Слово джентльмена

мисс Дафна Кросслин:

Дафна почувствовала его приближение раньше, чем тишина ночи раздалась под тихим шелестом шагов. Воздух между ними сгустился, словно тяжелый бархат занавеса перед началом последнего акта. Она продолжала идти по аллее, но шаг ее невольно замедлился – не от страха, а от той сладкой, почти болезненной нерешительности, когда сердце уже знает, чего хочет, а разум еще притворяется, будто может убежать.
Его голос возник из темноты – низкий, ровный, лишенный привычной светской позолоты. В нем не было ни улыбки, ни уклончивости. Только, правда.

Дафна замерла. На одно короткое, опасное мгновение она перестала дышать. Потом выдохнула медленно, словно выпуская из груди давно удерживаемый вздох.
– Вы приписываете мне поспешность, милорд, – ответила она тихо, почти без интонации, не поворачивая головы. – Тогда как я всего лишь позволила себе… роскошь быть откровенной. Один-единственный раз.
Она могла бы сделать вид, что не понимает. Могла бы пропустить его слова мимо, как это принято в свете, где недосказанность служит лучшим щитом. Она умела это превосходно. Но сегодня – не стала.
Легкая, едва заметная улыбка коснулась ее губ – не для него. Для самой себя. Горькая, ироничная, как глоток старого вина.
– Что же до положения, в котором вы оказались… – она помедлила, и в этой паузе скользнула тень насмешки – над собой, над ним, над всей этой нелепой, прекрасной ловушкой. – Не думаю, что оно способно вас смутить. Вы держитесь слишком уверенно для человека, застигнутого врасплох.
Она склонила голову, и капюшон домино мягко качнулся, скрывая блеск глаз. В этом движении было и признание, и вызов.
– Или вы полагаете, что я выбрала это положение для вас нарочно? Поверьте, милорд, я бы предпочла оказаться в нем одна.
Она, наконец, остановилась. Прямая спина, идеальная осанка, маска, за которой пряталось лицо, способное выдать слишком многое. Он подошел ближе. Голос его опустился почти до шепота, и от этого шепота по ее коже пробежала дрожь, словно прикосновение теплого ветра.

Она знала, о чем он говорит. О тех строках, написанных в отчаянный вечер, когда перо само скользило по бумаге, а сердце выплескивало то, что она никогда не позволяла себе произнести вслух. Она просила его тогда – сделать вид, будто ничего не было. Он ответил. Не так, как она просила.
Дафна чуть наклонила голову – движение почти невинное, если бы не спокойная, почти царственная уверенность в нем.
– Я не требовала ответа, милорд. Следовательно, вы ничем не обязаны.
Пальцы ее, покоившиеся на тяжелых, прохладных складках домино, вдруг стиснулись сами собой, словно желая удержать то, что вот-вот готово было вырваться наружу. Она тотчас же заставила их разжаться, медленно, будто разжимая невидимые тиски.
Взгляд ее был устремлен прямо перед собой, в мерцающую полутьму, но она не видела ни прогуливающихся гостей, ни кружевных масок, ни шелестящих вееров. Перед глазами плыла лишь дрожащая дымка, будто весь мир обернулся тончайшим муслином.
Внутри все дрожало – тонко, глубоко, там, где никто никогда не должен был увидеть.
– Вы, милорд, – произнесла она все так же ровно, – не привыкли слушать чужих просьб.
Сердце сжалось. Предвкушение и страх сплелись в нем тугим узлом. Она боялась не его – себя. Боялась, что если он ответит, она уже не сможет притворяться, будто способна жить дальше так, как жила до этого вечера.
– Но если вы все же решили его дать… – голос ее дрогнул едва заметно, всего на полтона, как струна, слишком сильно натянутая, – то, вероятно, дело уже не в письме…
Он сделал еще полшага. Теперь она чувствовала тепло его тела даже сквозь прохладный ночной воздух.

…И в следующее мгновение его рука коснулась ее локтя – легко, почти невесомо, но с той непреклонной уверенностью, которая не нуждалась в словах.
Дафна не отстранилась. Она позволила ему повернуть себя к себе лицом. Медленно. Плавно. Словно невидимая нить тянула ее сквозь темноту прямо к нему.
Когда она подняла глаза, их взгляды встретились.
В его взгляде не было насмешки. Только вопрос, на который она пока не знала ответа.
А в ее собственных глазах, несмотря на маску и твердую линию губ, сквозила уязвимость – чистая, почти болезненная. Как будто она говорила без слов: «Смейтесь, если хотите, милорд. Но знайте – мне будет больно». И одновременно: «Я не отступлю. Даже если это меня уничтожит».
– И уж тем более, – прошептала она, почти неслышно, – не в случайности.

...

леди Клеманс Кэмерон:

Клеманс чуть повернула голову, ловя слова подруги, и улыбка её стала мягче — с тем лёгким, почти заговорщическим оттенком, который появляется, когда мысль ещё не до конца оформлена, но уже начинает нравиться.
— Я ещё не решила…

Она на секунду задумалась — не всерьёз, скорее играя с самим вопросом.
— Наверное… в ту, о которой потом будет что вспомнить.

