Шесть дней

Каспиан Росс:

- Аманда, о мой бог, - Каспиан шутливо растопырил ладонь перед своим лицом, щурясь и отворачивая голову в сторону, но продолжая при этом пытаться посмотреть. - Ты просто ослепительна! За что нам только так повезло? Видимо, мы были хорошими мальчиками, раз нам подарили счастье побыть в твоём обществе.

- Беатрис, - признался Каспиан, - ты так же прекрасна, сколь неуловима. Хочу верить, что сегодняшним вечером ты, как звезда, посияешь нам подольше.

- Моника, - присутствие Марселя рядом с ней Каспиана не смущало. - Ты само очарование! Самая прекрасная английская роза в этом цветнике! Только - тсс! - попросил он, прижимая палец к губам, - другим не говори, оставим это нашей маленькой тайной, - подмигнул он. - Даже если каждый об этом и так будет знать.

Не обошёл вниманием Каспиан и Жюстин, двинулся дальше, и понял, что сейчас пойдёт по второму кругу. Нет, дамы того заслуживали, а он заслуживал передышки, чтобы посмотреть на дам, любуясь ими со стороны. И что-нибудь выпить! Лучше - с кем-нибудь.

...

Жюстин Дюпон:

Путешествие было наполнено теплыми разговорами, смехом и шутками, рядом со мной была моя семья – сестра, Габи, Беа и, конечно, Марсель, хоть он, к сожалению, и выпал немного из жизни нашей безумной компании. Я боялась, что когда Оливер столкнется с нашим «безумием» вблизи, то просто сбежит, но нет! Он органично влился в это безумие и, несомненно, очень любил Джеки, это читалось в его глазах, в прикосновениях… Я даже немного завидовала и мечтала, что когда-нибудь встречу такого же человека, который будет смотреть на меня так же, не будет замечать никого вокруг кроме меня…
Ладно, сегодня праздничный ужин, надо собираться, благодаря тому, что у меня было купе рядом с Джеки, оно было просто огромным, сюда могла поместиться моя квартирка, в которой я жила, когда училась в универе.
Платье ожидало своего часа, мы с сестрой сразу сговорились, что я буду поддерживать ее по стилю, и вместе выбрали его.
Макияж с акцентом на губы, лёгкий локоны и платье, в котором я чувствовала себя цветочной феей или одной из богинь, на которых я смотрела в Лувре со своими безумцами, только тогда мы были в учебном составе, Беа была на гастролях, но, увидев ту фотку, потом долго издевалась над девочками, говоря, что они с нарядами немного переборщили и похожи не на богинь, а на нимф, которые у этих самых богинь хитоны-то и украли.
Ещё раз взглянув в зеркало, я пошла в вагон-ресторан. Сестра меня ждёт.
Когда я пришла, Беа уже во всю отбивалась от Жаклин.
По пути к столику сестры, где для меня было подготовленно место, я подошла к черному боксу, опустив туда конверт, в котором лежала самая дорогая для меня вещь...

...

Габриэль Арно:

Главное в жизни, найти человека, которого будешь бесить всю оставшуюся жизнь.

Когда она садилась на стул, мистер Шарма, что был рядом с Ноа, поприветствовал её с почти торжественной серьёзностью:

— Благодарю, месье, — проговорила она тише, чем первую фразу, а всё потому, что в момент, когда садилась, её спины коснулись пальцы мужчины, выдвинувшего стул. И это лёгкое, почти случайное прикосновение отозвалось внутри волной, которую она тут же затолкала куда-то глубоко, под слои пайеток и дерзости. — Положение обязывает не отставать от нашей звезды, — Габи кивнула в сторону Жаклин, в сверкающем, словно жидкое серебро, платье. Подруга в ответ лишь приподняла бровь и улыбнулась так, будто знала все её секреты — и одобряла каждый из них.
Гости начали заполнять ресторан «Сиена» с каждой минутой всё больше: кто-то смеялся слишком громко, кто-то нарочно задевал стулья, кто-то бросал взгляды на Габриэль, оценивая, взвешивая, пытаясь угадать, что за этой блестящей маской прячется на самом деле. Но для Габриэль этот вечер станет тем ещё испытанием моральной выдержки. Ведь одно дело — улыбаться и флиртовать с другими, рассыпая комплименты, как конфетти, и совсем другое — видеть, как Ноа смотрит на неё, даже без слов говоря: «Ну‑ну, пой, птичка, всё равно никуда не денешься». И что самое раздражающее — это было правдой.
Габи, которая восемь лет строила вокруг себя забор высотой с Бурдж‑Халифа, оказалась просто беспомощной в руках этого вредного отельера из Лондона. Он своими серыми глазами, своими шутливыми словами, красивыми руками, которые… Она неосознанно взглянула на красивые пальцы мужчины, что сжимали сейчас ножку бокала, и щёки вспыхнули от воспоминаний того, что эти самые пальцы творили с ней.

