Долго будет Карелия сниться (остросюжетный СЛР, 18+)

натаниэлла:

так и должно быть. Любовь это самая сильная магия на свете, причем - светлая магия.

...

yulechka asgard:

Привет
Макс означает конец мирной тихой семейной жизни. Но, в то же время ответы на вопросы. Опять кто перетянет одеяло на себя-поет красиво, а вот верить или нет Лера должна выбрать сама. Вообще не представляю такие чувства-знать, что угодишь в шторм и послушно (как баран на капище) садится в лодку. Одно дело купаться в купальнике и по своей воле, другое-в джинсах, и в шторм. Бррр
А еще мне очень хотелось спать. Я бы с удовольствием свернулась прямо на дне лодки калачиком и немного полежала…
Правильно, в любой непонятной ситуации я сплю
Лодку мотало и болтало, я держалась за веревки,
Нет, я сама была волной. Я была ветром. Я была небом.
Наконец-то, не прошло и года. А то я уже и не верила
Спасибо за проду. Очень интересно, чем же все закончится. Хочется увидеть уже конец Стародубцева-надоел, спасу нет)))

...

Стефания:

Здравствуйте, леди! Макс опять доэкспериментировался до того, что Лера превратилась в Юмалу. Душа покинула тело. Раздвоение личности - это не шутки, так и саму себя убить можно. Интересно, что их будет ждать на катере?

...

Ксана Леонидас:

Всем привет!

Наточка, спасибо за продолжение!
Девчата, не убивайте меня, но мне Макс в этот раз в разговоре с Лерой очень понравился. Возможно, я и ошибаюсь, но я поверила ему. Особого выбора в этой ситуации нет, и это явно уже не тот человек, который в начале романа приехал в Карелию. С Лерой очень все запутано. Наверное, следствие связи с магией. Андрей по сути прав, когда пытается оградить ее от этого. Но проблема в том, что с этим он опоздал.

Прекрасная галерея коллажей от Марьяши!

...

Ch-O:

Макс, как всегда, все повернул к своей выгоде. Но и Андрей тоже хорошо, в попытке не выпустить Леру с острова о многом умолчал. Перклат, оказывается, имеет и некоторые другие свойства и носить его постоянно нельзя. Не хотелось бы думать о Никольском плохо, но либо он не до конца понимает ситуацию (его ведь не обучали) либо сознательно недоговаривает. У Макса выбора нет, а жить хочется. Амулет не причинит вреда создателю, а создатель ведь Сигурд. Значит и Андрею эти вещицы не подчиняются полностью?
Страшит слияние Леры с Юмалой - вот так легко и просто может делать все, что ей нравиться. И ожерелье ее не удержит - "несколько камушков". Лерины мысли уже как бы и не Лерины. Получиться ли сохранить свое "Я"? А Иван переоценил свои возможности, Юмала явно не собирается ему подчиняться.
Когда Андрей увидит, что Лера сняла перклат, то явно не придет в восторг.
Я правильно понимаю, что до избушки уже рукой подать?

...

натаниэлла:

Всем-всем привет! Спасибо за комментарии!

Юлия,

Да, все так. И добавлю от себя: Макс это еще и важное звено, без которого не обойтись. И с которым придется уживаться.

я полагаю, это потребовало от Леры большого мужества.
Карельские приключения сильно ее изменили. Наверное, в начале пути, для нее куда естественнее было бы сбежать, увильнуть от неизбежного. А тут она идет вперед с открытыми глазами. По сути, идет на казнь.

Скоро, Юля. Мы на финишной прямой.
Иван немного поторжествует, похвастается напоследок, но выигранный раунд не означает безоговорочно выигранную войну.
Спасибо за отзыв!


***
Стефания,

Ну, тут уже не столько вина Макса, сколько следствия предыдущих поступков. Но Лера ему не подчиняется до конца, ускользает - и это может ей навредить. Ведь пока только Макс (или Андрей) могли за ней присматривать и контролировать. И если один отпал...

На катере Иван со всеми вытекающими.
Спасибо, что читаешь и комментируешь!


***
Ксана,

что ты, дорогая, у каждого может быть свое мнение и свой взгляд на вещи и героев. И мне как автору даже приятно, что раздаются голоса как за, так и против Макса. Он неоднозначен и это, наверное, хорошо.

Будем надеяться, что эти изменения закрепятся в нем надолго.

это очень верное замечание! лучше и не скажешь. Андрей опоздал, и теперь Лере прежде всего предстоит борьба со своими внутренними демонами. Если она их победит в себе, то история закончится благополучно. Все по-настоящему в ее руках.
Спасибо, Ксана! Шикарный отзыв!


***
Оля,

Умеет)))

Есть и третий вариант: Андрей очень верит в Леру. из-за обстоятельств он не может с ней долго нянчится, и потому вручил ей все козыри на руки. А как она ими распорядится...

Да. Поэтому есть реальная опасность, что артефакт Лере навредит. И Андрей ничего не сможет сделать.

Это самый важный вопрос - сохранить свое Я. От этого зависит расклад сил.

Иван делал ставку на химию, а Лера уже давно ничего не пила-не ела.
сложилось так, что Лера уже никому не подконтрольна. Все зависит от ее личного выбора: свет или тьма.

это верно. Но что он может сделать?

Собственно, да. Избушка это 42 глава, суббота. А сейчас у нас уже вечер четверга. Полтора суток, в которые развернется нешуточная борьба за то, с кем будет Лера.
Спасибо за отзыв и умные мысли, Оля!

...