Пауза. Взгляд скользнул по огням, по людям, по маскам — и вернулся уже с другой искрой.
— И, возможно, немного стыдно.

Она тихо засмеялась — не пряча этого, но и не делая из этого заявления.
— Хотя, — чуть тише, — если это маскарад… разве не для этого он и существует? Чтобы один вечер можно было позволить себе чуть больше, чем обычно.

Лёгкое движение плеч — и платье отозвалось мягкой волной света.
— Например… — она чуть наклонилась к подруге, почти доверительно, — немного испортить себе репутацию.

И тут же выпрямилась, словно сама же и отмахнулась от сказанного, не позволяя словам стать слишком серьёзными.
— Совсем немного. — Она со смехом показала кончик мизинца, — Чуть-чуть.

Вокруг всё продолжало двигаться, звучать, переливаться — и теперь это уже не просто наблюдалось, а тянуло за собой. Клеманс оглянулась, позволяя себе смотреть открыто, с живым, нескрываемым интересом. И вдруг замерла на полшага. Где-то в стороне мелькнула фигура — слишком яркая, слишком уверенная, словно свет не просто падал на неё, а держался, не желая отпускать. Камни вспыхнули, отразив огонь, и на мгновение это было почти ослепительно.
Что-то знакомое.
Она прищурилась, пытаясь разглядеть лучше — но толпа уже сомкнулась, и видение исчезло так же быстро, как появилось.
Клеманс тихо выдохнула и помотала головой.
— Показалось…

Но в голосе уже появилась новая нотка — внимательная, чуть более настороженная, чем прежде.
Она снова посмотрела на подругу — и улыбнулась.

— В любом случае, если это игра… я не хочу начинать её слишком осторожно.
Лёгкий вызов в глазах.
— Вы ведь не собираетесь меня останавливать?

...

Джордж Фицрой, граф Юстон:

Лондонский особняк герцога Графтона

Если накануне Питта переполняла лихорадочная жажда движения, сейчас он замер посреди гостиной, словно памятник самому себе, сохраняя каменно-непроницаемое выражение лица, будто рассказывал не о попытке взрыва в Парламенте, а о вчерашней погоде.

- Пострадавшие? – лаконично уточнил Джордж.

То, что друг не пострадал, он видел собственными глазами.

- К счастью, обошлось, - все так же безэмоционально ответил Питт.

- Ты уверен, что не желаешь изменить планы на вечер? Можем остаться здесь. Прикажу подать что-нибудь крепче кларета.

- Ни в коем случае. Мы не имеем права проявлять слабость перед лицом угрозы. Кроме того, мы приглашены в саппер-бокс герцога Эксетера. Ты ведь получил приглашение?

- Да, доставили с утренней почтой. Так и знал, что это твоих рук дело.

- Если бы дата твоего возвращения была известна заранее, ты бы уже успел получить несколько сотен разнообразных приглашений. Готовься, эта волна тебя еще накроет, - Питт разгладил перчатку, и без того идеально обхватывающую кисть.

- Тогда едем, - Джордж подхватил с кресла домино, украшенное разноцветными ромбами на плечах, и простую черную маску.


Воксхолл-гарденс

Сад встретил их яркими огнями и привычным гулом многолюдных собраний, в котором переливы музыки сплетаются с негромкими разговорами, шелестом дорогих тканей и мелодичным звоном бокалов.

Подавляющее большинство мужчин отдали предпочтение черному цвету в одежде, в отличие от берлинской знати, выбирающей для маскарадов ярко-розовые домино. Наряды дам отличались куда большим разнообразием.

Стоило друзьям выйти из экипажа, как на лице Питта застыло то самое холодно-отстраненное выражение, за которое газетчики прозвали его «бездушным механизмом». Джордж же сохранял легкую вежливую улыбку, уместную в любом обществе.

Друзья неспешно двигались по дорожкам в сторону саппер-бокса герцога Эксетера, когда идущий перед ними мужчина почтенного возраста, судя по несколько неуверенной скованной поступи, неловко покачнулся, не то оступившись, не то зацепившись за что-то краем длиннополого одеяния. Незнакомец опасно накренился в сторону двух юных леди. На одной было платье из многослойной органзы, прическу второй украшали живые цветы. Все это Джордж успел отметить, быстро шагнув вперед и развернувшись корпусом, чтобы оказаться лицом к дамам.

Плечо потерявшего равновесие джентльмена столкнулось с плечом Джорджа, и падение остановилось. Джордж лишь слегка покачнулся от толчка, оставшись на одобряемом этикетом расстоянии от леди и сохраняя на лице вежливую улыбку, словно ничего необычного не происходило.

- Прошу простить, какая неловкость, - негромко произнес незнакомец, но рядом уже оказалась пара предупредительных лакеев, подхвативших оступившегося под руки и увлекших его к ближайшей скамье.

Джордж же, все с той же вежливой улыбкой, ровным голосом обратился к юным леди:
- Миледи, вы не пострадали?

Он коротко всмотрелся в полускрытые масками лица леди, стараясь подметить, не покрывается ли кожа болезненной бледностью, предшествующей обмороку. Кажется, обошлось. Питт уже стоял рядом, безмолвный, но готовый оказать помощь.

