Шесть дней

Свен Квиберг:

Париж

Одиннадцать часов от Миннеаполиса до Парижа, за которые он вставал два раза, если не считать пересадку в Нью-Йорке.
Только в аэропорту им. Шарля де Голля Свен наконец получил ответ от продавщицы Чаризарда #107/105:
«Карта настоящая. Можете осмотреть при встрече. Цена 5.000. В посредниках нет нужды».
Он перечитал сообщение несколько раз. Слово «настоящая» не гарантировало подлинность. Люди, продававшие карты, часто называли настоящей любую карту, которая выглядела старой.
Сидя в такси, он открыл папку с фотографиями подтверждённых экземпляров, сравнил шрифт, оттенок оборотной стороны и рисунок голографии. Лучше бы она не говорила «настоящая» - почему-то это слово вместо уверенности усилило недоверие. Он решил пока не отвечать на сообщение.
Через час он отдал водителю 65 евро и вышел перед главным входом на вокзал.
Парижский вокзал Гар-де-Лион встретил суетой, гудками прибывающих поездов, электронными сигналами и толпами людей. Они стояли, задрав головы, у табло, сверялись с часами, собирались вокруг гор багажа, жевали, пили кофе и бабл-ти из стаканчиков, напоминая, что настало время обеда. Здесь и там люди останавливались на полушаге, чтобы посмотреть вверх на лепнину и на огромный вокзальный зал, делали фотографии, вдруг вспоминая, что находятся не просто на пересадке, а в Париже. Время от времени над всем этим раздавался голос по громкой связи – спокойный, немного безличный, произносивший названия городов с особой французской мягкостью, которая вызывала желание слушать, даже если не понимал ни слова.
Свен Квиберг привык к взглядам. В Бамберге, Лондоне, Миннеаполисе или Париже человек ростом 213 сантиметров – это перманентный доминантный ориентир в пространстве. На нём был простой, но безупречно скроенный чёрный джемпер с высоким горлом, прямые брюки и тёмная куртка из плотной шерсти, сшитые на заказ. В правой руке он держал вместительный кожаный чемодан, а в левой ударопрочный кейс. На его пути к путям, где стоял глянцевый тёмно-зелёный состав «The Continental», толпа невольно расступалась.
Подходя к вагону, Свен сделал едва заметный вдох – начиналось испытание.
- Мистер Квиберг? – молодой проводник в безупречной форме с позументами выпрямился, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Ваше купе в третьем вагоне. Позвольте багаж?
- Спасибо, я справлюсь сам, - ответил Свен на мягком английском с едва уловимым акцентом. Голос у него был сдержанный, размеренный. – Это, - увидев, что проводник протянул руку к кейсу, - я тоже понесу сам.
Поднявшись по ступеням, Свен сделал первое из множества предстоящих в этом путешествии движений: наклонил голову под углом в сорок пять градусов и чуть прижал левое плечо, чтобы пройти сквозь дверь.

Интерьер The Continental был произведением искусства: полированное дерево, латунные светильники, тяжёлый бархат и коридор шириной в 70 сантиметров. Свен медленно двинулся по ковровой дорожке полубоком, чтобы не зацепить чемоданом стену или не сорвать плечом светильник. Стоило ему миновать пару дверей, как в конце вагона показался Оливер. Кузен выглядел немного задумчивым, но при виде Свена его лицо просветлело.
- Свен! Боже, ты всё-таки пролез в дверь, – Оливер сделал шаг навстречу, и Свену пришлось сложиться едва ли не вдвое, чтобы ответить на крепкое мужское объятие.
- Привет, Оли. Я догадывался, на что иду, но если я здесь что-нибудь сломаю своим затылком, счёт отправляй в Миннесоту, – усмехнулся Свен, выпрямляясь до максимально возможной в этом коридоре высоты. – Поздравляю. Ты как? Где Жаклин?
- Держусь. До Венеции ещё шесть дней, - Оливер бегло окинул взглядом Свена. – Я рад, что ты смог приехать. Кстати, о «сломать затылком»: я ведь просил менеджера выделить тебе одну из гранд-кабин. Потолки там не выше, но хоть места побольше. Странно, что он не предупредил проводников.
- Мистер Квиберг, - раздался голос за спиной Свена почти одновременно с последними словами Оливера.
Он аккуратно развернулся, учитывая теперь не только чемодан, кейс и лампы, но ещё и кузена рядом.
- Произошло небольшое недоразумение, за что я приношу извинения от лица всего персонала The Continental. Позвольте проводить вас в ваше купе. Это в девятом вагоне.
«Через весь поезд», - подумал Свен и, не меняя наклона головы, повернулся к кузену.
- Не обижайся, но я в пути со вчерашнего дня, и всё, чего мне сейчас хочется, – это попробовать уместиться на вашу историческую кровать. Поговорим позже, хорошо?
- Конечно, - согласился Оливер. – Увидимся за ужином.
Ещё один разворот, с предосторожностями, и Свен двинулся за проводником, оберегая голову от дверных рам, элементов конструкции и вентиляционных люков. Сейчас его занимали три вещи: желание пообедать, желание вытянуться в полный рост и оставшееся без ответа сообщение из Вероны.

Согласовано.

...

Ана Франиль:

Когда первое утро отпуска начинается с телефонного звонка, то ничего хорошего это, обычно, не предвещает. Особенно, когда ты собиралась позволить себе роскошь не ставить будильник, забыть о работе на неделю и проснуться тогда, когда само получится. А ещё хотелось не спеша выпить кофе, проверить последний раз чемодан (возможно, всё же стоит, наверное, положить ещё одну пару туфель, на всякий случай, а то не дай бог, по закону подлости каблук полетит), и не спеша отправиться на встречу с подругами. Мечты, мечты, разлетелись осколками, когда на экране телефона высветилось имя Дениз Бежо.
— Только не говори, что ты звонишь мне по работе, — вместо приветствия сказала Ана, уже заранее подозревая неладное.
— Прости, Ана. Я знаю, что у тебя отпуск.
— Первый день, — уточнила Ана, с некоторым нажимом.
— Именно поэтому мне особенно неудобно. Но ты случайно не работала с делом Ксавье? Девяносто седьмой год.
Ана на секунду задумалась, мысленно перебирая дела.
— Нет. Девяносто седьмой год брала Марго, мы с ней поделили фонд. Я сейчас как раз занимаюсь девяносто пятым. А что случилось?
— Венсан поднял старое дело. Вчера нашли человеческие останки, есть основания думать, что это может быть Ксавье. Мне срочно нужны для идентификации медицинские материалы из дела, но в электронной версии творится какой-то кошмар. Части документов вообще нет, а то, что есть, распознано так, что я половину прочитать не могу.
Ана села на кровати.
— Чёрт, это уже не первый раз. Я не могу постоянно переделывать всё за Марго.
— Я уже сказала, что в понедельник подам официальный рапорт.
— Хорошо, я сейчас приеду.
Вздохнув, Ана набрала номер:
— Жаки, прости меня, пожалуйста. Я опять застряла на работе.
— Ты шутишь? Сегодня? Ты же должна быть в отпуске.
— Я знаю. Именно поэтому я и звоню. В салон я уже не успею. Я приеду прямо на вокзал. Только не сердись.
— Я буду сердиться, если ты вообще не приедешь.
— Что ты, обещаю! До встречи в поезде!

