Маска первой ночи (историко-приключенческий ЛР)

фьора:

+1000!!! ЖДем!

...

girlfromsaturn:

Мариночка, привет!!!!! Как здорово вернуться на сайт и найти тут продолжение этой истории!!!!! Просто чудо какое-то!!!!! Я в восторге!!!! С нетерпением жду развития событий!!!

...

фьора:

Вчера поймала себя на мысли, что очень скучаю по Катерине и ее терзаниям между Бахметом и Драгомиром

...

Августа:

А я только сегодня вспоминала начало путешествия Кати.
Марина, мы очень скучаем и ждем!

...

Rin:

И я
Так хочется хотя бы немножечко продочки!

...

girlfromsaturn:

Я тоже жду...

...

Одинец:

Девочки, спасибо вам!
Прошу прощения, что ожидание так затянулось, такой вот реал у меня, никак не отпускает))). Пишу, когда есть возможность, но пока текст еще слишком сырой. Обещать не рискну, у меня все слишком нестабильно, но может быть, на следующей неделе смогу выложить сколько-нибудь продолжения. По крайней мере, очень на это надеюсь...

...

Августа:

Марина, привет!
Любимого автора, буду ждать сколько нужно! Вдохновенья тебе!

...

Одинец:

 » Глава 14. Договор на крови (продолжение)

Нина
А вот и продолжение.)))

