кариша:
Даааа...Алюль,Себ не душка и не пупсик
Это ты вовремя напомнила....Просто наверно на фоне других персонажей он хороший,ведь поступает правильно, когда хочет наказать преступников.А наказывая ему приходится убивать...Вообщем не идеален...все как в жизни 
lesya-lin:
» Глава 18
Ну, вот праздники и закончились, можно возвращаться к привычному ритму. Раз понедельник - значит, самое время для новой главы.
Глава 18
К тому времени, когда Себастьян добрался обратно до Брук-стрит, его сюртук и бриджи для верховой езды промокли до нитки.
– Сыск явно губит на корню гардероб джентльмена, – заметил Жюль Калхоун, собирая разбросанную хозяином одежду.
– Подумываешь об увольнении? – разгладил складки свежего галстука виконт.
До тех пор, пока в его доме не появился этот невозмутимый камердинер, Девлину приходилось терпеть все: от приступов меланхолии до гневных истерик слуг, не привыкших обхаживать аристократа, который то и дело оказывался втянутым в расследование убийств со всеми грязными подробностями.
– Кто, я? – оглянулся глубоко оскорбленный Калхоун. – Разумеется, нет, милорд!
Переодевшись в сухое, Себастьян велел заложить городскую карету и отправился на поиски сэра Питера Прескотта, племянника епископа Лондонского.
Он нашел баронета развалившимся в углу старинной скамьи с высокой спинкой в таверне, известной под названием «Иерусалимские ворота», около площади Ханс-плейс. Как раз пробило десять часов утра, но Питеру Прескотту, судя по его внешнему виду, еще только предстояло добраться до кровати. На небольшом восьмиугольном столике перед джентльменом стояла наполовину пустая бутылка бренди, замаранный галстук съехал набекрень. Небритая со вчерашнего дня светлая щетина пятнала щеки, а хорошего покроя оливковый сюртук измялся и выпачкался на манжетах. Когда Девлин отодвинул стул напротив, сэр Питер, не меняя позы, поднял глаза и неизвестно зачем объявил:
– Я набрался.
– Мои соболезнования по поводу кончины твоего дяди, – обратился к Прескотту Себастьян, заказав две кружки эля.
Сэр Питер снова откинул голову на высокую деревянную спинку. Это был стройный, среднего роста мужчина, со светлыми вьющимися волосами. В бытность мальчишкой сочетание ореола золотистых кудрей и небесно-голубого взгляда придавало ему обманчиво-ангельский вид. Но сейчас локоны прилипли к вспотевшему лбу, а глаза налились кровью.
– Милейший дядюшка Фрэнсис, – пробурчал он. – Дай епископу волю, так его и убьют в церкви.
Девлин вглядывался в раскрасневшееся, искаженное лицо баронета. Они были знакомы почти двадцать лет – поначалу как школьники, потом как ровесники в одном городе. Но затем дороги молодых людей разошлись. Сэр Питер занялся управлением фамильным имением, которое принадлежало ему с рождения, а дни Себастьяна наполнились топотом солдат, одетых в красные мундиры, и воем артиллерийских снарядов, взрывы которых ему и сейчас иногда слышались во сне.
Потягивая эль, виконт не сводил глаз со старого приятеля.
– Мне всегда казалось, что вы с дядей в близких отношениях.
– В близких, – странно передернул плечами Прескотт. – Ну да, наверное. То есть, все сложилось как нельзя более подходяще, правда? У него не было сына, а у меня отца. Можно сказать, союз, заключенный на небесах. Или в аду.
– Насколько я понимаю, вы недавно повздорили?
– Я же не знал, что его убьют, – баронет трясущейся рукой потер подбородок. – Попробовал бы ты иметь своим чертовым дядюшкой епископа Лондонского. Стремись я быть причисленным к лику святых, стал бы, как и он, треклятым попом.
– Никогда не замечал за тобой желания попасть в святые.
Тень мальчишеской улыбки приподняла уголки губ собеседника.
– Ну, может, я и запустил козу в спальню нашего старичка-директора, но придумал-то эту проказу ты.