Стараясь разрядить атмосферу, Джордж негромко пошутил:
- Иногда маскарад скрывает не только лица и фигуры, но и надежную земную твердь превращает в подобие океанских волн, полное незримых опасностей – подводных камней и быстрых течений. Позволите ли сопроводить вас в безопасную гавань, миледи?


Ближе к Джорджу стояла леди с цветами в волосах, и он отметил, как гордо и в то же время естественно она держит голову, словно ничто вокруг не может поколебать ее спокойствия и безмятежности. Самообладание леди произвело на Джорджа огромное впечатление, и он впервые пожалел, что пропустил половину сезона. Окажись он в Лондоне раньше, наверняка уже имел бы честь быть представленным леди.

Сохраняя легкую улыбку и непринужденный вид, Джордж лишь наметил жест, чуть повернув руку в сторону стоящей перед ним леди, чтобы дама могла выбрать, воспользоваться ли его предложением, оперевшись на руку, или же сделать вид, что не заметила его движения.

...

мисс Фрэнсис Кортни:

Фрэн едва успела подумать, что предпринять, чтобы не возвращаться к дуэньям - да и как они могли это сделать без своей третьей спутницы!, когда около них остановился пират. Вернее, джентльмен в костюме пирата, но он был столь высок и костюм так ладно облегал фигуру, да еще этот кортик на поясе, что Фрэн как-то внутренне почувствовала опасность, хотя голос его показался ей слегка знакомым.
- А вы уверены, сударь, что с вами будет безопаснее? - спросила Фрэн, удивляясь собственной смелости. Она была не одна, вдвоем с другой девушкой, и можно было, наверное, принять предложение джентльмена, но она прекрасно помнила наставление дамы, сопровождавшей наяд да и сама понимала, что гулять без сопровождения можно только в обществе родственника, потому продолжала с сомнением стоять на дорожке в надежде, что вернется вторая наяда или появится еще кто-то, кто разрешит ее сомнения.



Сомо, сому (сомон) — от франц. saumon лосось, семга: светлый розово-желтый, телесный — розовато-желтый. И там есть картинка, я цвет подбирала максимально похожий на цвет на картинке, просто остальные подобные назывались еще более заковыристо)))

...

мисс Крессида Ярвуд:

Ну вот, и стоило только даже капельку волноваться за этого человека? Ничего с ним не могло случиться, вот он, столь же дерзок и внезапен, как вчера. И не требовалось ни секунды на узнавание лица под маской, это знание появилось одновременно с голосом, поступком, и высокой фигурой в чёрной маске.
- Зачем вы спрашиваете, милорд, если разрешения вам и не требуется? - с немного растерянной укоризной проговорила Крессида, автоматически подхватывая танцевальные движения, при этом оглядываясь и выискивая сестру с девушкой в домино. Найдя их, она, жестикулируя рукой, показала им стоять на месте и дожидаться, пока она к ним сможет вернуться. - И своим поступком, господин Разбойник, вы только что заставили меня нарушить обещание держаться вместе с вверенными мне девушками, - выговорила она ему.

А ведь она бы не отказалась потанцевать, на самом-то деле. Если бы всё было соблюдено по правилам, сестра бы не была внезапно брошена, а сама она не оказалась неизвестно где, неизвестно с какой целью. И вместо удовольствия от танца появлялась досада и растерянность от того, что всё снова пошло куда-то не туда, не так, как должно.

...И обещание не покидать хорошо освещённых дорожек, как оказалось, тоже было бесцеремонно нарушено. В кружении танца Крессида даже не успела понять, когда и как вокруг них изменилось освещение и внезапно не оказалось никого рядом.
"Энона. Сегодня меня зовут Энона, нимфа источника с горы Иды" - заготовленная вместе с костюмом маскарадное имя и легенда так и не сорвались с губ, потому что происходящее било все рекорды по возмутительности. И, боже, вчерашний день не стоял и рядом!
- Отпустите меня, милорд, - прошептала Крессида, замирая испуганной мышью. Попыталась сделать шаг назад, и не смогла. Кожи коснулось тёплое дыхание, вызывая мурашки. Она подняла огромные глаза вверх, и ей показалось, что граф сейчас её поцелует. Вот так, удерживая её крепкими руками, в людном саду, где любой может оказаться свидетелем происходящего. Не заботясь о том, чем это станет для неё.
Она на мгновение сомкнула глаза, судорожно вздохнула, и...

Девочки Ярвуд были деревенскими девочками. Они накоротке общались с детьми фермеров, и даже Крессида не всегда была такой взрослой и ответственной, а уж влюбчивая Миллисент, охотно дружащая с мальчиками, прекрасно знала, как окоротить тех, кто начинал заблуждаться в её порядочности. И они обе знали, что хлопок по щеке нежной девичьей ручкой не помогает. Поэтому Крессида просто сделала то единственное, что, как ей казалось, способно изменить ситуацию и дать возможность вырваться.
Мисс Ярвуд, спокойная, рассудительная, правильная до зубовного скрежета, образцовый пример поведения, распахнула глаза и по-простому стукнула графа ногой с размаха по голени.
И, едва хватка ослабла, отскочила на безопасное расстояние, и яростно отчеканила:
- Вы всё-таки ошиблись, милорд.