Ch-O:

все что герои могли - они уже сделали или не сделали. Время на раскачку и реверансы вышло. По итогу у нас получилась весьма забавная компания:
Иван - с маниакальным желанием стать властелином мира, или хотя бы определенной его части
Степан - который тоже хочет править миром, но только в виде серого кардинала
Макс - который много знает, немного умеет, но толком ничего не может
Андрей - в противовес ему много может, немного умеет, но почти ничего не знает
Лера - может все, если входит в резонанс и сливается с Юмалой, знает мало, может еще меньше
Те, кто стоит за Иваном - серые кардиналы, которые собираются его сделать марионеткой. Самим заключать сделки с богами чревато.
Юмала - которой уже все это забавно. Подчиняться она не собирается, служить тем более. Она вообще, мне так кажется, воспринимает происходящее как некую забаву, театральное представление. Нет, а, собственно, чего бы и не развеять вековую скуку?

Цели участников ясны, но результат непредсказуем, потому как Лера ни жила этой идеей, решения принимает эмоционально, действует спонтанно. И вообще женщина - величина непостоянная, а уж которой пудрят мозги и которая влюбилась - так и вообще, никакому прогнозу не поддается. Если на человека давить, он или сломается, или отпружинит так, что мало не покажется. Без химии Лера неподконтрольная, злости набралась, возня эта надоела, в результате - взрыв и всем по шее.

...

натаниэлла:

Оля, абсолютно верное подведение промежуточных итогов!
Я просто в восхищении и полном восторге!

...

Наядна:

 » Мир спасет женщина. Муз.тема от Наядны

Оля браво.. я прям в восхищении!

...

натаниэлла:

Ирина, спасибо за такую чарующую музыкальную паузу.
Настоящий гимн женщине. Лера этого достойна))

...

LiLinochka:

Нат, спасибо за главу Ох не верю я Максу, все время мне кажется что он что-то не договаривает и изворачивается.

...

натаниэлла:

Пожалуйста, Лина!

Изворачиваться это уже неотъемлемое свойство Макса. Все привыкли и теперь ждут подвоха)) правильно, сколько можно кричать "Волки! Волки!"


Вика, спасибо за внимание к музыкальной паузе!

...

Nadin b:

Всем привет!!!
Огромное спасибо за продолжение.
Лера вновь сделала свой выбор, поддержав Макса. Это второй или уже третий выбор?
Но у нее стала пояляться сила, которой она может управлять, а это дорогого стоит. Напрасно, она поверила Максу и отдала свой перклат. Его, действительно, нельзя носить постоянно, или Макс пытался таким образом удержать свое влияние на Леру?
Мне очень нравится развитие событий, все закрутилось и стремительно понеслось в тартарары.
Динамика событий романа, этого и "Звезд..." напомнила Роллинса. Вначале появляются отдельные факты, не вписывающиеся в обычную картину мира, затем их количество и проявления вызывают страх, который постепенно усиливается. Медленно вначале, затем с ускорением закручивается пружина действия. Наконец, напряжение достигает апогея и происходит взрыв - стремительная развязка.
Мне нравится такой сценарий.
К превеликому сожалению, колдовство моего мужа не привело к желаемому результату, и я по-прежнему не вижу картинок. Только представляю, какие же они прекрасные.

...

натаниэлла:

Надя, привет!
спасибо за отзыв и за сравнение с романами Роллинса.
Но очень жаль, что картинки не открываются.
я лишь надеюсь, что в скором времени это безобразия прекратиться и люди образумятся. Потому что все это не более, чем самодурство.

Мне тоже нравится. И надеюсь, финал не подкачает. Я работают над ним, стараюсь каждый день хоть немного уделять внимание оставшимся главам.

второй выбор. Третий - это самый-самый конец.

Может, и правду сказал. Посмотрим
Спасибо за бабочек!

...

натаниэлла:

 » Глава 39

ГЛАВА 39, в которой я вновь оказываюсь в гостинице и вновь из нее сбегаю

 
Я открыла глаза в знакомом гостиничном номере. Прямо дежа вю какое-то! Только на сей раз я была в комнате одна и меня никто не привязал к кровати. После изнурительного путешествия с острова и не менее изнурительного медикаментозного сна тело сковывала небольшая слабость и зевота выворачивала челюсти, но, учитывая, что я пережила, это были мелочи.

Вытянув руку, я первым делом осмотрела сгиб локтя на предмет следа от укола. Хотелось знать наверняка, вводили мне что-то на борту «Ранды» или все привиделось. Увы, память не подвела, Иван не преминул воспользоваться моим беспомощным состоянием. Однако с запястья пропали еще и мои плетеные браслетики, их потеря расстроила меня куда сильней.
Как же меня угораздило так вляпаться?

Я помнила страшную бурю и как Макс поддерживал мою голову, пока меня рвало водой на палубе подобравшего нас судна. Как после, завернув в одеяло, Чудинов почти тащил меня на себе в каюту и осторожно укладывал на кровать, а она качалась подо мной вместе с кораблем, и от этого мутило еще больше. Макс сидел с краю, удерживая меня рукой, чтобы я не скатилась от качки на пол, и переругивался с кем-то, кого не хотел пускать в каюту. Но потом его от меня оттащили, и появился Иван…

Я понимала, что все неприятности случились из-за моих просчетов. Юмала взяла надо мной верх, и я совсем в ней потерялась. Я должна была быть сильнее ее, но так и не научилась направлять волю в нужное русло. «Заветное слово» не сработало или сработало совсем не так... И все же Макс остался жив, он вернулся с острова – выходит, поставленная цель была достигнута?

Я тяжело вздохнула. Не стоит обольщаться. Я истратила вторую возможность изменить свою судьбу на что-то совершенно левое. Ну да, мы живы, но где в итоге оказались? Почему я не усмирила шторм и зачем связалась с Иваном? Потому что он меня призвал, а я не смогла его колдовство игнорировать? Как ни крути, а он сильней...