-----------------------------------------------------------------
Когда выходили с гауптвахты, Акулина внезапно подтолкнула локтем задумавшуюся Катю и кивком головы указала ей на трех молодых офицеров, что стояли под окнами, по-видимому, общаясь с кем-то из арестантов:
- Гляди, Катенька, друзья Сашенькины! Серёжа, Илюша и Васька тут, охальник, чтоб его…
Катя, вздрогнув, взглянула в указанном направлении. Это и вправду были товарищи Александра, - Аргамаков, Щербатов и Бухвостов. При виде сестры друга Бухвостов первым рванулся ей навстречу, на ходу крикнув видневшемуся за решеткой маленького оконца Александру:
- Шехонской, никуда не уходи! Я еще вернусь, должен засвидетельствовать свое почтение твоей прелестной сестре и милой тетушке! Ах, здравствуйте, здравствуйте! Акулина Никодимовна, Екатерина Юрьевна, несказанно рад встрече!
Катя и Акулина с улыбкой переглянулись, отвечая на приветствия пылкого гвардейца и его друзей.
- Я тоже очень рада видеть вас, господа, - искренне сказала Катя.
- О, в таком случае я просто счастлив!
Бухвостов сиял, словно начищенный медный таз, щедро рассыпая комплименты обеим дамам. Похоже, рад был неожиданной встрече и порозовевший от смущения Аргамаков. Но когда Щербатов, обменявшись с Сашей несколькими словами, тоже подошел и отвесил полный достоинства поклон Кате и ее дуэнье, его друзья заметно сникли.
Словно бы не замечая удрученного молчания друзей, Илья невозмутимо справился о здоровье княжны и ее тетушки, а потом заявил, устремив выразительный взгляд на Катю:
- Наши друзья настоящие баловни судьбы, я им искренне завидую. Если бы меня навещали на гауптвахте такие очаровательные дамы, по своей воле я бы оттуда не ушел.
Катя дразняще засмеялась:
- Щербатов, я не любительница тюремной романтики, так что, на свидания подобного рода можете не рассчитывать.
Высказав эту незамысловатую колкость, - одну из тех, которыми любила поддразнивать своего юного воздыхателя, Катя увидела, как торжествующе ухмыльнулся Бухвостов. Между ее рыцарями явно происходило что-то странное, но понять бы, что именно?
Щербатов, не подав виду, что задет, продолжал болтать, упомянул о бале у Гагариных и, глянув на друзей с видом некоего загадочного превосходства, обратился к Кате:
- Екатерина Юрьевна, могу ли я надеяться, что вы подарите мне танец на своем первом балу?
- И какой же танец вы хотите? – осведомилась Катя, краем глаза заметив, как напряглись, еще больше помрачнев, Бухвостов и Аргамаков.
- С вашего позволения, польский или же котильон.
- Котильон, к сожалению, у меня уже отдан, - безмятежно соврала Катя. Этот танец, традиционно последний на балу, она надеялась оставить для Бахмета. – А польский – ваш, если угодно, но почему именно польский?
- Ну как же, Катенька, - с улыбкой вставила Акулина, - разумеется, потому, что это самый длинный танец!
Илья, улыбаясь, кивнул:
- Вы абсолютно правы, Акулина Никодимовна, не стану скрывать.
- Хорошо, в таком случае придумайте увлекательную тему для беседы, чтобы я не успела заскучать, - усмехнулась Катя.
- Благодарю, Екатерина Юрьевна. Обещаю, что скучно в моем обществе вам не будет, - самодовольно заверил Щербатов.
Разговор продлился еще несколько минут, но Катя напрасно ждала, что Бухвостов и Аргамаков присоединятся к просьбе своего друга и тоже зарезервируют для себя танцы. Увы, этого не случилось.
Когда простившись с гвардейцами дамы сели в карету и отправились в обратный путь, Катя с недоумением перебрала в памяти произошедший разговор. Бухвостов и Аргамаков были поначалу так явно рады ей, но при появлении Щербатова их словно подменили. По правде сказать, она сочла себя даже обиженной, что они не попросили ее о танцах. Конечно, могло быть и так, что они не приглашены к Гагариным, но почему они вели себя так скованно на протяжении всего разговора?
Выглянув в окно экипажа, Катя проводила задумчивым взглядом удаляющиеся силуэты друзей брата. Стоя перед Щербатовым, Бухвостов что-то бурно говорил, жестикулируя с видом крайнего недовольства, а Аргамаков согласно кивал. Все это было очень похоже на ссору. На ссору из-за нее?..
- Акулинушка, - сказала Катя, переведя взгляд на тетку, - тебе ничего не показалось странным сейчас?
- Пожалуй, - после паузы отозвалась та. – Илюша точно держался очень странно. Вот скажи, пожалуйста, для чего ему понадобилось ангажировать тебя именно сейчас, в присутствии Серёжи и Васи, если вы с ним видитесь едва ли не каждый день? Словно напоказ!
- Ты права, - нахмурившись, согласилась Катя. – Но еще больше меня удивляет, почему Бухвостов и Аргамаков не воспользовались случаем и не пригласили меня…
- Ну, это как раз объяснимо, Катенька. Васька-то в дом Гагариных не вхож, его Дарья Аполлинарьевна недолюбливает, а что до Серёжи, - юноша он застенчивый, должно быть, не решился о танце попросить вот так сразу. Но еще попросит, душа моя, не сомневайся!
- Надеюсь, - вздохнула Катя, которой совсем не улыбалось ехать на бал с пустой бальной книжкой.
- Это все пустяки, Катенька, не печалься! – постаралась успокоить ее тетка. - На бале у Гагариных царицей будешь, с твоей-то красотой, с твоей живостью! Ни одного танца не пропустишь, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! Ты мне лучше расскажи: как с Мишей-то у вас все прошло?
Катя на несколько мгновений прикрыла глаза, с наслаждением отдаваясь воспоминаниям о волшебном свидании с Бахметом, и чуть слышно вздохнула.
- Все замечательно, Акулинушка, спасибо тебе. Лучше и быть не может!
- Стало быть, ему ты котильон оставила, который Илюша просил? – с лукавой улыбкой спросила Акулина.
- Нет, - Катина радость тут же лопнула, как мыльный пузырь. – Мы с Мишей о бале не говорили, я даже и не вспомнила…
- Как из-под ареста выйдет, так сразу явится к нам и пригласит, - уверенно заявила Акулина. – По-другому и быть не может!
Поверить ей было очень заманчиво, и Катя быстро успокоилась. В самом деле, нет причин для тревоги. Бахмет сказал ей самое главное, - именно то, что каждая девушка мечтает услышать от своего возлюбленного.
«Твой или ничей», - эти слова были равносильны признанию в любви, и их было более чем достаточно для того, чтобы предаться мечтам о безоблачном будущем.
Бахмет любит ее. Она была уверена в этом, как никогда.
* * *
Сон долго не шел к Кате в эту ночь. Когда с колокольни ближайшей церкви донесся тихий звон, отбивший три часа пополуночи, она все еще не спала, перебирая в памяти встречу с любимым.
Ощущение безмятежного счастья, накрывшее ее после свидания, постепенно схлынуло и в голове тревожными молоточками зазвенели многочисленные вопросы, на которые, увы, у нее не было ответа.
Даже такая неискушенная шестнадцатилетняя девушка, как Катя, прекрасно понимала, что любовь - отнюдь не единственное, что нужно для счастливого брака. Что ждет их? Решится ли Бахмет просить у отца ее руки? Быть может, у него и в мыслях нет жениться на ней? К сожалению, дальнейшее развитие событий невозможно было ни угадать, ни выстроить по законам логики, потому что поведение Бахмета ни в один из этих законов просто не укладывалось. Ее любимый был абсолютно непредсказуем, но смириться с этим она не могла.
Вот и теперь она тщетно ломает себе голову, почему он не появлялся так долго, словно не испытывая ни малейшего желания увидеть ее, а на гауптвахте обращался с ней как с возлюбленной, точно между ним все уже известно и решено. Ах, если б можно было привязать Бахмета к себе крепко-накрепко, чтобы внезапные перепады его настроения больше не терзали ей сердце!
- Миша, солнце мое, мальчик мой ненаглядный, - сонно шепнула она в убаюкивающую темноту. – Как же я тебя люблю…
Глаза закрылись, и Катя незаметно погрузилась в сон.

