Эрл Тайринфер:
Шум моря смешивался с пьяными голосами у костра. Дессен, сохраняя невозмутимый вид, обнимал Агнию и, пересыпая речь непонятными словами, убеждал собравшихся, что холодная морская вода быстрее любого средства прогоняет хмель.
Терон с Теодором, поколебавшись, полезли в море. Эрл бросил взгляд на шагавшего рядом Зейна. Юный эмир был с ног до головы покрыт песком, но похоже, не испытывал никаких других чувств, кроме радостной гордости.
Внезапный крик со стороны воды заставил Эрла напрячься. Из темноты прибоя, спотыкаясь и отплевываясь, выскочил мокрый Терон.
- Там!.. Какая-то тварь! – задыхаясь, крикнул снабженец, указывая назад.
Всплеск уходящей на глубину волны и глухой возглас подтвердили его слова. Волна вздулась, словно ее толкали снизу - из темной воды показался высокий серый плавник. Привлеченная шумом и фейерверками, у самого берега кружила крупная акула.
Один взгляд по головам у костра и стало ясно, что не хватает только Теодора. Шаг стал шире, пока вода прибоя не лизнула его сапоги.
- Назад от воды, - произнес он спокойно.
Пальцы сомкнулись на рукояти, меч лег в руку как ее естественное продолжение. Эрл уперся ногами в мокрый песок и перехватил рукоять меча двумя руками. Райошесс отозвался мгновенно. На клинке, сплетаясь в единый узор, яростно вспыхнули белый свет Диады и багровые жилы Азэрри. Еще один шаг – и клинок вертикально опустился в набегающую волну.
- Раздели.
Эрл с силой провел им снизу вверх, рассекая ночную гладь. На один миг море перестало дышать, гоня волны на берег. Глухой гул ушел на глубину. Стены моря расступились в стороны, образуя ровный, сухой коридор шириной в несколько метров прямо до песчаной мели. По обе стороны стояли монолитные стены из бурлящей воды, удерживаемые силой Избранного и велением богов. В центре коридора стоял оглушенный, мокрый Теодор, а всего в метре от него, беспомощно хлопая жабрами и стуча мощным хвостом по песку, билась трехметровая акула, потерявшая свою стихию.
- Теодор.
Повторять не пришлось. Теодор немедленно направился к берегу.
Удерживая водяной коридор, Эрл повернул голову и спросил через плечо:
- Лаура, тебе нужен этот образец?
- Это акула, Эрл, - раздалось ближе, чем думалось. - Большой кусок мяса.
Он кивнул. Она любит все изучать, а значит, он должен был спросить.
Для Райошесса не существовало ночи, преград или расстояния. Одно движение, одна короткая дуга, лишенная ярости – словно последняя черта. Голова акулы отделилась от тела чисто, будто между ними никогда не существовало связи. Кровь хлынула на песок морского дна.
Он посмотрел на Лауру.
- Будет штормить.
Несколько секунд всё оставалось неподвижным, потом Эрл медленно опустил меч.
- Достаточно.
Две стены океана одновременно рухнули обратно. Грохот был такой, словно обрушилась половина материка. Вода сомкнулась – словно никогда и не расходилась.
Эрл убрал гаснущий Райошесс и обернулся к Остину:
- Баня была бы безопаснее.
Лаура Эдельхардт:
❝— Вас называют «да Винчи нашего времени». Что скажете на этот счёт?
— Это бред. Я рисовать не умею.❞
Железный человек (Iron Man)
вечеринка в стиле Вонголы и уже не подводная братва
А в лагере не скучно, я посмотрю. Успели найти на свои головы акулу. Быстро же морские хищники к побережью подтянулись, с пробуждения Хранителей прошло не так много времени – а нерпы, птицы, акулы и киты – темный силуэт, почти незаметный в ночном небе, вынырнул на поверхность вдали – уже здесь. Ближайшие острова – вулканические, и теперь, когда проснутся вулканы, жизнь там начнет восстанавливаться, есть несколько окруженных океаном, сравнительно небольших, и там когда-то были джунгли.
Акулу – поближе к костру, есть я ее не буду, даже если «пустить на шашлыки». Лагерь стихал, взошла Мэхаттэб в своей полной форме сияющего серебристого диска, волны откатывались и набегали на песок в спокойном, наконец не рваном ритме. Идефикс получил обратно свою попону и посчитал, что кусты гораздо интереснее возни с мясом или последствий эксперимента комиссара. Да… кристаллы. Добавить к сигнальной функции возможность поддерживать связь – это довольно интересная, хотя и сложная работа. Кровь леди-матери Рамоны из Рода Мейфеер во мне будила тягу к артефакторике, с зельями я тоже на «ты», но там больше наработанного с годами автоматизма. Цепочку сюда, еще три сюда, по краям убрать сколы и переделать их в сплав – так проводить ману на расстояния будет проще. Хм… колебания? Звук, напоминающий скрежет костей в отдалении. Монстры пустыни все так же… отличаются от тех, что встречались на Центральном и Темном, и это довольно интересный вопрос.
- Местные называют их «Костегрызами».
- Хннн… - теория подтверждается – на Оредеа Зарифф аномалии другие. Например, уже вторые монстры без глаз. Первые шли на звук, а эти, судя по названию… Жаль, жаль, образцы были бы неплохи. Но без Мастерской рискованно. - Что ж, попробую. Те, что сюда доберутся – твои.
Если они стайные, как Гончие, то незачем ждать, пока они достигнут побережья. Энергия мира вновь текла ровно, строки гримуара завершили последние письмена. Пусть здесь нет вулканов, но мини-версию для наших особенных гостей я устрою с удовольствием. Посмотрим, как они переживут температуру лавы, если отрезать от исходной точки аномалии. Для этого и был замах Ориффэ, темно-синие руны. Аномалия уровня выше среднего. А когда летела Игольчатая стая, были более светлыми… Две или три успели увернуться от лавового потока, чтобы встретиться с ало-белоснежным Светом. Нда, Огонь Азэрри нес не просто благословение. В теории магии Воздух и Огонь – родственные стихии, и как Зверь Тысячи Солнц на Перевале впитал воздушные потоки, что отправили в Бездну стаю Небоклювов, так карминные линии усиливают белые. Магическая теория… на Темном материке оставалось много свитков и лютня. Ну и ящик виски, да… Забрать их сюда, что ли? Лет пятьдесят точно я ни на Темный, ни на Центральный не вернусь, так зачем ему там стоять?
- До утра вернусь, для завершения настройки кристалла мне нужны две связующие точки.
- На полгода?
- Почему… аааа… Нет, это навскидку, - развеиваю Ориффэ, по астральным планам я и так пройду, а если рискнут, ну, кто им виноват. – И шутки не должны повторяться, это не весело.
Прохлада и дрожание слоев пространства вокруг уже становится привычным делом, но если порталы – это более концентрированная и уплотненная магическая энергия с двумя концентрационными вратами, то я иду по своим собственным тропам. Они короче и не рассчитаны на толпу с верблюдами и припасами, но быстрее. И опаснее – ближе к доменам и краям иных миров, здесь смертным находиться нельзя – слишком враждебная мана и прожорливые сущности. Для них я не еда, а вот люди – вполне. Темный материк остается таким же… сумрачным и тихим, черный камень и выжженная земля, осколки аномалий и склоны кратеров.
- Лид, если ты меня слышишь, то я заберу лютню и свой выигранный на спор ящик виски. Южный материк пробужден, острова и рифы ждут, а еще дельфины, котики и домик на дереве. Обязательно домик на дереве. Мастерскую можешь занять, если она тебе нужна. Если встречу Плотву – передам привет от Антеи.
Лютня на плечо, красивая, из темно-красного дерева. Но в лагере петь я, пожалуй, не буду. Пусть их после «машины» отпустит. Ящик можно и телекинезом. Как раз перед рассветом вернусь, настрою кристаллы и письмо… да… Если это тот артефакт, о котором я думаю, то он имперский и работает по принципу портала. Ставится печать, артефакт считывает ману и отправляет адресату. Если кто-то проявит… излишнее любопытство, ну… в лучшем случае лишится загребущих рук, Империя слабые заклинания на такую почту не ставит, не дураки.
- Ящик виски, серьезно?
- Ну, я почти вкус не чувствую, а вы отпразднуете что-то… Месяц после возвращения из похода к Хранителям, например, - артефакт ожидаемо был в палатке Остина. Вчерашние участники эксперимента ничего так, держатся, как и мелкий эмир. – А, пока не забыла.
«Карандаши» отлично отвлекали, и оттачивали движения. Если высекать форму не Хаосом, а Металлом – получается больше времени, но эффект более стабильный, а еще Хаос тянет за собой Огонь, и они или плавятся, или слишком горячие, чтобы ими смог писать тот, кто не обладает устойчивостью к пламени. Первая «партия» из сотни штук – на первых порах должно хватить, а там посмотрим, может, еще монстры появятся. Или какая-то пирамида обнаружится. Или древний лабиринт с ловушками.
- Звонки не игнорировать.
- ????
- Даже если дельфины и кораллы интереснее.
- …
- Оредеа Зарифф вызывает Хаос, прием.
- Я работаю. Письмо будет доставлено в приемную Императора. Звук не даст проигнорировать – если сигнал красный, оно будет достаточно громким, чтобы услышать из океана. Ну… для острова, не для материка. А, и еще по артефакту переписки. Я убрала колебания маны, оно не должно сбоить.
- Лютня это типа прощального концерта?
- Нет!
- А не хором никак, братья-сестры?
- Нет.
- Ты издеваешься.
- Ага, - с бирюзой я тоже не расстаюсь, только новую накидку пришлось искать, старая обгорела в пирамиде Азэрри. – В общем, кристаллы. Смотрите сюда…
Хоррашад поднимался все выше в небе Южного материка, и с лучами оживала природа, оазис преобразился и через пески пробивались первые пальмы. Но большинство городов еще оставались пустыми… Что ж, я подожду. На прощание машу левой рукой, чтобы не оборачиваться. Мои тропы они не для порталов, и в них слишком много Элемента Огня. Но для птенцов, что пережили Гнездо Хранительницы Лета – это ничто. Зато так быстрее и удобнее. Сначала – вулканические острова. Домик на дереве сделаю. И гамак, да.
Эрл Тайринфер:
Вулканические острова встретили их контрастом красок: черные лавовые берега и острые рифы, у которых пенился океан, соседствовали с непроходимыми сочными джунглями и невыносимо-голубыми морем и небом. В воздухе пахло морской солью, вулканической серой и подземным жаром; из трещин в базальте поднимался пар термальных источников, а над ревущим прибоем возвышались гигантские деревья с темными, густыми кронами. Острова тянулись цепочкой вдоль горизонта, черные скалы поднимались прямо из бирюзовой воды, а между ними прятались небольшие бухты с белым песком и коралловыми рифами.
В глубине «их» острова лениво курился вулкан – никакой Империи, тварей, людей – только тлеющая в глубине земли магма, слепяще-голубые воды и они вдвоём. Эрлу этот путь казался естественным продолжением случившегося у Азэрри. Они оба там изменились. Лаура явно – обретя огненные крылья, Эрл – иначе. Пройдя первородный огонь Азэрри, он теперь носил не только огненный шрам на предплечье, но и частицу огня в себе. Как воин, он мог оценить обстановку, возможные действия и их последствия, умел позаботиться о тех, кто рядом, но никогда не умел понять, что происходит с ним самим. Размышления о самом себе казались ему стыдной слабостью, которую он не допускал. Что-то изменилось в нем после Азэрри, а потом еще раз после признания Кахррамана, но что именно – он пока не понял. Возможно, знала Лаура. Она скажет, если будет нужно. Пока хватало того, что он оставался человеком: прагматичным и привыкшим держать под контролем все, за что несет ответственность.
Лаура влюбилась в это место, как только они вышли из портала – Эрл понял это через пару минут, а через десять они нашли подходящее дерево.
– Вот это, – сказала Лаура.
Дерево было огромным, с толстым стволом и мощными ветвями, располагавшимися на высоте нескольких метров над землей. Его корни крепко проросли сквозь лавовые трещины.
Эрл посмотрел вверх, потом на гигантские корни, обошел дерево.
– Неплохо.
– Не неплохо, а идеально! – убежденно ответила Лаура.
Он сразу понял, что слово «идеально» тут неслучайно и догадка тут же подтвердилась.
– Здесь будет домик.
Он кивнул.
– Высоко, с видом на океан.
Эрл смотрел на Лауру, она – наверх, в переплетение ветвей, утопающих в темно-зеленых листьях.
– С террасой и гамаком.
Эрл снова кивнул, удивившись, зачем ей гамак – она ведь не спит. Но если ей хочется иметь гамак – значит, будет гамак.
Строительство не заняло много времени. Магия Лауры поднимала тяжёлые балки, Эрл, забравшись на дерево, проверял установку и крепления, чтобы убедиться, что конструкция действительно выдержит их обоих и все странности, которые обычно происходили вокруг них.
К вечеру дом был готов. Небольшой, но крепкий, с деревянной террасой, крышей, окнами и площадкой на самом толстом суку, поддерживаемой еще двумя мощными ветвями. Отсюда действительно открывался красивый вид на океан. Внизу шумел прибой, над рифами переливалась вода, а вдалеке красноватое зарево вулкана подсвечивало облака.
Эрл постоял, оценивая результат.
– Хорошо получилось.
– Как и было задумано, – довольно сказала Лаура.
Она забралась внутрь, потом снова появилась на террасе.
– Здесь можно будет сушить вещи и повесить гамак. Книги и, может быть, стол поставлю в доме.
