натаниэлла:
» Глава 43


ГЛАВА 43, в которой я участвую в купальском ритуале
Снаружи стремительно темнело, и скоро в комнате повисла такая густая тьма, что я больше не видела Макса и выражения его глаз, но, по-моему, он был этому только рад. Чудинов явно устал. Он не жаловался, но, поделившись со мной последними крохами собственной силы, влив в меня все эти тонны спокойствия, он превратился в жалкую тень. Я не была уверена, что мне стоит выражать ему сочувствие. Он скрыл от меня подробности конфликта с Иваном, но та стычка даром не прошла. Скорей всего, Андрей был прав: Стародубцев вывел бы Максима из строя в любом случае, вот только Макс стыдился своей беспомощности. Ему было слишком непривычно во всем зависеть от других. Он хорохорился, но подозреваю, умирать ему было так же страшно, как и мне. Мы оба надеялись на чудо. Однако если я могла хоть как то влиять на ситуацию, от Макса уже не зависело ничего. Он даже не мог воспользоваться ожерельем, чтобы исцелить сломанное ребро. За него это рассчитывал сделать Иван, призвав на капище Юмалу. Конечно, я постараюсь подобного не допустить, но как жаль, что залежи шунгита мешали мне действовать прямо сейчас! Противные старики все предусмотрели.
Мы держались за руки и по большей части молчали. Иногда мне казалось, что я сплю и все происходящее призрачно и вот-вот исчезнет, растворится в сгустившейся тьме. Этот эффект усиливался песнопениями и мерными ударами в бубен, которые больше не пугали, но превращали мир в интерактивный театр. Стараниями Макса мои тревоги ушли, и я смотрела на все под причудливым углом. Даже время текло лениво и равнодушно.
Наконец, возле двери вновь послышалась возня.
– Иван пришел, – тихо сообщил Макс, но мое спокойствие никуда не делось.
Стародубцев шагнул в комнату и застыл черным силуэтом в потоке сумрачного света, падающего из двери. Ему тоже было плохо нас видно, но так как ни я, ни Макс не сделали попытку встать и приветствовать его, ему ничего не оставалось, как придирчиво изучать наши позы.
– Ты сделал то, о чем я просил?
– Я сделал то, что собирался, – шелестяще откликнулся Макс.
– Я не о том спрашивал! – возвысил голос Иван.
– Она пойдет с тобой без скандала. Тебе не придется тащить ее на веревке, позорясь у всех на виду.
– Точно?
Макс не ответил, и Иван кинул ему на колени сверток:
– Тогда, переодень ее и заканчивай!
– Выйди! – негромко, но с таким ледяным нажимом произнес Чудинов, что у меня по спине пробежала холодная дрожь. Макс чуть сильнее сжал мои пальцы, успокаивая.
К полному моему изумлению, Иван послушался. Но дверь закрывать не стал и остался на крыльце, чутко прислушиваясь к каждому шороху.
– Не бойся, – шепнул мне Макс, – с тобой будут обращаться с надлежащим почтением. Даже он.
Я умиротворенно кивнула.
– Одежду придется сменить. Я отвернусь.
Он протянул простое льняное платье с завязками на вороте и длинными широкими рукавами. А потом и впрямь повернулся и закрыл глаза, опираясь виском о стену.
Я сняла брюки и блузку, облачившись в прохладное платье. Оно было длинным, до щиколоток, но широкие рукава открывали локти. Ворот завязывался простой тесемкой. Ни вышивки, ни других украшений – просто и по-своему стильно. К счастью, на сей раз никто не забыл про обувь. Мне дали удобные матерчатые туфли на плотной подошве с сантиметровым каблучком, застегивающиеся на липучку.
– Ожерелье наружу или как?
Макс поманил пальцем:
– Наклонись, я поправлю. – Он расправил ожерелье поверху, а перклат наоборот, дополнительно скрыл под тканью. Теперь я четко видела, насколько бледным стало его лицо, и это все-таки всколыхнуло во мне тревогу.
– Ты остаешься здесь?
– Это ненадолго. Ступай и ни о чем не беспокойся. Твое дело – сохранять хладнокровие, помнишь? Мы скоро увидимся, – Макс сделал попытку улыбнуться. – Все нормально, Лера. Только не оглядывайся!
– Ты готова? – послышался голос из-за приоткрытой двери.
Я не хотела оставлять Максима в темноте, в одиночестве и бессилии, но поделать ничего не могла, вернее – не здесь и не так. Но Макс подмигнул, и я, глубоко вздохнув, направилась к выходу. Не оглядываясь – как он и просил.