И, отойдя ещё немного, развернулась и добавила:
- Репутацию можно испортить лишь раз. Потом её уже просто нет.
И не стала объяснять больше ничего. О, ей хотелось сказать многое, высказать всё накипевшее, но это означало задержаться, и спровоцировать графа на дальнейшее... О, она не знала, что именно, но не сомневалась, что было бы что-то ещё. Он точно не умел себя держать в рамках порядочности. Хотя обещал!

К счастью, они всё-таки отошли совсем недалеко, и там, где ещё звучала знакомая музыка, Крессида увидела и Миллисент, и ту девушку, и джентльмена-пирата возле них.
- Милл... Миледи, искренне прошу меня простить, - проговорила она.
- Милорд, - Крессида присела, не узнавая под маской пирата.
- Давайте вернёмся, - предложила она. Глаза ещё яростно сверкали, грудь вздымалась. - Прогуляемся позже, когда наяд перестанут похищать разные... разбойники. Или... - Крессида задумалась. Вернуться к графине в павильон Эксетеров - но граф Кавендиш, несомненно, окажется именно там, они ведь с хозяевами дружны между собой. И торчать там на виду у него, терпя насмешливые или презрительные взгляды? Или всё же погулять, но больше не давать возможности себя оторвать от компании?
- Милорд Пират, - она очаровательно улыбнулась господину в костюме, - наша грозная богиня Артемида строжайше запретила нам разлучаться во время прогулки по аллеям. Но она ничего не говорила о запрете увеличивать нашу компанию. Если бы вы оказали нам честь прогуляться вместе с нами, чтобы посмотреть эти прекрасные сады, мы были бы вам чрезвычайно признательны.

...А ведь граф тоже мог бы просто присоединиться к ним. Крессида бы поблагодарила его за один букет, поиронизировала над другим. Побеспокоилась бы происшествием в Парламенте. Им, безусловно, нашлось бы о чём поговорить, гуляя по дорожкам. Она ведь совсем не была против нормального общения. Но ничего из этого уже не будет, потому что вряд ли он простит ей её выходку, если вообще не решит как-то отомстить. Да и она трижды подумает, прежде чем соглашаться на что угодно в его обществе.
Господи, может ей вообще стоит уехать домой? И с маскарада, и... и вообще, из Лондона? И будь что будет. Не её это, и город этот, и развлечения, и всё вообще. Она здесь совершенно нелепа и неуместна.

Внезапно на периферии зрения мелькнуло что-то донельзя знакомое. И хотя Крессида мало пересекалось с данной леди, общий неуместно-роскошный вид, обилие драгоценностей, корпулентность фигуры - всё сложилось в потрясающую догадку! Леди Клара Чедуик. Та самая. Которая пыталась соблазнить лорда Кавендиша. На очень, очень долгое мгновение Крессиду охватило крайне манящее желание дать понять леди, что вот в том уголке находится граф Кавендиш. Ужасно нехорошо с её стороны, но безумно соблазнительно!
Конечно же, она этого не сделала.
Возможно, зря.

...

Райан Уортон, б-н Уортон:

Воксхолл-гарденс


Я замер. Её слова не были вызовом миру – они были вызовом мне. Сделал шаг ближе, взгляд задержался на её лице под кружевной маской.

– Я не привык позволять себе быть вовлечённым так быстро, мисс Кросслин, – сказал тихо.

Не отводя глаз, не отступая. В моей прямой осанке готовность остаться рядом, если она позволит, или отступить, если пожелает.

– Ваше письмо, – продолжил ровно, – признаюсь... ваши слова не оставляют меня равнодушным.

Шум Воксхолла стал фоном. Я чуть наклонился, чтобы она почувствовала тепло моего тела. Рука скользнула к локтю – лёгкое прикосновение, чтобы удержать её рядом.

– Если вы позволите... – сказал я тихо, – я останусь здесь рядом. Не ради приличий. Ради того, что вы открыли.

Маска скрывала лицо, но не глаза. Я видел её дрожь, и она видела мою решимость.

Я сделал шаг чуть ближе, взгляд скользнул по её лицу. И остановился, давая ей выбор.

...

Алистер Беннет:

Не, он не был уверен. В смысле - что будет безопаснее лично ей. Хотя смотря что понимать под опасностью.

- Конечно уверен, - Алистер улыбнулся. - Я здесь исключительно для того чтобы оберегать вас. Несмотря на костюм.

Он собрался попросить девушек представить свои наряды, но тут к ним вернулась вторая наяда, немного запыхавшаяся и чем-то взволнованная.



Правильно, пусть лучше похищают пираты, - с улыбкой подумал про себя Алистер, понимая, что джентльмен, который её утащил танцевать, чем-то ей не угодил.


- Я с радостью составлю вам компанию, - согласился он. - Я слышал, тут есть Турецкий шатер. Предлагаю его поискать.

Он жестом указал на боковую аллею, приглашая их за собой.

- И давайте познакомимся, - предложил Алистер и затейливо поклонился:
- Капитан Джек к вашим услугам. Я здесь, чтобы украсть сегодня главное сокровище - ваши улыбки.

...