Виконт негромко хохотнул. По правде сказать, епископу Лондонскому грех было жаловаться на племянника. Озорной школьник вырос в добродушного и ответственного землевладельца, гораздо более интересующегося своими стадами и новейшими сортами овса, чем конными бегами или стаканчиком с игральными костями. Девлину приходил на ум только один путь, на который баронет мог свернуть со стези респектабельности. Как и Себастьян, Питер Прескотт до сих пор не был женат, предпочитая по-прежнему видеть хозяйкой старинного особняка в поместье собственную мать. Баронет делил время между имением и некоей темноволосой и черноглазой оперной танцовщицей, которой он снимал квартиру в городе.
Откинувшись на спинку стула, Девлин скрестил вытянутые ноги.
– Дядя прознал о твоей пассии, да?
Сэр Питер, ссутулившись, обхватил пятерней пивную кружку и фыркнул:
– Послушать его, так можно подумать, что я прямо-таки развратный турецкий паша с целым гаремом. Не годится, похоже, племяннику епископа Лондонского якшаться с женщиной низкого происхождения – особенно, если этот самый епископ нацелился на местечко в Кентербери.
– Так он об этом хотел побеседовать с тобой во вторник?
– Откуда ты знаешь? – удивленно глянул Прескотт.
– От секретаря епископа.
– Чтобы повидать собственного распрекрасного дядюшку, надо записываться к нему на прием, – сделал добрый глоток эля баронет. – Разве это не о многом говорит?
– И как епископ?
– Что ты имеешь в виду? – прищурился собеседник.
– Не показался он тебе каким-то… непривычно расстроенным?
– Нет. С чего вдруг?
Подняв кружку, виконт неторопливо отпил глоток. И мисс Джарвис, встречавшаяся с епископом в тот же вечер, но в шесть часов, и Уильям Франклин, видевший Прескотта накануне, утверждали, что его преосвященство был чем-то заметно взволнован. Сэр Питер был либо чрезвычайно ненаблюдательным, либо слегка неправдивым.
– Тогда скажи, кто, по-твоему, убил епископа?
– Я?! Откуда мне-то знать?
– Должны же у тебя иметься соображения о возможных виновниках.
Прескотт бросил быстрый взгляд по сторонам и подался вперед, положив руку на столешницу и приглушив голос:
– Мне кажется, властям следовало бы задаться мыслью: «Кому наиболее выгодна смерть епископа Лондонского?»
– Хороший вопрос, – одобрил виконт. – И каков, по-твоему, ответ?
– Вот в этом и загвоздка, – откинулся обратно сэр Питер. – Дядюшка Фрэнсис не боялся заводить себе врагов даже среди тех, кто мог оказаться опасен.
– Он, часом, не упоминал кого-либо конкретно?
– Помимо каждого и прочего – от Джарвиса и Квиллиана до Ливерпуля и Каннинга? – хмыкнул баронет.
– Похоже, его преосвященство был задирой
– Задирой? – сэр Питер нахмурился, затем покачал головой. Гнев и раздражение словно отпустили его. – Нет, дядя Фрэнсис не то чтобы был сварливым. Он просто искренне верил в идеалы своей религии. В справедливость. В милосердие. В мир.
– Иными словами, епископ был достойным восхищения человеком.
– Да, – глубоко вздохнул Питер Прескотт. Он вдруг оказался не таким уж и пьяным. – Да, действительно достойным восхищения.
– А где ты находился во вторник вечером?
– На Камден-плейс, – помрачнел взгляд баронета. – А что?
– Камден-плейс?
– У меня там квартира.
– А-а, – Себастьян внимательно посмотрел на дрожащие руки бывшего соученика, дневную щетину, покрывавшую обычно румяные щеки. Судя по виду, Питер Прескотт пил без просыху с того самого момента, как узнал о смерти дяди. – А когда ты в последний раз видел леди Прескотт?
– Маму? – нахмурился собеседник. – Вчера. Почему ты спрашиваешь?
К этому времени сэр Генри Лавджой уже, должно быть, прибыл со своей щекотливой миссией в Прескотт-Грейндж, привезя ветхий бархатный камзол, покрытый пятнами атласный жилет, старинные золотые часы и брелок. Если их предположения верны и мертвец в синем бархате действительно сэр Нигель, леди Прескотт только что узнала о том, что много лет назад стала вдовой.