Выступив на крыльцо, я зажмурилась. Ярчайший свет ударил мне по глазам, вышибая слезы. Пение стало громче, словно бревенчатые стены существенно сдерживали силу звука. Мне казалось, что в ельнике воздух дрожал от разлитых в нем разноцветных потоков. Они то переплетались, то распадались на отдельные нити. Их свет был везде и нигде конкретно. Сполохами горело небо, сияла трава, мерцал причудливыми переливами туман. Никаких прожекторов, ничего искусственного. Окружающие люди превратились в смазанные кляксы, я даже не стала искать среди них Ивана. Этот старикан был мне безразличен. Ему осталось прожить совсем немного, божественные часы отмеряли последние крупицы его существования. Без лишнего напоминания, я спустилась по ступеням и пошла, по наитию выбирая дорогу. Я неслась вперед, не ведая препятствий, практически не касаясь земли, и в кончиках пальцев покалывали от возбуждения электрические разряды...
– Ну, что, Валерия, ты согласна послужить благому делу?
Я вздрогнула и открыла глаза. Иван смотрел на меня, опираясь одной рукой о стену мой бывшей тюрьмы, а другую засунув за плетеный пояс своего шаманского костюма. За ним на узком крылечке избушки стояли «рыбаки». Их тоже приодели в рубахи а-ля рус, и выражения лиц у них были торжественные.
– Что, собственно, вы от меня хотите? – спросила я. Некоторая раздвоенность сознания мешала, но я быстро к ней приноровилась. Не в первый раз. – Пока вы не объясните, я не сдвинусь с места!
– Ну вот, а Максим говорил, что не придется тащить тебя на веревке, – хмыкнул Иван. – Ладно, если он тебе не рассказал, я сам расскажу. Возможно, ты видела, что у меня гости. Мне нужна зрелищная церемония, где ты исполнишь роль нашей верховной жрицы. Обычно на троне восседает моя дочь, но в последнее время она ни на что не способна, и нам требуется новая здоровая кровь. Тебе надо всего лишь пройти вдоль торжественно выстроившихся людей, поприветствовать их, достичь центрального капища и занять приготовленное место. Все. Никаких речей толкать не придется, в церемонии открытия портала участвовать тоже. Просто сидишь, молчишь и улыбаешься. Ясно? Любая дура справится.
Я усмехнулась и, склонив голову к плечу, принялась его рассматривать. Надо же, у Ивана нервно дергался левый глаз. Ему был известен высокий процент неудачи, и он сильно волновался, хотя умело это скрывал.
– А где моя Чаша? – громко вопросила я.
– Чаша? – кажется, он удивился.
– Мне нужна моя Чаша, – повторила я. – Ожерелье на мне, но моей Чаши нет. Ты незаконно ею завладел, но воровство не приносит счастья.
– Будет тебе чаша, – сказал Иван зло, – все будет. Иди вперед и не выкобенивайся. Меня все равно не проведешь. Справишься - за наградой дело не станет.
Совсем некстати вспомнилось, как Степан обещал награду Денису. И чем это для него закончилось: жуткой смертью в огне пожара. Я никогда не понимала смысла жертвоприношений, выделяемые страдальцами энергии были слишком грубы, чтобы считаться привлекательными. В них не чувствовалось вкуса высшей справедливости. Иное дело – возмездие...
– Ты тоже получишь то, что заслужил, – изрекла я и спустилась на поляну. На секунду мне показалось, что все это уже было со мной – только что или когда-то давно, я уже летела над болотцем, вбирая разноцветные энергии в кончики пальцев. Стойкое ощущение дежа вю встревожило сердце, но я тряхнула распущенными волосами и продолжила путь. Макс не зря отдал мне свои последние силы, мое сердце обязано биться ровно. Я не смела подвести своих друзей.
Ельник вырубили – я отметила это, еще когда капитан Угрюмов нес меня на руках. Мы легко преодолели заболоченную низину, тут даже было не особо мокро. Впереди из-за деревьев показались отсветы живого огня. Я догадывалась, что это те самые люди с факелами, и когда увидела их воочию, ощущение дежа вю усилилось.
Люди пели – я услышала их внезапно, словно мне включили звук. От их голосов ожерелье стало стремительно нагреваться. Я поморщилась: я давно уже была тут, их мольбы не имели смысла. Но что взять с бестолковых?
Когда мы достигли огненной цепочки, Иван, который все это время держался чуть позади, схватил меня за плечо.
– Валерия...
Я с шипением скинула наглую руку. Иван разозлился, но сдержался.