Она положила телефон на стол и некоторое время молча смотрела на чемодан, который ещё минуту назад казался ей символом долгожданной свободы, а теперь внезапно приобрёл несколько издевательский вид. Конечно, она могла отказаться. Формально никто не имел права требовать от неё явиться на работу в первый день отпуска. Но такой случай, если действительно из-за плохой работы архива будут проблемы с идентификацией... выхода у неё нет.

Прикинув, что обернуться туда-сюда налегке она уже не успеет, через двадцать минут Ана уже выходила из дома вместе с чемоданом, который вместо вокзала сначала отправился вместе с ней в сторону архива. Она рассчитывала, что управится быстро. Найти дело в компьютере, поднять оригиналы, проверить отсутствующие документы, пересканировать нужное, привести в порядок электронную версию и переслать массив Дениз — ну сколько это может занять? Час, от силы два. В крайнем случае, к обеду она уже будет свободна и даже успеет спокойно выпить кофе рядом с Гар-де-Лион.
Мечты, мечты. Вскоре стало ясно, насколько наивным было это предположение. Электронная версия действительно представляла собой печальное зрелище. Часть документов отсутствовала вовсе, часть страниц была отсканирована так, словно человек, который делал это, в тот день впервые взял в руки сканер. Где-то программа превратила фамилии в бессмысленный набор букв, где-то перепутала даты и номера, а на одной странице умудрилась переврать название улицы в фамилию, превратив адрес в человека.
Ана несколько минут смотрела на экран, потом закрыла глаза и выдохнула:
— Марго, я надеюсь, тебе хотя бы икается сейчас.

К счастью, оригиналы нашлись, хотя и не все там, где должны были находиться. Дело Ксавье оказалось значительно объёмнее, чем Ана ожидала, оно занимало несколько битком набитых ящиков. Несколько приложений к делу оказались подшиты отдельно, фотографии лежали вообще в стороне, а часть документов пришлось сканировать заново, вручную проверяя каждую страницу и каждую строчку, потому как качество некоторых оригиналов заставляло сомневаться, что даже самый умный алгоритм сможет разобрать выцветшую машинопись без помощи живого человека. Работа была именно такой, какую Ана обычно любила: кропотливой, требующей внимания и терпения. То есть совершенно не подходящей для дня, когда под ногами горит земля и каждая минута на вес золота.

В какой-то момент она посмотрела на часы и поняла, что кофе перед поездом уже отменяется. Потом посмотрела ещё раз. И ещё. Время убегало стремительно, а страницы в старых коробках всё не кончались. Когда наконец последняя папка была закрыта, исправленная версия дела отправлена в систему, а необходимые материалы — Дениз, на часах было уже значительно больше, чем Ана планировала.
Она снова взяла телефон.
— Дениз, всё готово. Я отправила тебе дело целиком, включая всё то, что было пропущено.
— Как раз получаю. Спасибо, ты чудо!
— Не надо. Просто передай Марго, что я запомнила этот день.
— Передам, не сомневайся.
— Всё, я побежала. Иначе ты сегодня получишь ещё один труп — уже мой.
— Счастливого отпуска.

Ана убрала телефон и только теперь увидела, во что превратился её дорожный наряд. Обладающая особым белёсым цветом архивная пыль это такая зараза, которую невозможно просто стряхнуть. Только стирка, только хардкор. Ана стянула с себя пятнистые тряпки, которые ещё утром были элегантным платьем. Вытащила из чемодана костюм. Хорошо, что суббота, и в архиве никого кроме неё. Запихнула испачканное платье в рабочий шкафчик. Останется тут до её возвращения. Поправила волосы, ещё раз проверила сумочку и документы, схватила чемодан и, бросив последний взгляд на часы, решила, что такси — это теперь не вопрос удобства, а вопрос выживания. Потому что если она опоздает, Жаки её точно убьёт.

Было уже около пяти, когда Ана расплатилась с водителем и, вытащив чемодан из багажника, наконец оказалась перед входом на закрытый перрон. Охрана Гар-де-Лион проверяла документы и приглашения, а за ними виднелся поезд, ради которого и была организована вся эта маленькая крепость.
— Приглашение, пожалуйста.
Ана уверенно полезла в сумочку, а через несколько секунд поняла, что совершенно не помнит, куда именно его положила.
— Только не это, — пробормотала Ана, лихорадочно роясь в сумке. Косметичка, телефон, ключи, зарядка, кошелёк, какие-то совершенно непонятно зачем сохранившиеся чеки — приглашения не было. А она его вообще клала в сумку? Или оставила в архиве? Хотя там не доставала же. Наконец пальцы наткнулись на плотный картон.
Красивое приглашение с золотым тиснением, выполненное явно не для того, чтобы его носили в сумочке вместе с зарядным кабелем и помадой. На лицевой стороне было напечатано Jacqueline DuPont & Oliver Westcott. Ана облегчённо улыбнулась и передала карточку сотруднику охраны вместе с паспортом.