Он ещё и смеётся над ней. Спокойно, лениво, будто знает, что она сейчас внутри вся искрит, как бенгальский огонь.
Чтобы как‑то скрыть своё состояние, она сделала глоток вина — гораздо больше, чем собиралась. Тёплая волна прокатилась по горлу, и на секунду стало легче, будто этот глоток смыл с неё лишнюю неловкость. Вредный англичанин, заметив это, только улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Чёрт!
Но она была бы не она, если бы сдалась так легко. Если бы позволила ему видеть, как сильно он её задевает — в самом хорошем смысле этого слова.
— Раунд за тобой, Уинтерботтом, — Габи прищурила глаза, как кошка, которая уже выбрала место для прыжка, но пока просто играет с добычей. Улыбка не сходила с лица, оставаясь лёгкой, почти беспечной, но в ней пряталась сталь. — А представление я обещаю. Такое, что даже Марсель позавидует моему артистизму.
Улыбка Ноа стала шире, и он отпил вина, принимая вызов с тем спокойствием, которое только сильнее подстёгивало её азарт.
Возле столика остановился Каспиан и снова поразил комплиментом, на этот раз с театральным жестом:

Ему бы поучиться велеречивости у Марсика. Уж друг умел заговорить девушку. И осыпать комплиментами, как лепестками роз. Но Марсель - француз. А это просто игра.
Она рассмеялась — весело, звонко, так, что несколько человек повернулись в их сторону.
— Провокация — это моё тайное имя, мало кто его знает, — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, поманив пальцем Каспиана к себе ближе, будто делилась государственной тайной. — И пусть этот секрет умрёт с нами в этом поезде. Желательно где‑нибудь между Тосканой и Венецией.
Подмигнув, девушка снова сделала глоток вина. «Такими темпами, когда придёт время чёрного ящика, я с трудом буду держаться на ногах, — мелькнула мысль. — Но зато как эффектно упаду!»
Она повернулась к остальным, подняла бокал и произнесла чуть громче:
— За этот вечер! Пусть он будет таким же ярким, как платье Джеки, таким же непредсказуемым, как Марсель, и таким же… — она на секунду запнулась, будто подбирая слово, и бросила быстрый взгляд на Ноа, — таким же захватывающим, как поездка на квадроцикле!

Тин-Тин! Ты не могла положить туда то, что я думаю!!

...

Оливер Уэсткотт:

Если бы мне предложили описать сегодняшний день одним словом, я бы, пожалуй, выбрал «насыщенный». Хотя... «изнурительный» тоже вполне бы подошло. Как и «прекрасный», и «головокружительный». Я, кажется, сейчас переберу весь энциклопедический словарь. А что делать, если одного слова мне категорически не хватает.
Иногда мне кажется, Жаклин подзаряжается от солнца. Во всяком случае, другого объяснения я не нахожу. Но это мне определённо нравится. Даже более того, я от этого просто балдею. Вот хотя бы сегодня — гонки на квадроциклах сами по себе были отличной идеей, но, как я скоро выяснил, моя любимая невеста вовсе не собирается ограничиваться ролью пассажира. А раз уж она чего-то хочет, то и мне лучше этого захотеть. Шучу, конечно. Когда-то мне казалось, что такие как Жаклин существуют только в мечтах. И вот теперь, мне иногда хочется ущипнуть себя, чтобы лишний раз убедиться, она настоящая, и она моя.

Стоило ли удивляться, что мы в какой-то момент свернули с маршрута и остановились среди виноградников. Тихое место, мягкая трава, солнце, пробивающееся сквозь листву, и полное отсутствие посторонних глаз… Что ж, некоторые обстоятельства способны убедить даже самого увлечённого гонщика сделать небольшую остановку.
В итоге мы вернулись позже всех. Правда, пришлось срочно приводить себя в порядок, чтобы появиться перед нашими гостями так, словно мы не провели последний час в пыли, на траве и в объятиях друг друга. Некоторые вещи определённо стоят того, чтобы опоздать.

Сегодня мы с Жаклин должны были принимать гостей. Последний приём в качестве жениха и невесты. Подумать только, мы уже доехали. Как быстро пролетели эти шесть дней. Мне что-то казалось, когда я задумывал это путешествие, что это будет долго и увлекательно. Собственно, увлекательно оно и было, но вот время пролетело, я даже не заметил как.