* * *
Она снова посреди кладбищенской часовни, озаренной сиянием множества парящих в воздухе свечей. С полустертой иконы на нее неотступно смотрит зеленоглазый, сереброволосый Ангел Смерти, и по его щеке медленно стекает сверкающая, как рубин, кровавая слеза.
Пасмурно-серые крылья взметываются и опадают за спиной, когда Ангел бесшумно выскальзывает из оклада иконы, приближаясь к ней. От тихого вздоха, слетевшего с его уст, вдруг покрываются инеем стены часовни, и замирает в неподвижности пламя свечей.
Он из плоти и крови, но исходящий от него холод сковывает тело. Ангел склоняется к ней, нежно целует в губы, оставляя на языке привкус смерти и льда. Она с содроганием чувствует, как эта ледяная смерть протекает в ее горло и звонкими, стеклянными каплями вбивается в трепещущее сердце…
Сердце все еще бьется… или, быть может, это перестук падающих капель?
- Три капли яда, - шепчет Ангел. – Клевета, предательство, пустота. Ты выпила их все…
Он растворяется в воздухе облачком серебристо-алой пыли, медленно оседающей наземь, но печальный голос еще долго отдается эхом в опустевшем пространстве. А затем танцующие серебристо-алые пылинки сгущаются в маленький смерч, с хрустальным звоном ударяющий о пол. И обитый белоснежным шелком гроб внезапно предстает перед ней.
Шелковое ложе пусто: оно предназначено для нее. И она не успевает опомниться, как оказывается распростертой на этом последнем ложе. Гроб неистово трясется, словно едущая по неровной дороге колымага, принимая в себя ее безвольное тело. Она пытается закричать, приподняться, но не может издать ни единого звука, не может двинуть даже кончиком пальца. А потом над ней склоняется искаженное ненавистью и гневом лицо матери.
- Почему ты еще жива? – пронзительно кричит та. – Ты. Давно. Должна. Была. Умереть!!!
Она накидывает саван на лицо онемевшей от ужаса дочери и, словно повинуясь движению ее руки, плавающие в воздухе свечи опускаются в гроб. Пламя вспыхивает мгновенно, превращая беззащитное тело в горящий факел. Возвышение, на котором стоит гроб, с грохотом обрушивается, и она летит вниз, в зияющую бездну, просвеченную огненными всполохами, полную хриплого и тяжкого человеческого дыхания.
Мелодичная капель льда в сердце усиливается, струями ледяного водопада разливаясь по телу, защищая, гася огонь и развеивая по ветру остатки ее вместилища…
Воздушная волна, похожая на теплое, щекочущее дыхание спящего гиганта, подхватывает ее, замедляя падение. Огромное, слабо тлеющее пепелище принимает в объятия, колыхаясь, точно огромная колыбель. И дымящиеся угли не обжигают ее тела. Ничто теперь не в силах обжечь ее.
Потому что ее больше нет.
В этом облаке горячего пепла, она – всего лишь бесплотная тень. Тень, которая продолжает дышать и мыслить, но уже ничего, ничего не чувствует.
Неровные каменные стены появляются из пустоты, бесшумно сдвигаются, превращаясь в низкую пещеру. Над нею замкнутый свод, багровые отблески подземного огня мелькают на камнях, словно она находится в жерле пробуждающегося вулкана.
Кровавые отсветы пламени озаряют две сплетенные в объятия, нагие человеческие фигуры, женскую и мужскую. Их стоны и движения так откровенно бесстыдны, но оторвать от них взгляд она не может.
У мужчины завораживающие голубые глаза и притягательное лицо инкуба, у женщины - сияющие рыжие кудри и веснушки на молочно-белой коже.
Она знает, что это – Стрешнев и Оршола, но ей не хочется верить в это. Мужчина груб и напорист, словно покрывающий кобылу жеребец; он берет свою подругу сзади, безжалостно сжимая ее шелковистые бедра; женщина хрипло стонет, выгибая спину, пытаясь ближе прижаться к своему любовнику. Приглушенно рыча, мужчина последним толчком вбивается в ее податливое тело и, содрогнувшись, застывает. Женщина издает тихий удовлетворенный вздох. Когда ее возлюбленный вдруг валится на камни и мгновенно погружается в сон, она неторопливо вытягивается рядом, положив голову ему на плечо, и тоже закрывает глаза.
- Оршола, - тихо, нерешительно зовет Катя, но женщина не слышит ее.
Нагнувшись над неподвижными телами любовников, она неожиданно понимает, что они оба мертвы. И мертвы уже давно. Плоть кажется твердой, точно камень, но стоит ее дыханию коснуться застывших лиц, как оба тела прямо на глазах рассыпаются в серый прах.