И только оказавшись на перроне, Ана смогла как следует рассмотреть поезд. The Continental был именно таким, как представлялся ей. Тёмно-зелёные вагоны, благородного оттенка, золотистая отделка, большие окна с латунными рамами — он выглядел так, словно сошёл с экрана старого фильма, где богатые люди путешествуют по Европе исключительно в сопровождении безупречно одетых слуг и никогда не беспокоятся о расписании.
У её вагона уже стоял стюард в безупречной ливрее.
— Мадемуазель Франиль? Добро пожаловать на борт. Позвольте ваш багаж.
Он произнёс это с такой безукоризненной вежливостью, что Ана на мгновение почувствовала себя несколько неловко за свой далеко не новый чемодан, который выглядел так, словно прошёл афганскую войну.
— Спасибо.
Стюард легко подхватил чемодан и повёл её в третий вагон. Третье купе оказалось её. Ана ожидала увидеть что-то чуть более комфортабельное, чем обычное купе, но увиденное скорее напоминало небольшой гостиничный номер. Уютная кровать, шкаф, стол, кресло и собственная ванная комната с душевой — всё такое изысканно-элегантное, безупречное. Ана присела на кровать и немного покачалась. Мягко. Спать тут будет, наверное, очень уютно. К тому же под стук колёс... романтика.
Стюард поставил чемодан на место, вручил ключ от номера, тьфу ты, от купе. И пожелал приятного путешествия. Когда дверь за ним закрылась, Ана наконец осталась одна. Она сняла пальто, поставила сумочку на стол и посмотрела на часы.
Двадцать пять минут шестого. Она успела.

...

Аманда Бонафонте:

Вокзал Сент-Панкрас

А мужчины стоили того, чтобы на них посмотреть! Один другого интересней: статный седовласый в форме (Вот почему мужчины так эффектно седеют? Несправедливость какая!), и двое брюнетов – с восточными карими очами и ясными светлыми. Каждый по своему хорош. Кондитерская лавка, а не поезд!
Первым заговорил светлоглазый:


- Проверим это эмпирическим путем? - Аманда игриво улыбнулась галантному собеседнику.


- Оливер всегда умел чувствовать хороших людей, безумно рада познакомиться с его друзьями! Зовите меня просто Аманда, мистер Уинтерботтом.


- Так вот кого надо благодарить за эту поездку! – Аманда с улыбкой встретила проницательный взгляд юриста. – Рада знакомству с вами.

Пока все знакомились, на перрон спустилась девушка:


- Хизер, солнышко, как я рада тебя видеть! – Аманда обняла родственницу с тем же энтузиазмом, что и Оливера. – Ты мне льстишь, но мне приятно, - шепнула она на ухо девушке, пока прижималась щекой к ее щеке. – А ты все так же юна и прелестна! – уже вслух произнесла она, выпустив Хизер из объятий.


Раздалось новое приветствие, и Аманда раскрыла объятия для девушки, застенчиво прячущей руки в карманах брюк.
- Моника, голубка, ты ничуть не меняешься – все так же очаровательна! И обращайся ко мне на ты, а то я подсознательно начинаю искать глазами пожилую матрону, с которой ты беседуешь. Девочки, мы просто обязаны сделать совместное фото, но лучше в интерьере, - безапелляционно заявила она. – Брюнетка, шатенка и блондинка – смотреться будем изумительно!


Выразив признательность сопровождающему, уже распорядившемуся багажом, и получив от главного стюарда ключ от купе номер шесть в третьем вагоне, Аманда с благодарностью приняла руку мистера Уинтерботтома, легко скользнув пальцами по коже мужчины.
- Вы очень галантны, спасибо! – улыбнулась она, поднимаясь в вагон.

...

Жаклин Дюпон:

Детки? Вы готовы?
Я уверена! Ответ: да, капитан Джек-воробей!
Но петь мы будем вовсе не «Comme un moineau»!
Хоть, Пиаф и прекрасна, но я далеко не серенький воробушек…
Впрочем…
Сегодня - смотрим наааааа платье!
И. Конечно, голосуем.
Но сразу предупреждаю - я надену только то, что куплено моим шу - прекрасным мужчиной, что станет моим супругом! просто - джаст фор фан? В чем бы вы пришли на свадьбу, будь у вас реальный выбор?
Костюм Евы не предлагать, я не люблю повторятся в нарядах!
Но да, на свадьбу так и не пустят…
Пусть я и невеста!
Для настроения –
https://music.yandex.ru/album/11406572/track/59329520?ref_id=70ADCE7B-FD73-4C7B-AD08-0DA388E9DD17&utm_medium=copy_link


«Очень опасно встретить женщину, которая полностью тебя понимает. Это обычно кончается женитьбой.»
Оскар Уайльд.