мисс Дафна Кросслин:

Дафна не отвела взгляда. Она никогда не умела притворяться, что не понимает.
– Милорд… – голос ее прозвучал тихо, почти шепотом, словно боялся спугнуть сам миг. – То, что вы называете вовлеченностью, для меня скорее случайность, нежели преднамеренность. И все же… – она чуть склонила голову, и локон, выбившийся из прически, качнулся у виска, – если судьба решила иначе, я не стану отталкивать то, что само привело нас сюда.
Она подняла глаза. Темные, глубокие, в которых больше не было ни маски, ни привычной иронии. Только усталость от вечной игры, от бесконечного ожидания, от страха, что одно неверное слово разобьет это хрупкое, едва родившееся равновесие между ними.
– Я не ищу уверенности, – продолжила она с едва заметной, грустной усмешкой, которая тронула лишь уголки губ. – Ни ваших обещаний, ни ваших ответов. Но… если вы останетесь рядом, пусть это будет вашим выбором, а не долгом.
Он смотрел на нее спокойно, почти невозмутимо. В его глазах не было ни тени сомнения, ни желания подчинить – лишь ясная, выверенная решимость, от которой воздух между ними, казалось, стал плотнее, тяжелее, как перед летней грозой.

Дафна почувствовала, как он сделал полшага ближе. Едва заметное движение – и все же оно нарушило весь привычный порядок ее мира. Тепло его тела коснулось ее сквозь плащ, тонкую ткань платья – легкое, как шелест ночного ветра по лепесткам роз. Когда он слегка наклонился, дыхание его скользнуло по ее плечу, и сердце предательски пропустило удар, а потом забилось так сильно, что ей показалось – он непременно услышит.
– Вы говорите, что мои слова не оставляют вас равнодушным, – тихо отозвалась она, склонив голову так, что свет фанариков золотом лег на ее щеку. В этом движении была и насмешка над собственной слабостью, и тихое, почти безнадежное признание. – Но вы не говорите, что именно они для вас значат. А я, милорд, не умею читать чужие мысли. Только свои. И то… не всегда верно.
Его ладонь едва коснулась ее рукава – сквозь шелк и кружево тепло проникло глубже, обжигая кожу. Дафна не отдернула руку. Не отступила. Лишь замерла, чувствуя, как воздух между ними сгущается, становится тягучим, словно мед, и в нем уже растворялись все правила, все приличия, вся осторожность, которую она так долго взращивала в себе.
– Вы просите позволения, милорд… – голос ее стал еще тише, почти шепотом, в котором дрожала едва сдерживаемая дрожь. – Но я, кажется, уже дала его вам. Письмом. Тем, которое вы не должны были читать… или должны были – но никогда не признаваться.
Ее пальцы, против воли, коснулись легкого сгиба его локтя. Легкое, почти невесомое прикосновение – и все же в нем было все: и удивление перед собственной смелостью, и тихая тревога, и та странная, сладкая покорность, которую она больше не могла в себе отрицать.
Маска все еще скрывала ее лицо, но глаза… глаза говорили то, чего никогда не осмелились бы произнести губы. В них мерцало и удивление, и легкая, отчаянная храбрость, и та самая внутренняя буря, которую она так долго прятала даже от самой себя.

...

мисс Крессида Ярвуд:

- Это было бы любопытное зрелище, - заинтересовалась мисс Ярвуд. Она готова была смотреть что угодно и разговаривать, лишь бы не думать о недавнем инциденте.
Миллисент тоже была готова идти куда угодно. Периодически она посматривала по сторонам, надеясь узнать или тоже быть узнанной кем-то из своих поклонников.
- Рады с вами познакомиться, капитан Джек, - Крессида и Миллисент присели в реверансе. - Но ах, улыбки это такой тип сокровищ, раздавая которые, становишься только богаче.
- Мы будем только рады такому ограбления, - Миллисент тоже польщённо рассмеялась хрустальным колокольчиком.
- Энона, наяда, - представилась Крессида.
- Метопа, тоже, представляете, наяда, - улыбнулась вторая Ярвуд.

Неподалёку мелькнуло что-то чёрно-алое, и Крессида немедленно вцепилась в ладонь сестры, переплетая свои пальцы с её, для надёжности. Просто так она теперь от остальных не отлепится, Старшая Ярвуд решительно настроилась не уступать ни пяди. Миллисент покосилась на неё, явно желая узнать, что произошло в то время, когда её старшая сестра с графом куда-то исчезли, и она надеялась улучить момент и всё расспросить до того, как они вернутся в свой павильон. Можно ведь идти в паре шагов от их компаньона-Пирата и леди Домино и негромко беседовать.

...

Г.Уилтшир, граф Кавендиш:

Он отпустил её сразу, как только она дёрнулась. Не пытаясь удержать.
Удар принял, чуть сместившись — скорее по привычке, чем от неожиданности.

На мгновение посмотрел на неё. Улыбнулся — спокойно.

Пауза длилась ровно столько, чтобы она успела договорить.

Грегори слегка склонил голову.

— Прошу прощения.

Он отступил на шаг, возвращая ей всё пространство, которого она так добивалась.

Шум Воксхолла сомкнулся почти сразу. Музыка заполнила всё.