Сноп зеленого огня, с ревом вырвавшись из-под земли, с жадностью поглощает то, что осталось от Оршолы и Стрешнева. Для него слишком мало пищи, но огонь не угасает, словно только этот жалкий прах способен насытить его.
Она смотрит на танцующий вихрь изумрудного пламени, которое мало-помалу становится все меньше, превращаясь в маленький огонек, похожий на пульсирующий сгусток зеленой крови. От него исходит странное умиротворение и безмятежность. Устрашающее гудение утихает, превратившись в мягкий шорох. Огонь словно шепчет ей что-то…
Катя протягивает руку, и огонек послушно опускается ей в ладонь. Но ненадолго. Несколько мгновений – и он взлетает, словно гонимая ветром пушинка, и устремляется во тьму.
Она идет за огоньком, легко скользя по каменистой земле. Кругом беспросветная мгла и только слабый лучик зеленого света ведет ее, не даваясь в руки.
Он все дальше и дальше от нее, но глаза еще способны различить в темноте его нежное свечение. Ей нужно идти за ним, во что бы то ни стало, куда бы он ни повел. А огонек словно играет с ней, блуждая во мраке, устремляясь то влево, то вправо, как будто и вправду лишь бездумный ветер управляет им.
Но если он погаснет, если скроется из виду, оставив ее в этой черной пустоте, что станет тогда?
Она делает еще один шаг, стараясь не упустить из вида такую далекую зеленую искорку, как вдруг тяжелые руки ложатся ей на плечи, принуждая остановиться. Она чувствует на лице дуновение свежего воздуха и, подняв глаза, видит над собой усыпанное звездами небо. Ее зеленый огонек среди этих звезд, но его не достать, и не освободиться из плена сильных мужских объятий.
- Драгомир, - с внезапным отчаянием выдыхает она, - отпусти…
Цыган разворачивает ее лицом к себе и качает головой. Спустившись с неба, зеленый огонек ложится в его протянутую руку. Пальцы неспешно сжимаются в кулак, пряча огонек, словно пойманную бабочку. Изумрудные искры насквозь пронизывают стиснутые пальцы, но мало-помалу, мерцание становится все более тусклым и вскоре исчезает. Драгомир снова раскрывает ладонь и Катя видит, что она пуста.
- Нельзя идти за блуждающим огоньком, княжна, - говорит цыган. – Он ведет только к гибели.
- Какое это имеет значение! – ее охватывает гнев. – Я и так уже мертва!
- Мертва твоя душа, - помолчав, отвечает Драгомир. – Три капли яда убили ее. Живо лишь тело, и хотя оно теперь лишь пустая оболочка, я не отдам тебя ловцу странников, и не проси. Достаточно меня одного.
- О чем ты? – с досадой отвечает она.
- Ты - мой блуждающий огонек, - глухо говорит Драгомир. – Пока хоть крохотная искорка твоего света освещает путь, я буду идти за тобой. А когда эта искорка погаснет, для меня и солнце станет не ярче свечного огарка.
Он обнимает ее властно и крепко, и она вдруг замечает, что ее призрачный силуэт стал человеческим телом, таким же, как прежде. Вот только из одежды на ней нет ни единой нитки. Она обнажена, и коснувшись ладонями груди Драгомира, понимает, что и он обнажен тоже. Он теснее прижимает ее к себе, и жар его тела обжигает ее, заставив затрепетать. Но она отстраняет его, так легко, словно теперь он всего лишь тень, и в ее глазах закипают слезы:
- Ты ничего не понял, Драгомир. Совсем ничего. Если я блуждающий огонек, который сбивает с дороги отчаявшихся странников, зачем тебе идти на мой проклятый свет?
По губам цыгана скользит горькая усмешка.
- Потому что я сам проклят. А проклятым Горний свет не виден, да и не нужен.
Холодное, серебристо-алое облако сгущается вокруг нее, отделяя от Драгомира, и его голос становится все глуше, пока не затихает совсем. А когда мерцающий туман рассеивается, - она снова оказывается посреди часовни, и Ангел Смерти смотрит на нее бесстрастными зелеными глазами.
- Пожалуйста, - просит она, - позволь мне вернуться…
Но Ангел неумолим:
- Ты не можешь вернуться. Смирись.
- В чем моя вина? - она снова плачет.
Крылья вздымаются за спиной Ангела, когда он устало пожимает плечами:
- Ты сама выбрала свой путь в бездну, и не вправе винить Господа и судьбу. Ничего нельзя изменить.
- Пожалуйста… - опустившись на пол, она вцепляется в край длинного плаща Ангела, обнимает его колени и умоляет, задыхаясь от слез: - Прости меня, пожалуйста, прости!
Ангел мучительно сжимает дрожащие веки и долго молчит. Но наконец с его губ срывается хриплый шепот:
- Если бы я мог…