– Угу, – Эрл согнулся в три погибели и забрался в домик. – Маловато места, много мебели не поставишь.
Лаура неловко замерла. Эрл обвел глазами помещение и перевел взгляд на Лауру.
– Ты рассчитывала на одного человека.
– Я птица, мне нужна высота.
– А что, по-твоему, нужно мне?
Она подозрительно прищурилась.
– Завтра построим тебе дом внизу.
– Посмотрим.
Эрл выбрался из домика, спустился с дерева и ушел.
Через два часа Лаура обнаружила его сидящим на несущей ветви, прямо напротив входа в ее домик.
Спиной к стволу, с Райошессом на коленях, он с убийственным спокойствием смотрел на океан.
Лаура несколько секунд наблюдала за ним из дверного проема.
– Нии-чан.
– Мм?
– Что ты тут делаешь?
– Смотрю на океан.
Он чувствовал, что она буквально сверлит его взглядом.
– На него можно смотреть и с берега.
– Да, но здесь удобнее.
Лаура прищурилась.
– Ты меня караулишь?
Да.
– Нет.
– Тогда почему ты сидишь возле моего дома?
Эрл пожал плечами.
– Ты неспроста сел именно здесь.
– Конечно.
Он был уверен, что она вот-вот топнет ногой.
– Зачем?!
Эрл наконец посмотрел на нее.
– Мы путешествуем вместе.
– И что?
– Мы собираемся провести неизвестно сколько времени на этих островах и еще многие годы в новых, пока не открытых местах.
– К чему ты ведешь?
– Я не вижу причин жить в разных домах.
Лаура открыла рот, закрыла и снова открыла.
– Но я птЫца. Мне нужно «гнездо» и личное пространство.
– Что нужно?
– Уединение!
– Тебя смущает мой вид?
Лаура фыркнула:
– Пф! Нет, я же не человек, но я люблю быть одна.
Эрл кивнул.
– Тогда я буду здесь, – он похлопал рукой по ветке. – Вернись в дом, сделай шаг влево и наслаждайся уединением.
Лаура фыркнула и скрылась в домике. В окне мелькнули огненные крылья. Терпение никогда не было ее сильной стороной. Эрл начал считать про себя, рассчитывая дойти хотя бы до ста.
На счете тридцать четыре из окна показалась рыжеволосая голова:
– А если построить второй домик на другой ветке?
Эрл задумался.
– Давай.
– Правда? И ты будешь там жить?
Несколько секунд было тихо.
– Вряд ли, – честно признал Эрл.
Лаура снова скрылась из вида. Он слышал ее шаги, а через мгновение до него донеслось:
– НЕНАВИЖУ!
Эрл усмехнулся и снова повернулся к океану.
Лаура Эдельхардт:
❝— Опять будем Галактику спасать?
— Похоже на то.
— А давайте потом цену задерём, типа как двукратные спасители Галактики, а?❞
Стражи Галактики 2 (Guardians of the Galaxy vol.2)
Разумеется... Даже если я построю с десяток домов. Огонь, все больше проявляются черты огненного Элемента, но если я живу с этим давно, и сейчас, когда мир пришел в почти подобие гармонии (Темный материк все так же из этой системы выпадал), уравновешивали Вода и Земля, то одна стихия, еще и самая яростная как часть перерождения – начало и корень изменений. У Огня нет полумер – это тоже продемонстрировала Азэрри.
- Итак, - запасы ткани – это хорошо, даже древняя магия не создает из ничего. Сон мне не нужен, и путешествовать по иным измерениям я и отсюда могу – у сознания нет ограничений тела. Но сидеть на ковре лучше, чем на полу. – Видимо, некая птица посчитала, что стильной подсветки мало, и ты, братец, не то, чтобы маг Огня, но где-то рядом. В магической теории это самый опасный Элемент за счет своей непредсказуемости и усиления всех качеств характера. Второй фактор – руна. В ней теперь есть огненная цепочка, которую не делала я, видимо, Горнило переплавило и ее. Чтобы «птенцы» не потерялись, ага… Третий – так как Азэрри конец и начало, считай, что у тебя появилось плюс лет двадцать-тридцать. Хннн… - протягиваю правую руку, по коже привычно проскакивают алые искры. – Что ты чувствуешь?
- Тепло.
- Нэээээ… Не ошибаюсь, - пальцы левой касаются косяка двери из металла, и он плавится, прожигая в полу черные капли. – Огонь не обжигает, и это значит больше островов, - а вот восстановить древняя магия вполне себе может, доказано Лавандовой рекой и немного пирамидой Кахррамана. – Порталы не нужны, а мои тропы по астральным планам буквально отлиты в Огне, - рукава накидки с ало-изумрудными линиями – Ветер и Огонь, Нэхид и Азэрри смотрелись почти как крылья, призывать огненные в доме из дерева… - Добро пожаловать в иные миры, нии-чан!
- Гамак тебе зачем?
- ????
- Ты же не спишь.
- Есть такое слово – отдых. И оттуда лучше ощущается вода. Ни один Левиафор так и не показался, что я зря лук перед Хаос переделывала. Но лучше бы его перевесить поближе к океану. Или сделаю еще один… Два, конечно же два, - так смешно мне с «машины» не было. Корабль бы еще найти. В прибрежных водах должны быть корабли. Не ржать, дотянуться до частичек металла в воде. – В общем, теперь Огонь всегда будет с тобой, - а мне, похоже, отсыпали птичьих привычек, например, склонять голову набок, и стремление к высоте, - но не элемент определяет личность, а личность – элемент. Воля и решения остаются за тобой. Например, выбрать воон то дерево.
- Нет.
- Попытаться стоило. А вот и металл... - корабль, на нем проще путешествовать вокруг острова. У меня не тот Аспект, чтобы договариваться с джунглями. Райшшан, шерсти кусок, если ты решишь подкинуть очередную шутку вроде ледяной воды, ждет тебя морской узел из хвоста. Минимум. И к Кахрраману надо бы заглянуть – если Огонь я чувствую, как маг с Источником Огня, то вторую составляющую благословения – нет. Значит, в ней нет магии, а до Южного по моим тропам – минут пять, не нужно обходить мимо ближних астральных планов, с восстановленными гранями это закрытые домены, и Разломов там почти нет. Как и в океане – за все время, пока мы здесь – ни одной аномалии, даже самого слабого ранга. Малая телепортация привычно заменяет спуск к океану.
- А я предлагала построить дом внизу, - анализ структуры показывал частицы металлы в метрах 300 от берега – какой там корабль, любопытно, очень любопытно – имперский или другой, когда-то и у Юга был флот. – И лук не там стоял.
- Так удобнее.
- Если поменяться местами, то да, - найти корабль – только начало, чтобы поднять его из океана так, чтобы конструкция не развалилась, его сначала надо укрепить хотя бы парой цепочек рун. – Далеко не отходи, - я и так по дну пройду, но щиты в несколько уровней с градацией Воздуха лишними не будут. – Океаническое дно не особо ровное, а на трансмутацию его в устойчивое понадобится до минуты.
- Обрывы?
- Через 600 метров до двух тысяч… приблизительно. Так далеко идти не надо, - что ж, пора испытать древнюю магию на чем-то кроме мешков с запасами. – И, если, - оборачиваюсь перед линией воды и на остатках силы воли сдерживаюсь, чтобы не тыкать пальцем, невежливо и по-детски для мага древнего Рода. А хочется. Как тогда шарахнуть по песку ногой. И в то, что боевой артефакт на другой стороне из удобства стоит я тоже охотно верю. Только для чьего, а? Аааа, братец? – попадется что-то подозрительное или опасное, пусть летит в обратную от корабля сторону. А теперь посмотрим, что нам подкинула древняя аномалия.
Воздушное пространство окружает словно огромный мыльный пузырь, он прозрачный, но достаточно прочный, связь с Воздухом у меня была самой прочной кроме Огня и Металла, а после пирамиды Нэхид стала как будто легче. В лучах солнца стены из элемента воздушной стихии почти невесомы, только приливные волны добавляют белые пенные брызги.
- Приходите сразу к пирамиде, - и тебе привет, Хранитель Земли. Что, рога жалко? – И возьми лютню, это не мне, это Нэхид песни иного мира понравились.
- Пффф, ну так, Queen же. Кто еще будет?
- Все.
- Ооо отлично… Пока не забыла. Ты же Земля, дворцы уже все поднялись?
- Если ты про Лунную Песнь, то да, но единственное, что там есть, кроме стен – это песок.
- Ничего, пусть мелочь учится, ему полезно.
Последние плетения проходят завихрениями по поверхности. Готово.
- С Хранителями говорила?
- Ага. Кахрраман звал, - протягиваю левую руку, правой привычнее рисовать защитное плетение. – Как будто ты бы здесь остался на океан смотреть с террасы.
- И оставить Южный материк без одной из пирамид?
- Тогда без двух.
- Райшшан?
- А кто же еще. До заката времени хватит. И…
- Это далеко?
Пока я думаю, понадобится ли рунный камень или просто зажечь огонь – конструкция такова, что непроницаема снаружи, но ударить извне позволяет, первый шар с Эрлом уже добрался до воды.
- Конечно, прошу, пожалуйста.
Ну, извините, обитатели рифов, придется потревожить ваш покой. Корабль нужен, да, я знаю, что он там мог пролежать от тысячи лет и больше, а древняя магия требует больше магической энергии, чем рунные круги, намного больше. В пирамиде Кахррамана это было более… спонтанное решение, и там мана отзывалась легко, у Лавандовой реки – еще легче, но высушить припасы и вернуть кораблю, что затонул много сотен или тысяч лет назад, изначальный облик со всеми мачтами, помещениями и механизмами – не одно и то же. Может и откат прилететь, но на острове достаточно магических линий, чтобы восстановиться. Тело… ограничения касаются больше его, чем Истока и сознания, руны Высшего Ритуала постепенно сливались с алыми бликами – отголосками Горнила Южного материка. Смысл гонки мимо коралловых рифов устраивать, таков Огонь. Дно из песчаного менялось на каменистое, любопытные рыбы иногда подплывали поближе, шуршали крабы, слабые волны создавали черепахи – тут жизнь или избежала основного удара или восстановилась быстрее. Связь – самая интересная после самой конструкции часть, если у сферы есть хотя бы одна точка соприкосновения, она работает без помех. Кстати, о связи… кристалл бы найти, где-то в доме на дереве остался. На корабле места много – к примеру, на корме поставлю, так и видно будет, и не потеряется. Лучи солнца все реже пробивались через толщу воды, очертания теряли краски, пока все вокруг не стало темно-синим. Зажигаю на ладони огненный шар, и обитатели глубоководья шарахаются в стороны от вспышки.
- Погоди.
- А? – я и без Ориффэ чувствую, что аномалий тут нет, даже кракены не показались, да что за невезение-то.
Странно, весьма странно. Некроэнергии тоже нет, слабый, очень слабый след, такой остается на захоронениях… Ну, да… Это возможно. Для полноценной нежити маловато, но остаточные крупицы энергии внизу направо. Логично, Райошесс такое засекает, а магический поиск – нет, если мне не грозит эта некроэнергия, то зачем тратить ману на обнаружение. Но почему тогда не образовалась аномалия? Слишком давно? Недостаточная концентрация? Вот рядом со Святилищем даже гончие прибежали, а тут хоть бы кто показался. Не могу сказать, что я по образцам скучаю, но почему, ****?! В бело-алой вспышке темнота расступилась и явила потревоженных кальмаров и рыб. О, а это уже мой корабль, тут хоть нежити нет.
Но это пока единственная хорошая новость. Он в крайне… плачевном состоянии. Древняя магия потребует больше маны, чем я думала. Ну, дотянусь до ближних измерений.
- Shae’affatt, - мыслеформа – высшая степень начертания, мне не нужно подходить к обломкам, чтобы рисовать руны, для древней магии тоже подходит.
Путь обратно к солнцу и цветам, кроме синего и смазанных серых теней, занял меньше времени, чем поход за кораблем. Дно позади сфер возвращало себе привычную форму. Будем считать, что сферы испытание прошли, доставать и воссоздавать буду с берега. С гамака тоже можно, но он дальше, больше расстояние – больше маны.
- Галеон для того, чтобы плавать мимо острова.
- И? Достанем тот, что дальше? А, нет, не подходит, на том, где была нежить, может не сработать. Так что будет этот.
- Это большой галеон.
- ????? – сосредоточиться, сейчас мне нужна энергия минимум трех измерений рядом на восстановление, начну с каркаса, наверное.
- Четыре мачты, три палубы – потому что тебе, сестра, лень ходить через джунгли.
- Пффф, хочешь – гуляй. А я по воде.
- Что и требовалось доказать.
- Сделаю палубу с мелкими каютами – будешь знать, - как иномирцы называли этот жест? Фейспалм? Это я сейчас – маг Хаоса, что перед тем, как воззвать к древней магии, спорю о количестве кают. – Ну, давай, кораблик, пришло твое время вернуться на землю, - волны расходятся, и обломки на поверхности удерживает импульс телекинеза, иначе они снова затонули бы. – Laorrante!