Он вернулся в павильон и остановился у стола, взяв бокал. Сделал глоток.
Взгляд рассеянно скользнул по толпе — и лишь на мгновение остановился, привлечённый блеском камней. Слишком ярко. Оценил.

И чуть заметно усмехнулся.

...

мисс Фэйт Уортон:

Воксхолл-гарденс

Фэйт улыбнулась, немного наклонив веер, наблюдая, как огоньки фонарей играют на нем и на перчатках. Она поняла намек подруги. Легкая тень улыбки мелькнула на губах, а взгляд, мельком скользнувший по толпе, вернулся к леди Клеманс.

- Разве это не то, что было бы интересным? - задумчиво признала Фэйт. - Маленькая свобода, небольшой риск, и все это с улыбкой.

Она чуть склонила голову, позволяя жесту быть едва заметным, но понятным: «Я с вами», если это не будет слишком вольно. В ее движениях не было навязчивости, лишь мягкая синхронизация с ритмом подруги, с легкой игрой взглядов.

Фэйт позволила себе любопытство, наблюдая, как леди Клеманс на мгновение замерла, уловив нечто знакомое. Она сделала короткий шажок в сторону и уловила отблеск в толпе. Фигуру леди слишком яркую, слишком заметную. Ее губы изогнулись в легкой улыбке, а веер почти небрежно сдвинулся, выдывая недоумение.

Она уловила движение раньше, чем оно стало для кого-нибудь опасным. Легкий сбой в ритме шагов, чужая неуверенность, слишком резкий наклон.
Фэйт повернула голову, не отступая, но оценивая расстояние и направление. Она не отступила и не схватилась за подругу - лишь слегка изменила положение, позволяя складкам платья лечь ровнее.

В следующую секунду вмешательство джентльмена ловко вернуло сцене равновесие. Веер замер в ее руке, прежде чем снова мягко раскрылся. Ее взгляд на мгновение задержался на нем. Не разглядывая - отмечая новое лицо, реакцию и безупречность решения проблемы.

- Кажется, вечер решил проверить, насколько мы готовы к неожиданностям, - произнесла она спокойно, с почти игривой мягкостью.

Фэйт перевела взгляд на джентльмена, немного склонив голову, в знак признательности, но без излишней поспешности.

- Благодарю вас, милорд. Вы избавили нас от необходимости проявлять чрезмерную ловкость, - она повела веером - а она, как ни странно, редко производит столь же благоприятное впечатление, как её отсутствие.

Ее взгляд скользнул по предложенной руке - не уклоняясь, но и не спеша принимать. Небольшая пауза, чтобы обозначить выбор. Затем она все же легко коснулась его руки, оставляя жест в рамках учтивости, а не делая приглашением.

- Уверяю вас, мы не пострадали, - добавила она мягко и уголок губ тронуло подобие улыбки. - Хотя, возможно, получили повод быть чуть внимательнее к тем, кто идет впереди.

На мгновение ее взгляд задержался на нем дольше, чем требовал этикет. Не флирт - внимательное любопытство. Новое лицо всегда любопытно. А это не из тех, что теряется в толпе.

Но уже в следующую секунду Фэйт снова повернула голову к Клеманс, словно возвращаясь к их разговору, и веер вновь описал легкую дугу в воздухе, возвращая ее в прежний ритм вечера.

...

мисс Фрэнсис Кортни:

Голос и улыбка пирата показались Фрэнсис знакомыми, но она все равно не была уверена, что стоит идти с ним куда бы то ни было. Во всяком случае, пока не появится их третья спутница
И она появилась как нельзя вовремя
– Не волнуйтесь, мы никуда бы не ушли без вас, – с облегчением улыбнулась Фрэн, она обрадовалась не только тому, что не придется возвращаться без нее, но по тому, что судя по ее голосу и поведению, увели ее явно не с ее позволения.
Сначала она предложила вернуться, но потом видимо, подумала о том же, о чем  Фрэн – больше их вряд ли отпустят, а так хотелось просто пройтись без оглядки на тетушку.
– Я тоже прошлась бы с удовольствием, тут так интересно, – кивнула Фрэн, соглашаясь
И джентльмен-пират, казалось, тоже обрадовался этому решению девушек
– А чем он так знаменит? – спросила Фрэнсис. – Я впервые на маскараде, – добавила она, как бы извиняясь за собственную необразованность в данном вопросе.
Мужчина предложил им свернуть с центральной аллеи и, решив, что втроем им ничего не страшно, девушки согласились
– Рада знакомству, капитан, – Фрэн сделала книксхен. – Домино, домино, я всего лишь домино, – указала Фрэнсис на свой плащ и капюшон. И честно говоря, рада, что не стала одеваться в греческий наряд – богинь, наяд и дриад и без меня довольно. А улыбки – это единственное сокровище, которое девушка может позволить себе показать на людях без боязни потерять репутацию, впрочем, иногда для этого и улыбки достаточно, – она кивнула на улыбающуюся даму, что впечатлил их еще в Аскоте

...

