nimfa:
» Глава 9
— Вот, чисто из женской солидарности, советую не тратить своё время на этого представителя цветной братии, — сказала я платиновой блондинке, которая, стоя у бара, о чём-то ворковала возле Ширяева, явно стараясь того очаровать. — Он бишка, да ещё и импотент. У него периодически не встаёт. Сама проверяла, — сделав очень серьёзное лицо, села на соседний стул. — Видимо, всё-таки по мальчикам больше, — блонди приоткрыла рот и силилась что-то сказать, но, видимо, единственная извилина настолько заржавела, что её усилия пропали даром. — Да. Печалька. Симпатичный, конечно, но бракованный, — Андрей, бросив на меня острый взгляд, покривил губами и молча приложился к бокалу. Блонди, правильно оценив ситуацию, прихватила свой клатч и, улыбаясь, похлопала Андрея по плечу, а после удалилась. Проводив её взглядом, переключилась на виновника сего представления. — Привет! Чего звал? Неужели соскучился? — вот теперь и поздороваться можно.
— Ты охренела? — он придвинулся ближе, отставляя бокал в сторону.
— Ну, девочка же не виновата, что ты тусы перепутал. Твоя в местном ДК, называется «Танцы для тех, кому за…». Там ещё вход по пенсионному.
— У тебя талант будить во мне всё плохое.
— Или просто сдувать с тебя всю пыль лицемерную, — тоже придвинулась ближе, приподнимая бровь и вдыхая аромат его парфюма. — Разницу почувствуй.
— Ба-е-ва. Может быть, у меня всё с этой блонди срослось бы, и я женился бы, наконец.
— Ага, настолько бы срослось, что ты даже имя её не запомнил. Тогда я бы, вон, за того Кена, — кивнула в сторону какого-то мужика, — вышла бы, прям вчера.
— Милая, какой замуж? Таких, как ты, можно только трахать.
— Милый, — копирую его интонацию, — а ты думаешь, за таких, как ты, замуж выходят? Сколько тебе сегодня стукнуло? Тридцать пять? Тридцать семь? Товар, явно залежавшийся и давно б/у. Всё, на что тебе приходится рассчитывать — это на секс с наивными медсестричками, которые мечтают быстро продвинуться по служебной лестнице, да на случайный перепих с перебравшими девицами в клубах.
— Всё сказала? Монолог окончен?
— Рядом с тобой у меня открывается второе дыхание и талант импровизации.
— Лучше бы у тебя открылся талант вовремя заткнуться, — глаза в глаза, и его ладонь скользнула вверх по моей коленке, обжигая теплом через тонкий капрон.
— Эй, ты опять лапы распускаешь. Я-то ещё не пила. Притормози, — улыбнувшись, сбросила его руку.
— Так в чём проблема? — он кивнул бармену, и тот подошёл ближе.
— Оу, а этот что тут делает? Многостаночник, прям, и в серваке, и тут, — как там его звали-то? Данила, Даниил? Кен, короче.
— Бабки зарабатывает на хату, — усмехнулся Ширяев.
— Умничка, мальчик, — причмокнула губами в сторону Кена, изображая поцелуй. Но тот лишь покачал головой, поставил новые порции алкоголя перед нами и занялся другими посетителями. — Я ему явно после той встречи разонравилась, — скривила губы, в притворном разочаровании посмотрев на Андрея, и опрокинула в себя первый шот.
— Я же говорил, нормальных людей ты пугаешь.
— Неженки, блин. А ты чего не шарахаешься от меня? У тебя суицидальные наклонности, Ширяев?
— Пуганный, — ага, а сегодня ещё и пьяный. Адская смесь.
— Танцуешь?
— Нет.
— Тогда смотри и наслаждайся, — я-то веселиться приехала, а не тухнуть возле бара. Закидываю в себя ещё один шот, сбрасываю жакет и, вручив его в руки Ширяеву, иду танцевать. Спиной ощущаю его взгляд. Ну, капец, Андрей, кто-то явно сегодня перебрал с градусами. Ты ещё, клеиться по-тупому начни. Я, вообще, в осадок выпаду.
Спустя какое-то время разгорячённая подваливаю к их столику, забираю из рук Андрея бокал и под удивленные взгляды его знакомых и его ехидную улыбку опрокидываю в себя содержимое. Крепко-то как. Алкоголь жжёт внутренности, разнося приятное тепло по венам. Что он пьёт? Ракетное топливо? От крепости звёзды из глаз брызнули. Поставив бокал на стол, улыбнулась.
— Ширяев, двигай попой, я сяду, — ткнула его легонько в плечо и опустилась рядом на диван.
— Знакомьтесь.