Как в основе рунной магии – начертание в три пасса, первый круг – Основание, второй круг – Преобразование, третий – Закрепление. Мало воссоздать форму, нужно чтобы реальность примирилась с тем, что в нее вернули вырванный давно кусок. Привычный кармин линий и концентрация маны, что отразилась на океане гребнем волны в обратную сторону от корабля. Хммм, интересно, насколько полным будет изменение… А если соединить Исток Хаоса с древней магией напрямую, без мыслеформы… Вероятность, что тогда Искажение перепишет часть себя, так было в свитках на Темном материке. Анализ структуры. Дерево чувствуется еле-еле и его воссоздать сложнее, чем те же пушки, они из Металла, и тут мне не помогает сам Элемент, исключительно энергия, что питает древнюю магию. На кораблях должны быть бортовые журналы… теоретически… и карты… Ну, сходить на Южный все же придется – плавать с пустым трюмом не стильно, а вот с ящиком виски – другой разговор. Борта, мачты, палуба, остатки парусов – тянуть ману из астральных планов на ткань, что можно купить незачем, цепь и якорь, слегка треснутый штурвал – это я доделаю уже потом, обычным рунным кругом, помещения… каждое жрало энергию как три имперских портала, отсекаю часть, что упорно стремилась заполнить пустоту, механизмы до самой мелкой шестеренки. Если я хочу развивать древнюю магию с переплавленным Истоком, нужно двигаться вперед. Усиление… нагрузка на Ядро возрастет, но так я дотянусь до более дальних измерений, и доделаю **** корабль.
- Лаура.
- Что? – в том, чтобы делить мыслепотоки, есть свои плюсы – так я могу не отвлекаться от концентрации.
- Остались паруса и киль.
- Паруса могут и подождать, ветер и без них будет, а вот киль… Какой у галеона?
- Прямой.
- Хннн… - последний импульс маны для завершения должен быть более мощным, чтобы залатать бреши, если таковые есть. – Ranash’erride!
Десяти метров для швартовки должно хватить. Цепь из Металла, ее закрепить сравнительно легко. Не хотелось бы ловить корабль в океане. Заключительными штрихами ложатся слои пространства, и именно для них я усиливала импульс – без него конструкция рассыплется. Вот теперь другое дело…
- Ты же не пойдешь осматривать его сейчас?
- Зачем? Никуда не денется, - если на запасы у Лавандовой реки хватило нескольких минут, то на полное воссоздание судна – часа три. Тратиться на огонь для освещения, если можно дождаться дня? Пффф… Прихватить несколько бумажных свертков можно, бортовой журнал пойдет Теодору, пусть разбирается, древние карты были еще – Гаэль наверняка захочет на них взглянуть… хотя, может, так только морские, все равно находка стоящая. - Парусов-то нет, и ветра особо нет. На Южном должна быть ткань. Заодно заберем ящик, - пару бутылок оставлю, что уж.
С чего начинается обычное утро? Так вот, забудьте. Потому что «Идефиксу тоже нужно что-то привезти, он заслужил, попоной делился и вообще» стало началом квеста по джунглям «Найти финиковую пальму», потом «А что по одному листья таскать, давай с деревом достанем?» «А давай».
- Прогресс, всего четверть острова и кусок рифа, - дерево меньше Плотвы, и на нее двадцати простых цепочек хватит. Землей можно сровнять остров, а океан нет. Заметка на будущее – пальмы лучше доставать просто телекинезом. – Laorrante eiffar.
Пару листьев – отдельно, потом срывать их с дерева… «Всем снова привет, вот вам пальма, а то без зелени не стильно, а где виски, спасибо, я за парусами». «Что за паруса?», «На корабль, в океане был. В общем, не скучайте. А на рынке есть треуголки, очень надо?».. Разговор даже мысленно был тем еще абсурдом. Но таким он примерно и будет. Жизнь после Конвергенции и пробуждения Южного материка определенно не скучная.
Остин Дессен:
Несколько дней спустя.
Позднее утро застало Остина в штабе Империи. Он сидел за раскладным письменным столом, склонившись над очередной пачкой документов. На первый официальный отчёт императору ответ пока не пришёл, но это не означало, что бумаги закончились. Наоборот. Пробуждение Южного материка породило столько новых вопросов, что канцелярская часть экспедиции, похоже, на много лет переживёт саму экспедицию.
Остин закончил очередную страницу и потянулся к следующему листу, когда свет у входа в шатёр заслонила высокая фигура. Он поднял глаза. Тайринфер. Остин несколько секунд молча смотрел на Избранного. После последних событий он уже мало чему удивлялся, но увидеть Эрла сегодня он рассчитывал примерно так же сильно, как Каэля Морвейна.
– Какими судьбами?
Эрл остался совершенно невозмутим.
– Мы пришли за ящиком виски и тканью для парусов.
Остин положил карандаш и пожал протянутую руку, отметив, что Эрлу земной вариант приветствия пришёлся по душе больше поклонов.
– У нас теперь есть корабль?
– Да.
– Откуда?
– Подняли с морского дна.
«Действительно. Что за странный вопрос?» - мысленно иронизировал Остин. Он быстро перебрал в уме варианты. Лаура способна самостоятельно восстановить корабль, но без материалов это потребует значительно больше маны, времени, сил и, вероятно, ещё одного сеанса восстановления, чего паруса, видимо, не стоят. Отлично, значит, они получат паруса, а он – их в своё распоряжение на несколько дней.
– Какая модель?
– Что?
– Я говорю, что подняли-то: лодку, шлюпку, фрегат?
– Галеон.
– Не «Майбах», конечно, но всё же, – пробормотал Остин и снова обратился к Эрлу. – С пушками?
Он честно пытался скрыть неподдельный интерес за деловым тоном, но, чёрт возьми, неужели в Эрриштаре нашлось для них транспортное средство без глаз и копыт?!
– Есть несколько.
Эрл обвёл взглядом кипы документов на столе, возвращая Дессена к насущному.
Остин поднялся и обошёл стол.
– Хорошо, найдём вам парусину, но придётся подождать.
– Сколько?
– Я поговорю с Тероном. Он либо найдёт подходящий материал у местных, либо организует доставку с побережья. Если повезёт, к нашему возвращению у него будет не только ткань, но и готовые паруса. Ещё что-нибудь нужно?
Эрл чётко уловил «к нашему возвращению» и посмотрел на него с немым пониманием: сейчас последует нечто, о чём он не просил.
– Штурвал с трещиной, но это исправимо.
Остин кивнул:
– Хорошо. Сейчас у нас более важная задача.
– Какая?
– Небольшая вылазка, – Дессен ловко надел и затянул ремни портупеи с Эльмарефом. – В Ahang’e Alkamar.
Тайринфер прищурился.
– Зачем?
Дессен ответил без раздумий:
– Столица восстала, дворец – тоже, но сейчас там никого нет. Осознаёшь риски?
Он видел по выражению лица Светоносца, что тот осознавал.
– Мы проведём первичный осмотр дворца и административного комплекса. Проверим состояние зданий и водоснабжения, проведём инвентаризацию. Мина займётся архивом, Гаэль – картографической фиксацией, Теодор проверит документы и всё, что может иметь историческое или юридическое значение. Зейн пойдет как представитель будущего правительства.
Он загнул палец.
– Я отвечаю за организацию и общий контроль. Беккет – за охрану. Возьмём с собой человек десять.
Второй палец.
– Всё, что необходимо нам для понимания устройства прежнего государства, доставим сюда, остальное оставим на месте. Но на казну, архивы и остальные ценные помещения поставим временную магическую защиту, – он загнул третий палец. – Лауре я в этом вопросе доверяю больше, чем Кайусу. Кстати, где она?
– Пошла поболтать с Антеей и проведать Идефикса.
Остин кивнул, с видом погружённого в свои мысли человека.
– Оставим там охрану до следующего решения, – он посмотрел на Эрла. – Ты остаёшься здесь. За главного. На время моего отсутствия лагерь под твоей ответственностью.
Эрл несколько секунд молчал. Остин с интересом наблюдал смену чувств на его лице. Кажется, они дожили до момента, когда Избранный впервые собирался оспорить приказ. Но Тайринфер кивнул, вероятно, вспомнив, что всё ещё находится на службе у императора под его, Дессена, командованием. Собственно, как и мастер Эдельхардт.
– Хорошо.
Остин кивнул и снова потянулся к бумагам.
– Пока я подготовлю список имущества, которое необходимо принять под охрану... – он поднял голову и посмотрел на Эрла. – Не стой столбом. Пошли кого-нибудь за Тероном, Шайергером, Тьюрингом, Миной, Беккетом и Зейном. Пригласи ко мне Лауру.
Он сел, подвинул к себе стопку чистой бумаги и бросил неприязненный взгляд на склянку с чернилами.
– Каменный век, – пробормотал он себе под нос и, вытянув из корешка книги карандаш, взялся за новый список.
– Агнию и Антею не звать? – уточнил Тайринфер уже у самого выхода.
– Мм, – Дессен поднял взгляд, пытаясь переключиться с работы на вопрос. Он на секунду задумался. – Нет, здесь они нужнее. Ты не представляешь себе сколько у Агнии работы в этом забытом богом... богами месте...
Он не договорил, вернувшись к своим записям.
Эрл вышел.
***
– Терон, сформируй для нас дорожную ведомость и займись поиском парусины. Прикинь, сколько понадобится для галеона. Беккет, – Остин перевёл взгляд на бывшего оруженосца, – отбери десяток людей из местных и проверь вооружение.
Дождавшись кивка, он переключился на следующих.
– Мина и Теодор, подготовьте всё, что нужно для упаковки и надёжной перевозки документов. Мина, возьми побольше бумаги. Инвентаризация и архив потребуют её в избытке, – он повернул голову к картографу. – Гаэль, на тебе план дворца, карта столицы и точек водоснабжения. Мы собираемся оставить там охрану, а значит, должны быть уверены, что они там выживут.
Остин перевёл взгляд на Лауру.
– Ты открываешь портал туда и обратно, создаёшь охранные щиты во дворце. На этот счёт у меня есть пара мыслей – потом расскажу. Чтобы не терять время, выходим сразу после обеда. Работаем, – обратился он сразу ко всем присутствующим.
Лаура огляделась.
– А виски?
Остин посмотрел на неё.
– Получите после оформления расписки.
Лаура моргнула, потом ещё раз. Остин наблюдал за ней, как до этого за Эрлом – в их повадках вдруг стало проступать что-то общее.
– Шутка, – спокойно уточнил Дессен. – Империя пока не настолько отчаялась.
Снаружи слышалась какая-то возня, а в шатёр через откинутый полог, повалила песчанная и каменная пыль.
– Что там происходит? – спросил Остин, краем глаза заметив улыбку на лице Лауры.
Когда он вышел, то увидел странную сцену. Справа от входа Зейн с невероятно сосредоточенным лицом методично вынимал из грунта комья земли и песка. Сам. Магией. Рядом, уперев кулаки в бёдра, стоял Эрл.
Остин остановился.
– Что происходит?
Тайринфер повернулся к нему.
– Учу эмира работать руками.
Остин посмотрел на аккуратную яму, перевёл взгляд на вспотевшего от напряжения Зейна и только потом снова на Эрла.
– Понятно, – в его голосе не было ни тени удивления. – А почему здесь?
Лаура тихо пробормотала заклинание и активировала руну. Воздух над камнем в её руке дрогнул. Из сплетения разноцветных линий медленно начала разворачиваться конструкция, превращаясь в гигантский ствол с пышной кроной.
Остин сделал шаг назад.
– Это же...
В следующий момент прямо рядом со штабом стояла пальма. Очень большая пальма.
Остин молча смотрел вверх, оценивая высоту.
– Восемнадцать-двадцать метров?
– Примерно, – невинно ответила Лаура.
Остин перевёл взгляд на Эрла – тот уже заносил ствол над свежевырытой ямой. Через несколько секунд гигантская пальма стояла вертикально посреди лагеря, удерживаемая в этом положении магией Лауры. Крона дерева возвышалась высоко над крышами шатров.
Зейн выпрямился, тяжело дыша после работы.
Тайринфер указал ему на яму.
– Теперь закопай.
Остин потёр переносицу и обвёл глазами всех участников сцены, включая пальму.
– Я даже спрашивать не буду.
Лаура мило улыбнулась.
Остин вздохнул и снова отправился к своему столу, понимая, что следующие несколько дней государственного строительства будут значительно интереснее, чем он рассчитывал. И первым делом нужно внести в журнал событий появление в лагере пальмы.
«11:37. В лагере обнаружена пальма. Высота приблизительно восемнадцать-двадцать метров. Происхождение – магическое. Практическое назначение – затенение штаба. Ответственный за посадку – эмир Зейн Халид Эхнатон».
***
Они вернулись на базу вечером следующего дня в меньшем составе, но с большим количеством груза. Первый осмотр дворца правителей принёс весомые результаты: они получили подтверждения династического права Зейна, первое представление о финансовом положении Иффат эр’Риэде, государственный архив, регалии и печати эмиров, а также тысячи документов для дальнейшего изучения.
С того момента, как они покинули дворец, Остин воспринимал происходящее вокруг лишь на периферии сознания – все его мысли были обращены к найденным картам, договорам, своду законов, налоговым документам, земельным реестрам, сведениям о старой системе управления. Работы было очень много, но Дессен думал об этом почти с восторгом, что уж говорить о Шайергере. Им предстояли долгие дни и ночи изучения структуры старого государства, а ему лично – ещё и проектирования нового государства на основе опыта старого, без бездумного копирования прошлых ошибок.
– Теодор, пусть всё несут в штаб, – распорядился Остин, ища глазами Миттара. Нужно было узнать, смог ли тот раздобыть парусину для галеона. – Пришлите ко мне Терона и Кайуса!
– Господин комиссар! – из-за шатров вынырнул имперский маг.
Остин обернулся.
– Нашёл?
– Взял самый лучший, – гордо отрапортовал Кайус.
Перед ними материализовался монументальный штурвал из тёмного дерева: толстый обод, массивная ступица, длинные спицы с рукоятями. Остин отправил Кайуса на «кладбище кораблей», когда остальные готовились к вылазке во дворец.