– Я всего лишь хотел указать, что впереди пойдут люди с цветами и жезлами, – он сверлил меня взглядом, ища признаки возможного неповиновения. – И прежде чем ты к ним присоединишься, тебе следует выпить ритуальный напиток. Мне не нужны сюрпризы.
Я коротко рассмеялась. Какая наивность: сюрпризы будут обязательно. Но упоминать о них - это испортить удовольствие.
Иван махнул рукой, и вперед выступил «рыбак» с золотым кубком в руке.
– Пей! Я не доверяю сыну, хочу убедиться, что ты получила положенное.
Я понюхала прозрачное содержимое, запаха не уловила и на секунду застыла, не зная, что делать – вылить или подчиниться. Ожерелье обжигало даже сквозь ткань платья, но особо горячая точка пульсировала чуть ниже – жар шел от перклата. Способно ли зелье помешать связующей их магии?
– Пей, Лера!
Я окунула в кубок палец. Психодислептики (1), сложная химическая формула. Я подождала, пока все сложносочиненные, но совершено не нужные мне молекулы распадутся и питье потеряет свойства.
психодислептики - это вещества, способные в минимальных дозах, в сотни - тысячи раз меньше тех, в которых они вызывают угнетение сознания или соматические расстройства, извращать психические процессы восприятия, эмоций, памяти, обучения, мышления, делать поведение неадекватным реальной ситуации.
– Все до капли! – потребовал Иван.
Я выпила до дна и швырнула кубок под ноги, проигнорировав протянутую руку. Стародубцев скривил губы.
– Теперь ты в моей власти.
Я рассмеялась. Ветер налетел и оторвал меня от суетной земли. Небо было высоким и доставало до самого космоса. Так бы и летела!
– Мне нужно красочное шоу, не забудь! – прошептал Иван, склоняясь к моему лицу.
– Ты его получишь!
Я зачерпнула в пригоршню межзвездный мрак и щедро швырнула вниз. Шоу так шоу! Лохматые тучи, ворчливо шевелясь, неспешно сбивались в кучу. Свинцовые, стремительно набухающие влагой, полные затаенного огня, клочковатые, ворчливо-недовольные – они приближались, и поступь их была страшна и смертоносна. Они заполняли небо, но дрожала земля. Тысячелетние камни ворочались на своем ложе, просыпаясь. Самонадеянный старикашка не подозревал, чего у меня просил. Желанное ему шоу готовилось пронзить его плоть и высосать душу до капли. Он хочет жить вечно? Жаль, что у меня нет в запасе этой вечности. Я не успею им как следует наиграться, когда за ним придут другие. Шоу будет коротким.
Иван ни о чем не догадывался, ничего не видел, но слишком верил в свою удачу. Он простер вперед руку и насмешливо произнес:
– Прошу, Валерия! Твой выход!
Я проморгалась, и привычный мир вновь проступил сквозь хаотичные многослойные видения. Мимо меня как раз проходил последний человек из торжественной процессии, направлявшейся к капищу. У него была в руке длинная балка с навершием из пестрых лент. Ленты полоскались на ветру, как живые змеи…
– Тебя подтолкнуть или мотивировать иначе? – Ивану все казалось, будто он сумеет на меня повлиять. – Может, тебе напомнить, что у нас в руках твои друзья?
– Какие друзья? – спросила я больше на автомате.
– Помаши им ручкой, «богиня», – сказал он и схватив мою голову обеими руками развернул в нужном направлении.
Я увидела нескольких человек – оборванных, истерзанных, среди которых смогла опознать только Ингу. Встретившись с ней глазами, я обомлела от страха, горевшего на дне ее расширенных зрачков.
– Помоги мне, Лера! – прошептала она, едва ворочая разбитыми в кровь губами. – Дай мне руку, подойди ко мне!
Я рванулась туда, и Иван с улыбкой отступил, но… Далекая туча грозно рыкнула на меня, едва не опалив волосы огненным смерчом. Я так и застыла с занесенной ногой – нельзя! Макс предупреждал: не реагировать! Не останавливаться. Не смотреть по сторонам. Не оглядываться и не верить. Все это ложь. Обман. Наваждение.
Я отвернулась и медленно пошла вслед удаляющейся процессии. Мои колени предательски подгибались, а в ушах все еще стоял стон истерзанной Инги. «Ее нет, - убеждала я себя, - ничего этого нет!». Но я боялась, что как раз главный обманщик тут – это я сама. И Инга действительно пострадала из-за меня. Она принесла мне одежду для побега. Но разве кинувшись к ней сейчас, я спасу ее, облегчу участь? Я разрывалась на части, но продолжала двигаться к капищу.