* * *
Тяжело и прерывисто дыша, она рывком села на постели. Сердце бешено колотилось, и лицо было мокрым от слез. Увиденный сон стремительно таял в памяти, оставляя лишь чувство жгучей безысходности и невыносимой, чудовищной потери.
Ничего нельзя изменить. Ничего нельзя исправить. Потому что существует только одна дорога. Лишь она для тебя, и ты идешь по ней, даже зная, что она приведет тебя в ад.

...

Одинец:

 » Глава 15. Игры с огнем

На следующий день, перед очередным уроком танцев, Катя и Женни сидели в гостиной дома Гагариных на Тверской улице и вели неспешную беседу за чашкой чая.
- Ты сегодня очень задумчивая, Катрин, - решилась заметить Женни после того, как в разговоре возникла слишком длинная пауза. – С тобой все хорошо?
- Да, конечно, - отозвалась Катя, постаравшись стряхнуть с себя непривычные рассеянность и хандру, все утро одолевавшие ее. – Припоминаю свои многочисленные грехи, чтобы покаяться в них на исповеди. Поверь, список очень длинный.
Женни поставила чашку на столик и внимательнее посмотрела на подругу:
- И что… они так ужасны, что Бог не отпустит?
- Отпустит, - усмехнулась Катя. – Только это ничего не изменит. Никакое раскаяние не исправит того, что уже сделано. Не говоря уже о том, что о самых черных своих грехах грешник обычно даже не подозревает... Но не стоит об этом, - прервала она попытку Женни что-то ответить. – Не хочу сейчас говорить об этом и думать не хочу.
- В таком случае, поговорим о твоем carne, (бальной книжке) - предложила Женни, стараясь скрыть некоторую неловкость. – Возможно, кто-нибудь из друзей твоего брата уже успел пригласить тебя на танец?
- Пока только Щербатов.
- И только? Неужели Бахметьев и Аргамаков настолько нерасторопны? – удивилась Женни, немного знавшая трех молодых гвардейцев.
Катя только вздохнула. Женни была осведомлена о том предпочтении, которое ее подруга отдавала красавчику Бахмету перед всеми остальными знакомыми молодыми людьми. Подробностями Катя пока с ней не делилась, но надеялась, что со временем, когда их дружба окрепнет, сможет доверить Женни все свои сердечные тайны.
- Ничего, я дам им еще один шанс, - отозвалась она. - Лучше ты расскажи, на сколько уже танцев ангажирована?
- Лишь чуть больше, чем ты, - девушка пожала плечами. – Но что с того? Я не стремлюсь стать королевой бала. Признаться, вся эта бальная шумиха скучна для меня.
- Ты меня удивляешь, - отозвалась Катя. – Отчего же? Неужели у тебя уже есть возлюбленный, и его на бале не будет?
Она сама не смогла бы объяснить, почему в голове родилось именно это предположение. Но увидев, как дрогнуло лицо Женни, и как поспешно потупилась она, пряча взгляд, поняла, что угадала.
- Женни, прости, я не хотела быть назойливой…
- Ничего, Катрин, - княжна Гагарина грустно улыбнулась. – Ты можешь спрашивать, если хочешь.
До сих пор новая подруга не поверяла ей своих секретов, и Катя охотно воспользовалась случаем узнать ее поближе.
- Он, должно быть, живет в Петербурге? – предположила она.
Поскольку Женни провела в столице всю свою жизнь и приехала в Москву лишь месяц назад, эта версия показалась Кате вполне логичной. Но Женни покачала головой:
- Нет, он здесь, в Москве. И на бал он приглашен, но… это ничего не меняет.
- Вы не можете быть вместе? – догадалась Катя. – Но почему? Он недостаточно богат, родовит или, может быть, слишком молод?
- Он женат.
Эти слова девушка произнесла едва ли не шепотом, после чего, бессильно нахмурившись, уставилась на свои руки, лежавшие на коленях.
- Женни! – потрясенно ахнула Катя.
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Катя молча переваривала ошеломляющую новость. Женни влюблена в женатого мужчину! Она никак не ожидала, что ее безмятежная приятельница может хранить в сердце подобную тайну. Несомненно, это намного серьезнее того, что выпало на долю ей, - Бахмет, по крайней мере, был свободен.
- Ты действительно его любишь? – не без робости осведомилась Катя, сочувственно глядя на собеседницу.
- Катрин, не стоит обращаться со мной, как с фарфоровой статуэткой, я, право же, не разобьюсь. Да, я его люблю.
- А он знает о том, что ты…
- О том, что я питаю к нему непозволительные чувства? – Женни вздохнула. – Нет, разумеется, нет. И, я надеюсь, никогда об этом не узнает.
- Может быть, это пройдет со временем?
- Не знаю, Катрин. Мне бы этого не хотелось. Любить – это так приятно… Даже когда нет никакой надежды. К тому же он замечательный, - Женни подняла голову и по ее лицу скользнула мечтательная улыбка. – Мудрый, великодушный, красивый. И я не могу представить, что могла бы увлечься другим мужчиной и забыть его.
- Неужели он и впрямь такое совершенство? – ревниво спросила Катя, не представлявшая себе, что в их окружении может найтись мужчина достойный любви более, чем Михаил. – А я его знаю?
- Нет, - слишком поспешно отозвалась Женни. – Нет, ты его не знаешь. И, прости, я не готова назвать тебе его имя.
Катя не успела ответить: две маленькие княжны Гагарины, дочери хозяйки дома влетели в гостиную и, забравшись на диван, со смехом облепили гостью с двух сторон.
- Веро, Надин! Ну вы же ее задушите! – голос Женни был подчеркнуто строг, но на лице промелькнуло облегчение от того, что можно свернуть щекотливый разговор.
Машинально обнимая прижавшихся к ней малышек, Катя следила за ней взглядом, чувствуя, как в сердце зарождается смутное подозрение. Здесь что-то было не так. Но стоит ли ей вмешиваться еще и в эту тайну?