– Молодец, Кайус, хорошая работа. Поставь его внутрь и можешь быть свободен.
Маг аккуратно завёл левитирующий штурвал прямо в шатёр Остина.
Дессен направился следом, рассчитывая освежиться, переодеться и, наконец, приняться за работу.
– Остин!
Тайринфер.
Дессен остановился и повернулся к приближающемуся Эрлу, всего в шаге от своего шатра.
Выслушав доклад, он одобрительно кивнул и поблагодарил Светоносца за службу.
– А где Лаура?
Остин обвёл глазами округу, невольно скопировав жест Эрла.
– Только что была здесь. Она в порядке, но немного устала.
В следующий момент Лаура оказалась рядом, возникнув практически из ниоткуда.
– Отлично, – кивнул Остин. – Эрл, вот твоя Лаура. Лаура, – он зашёл в шатёр и через несколько секунд вернулся с ящиком виски. – Вот твой виски.
Без слов всучив ящик в руки Светоносца, он вытащил две бутылки и, сжав горлышки пальцами одной руки, сообщил:
– У меня для вас есть кое-что ещё. Подождите здесь.
Он снова скрылся в шатре. Через несколько секунд до обоих снаружи донеслись сдерживаемые проклятия.
– Эрл, зайди на минутку.
Эрл переглянулся с Лаурой, поставил ящик на землю и зашёл в шатёр Остина. Дессен стоял напротив штурвала, уперев руки в бока.
– Вес объекта выходит за пределы комфортной индивидуальной транспортировки, – констатировал он сухо и добавил: – Эта чёртова штуковина почти с меня ростом...
Остин осёкся, увидев на лице Тайринфера необычайно светлую улыбку.
– Так, Крепыш, забирай своё колесо и не мешай мне работать, – проворчал он.
Эрл закинул голову и от души, низко и раскатисто расхохотался. Остин решил, что пусть лучше тот смеётся, чем он, имперский комиссар, пыхтя и с багровым лицом будет тащить на себе этот кусок растопыренного во все стороны дерева. Его чувство достоинства категорически ветировало этот сценарий.
Он вышел следом за Эрлом и посмотрел на Лауру.
– Вы останетесь ещё на немного?
Лаура сморщила нос, выражая своё отношение к его предложению.
– Хорошо, – он коротко обнял её за плечи. – Не делай глупостей.
– Эрл, присматривай за ней.
Пожав руку Избранного, легко удерживающего левой 80-килограммовый штурвал, Остин мотнул головой и отвернулся.
– Не разнесите мир! Я не для того его спасал.
Несколько часов спустя
Свой доклад императору о первом осмотре дворца Ahang’e Alkamar Остин закончил словами:
«Отдельно считаю необходимым зафиксировать дальнейшее направление деятельности мастера Эдельхардт и Светоносца Эрла Тайринфера. После завершения миссии по пробуждению Хранителей и установки магической защиты во дворце эмира, оба покинули Иффат эр’Риэде для продолжения исследований вулканического архипелага и неизведанных территорий, примыкающих к нему. В настоящий момент признаков непосредственной угрозы для Южного материка или Империи не выявлено.
Учитывая исключительную квалификацию обоих, а также их вклад в восстановление материка, считаю целесообразным не препятствовать их дальнейшим исследованиям. А с учётом характера обоих полагаю разумным не поручать им задачи, требующие длительного пребывания на одном месте.
Их возвращение в состав постоянной администрации Иффат эр’Риэде в настоящее время не представляется необходимым.
В случае обнаружения угрозы либо объекта, представляющего стратегический интерес для Империи, информация будет передана незамедлительно.
Остин Дессен, имперский верховный комиссар при Иффат эр’Риэде».
Остин Дессен:
Забыл поставить в предыдущий пост, когда команда действительно была ещё altogether в сборе.
Ильверим
Восемь лет спустя
После обычной утренней суеты дом наконец-то затих. Сын занимался с наставником, а госпожа Дессен в дни, когда у неё были дела, покидала дом рано, чтобы вернуться к обеду. Слуги передвигались почти бесшумно; если кто-то и заговаривал, то вполголоса. На кухне тихо брякала посуда, за окном, в отдалении, едва различимо цокали копыта, но в гостиной городского дома Дессенов царила тишина.
Остин полулежал на диване, немного соскользнув вниз по подушкам. В одной руке у него была папка с документами, второй он придерживал Дагни, хотя необходимости в этом, строго говоря, не было. Восьмимесячная кроха спокойно спала, прижавшись щекой к его груди. Одной пухлой ладошкой она держалась за ворот отцовской рубашки, вторая лежала у него на груди. На столике стояла чашка уже давно остывшей хаффии. Рядом лежали карандаш, несколько исписанных листов и раскрытый блокнот, в котором Остин делал заметки.
Он дочитал страницу отчёта, перевернул её и поставил подпись. Документ отправился в правую стопку – «Одобрено», следующий – в левую, как требующий рассмотрения. Ещё один документ он дочитал до середины, нахмурился и отложил отдельно. Задержав ладонь на папке, он на мгновение прикрыл глаза. Ему предлагали изменить порядок распределения поставок. Предложение было прекрасно составлено, неплохо аргументировано, но совершенно не нужно. То есть, подумал Остин, кто-то очень постарался убедить его в обратном. Интересно, зачем? Он сделал пометку на полях и потянулся за следующим листом.
В этот момент в дверях появилась няня.
– Господин Дессен? – позвала она вполголоса.
Остин поднял на неё взгляд.
– Мм?
– Я могу забрать Дагни.
Он опустил глаза на дочь у себя на груди. Дагни мирно сопела. В уголке приоткрытого ротика собралась слюна, грозящая вот-вот оказаться на его рубашке. Мягкие кудряшки казались немного влажными, а личико совершенно разомлевшим от сна.
Остин посмотрел на няню.
– Зачем?
Женщина улыбнулась.
– Уложу её, чтобы вы могли спокойно работать.
– Я спокойно работаю.
– Детям лучше спать в кроватке, – мягко настаивала няня.
– Другим, возможно, – Остин накрыл ладонью спинку дочери, словно защищая её право самой выбирать место для сна. – А Дагни выбрала высокую кровать с функцией документооборота.
Няня сжала губы, чтобы не рассмеяться. Дагни шевельнулась, и Остин мгновенно замер. Несколько секунд взрослые смотрели на ребёнка. Дагни во сне обиженно поджала губы. Отец легко коснулся губами её макушки – и она снова умиротворённо расслабилась.
Остин кивнул.
– Возвращайтесь через час, когда она проснётся.
Няня сделала книксен и вышла. Дверь закрылась, и в комнате снова стало тихо.
Некоторое время Остин работал: проверял инвесторские сметы, расходы производства и прибыль с фабрик, делал пометки и сортировал документы по срочности и важности. Иногда чуть менял положение, стараясь устроиться удобнее, но так, чтобы не потревожить Дагни.
В какой-то момент, когда дочка заёрзала, ему пришлось держать руку под таким углом, что та почти сразу начала затекать.
Остин посмотрел на темноволосую макушку под своим подбородком.
– Ты знаешь, что это вообще-то моя работа?
Дагни, разумеется, ничего не ответила.
Остин кивнул.
– Хорошо, это останется между нами.
Через несколько секунд папка легла на стол. Остин аккуратно перехватил дочь, повернулся на бок и надёжно устроил её в своих объятиях, накрыв спинку ладонью. Документы подождут ещё час или два, а момента, как этот, возможно, придётся ждать до завтра. Он не произносил этого вслух, но, когда Дагни была рядом, в нём становилось тихо, словно всё, что когда-то было утеряно, переставало давить. Остин осторожно коснулся губами её лобика, едва заметно улыбнулся и закрыл глаза, позволив себе несколько минут идиллии.
***
На строительство Иффат эр’Риэде ушло пять лет. К счастью, не в прямом смысле. Города уже стояли, поднятые из песка вместе с памятью о своей прошлой жизни – то есть вопрос заключался не в возведении зданий, а в запуске государства как работающего механизма.
Первые месяцы ушли на самое простое и самое трудное одновременно – провести полную инвентаризацию: понять, чем Иффат эр’Риэде располагает, что из этого пригодно к использованию и чего не хватает для нормальной работы государства. Архивы старого Иффат эр’Риэде дали больше ответов, чем можно было ожидать: законы, земельные реестры, налоговые записи, торговые соглашения, сведения о запасах и прежней системе управления. После тщательного анализа Остин пришёл к выводу, что значительную часть государства нужно не придумывать, а восстановить, проверить на работоспособность и, где необходимо, исправить. Что-то из прежней структуры они сохранили без изменений, что-то построили с нуля, а от чего-то отказались, как от пережитка прошлого. Если система работала, её оставляли; если не работала – разбирались почему; если для её существования требовалось слишком много ресурсов, искали замену.
На Южный начали прибывать первые переселенцы из Империи. Сначала те три сотни человек, которые должны были прибыть спустя месяц с начала экспедиции, затем ремесленники, крестьянские семьи, учёные, люди, искавшие для себя иной доли. Дессен быстро перестал воспринимать их как переселенцев – это были будущие специалисты, производители, преподаватели, торговцы, налогоплательщики и, что немаловажно, люди, которым предстояло жить здесь независимо от его дальнейших планов.
Теодор был страшно рад, когда по его просьбе прибыли несколько учёных, готовых взять на себя часть работы с архивными документами. Остин был рад не меньше: любой процесс, который переставал зависеть от одного специалиста, автоматически становился устойчивее. Он проверил каждого лично, прежде чем допустить к государственному архиву. Такая проверка занимала меньше времени, чем исправление последствий ошибки, а принцип «авось» никогда не входил ни в один из разработанных Дессеном протоколов. Передав обязанности, Шайергер вернулся в Ильверим, где Талеона дохаживала последние недели перед родами.
Вслед за Эрлом, Лаурой и Теодором ушла Антея. Природные циклы были восстановлены, и её постоянного присутствия для их поддержания больше не требовалось. С точки зрения функциональности она перестала быть незаменимой, а значит, можно было позволить ей вернуться на Тёмный. По крайней мере, именно там была её первая остановка – свои дальнейшие планы на будущее она с Остином не обсуждала.
Терон занимался растущим день ото дня хозяйством, Беккет – гвардией. Гаэль, мечтавший стать тем, кто создаст первую карту Южного материка после Конвергенции, получил такую возможность. Оредеа Зарифф менялся на глазах, и Мина была занята практически круглосуточно, записывая происходящее. Её штат помощников рос так же, как и у остальных, прибывших в составе первой имперской экспедиции. Дессен добивался этого планомерно: государство, в котором каждый процесс держится на одном человеке, – это не государство, а плохо составленный план.
Пожалуй, единственной действительно незаменимой оставалась Агния. Конечно, и у неё были помощники, но никто не умел работать с людьми так, как несущая Свет. Некоторые функции можно передать, человеческое присутствие – в общем-то, нет.
Эмир Зейн Халид Эхнатон занялся тем, чего никакой архив сделать за него не мог: учился править.
Первый год Остин присутствовал во всех государственных делах. В начале второго – оставался рядом, уже скорее в качестве наблюдателя, всё ещё довольно часто привлекаемого к решениям. К концу второго года – только там, где он действительно был нужен. Остин почти никогда не давал Зейну готовые ответы: он предлагал варианты, разбирал возможные последствия и задавал вопросы, на которые Зейн иногда не находил ответы, но решение всё равно оставалось за ним. Дессен сознательно приучал его к тому, что ему самому казалось очевидным: тот, кто принимает решение, должен уметь объяснить, почему принял именно его, быть готовым жить с последствиями и нести за них ответственность. За эти годы Зейн перестал быть мальчишкой, который спрашивал у Остина, как должен поступить эмир. Сначала он спрашивал, правильно ли решил, потом – что Дессен думает о его решении, а однажды просто сообщил об уже принятом. В тот вечер Остин открыл бутылку виски, празднуя не идеальное решение – таких не существовало, – а потому, что наконец мог оставить последствия этого решения целиком на Зейне. Юный эмир становился человеком, готовым отвечать за своё, – это был успех.
В Ильвериме внимательно следили за развитием нового государства. В первый год у имперского совета нашлись голоса, предлагавшие не оставлять столь удобную территорию независимой и присоединить Южный материк, пока тот ещё только приходил в себя.
Дессен попросил об аудиенции и говорил с императором о нецелесообразности аннексии. Он не доказывал, что захват был бы неправильным, а разложил вопрос на составляющие: территория, ресурсы, торговые пути и выгодное географическое положение – с одной стороны; гарнизоны, администрация, снабжение, налоги, интеграция населения и постоянные расходы на удержание – с другой. В сухом остатке Иффат эр’Риэде оказывалась куда выгоднее в качестве дружественного соседа, чем в качестве ещё одной имперской провинции. И всё же совет не отказался от этой идеи за одну ночь – её просто стало труднее обосновывать.
На следующую встречу с императором Остин отправился вместе с Зейном, в сопровождении мастера Эдельхард и Светоносного Тайринфера. Если сам он, скрепя сердце, пользовался имперскими порталами, то рисковать безопасностью эмира не собирался. К тому же эмиру была не лишней внушительная охрана, пусть и состоявшая на службе у императора. К слову, это обстоятельство само по себе добавило несколько штрихов к тому, как в Ильвериме начинали воспринимать положение эмира.
Но окончательно вопрос об аннексии был закрыт не в совете, а на торжественном обеде, который император дал в честь молодого Эхнатона. Помимо императорской четы, там присутствовали наследный принц Максимиллиан и принцесса Флориана.