Я бросил взгляд на Жаклин и улыбнулся. Стоило признать, что даже после целого дня приключений она выглядела так, что могла бы снова заставить меня забыть о времени. Я невольно залюбовался ею, и мне пришлось напомнить себе, что любоваться собственной невестой можно будет и после того, как мы выйдем к гостям. Хотя, признаться, перспектива провести ещё немного времени наедине с ней казалась куда привлекательнее любых торжественных мероприятий.
— Ну что, дорогая, надеюсь, ты готова? Пойдём приветствовать наших гостей? — спросил я, предлагая ей руку. — Потому что, если мы ещё немного задержимся, наши гости начнут подозревать, что мы снова от них сбежали.
Я поцеловал её, задержавшись чуть дольше, чем требовали обстоятельства, а затем всё-таки направился к двери.



Ресторан был уже полон. Я обменивался приветствиями с гостями, отмечая, что кого-то вижу вообще в первый раз. За шесть-то дней?
- Приветствую, Шарма. Как-то совсем у нас не было времени перекинуться парой слов. Надеюсь, вам понравилась поездка.

А это кто ещё за молодчик с Моникой? Видимо, кто-то из гостей Жаклин. Марсель? Ах да, она упоминала его, как члена их женской банды. Помнится, я даже ревновал её, так часто она его упоминала. Так вот ты какой, северный олень. Странно, что я его до сего дня не видел.
- Моника, ты выглядишь просто ослепительно. - Она в самом деле выглядит гораздо лучше, чем пару дней назад, если это всё благодаря этому французу, то я готов принять его.
Я протянул руку.
- Вы Марсель? Приятно познакомиться. Наслышан о вас, и исключительно плохое, - я улыбнулся, - ну вы же знаете Жаклин.


Лиз не отрывалась от фотоаппарата и мне в какой-то момент стало совестно, что вместо того, чтобы просто наслаждаться вечером, она работает.
- Дорогая, расслабься. - Я приобнял её за плечи и улыбнулся. - Всех фотографий всё равно не сделаешь. Уверен, у тебя их уже и так несколько тысяч. Хочешь шампанского? - Я подал знак официанту. - Я рад, что ты здесь, и не забывай, ты гость.



Касп в своём репертуаре. Интересно, он пропустил своим вниманием хоть одну из девушек? Сомневаюсь. Завидная способность очаровывать всех вокруг. Иногда мне кажется, что он способен заставить женщину почувствовать себя единственной и неповторимой, даже если за пять минут до этого у неё же на глазах говорил то же самое её соседке.
- Ноа, Касп, парни. - Я хлопнул их по плечам. - Касп, как тебе удаётся всё успевать? Ноа, старина! Ты всё ещё на ногах? Я уже начал опасаться, что к концу поездки тебя придётся доставать из-под стола вместе с последними остатками сил. А если серьёзно, спасибо за помощь, дружище.


— Габриэль, вы сегодня выглядите ослепительно! И, как всегда, умеете подобрать нужные слова. За такой тост определённо стоит выпить!


- Жюстин, ты сегодня прекрасно выглядишь! Ещё немного подрастёшь — и, пожалуй, сможешь затмить сестру.
Я наклонился к Жаклин, "Но в моих глазах никогда", шепнул, целуя в изгиб шеи.


— Беатрис, вы не только украшаете наш вечер своим присутствием, но и подарили ему особое настроение. Я не рискну рассуждать о музыке наравне с вами, но даже мне понятно, что за таким исполнением стоит настоящий талант. Теперь я лучше понимаю, почему Жаклин вами так восхищается.


Тётя Мэнди была как всегда ослепительна. Я почтительно склонился к ручке, привычно увернувшись от её руки, намерившейся, как обычно, растрепать мои волосы. С завтрашнего дня эта привилегия будет исключительно у Жаклин.

Я повернулся к Жаклин и протянул ей руку.
— А теперь, любимая, не окажете ли вы мне честь? Думаю, я вполне заслужил танец с самой прекрасной женщиной в этом поезде.

...