* * *
Под звуки менуэта Люлли дети маленькими шажками двигались по паркету бальной залы, старательно изображая жеманные па танца. Некоторое время Антонио Ринальди наблюдал за ними с видом приколоченного к кресту мученика, стоически отбивая ладонями такт. Но когда идущая впереди пара в очередной раз опоздала разойтись в стороны и заняла место в конце танцевального ряда вместо середины, маэстро врезал кулаком по собственной ладони, прошипел по-итальянски нечто, звучавшее весьма экспрессивно, и властным жестом приказал музыканту, сидевшему за клавесином, прекратить игру. После чего стремительно приблизился к оцепеневшим от ужаса ученикам и смерил убийственным взглядом незадачливую пару: Катю и Гришу Щербатова.
- Что с вами происходит? – взревел Ринальди, не смущаясь присутствием княгини Гагариной, которая скромно сидела в уголке с рукоделием. – Вы меня с ума сведете! Как можно делать настолько грубые ошибки? Неужели вы не в состоянии запомнить порядок фигур? Сначала вы меняетесь местами со второй парой, и только после этого становитесь в конец! Даже ребенок способен запомнить это, неужели же для вас это непосильная задача?!!
Катя стояла молча, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не дать воли своему языку, и старалась не смотреть в перекошенное от гнева лицо бешено жестикулирующего итальянца.
- Маэстро, простите, это моя вина, - негромко сказал Гриша.
- Ваша прежде всего, синьорино! Ваши движения должны внушать уверенность вашей партнерше, но если вы понятия не имеете, куда ступить в следующую секунду, чего ждать от нее?! Как вы, русские говорите, - правая рука не ведает, что делает левая, - это про вас, не так ли? Проснитесь же наконец, синьорино! И запомните: promenade вправо с правой ноги и никак не иначе!
Гриша покраснел. Страдальчески покачав головой, Ринальди обошел злополучную парочку и взялся за Женни:
- Что за резкое, непластичное plie, синьорина? Только не говорите мне, что вы не можете лучше! Следите за тем, как вы распределяете вес тела, - не только равномерно на обе ноги, но и на обе ступни, не налегая чрезмерно на переднюю часть ступни!
«Ну все, понеслась душа в рай», - переглянувшись с Гришей, мрачно подумала Катя, когда Ринальди принялся распекать следующую пару.
Слышать упреки в адрес новой подруги Кате было особенно неприятно: Женни, на ее взгляд, танцевала прекрасно и посещала уроки Ринальди лишь для того, чтобы Катя не чувствовала себя неловко, занимаясь танцами в компании детей, самому старшему из которых было четырнадцать.
- Все сначала! – объявил наконец Ринальди, изругав учеников в пух и прах и удовлетворившись тем, что младшая дочь хозяйки дома, десятилетняя Веро, едва сдерживает слезы. – Ноги в третьей позиции, правая нога впереди! Музыка! Раз, два, три!
Юные дамы и кавалеры вновь стали друг напротив друга. Руки музыканта поспешно ударили по клавишам, повторяя давно всем опостылевшую мелодию.
- Шаг назад, поклон! С правой ноги на низких полупальцах! С левой!.. Demi- plie! – вернувшись на свое место, маэстро снова принялся отбивать ладонями ритм, следя за танцующими парами. – Изящнее, грациознее! Лицом к лицу, balance!
- Он точно получает от этого удовольствие, - шепнула Катя, когда они с Гришей, на сей раз, не перепутав последовательность движений, сошлись в конце ряда, за спинами тихо всхлипывающей Веро и хмуро сосредоточенного Ванечки Мельгунова.
Гриша смущенно хихикнул, без сомнения соглашаясь с партнершей. Еще с минуту они продолжали танец под придирчивым взглядом своего учителя, но вскоре его вопли вновь заставили детей испуганно замереть:
- Всё, всё, довольно!!!
Музыка стихла. Остановившись возле Кати и Гриши, Ринальди загремел, отчаянно жестикулируя:
- Что это было сейчас, позвольте спросить? Менуэт – король танцев и танец королей! Изысканность, возведенная в абсолют! А то, что танцуете вы, синьорина, больше похоже на вульгарную тарантеллу, да, да, да! Что за резкие, хаотичные движения, словно вас тарантул укусил?
Катя вспыхнула. После почти каждодневных экзерсисов у нее постоянно болели ноги, она и танцевала-то через силу. От жгучей обиды и стыда хотелось плакать, но девушка сдержалась.
- Может быть, вы и есть этот тарантул, маэстро? – с подчеркнутым спокойствием изрекла она.
Дети притихли. Гриша, снова залившись краской, поспешно уставился в пол. Дарья Аполлинарьевна, с молчаливым сочувствием наблюдавшая за происходящим, с трудом подавила невольную улыбку.
Несколько долгих мгновений Ринальди и его строптивая ученица испепеляли друг друга неотступными взглядами. Наконец, тряхнув тщательно уложенной и напудренной шевелюрой, итальянец вынул часы, мельком глянул на циферблат и снова вернулся к созерцанию невозмутимого Катиного лица.