Свадьба… откровенно говоря, это скорее мероприятие, чем что-то по-настоящему стоящее. Так это всегда виделось Жаклин. Она и сама не понимала, как так вышло, но вся эта мишура никогда не впечатляла ее даже в детстве, как и ажиотаж вокруг события на тему «мы же дадим друг другу клятвы!». Будто это какая-то защита от неудачи? Будто это что-то, что решит проблемы или утихомирит обиду и ссору? На это Джеки могла ответить только: «Пффф». Да, именно, такое неопределенное даже не междометие. Жаклин ни раз задавалась вопросом, а в свете грядущего события, все чаще: не думается ли вам, потому все сказки и заканчиваются на «жили-долго и счастливо», потому что дальше начинается рутина совместного выживания? Жаклин искренне полагала, что люди намеренно загоняют себя в рамки условности «брак» из соображений: это будет якорь, который не даст моему кораблю сорваться в новое плавание… А еще… еще брак - это ведь соглашение? Sans blague! (*я серьезно!*). В «Пантеон-Сорбонна» преподавались разнообразные курсы, право было одним из них. Потому Джеки прекрасно понимала, что из себя представляет брак. Да и посмотрев вокруг, в этом можно было легко убедиться, не нужно было для этого становиться магистром. Оттого ее немного нервировало присутствие Шаха. Юрист на свадьбе? Жаклин казалось, что вместо «да», ей скорее придется поставить подпись тут и тут, а, да, и не читать то, что написано мелким шрифтом. Однако, будучи, женщиной умной и образованной, Жаклин осознавала, что в мире больших денег иначе никак. И даже была удивлена, что до сих пор вопрос contrat de mariage (брачного контракта) не поднимался. Впрочем, здесь и французский, и итальянские законы крепко стоят на защите частной собственности: все, что приобретено до брака априори - separazione dei beni (раздельное имущество), имущество из категории «личного по происхождению». А вот, что касается нажитого в период супружества. Тут Жаклин очень бы хотела узнать мнение будущего супруга. Однако решила не гнать коней и не проявлять излишний интерес: глупо рождать в голове богатого человека мысли о том, что кто-то уже посчитал (и поделил) его возможные доходы.
И, конечно, брак - это не любовь. Вернее, чаще всего не про нее.
Любовь. Странная штука. И, кажется, она существует. Во всяком случае разумно объяснить необходимость постоянного присутствия одного конкретного человека никак не находилось. Странная штука, да. Точно ли эти ее эмоции - это она? Оливер ее любил, вот это она чувствовала точно. Вот даже вчера. Жаклин улыбнулась. Такое трогательное сообщение. Ну и что, что буквы немного пляшут? Зато в красках описано все то, что Оливер испытывает к своей чудесной невесте, и как скучает, и чтобы хотел сделать при встрече… Сладкий шу.
Она улыбнулась.
Что ж ладно.
Жаклин отправила ткань белоснежного костюма в тонкую серую полоску: сегодня непростой день!
Что в нем такого непростого?
Ну, для начала: примерка свадебного платья! О, нет, сами по себе платья для Жаклин никогда не были чем-то непростым. Напротив, это же несказанное удовольствие. Но здесь речь не просто о платье! О подвенечном! И! Что самое главное! Она его не видела и не выбирала. Платье ждало ее в качестве сюрприза.
Тогда, несколько недель назад, Жаклин сразу предупредила Оливера, что ее выбором он будет шокирован. Жених - посмеялся. Жаклин уверила, что это не шутки, и то, что предложил ей Версаче, скорее напоминает безумное соединение Анны Болейн и Статуи Свободы.
Оливер снова рассмеялся.
«Я не могу этому противостоять! - наконец призналась она. - Отказать сложно, эти модельеры жуткие … чуть что: меня не оценили! И надуются как малые дети! А терять связи с домом Версаче мне совсем не с руки!».
Жаклин печально вздохнула: «Придется тебе женится на Статуе Свободы! Но это даже символично, не находишь?».
Жаклин тут же ласково улыбнулась, откинув золотистые локоны за спину, и мягко скользнув ближе к Оливеру, провела ладонью от его плеча до запястья, переплетая свои пальцы с его.
«Этот вопрос решается легко, любимая! Я сам выберу тебе платье, скажи Версаче, что иначе проиграешь спор!».
«Он потребует подробностей!»: Джеки улыбнулась, чуть закусив губу, довольная этим предложением. Ну что он за умница?! И как она сама не додумалась?! В ее голове уже понеслись посты на тему: «Свадебное платье на спор» или «Ради мужа она отказала самому Версаче!».
От этих восхитительных мыслей ее оторвал голос Оливера: «Уверен, ты что-нибудь придумаешь».
Она кивнула рассеянно, погруженная в обдумывание того, что скажет Версаче.
Жених усмехнулся в ответ, уловив на лице невесты огонек интереса и отметив тот факт, что Жаклин уже мысленно погрузилась в раскладку слов нового поста, который расскажет миру, как ей повезло с женихом, и как она любит Версаче, и куда наденет обозначенное платье а-ля Статуя Свободы.

И, да, она, конечно, придумала.
И, да, предложение неожиданно стало реальностью: Жаклин понятия, не имела, какое платье ей выбрал Оливер. Ух!

Жаклин улыбнулась, вспомнив этот разговор и мысленно послала воздушный поцелуй своему жениху.
Впрочем, зачем делать мысленно. Она достала телефон: «Мой милый шу! Иду смотреть на платье. Не теряй меня. Не скучай сильно. Хотя, нет – скучай! Я тоже постараюсь скучать, но ты же знаешь, девочки не дадут мне этого сделать!».
Сообщение, издав неопределенное «фьють» унеслось к получателю.
Жаклин подумала и отправила еще одно: «И я тоже очень бы хотела тебя поцеловать… мммм…но придется подождать, милый! Если та золотая жилетка все же у тебя – готова примерить… на голое тело, что скажешь?».

Ну, и раз уж она взялась за телефон… Жаклин проверила входящие сообщение. Одно было от Аны. Ее любимой подруги детства. Ох, сколько всего они вместе творили. Хотя, творила скорее Жаклин, но и Ана не отставала. Бедный мамин мопс Жюль… Его покраска прошла по всем стандартам детских шалостей: не радужный, а, пардон, цвет фекалий…Ну или, как сказала Ана, пытаясь сгладить ситуацию: шоколадный.
Жаклин ответила: они договорились встретиться уже на перроне.
Было еще сообщение от ДГ, но ему Джеки отвечать не стала – какая еще работа, если у нее примерка свадебного платья?
Вот же, Доставучий Гад!
Ну и дальше день непрост тем, что они отправляются в путешествие, в котором ей не только предстоит наслаждаться обществом девочек, но и знакомиться с гостями жениха. Нет, кого-то она знала, но не всех.
Ой. Ну да это тоже - не сложность!

Немногим раньше, по пути в Metal Flaque. Звонок лучшему из лучших друзей.

- Привет, радуду!
- Привет, Джексон!
- Какие планы?
- Собираюсь ехать на вокзал. Слушай, Джексон, что мы будем делать в ожидании отправления столько времени?
- Вот и я об этом! Мы будем в салоне, мерить платья. Приедешь?
- Не думаю, что мне стоит в этом участвовать, уволь!
- Нет, я тебе и не зову.
- Как это «не зовешь»?
- Не зову смотреть на платья! Я зову тебя прогуляться по городу. Ты уже купил мне, то есть нам с Оливером, подарок на свадьбу?
- Нет. Ты ведь так и не сказала, что хочешь.
- Ну вот вместе и выберем, как тебе идея?
- Это другой разговор, Джексон!
- У нас лимузин! Мы тебя будем ждать! Уже достаю твой любимый ром!
- О, боги!
- Да-да, я подготовилась!
- Кидай координаты!
- Лови!

Жаклин скопировала метку и скинула адрес Марселю: 9 Rue de L’echelle.

...