Шах Шарма:

Вечер постепенно входил в привычный праздничный ритм. Шах сидел за тем же столом, время от времени вступая в разговор, отвечая на шутки и не отказываясь от вина. Когда Беатрис вышла со скрипкой, разговоры стихли сами собой.
Первая композиция прошла почти в полной тишине. Вторая - «Осень» Вивальди - вызвала совсем другую реакцию: кто-то улыбался или тихо постукивал пальцами в такт, а Шах, откинувшись на спинку стула, просто слушал. Мисс Д'Aрси была исключительно талантлива.
После выступления раздались аплодисменты, снова поднялись бокалы, посыпались поздравления Оливеру и Жаклин. Вечер продолжался - тосты, смех, разговоры, фотографии.
Фотографии. Шах время от времени видел Лиз среди гостей. Она работала почти без остановки. Переходила от одного стола к другому, ловила улыбки, снимала Оливера с Жаклин, гостей, музыкантов. Иногда объектив её камеры оказывался направлен в его сторону, но взгляд неизменно скользил мимо него. Сначала Шах не придал этому значения. Потом решил, что это странно для женщины, которая сегодня утром говорила, что ей с ним спокойнее. Он начал наблюдать внимательнее и понял, что она отводит глаза. Не то чтобы это что-то доказывало, но и случайностью выглядело всё меньше.
Когда после очередного тоста первые пары вышли танцевать, Шах некоторое время ещё оставался на месте. Затем поставил бокал, извинился перед собеседниками и поднялся.
Он не хотел ставить Лиз в неловкое положение, но и на резкий отказ он не рассчитывал. Скорее, пытался понять видимые и мнимые сигналы.
В конце концов, это всего лишь танец.
Шах подошёл к Лиз и остановился рядом, дожидаясь, пока она опустит камеру.
- Лиз, вы весь вечер работаете. Можете уделить мне пять минут?
Он протянул ей руку, приглашая на танец, и чуть улыбнулся.
- Обещаю вернуть вас обратно до следующего удачного кадра.

...

Лиз Монтгомери:

Лиз снимала и снимала, радуясь, что вставила новую карту памяти, и она очень вместительная. Иногда она отвлекалась что-то перекусить или кого-то послушать.
Когда играла Беатрис, Лиз села, опустив аппарат на колени и даже не сделала практически ни одного кадра, настолько ушла в музыку, настолько это было талантливо и прекрасно. Потом опомнилась и снова начала ловить кадры. В какой-то момент к ней подошел улыбающийся жених.
– Фотографий много не бывает, – улыбнулась Лиз, принимая от него бокал и отпивая пару глотков. – За вас, будьте счастливы.
Тут начались танцы, жених пригласил невесту, а Лиз щелкнула затвором фотоаппарата.
Голос мистера Шармы прозвучал рядом неожиданно. А приглашение на танец – того более, хотя она же сама думала об этом и хотела бы с ним танцевать.
– Да, – Лиз улыбнулась и отложила камеру на столик. – Оливер только недавно сказал, что всех кадров не сделаешь, и что не надо забывать, что я тоже гость. – Она подала мужчине руку, сделав шаг к нему. – Может быть, и в самом деле, побыть гостьей и потанцевать? – Лиз открыто посмотрела на мистера Шарму и улыбнулась тоже открыто и радостно. – Удачные кадры подождут, неудачные – тем более.

...

Марсель Санбрюи:

Марсель отвлёкся рассматривая тех кто подходил и кого он ещё не знал. Оказалось, что такие ещё остались. А он думал, что успел хоть это. Зато справился с каким-то там сюрпризом для молодожёнов. Как знал, что будет что-то в этом роде и в багаж упаковал несколько вкусных гостинцев и парочку сувениров. И когда потребовалось ему было что преподнести. Он вполне мог считать себя дрессированным своей бандой и то довольно часто попадал впросак.
Подошедший к их столику мужчина, Марсель легко вспомнил его имя - Каспиан, как принц из Нарнии был очень учтив и внимателен. Не обделил комплиментами никого. Досталось и его соседке:

Девушка покраснела и стала выглядеть ещё прелестней. Марсель решил предложить место мужчине за их столиком, но Каспиан явно решил обойти всех. Захочет, вернётся - решил Марсель и промолчал.
Вся их банда была в сборе. Все девушки выглядели так, что Марсель боялся представить, что будет на свадьбе. Хотя, если это их выход допускает посоревноваться с невестой, то завтра все взгляды должны быть направлены на Джеки.

Тут Габи провозгласила тост:

Марсель вполне реально себя оценивал и не был в их банде самым непредсказуемым стопроцентно, но тост поддержал и отсалютовал бокалом подруге, настроение и вид которой радовали. Она выглядела счастливой.