Развлекая императрицу рассказами о женской эмансипации и другими любопытными для неё фактами из жизни землян, а затем выслушав историю о том, как три поколения назад, попав во временную воронку, бесследно пропал один из славных предков рода Да’Эссен, Остин не переставал следить за Зейном и ильверимской принцессой, не спускавшими друг с друга глаз. Союз с императорской семьёй Дессен считал практически идеальным политическим решением. Он одновременно снимал вопрос о возможном конфликте с Империей, укреплял положение молодого эмира и создавал между двумя государствами личную связь, которую было бы не так просто разорвать без последствий для обеих сторон. Риск был очевиден: слишком тесная связь могла из политического союза превратиться в зависимость. Дессен не собирался этого допускать. Политическая задача имела несколько способов решения; самый очевидный не всегда был самым подходящим.
Тем не менее помолвка довольно скоро состоялась, но со вступлением в брак решили повременить, пока Зейн не будет в состоянии обеспечить принцессе достойную жизнь.
В третий год становления Иффат эр’Риэде Дессен начал намеренно отлучаться, оставляя Зейна один на один с его государством. В его намерения не входило дать тому отдохнуть от его присутствия – это была контрольная проверка системы: сможет ли она работать без человека, который до сих пор исправлял её ошибки. Поначалу его отлучки вызывали у Зейна плохо скрываемую панику, постепенно паника сменилась раздражением, раздражение – привычкой, а привычка наконец стала самостоятельностью, после которой пришло понимание.
Тем временем Остин понемногу начал заниматься планированием собственного будущего. Император благоволил ему, с должной долей настороженности, советники прислушивались к его суждениям, а промышленники были в восторге от земных «новшеств», которые верховный имперский комиссар собирался внедрить в обиход Империи. Окончательно Дессен перебрался в столицу Империи на исходе третьего года, когда стало ясно, что Иффат эр’Риэде могла принимать решения, распределять ресурсы и справляться с возникающими проблемами без его постоянного присутствия. Иными словами – система была готова к эксплуатации в автономном режиме.
Благодаря открытому для него персональному порталу он по-прежнему мог оказаться на Южном в любой момент и два-три раза в год возвращался туда по просьбе Зейна.
Каждый прожитый в Эрриштаре день напоминал ему о том, как далеко успела уйти земная цивилизация по части повседневного удобства. И наконец, перестав спасать мир, выручать изгнанных богов и строить государство, Остин поставил себе цель сделать повседневную жизнь Эрриштара немного удобнее, то есть занялся производством.
Он не изобретал ничего нового – в этом не было нужды: его память хранила воспоминания о множестве вещей, аналогов которым не было в Эрриштаре. Проблема заключалась в том, чтобы выбрать, что из этого можно было производить здесь, из доступных материалов, и в каком порядке это следовало запускать.
За карандашом, позволявшим делать записи без расхода чернил и перьев, последовали бумажный клей, скрепки, перьевые ручки со стальными перьями, промокашки, гербовая, линованная и копировальная бумага – всё, что было необходимо для эффективной административной работы. Поначалу образцы, с которых начиналось массовое производство, делала Лаура. Через некоторое время он уже знал мастеров, способных понять его идею и воплотить её без магического шаблона. Пуговицы – вместо завязок, которые он имел обыкновение завязывать узлом, после чего приходилось разрезать их ножом, или которые, наоборот, развязывались в неподходящий момент; более удобные застёжки, походное снаряжение, инструменты, бытовые приспособления и множество других привычных на Земле вещей, призванных экономить время и силы и пригодных для серийного производства.
Он разбирался с производством, искал местных мастеров, проверял качество сырья, считал себестоимость, договаривался с фабриками и постепенно выстраивал систему, в которой новая вещь переставала быть диковинкой и становилась обычной частью жизни. Патент следовал за работающим производством, а не заменял его. Лицензия имела смысл только в том случае, если производитель действительно мог выпускать товар в нужном количестве. В случаях, когда единственный мастер в городе мог изготовить пять экземпляров в неделю, по мнению Дессена, это было не промышленным производством, а весьма специфическим способом занять свободное время.
Список товаров рос, и не все они стоят отдельного упоминания. В Империи появилась первая одежда массового производства, спальные мешки, хозяйственные мелочи, привычные на Земле и несуществующие в Эрриштаре. Остин добрался и до исподнего. В Империи Ильверим появилась первая линейка мужского нижнего белья, небезосновательно произведшая фурор во всех слоях населения. Спрос был огромным, фабрики работали в две смены, а Дессен испытывал удовлетворение от мысли, что теперь мужчина выглядел достойно даже сняв штаны. Маленьким бонусом тщеславию было его имя, вышитое на брендовых ярлыках.
Так, постепенно Остин Дессен начал превращаться из имперского комиссара и человека, спасшего мир, в промышленного магната. Не из желания построить собственную империю, а потому, что людям не должно быть настолько неудобно жить. А если жизнь можно сделать проще для одного человека, то можно сделать и для тысячи, а ещё лучше – для миллиона.
Впрочем, из всех проектов последних лет Остин считал самым удачным не тот, который принёс ему больше всего денег или мировую известность: его настоящим успехом стали жена и дети, дом, в котором можно было отложить работу на час, когда маленькая Дагни мирно спала у него на груди.
Ради этого, подумал Дессен, стоило спасти этот мир.
Лаура Эдельхардт:
❝— Присоединяйся! И вместе мы построим Звезду Смерти.
— Что?! Это же супер! Много деталей?
— 3803.
— С ума сойти.
— Я знаю!❞
Человек-паук: Возвращение домой (Spider-Man: Homecoming)
На рынке треуголки не оказалось. Ожидаемо, на самом деле, Море Бурь, что ближе к Центральному, основной и единственный пока маршрут торговли, а жители оазиса вряд ли станут покупать подобные товары. Поищу на корабле, там много кают и сундуков, а пока… Эти шляпы выглядят интересно, возьму. Земля слушалась мелкого эмира лучше, по сравнению с первыми попытками управлять песчинками – особенно, но мастерства не хватало, это да. Еще пару пальм принести, что ли? Для того же дворца, например. Когда-то по свиткам в библиотеке Лида там были аллеи пальм, пруды и зеленые террасы, но до этого еще далеко, Элементы пришли в равновесие совсем недавно, и притоки рек не все нашли свое русло, как и многочисленные озерца по пути караванов. Охранные заклинания хм… Нужно смотреть, в каком состоянии дворец и нет ли рядом аномалий – они теперь появляются редко, но все же.
- Шляпы?
- Ну а что? Океан, джунгли… *****, удочки, я забыла взять удочки… А, сама сделаю или с Темного заберу, они там просто пылиться будут. Кстати, какого цвета парусину заказали?
- Белый с бирюзой.
- Хнннн… хорошие цвета, в этом есть стиль.
- И даже не будешь менять на розовый?
- Пффф… нет, а вот во дворце не помешает немного блесток.
- Никаких блесток!
- Шутка. Пойду портал делать. Заодно и посмотрим, что там с пространством в общем. Видите ли, Южный более стабильный, чем Темный, но по сравнению с Центральным крайне разрознен, там куски реальности стянулись в целостное полотно, а тут только начали обретать подобие структуры.
- Хранители?
- И Граница мира. Времена года и Стихии, - поднимаю правую руку с ладонью вверх. – И ось, которая их удерживает и не дает рухнуть в *****, - теперь левую. – Две составляющие одного механизма. В бумагах с переводом Песни о Пустыне это есть. Так… Руны… - похоже, нужно делать новые из камня и вплетать туда нейтральную ману для перемещений, без Огня. С тех пор как мы ушли с островов с пальмой, я вернула щиты, не хочется случайно кого-то обжечь… - Где открывать?
- У лагеря, так, чтоб не создавать препятствий по перемещению.
- Принято, - интересно… Здесь тянуть ману из ближайших измерений не так легко, как на островах. Потому, что они ближе к Огненному поясу и Темному материку?
Принцип работы такой же, как с порталом на побережье, но были и отличия. Два существенных – меньше дистанция и фиксированные координаты с обеих сторон, тогда, у Границы Мира, я не оставляла маячков, а во дворце такие нужны – без них не открыть переход с другой стороны, только обойти по астральным планам, что для группы слишком опасно – это я для монстров не добыча, они пробовали, и к священному клинку не полезут, а люди – другое дело. Если аномалий нет, проще, если есть, сначала убрать их и настроить без помех в пространстве. Арка – подобие той, что ставила раньше, только под нее добавились стабилизаторы по краям, их пришлось поместить далеко под землю, чтобы не фонили.
- Что?
- Аномалий нет?
- Рябь видишь? Значит, нет. У Имперского портала иной принцип, грандмастер Эдмон, уважаемый предок и так далее, разрабатывал руны в основе, но их придется менять… наверное, под Искажения цепочки больше не нужны, их переписать, а лучше выжечь наново… Собирайтесь давайте и проверьте рунные камни с Огнем в светильниках – у кого разрядился, говорим сразу, а не сворачиваем себе шею во дворце – только нежити там не хватало. Шляпы оставляю тебе, нии-чан, лучше держать их вне видимости Идефикса, вдруг ему листьев пальмы не хватило.
- Вы притащили десяток листьев ростом с него самого.
- Антея говорит – надо было три пальмы брать. Природе виднее.
- А ваш друг Плотва в лагерь не нагрянет?
- Неа, он ползает у храма Каххрамана, в теории о том, что черви как-то связаны с Землей как Элементом, что-то есть. Так, открываю.
Некогда величественная резиденция правителей Южного материка предстала отливающими янтарем и золотом стенами, куполами и крышами, песок расступился, обнажив полосу из плотно прилегающих друг к другу камней – аллея пальм, что встречала путешественников и провожала к дворцу сейчас не больше, чем пустынная полоска камня среди пустыни. Аномалий не ощущаю, руны Ориффэ светятся желтыми бликами, задерживаюсь позади группы, чтобы укрепить опоры портала и выжечь руны пространства – для сохранения координат. С другой стороны нужно будет выбрать ту же частоту энергии и активировать арку. Анализ структуры. Стабильна. Работает. Отлично, можно догонять остальных. Ура малой телепортации, что позволяет исследовать здание быстрее, чем если бродить по нему пешком. «Далеко не отходить, ничего не разрушать, если только там не монстры, все, что найдешь – неси, на месте разберемся, каждая находка под порядковым номером и с подробным описанием от Теодора и архивариуса» - как сказал комиссар Дессен. Номера – не розовые ошейники, но логично. Мало ли тут собралось за тысячи лет. Houz’e’nokri – Серебряный пруд – такое название носил этот безжизненный кусок расколотого гранита. И он подходил для памяти. Да, идеально… То, что маги и Храм – не друзья, не значит, что я забыла. Но в столице… Контроль, контроль, не ломать стены, мне же их потом и восстанавливать. Концентрация… Как с кораблем, мне нужно воссоздать облик, утерянный со временем, вернуть часть прошлого в настоящее, ускорив течение линий маны. Вода – решаемо, она откликается и отдается где-то внутри слабой пульсацией, не так, как Огонь или Воздух – те просто неотделимы от Источника, а вот Вода и Земля отзываются, но не все же не так ярко горят в строках Аррашты, Металл как и прежде отливает холодной сталью, Молния как продолжение Огня – ярко-алыми вспышками, словно пытается прожечь страницы Гримуара.
- Laorrante! Eiffar’adda! – приставка для «перемотки» должна сработать как дополнительный якорь, барельефы и рисунки не восстановятся или восстановятся частично – всегда можно заменить на новые, под стать новой эпохе, а сама конструкция – да.
Мозаика, что отражает лунный свет… Однако, у строителей древности был стиль. Движение кистью – флиссу я держу левой, а пасс правой, она все же ведущая, хотя маги равноценно владеют обеими руками – иначе не построить рунный круг, - и журчание нарушает тишину Лунной Песни. Восстановление живого сложнее, чем каркас корабля или камень пруда, не тот Аспект, и я могу вернуть потерянную часть ткань реальности в общий узор, но не соткать его самостоятельно в этом случае. С неживым объектом – да. С тем, что несет искру Жизни – нет. Как и не трансмутирую напрямую живое, только через Преобразование на стабильном рунном круге в алхимической лаборатории – сложная система. Аномалий по-прежнему нет, это хорошо, не нужно отвлекаться. Через камень и Землю я ощущаю остальных, как и через эфирные линии. Магические книги тут можно было поискать, но… они не мои, они принадлежать народу Пустыни, и знания, что не затерялись во времени, им понадобятся, а я никуда не спешу.
- Ranash’erride! – импульс расходится, и магические потоки вплетают утерянные строки, вновь вливают яркость в чернила, что описывали Houz’e’nokhri.
«Тот свет, что стремится ввысь
Что сохранял и провожал
Где бы и когда ты не был
Он лучом с бархата ночи пал
И растворился в синеве
Под сводом Песни
Освещать путь во тьме
Сиянием небесным.
И имя его, обретшего лепестки
Nour’e’Kastori».
От Архива была своя польза. По крайней мере, для меня – влиять на реальность, черпая ману из иных миров – сложно, но результат того стоит. Новое время не должно начинаться без этого имени, пусть его больше нет среди Шестерки.
«Приписка – кто тронет Houz’e’nokri – может начинать копать себе могилу». Эта строка пропадет и обратится рисунком Змеи по краям свитков или книг. В других – Тигра, все же Хранитель Воды. Что ж, пора к остальным. Защиту ставить нужно, и с моим резервом я могу не заморачиваться. Больше магической энергии – больше охранных плетений. И Огонь, несомненно. Очень действенная вещь от тех, кто любит покушаться на то, что им не принадлежит.