 Я подавила очередной зевок и откинула одеяло – и тотчас опять им прикрылась. Я была абсолютно голая. Эти гады содрали с меня все до последней нитки (путь даже я и промокла как зюзя, все равно – не имели права!). Представив себе Ивана, взиравшего на меня (а то и раздевавшего меня лично), я начала тихо закипать. Остатки сна слетели в мгновение ока. «Ну, берегись, гад! Я тебе все припомню!»

Я все-таки встала и, сдернув с постели простыню – рванула за край так сильно, что подушка полетела на пол, – завернулась в нее наподобие тоги, подошла к окну и обозрела двор. Все понятно, входную дверь можно даже не проверять: три охранника-«рыбака» паслись в непосредственной близости от нашей пристройки. Но оставалась еще одна дверь – в соседний номер. Я помнила, что открывается она на себя, поэтому поднапряглась и загородила ее письменным столом, эта небольшая баррикада незваных гостей немного задержит. Теперь никаких неожиданностей с тыла.

Пока волокла стол, произвела немало шума. Один из «рыбаков» прислонил лицо к оконному стеклу (его все еще украшала дырка от пули), проверяя, чем я тут занимаюсь. Я показала ему кукиш. Он осклабился. Ну вот, пора ждать официального визита. Кто ко мне явится: Иван или его младший брат? Вряд ли Макс…

Я огляделась в поисках чего-нибудь увесистого, но ничего подходящего не нашла. Жаль. Может, притаится под дверью со стулом? Стул был слишком тяжел для моих ослабевших рук – я проверила. Ну, ничего, еще не вечер.

Пока охранник бегал с докладом, я решила слегка освежиться. Пойдя в ванную, уставилась в зеркало: непривычное лицо, осунувшееся, с синяками под глазами и упрямой складкой возле рта. Мне казалось, раньше я выглядела чуть иначе. Может, я все-таки утонула?

Умывшись, я принялась усиленно размышлять, что делать. Первое, надо выяснить, почему я в «Карельском чуде» и где все-таки Макс, неужели опять на лесопилке? Второе: встретиться с Иваном или Степаном, или сразу с обоими и выведать их планы на наш счет. Третье: придумать, как отсюда сбежать (и надо ли сбегать немедленно или подождать чуть-чуть). Четвертое: дать знать Андрею, что я в городе.

Вспомнив об Андрее, я почувствовала угрызения совести. Он явно не обрадуется моему самовольству. Но я не жалела. Внутри у меня все звенело в ожидании битвы – самого главного сражения моей жизни. Три дня на волшебном острове подарили непоколебимую веру, что я все смогу, моя решимость действовать перевешивала страх.

Входная дверь хлопнула: вот и первый гость. Придерживая на груди узел, я твердой поступью вышла из ванной.
Это был Иван. Встретившись с его темно-карими глазами, я на долю секунды замерла, но потом улыбнулась. Мое поведение явно удивило его, отчего улыбка у меня стала шире.

Иван молчал. Я тоже не спешила начинать беседу. Стародубцев явно готовился к вопросам, заданным дрожащим голосом насмерть перепуганного человека, и собирался их игнорировать, как в первый раз, тем самым демонстрируя превосходство. И то, что я спокойно скрестила руки в ожидании, когда он первым проявит себя, заставило его дернуть уголком рта.

– Гляжу, испытания тебя не сломали.
Я не ответила, хотя и приняла к сведению комплимент.

– Знаешь, я даже рад, что мой сын с тобой облажался. Тесный контакт с Хранителем пошел тебе на пользу. Теперь в тебе куда лучше чувствуется порода. И характер. Макс бы тебя подмял под себя, испортил, высосал, оставив одну оболочку. Я и сам так всегда поступал в его возрасте, но сейчас, с годами стал ценить совсем другое. Мне нравятся противники, требующие к себе уважения.

Иван прошелся по комнате, бросив взгляд на передвинутый стол и задравшиеся тканые половички, и уселся на развороченную постель. Его не заботило, что он сидел, а я стояла. Несмотря на то, что я теперь смотрела на него сверху вниз, дискомфорта он не чувствовал.

– Можешь играть в молчанку, сколько влезет, но у тебя есть одна слабость, из-за которой ты обречена, – продолжил он. – Ты беспокоишься за других, и это не вытравить из тебя ничем. А в нашем деле преимущества дает лишь эгоизм.

Я тоже знала его слабость, но не стала озвучивать, чтобы не предупреждать. Пусть пребывает в полной уверенности, что все держит в железном кулаке.

Иван оперся рукой о матрац, закинул ногу на ногу, откинулся слегка и беззастенчиво принялся меня рассматривать. В этот раз его взгляд не сопровождался мерзким копанием в моем мозгу, и уж, конечно, в нем не было ничего от похоти или мужского интереса. Скорей, так смотрят на бросившего в лицо перчатку дуэлянта, оценивая сильные и слабые стороны. А может, Иван и в этой малости обманывал меня, заставляя думать о себе лучше, чем я того заслуживала.

– Вот я спрашиваю себя, – протянул он с ленцой, воспроизводя один в один интонации Макса, когда он собирался сказать едкую гадость, – оставить тебя в живых или не стоит? Что мне выгоднее?

Я снова улыбнулась. Рассуждения вслух, как консервный нож банку, способны вспороть сознание и вывалить наружу самые сокровенные мысли. А ведь и ребенку известно: злодей, упиваясь самолюбованием, допускает страшную ошибку.

– Конечно, мне требуется красочная картинка. Сакральная жертва, которая приведет в нужное мне исступление собравшихся на капище. Кровь, секс, смерть, боль – все это возбуждает и делает тело доступным для дальнейших с ним манипуляций. Моя паства любит извращенные наслаждения, и твои крики совершенно определенно отключат им мозги, поймав на крючок сладострастия. Да и низших духов привлекут в изобилии.