– А тебе известно, что в склепе рядом с телом твоего дяди обнаружили еще один труп – мужчины, которого, по-видимому, убили там тридцать лет тому?
– Тридцать, говоришь? – внезапно застыл баронет.
– Именно.
С лица Питера Прескотта сбежали все краски:
– Ты хочешь сказать?..
Поднявшись, Себастьян положил руку на плечо приятеля:
– Я хочу сказать, не мешало бы тебе вернуться в поместье. Полагаю, ты обнаружишь, что леди Прескотт нуждается сейчас в сыновней поддержке.
LIVIA:
Спасибо большое! От радости мои мысли скачут и я не могу их в кучу собрать)))
Нравятся мне слуги Себастьяна - Том, Калхоун... Не зря говорят, что хорошие люди притягивают себе подобных. Посмеялась над эпизодом с козой в спальне директора
На счет убийцы - никаких мыслей.... Пока никого не подозреваю.Хотя, может это вдова?? Узнала, например, что братья Прескотт состоят в каком-нибудь тайном ордене.... Не знаю.... Фантазия меня тащит куда-то)))
Еще раз спасибо за великолепный перевод
Алюль:
Ура! Новая глава! Леся, Таня, спасибо за эту радость.
Да, вряд ли племянничек дядюшку грохнул. Вот ещё не скажет ли маменька что-нибудь интересное про папеньку? Милая семейка. Впрочем, папеньку вполне могли грохнуть "единоверцы", они же могли разделаться и с дядюшкой, на всякий случай - вдруг он что-нибудь знает. Ну или догадается. А им, как я понимаю, никак нельзя засветиться. И про Джарвиса бы поподробнее. А ведь там ещё и принц упоминался! О, как всё запущено...
шоти:
Леся, Таня, спасибо за новую главу!
Состоялась беседа с Питером. Он умалчивает что-то и не говорит всю правду. Но он не убийца.
Тяжело быть племянником праведника!
Suoni:
Дааа, каково это узнать , что найден труп отца. Отца, который пропал тридцать лет назад. А епископ при встрече с Питером ничего ему не сказал.
Спасибо за главу!
Великолепный перевод! 
zinaV:
Спасибо за проду! Девушки, не устаю повторять, что вы - чудо!
И все-таки племяничек оч подозрительный товарищ. Да и вдова там не без секрета. Думаю, у нее был роман. Вот вопрос, только не с епископом ли. Да и брат епископа (первый труп), кажется не прост был. Может у него тоже грехи юности водились?
zerno:
Леся , Таня , спасибо за три главы!
Не думаю , что Себ так просто отступится от Геро .
Племянник , конечно подозрительный и скорее всего незаконорожденный , тогда у его мамы был повод избавится от бесплодного мужа тирана , но думаю что не все так просто. Думаю , что все таки это месть за пресупления в "Клубе адского пламени ". Под подозрением члены этого клуба и конечно Франклин .
шоти писал(а):
Тяжело быть племянником праведника!
Это точно !
lesya-lin:
» Глава 19
У нас, смотрю, вчера столько читательниц в звании повысили: irusha - Коралловая леди; serena-tessa - Малахитовая леди; natasha- - Леди; Nevoolga - Леди.НАШИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ!
И в честь этого, а также потому, что пора расширить круг подозреваемых :
Глава 19
Себастьян ехал вверх по улице Уайтхолл, направляясь на Боу-стрит, когда заметил Чарльза, лорда Джарвиса, выходившего из здания министерства иностранных дел. Дождь к этому времени уже стих, оставив после себя сбегающие по водостокам ручьи да мокрую мостовую, глянцево блестевшую под свинцовыми тучами.
Виконт направил двуколку поближе к бровке тротуара.
– Милорд, позволите вас на пару слов?
– Только если пожелаете пройтись со мной, – не останавливаясь, откликнулся вельможа.
– Следуй за нами, – велел Девлин своему юному груму, соскакивая с высокого сиденья.
Себастьян пристроился рядом с продолжавшим свой путь бароном. Запутанная история вражды между этими двумя аристократами тянулась почти два года, и виконт никогда не допускал такой ошибки, как недооценивать ум и могущество, а тем более злокозненность лорда Джарвиса.