Ноа Уинтерботтом:

После утреннего кофе с Амандой, Шахом и тремя очаровательными девушками, я успел распаковать дорожный кофр, повесить костюмы и освежить рубашку, даже поскучать. Но сейчас, когда поезд сделал остановку в Париже, я точно не собирался сидеть шесть часов в купе, да и вообще в поезде. Для этого еще будет много времени. Пока первые французские гости подходили к составу, а пассажиры обычных поездов глазели и фотографировали наш поезд, я вышел в коридор восьмого вагона, решительно намереваясь глотнуть парижского воздуха, но путь оказался перекрыт. В узкий дверной проход протискивался парень. Очень высокий. В моей голове успела промелькнуть профессионально-беспомощная мысль, что высота дверных проемов не рассчитана на гостей ростом выше метра девяносто. Он замер в проходе, слегка наклонив голову, чтобы не шоркать макушкой по потолку, с кожаным чемоданом Mark Cross в одной руке и кейсом – в другой. Я узнал его сразу, хотя мы не виделись три года – с похорон Ричарда Уэсткотта.
– Свен? – я шагнул вперед, прикидывая, как правильно обнять этот шкаф, не уронив при этом его багаж. – Черт возьми, последний раз мы виделись на похоронах старого Уэсткотта, но мне кажется, что с тех пор ты стал еще выше.
На лице Свена мелькнула сдержанная, но узнаваемая усмешка.
- Оливер говорил, что ты его шафер. Все еще терпишь его, Ноа?
- Он как дурная привычка. И бросить его накануне свадьбы было бы жестокостью.
Мы все-таки обнялись. Я хлопнул его где-то под лопатками – выше дотянуться было трудно, – а когда он отодвинулся, снова поднял голову вверх, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Сколько часов ты провел в дороге из Миннесоты или где ты там пропадал?
- Двенадцать. С пересадкой.
– Значит, ты устал, запыхался и голоден, – констатировал я с интонациями управляющего, принимающего VIP-гостя.
- В общем, да. Не отказался бы от чашки нормального кофе и тарелки супа.
– Поезд простоит здесь еще шесть часов. Оливер ждет Жаклин и встречает гостей, а мы с тобой абсолютно свободны. Ты уверен, что хочешь провести эти шесть часов в купе?
Свен качнул головой и переступил с ноги на ногу, явно загораживая проход другим пассажирам.
– Предлагаю план: никаких вокзалов и скуки. Едем в L’Ami Louis. У них гениальная винная карта, безупречная запеченная утка и старый парижский дух, от которого сразу отпускает любая дорога. Ты ведь бывал в Париже?
- Бывал, – кивнул он.
– Но город толком не видел, так? – подмигнул я. – И в этот раз не увидишь. Тебя разместили в девятом вагоне? В гранд-кабинах? Отличное решение, там хоть можно вздохнуть полной грудью. Давай я помогу с одним чемоданом.
Не дожидаясь его ответа, я взял из его руки меньший и махнул рукой в сторону межвагонного перехода.
– После обеда мы успеем заглянуть в Buly, раз уж мы в Париже, – потом выкурим по сигаре в Gentlemen 1919, а ровно в 17:45 вернемся на перрон с виноватыми, но исключительно довольными лицами. Как тебе план?
Свен остановился в тамбуре, наконец выпрямив шею.
- Звучит неплохо, но...
- Пока ты бросаешь чемоданы в купе, я должен найти Каспа. Ты знаешь Каспиана Росса?
Не дожидаясь ответа, я открыл список контактов на телефоне и нашел Росса.
«Касп, мы собираемся в город. Обед, шопинг, сигары. Идёшь?»

...

Свен Квиберг:

Свен посмотрел на Ноа, который так уверенно попытался перехватить его кейс, и вовремя завёл руку с «Граалем» за спину. Он тяжело вздохнул: перспектива сидеть в гранд-кабине и разглядывать обшивку из карельской берёзы привлекала его не больше, чем повторная тренировка колена.
- Спасибо, - спокойно произнёс Свен, слегка пригнув голову, чтобы не упереться лбом в дверную раму, - но этот кейс я несу сам, даже если мы пойдём через весь Париж пешком. От обеда не откажусь, как и от прогулки.
Свен протиснулся за Ноа в сторону выхода из вагона, стараясь не задеть плечом латунный поручень.
Стюард открыл перед ним купе №1, и Свен, автоматически пригнув голову, плечом вперёд вошёл внутрь.
Шедевром деревянного зодчества начала XX века Свен мог бы искренне восхищаться, если бы не тот факт, что ему предстояло провести здесь ближайшие шесть дней. Карельская берёза, тиснёная кожа, латунные ручки, аккуратные бра с мягким янтарным светом. Здесь было просторнее, чем в обычном купе, а диван длиннее.
Свен посмотрел на кровать, измерил её быстрым профессиональным взглядом.
Длина – два метра, а значит, добрые двадцать сантиметров его тела на неё не поместятся. Разве что по диагонали.
Свен положил чемодан на багажную полку, а свой драгоценный кейс водрузил рядом, придвинув его к самой стене, чтобы он не привлекал лишнего внимания. Затем он щёлкнул цифровым замком, проверяя, всё ли на месте, снова защёлкнул его и лишь после этого выпрямился во весь рост, задевая волосами потолок, и с облегчением размял затёкшую в перелёте шею.
- Кажется, всё, - Свен обвёл глазами купе и повернулся к двери.
Стюард подал ему ключ с биркой 9-1, он ему – чаевые.
Взяв куртку, накинул её на плечи и посмотрел на телефон в руке Ноа, где как раз высветилось входящее сообщение от Каспа.

...

Лиз Монтгомери:

Париж

Позавтракав в Étoile омлетом и очередной чашкой кофе с круасаном, Лиз вернулась в купе с намерением немного почитать до Парижа, а там решить, выходить в город, остаться в поезде и вообще – что делать дальше, но первый же абзац взятой с собой книги сморил девушку, и она задремала. Возможно, сказалось общее нервное напряжение последних дней общения с отцом, погода или то, что поезд мерно стучал колесами, укачивая. Она вообще всегда прекрасно спала в поезде, намного лучше, чем в самолете.
Проснулась Лиз неожиданно от звука входящего сообщение на мессенджер.
 