Джейн, маркиза Данмор:

«Как странно, — подумала я, — всего несколько минут назад я была просто гостьей на балу, а теперь каждое слово, каждый взгляд обретает какой‑то скрытый смысл. Будто мир вдруг стал прозрачнее, и сквозь привычную оболочку проступает что‑то настоящее».
Виконт сделал едва заметный шаг ближе. Теперь я отчётливо слышала его дыхание, чувствовала тонкий аромат сандала и цитрусов — запах его одеколона смешивался с ночными ароматами сада.

- Интересно, - тихо сказал он, почти сквозь звук музыки, - сколько людей в этом саду понимают, что танец может сказать больше, чем тысяча слов?

- Вы правы, - ответила я тихо, чувствуя, как от его слов по спине пробежала лёгкая дрожь. - Танец и впрямь может сказать многое… Порой даже то, что мы сами не решаемся произнести вслух.

Я чуть повернула голову, бросив взгляд на кружащиеся пары. В свете фонарей их силуэты казались призрачными, почти нереальными — словно тени давних воспоминаний, ожившие на мгновение. Музыка обволакивала, задавала ритм не только движениям, но и мыслям.

Он улыбнулся — едва заметно, но так, что у меня перехватило дыхание. Его глаза, скрытые маской лишь наполовину, смотрели прямо на меня, и в этом взгляде было столько неподдельного интереса, что я невольно сжала пальцами веер, чтобы унять лёгкую дрожь в руках.

- Иногда танец говорит громче, чем речь, - сказал виконт тихо, улыбаясь. - И уж точно оставляет меньше пространства для ошибок.

- Тогда, - произнесла я медленно, взвешивая каждое слово, - тогда, возможно, стоит позволить себе этот риск. Хотя бы на один вечер. Ведь завтра всё вернётся на круги своя, а сегодня… сегодня мы можем быть кем угодно.

Он протянул руку, медленно, не разрывая зрительный контакт, и коснулся волос. Я на мгновение замерла. В груди что‑то ёкнуло - то ли страх, то ли предвкушение. Воздух между нами будто сгустился, наполнился напряжением, которое можно было почти ощутить физически.

- Кажется, - произнёс он тихо, - некоторые считают, что игра масок безопасна. Но порой игра открывает больше, чем кто-либо ожидает.

- Но разве не в этом очарование маскарада? - продолжила я, снова поворачиваясь к виконту. - В том, что можно говорить без слов, рисковать без последствий, быть чуть смелее, чем обычно… - закончила фразу я уже совсем тихо, будто во сне наблюдая, как он наклоняется.

Я едва заметно вздрогнула, когда губы виконта коснулись моих — коротко, почти невесомо, но достаточно, чтобы по коже пробежала волна жара. Дыхание сбилось, сердце застучало быстрее, а в груди разливалась странная смесь смущения, восторга и тревоги.

«Что это было? Игра? Случайность? Или нечто большее?» — пронеслось в голове.

- Вы… - начала я, но осеклась, голос прозвучал чуть хрипло. Глубоко вдохнув, продолжила уже спокойнее, с лёгкой улыбкой: - Вы, виконт, играете с огнём. Разве не боитесь, что маскарад может выйти из‑под контроля?
Он чуть склонил голову, в уголках губ затаилась едва заметная усмешка.

- А разве не в этом суть маскарада, миледи? - вернул он мне мой вопрос. А после отодвинулся, и я поняла, что все это время практически не дышала.

«Он прав. Сегодня я не маркиза Данмор, скованная долгом и обязанностями. Сегодня я - просто женщина, которая имеет право на мгновение слабости, на лёгкую игру, на этот головокружительный флирт…»


- Леди Данмор, не лишайте общество своего присутствия, - проговорил он, делая шаг в сторону дорожки, ведущей к остальным гостям.

Я медленно опустила веер, позволив ему повиснуть на ленте у запястья. На губах заиграла лёгкая, чуть загадочная улыбка — не наигранная, а та, что рождается изнутри, когда сердце ещё трепещет, но разум уже берёт верх, находя изящную форму для чувств.

- Разве общество может лишиться того, что и так ему принадлежит? - ответила я мягко, но с едва уловимой ноткой вызова. - Я здесь, виконт. И пока музыка звучит, я намерена наслаждаться каждым её тактом.

Я сделала небольшой шаг в сторону, изящно развернувшись так, чтобы оказаться лицом к саду, но при этом не разрывать зрительный контакт с виконтом. Взгляд скользнул по аллеям, где гости кружились в танце, смеялись, перешёптывались - всё это казалось теперь каким‑то далёким, второстепенным. Главное было здесь, между ними, в этом тонком напряжении, в невысказанных словах, в памяти о том кратком поцелуе.
А затем повернулась к павильону лорда Хантингдона, где уже собралось множество гостей и продолжила:

- Но знаете, - продолжила я чуть тише, понизив голос так, чтобы он мог расслышать его лишь в этой близости, - иногда общество слишком многого требует от человека. Оно хочет, чтобы мы были на виду, блистали, улыбались… но забывает, что даже богиням нужно мгновение тишины.

...

Майкл Оукс, виконт Риверс:

Воксхолл-гарденс

Его приглашение осталось без ответа, но ещё до того, как он успел спросить из-за чего колеблется маркиза, Майкл услышал голос Хантингдона:

-Оукс! Вы всё пропустите!