- Урок окончен, - негромко произнес он. – Все могут быть свободны. Все, кроме вас, синьорина принчипесса, - прибавил он с язвительной усмешкой, предупреждая движение Кати. – С вами разговор только начинается.
Когда ученики, попрощавшись, покинули залу (последней, ободяюще кивнув Кате, вышла Женни), Ринальди приблизился к хозяйке дома и тихо заговорил с ней. Беседа была недолгой, но Дарью Аполлинарьевну она, судя по всему, немного встревожила:
- Маэстро, княжна Шехонская моя гостья, я отвечаю за нее перед ее родителями… Допустить приватный разговор я, право же, не могу!
Поняв, о чем идет речь, Катя немного забеспокоилась. Оставаться наедине с мужчиной, пусть даже и немолодым, едва ли было хорошей идеей. Если, не дай Бог, об этом узнает мать, она сживет ее со свету. Впрочем, тут же подумала она, Гагарины ее не выдадут, а выслушать Ринальди все-таки было бы весьма любопытно…
- Дарья Аполлинарьевна, - решившись, окликнула она княгиню, - я готова выслушать маэстро наедине, если это необходимо.
Гагарина обратила в ее сторону удивленный взгляд и, помедлив, кивнула:
- Хорошо, дитя мое. В любом случае, - вздохнула она, - я возьму этот грех на себя. Беседуйте с вашей ученицей, маэстро, но постарайтесь уложиться в несколько минут.
Ринальди молча склонил голову.
«О-о-о, - мысленно усмехнулась Катя, наблюдая за величественным отступлением хозяйки дома, - а у нашей милейшей Кометы, однако, весьма живое и шаловливое воображение. Грех между мною и Ринальди – это точно не для слабонервных».
Пока эти мысли крутились в ее голове, она с тревожным любопытством наблюдала за Ринальди. Тот подошел к дверям, захлопнул полуоткрытые створки и, снова приблизившись к девушке, устремил на нее холодный, немигающий взгляд.
- Да будет вам известно, синьорина, - неторопливо и сухо начал маэстро, - что у меня достаточно средств, чтобы достойно и безбедно прожить остаток жизни. Поэтому учеников я выбираю, руководствуясь исключительно своими предпочтениями, а не меркантильными расчетами. И могу себе позволить отказаться от ученика, если он не проявляет на моих уроках должного рвения. Я взялся обучать вас, несмотря на то, что вы с первого дня демонстрировали крайне дурные манеры и нерадивость. Мне показалась интересной идея попробовать пообтесать вас, синьорина. Но вы противитесь этому столь упорно, что я уже успел пожалеть о своем решении давать вам уроки. Может быть, вы назовете мне хотя бы одну причину, исходя из которой, мне следует продолжать ваше обучение? Лично я не вижу ни одной.
Катя слушала учителя, не веря своим ушам. Даже от самоуверенного Фоссано она не ожидала подобной наглости. И он явно ждал извинений. Но что может она сказать?.. У нее не было никакого желания искать себе другого танцмейстера, - лучшего, чем Ринальди, все равно не найти. Но извиняться перед ним… ей? И за что? За то, что ответила оскорблением на оскорбление, а не подставила щеку? Внезапно Кате стало смешно, и она безотчетно улыбнулась, глядя в суровое лицо стоявшего перед ней итальянца.
- И что же вас так развеселило, позвольте узнать, синьорина? – рявкнул тот.
- Ничего, маэстро, - кротко отозвалась Катя.
- В таком случае, я по-прежнему жду ответа на заданный вопрос!
Она подавила неуместную улыбку и поспешно потупила глаза, в глубине которых плясали смешливые искорки. Ее грозный учитель был прежде всего мужчина. Всего лишь мужчина! Один из тех, с кем ей всегда было так легко и привычно справляться. Немолодой, одинокий, не слишком счастливый, доживающий свой век на чужбине. Что есть у него в жизни, кроме былой славы и нерадивых учеников? А ведь он заслуживает хотя бы немного счастья… По крайней мере за то, что честен.
Тихонько вздохнув, Катя шагнула к Ринальди, обвила руками его шею и, поднявшись на цыпочки, с нежностью поцеловала увядающую, смуглую щеку. Итальянец вздрогнул, как от удара, и его черные глаза ошеломленно распахнулись. Но уже через мгновение он инстинктивно обнял девушку за талию, чуть ближе привлекая к себе. Катя не воспротивилась, покорно позволяя маэстро наслаждаться этой неожиданной близостью.
- Зачем вы это делаете, синьорина? – хрипло сказал Ринальди.
Катя положила ладонь на грудь маэстро, где под узорчатым камзолом гулко билось сердце. Она была почти спокойна, только кончики пальцев слегка покалывало от возбуждения. Все происходящее отчего-то казалось таким естественным и очень-очень правильным. Она подняла глаза к его напряженному лицу и чуть улыбнулась.
- Это один из способов принести извинения, маэстро, - мягко ответила она. – Надеюсь, он достаточно убедителен?
Резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, Ринальди без особого почтения отодвинул подальше от себя зарвавшуюся ученицу:
- Ваше бесстыдство просто не имеет границ! Вы, девица из благородного семейства, ведете себя, как…