Марсель снова обратил внимание, что Моник очень мило краснеет.
Он, конечно, узнал Оливера и по взгляду понял, что не вызывает у жениха симпатии. Был уверен, что подруга в основном хвалила его, она умела сыпать соль на хвост. Специально или без задней мысли вот в чём был вопрос.
Марсель встал и ответил:
- Рад познакомится, Оливер, - протянул руку для пожатия, - О тебе Джеки говорила только хорошее, надеюсь в будущем это будет неизменно.
Чуть позже и негромко он сказал Монике:
- Моник, вы прекрасны, особенно когда смущаетесь, - поднимая бокал и предлагая чокнуться.

...

Шах Шарма:

Шах улыбнулся, когда Лиз отложила камеру и подала ему руку.
Он повёл её к танцующим и уверенно занял позицию в вальсе. Одой рукой взял её ладонь, другую спокойно опустил на её талию.
Они сделали первый шаг в такт заигравшей музыке. Шах танцевал уверенно, без излишней демонстративности: паркет зала судебных заседаний был ему знаком по роду деятельности, но и вальсовый шаг он применял на праве общего владения. Никакой лишней суеты, резких движений или показушного шика - только выверенные шаги и внимание к партнёрше.
- Судя по всему, в редкие моменты, Оливер, бывает на редкость мудрым человеком, - произнёс Шах, увлекая Лиз в кружение, и чуть ближе прижимая к себе, ровно настолько, чтобы это оставалось в рамках приличий. - Хотя позволить вам работать на собственной свадьбе - пожалуй, его главная юридическая ошибка.
Лиз улыбнулась.
- Ошибки свойственны всем, мистер Шарма, - парировала она.
Шах улыбнулся в ответ и чуть крепче поддержал рукой её спину, сокращая шаг, чтобы не столкнуться с более экспрессивными танцорами.
- В таком случае, мисс Монтгомери, я надеюсь, что этот вечер запомнится вам не только удачными ракурсами, - негромко, делая ещё один плавный оборот под звуки музыки, сказал Шах.

...

Моника Уолтер:

Моника стояла перед зеркалом в купе, ловя собственное отражение и чувствуя, как пульс отдается где-то в горле. На ней было серебристое платье, купленное специально для этого вечера: ткань струилась по фигуре, ловила свет и отдавала его обратно мягким мерцанием, будто по ней пробегала рябь. Оно сидело безупречно и не выглядело слишком откровенным. Но, глядя на себя, Моника тяжело вздохнула. Почему она не предусмотрела жакет или болеро? С ними было бы комфортнее, но в чемодане не нашлось ничего подходящего. Хотя она знала почему… В тот момент ей хотелось быть неотразимой для него, и о таких мелочах она просто не думала.
Взгляд опустился к туфлям. Шпильки десять сантиметров... Она купила их с одной мыслью: чтобы разница в росте между ними не казалась такой ощутимой. И никаких других туфель. Моника прекрасно знала себя: положи она в сумку привычные семь сантиметров — удобные и надёжные — она непременно струсила бы. Переобулась бы в последний момент, спряталась бы в зоне комфорта и сдалась. Поэтому она намеренно оставила их дома, отрезав себе путь к отступлению. А позже, когда появилась возможность купить другие, история с кошельком выбила ее из колеи, и она забыла. Моника хотела поразить Свена и не позволила себе увильнуть от собственного решения, но судьба распорядилась иначе. Поражать Свена больше не было нужды. То, ради чего покупалось серебристое платье и эти туфли, рассыпалось где-то между вчера и сегодня. И, как выяснилось, было совсем необязательным — если бы у нее был хоть один шанс оказаться в его поле зрения. Надевая туфли, Моника дала себе клятву: больше никогда она не будет одеваться ради мужчины. Только ради себя.
Наконец Моника вышла из купе. Коридор тянулся вперёд бесконечной лентой. Она двигалась к вагону-ресторану осторожно, почти торжественно, боясь ускориться. Но не для того, чтобы проходящие успели насладиться ее видом, а потому что три сантиметра действительно имели значение. На такой высоте любая спешка грозила падением — и не только физическим. Поезд покачивал её, и приходилось ловить равновесие, едва заметно балансируя. Она смотрела прямо перед собой, стараясь не думать о том, как выглядит со стороны. В голове билось: «Зачем я это делаю?» Но ответ она знала. Это был её личный ритуал прощания с прошлым.
Стук колёс отбивал ритм, а Моника шла навстречу праздничному ужину, который должен был стать точкой в этой истории. На мгновение она остановилась перед дверьми вагона ресторана, а потом шагнула внутрь проваливаясь в шум и веселье праздника. Единственное на что, она надеялась, что им не придется сидеть за одним столом, потому, что для нее это было бы сложным испытанием. 
Моника пробиралась между гостей пытаясь сообразить, где ей присесть. Поздоровалась с Хизер,  махнула Лиз, увидела Ноа, но не стала к нему подходить и, наконец обнаружила свое место.  Оказавшись за столиком, взяла фужер шампанского, но так и не сделала ни глотка. Когда к столику подошел Марсель, и оказалось, что их места будут рядом, она искренне улыбнулась мужчине.