– Слышал, вы наводите справки касательно смерти епископа Прескотта, – заметил королевский кузен. – Не кажется ли вам такое занятие не вполне достойным? Сын пэра Англии то и дело впутывается в расследование убийств, словно заурядная полицейская ищейка!
– Пока я не совершаю ничего действительно постыдного, например, не беру плату за свои услуги, репутации семейства Сен-Сиров ничего не грозит.
Продолжая шагать, Джарвис ухмыльнулся.
– Насколько я понимаю, между вами и епископом Лондонским имелись разногласия? – поинтересовался виконт.
– Разногласия? – покосился на него собеседник. – Можно назвать и так. Вам вряд ли удастся отыскать хоть одного члена Палаты лордов, у которого не нашлось бы «разногласий» с его преосвященством, – в том числе среди его рукоположенных сотоварищей по епископской скамье. Этот человек был чертовым радикалистом.
– Из-за своей позиции в отношении рабства?
– Из-за своей позиции в отношении чего угодно. Он даже сочинил поэму о мире! – Джарвис выплюнул последнее слово с таким видом, словно это было грязное ругательство.
– Но ведь Прескотт, в конце концов, был служителем Господа.
– А эта страна исполняет Господнее предназначение, – барон остановился у бровки, пропуская грохотавшую мимо двухколесную повозку, запряженную серым мулом и доверху груженую бочонками. – Хотя Прескотт, конечно же, так не считал. «Владыки горделиво мнят, что вправе убить и оправдать числом злодейство», – с иронией процитировал вельможа.
– Епископ был сторонником мирных договоренностей с французами?
– И с французами, и с треклятыми американцами.
– Невзирая на то, что относился к обеим нациям с изрядным презрением?
Джарвис издал неприличный звук:
– Только не просите меня отыскать логику в извращенном ходе мыслей этого праведника.
Себастьян присмотрелся к надменному орлиному профилю барона.
– Как я понимаю, вы возражали против перемещения Прескотта в Кентербери?
– Разумеется.
– Потому что он противился войне или потому что ратовал за отмену рабства?
– А как по-вашему?
– По-моему, епископ Лондонский нажил себе немалое количество врагов.
Вельможа остановился на тротуаре возле Карлтон-хауса.
– Разве сей факт не свидетельствует о человеке определенным образом?
Слова Джарвиса перекликались с тем, что сказала его собственная дочь.
– Думаю, свидетельствует, – согласился Себастьян. – Хотя многое зависит от того, каковы сами враги.
В твердом взгляде серых глаз собеседника вспыхнула веселая искорка:
– И то правда. Доброго вам дня, милорд.
Девлин дождался, пока барон пройдет в ворота ограды, отделявшей Мэлл от территории дворца, а затем, повысив голос, окликнул:
– А как насчет брата епископа? Он каким был человеком?
Джарвис медленно повернулся:
– У Френсиса Прескотта имелось четверо братьев. О котором из них вы спрашиваете?
– О самом старшем.
– Сэре Нигеле? – на аристократическом лице барона мелькнула неприязненная гримаса. – Епископ Прескотт являл собою нудного и назойливого глупца. Но его старший брат был гораздо хуже. Попросту говоря, человек дурного тона. Меня ничуть не удивило, что, в конце концов, его порешили.
Себастьян сморгнул. Лично он располагал вескими доказательствами того, что старший из братьев Прескоттов пролежал последние тридцать лет в крипте церкви Святой Маргариты с кинжалом в спине. Но этот факт еще не сделался общеизвестным.
– А что, сэра Нигеля разве убили? – переспросил виконт. – У меня сложилось впечатление, что он пропал без вести.
– Разумеется, убили. Не думаете же вы, что подобный субъект мог просто взять и исчезнуть?
– И кто, по-вашему, это сделал?
– Честно, не знаю. Но если бы узнал, угостил бы выпивкой, – Джарвис замолчал, прислушиваясь к городским колоколам, начавшим отбивать время. Над крышами поплыл мелодичный перезвон. – А теперь всего наилучшего, милорд.
Девлин наблюдал за тем, как барон пересекает двор, направляясь к ступеням.
– Хозяин? – окликнул Том, останавливая рядом гнедых.
Себастьян еще минуту помедлил, хмурясь вслед могущественному кузену короля, затем вскочил в экипаж и повернул лошадей в сторону Боу-стрит.