Я решила ему все-таки подыграть:
– Какой прок в садизме?

– У меня все продумано, – охотно пояснил Иван. – Ближайшее воскресенье – великий день, когда любой ритуал усиливается за счет внешних причин. Мне требуется пробудить древнюю силу, спящую в камнях. С помощью собранных магических атрибутов мы сконцентрируем энергию и активизируем сейды. Они, считай, как механизмы – целая сеть, опутавшая земной шар. Мы начнем здесь, в Карелии, потом подключим мегалиты Европы, Азии, Америки… Поверь, у меня поистине грандиозные планы! Я устрою цепную реакцию, и это будет почище взрыва атомной бомбы! Но чтобы пробудить камни, спавшие тысячи лет, нужен мощный первоначальный толчок. Нужна энергия – причем, созидательная. Смерть не подходит, она лишь будет венчать процесс – точно так, как она венчает собою жизнь. Сначала нам требуется обуздать хаос, структурировать его. Любовь, страсть, желание – вот те первичные аттрактанты, способные организовать материю. Для этого весь город явится на капище. Я приглашаю всех – абсолютно всех! – принять участие в пробуждении древней магии! Чувства, мысли, желания станут тем самым животворным хаосом, из которого мы вылепим великое волшебство. Боль смешается с ярчайшим наслаждением, воздух пропитается возбуждением, и не останется ни одного равнодушного. Даже те, кто будут всего лишь наблюдать, включатся в процесс и станут частью магической цепочки. Их энергия будет иметь особый вкус. Чем больше сдерживаемой из последних сил низменной страсти, тем быстрее достигается необходимая концентрация.

– И что потом?
– Потом земля в буквальном смысле разверзнется. С помощью вибрирующей цепочки сейдов мы откроем портал. Смерть мага будет кульминационной точкой. Я рассчитывал, что убью его, когда он будет на пике сексуального наслаждения. Но вот теперь смотрю на тебя и понимаю, что в качестве инструмента наслаждения придется использовать кого-то другого. Не тебя. Ты потеряла для него новизну.

Я позволила себе едва заметную усмешку, хотя внутри все клокотало и сжималось. Та сама сдерживаемая из последних сил низменная страсть, которая сейчас толкала меня на преступление. Мне хотелось вцепиться Ивану в горло. Но я дала себе слово, что буду держать себя в руках. Еще не время. Мой выпад лишь позабавит его.

Иван, вне всякого сомнения, заметил мои полные ненависти взгляды, потер подбородок и нахмурился.
– Как понимаю, Степан в который раз устроил возню у меня за спиной и внес коррективы. Никак не угомонится. Благодаря его интригам, ты уже носишь в себе ребенка Хранителя. Но, знаешь, это тоже может быть выгодным...

Я удержала на лице беспечную маску, но она стоила усилий. Во мне не было никакого ребенка, просто не могло быть! Андрей с утра проверял...

Иван вскочил с кровати (и я в который уже раз поразилась странной для его возраста активности), в два шага преодолел разделяющее нас пространство и, задрав простыню, вцепился растопыренными пальцами в мой живот. Я зашипела и постаралась его отпихнуть, но вторая рука Стародубцева ухватила меня за предплечье, не отпуская.

– Надо же, двойня! – сказал он, скребя по голому животу, и меня передернуло от омерзения. – Мальчик и… тоже мальчик. На таком раннем сроке и так явно определяются – наверное, они будут очень сильны, оба. Все и впрямь согласно пророчеству. Я, конечно, знал, что коррекция гормонального фона будет способствовать многоплодной беременности, но на такой успех не надеялся. Да и то, что Хранитель непременно поддастся соблазну, казалось сомнительным. Однако смотрю, мужское начало и в нем все-таки взяло верх над напускным благородством.

– Вы подлые и бесчестные люди! – выпалила я и, вцепившись ногтями ему в лицо, успела его хорошенько расцарапать, прежде чем Иван отпрянул и зло швырнул меня на кровать. Пролетев пару метров, я шлепнулась на спину, ушибив локоть о спинку. Это было унизительно и всколыхнуло во мне адскую волну.
– Если я беременна, то ты их не получишь! – выплюнула я, потирая локоть.

Иван прижал руку к щеке:
– Я всегда получаю то, что хочу! – Он обуздал злость и вновь смотрел холодным змеиным взглядом. – На твоем месте я бы поблагодарил Никольского за то, что он невольно спас тебе жизнь. Причем дважды. Я обычно не прощаю тех, кто распускает руки. Но эти дети перевешивают радость, которую бы я испытал, наблюдая, как жизнь покидает твои очаровательные глазки. Да и насиловать тебя на глазах сотни людей будет уже теперь не так интересно. Мне при этом не оставит мысль, что ты, чего доброго, скинешь плод, и я из-за минутной слабости упущу огромную прибыль.

Стародубцев оставил в покое свое лицо и собрался уйти. Но в последний момент решил все-таки объявить о моей горестной участи.

–  Сейчас тебе принесут поесть и какую-нибудь одежду, а потом увезут в укромное гнездышко, где ты будешь пребывать до самых родов. И не надейся, никто тебя там не найдет. Да и искать не станет. Поэтому насладись последними минутами относительной свободы. Скоро ты ни на секунду не останешься в одиночестве, даже в туалет тебя будут водить под конвоем.

– Это ничто по сравнению с тем, что ждет тебя! –  крикнула я, вставая на ноги. –  Через три дня ты умрешь! Так что, строить долгосрочные планы напрасный труд!

Я намеренно злила его, обращаясь на «ты» и задевая самые болезненные струны. Собственная судьба – это ахиллесова пята всякого эгоиста. Я не ошиблась, после моих слов Иван уже не мог спокойно покинуть номер. Он замер у двери, неприятно сверля меня глазами.