Поравнявшись с первым человеком с факелом, я с любопытством скользнула по нему взглядом. Он стоял, напряженный, как аршин проглотил, и смотрел прямо перед собой. Проходя мимо, я услышала, что он шепчет какую-то абракадабру. Они все шептали, словно в трансе. Покачивались с носка на пятку, глаза стеклянные, лица бледные и неподвижные. Но их было мало. Почему-то мне представлялось, что шеренга должна быть двойной, но люди стояли лишь по одну сторону, и между ними зияли пустоты.
– Лера, – послушался сзади вкрадчивый голос Ивана, он все никак не желал оставить меня в покое, – почему ты не помогла своим друзьям? Ты не любишь их? А кого ты любишь?
Я не отвечала и не оглядывалась, сжимая зубы.
– Ты любишь свою маму? Взгляни, она тоже здесь, у меня в руках. Я сделаю с ней все, что захочу. Посмотри, вот она, ловит твой взгляд. Если ты не будешь мне послушна, я убью ее!
Я упрямо шла дальше. Господи, и это только самое начало!
– Лера! – голос отца заставил меня вздрогнуть, я едва не сбилась с темпа. – Лера, дочка, не поддавайся, я в тебя верю! Ты всегда была сострадательной и отзывчивой.
«Моих родителей здесь нет – они под охраной, – твердила я, не соображая, про себя ли говорю или вслух. – Андрей мне обещал!».
– Ты так веришь, что твой рыцарь спас твоих родных? – Иван за спиной коротко рассмеялся. – Я нашел их в пансионате под Тверью! Это было проще пареной репы. Я же предупреждал, что все козыри у меня!
За спиной послышали душераздирающие крики, я даже не поняла, кто кричит. Стиснув кулаки, я шла вперед, ногти впились в ладони до крови – но я не останавливалась.
– Думаешь, твое сопротивление имеет смысл? – шептал Иван. – Думаешь, Максим сказал тебе правду? Он тоже обманул тебя, ложь его обычное состояние, его фетиш, его муза. Изгоняя сочувствие из своей души, ты превращаешься в злобного монстра. Ты бежишь, не останавливаясь, забыв про все человеческое. Ты плохая дочь, плохая подруга. Ты глупая и никчемная овца, поверившая мошеннику и проходимцу, отправившего тебя прямиком в пекло. Максим старался ради меня. Ну, и ради себя тоже. Он больше всего на свете хочет жить. Жить хорошо, в достатке и сытости. Ты нужна ему для достижения высот, которых не получишь другим путем. Валерия, ты сильно ошиблась, когда выбрала не ту сторону. Остановись, пока не поздно! Ты всего лишь жрица Юмалы, ты не должна вытравлять сочувствие и сострадание из своего сердца. Посмотри, эти люди ждут от тебя не равнодушия, а участия. Ты же добрая девушка, ты не можешь идти мимо подлости и преступлений, как ни в чем не бывало.
Я хотела ответить ему что-нибудь резкое, но смолчала. Полно, существует ли сам Иван? Не бес ли это, сидящий за левым плечом и внушающий ложные бредни? Да может и нет его, он лишь кажется мне.
– Ты сомневаешься в моих словах? – не унимался Иван. – Может, ты думаешь, что я призрак, галлюцинация? Так нет ничего проще проверить, существую ли я — просто оглянись! Посмотри на меня, Валерия! Убедись, что я с тобой честен. Дотронься до меня!
Я и впрямь едва не оглянулась, удержалась в самый последний момент. Не знаю, зачем я верила Максу. Он действительно мог обмануть, а Андрей был далеко… пусть даже Макс вернул мне перклат, это тоже могло быть обманным ходом, чтобы усыпить бдительность…Но я приняла решение и не хотела отступать.
Я шла и понимала, что нахожусь на границе миров. И даже не потому, что портал вот-вот откроется, а потому что так было всегда. В Карелии грань между правдой и вымыслом вообще стирается. Я шла между небом и землей, между огнем и водой, по заросшей мхом влажной тропинке, мимо факельных плакучих огней, мимо гигантских цветущих папоротников, мимо высоких сосен, напоминающих свечи — и это была тысячелетняя дорога в вечность. Сейдова тропа, иной мир, другое измерение, нехарактерный для цивилизованного человека взгляд. Для меня прежней это было недоразумением, пугающей нелепицей, насилием и потерей здравого смысла. Но для меня сегодняшней вся церемония приобрела воистину сакральный смысл. Нет, дело не Иване, дело в атмосфере, в истоках, в исконном чуде. Сам Иван, я была в этом уверена, не понимал смысла того, что творил. Он рвался к власти, к вечной молодости и силе, а все это было у него изначально. Как было это и у меня, и у каждого. Открывать портал в поисках сокровенного знания бессмысленно. Знанием владеют не только пропавшее племя чудей, скрывшееся в волшебных полых холмах. Наш мир точно так же полон чудес, он кочует в веках и таит неведомую силу, хотя открывается лишь достойным.