* * * * *
– Думаю, не осталось никаких сомнений, – подтвердил сэр Генри Лавджой, наморщив серьезное лицо. – Наш загадочный покойник из прошлого века, по всей вероятности, давно пропавший брат епископа. Леди Прескотт опознала в синем бархатном камзоле и атласном жилете одежду, которая была на ее супруге перед исчезновением. Часы и брелок тоже его.
Друзья вышли из управления на Боу-стрит и теперь проталкивались сквозь запруженные толпой аркады, выходившие на площадь Ковент-Гарден. К этому времени суматоха, характерная для рынка в ранние часы, уже улеглась, тяжелые фургоны оптовых торговцев уступили место тележкам уличных продавцов и лоточникам, предлагавшим булки и устрицы, ножи и бумажники.
– А искривленная левая рука? – вспомнил Девлин.
– Леди Розамонда сообщила, что муж сломал руку еще мальчишкой, учась в Итоне, – пояснил магистрат, смотря вслед полной, толстошеей женщине, которая прошла мимо, пошатываясь под весом водруженной на голову корзины. В воздухе смешивались запахи кофе, свежих цветов и подсыхающего конского навоза.
– И как она восприняла новость о найденном теле?
– Расплакалась.
– А что супруга рассказывала об обстоятельствах исчезновения сэра Нигеля?
– Насколько я понял, баронета видели в последний раз двадцать пятого июля. Он уехал из поместья после раннего ужина, намереваясь провести вечер в одном из своих клубов. Но так там и не появился.
– Его лошадь обнаружили бродившей по Ханслоу-Хит тем же вечером?
– На следующий день.
– И никаких следов крови на животном или седле?
– Никто такого не припомнил.
Спутники остановились перед аптечной палаткой, в которой торговали всем: от пиявок и целебных трав до улиток для питательного бульона.
– И, тем не менее, списали исчезновение на разбойников? – хмыкнул виконт. – Немного странно, не правда ли? Когда вы в последний раз слышали, чтобы грабители оставляли чистокровную лошадь под седлом и уносили с собой тело жертвы?
– Власти решили, что лошадь убежала, когда на сэра Нигеля напали. В те времена пустошь Ханслоу-Хит пользовалась слишком уж недоброй славой.
– А не было подозрений, что баронет мог пасть от коварной руки одного из своих врагов?
– Да, таких предположений высказывалось множество. Как я могу судить, репутация у Прескотта была достаточно скверной.
– Я слышал, он состоял в «Клубе адского пламени»?
– И это тоже, – магистрат задумчиво уставился на пучок сушеной мяты. – Кажется, джентльмен обладал даром пробуждать страсти в своих недоброжелателях.
– Как и его брат, – заметил Себастьян. – Только, очевидно, по разным причинам.
– Истинная правда, – заплатив за мяту, Лавджой сунул пакетик в карман. – Насколько я понял, поначалу подозревали сына одного из бывших арендаторов, который давно точил зуб против баронета. Но у парня на тот вечер оказалось надежное алиби.
– И какое же?
Друзья повернули обратно к Боу-стрит.
– Он сидел в кутузке здесь, в Лондоне.
Девлин припомнил обнаруженный в теле жертвы кинжал эпохи Ренессанса. Можно было представить себе рассвирепевшего фермера, всаживающего в спину хозяина поместья серп. Но антикварный итальянский стилет? Вслух же спросил:
– А за что парень держал зло на Прескотта?
– Кажется, его отец из-за какой-то ерунды повздорил с сэром Нигелем. Тот отомстил, выдворив семью арендатора с фермы посреди разыгравшейся снежной бури. Они пытались добраться до Лондона и замерзли на полпути. Все: отец, мать, две младшие девочки. Сын остался в живых по единственной причине: какой-то дядюшка пристроил его в ученики к мяснику в Лондоне.
Себастьян резко остановился посреди площадной толчеи.
– В обучение к мяснику, говорите?
– Да, а что? – удивленно глянул на спутника сэр Генри.
– Вам известно, как звали парня?
– Слейд. Джек Слейд.
Должно быть, на лице Девлина что-то отразилось, поскольку магистрат поинтересовался:
– Вы его знаете?
– Еще как знаю, – кивнул виконт.