Моника любила танцевать, правда не была уверена в своих десятисантиметровых туфлях. Но решила, что сначала попробует, если будет тяжело, посидеть за столом она всегда успеет.
 - Марсель, только если один, - а про себя подумала, если справлюсь хотя бы с одним,  - Я вообще не уверена, что до танцев дойдёт.

- За то чтобы надежды сбывались, - Моника ударилась своим фужером о бокал Марселя и сделала первый глоток шампанского. Напиваться она сегодня не планировала.
Они с Марселем разговаривали о разных пустяках, и Моника была рада его компании. Ей не нужно было передвигаться по ресторану, чтобы поддерживать разговор с другими гостями, те, кто хотели с ними поздороваться или пообщаться подходили самостоятельно. Даже невеста с женихом, и пожалуй это был единственный момент, когда Моника испытала неловкость, но похоже это были только ее заморочки.
- Спасибо, Оливер. Тебе тоже идет костюм жениха.



Моника смущенно поблагодарила Каса, неожидавшая столько мужского внимания за раз.

А потом смутилась еще больше, услышав от Марселя.

Коснувшись его фужера своим, отпила глоток.
- Я думаю, вы мне льстите, Марсель, - и чтобы отвлечь внимание от своей персоны поинтересовалась у мужчины, тем за что зацепились ее мысли после слов жениха, - Что такого плохого, Жаклин могла рассказать о тебе?
Вообще Моника плохо себе представляла их дружбу с невестой, интересно как это вообще выглядит у мужчины и женщины? Как у нее с Ноа?

...

Ана Франиль:

Ана расхохоталась, услышав очередной комплимент Каспиана.
— Ну, если даже техника не устояла перед моей красотой, то кто я такая, чтобы спорить? — весело отозвалась она. — Скажите, Каспиан, а у вас есть прозвище в вашей мужской компании? Я не претендую на ваши мужские секреты, но я бы предположила, что вам очень подходит Златоуст.

Увидев, что Шах Шарма приглашает её за стол, Ана с благодарностью улыбнулась ему и направилась к свободному стулу.
— Спасибо, мсье Шарма. Вкусный ужин — это именно то, что мне сейчас нужно.

Она устроилась за столом, приняв от официанта бокал шампанского и рассматривая предложенные деликатесы. Пожалуй, она начнёт с морепродуктов и сыров.

Когда зазвучала музыка Беатрис, Ана невольно замолчала. Она слушала, почти не двигаясь, совершенно забыв о разговоре и даже о бокале в руке. Это было настолько проникновенно и прекрасно, что в какой-то момент у неё защипало глаза. Она поспешно опустила взгляд, надеясь, что никто не заметил эту вспышку её неожиданной сентиментальности. Но скрыть впечатление от услышанного было невозможно: когда исполнение закончилось, Ана аплодировала совершенно искренне и от всей души.

...

Лиз Монтгомери:

Лиз танцевала на самом деле довольно давно и уж точно не вальс – в клубах, где она иногда отрывалась, вальс не танцевали, но, безусловно, вальсировать она умела, и могла это делать с разными партнерами – порой это доставляло радость, но чаще – не доставляло, потому что не сильно везло с партнерами: многие современные мужчины вальс танцуют плохо. Сейчас же Лиз просто наслаждалась – этим вечером, этим танцем, с этим мужчиной. Мистер Шарма вел уверенно, и вальсировать с ним было легко и приятно. В его руках Лиз ни разу не сбилась с такта, у нее не болела спина, не саднило локоть, она просто отдавалась музыке, вальсу, теплу мужской руки на своей талии и очень хотела, чтобы этот танец не заканчивался.
– Безусловно, этот вальс я запомню, вы прекрасный партнер, Шах, – неожиданно для самой себя Лиз назвала мистера Шарму по имени. – Мне кажется, вы умеете все на свете, – улыбнулась она. И тут музыка закончилась, и Лиз стало невообразимо грустно. Ей не хотелось снова идти фотографировать, не хотелось, чтобы ее отпускали, и, словно в ответ на ее мысли, музыка заиграла снова. – А если я попрошу еще один танец? Как вы на это посмотрите?