Маргарет: Заинтриговала, подруга. Давай рассказывай, куда и зачем едешь на таком красавце? – прозвучало голосовое радостным почти воплем Марго.
Вы: На свадьбу Оливера Уэсткотта, если ты еще помнишь, кто это, – ответила Лиз тоже голосом.
Маргарет: О, как! Нежданчик. И?
Вы: Я еще никого не видела. Когда входила в свой вагон, видела впереди несколько парней и девушек, но не стала подходить – с утра пораньше не все любят лицезреть фотографа. Успею еще пообщаться.
Маргарет: А в целом ты как?
Вы: Прекрасно. Тут вкусно кормят, удобное купе, мне все нравится.
Маргарет: Я не о том.
Вы: Ты спросила про в целом, я ответила, но и в частности все тоже прекрасно. Особенно вдали от папА.
Маргарет: Достал?
Вы: Не представляешь, насколько. И ведь нормальный же был человек. Что произошло?
Маргарет: А невесту видела?
Вы: Не сегодня. Я в принципе знаю, кто это, но пока не знакома лично.
Маргарет: ????
Вы: Жаклин Дюпон.
Маргарет: О-о-о-о!
Вы: Мне кажется, они подходят друг другу по многим параметрам.
Маргарет: Интересная формулировка.
Вы: Ну, я ее только как публичную личность знаю, сужу по впечатлениям. Возможно, они изменятся, когда пообщаюсь.
Маргарет: Ты снимаешь саму свадьбу?
Вы: Не уточняла. Возможно, на церемонии будет фотограф отдельно. Да и какая разница? Я просто снимаю. Сделаю альбом, подарю молодоженам их живые эмоции.
Маргарита: В целом идея неплохая.
Вы: я тоже так думаю
Маргарет: Покажи, как там внутри. Любопытно.
Вы: Ок, сейчас.
Лиз записала пару кружочков в купе, потом вышла в коридор и, сняв его тоже, отправила подруге. Подумав, решила все же выйти на воздух и прогуляться по Парижу.

...

Моника Уолтер:

Обнимать Аманду было не сложно, впрочем как и обращаться к ней на ты.
- Я только за, побывать в The Continental и не сделать фото прям грешно.
Их компания еще какое-то время постояла на перроне, болтая. Пока Джордж Ирвинг, главный стюард, не предупредил, что до отправления поезда осталось пять минут. Моника ещё раз оглянулась по сторонам в надежде, но так и не увидела того, кого хотела. Неужели он не приедет, да нет, он не мог пропустить свадьбу Оливера.
На завтрак Моника шла немного расстроенная, но старалась поддерживать разговор и улыбаться. А после чашки кофе и пары круассанов, решительно отбросила все печальные мысли прочь.Она поехала в это путешествие, чтобы развеяться, а не грузиться ещё больше. Перед остановкой в Париже девушка вернулась в купе. Она уже бывала в Париже раньше, но в принципе, если выдаётся такая возможность, почему бы не погулять по французским улочкам ещё раз. Моника как раз открывала дверь, собираясь выходить из купе, когда услышала голос Оливера.

Отшатнувшись от выхода Моника прижалась к стене. Сердце колотилось как сумасшедшее. Приехал. И они в одном вагоне.
Правда следующие слова стюарда заставили разочарованно выдохнуть.

Но радость от того, что Свен Квиберг все же тоже находится в этом поезде была сильнее.
Моника аккуратно прикрыла дверь купе. Зажмурилась. Встретиться со Свеном прямо сейчас она была немного не готова. Стараясь справиться с волнением, прислушивалась к голосам в коридоре. Когда все стихло, выглянула из купе и поспешила выйти. Она слышала, что Свен собирался отдохнуться, а у нее как раз будет время собраться с мыслями и настроить себя на то, чтобы самой заговорить с двоюродным братцем Оливера совсем не страшно.

...

Ноа Уинтерботтом:

Судя по тому, с каким трепетом Свен прятал кейс, там лежали либо секретные чертежи НБА, либо коллекция швейцарских часов. Пока он расплачивался со стюардом, мой телефон звякнул. Пришло сообщение от Каспиана Росса:
«Почему нет? В поезде духота и скука смертная. Через пять минут буду у вашего вагона. Не вздумайте уехать без меня».
- Касп, разумеется, соглашается на любую заваруху быстрее, чем успевает дослушать предложение, - хмыкнул я и посмотрел на часы.
Шестнадцать минут первого. Время идеальное.
Когда Свен, сложившись, вынырнул из девятого вагона обратно на перрон Гар-де-Лион, я заметил, что Росс идет к нам не один, а с Шахом.
- Корректируем план, - сказал я Свену. - К нам присоединяется еще один человек, который умеет слушать чужие секреты и пить правильное вино.
Адвокат выглядел так, будто только что выиграл очередной многомиллионный иск, даже прогулочный костюм сидел на нем с безупречной лондонской строгостью.
- Свен, это Шах Шарма. Адвокат Оливера. А это Каспиан Росс. Не знаю, знакомы ли вы? - я перевел взгляд на Каспа и Шаха. - Свен - кузен Оливера. Профессионально играет в баскетбол.
Пока мужики пожимали друг другу руки, я окинул взглядом нашу компанию. Необычно, но отлично: Шах - мозг и юридический щит; Касп - надежный и вечно готовый на авантюры друг; Свен - спортсмен, заслоняющий собой половину парижского перрона; и я - человек, который организует этот хаос.
– Джентльмены, радуйтесь, мы сбежали из этого оазиса светской роскоши. Экспресс-курс по спасению от свадебного безумия официально открыт. Наш транспорт ждет.
До L’Ami Louis на Третьем округе мы доехали на двух такси, рассудив, что с таким количеством попутчиков, Свену в обычный седан поместиться будет физически сложно, если только не складывать его в багажник пополам.

Легендарный ресторан встретил нас аппетитным ароматом чеснока, жареного мяса, старого дерева и дорогих духов. Это не стерильный шик пятизвёздочных отелей и не глянцевый протокол поезда, а настоящий, живой, пропитанный историей Париж. Пожилой метрдотель, окинув взглядом нашу разношерстную процессию (и особенно возвышающегося над всеми Свена), на секунду замер, но профессиональный инстинкт сработал безупречно. Для компании четырех состоятельных мужчин, выглядящих так, будто они только что сошли со страниц GQ, у них всегда найдется лучший столик.
Мы устроились за тесным, но уютным столом.
– Ну что, – я откинулся на спинку стула, принимая у официанта винную карту, толщиной с хорошую энциклопедию. – Оливер там сейчас выслушивает претензии родственников, а мы сидим в центре Парижа. Возьмем классику? Дюжину устриц на старт, их фирменную запеченную утку, картофель на гусином жиру и бутылку Бордо, после которого мы забудем, что у нас через несколько дней свадьба общего друга. Кто за?