– Я видела твое будущее, – сказала я. –  Может, ты и переселишься ненадолго в молодое тело с помощью волшебной Чаши, но потом все равно умрешь! Так что даже не мечтай: до моих детей ты никогда не доберешься! Они будут жить, а ты сдохнешь!

– И как именно я сдохну?
– Тебя пристрелят как шелудивого пса!
– Кто?
– У тебя столько врагов, что любой может!

Иван улыбнулся:
– Если ты намекаешь на эту жалкую горстку защитников существующего порядка, то они обречены. Они сами это прекрасно знают и не посмеют вмешаться. Я опережаю их на несколько ходов!
– Какая самоуверенность!

– У меня в руках все ваши жизни. Стоит кому-то из несогласных только подумать о чем-то, способном мне навредить, как я прибегну к превентивному удару. Например, взорву атомную станцию. А может, и не одну. Я намеренно довел до их сведения информацию о намерениях. Пусть дважды подумают, прежде чем идти на слона с простой дубинкой.
– Блеф!

– Отнюдь. Как уже говорил, у вас всех есть общая слабость: вы думаете о других и потому легко поддаетесь на шантаж. Мои агенты внедрены в состав персонала нескольких АЭС. Они служат в полиции, в прокуратуре, в армии, на железной дороге, в аэропорту, в больницах – да везде. И речь не о руководителях, которые у всех на виду. Мне больше по душе мелкие исполнители, на которых мало обращают внимания, но от которых так много зависит. Вычислить всех моих людей, чтобы изолировать или устранить, за несколько дней физически невозможно. Я предусмотрительный человек и знаю, как поставить противнику шах и мат.

– Ты блефуешь, потому что невозможно накормить «Магдалиной» всех подряд! Препарат еще на стадии разработки, и у вас просто нет мощностей, чтобы взять под контроль все население.

– В моем распоряжении не только «Магдалина», девочка. С людьми надо разговаривать, прислушиваться к их чаяниям и маленьким бедам. Одному надо помочь устроить сына в хороший вуз, другому оплатить ипотеку, третий нуждается в квалифицированной медицинской помощи или его родственнику требуется срочная операция за рубежом. В стране столько проблем, что совсем не трудно проявить милосердие там, где существующая власть оказывается глуха и слепа. Да что там, наш президент сам роет себе могилу, тогда как я и моя новая Церковь искореняем несправедливость. Люди это ценят и в благодарность готовы лизать мои сапоги. Ведь они тоже думают о других. Ради близких они готовы пожертвовать абстрактными сотнями и тысячами. Не обязательно опаивать народ опиумом, иногда достаточно вовремя проявить человеколюбие. Как ни смешно, но именно любовь правит миром.

– Лицемерный ублюдок! – выругалась я в сердцах, понимая, что Иван в данном случае совсем не кривит душой. Его извращенная мораль в извращенном мире и впрямь могла приносить плоды.
Стародубцев картинно поаплодировал моей бессильной ярости.

– Добрые дела возвращаются к тем, кто их делает, да и обходятся дешево. Чуть-чуть ласки и теплоты – и благодарные людишки сделают все, что бы я ни приказал. Разгонят реактор и сорвут предохранители. Пустят поезда под откос. Столкнут в небе самолеты. И все, заметь, ради высшей справедливости. Или мести. Или чтоб сделать мне приятное. Или расплатиться сущей ерундой за собственное благополучие. Ну, а если вдруг кто-то начнет колебаться, тогда в ход пойдет «Магдалина». Однако я не люблю насилия в подобных вещах, оно портит вкус победы. Я считаю, люди должны склониться добровольно перед тем, кто сильней и кто способен сделать их счастливыми.

– Не все люди настолько самовлюбленные. Не суди по себе!

– Ты опять вспомнила наших безумцев? Зря. С фанатиками и упрямцами, конечно, трудно, но и у них есть уязвимые места. Я уже знаю все имена и лица своих недоброжелателей. И мне будет нетрудно их прихлопнуть: когда захочу и так быстро, как захочу. Но я не убийца, я всегда даю людям шанс передумать и выбрать правильную сторону. Лишь тех, кого не исправить, ждет неминуемая смерть. Сначала им, правда, придется увидеть последствия собственной глупости – в качестве приговора. Например, пусть в полной мере насладятся зрелищем русских Хиросимы и Нагасаки. За подобное зверство, случившееся только по их вине, они заслуживают смертной казни, не так ли? Убийство, таким образом, становится актом возмездия. Господин президент желает рискнуть? Пожалуйста! Пусть посылает ко мне расстрельную команду, пусть пытается вырвать из моих рук власть, которую мне дало само Провидение. Но тогда у него не будет страны и подданных. Я буду отрезать у него их по кусочкам – до тех пор, пока он не капитулирует.

– Можно подумать, после этого вы сами улетите в космос, где вас не достанут все эти бедствия!
– Нет, но я либо получаю все, либо никто ничего не получает.
– И все же ты проиграешь! Есть вещи, которые нельзя купить.
– Например?

– На тот свет ты ничего собой не заберешь!
– А может, в видении все было совсем не так, как тебе показалось? Ты же такая бестолковая, – Иван снова раздвинул губы в улыбке и вытащил из кармана ожерелье. – Ты все мне сейчас расскажешь, все, что знаешь и что не знаешь тоже.
– Только подойди ко мне! – я сжала кулаки.

Иван склонил голову на бок и цокнул языком:
– Нет, гнев плохой помощник. Тебя заводит совсем другое. Ты должна передо мной раскрыться, страстно мечтать впустить в себя… Ладно, я подожду. Или пришлю к тебе того, кто справится с задачей получше.

– Кого бы ты ни послал, у тебя ничего не выйдет!
– Этому человеку ты не откажешь. Силенок не хватит.