...

Ноа Уинтерботтом:

Меня не трогали ее яркие улыбки, остроумные замечания и взгляды на других мужчин. Провокация. Конечно, это именно она. Желание вызвать мою реакцию, проверить, насколько глубоко она смогла забраться мне под кожу.
Общий гул голосов в вагоне-ресторане на секунду стал фоном, когда сменилась музыка. Легкие, летящие аккорды вальса заполнили пространство, оттирая в сторону светские разговоры, звон бокалов и шутки.

Я дождался, пока Габриэль закончит свою пламенную речь, и неспешно поднялся из-за стола. Движения оставались спокойными, но в глазах уже горел азарт человека, который прекрасно понял правила ее игры.
Я обошел стол и остановился прямо перед ней, протягивая руку ладонью вверх.
Никаких вопросов. Никаких «позволите ли».
- Жажду его увидеть.
Приглашение, от которого она сегодня едва ли смогла бы отказаться.
- Нехорошо бросать слова на ветер, - тихо сказал я. - Или боишься, что вальс - недостаточное поле для твоего артистизма?
Габриэль вскинула подбородок. В ее глазах вспыхнул знакомый вызов. Пальцы легли в мою руку - легко, но тут же сжались с той же силой, с какой совсем недавно цеплялись за мои плечи, когда я был в ней.
Я увлек ее в центр вагона, где под мягким светом ламп уже танцевали гости. Пары расступились, дав нам пространство. Я положил руку ей на талию, поверх сияющей пайетками ткани, и почувствовал, как напряглось ее тело под этой безупречной броней от кутюр. Второй рукой перехватил ее пальцы, сплетая наши ладони.
- Я ничего не боюсь, Уинтерботтом, - выдохнула она, поднимая на меня взгляд, в котором смешались вызов, адреналин и что-то еще, что она тщетно пыталась унять.
- Посмотрим, - усмехнулся я и сделал первый шаг.
Мы закружились.
Вальс требовал точности, ритма и абсолютного доверия - вещей, которые мы оба привыкли контролировать, а последнее еще и тщательно дозировать. Но сейчас контроль летел к чертям.
Через всего несколько поворотов я прижал ее ближе, чем предполагал танец, чувствуя тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья. Она шла за мной безупречно, реагируя на малейшее движение, на каждое изменение ритма. Ее дыхание сбивалось, а в глазах напротив постепенно таяла вся эта ледяная неприступность.
В какой-то момент я перестал замечать остальных. Не гостей. Не музыку. Не свадебный ужин, который продолжался вокруг нас.
Только ее руку в моей, ее взгляд и это безумное притяжение, которое с каждым поворотом становилось безумнее.
В какой-то момент я подумал, что у Габриэль очень неплохие шансы выиграть этот маленький спор. Представление давали мы оба, а в зрителях не осталось никого.
Музыка постепенно подошла к финалу. Еще один поворот - и я повел ее в заключительную фигуру, чуть замедлив движение. Габриэль доверилась мне без колебаний, и на последней ноте я удержал ее рядом с собой.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Кто-то из гостей присвистнул, из-за столика неподалеку донесся одобрительный возглас. Реальность вернулась слишком быстро.
Габриэль первой отвела взгляд, будто только сейчас вспомнила, что вокруг нас вообще-то полно людей.
- Вот тебе и представление, - пробормотала она.
- Точно, - согласился я, но руку так и не убрал.
Я наклонился к ней еще ближе, так, чтобы мои слова услышала только она:
- По-твоему, это было достаточно артистично?
- Возможно, - так же тихо ответила она.
- Для полной уверенности станцуем еще раз.
Я наконец отпустил ее и сделал шаг назад, возвращая на лицо ту самую безупречную улыбку, которой от меня ожидали окружающие.
- Но позже. И не здесь. А теперь нам обоим стоит вспомнить, что это вообще-то свадьба, на которой мы шафер и подружка невесты.
Я подал ей руку, чтобы проводить к столу, и только когда она отвернулась, позволил себе коротко улыбнуться.

...

Марсель Санбрюи:

Их фужеры соприкоснулись, рождая чистый звон, заставивший их улыбнуться друг другу.