...

Аманда Бонафонте:

Лионский вокзал

Начало поездки прошло в делах: необходимо было развесить платья в шкафу, расставить минимальный набор косметики в душевой и вообще обжить место, в котором предстояло провести ближайшие шесть дней. Купе оказалось вполне уютным, но тесноватым, особенно по сравнению с отельным люксом. Зато в поезде вся обстановка красивая, блестящая и словно сошедшая со страниц детективов Агаты Кристи. Аманда порадовалась, что захватила пару вечерних платьев в пол – в таких декорациях будут смотреться сногсшибательно!


Потом был кофе в компании новых и старых знакомых. Оливер где-то пропадал, зато остальные мужчины продолжали демонстрировать безупречные манеры и навыки интересных собеседников.

Когда поезд остановился на Лионском вокзале, Аманда уткнулась в смартфон.

- Девочки, это безобразие какое-то! – поделилась она своим возмущением с Хизер и Моникой. - Все клубы с мужским стриптизом в Париже работают только по ночам, представляете? Я-то думала, парижане понимают толк в веселье! Придется идти по занудному пути: тут буквально в десяти минутах ходьбы от вокзала причал речных трамвайчиков. Круг по Сене – час сорок пять. Предлагаю ограбить бармена на бутылку шампанского для тонуса. Кто со мной?

...

Свен Квиберг:

L’Ami Louis

Машины одна за другой припарковались у тротуара. Первым из переднего такси выбрался Свен. Разворачиваясь, он скорее почувствовал, чем увидел направленный на него смартфон. Проходивший мимо парень остановился, вскинул телефон и, не скрываясь, нажал кнопку записи со вспышкой. Свен не моргнул. Его правая рука молниеносно взметнулась вперед, накрывая объектив телефона ладонью, а лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску.
- Убери телефон. Сейчас же, - произнёс он тихо, но весомо. Парень отшатнулся назад, едва не споткнувшись о собственную ногу. Свен холодно посмотрел на него сверху вниз, дождался, пока парень испуганно спрячет гаджет в карман, и только после этого отвернулся.
Ноа с Шахом и Каспом как раз вылезли из второго такси. Кас присвистнул:
- Прекрасное начало прогулки. Похоже, в Париже фанаты NBA водятся в самых неожиданных местах.
- Это не фанат, а человек без мозгов, - хмуро бросил Свен. Напряжение еще не до конца отпустило его плечи.

Свен сел на диван. Подушка оказалась мягкой, колени моментально взмыли вверх под углом, едва не коснувшись подбородка. Он терпеливо сложил и пристроил свои длинные ноги в проходе, стараясь никому не мешать, и с видимым облегчением выдохнул.

Свен, пробежав глазами первые страницы меню, едва заметно улыбнулся, и напряжение от утренней спешки и вспышки телефона окончательно испарилось.

- Устрицы и утка звучат отлично, Ноа, — негромко произнёс он размеренным тоном. — После двенадцати часов в пути я готов съесть что угодно, но выбор Бордо предлагаю предоставить Шаху. Ты же сам говорил, что он пьёт правильное вино. Не хотелось бы, чтобы он из-за твоего или моего выбора подал на ресторан в суд за моральный ущерб.
Свен перевёл взгляд на Шаха:
- Думаю, тебе и без того хватило работы с семейными делами Уэсткоттов. Процесс, наверное, был непростым? После такого судиться с рестораном уже не захочется.

Шах хмыкнул, принимая пас, а Каспиан тут же поднял руку, подзывая сомелье.

...

Лиз Монтгомери:

На кораблике по Сене

Лиз оделась, достала из кофра фотоаппарат и направилась к выхожу из вагона – она поняла вдруг, чего давно не делала, и вдруг очень захотела – покататься на кораблике по Сене. Тем более что это было совсем рядом с вокзалом.
Девушка дошла до причала, купила билет и прошла на корабль, запахивая от ветра пальто и поднимая воротник. Она сняла с шеи косынку, повязала ту на голову и оглядела пассажиров. Одна из дам показалась Лиз знакомой.

...

Хизер Тейлор:

- Спасибо, тётя Аманда, - Хизер подмигнула ей. - Это у нас с вами семейное.
С Моникой, кажется, они не были знакомы, и Хеза по разговору пыталась понять её родственные или дружеские связи с семьей Оливера.

Поезд отбыл, Хизер зашла в купе буквально на минутку - скинуть пальто, и пошла в общий вагон. Хотелось позавтракать нормально, кофе, ну и если тёта Аманда хочет пофотографироваться, то не в спальных купе же это делать?

- Какая досада, - посмеялась Хизер, - Кто бы мог подумать?
...Или кто бы мог подумать, что первым делом тётя будет искать стриптизёров? Правда, вслух говорить, что хорошо, что та не нашла стриптизёров, Хизер не стала. Ей ещё жизнь дорога, и ехать им одной компанией ещё шесть дней. Не-не-не, хорошие отношения дороже!
- Ой, а это интересно, - обрадовалась Хиз. - Я бы прокатилась. И шампанского можно.
Ну, одну-то бутылку на троих точно можно, оно и веселее, и как-то даже богемно и соответствующе городу, а выветрится всё равно быстро.

...

Каспиан Росс:

С перрона вокзала в Лондоне все дружной компанией переместились в поезд. Каспиан мельком заглянул в своё купе, оценивая помещение. Красиво, элегантно, богато, тесновато. Конечно, в сравнении с обычным поездом наверняка просторно, только кто бы знал, как оно там, в обычном поезде? И это ещё хорошо, что Кас поехал один, расставшись с очередной подружкой незадолго до получения приглашения, и новой, по крайней мере, такой, которую можно бы было взять с собой, не обзавёлся. Вдвоём было бы тесней, хоть и веселей. А поскольку скучать в одиночестве он не любил, то очень рассчитывал на хорошую компанию в дороге - потому как чем ещё развлекаться целых шесть дней в пути?
Он попросил стюардов развесить вещи, сунул им чаевые и смылся - завтракать, общаться, знакомиться, и пройтись по составу от начала и до конца, чтобы самому всё посмотреть.