Спрятав ожерелье обратно в карман брюк, Стародубцев покинул номер. Я кинулась к окну: Иван что-то говорил охранникам, и я на секунду испугалась, что они прямо сейчас ворвутся ко мне и начнут насиловать. Но нет, Иван отдал последнее указание и пошел к главному корпусу. Один «рыбак» отправился за ним, а двое оставшихся разошлись по углам, даже не пытаясь проникнуть в номер.

Я плюхнулась на кровать в совершенно растрепанных чувствах. Взрыв на атомной станции! Многочисленные катастрофы в небе в качестве устрашения! А еще – моя беременность, которой, как оказалось, несколько дней! Последнее просто невероятно. В ночь солнцеворота Андрей меня и пальцем не тронул! Да, я была не в себе, вешалась ему на шею, а потом и вовсе потеряла сознание…

Я засунула в рот кулак, отчаянно впиваясь в него зубами. Иван просто сеет вокруг себя мрак, он старается породить во мне смуту и недоверие. Ложь его привычное оружие!

Вот только Андрей этим утром водил надо мной рукой, я знаю, я это видела. Зачем он это делал? Что именно он делал? И почему ничего мне не сказал?! То есть сказал: это сюрприз недоброжелателям. А оказалось, сюрприз преподнесли мне!

Я постаралась быть объективной, найти разумное объяснение. Андрей велел сидеть мне до субботы на острове, он не хотел, чтобы я проявляла инициативу, хотя и не исключал подобного сценария. Может, это иллюзия, которую он на меня навел ради моего спасения? Если я попаду в руки этих мерзавцев, они не убьют меня из-за детей, которых захотят получить. А вот «заветное слово» можно принудить отдать… или нельзя?

А если я правда беременна?! Ведь существует же пророчество! И сказка: у морской девы от волхва родились близнецы… Я застонала и повалилась на кровать, пряча лицо в скомканном одеяле. В таком виде, спустя некоторое время, меня и застал Макс, которого впустил охранник.

 Я смотрела на визитера одним глазом, полускрытая складками постельного белья, и гадала, что мне сулит его появление. Еще двадцать минут назад я бы, вне всякого сомнения, обрадовалась ему. Но сейчас сил на положительные эмоции не осталось. Макс, мой «сакральный супруг» имел надо мной ту саму власть, которую мечтал, да не мог заполучить его ушлый предок. Я мучительно соображала, могли ли эти двое договориться или Чудинов продолжает вести свою игру? Господи, как же я от них все устала!

У Макса на сгибе локтя висел целлофановый непрозрачный пакет, а в руках он держал поднос с ужином, на который я, несмотря на давно проснувшееся чувство голода, не обратила внимания. Лишь подумала, что Иван постоянно использует Чудиновых в качестве официантов. Впрочем, все люди для него не более, чем прислуга...

Макс поставил поднос на стол, повесил пакет на спинку стула и сел. Мы встретились глазами. Он тихо сказал:
– Это я.
– Вижу, – я медленно села.
– Тебе очень плохо?
– Нет.

– Ты что, и правда умудрилась залететь?
Я вспыхнула:
– У тебя идиотские вопросы!
– Прости, – Макс грустно усмехнулся. – Я после нашего купания еще немного не в себе. А тут еще и это...

– Где мой перклат?
– При мне,  – Макс указал на кармашек рубашки, но потом все-таки расстегнул пуговицу и показал медальон. – Его никто не видел.
– Верни его! – я протянула руку.
– Извини, нет. Еще не время.
– Решил прикарманить ценный артефакт?

– Не говори ерунды. Это женский вариант и на мне не работает. Но в том и смысл, он наконец-то перестал фонить и бросаться в глаза. Никто его не отберет.
– Я хочу точно знать, когда ты мне его отдашь.
– Не раньше субботы.
– Замечательно,  – я сердито закатила глаза. – Тогда зачем пришел?

– Я беспокоюсь за тебя.
– Тебя послал твой папаша.
– Не без этого. Он желает получить от тебя кое-какие ответы.
– Не смей ко мне приближаться!

– Не буду, – Макс посерьезнел. – Но кое-что скажу. Ты зачем Ивану смерть напророчила, а? Вот кто тебя просил? Даже мне ничего не сказала, а ему выложила. Напугать хотела? А получилось только хуже.

Я закусила губу. Максим не дурак, он сложил два и два. Теперь он знает, что в моих видениях он гибнет. Или Иван ему не сообщил подробностей? Но нет, дальнейшие слова Чудинова не оставили никаких сомнений.

– Теперь Стародубцев убедился, что ритуал с Чашей пройдет как надо, и его кощунственный план сработает, хотя до этого насчет правильности восстановленной формулы у него были большие сомнения. Однако ты его порадовала, молодец! А для того, чтобы избежать порчи имущества, он наденет на меня бронежилет. Ты же не видела момент смерти, только момент выстрела, не так ли?

Мое молчание из покаянного превратилось в угрюмое.
– Теперь Иван хочет знать все досконально. Я, конечно, придумаю, что ему наплести, но сам факт того, что ты его предупредила, меня сильно огорчает. Ты так и не научилась осторожности.

– Прости, я не думала, что мои слова можно рассматривать в таком свете.
Макс вздохнул и опустил голову.
– Смирись, Лера, с твоей бесхитростностью, тебе никогда не переиграть мошенника на его поле.

– Зато тебе, как погляжу, это удалось. Ты вновь на свободе.
– Конечно. Наш с тобой союз и триумфальное возвращение с острова не оставили ему выбора. Иван должен был усыпить мою бдительность.

– Что он тебе предложил?
– Много чего, целую речь толкнул. Еще на борту «Ранды» начал, – Макс сморщился и уставился в окно, где маячила спина охранника.
– Иван тебе доверяет?