- Я думаю, вы мне льстите, Марсель, - и чтобы отвлечь внимание от своей персоны поинтересовалась у мужчины, тем за что зацепились ее мысли после слов жениха, - Что такого плохого, Жаклин могла рассказать о тебе?
- Мадемуазель Моник , ты любитель менять тему, - оценил мужчина ход собеседницы. - О какой лести может идти речь?! Ты же меня даже на квадроцикле обогнала, разве я посмею после этого, - легко пошутил Марсель. - А плохое...
- Дай подумать. Зная Джеки так давно, могу предложить много вариантов. От рассказа о студенческих шалостях до такого, как ничего плохого не говорила вовсе, а злила Оливера тем, что расхваливала когда не нужно. Я дружу не только с Жаклин. У нас целая банда. Я и много девушек, - широко улыбнулся и выбрав самое подходящее, признался: - Это словно семья.
Он мог бы пуститься в рассказ на эту тему, но был уверен, что Моника спросила скорее из вежливости, чем из любопытства. Вообще, Марсель считал что проявление любопытства это рождение симпатии, но пока он её не заметил. Ну или пока болел сбил свою чуйку.
Просто свёл случай. Иногда случай бывает судьбоносным, а иногда это просто жизненные мгновения, сменяющие друг друга.

Когда зазвучала музыка и несколько пар вышли в свободное пространство на танец, Марсель не вставая, чтобы не давить и не смутить, если девушка всё-таки откажется, спросил:

- Позволишь пригласить, Моник?

...

Шах Шарма:

Шах на секунду задержал взгляд на её лице. Его имя, произнесённое без привычного «мистер Шарма», не ускользнуло от внимания.

- Конечно. Хотя, признаюсь, я рассчитывал всего на пять минут, - улыбнулся он. - Но условия договора пересмотрены в одностороннем порядке. И мне даже не нужно открывать кодекс, чтобы вынести решение. Ещё один танец - в данном случае не просьба, а необходимость продлить рабочий перерыв.

Музыка сменилась, и Шах, уловив новый ритм, без особых раздумий перестроил шаг на фокстрот.

- Не всё. Просто некоторые вещи приходится осваивать по необходимости.

Он чуть крепче подхватил Лиз за талию. На долю секунды его взгляд скользнул по её лицу и поймал улыбку в глазах.
Шах слегка подался корпусом вперёд и плавно увлёк её за собой в новый, более свободный и живой ритм фокстрота. Движения стали спокойнее и мягче. Здесь не требовалось привычного для вальса кружения - они скользили по паркету, легко обходя другие пары.
Лиз, сначала немного растерявшаяся от смены ритма, быстро поймала его движение. Более живой, игривый и свободный ритм фокстрота позволил ей расслабиться, не думая о каждом шаге. Шах чувствовал её движение, подхватывал каждую перемену ритма. Он вёл, вовремя сокращая шаг или, наоборот, позволяя музыке увлечь их чуть дальше.
В один момент они оказались слишком близко к столам, где продолжались разговоры и звенели бокалы. Он провёл её мимо, делая широкий, элегантный шаг вперёд и плавно увлекая за собой, синхронно и легко, будто они репетировали этот танец не один месяц.
Музыка постепенно подходила к финалу. Последние такты они прошли без слов, просто следуя ритму.
Когда мелодия стихла, Шах не отпустил Лиз сразу, задержав её руку в своей на короткое мгновение.

- Спасибо за танец, Лиз, - он легко коснулся губами костяшек её пальцев и выпустил руку девушки из своей. - До завтра.


Всем спасибо за игру!

...

Моника Уолтер:

- Ты и много девушек, это звучит... как минимум неоднозначно, Марсель. Если среди имен подруг, единственное мужское имя, которое произносила Жаклин, твое, то я наверное понимаю настороженность Оливера. - В этот момент на скрипке заиграла Беатрис, шум в зале ресторана стих сам собой. - Беатрис, тоже входит в вашу банду? - шепотом поинтересовалась она, внимательно разглядывая девушку.
Моника пыталась понять, почему именно она. Но не находила ответа на этот вопрос. Она хотела бы сказать, что играет Беатрис отвратительно, но лгать себе не имело смысла. Играла девушка восхитительно, с душой. Если отбросить всю ситуацию в целом, Моника могла себе признаться, что с большим удовольствием сходила бы на ее концерт. И может когда-то такое даже случится, но не в ближайшем будущем. Краем глаза она уловила движение крупной фигуры сбоку от Беатрис и поспешила отвести взгляд.

- Конечно, я же обещала, подарить тебе танец, Марсель, - девушка протянула ему руку.- Ты очень интересно произносишь мое имя, на французский манер. Мониик, звучит красиво.
Они поднялись из-за стола присоединяясь к танцующим парам.
- Но если я вдруг споткнусь, то знай, во всем виноваты туфли, а так я прекрасно танцую!

...