- Оооо, ничего себе улов, - уклоняюсь в сторону от нескольких человек из десятки, что отобрал Беккет. – Оно там как, пылью не рассыпалось? Восстанавливать не надо?
- Эти надо, - Мина указывает на стопку из клочков бумаги.
- Только больше не пиши строки, в которых обещаешь оторвать голову.
- Пфффф… Laorrante! И да, скажу сразу – если эти ****** попробуют тянуть свои лапы к Агнии – не поленюсь и перекину сюда «Жемчужину».
- Ты назвала галеон «Жемчужиной»? – закатил глаза Имперский комиссар. – Почему я не удивлен, что после разговора о Плотве и пальмах для верблюда корабль получил такое же название, как у Джека Воробья.
- А что? Звучит, - сосредоточиться и накрыть охранной сетью из тонких линий маны, словно паутиной, помещения, на которые указали Зейн и Остин. – Только не «черная», там дерево красное, - если раньше я думала восстановить половину пушек, то теперь склоняюсь к тому, что нужны все 70. – Это все или есть еще?
- В восточном крыле, там архив.
- Лааадно.
- Добавь сигнализацию.
- ?????
- Чтобы если кто-то сунется в запечатанное помещение, в лагерь поступил сигнал.
- А… это, это можно. На весь дворец?
- Не помешает.
Меняю связки в плетении и добавляю энергетические контуры охраны, которая остается в замке. Если одна или несколько будут мигать или погаснет – тоже сработает защита, и не впустит никого, пока не прибудет группа из лагеря. А кто полезет – получит удар Молнией, не смертельный, вот если попытается снова... Увеличим силу разряда. Нечего шататься, где не надо.
***
Пальма возвышается над оазисом, придавая ему довольно забавный вид. Где раньше были только кустарники и колючки, теперь росло дерево размером метров двадцать с пышной кроной, на которую заглядывался Идефикс. Прожора. Привычно иду после всех, и когда последний верблюд с грузом пересекает арку, ухожу в астральные планы – древняя магия требует много маны, а восстановление частицы прошлого с элементами живого – еще больше. Ну и, может, хоть пару монстров попадется, а то ни во дворце аномалий не было, ни Левиафоры не показывались, тем более что больше не нужно уходить за грани, Огонь отлично горит и здесь. Мда… нету, обидно. А если попробовать?..
- Лииид! Что за вопли, ты на образец наступил, что ли?
- Предупреждать надо!
- Я предупреждала. В общем, Мастерская твоя.
- Даже не в аренду?
- Знай мою доброту, сенсей. А то было бы как у Маркуса «Не дождетесь».
- Эдмон, это Хитрый Лис.
- Дед такой, да. А характер золотой, потому тяжелый. Удачи и не забудь про розовые коврики!
Возвращаюсь, в иных измерениях время течет иначе, и десяти минут мне хватило. Успеваю как раз к торжественному вручению ящика виски. И, неожиданно, штурвала, доставленного с Кладбища кораблей. Мои эмоции после Горнила так и бросает от ярости до равнодушия, но теперь Вода и Металл выступали тормозом для Огня, а вот нии-чана это, наверное, нечто иное. Новое. Маги Огня иначе ощущают мир, и меня радует то, что эти ощущения столь… светлые. Попытка сохранить серьезность не удалась, резюмирую, но пусть, среди шумного лагеря на побережье океана, это было совершенно не важно. Подбрасываю подготовленный заранее камушек на ладони, почти такой же, как для пальмы, только с охлаждающим контуром – даже частично соприкасаясь с пространством, пронизанным Огнем, бутылки могли треснуть, а виски, честно выигранный на спор у сенсея, вскипит. «Не разнесите мир», «Присматривай» пффф.
- Без вас не разнесу, не переживайте, - убираю щиты и протягиваю левую руку. И стою так несколько минут, до меня только дошло, что даже среди Рода… ни родственники, ни Леди-мать, ни тем более Лорд-отец… для магов проявления чувств, как объятия, огромная редкость. А для людей нет… Это и есть человечность – сидеть в пустыне после пирамиды, что буквально выжгла и переплавила заживо, и смотреть, как переплетаются алые линии, тянутся ниточками к таким же алым выжженым крыльям? Хммм… Промежуточная форма, что предпочла Темный материк и чудовищ столице, потому что те хотя бы не притворяются, что не хотят тебя сожрать? – Как обычно или обходим?
- Как обычно.
Если обойти, то потом до дома и корабля по побережью добираться минут двадцать. Для разведки местности – логично, а когда эту часть острова мы уже знаем – то зачем. Можно было присмотреть скалы для рыбалки… Но да ладно, корабль на что. Грани миров поднимаются привычными уже завихрениями и не могу не усмехнуться на «А что тут у вас так жарко стало?». Кто-то я вижу хочет аллею пальм лично посадить, да?
- Ты что-то задумала.
- Нет.
- Да.
- Пффф. Ты в доле, братец.
- «Не разносить мир?»
- Это тут при чем? Мелочи полезно будет. Яму кривовато выкопал, мотивации маловато было, видимо. Добавить пару камушков сверху – и желание работать возрастает. Штурвал-то как, подходит?
- Вполне.
- Лааадно… Потрачу ману на каюты. Три палубы – выбирай любую. И паруса, да… Если там нет косых парусов – вернусь и прокляну.
- Есть.
- Повезло-повезло.
А мне нет – который раз хожу по астральным планам, и ни одного монстра. Куда они подевались все? С момента Конвергенции не так много времени прошло. Остров встречает соленым воздухом, шумом прибоя, трещинами раскаленной магмы и паром вулканических озер.
- Ура! Мы дома!.Тааак, мебель придется скобами из Металла крепить, - как опоры моста через Лавандову реку, их можно плавить Огнем, разберусь. Хннн… не зря я мост вспоминаю.
- Мост?
- Да… моя недоработка, надо было сразу.
Элементы – не древняя магия, они словно продолжение меня, и каменные блоки складываются в подобие моста, потом доделаю нормальный причал, а не это… Когда ложится последний камень, я отпускаю потоки маны, что перед «стройкой» разогнали рыб легким телекенетическим импульсом.
- Отсюда, пожалуй, не порыбачишь. Да нет там никого, разве что крысы, но я не ощущала там живое, когда восстанавливала.
- Вот и проверим.
Обгонять шагающего по каменному мосту Эрла я даже не собираюсь. Таков нии-чан. Пойду кристалл поищу лучше, а то он где-то в мешках на дереве, и я про него забуду, если не поставлю на корме. И к Хранителям, да… В иных измерениях связь не очень, а тут слышно. Завтра так завтра. Каюты, штурвал, трюм, паруса – работы хватает. Хмм, нету, а если в тех, что в рунных камнях остались? Нашелся. Да, этому «мостику» не хватает стиля, но он неплох, пусть пока будет, нам еще на другую сторону острова плыть – и там такой же сделаю, а вот домик… Нет. Просто на ветке посидеть решил, да-да, конечно. Я в это верю. Так и в то, что каюту братец выберет на другой палубе. Земной жест «рука-лицо» актуален как никогда. За время «разведки» - я не мешаю, зачем, у меня гамаки есть, их повесить, закрепить, попробовать – качается или нет, стоят ли опоры и не надо ли их укреплять. Галеон – большой корабль, его обойти и проверить каждую каюту (как же иначе) – займет определенное время. Руны Ориффэ сияют золотом, но опять же… Нии-чан это нии-чан. Будут проблески индиго – тогда другое дело. Точно, лук… Поставила тут и так и не дождалась Левиафоров. Пока убираю, а вот лютню возьму.
- Ну, чисто?
- Чисто.
- Ну, а я о чем? Крепления от старого штурвала нужны?
- Оставь, пригодятся.
- Океееей, - земные слова, как песни, по-своему интересны. Огненный шар следует за мной, освещая каменные плиты и волны, на свет поднимается рыба.
Кристалл на верхней палубе, о, тут и бочки есть. Неплохо, поспорю на виски еще. Рунный камень рассыпается пылью, свою задачу он выполнил. Ящик подождет тут, никуда не денется. Ступеньки…
- Кстати, ступеньки. Нормальные?
- Да.
- Отлично. Ranash’erride!
Штурвал из красного дерева, с трещинами и сколами, словно время отказывалось отступать полностью и сдаваться древней магии. Само пространство будто кусок мозаики искрило и легкий импульс отдачи дернул руку повыше локтя. Хмм… Слишком много магии иных миров за последние дни, ты на это намекаешь?
- Ставь. Laorrante’eiffar!
Два привычных потока и один телекенетический. Новый штурвал с Кладбища кораблей смотрелся… неплохо. Парусина – отдельный набор рун с цепочками под укрепление. Вместе с кристаллом, лютня там же, на бочке. Та часть прошлого, что должна им оставаться, исчезает с порывом ветра, что слегка пошатнул канаты у бортов.
- Что ж, нии-чан, - огненная вспышка зажигает светильники, хотя здесь и так довольно ярко светит луна. – Время выбирать каюты.
***
Пирамида Каххрамана в рассветных лучах Хоррашада, проступающих сквозь нити вытянутых в вихри, словно нефритовая пудра, так любимая Нэхид, облаков, была все так же монолитна, грани черного мориона и турмалина поднимались обломками скал, но ушло дрожащее марево – опора Оредеа Зарифф снова удерживала материк. В прошлый раз путешествие по пирамиде закончилось на помещениях с решетками и колоннами. Алые линии откликаются на эмоции – полноценно бить древней магией по площади или разломать конструкцию гранями иных миров опасно, но, тогда как-то было плевать. Верхние ярусы были не столь давящими, хотя и сохраняли стиль Хранителя Земли – темные колонны под потолок, черный зеркальный пол и частички пыли на механизмах, что недавно пришли в движение. Коридоры, погруженные в полумрак, освещаемые огнями высоко под потолком, в свете резных факелов из черного опала пыль оседала на стены рыжеватым ихором. Совсем не стильно, слишком темно и нет ярких цветов. Вот джунгли – другое дело. Там такие потрясающие цветы, и мелкие птицы с изогнутыми клювами. И песок. И корабль. И виски в трюме. Бутылка на палубе ждала своего часа, как и кружки, на них я вырезала руны для устойчивости – не все же галеону стоять на якоре, а расплескать виски обидно будет, есть ли еще на Темном запасы земного алкоголя – неизвестно.
- Они не сказали, что им нужно?
Привычная связка – «атака-прикрытие», мне и у стеночки пройтись нормально, пространство для замаха, как брату, не особенно нужно – я и менталоформой достану, и разрядом молнии, и огнем, и льдом. Вода перестала дергаться даже, это Райшшан так хвост спасает, что ли? Эх, а такая была бы шикарная практика морских узлов перед плаваньем.
- Неееа, но я подозреваю, что это касается благословения. Оно не магическое, иначе я бы ощутила. Следовательно, иного уровня. А маги и священные реликвии – не друзья. Например, - поворот и винтовая лестница из тяжелого кованного черного металла, мое чувство Элемента определяет как чистую сталь. Хмм… Анализ структуры. Металл, что одновременно из этого мира и нет, как интересно… - Свет для магов не эффективен, мы регенерируем, используя ману. То, что спасет смертного, для нас абсолютно бесполезно.
- Ты специально лестницу подсунул? – о, какие куски шерсти заговорили из дальнего угла самой… светлой комнаты этой пирамиды. – Мне надоело здесь хвост просиживать.
- Лентяй полосатый, ты опять дрыхнуть собрался залечь до Зимы, так и скажи, - смеется Нефритовая Змея.
- Вообще-то да. Твой Огонь, Азэрри. А пирамида моя. Кто мне, как говорят пришельцы с Земли, покроет страховые расходы потом, а?
Огненная Птица его ожидаемо проигнорировала. Задумчиво прокручиваю в руке лютню, если настроиться на магическое восприятие Хранители выглядят очень… занимательно. Стоять лень, а диванчик ничего так, на нем можно сидеть, как на ковре у палаток. Раз просили песню – будет им песня. Show must go on и We will rock you. Потому что шутки не должны повторяться, а We are the champions мы с Антеей пели.
- В общем так. Вы – последние.
- Конкретнее, Райшшан.
- Что тут непонятного?
Ну, это да. Седьмая Звезда, Конвергенция, Граница Мира, которая снова фокусирует потоки энергии на Южном, только Темный пока словно… отвалился. Не был отделен, как раньше, а выпадал из общей картины. Но хотя бы дисбаланс не вносил. Переглядываемся, перекладываю лютню в левую руку, в случае чего правой успею поставить защиту, а потом Кахрраману точно понадобится «страховка» - между укрепленной кладкой и Райошессом я поставлю на меч и нии-чана.
- Суть в том, - искры крыльев Азэрри – хоть какое-то разнообразие среди серой пыли. – Что Цикл завершен, и все его элементы также. И вы, птенцы, в ночь Конвергенции, остановили вращающиеся тысячи лет жернова. Остановили и запустили заново.
- И добавили новые детали, - вот не зря Зима, так и говорит всем видом «зимняя спячка – не беспокоить».
- Мир стал легче и красивее, - хвалит Змея. – И вместе с тем сложнее. Да, Хаос?
- Хммм. Ты про спектр?
- Веееерноооо.
- И тут мы подходим к тому, что священный клинок, хотя он никогда не был просто инструментом, выбрал. Когда ты, Избранный, на моем Испытании, сделал то, что сделал, он видел, он чувствовал. И он решил. Догадываешься, что?