Я подняла вверх лицо, к клубящимся над головой грозным тучам. Среди этой чистой, концентрированной веры просто не может не проявится божественное. И потому Юмала тут почти материальна…
В небе послышался стрекот вертолета, я поискала и увидела железную птицу, из которой, как когда-то в Муштокаски, на тросах спускались вооруженные люди.
– Лера, сойди с дороги!
Андрей выступил прямо на тропу, в руках у него была винтовка – как в моем видении. Андрей протягивал ко мне руку, но при этом недовольно хмурился.
– Ты разве не понимаешь, что опять поступила необдуманно? Кому ты поверила? Ты не должна тут находиться, не должна носить это чертово ожерелье!
Ожерелье при этих словах откликнулось яростным огнем, опалившем щеки. Запульсировал и перклат, и мне пришлось схватиться за грудь, чтобы оттянуть его сквозь ткань и не обжечься. Но, тем не менее, я по-прежнему шла вперед, стараясь не сбиваться.
– Лера, сколько раз повторять, подойди ко мне!
Но сам Андрей не двигался, и я, охваченная сомнениями, все же проигнорировала его. Обошла, не глядя в глаза. Настоящий Андрей не стал бы мне приказывать таким жутким истеричным тоном, не стал бы заманивать прочь от сейдовой тропы. Он знал, что мне суждено участвовать в ритуале и даже велел спрятаться в каменном круге, когда его восстановят. Но сначала до круга надо дойти.
– Если ты сделаешь еще один шаг, я выстрелю в тебя! – Никольский передернул затвором, и я успокоилась. Это был очередной морок, и понимание этого наполнило душу недостающим умиротворением. Я вскинула руку и намотала на нее невидимые молнии, уже кипящие внутри космической тучи. Движение пальцем – и вертолет над головой исчез, рассыпавшись черным пеплом. Да и не было тут никакого вертолета.
Я улыбнулась. Впереди уже вздымались черные скалы, открывая узкий проход. Я миновала мертвый лес – скрипучий и мрачный, достигла каменистого холма и подобия ступеней, ведущих наверх. Я почти дошла…
Люди с факелами остались позади. Проход между гигантскими блоками был настолько тесен, что я касалась раскинутыми руками шершавых глыб. На капище шло некое действо, и до меня долетали обрывки голосов, вскриков, на темных камнях плясали отсветы гигантского костра, но тут, у подножия, я была совсем одна. Я могла бы удрать, юркнуть в небольшую щель и затаиться в лесу. Никто бы не помчался меня догонять. Но я упорно шла вперед. Сила с каждым преодоленным метром вливалась в меня, ее поток ширился, бурлил, я не ощущала ни усталости, ни страха. Я была уверена, что смогу все повернуть по-своему.
Мне захотелось выяснить, где в настоящее время находится Андрей. Если тот, с винтовкой, был всего лишь глюком, то что случилось с настоящим? Я вспорхнула над холмом, обозревая окрестности. На капище горел высоченный костер, искры от него летели далеко и резво, потому что ветер трепал языки пламени, заставляя толстые поленья, поставленные вертикально, трещать и плеваться сгустками огня. Вокруг костра стояли люди в обычных одеждах, их было мало – совершенно точно тут была лишь малая толика городских. План Самойлова все же сработал, им удалось подавить передачи, и почти никто не пришел на праздник. Я довольно потерла руки: какие они все молодцы!
В лесу, на склоне холма, среди камней и обвитых лишайником мощных стволов притаились тени. Я плохо различала их, но понимала, что это живые существа, готовые нести смерть. Военные. Вооруженные. Сливающиеся с природой агенты существующего порядка. Они наблюдали, ждали, таились – но ничего не решали сами. Андрея среди них не было, и я поднялась еще выше…
Горячий космос плескался у моих ног. Планеты вращались, соединяясь в причудливые конфигурации. Я залюбовалась, заслушалась прекраснейшей музыкой, и ненадолго отвлеклась от происходящего на грешной земле, где разворачивалась очередная часть купальского ритуала...
...