Обещанное представление. Разумеется. Сэвидж обещал что-то новое, что «не оставит дам равнодушными». И две дамы стояли всего нескольких шагах от него, на пути к саппер-боксу.


- Леди Клеманс, мисс Уортон.

Он поклонился обеим одинаково безупречно, но интонация, как всегда, оставляла пространство для разницы.
- Боюсь, я рискую пропустить начало представления, если продолжу бродить в одиночестве, - произнёс он с едва заметной усмешкой. - Позволите исправить это упущение?

Короткий взгляд сначала к мисс Фэйт, затем к леди Клеманс.
- Уверен, любое представление выигрывает от... подходящей компании.

Он чуть отступил, предлагая обеим руки и пространство сделать выбор.
- К тому же, - добавил он тише, - в подобных местах интереснее наблюдать не за представлением а за реакцией на него.


В саппер-боксе стоял мягкий полумрак, какой бывает перед представлением, когда разговоры уже стихают, оформляясь в тишину. За занавеской из тёмного сукна возился слуга: слышалось тихое постукивание стекла, осторожный скрип дерева, приглушённый шёпот пламени.

Леди расселись в кресла, шелестя шёлковыми юбками; джентльмены, склонившись вперёд, ждали. На столе догорали свечи, но вдруг одна за другой их стали гасить. Помещение погрузилось в густую, тёплую темноту.

- Прошу внимания, - негромко произнёс слуга из-за занавеси.

И тогда на занавешенной, противоположной стене возник свет.

Сначала - лишь тусклое пятно, словно луна пробивается сквозь туман. Но пятно расширилось, прояснилось и вдруг превратилось в картину, такую большую, что она заняла почти всю стену. Теперь её могла видеть все сразу, не вглядываясь, не щурясь - как будто стена стала окном.

- Каир, - объявил слуга.

Перед зрителями выросли пирамиды: жёлтые, нагретые солнцем, с резкими тенями, уходящими в песок. Верблюды тянулись медленно, как в забытом сне, а фигуры людей казались крошечными и чуждыми. Кто-то из дам тихо ахнул.

Картинка дрогнула и сменилась.

Теперь был город: крыши, шпили, мост через широкую реку. Лодки скользили по воде, и, хотя всё было неподвижно, казалось, будто они действительно движутся.
- Венеция.

Майкл кивнул, словно узнавая место.

Слуга сменил пластину и сцена ожила иначе. На стене вспыхнуло пламя битвы: строй солдат, дым, разрывы, поднятые сабли. Он чуть отодвинул фонарь и фигуры стали расти, приближаться, словно надвигаясь на зрителей. Лошади вставали на дыбы, и тени от их ног ложились прямо на ковёр.

- Сражение... - голос растворился в впечатлении.

Кто-то хохотнул. Майкл помрачнел.

Следом появилась коронация: зал, сияние, фигуры в мантиях, корона, поднятая над головой монарха. Свет стекал с изображения, как золото, и казалось, что в комнате стало светлее.

Но это длилось недолго.
Слуга задержал руку, и в следующую секунду на стене возникла карикатура: гротескное лицо с чрезмерно вытянутым носом, крошечными глазками и надутыми щеками. Несколько зрителей прыснули.

Смена. И смех оборвался.

Из темноты проступил скелет.
Он был не просто нарисован, а как будто вышел из самой стены. Белёсые кости светились, а чёрные провалы глазниц смотрели прямо в комнату. Слуга медленно двигал стекло, и скелет будто шагал. Неторопливо, уверенно, прямо к зрителям.

Одна из леди отшатнулась.

- Всего лишь оптика, - шепнул Майкл.

...

Алистер Беннет:

- Что ж, тогда сегодня мы все станем богаче, это ли не чудесно? - Алистеру было приятно, что девушки поддержали его шутливый настрой.


- Позвольте с вами не согласиться, - покачал головой он, с нарочитым восхищением оглядывая её наряд. - Вы не всего лишь домино, а прекрасное домино, ваш наряд восхитителен! И что за чудесный цвет, - Алистер решился ввернуть недавно узнанное слово. - Я слышал, он называется само?))


Они были так очаровательны и милы, и, казалось, искренне наслаждаются происходящим. Огнями Воксхолла, атмосферой загадочности, предвкушением чуда. Хотя в Эноне еще чувствовалась некая напряженность. Она ловила руку подруги, словно ища в ней спасение. Алистер не узнавал их, хотя смутно чувствовал, что он с ними знаком.

- Тогда пойдемте скорее, - заключил он, поскольку ему показалось, что одной из леди этого очень хотелось.

И, поскольку Энона держалась за руку Метопы, ему в пару осталась мисс Кортни, которой он и предложил свою руку.

Они пошли по аллее, скорее удаляясь от Турецкого павильона, чем приближаясь к нему. Алистер плохо помнил, где он находится, да и было ли это так важно? Заниматься его поисками было само по себе развлечением.
А во время их можно было поудивляться нарядам.


- У этой леди украшений на платье больше, чем у некоторых в сундуках, - прокомментировал Алистер разнаряженную леди. - Причем, кажется, я знаю, кто там под маской. А вы?

...