Кивок. А я – очевидно нет. Но так не магия… Вот Огонь – да, это я понимаю. Проверяю струны под объяснения Кахррамана, что священный клинок, воплощение Света Диады, больше не проявится. Он уйдет вместе с Эрлом, когда время придет. Вернется в «звездный котел» из которого был отлит волей Богов. Нельзя разделить то, что неделимо, да… А теперь… немного Queen?
…my soul is painted like the wings of butterflies
Fairy tales of yesterday will grow but never die
I can fly, my friends
The show must go on, yeah
The show must go on
I'll face it with a grin
I'm never givin' in
On with the show
В этот раз я не пытаюсь переорать флейты Нэхид или дарбуку.
Buddy, you're an old man, poor man
Pleading with your eyes, gonna make you some peace someday
You got mud on your face, big disgrace
Somebody better put you back into your place
We will, we will rock you, sing it
We will, we will rock you, everybody
We will, we will rock you, hmm
We will, we will rock you
Alright
Все вместе не получилось, шерсти кусок так вообще заснул там. Пнуть его, что ли?
- Не думала податься в менестрели, а не лазить по архивам, сестра?
- Менестрелям мало платят. А архив это почти лось, но не лось.
- Хахахаххахаха! Так это выыыыы!
Немая сцена. Занавес.
***
Возвращаться к океану, вулканам и пару горячих озер было уже привычно, и даже кровожадности и вспыльчивости было словно меньше. На дальние острова можно порталом, а до ближних «Жемчужина» вполне доплывет. Восстановлюсь полностью и доделаю пушки – лишним не будет. Здесь дневное светило не такое палящее, сейчас оно клонилось к горизонту, рисуя на волнах золотистые блики. Вечером плыть не так интересно, виски же еще и одна идея… Вот где пригодился карандаш. Им писать удобнее, чем чернилами или выжигать строки, да и выжигать это на магических свитках, бумага так просто сгорит. Хранителям и Квинов хватит, а это… хотя я давно слушаю земную музыку, но писать и играть что-то в этом стиле не пробовала. Ways that take me home – название еще в пирамиде Кахррамана придумалось, под Show must go on, все же это моя любимая песня этой группы. Удочки сделали, на корме, новый штурвал смотрелся довольно неплохо, и по цвету подходил под красное дерево. Паруса повесить проще, чем выточить удочки, кстати, но благодаря созданию «карандаша», я довела резак из Металла до необходимой точности. А все начиналось со стука в стенку.
- Никуда я денусь, да зачем… Ладно, это бесполезно, окей. И эээээ… да, этих веток хватит, - на десяток удочек, ага.
- Вот теперь у тебя получился морской узел.
- Ураааа… Ну все, ленивый кусок **** шерсти, конец тебе.
Игнорщик. Под классику дрыхнуть. Но это подождет. Линии маны переплетались в подобие узора, что чувствуется через Землю, но не через Воду или Воздух, значит, это именно часть суши. Так что корабль ждет путешествие в новую часть острова, в неизвестность. Не потому, что нужно, иначе никак, необходимо, выбора нет. А потому что «we make our own way». Мир слишком невероятен, чтобы не увидеть его вне тревоги, Разломов и тварей. А именно таким – живым, меняющимся, родным.
…what to call home
How to know
No one tells for sure
No one adores more…
…place when heart belongs
When starts a new song
Place to return
Place to reborn
Home, sweet home
Under starry dome
Не совсем тот ритм и рифмы, но под земной виски из жестяных кружек, найденных в трюме при транспортировке ящика, шутки про «ну выбери мачту сразу, кто тут птЫц», ночной шум джунглей, прибой и ветер, пробующий на прочность паруса, это была по-своему особенная песня.
---
Аарон Лидий Ваэрон:
"Твоё обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу".
Чарли Чаплин
История без номера. История о любви.
Здесь когда-то было темно, уныло и страшно.
Здесь когда-то жил один мужчина.
Здесь он прятался ото всех и от себя под значимой задачей: охранять покой мира, не пуская тварей тьмы в него.
Здесь он жил долго, сам не помнил сколько…
Здесь этот мужчина уже почти перестал думать о чем-то, кроме божественного проведения и починки колченогого табурета.
И единственными, кто скрашивал его минуты долгой жизни были: слегка сумасшедшая ученица, теперь - величайший маг этой вселенной, изгнанный Бог, предельно честный и, вроде как тоже, желающий спасти рушащийся мир, а, да, и всякие монстроподобные хрени, что лезли с разрывов, будто тараканы со щелей.
Я посмотрел на кактус. Он зацвел. Среди острых игл пробился нежный розовый цветок.
Я улыбнулся. И еще ко мне пришла она. Принесла в подарок кактус, желание менять природу этого мира и себя.
Я не сразу принял в себе цветение. Слишком уж долго отращивал иглы. Только вот зачем? Предельно ясно, что, защитив себя, я тем самым отринул настоящее, спрятавшись за броней, забыл, как могут быть прекрасны реальные чувства. Да, они могут болеть, но ведь и радовать тоже!
Я? О, Боги - Архимаг. Страшный умница. Человек, и не совсем…
Розовый шёлк щелкает на ветру, зовя в тень.
Воздух наполнен ароматом поздних весенних роз.
Их накастовала Лаура.
Я оглядываю купол, под которым мы втроем: я, ученица и она, сотворили юную весну… Розовый, зеленый, ультрамарин, белый с золотым.
И вот.
Здесь. На берегу нового мира - я и она. И те, кого я люблю всей душой. И шелк, развиваясь на ветру, поет мне: айм филинг гуд!
Я … не знаю, как это быть тем мужчиной, которого она ищет, искала. Я жуткий сноб. Чертов говнюк, который заставил ждать самую прекрасную женщину на свете. Нежную и страстную. Не похожую ни на кого. Она вихрь и ураган, разбивающий берега моего спокойствия. Ни На Кого не похожа. Она открытая рана, на которую я все время сыплю соль… я таков … а, демоны, как быть тем, кем надо?
Я ничего не умею и не знаю, кроме того, что лучшее из происходящего - это просыпаться с ней. Архимаг, умница, разве, этого мало? Разве, это не предел желаний? Разве, я мог надеяться хотя бы на ее улыбку?!
Она … готова на все приключения этого мира! Она прошла сложный путь и вернулась ко мне! Она сбегала, приходила и терпеливо ждала! Она…
Любила меня, а я в ответ – ее (хоть, и не спорю, я обалдел сначала… и, похоже, совсем потерялся в этой лавине… и, как я привык, будучи строго педантичным: взял лопату и пытался разгрести… разложить по полочкам… а потом… впервые в жизни – забил и решил отдаться воле течения времени… это было страшно… но и до одури – божественно хорошо!).
Сначала была страсть, не спорю. Обуяв нас обоих, не отпускала, искрила, сталкивала, заставляя желать и каждую секунду вбиваться в нее, вырывая стон за стоном, просьбу «еще» за криком «да!».
Эта женщина … она… свела меня с ума?
Я запнулся…
Лаура пнула меня под зад пользуясь тем, что она подружка жениха… да, вот такая свадьба….
Зажмурившись, улыбаюсь.
Я покажу ей. Я хочу и знаю.
Да, я тебя люблю: позволь мне это показать? А? Раз, два, сотню и тысячу раз! Сейчас и далее?
Я должен же сказать? Да?
- Будь моей женой, Антея? Я согласен умереть за тебя и быть смертным…
Люди твердят об одном… большинство не верит, а я - уверовал.
И ты моя новая религия.
Я это - ты! Ты - это я… ты - это мы.
И никого не надо нам…
Снова пинок под зад: а как же крестная?
А вот не хрен читать мои мысли! Тоже мне, стала тут супер мега магом и давай лезть в голову с удвоенной силой!
И да, я стою тут у импровизированного алтаря.
Хм. Еще: Идефикс и Лаура.
И она.
Ее платье розовой пеной обнимает меня. Я горжусь ее красотой, будто в этом есть моя заслуга. Впрочем, эта улыбка, точно моя заслуга! Розовая шелковая пена у ног. О, да, это новый стиль!
И глядя в глаза, говоря телом и душой, беру ее лицо в ладони.
- Я - это ты. Ты - это я. И так будет, я буду стараться. Буду придумывать приключения. Буду дарить тебе украшения своей работы, - осторожно разомкнув ладони, поправляю, нежно касаясь волос, ту самую диадему, что я сделал для нее: моя королева!
А Она улыбается, зная все наперед, и отвечает.
И счастливее меня нет никого во всех мирах.
Лаура кидается обниматься, Идефикса надо бы притормозить – кажется он хочет радостно плюнуть в нас!
И мы кружим, обнявшись, круша новую реальность и готовые противостоять новым холодами, трудностям, войнам, мирам, людям и не очень.
Да, будет не просто, милая.
Я - холодный огонь, ты - жгучий.
Нооо… никого не надо нам!
Обнимаю Антею за талию, а Лауру за плечи.
Вместе мы сможем все: откроем новые возможности старых материков, пророем тоннели, соберем до единого драгоценные камни, оживим все вокруг силой Природы и будем улыбаться, как и сейчас.
Я буду старшим среди своих девчонок. Буду защищать и поддерживать. Любить. Лауру: как лучшее и светлое, что, не спросив, давало силы и поддержку. Всегда.
Тебя, Антея, как положено любить жену.
Спасибо за возможность, за доверие и терпение.
Я - Архимаг, влюбленный до предела…
Новая страница моей жизни, где, если я и буду спасать мир, то только ради счастья тех, кто мне дорог.
Наконец-то я могу признаться себе в этой слабости!
Слышишь, Предел, ты был прав!
p.s. Лаура вытаскивает из седельной сумки, перекинутой через спину Идефикса, шкатулку:
- А у меня тут подарок!
- Что это? – Антея приподнимает резную крышечку, и мы оба смотрим внутрь.
На бархатной подложке – горка жемчужин. Просто огромных!
- Лаура, - Антея не может сдержать слез.
- Наловила и отобрала каждую…
- Это были какие –то устрицы-переростки! – я смеюсь. – Сделаю нам по украшению? Это будут порталы для входа сюда? Антея, правда, уже владеет колечком, но еще одно же не помешает?
- Мне – не помешает! – отвечает Антея, переплетя пальцы с моими.
- А мне – кольца не нужны! Мешают!
- Я сделаю ножны? А? Будет красиво!
- Хм… а кинжал?
- Ну эт само собой! Как же ты будешь отбиваться от всякой нечисти одними ножнами?
Лаура закатывает глаза, но тут же, радостно улыбнувшись, достает еще и бутылку виски, которая звякает о припасённые стаканы:
- Приберегла! Тост – за вас!
- Эй, это ж из моих запасов?! Как это приберегла? О, Боги! Да это ж самая ценная!
Лаура пятится:
- Сенсэй, на свадьбах запрещены убийства!
- Я тебе покажу! Эх, что уж – разливай!
Антея Гея:
Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать. Я это твердо знаю.
Ты мой горизонт, и все мои мысли сходятся к тебе.
Пусть будет что угодно – все всегда замыкается на тебе.
© «Триумфальная арка» - Эрих Мария Ремарк
После свадьбы в замке будто поселился маленький вихрь: я то и дело перекладывала вещи, а Аарон ворчал, что у него теперь не дом, а ботанический сад с элементами хаоса. Мы спорили даже из‑за мелочей: то я переставляла книги в его библиотеке «по энергетике», то он случайно сжигал мои травяные сборы, пытаясь «ускорить процесс» магией огня. Но в этих ссорах не было горечи — только привычное поддразнивание, которое держало нас обоих в тонусе.
— Ты опять положила корень мандрагоры на мой рабочий стол?! — воскликнул он как-то утром, глядя на тёмно‑бурый узловатый корешок, будто тот лично ему нахамил. — Это не декор, это потенциальное проклятие!
— Это оберег, — спокойно парировала я, поправляя стопку книг, которые нарочно сложила так, чтобы корешки шли по спектру от зелёного к коричневому. — Он защищает от занудства. Тебе полезно.
— От занудства меня защищает мысль о том, что если я ещё раз найду в сапоге пучок полыни, я начну применять боевые заклинания.
— Полынь — от злых духов! — возмутилась я, но в глазах плясали смешинки. — А ты их притягиваешь, когда начинаешь читать лекции о «правильном хранении магических артефактов».
Он закатил глаза, но уголки губ дрогнули.
— Ты невозможная.
— Зато я твоя невозможная, — подмигнула я и, схватив яблоко, выскользнула из комнаты, пока он не придумал достойного ответа.
Такие перепалки стали нашей привычкой — лёгкой, тёплой, без настоящей обиды. Мы поддевали друг друга, будто проверяли: «Ты всё ещё здесь? Всё ещё со мной?» — и каждый раз находили друг в друге тот самый свет, который не гас даже в спорах.
Однажды вечером Аарон искал меня по всему замку — сначала заглянул в оранжерею, потом в мастерскую, потом даже в башню, где хранились старые свитки. Наконец, он нашёл меня в библиотеке: я сидела на полу, прислонившись спиной к дубовому шкафу, а вокруг были рассыпаны книги, будто я пыталась укрыться ими, как листьями. На коленях лежала толстая книга с тиснением «Флора и фауна северных земель», открытая на развороте с гравюрами нерп — пушистых, трогательных, с большими тёмными глазами. По страницам ползли мокрые дорожки от моих слёз, а я сидела, сжавшись, и тихо всхлипывала, сама не зная, почему именно эта картинка сломала привычную броню иронии.
Аарон замер на пороге, будто боялся спугнуть. Потом тихо прикрыл дверь и подошёл, не спеша, словно к раненому зверю.
— Эй… — он опустился на колени рядом, осторожно коснулся моего плеча. — Что случилось? Кто-то обидел? Тролли? Эльфы? Или это мандрагора наконец отомстила?
