Александр Сергеевич Пушкин – непревзойденный ловелас и повеса и, тем не менее, такой же непревзойденный поэт, что не устают утверждать все и вся на протяжении уже многих-многих лет. (Между прочим, далеко не последний человек для Одессы, целых два памятника ему у нас отгрохали,
причем первый – исключительно на средства горожан, не хухры-мухры! Таким в скором времени – надеюсь - сможет похвастаться только Бабель Исаак Эммануилович... Так, что-то я отошла от темы... М-да, скромность и лаконичность – не моя добродетель.)
Итак,
Коран — это запечатленные письменно проповеди пророка Мухаммеда (570–632 годы), которые он произносил на протяжении почти тридцати лет, приобщая свой народ к новой для арабов религии единобожия (до этого они были язычниками). Именно потому, что это фактически запись устной речи, Коран довольно сложен по своей структуре: в нём 40 глав (их правильно называть “суры”), они различны по объёму и содержанию; иногда проповеди звучат от имени пророка, иногда — как прямая речь самого Аллаха; некоторые сюжеты неоднократно повторяются.
«Подражания Корану» — это цикл из девяти стихотворений. А по сути это даже не “подражания” Корану, а более или менее свободные переложения некоторых его сюжетов. Учёные-пушкинисты и востоковеды давно определили суры и аяты (законченные отрывки сур) Корана, послужившие непосредственным источником каждого стихотворения.
Б.В. Томашевский утверждал, что Пушкин использовал образы Корана для завуалированного, “спрятанного” от цензуры выражения своих вольнодумных взглядов.
Г.А. Гуковский считал, что именно «Подражания Корану» — первое реалистическое произведение Пушкина, что, обратившись к чужому национальному миру, Пушкин оттачивал своё реалистическое мастерство, способность изобразить национальный характер в соответствующих обстоятельствах.
Реалистически перевоплощаясь в пророка Мухаммеда (реально существовавшую историческую личность), а в некоторых «Подражаниях», даже говоря “от имени” самого Аллаха, русский поэт в то же время использует эти новые, оригинальные художественные формы и образы — для самовыражения, как бы доказывая тем самым всечеловеческое единство отношений Человека с Миром.
Первый биограф великого поэта П.В.Анненков пишет: "Ал-Коран служил Пушкину только знаменем, под которым он проводил своё собственное религиозное чувство. Оставляя в стороне законодательную часть мусульманского кодекса, Пушкин употребил в дело только символику его и религиозный пафос Востока, отвечавший тем родникам чувства и мысли, которые существовали в самой душе нашего поэта, тем ещё не тронутым религиозным струнам его собственного сердца и его поэзии, которые могли теперь впервые свободно и безбоязненно зазвучать под прикрытием смутного (для русской публики) имени Магомета. Это видно даже по своеобычным прибавкам, которые в этих весьма свободных стихотворениях нисколько не вызваны подлинником".
"Мужайся ж, презирай обман,
Стезёю правды бодро следуй" —
так, перелагая строку суры, разрешает Пушкин тему поэта-пророка.
"С небесной книги список дан
Тебе, пророк, не для строптивых;
Спокойно возвещай Коран,
Не понуждая нечестивых!" —
так он определяет для себя силу слова и убеждения.
"Вы победили: слава вам,
А малодушным посмеянье.
Они на бранное призванье
Не шли, не веря дивным снам" —
так определяет поэт своё отношение к людям чести и долга.
А теперь по поводу того, что великий и... просто великий поэт так и не сподобился подражать
Святому Писанию.
Пушкин как-то сказал следующее:
"Я думаю, что мы никогда не дадим народу ничего лучше Писания... в нём находим всю человеческую жизнь. Религия создала искусство и литературу, всё, что было великого с самой древности!.. Без этого не было бы ни философии, ни поэзии, ни нравственности. Англичане правы, что дают Библию детям... Мои дети будут читать вместе со мной Библию в подлиннике... Библия всемирна... Вот единственная книга в мире: в ней всё есть".
Основываясь на последней фразе классика, осмелюсь предположить, что именно поэтому он не видел необходимости ей – Библии – подражать.