Париж.
Каспиан не успел задуматься, чем заняться в Париже, потому что Ноа не подкачал и подогнал дельное предложение.
Каспиан немедленно ответил:
"Звучит как отличный план! Уже иду!"

Сказано - сделано. По пути, Каспиан и сам не понял как, но он увлёк встретившегося ему Шаха идеей прогулки, о которой сам знал пусть и не много, зато самые важные вещи! Не бросать же того одного скучать в поезде? Или вообще работать. Успеет ещё.

- Лично пока не были знакомы, - признал Каспиан, пожимая руку высоченному парню. - Но я наслышан. Рад знакомству.

Такси, недолгая поездка, и они уже в ресторане.
- Что посоветуете нам к утке и устрицам? - закинул он пробный шар, полагая, что Шах вмешается, если его что-то не устроит в предложенном выборе.

...

Габриэль Арно:

Женщина обладает уникальным умением выдать своего демона за ангелочка.

Салон Metal Flaque пахнул ванилью и лёгким отчаянием — будто даже воздух понимал, что выбор свадебного платья — это не про ткань, а про выживание. В высоких зеркалах отражались три фигуры: Габриэль, которая сидела на бархатном пуфе так, будто это трон, и лениво покачивала ногой; Жюстин, которая уже успела примерить на себя кружевную свадебную накидку, хотя выбирали не её; и Беатрис — она стояла чуть в стороне, скрестив руки, и смотрела на всё это с видом человека, который пришёл не за эмоциями, а за логикой.
А в центре всего этого вихря была Жаклин. Она выходила из примерочной в очередном платье, делала два шага, морщила нос, вздыхала и снова исчезала за шторой.
— Ну вот это! — завопила Жюстин, когда Жаклин появилась в платье с пышными рукавами и россыпью жемчужин. — Ты в нём как принцесса из мультфильма! Только скажи, ты сейчас запоёшь про птиц и мышек, или сразу к клятве перейдём?
Габриэль фыркнула и сделала аккуратный глоток шампанского:
— Оно красивое, но на тебе оно выглядит так, будто ты готовишься к балу, где принц опоздает на три часа, а ты будешь стоять у колонны и делать вид, что это часть концепции. А твоя свадьба — это про свет, про движение, про то, как ты влетаешь в зал и все замирают не от этикета, а от мысли: «Она сейчас что-то выкинет!»
Беатрис, не меняя позы, спокойно добавила:
— И рукава будут цепляться за всё подряд. Ты же знаешь, как ты машешь руками, когда рассказываешь истории. Через пять минут будешь их отдирать от букета, а потом скажешь, что это перформанс.
Жаклин выглянула из-за шторы, закатив глаза:
— Спасибо, дорогая, ты всегда знаешь, как добавить щепотку реальности в мои мечты.
— Я не добавляю реальность, я её охраняю, — невозмутимо парировала Беатрис. — Моя обязанность подружки невесты — чтобы ты не вышла замуж в платье, в котором нельзя дышать, есть и случайно не устроить пожар от свечи.
Жюстин тут же вскочила, чуть не расплескав шампанское:
— Тогда вот то, с открытой спиной! Ты в нём кружилась, и юбка будто танцевала вместе с тобой! Это было как в кино!
— То самое, где я чувствую себя голой, но в хорошем смысле? — мрачно уточнила Жаклин, появляясь в новом варианте — на этот раз в лаконичном платье-комбинации из струящегося шёлка. — Я хочу выглядеть элегантно, а не как героиня рекламы нижнего белья, которая случайно попала на свадьбу.
Габриэль медленно поставила бокал, подошла к ней, чуть поправила бретельку и сказала с самым серьёзным видом:
— Ты и элегантная, и дерзкая. Но не надо прятать себя в десяти слоях тюля. Ты — это не «тихо и незаметно». Ты — это когда все оборачиваются, потому что ты просто сделала глоток воды, и это выглядело как сцена из блокбастера.
Она взяла со стойки ещё одно платье — белое, и на первый взгляд простой силуэт, но с тонкой ручной вышивкой по лифу, почти незаметной, если не присматриваться.
— Померяй вот это. Оно не кричит. Оно шепчет: «Я тут, я прекрасна, но не буду тебя душить деталями». Как ты.
Жаклин взяла платье, скользнула взглядом по вышивке, потом посмотрела на Габриэль и вздохнула:
— Ты всегда знаешь, что сказать. Даже когда я сама не знаю, чего хочу.
— Потому что ты хочешь и сияния, и уюта, — спокойно ответила Габриэль. — И это платье даёт и то, и другое. Плюс в нём ты сможешь есть торт и не бояться, что он станет частью ансамбля.
Пока Жаклин снова скрывалась за шторой, Жюстин заговорщически наклонилась к Беатрис:
— Спорим, она выйдет, и мы все заплачем? Ну, я точно заплачу. Я даже на рекламе прокладок плачу.
Беатрис едва заметно приподняла бровь:
— Не спорю. Но я буду плакать молча. И не буду никому об этом рассказывать. Это будет мои личные, сдержанные слёзы.
Когда Жаклин вышла снова, в зале будто стало тише. Платье сидело на ней так, словно было создано не портными, а её собственными мечтами: лаконичный силуэт подчёркивал её стать, а тонкая вышивка вспыхивала в свете ламп, будто крошечные звёзды. Она не кружилась, не позировала — просто стояла, чуть опустив плечи, и смотрела на подруг так, будто впервые за день перестала быть «той самой Жаклин» и стала просто девушкой, которая вот-вот выйдет замуж.
— Всё. Я плачу. Это официально самое красивое платье в истории человечества. Или, по крайней мере, в истории этого салона.
Жюстин шагнула вперёд, поправила одну ниточку, которая чуть выбилась, и тихо сказала:
— Идеально. Теперь ты можешь делать всё, что захочешь: кружиться, смеяться, спотыкаться о подол — и всё равно будешь выглядеть так, будто это часть плана.
Габриэль подошла, взяла её за руку и чуть сжала:
— Это оно. Не потому что самое дорогое или самое сложное. А потому что в нём ты — это ты. И ты готова.
Жаклин глубоко вздохнула, будто сбрасывая с плеч невидимый груз, и рассмеялась — громко, свободно, так, как смеётся человек, который наконец нашёл то, что искал.
— Ладно, — сказала она, глядя на подруг по очереди. — Это платье предложил сам Оливер и я беру его.

...