Я слабо усмехнулась, вытирая слёзы рукавом, но смех получился дрожащим.
— Никто не обижал. Просто… посмотри на них.
Он наклонился, вгляделся в страницу.
— На нерп?
— Да. Они такие… беззащитные. И такие упрямые. Выживают там, где лёд ломает скалы, а ветер сдирает шкуру. А я… я всё шучу, всё подкалываю, будто если не буду смеяться, мир рухнет.
— Но он не рухнет, — тихо сказал он, переплетая свои пальцы с моими. — Я держу. Держу небо, если надо.
Я посмотрела на него — в его глазах не было ни насмешки, ни нетерпения, только спокойная готовность стоять рядом, даже если я плачу из‑за нерп. И тогда слова сами сорвались с языка, будто ждали этого момента, чтобы наконец вырваться:
— Я беременна, Аарон.
Он замер. Секунду, две, будто прислушивался к этим словам, как к заклинанию, проверяя, не послышалось ли. Потом медленно поднял взгляд, будто боялся поверить.
— Ты… ты уверена? — прошептал он, и в этом слове было столько надежды, столько страха ошибиться, что у меня снова защипало в глазах, но уже не от грусти.
— Уверена, — кивнула я, сжимая его руку так крепко, будто она была единственной опорой в мире. — И, наверное, теперь я буду капризничать. Буду плакать над нерпами, требовать странные вещи, ворчать, если ты громко хлопаешь дверцами…
— Тогда я буду хлопать тихо, — перебил он, а потом вдруг притянул меня к себе, обнял так, что все тревоги, все нерпы и все ледяные ветра остались снаружи. — И буду плакать вместе с тобой, если надо.Ну и сырость с тобой развели, а? Или просто сидеть и держать тебя. Я буду рядом. Каждый день. Каждую минуту.
— А ещё, возможно, я попрошу клубнику в середине зимы. И, скорее всего, буду ворчать, если ты случайно зашумишь, когда я пытаюсь уснуть.
— Тогда я построю оранжерею, — решительно заявил он, продолжая баюкать меня в своих объятиях, согревая своим теплом и делясь своей силой и нежностью, поглаживая по волосам. — Прости, что ворчал. Прости за всё, что будет дальше. Я постараюсь быть самым терпеливым мужем на свете.
Я рассмеялась, запуская пальцы в его волосы.
— Не надо быть слишком терпеливым, — проговорила я. — Мне нравится, когда ты споришь. Иначе это буду не я.
Я уткнулась ему в плечо, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и сильно, и поняла: вот оно, моё самое сильное заклинание — не магия Природы, не травы и не ритуалы, а это тепло, это «я буду рядом».
— Знаешь, — прошептала я чуть позже, когда дыхание выровнялось, а слёзы высохли, — когда я была маленькой, бабушка рассказывала мне, что земля помнит всё: каждый шаг, каждое слово, каждую слезинку. И если ты любишь кого‑то, ты оставляешь на этой земле свой след. Я не хочу быть просто ведьмой, которая шепчет травам и двигает корни. Я хочу быть матерью. Твоей женой. Человеком, который оставит след не в книгах, а в чьих‑то глазах, в чьих-то жизнях — как эти нерпы оставляют след на льду.
Аарон чуть отстранился, чтобы видеть моё лицо, и улыбнулся той самой улыбкой, от которой в груди становилось тепло, будто солнце садилось прямо в сердце.
— Ты уже оставила след, — сказал он, проводя большим пальцем по моей щеке, стирая последнюю слезинку. — Во мне. И теперь этот след станет тропой — для нас троих.
И я знала: впереди будут новые споры, новые шутки, новые капризы и новые слёзы — но теперь они будут нашими. Общими. И в каждом из них будет жить эта тихая, упрямая любовь, что сильнее любого заклинания.
И правда, следующие месяцы стали испытанием для его нервов. То мне хотелось маринованных огурцов с мёдом, то я вдруг решала, что все шторы в доме должны быть зелёными, «потому что это цвет жизни», то начинала плакать над тем, как трогательно цветёт клевер. Аарон сносил всё с удивительным спокойствием: доставал огурцы, перекрашивал шторы, обнимал меня, когда слёзы лились ручьём, и тихо шептал, что всё будет хорошо.
Однажды ночью, когда ветер гудел в трубах замка, а луна висела над башнями, как серебряный щит, начались схватки. Я кричала, ругалась, обвиняла Аарона во всех бедах мира и клялась, что больше никогда не посмотрю на него, если он не сделает хоть что‑нибудь. Он же, бледный, но собранный, держал меня за руку, шептал заклинания, чтобы облегчить боль, и повторял, что я самая сильная, самая прекрасная, и что он ни за что не отпустит мою руку.
Когда раздался первый крик нашего сына, я обессиленно откинулась на подушки, а Аарон осторожно взял малыша на руки, глядя на него так, будто держал в ладонях весь мир.
— Он похож на тебя, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от крошечного лица. — У него твои глаза.
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как усталость смешивается с безграничным счастьем.
— А характер, надеюсь, будет твой, — прошептала я. — Спокойный и рассудительный, и такой же упрямый.
Аарон рассмеялся, сел рядом со мной и осторожно положил сына мне на грудь. Малыш тут же сморщил носик и тихонько захныкал, а я прижала его к себе, ощущая, как магия Природы тихо поёт внутри, оберегая нас троих.
В тот момент я наконец произнесла то, что давно жило в моём сердце, но не находило слов:
— Знаешь, Аарон… Ты — единственный мужчина, которого я по-настоящему люблю. Ради тебя я готова на всё: бросить магию, уйти в глушь, сражаться с драконами или просто каждый день прятать твои штаны на шкаф, лишь бы видеть эту твою улыбку. Ты — мой дом. И теперь у нас есть наш маленький мир.
Он наклонился, поцеловал меня в лоб, а потом в щёку, а потом просто прижался лбом к моему лбу, и в этом жесте было больше слов, чем во всех клятвах на свете.
— Я тоже, — прошептал он. — Только будь рядом.
И я знала, что буду. Ведь магия Природы — это не только травы и цветы, не только заклинания и ритуалы. Это жизнь, которая прорастает сквозь камни, это любовь, которая выдерживает любые бури. И теперь эта магия жила в нашем сыне, в наших руках, сплетённых вместе, и в тихом утре, когда солнце поднималось над замком, обещая новый день — наш день.
Пять лет спустя
Пять лет пролетели, будто кто‑то щёлкнул пальцами — и вот уже не крошечный свёрток в моих руках, а вихрь с лицом Аарона, моими глазами и привычкой всё переворачивать с ног на голову. Аэд Авалон носился по Тёмному Материку так, будто сам ветер был ему под стать, а земля только и ждала, чтобы подбросить его повыше.
— Аэд! — кричала я, стоя на ступенях замка и вцепившись в подол платья, будто это могло удержать хотя бы часть моего спокойствия. — Если ты снова притащишь в дом что‑то с клыками, я превращу это в кактус! И тебя заодно!
— Но мам, она же добрая! — орал он в ответ, волоча за собой гончую — не обычную, а призрачную: полупрозрачную, словно сотканную из утреннего тумана, с очертаниями, которые то проступали чётче, то расплывались, будто её стирала сама тень. А на шее у неё красовался нелепый розовый ошейник со стразами — будто кто‑то решил нарядить саму суть сумерек в карнавальный аксессуар. — Она просто хотела поиграть!
— Играть надо в салочки, а не в «поймай монстра и приласкай до обморока»! — я скрестила руки, стараясь выглядеть грозно, но внутри всё сжималось от смеси ужаса и гордости: вот он, мой мальчик, сын ведьмы и архимага, который считает, что любая тварь — это потенциальный друг.
Аарон, стоявший чуть позади, только тихо хмыкнул, пряча улыбку за ладонью.
— Знаешь, в его возрасте я пытался приручить элементаля огня, — проговорил он, наклоняясь ко мне. — Правда, закончилось тем, что у меня сгорели все штаны.
— Спасибо, что напомнил, — прошипела я, не сводя взгляда с Аэда. — Теперь мне есть что добавить к лекции о безопасности.
Призрачная гончая тем временем села, склонила голову набок, и сквозь её полупрозрачную шерсть на секунду проглянули звёзды — будто внутри неё хранился кусочек ночного неба. Ошейник со стразами поблёскивал, отражая свет так неуместно и так очаровательно, что даже я едва сдержала улыбку. Казалось, она сама мысленно вздыхала: «Я не виновата. Это он меня притащил».
— Ладно, — вздохнула я, опуская руки. — Но только на пять минут. И никаких попыток заплести ей косички!
Аэд радостно взвизгнул, подпрыгнул и тут же забыл про всё на свете, кроме новой подруги.
Но сюрпризы на этом не заканчивались. В тот же вечер, когда мы наконец загнали Аэда в дом (вместе с гончей, которая теперь гордо звалась Луна, потому что «она же светится, мам!»), я поднялась в нашу комнату — и замерла на пороге.
Все стены были покрыты рисунками. Не просто каракулями, а целой историей: кактусы с розовыми цветами, вьющиеся лозы, птицы, похожие на небоклювов(где только успел увидеть их?), и даже моя маленькая фигурка с развевающимися волосами и зелеными искрами в ладонях. В центре, самым ярким пятном, красовался огромный кактус — с цветком, светящимся, будто в него вплели кусочек заката. И под ним аккуратными, хоть и немного кривыми буквами было выведено: «Это подарок маме. Муар».
Я стояла и не могла вымолвить ни слова. Пальцы сами потянулись к стене, будто хотели ощутить, как эта детская магия впитывается в камень.
Аэд подкрался сзади, встал на цыпочки и прижался к моему боку.
— Тебе нравится? — прошептал он, в голосе — вся надежда мира. — Я хотел сделать муар, как ты рассказывала: чтобы узор жил и менялся. Но краски не умеют шевелиться… пока. Но я буду тренироваться!
Я опустилась на колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и притянула его к себе, зарываясь носом в мягкие темные, как у Аарона, вихры.
— Это самый прекрасный муар, какой я только видела, — проговорила я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — И знаешь, иногда узоры не должны двигаться, чтобы быть живыми. Они живут там, где их видят. В твоём сердце. И в моём.
Он на секунду задумался, будто взвешивал каждое слово, а потом решительно кивнул.
— Тогда пусть живёт здесь. Чтобы ты всегда помнила, что я тебя люблю. Даже если опять притащу гончую.
Я рассмеялась, целуя его в макушку, а потом подняла взгляд и увидела Аарона, стоявшего в дверях. Он смотрел на нас, на эти безумные стены, на наш маленький хаос — и в его глазах было столько тепла, что казалось, будто весь замок наполнился светом.
— Знаешь, — тихо сказал он, подходя ближе и кладя руку мне на плечо, — раньше я думал, что магия — это сложные формулы и древние свитки. А теперь понимаю: настоящая магия — вот она. В том, как он рисует кактусы, в том, как ты смеёшься сквозь слёзы, в том, что мы все здесь, вместе, и даже Луна теперь смотрит на нас, будто тоже хочет стать частью семьи.
Я прижалась к его руке, чувствуя, как привычная игривость уступает место чему‑то более глубокому — спокойной, уверенной радости.
И правда, стоило только взглянуть на Луну: она тихонько кружила по комнате, оставляя за собой едва заметные дымчатые следы, а розовый ошейник со стразами вспыхивал крошечными огоньками, будто подмигивал всему дому: «Я теперь тоже своя!».
— И знаешь что ещё? — проговорила я чуть позже, когда Аэд, устав от приключений, уснул, а мы с Аароном сидели у окна, глядя, как над Тёмным Материком зажигаются звёзды. — Я больше не боюсь, что он вырастет слишком смелым. Боюсь только одного — что однажды он поймёт, как опасен этот мир, и перестанет тянуться ко всему живому.
— Он не перестанет, — уверенно сказал Аарон, переплетая свои пальцы с моими. — Потому что он видел, как ты любишь. А это сильнее любого страха.
И я знала: пока в нашем доме живут кактусы с розовыми цветами, пока Аэд тащит за ошейник очередную призрачную гончую, пока стены хранят его детские узоры — мы будем теми самыми людьми, которые умеют превращать хаос в дом. И никакая тьма не сможет этого отнять.
THE END...?
Бог Предела:
God is a DJ. ©
RU - залито на Rutube
* - с переводом на русский
"Ночь шестой Звезы"
Эрл Тайринфер - Испытание Аспекта Силы
Остин Дессен - Протокол «Черта» (входной пост)
Эрл Тайринфер - Смерть Соленны
Пограничное
Для бога Предела
Они разные.
"Душа Пустыни"
Opening - Заглавная тема
Вторая заглавная
Новый мир (девчачья)
Антея и Архимаг
"Карусель"
Южная
Агния Кастос
Лаура и Эрл - Испытание Азэрри
День выборов эмира
Остин Дессен
Команда всё ещё в сборе (мужская, застольная)
Подними свой флаг - разные
Самоволка, как любимое состояние Тайринфера
Гнездо Дом (Лаура и Эрл)
Ending - Финальная тема
Стихи для всех песен написала Anakhita.
Агния Кастос
Антея Гея - Lady Honey
Лаура Эдельхардт - Anakhita
Остин Дессен - Фройляйн
Теодор Шайергер - Танюшка
Эрл Тайринфер - Фройляйн
Зейн Халид Эхнатон
Гаэль Тьюринг - nikulinka
Мина де Шеврёз - med-ve-dik
Терон Миттар - Lapulya
Аарон Лидий Ваэрон - katty
Бог Предела - Фройляйн