– Это все игра, Лера. Он долго меня убеждал, что у него нет никаких злобных намерений, и все, что он делает, он делает ради меня и моего славного будущего. Типа, мой отец… Петр Чудинов оставляет строительный бизнес придурку Денису, зато у меня скоро будет гораздо больше: весь земной шар. Причем, всю грязную работу Иван выполнит сам, а мне достанется законное и чистенькое наследство, – Макс перевел насмешливый взгляд на меня: – Разумеется, все, что ты наговорила мне о ритуале с Чашей, гнусные инсинуации. Злые люди разлучили нас, но судьба все расставила по своим местам, я вырос именно таким, каким и должен, Иван гордится мной. Короче, «Люк, я твой отец, дай мне руку и мы будем править этим миром вместе!» Я едва не забыл прослезиться в нужном месте.

Я нервно оглянулась на окно:
– А ты не боишься, что тебя услышат?

– Эти дуболомы? – Макс отмахнулся. – Если не будем орать… да если даже и будем, они ничего не поймут. То ли я притворяюсь, чтобы завоевать твое доверие, то ли я и впрямь мерзкий заговорщик – как им судить? Они опасаются меня точно так же, как и самого Ивана, и ябедничать точно не побегут.

– А прослушка в номере?
– Иван никому не доверяет. Это рецепт его выживания. Сам он слушать круглые сутки нас не в состоянии, а допустить, чтобы информация утекла на сторону, не может. Вдруг какая-нибудь шестерка станет столь же информирована, как и он сам? А то еще, чего доброго, захочет продать секрет на сторону. Братцу Степану, например. Так что говорить можешь смело все, о чем думаешь. Кстати, о чем ты думаешь?

– Ни о чем, – буркнула я и кивнула на стол с едой. – Унеси, я не стану есть!
– Там ничего нет, если ты о препаратах. Я самолично накладывал из кастрюльки, предназначенной для деда Степана. Прости, кулинарных изысков не предложу, пятый диетический стол как-никак, но зато гарантированно отсутствует разная шняга.

– Рассчитываешь, я поверю?
– Ну да, чего от меня, подлеца, ждать, – Макс вновь тяжело вздохнул и вытащил из кармана плетеные браслетики, которые я мнила утерянными навсегда. – Держи, чудо мое! Проверяй меня на вшивость.

Я проворно схватила дорогие сердцу фенечки. Осмотрев со всех сторон, с подозрением поинтересовалась:
– А они все еще работают?
– Твой детектор лжи в полном порядке.

– Откуда ты знаешь, что это детектор лжи? Я тебе не говорила.
– Иван узнал руку Марии Липкиниеми.
– Это он их у меня забрал?

– А кто же еще? Он и меня в них носом ткнул: вот мол, как твоя женушка тебе доверяет! Велел поскорей швырнуть за борт.
– Но ты не выкинул.

– А зачем? С помощью вот этого красненького, лежащего у меня в кармане, были отлично видны все хитросплетения моего дражайшего папаши. Я даже думал себе его оставить. Полезная в хозяйстве вещь. Правда, чем хорош второй браслет, я так и не разобрался. Что он делает?

Я пожала плечами, не спеша выкладывать все тайны.
– Может, что-то вроде пароля «свой-чужой»? – Макс засучил рукав и продемонстрировал похожий кожаный браслет на собственном запястье.

– Откуда он у тебя?!
– Только ради бога не воображай, что я его с трупа снял. Все не так мрачно. Мне дал его наш новый повар.
– Кто?

Макс заговорщицки наклонился ко мне:
– Сегодня в «Карельском чуде» сменили повара. Старый, Данила Сергеевич, приболел, радикулит скрутил так, что который день с кровати встать не может. А тут в гостинице опять толпа постояльцев. Хозяин гостиницы, наш незабвенный Лашков в минуты горькой трезвости орал так, что стены тряслись. Это мне Инга рассказала, именно ей пришлось этим утром за всех отдуваться. На ее счастье к повару на неделе внук из Питера приехал. Да непростой внук, а выпускник кулинарного техникума, сечешь? Инга и сам Данила Сергеевич за него поручились Лашкову. Ну, а тот не особо вникал, кого нанимает.

– Обалдеть! – прошептала я. – У повара тоже есть браслет?
– В точку. Выпускник кулинарного техникума, его, к слову, зовут Роман, подарил мне плетенку в знак особого расположения и показал кастрюльку, откуда следует накладывать тебе еду. Думаю, с такими рекомендациями ты все же отважишься поужинать? Смотри, я могу даже пробу снять.

Макс схватил ложку, зачерпнул смесь из овощей и отварных кусочков курицы, и проглотил. Я улыбнулась и невольно сглотнула наполнившую рот слюню. На сердце стало тепло. Обо мне помнят, знают, где я оказалась, и стараются помочь. Андрей, разумеется, устроит мне взбучку, но это все потом. Пока он сделает все возможное, чтобы освободить меня.

– Вкусно, Лера, хоть и пятый стол, – сообщил Макс, – Умеет Рома кашеварить, как ни странно. Я сейчас ложку помою, а ты подсаживайся к столу. Будущим мамам надо много и разнообразно питаться.
– Вот только не начинай! Ты сам ел?

– Я к Людмиле в «Кафе» заглядывал. Но, наверное, теперь тоже тут буду столоваться. Заказ на завтрак я уже оставил.
Завтрак… это немного подпортило мое воспрянувшее настроение.

– Иван меня скоро отсюда увезет, – сказала я. – Сегодня вечером или прямо с утра пораньше.
– Пока не увез, я буду с тобой неотлучно. Развлекать, ласкать и всячески обхаживать, чтобы ты смогла войти в транс и сделать для Ивана все, что можно. Например, точно указать, где прячется кощеева смерть.