— Всем привет, я Настя, — за столом было человек семь, и единственным знакомым лицом из всех был Усманов: вальяжная поза, зелёные глаза с блядским блеском, на запястье дорогие котлы. Салютнул мне бокалом, растягивая губы в усмешке. Что конкретно его позабавило, я не поняла. Ну и садовый овощ с ним.
Все остальные оказались связаны с медициной, заведующие различными отделениями: хирурги, патологоанатомы и даже гинекологи. Вот это подборочка, конечно. А как же правило: иметь в друзьях медика, юриста, мента, киллера и еврея? Ширяев, видимо, о нём не слышал. Надо в следующий раз его просветить.
Сидеть, бухать и слушать медицинские термины мне быстро надоело. Ширяева, видимо, тоже это давно задолбало. Он, откинувшись на спинку дивана, лениво прихлебывал из бокала, залипая периодически в своём телефоне.
— Эй, хватит тухнуть, пошли в конкурсе поучаствуем, — толкнула его локтем в бок.
— Не…
— Пошли, старче, песочком потрясёшь, суставы разомнёшь. Правда, их скрипом всех людей распугаешь, но не страшно, они потерпят, — он лишь вздернул бровь. — Пошли, тварина ты тухлая, а то сейчас уже завоняешь, — схватив его за руку, потянула в сторону сцены.
— Сука, чем тебе твой рот грязный вымыть? Что за привычка выражаться, как быдло?
— Привыкнуть уже должен, солнце моё.
— Ещё раз меня так назовешь…
— И что?
— И то, блин. Задрала ты уже! Можешь, по-человечески изъясняться?
— По-человечески я на работе говорю со всякими важными упырями, да и то не всегда. А вне стен офиса я буду разговаривать, как мне вздумается. Мне тут денег не платят за культурный — литературный.
— Тебе заплатить? — пока мы препираемся, ведущий делает объявление. После слов, что мы попали на конкурс самого продолжительного поцелуя, мы оба ошеломленно замолкаем, поворачиваясь в сторону этого хренового тамады. И тамада у вас хуевая, и конкурсы не очень.
— Ой, блин, я передумала. Пошли отсюда.
— Что, испугалась? Или слабо? — нет, блин, Андрей, нам это не нужно. Вот, совсем не нужно. Нам и без этой ерунды хорошо. Нам хорошо друг друга ненавидеть и подкалывать. Ну, не порти это. Пожа-алуйста. Взмолилась я в мыслях.
— Энтузиазма такая перспектива не вызывает. Пошли, говорю, — дернула его за руку, собираясь уйти, но он, гаденько ухмыльнувшись, не сдвинулся с места. В следующий момент, вообще, потянул меня обратно, резко впечатывая в свою грудь. И снова этот его долбанный аромат, Черт. Что за парфюм? Узнаю название, куплю и забрызгаю всю квартиру. Так, чтобы он опротивел через пару дней до рвотного рефлекса. Тогда от Ширяева меня будет тошнить не образно, а буквально.
— Да ладно, скажи правду: просто струсила, — ну просто финиш, Ширяев. Сука, это запрещённый приём. Это как после слов: «А тебе че, слабо?», обычно происходит какая-то полнейшая дичь. Вот, это тот же случай.
Я открываю уже рот, чтобы ему ответить, но не успеваю. Ведущий излишне громко объявляет отчет: три, два, один… И его губы на моих, горячее дыхание, привкус рома, царапающая кожу щетина. Огнём ударило в вены. Остатки разума мгновенно затрещали по швам. Легкий укус и опьянение, никак не связанное с алкоголем, жуткой дозой было впрыснуто в вены. А едва зародившееся во мне сопротивление тут же — задавлено.
С наглым напором проталкиваясь языком в мой рот, жестко удерживал голову, зарывшись ладонью в волосы, и не давал отстраниться. Захват на волосах сильней, движения агрессивней. Зубами царапнув по моим губам, вырывал из груди стон, тут же заглушенный музыкой. И моя крыша, прихватив манатки, быстро съехала, даже не помахав ручкой на прощание. Я ответила. Со сбившимся дыханием, впиваясь пальцами в его плечи, окончательно теряя ощущение реальности. Снесло просто к хренам собачьим, до нехватки кислорода и понимания его ненужности, до ощущения горячего и тянущего свинца внизу живота.
Это не поцелуй − это порно. Здесь и сейчас меня просто имели, на виду у всех, и это, совсем не имело для меня никакого значения. Моя голова просто отключилась. Я отвечала с тем же напором, понимая и принимая свой провал. Не уступала в этом безумстве, от которого сносило последние крохи разума и кипятило кровь до ударов в виски и шума в ушах. Не оставляя ни единого шанса на адекватность. А он, царапая мою кожу колючей щетиной, укрощал и подчинял, разделяя дыхание и сумасшествие.
Сука ты, Андрей. Охуенный ты мой пиздец.
...