Вот это и казалось мне самым подозрительным.
– Ты правда собираешься это со мной проделать?
– Я тебя и пальцем не трону, – Макс сделал оскорбленное лицо. – У меня, вообще-то, совсем другие намерения. Но сначала – твой ужин, это не обсуждается.

Я решилась подкрепиться. Пока Макс ходил в ванную, я пересела на стул и из любопытства сунула нос в целлофановый пакет, про который мы забыли. Я ожидала, что в нем окажется одежда, но то, что я увидела…
– Это что такое?! – воскликнула я, едва Макс показался в комнате. – Это что ты мне принес?

В руках я держала нечто блестящее, местами полупрозрачное, местами опушенное нелепой бахромой, и больше всего походившее на костюм артистки цирка или стриптизерши. Макс, по-моему, совершенно искренне вытаращил глаза. Потом, словно не доверяя, сам заглянул в пакет и извлек такие же блестящие золотые босоножки на шпильке и, пардон, стринги телесного цвета.

– Это не я покупал! – открестился он. – Мне просто вручили пакет.
Я в сердцах бросила наряд на кровать.
– Иван старается унизить меня всеми доступными способами. Где он только подобное нашел? Не иначе, с собой из Москвы вез. Или он обокрал собственный гарем!

Макс хмыкнул.
– Если хочешь услышать мое мнение, дорогая, тебя никакой наряд не испортит.
– Вот зачем ты отказался взять мою одежду? «Все тебе куплю, брось свои тряпки!» – передразнила я его. – И где вещи, что были на мне в лодке?

– Не знаю. А если бы мы взяли твой рюкзак, он бы сейчас покоился на дне Варозера, – резонно заметил Чудинов. – Не переживай, я куплю тебе что-нибудь подходящее. Или попрошу Ингу поделиться.
– Прямо сейчас! – потребовала я.
– Потерпишь немного. И вообще ешь давай, а то остыло.

Я, запахнувшись потуже в простыню, взяла у него из рук отмытую ложку и принялась за рагу. А Макс уселся на соседний стул и, подождав, пока я ополовиню тарелку, выдал тихим голосом:
– Судя по хорошему аппетиту, ты в отличной форме для побега.

– Что? –  я чуть не подавилась. – Что ты сказал?
– Подробностей не знаю, – сразу обломал меня Макс. – Но на кухне от меня ждут вместе с грязной посудой отчет о твоем физическом и моральном состоянии. Рома хочет знать, можно ли доверить тебе активную роль в побеге или придется таскать твою тушку на собственно хребте по буеракам.

– Не придется! – обрадовалась я, стараясь сдержать рвущееся наружу ликование. – Макс, милый, ты серьезно? Ты готов способствовать моему побегу?

– Если у Никольского получилось, то чем хуже я? – он с преувеличенным равнодушием откинулся на спинку стула. – Я тоже хочу выглядеть в твоих глазах рыцарем на белом коне.
– Тебе не стоит соперничать с Андреем, я и без того буду тебе признательна.

– Рыцари спасают прекрасных дев не ради признательности, – заявил Макс. – Хотя есть одна награда, от которой не откажусь. Твое прощение.
– Прощение?

– Когда лодка перевернулась и я думал, что никогда не найду тебя в этом чертовом озере, я понял, как много ты для меня значишь. И дело даже не в Юмале, мне было в тот момент на Юмалу плевать! До меня дошло, что без тебя мир станет невыносимым. Ты своей искренностью и добротой разбавляешь привычную мне свору родственников и циничных охотниц за моим якобы наследством. Я лучше смирюсь, что ты счастлива с другим, чем увижу... чем узнаю, что ты…

Он сбился, а я молчала, потрясенная.

– Глупо, да? После всех заявлений о том, что я не желаю быть слабым, вот такой поворот… Я и сам чувствую себя дураком. Но я не хочу, чтобы ты страдала. Побег для тебя в данных обстоятельствах единственный выход. В конце-концов я обещал доставить тебя к Никольскому и намерен слово сдержать. Если надо, останусь в номере и буду притворяться, что ты все еще со мной. Прикрою твой отход. Я знаю, что ни Роман, ни твой Андрей большего мне и не доверят. Но я согласен. Хуже мне все равно не будет.

Я выдохнула.
– Макс, я… ты вовсе не должен...

– Должен, – возразил он. – Но мне надо знать, что ты на меня не в обиде. Не в обмен, не в качестве платы, – поправился он поспешно, – просто мне так будет спокойнее. Перед смертью, говорят, надо простить и заручиться прощением у всех, кого подвел и смертельно обидел. А я перед тобой сильно виноват.

– Макс, – сказала я, – ты не умрешь! Не смей даже думать об этом! На свободе у нас с Андреем будет возможность помочь тебе. Мы о тебе не забудем. Я не забуду! Иван заслужил смерть, но не ты!
– Ты уже спасла меня, когда помогла выбраться с острова. Долг платежом красен. Да и главное теперь, не дать порталу открыться. На меня можно не обращать внимания.

– Мы будем обращать на тебя внимание, Макс! Я не дам тебе погибнуть.
– Значит, ты прощаешь меня? – с неожиданным смущением в голосе спросил Макс.

– Я тебя прощаю, – шепнула я, борясь со слезами. Даже если он сейчас притворялся – хотя я чувствовала его искренность – но даже если это было всего лишь преувеличением, я все равно не могла на него сердиться. Никогда: ни прежде, ни тем более теперь.
– Спасибо, – сказал Макс. – Это все, что я хотел услышать.

Он встал, собрал посуду и вышел из номера. А я смотрела ему вслед и думала, что не позволю Андрею стрелять в Макса. Чтобы это видение ни означало, оно не сбудется! Если можно переселить старика в молодого, то и обратный процесс можно организовать. Лишь бы остались живы те, кто это должен сделать.

...