- Не говорите слов, о которых пожалеете, маэстро, - с достоинством отозвалась Катя. – В устах человека, который преподает хорошие манеры, они едва ли уместны. Сожалею, если мой более чем невинный поцелуй нарушил ваше душевное спокойствие. Должно быть, вы уже давно забыли о том, как это бывает.
О сказанном она пожалела в ту же самую минуту: глаза Ринальди полыхнули таким гневом, что Катя невольно попятилась. Шагнув вперед, он рывком притянул ее к себе:
- Вам острых ощущений не хватает, синьорина? С огнем захотелось поиграть? Что ж, извольте!
Когда его искаженное яростью лицо оказалось совсем рядом, Катя в панике уперлась ладонями ему в грудь, но едва ли можно было остановить Ринальди таким способом. Целиком во власти отчаянного желания преподать урок дерзкой девчонке, он уже не сознавал, насколько рискует…
- Маэстро, пожалуйста, - взмолилась Катя, не на шутку испуганная тем, какого зверя пробудило в Ринальди ее легкомысленное поведение. – Не надо, прошу вас…
Грубый поцелуй оборвал ее мольбу. Ладонь Ринальди давила ей на затылок, не позволяя отклониться, а губы безжалостно терзали ее рот, дьявольски неспешно и собственнически. Маэстро не стремился доставить ей удовольствие, - он наказывал. Катя протестующе всхлипнула, когда чужой язык раздвинул ее губы, проникая в рот, и коснулся ее языка. Ощущение было настолько отвратительным, что она изо всех сил забилась в его руках, пытаясь высвободиться. И Ринальди наконец отпустил ее.
Сжав губы, словно для того, чтобы еще раз ощутить вкус украденного поцелуя, он пристально посмотрел на ошеломленную девушку.
- Должен признать, прекрасная Катарина, это было не так уж плохо, - холодно произнес Ринальди. – Я сохраню добрую память об этих двух поцелуях, подаренном вами и сорванном мной, но на будущее извольте запомнить: я ваш учитель, вы моя ученица. Я обучаю вас танцам и хорошим манерам, и только. Так что, если вам снова придет охота испытать вашу власть над мужчинами, ищите для этого более подходящий объект. Для меня вы пока не представляете интереса: слишком невинны и… неумелы.
Усмехнувшись, он склонил голову в ироническом поклоне и пошел к дверям. Катя плюхнулась на ближайший диванчик и закрыла ладонями пылающее лицо.
Она сама толком не понимала, что чувствует в эту минуту. Стыд, отвращение? Нет, все не то. Ее поставили на место и сделали это очень жестко, артистично и по-мужски. И если она и чувствовала сейчас нечто похожее на стыд, то лишь потому что четко осознавала: ничто в ней не было потрясено оскорбительной бесцеремонностью Ринальди, словно она и вправду была падшей женщиной, с которой каждый мужчина может делать, что хочет.
Он обошелся с ней так, как она того заслужила. И оба это поняли…
… Стоявшая у окна Женни, вздрогнув, обернулась, когда Катя вышла из дверей бальной залы.
- А где Дарья Аполлинарьевна? – произнесла Катя первое, что пришло в голову.
Женни сумрачно посмотрела на нее и отвела взгляд. Она молчала, словно не в силах произнести ни слова, только яркие губы вздрагивали.
- Женни, что случилось? – Катя шагнула к ней, но подруга поспешно отвернулась, вцепившись в подоконник побелевшими пальцами.
Кате показалось, что ее ударили. Не понять того, что прятали глаза Женни, было невозможно.
- Ты… видела? – бесцветным голосом выговорила Катя, молясь про себя, чтобы это оказалось ошибкой.
Женни кивнула, не оборачиваясь. Помолчала с минуту и вдруг горячо заговорила, по-прежнему не глядя на нее:
- Я… просто беспокоилась за тебя. Наедине с мужчиной… кто знает, что пришло бы ему в голову… Но я не думала, - ее голос дрогнул, - что увижу такое. Увижу, как ты…
Судя по всему, только ей самой казался невинным поцелуй, который она подарила Ринальди в качестве извинения за грубость. И что же теперь? Оправдываться?..
- Прости, что разочаровала тебя, - с достоинством сказала Катя, стараясь не показывать, какую боль вызвала в сердце отчужденность Женни. – Я такая, какая есть, прости, что не предупредила об этом раньше. Надеюсь, я не успела дурно повлиять на тебя.
- Замолчи, пожалуйста, - тихо сказала Женни. Обернувшись, она бросила на Катю короткий взгляд и опустила глаза, словно стыдясь того, что видит. – Не беспокойся, – прибавила она. – Дарья Аполлинарьевна ничего не видела. Она почти сразу же ушла, так что, я была здесь одна. И, разумеется, я ничего не скажу ни ей, ни кому другому.
Катя с грустной усмешкой покачала головой.
- Я знаю, что ты никому не скажешь, Женни. Но я не прошу тебя об этом и, прости, не собираюсь благодарить.
Переступая порог, она вспомнила о том, что через несколько дней ей придется вернуться в этот дом в качестве гостьи на балу. И радости эта мысль уже не приносила. Похоже, ее дружба с Женни закончилась, едва начавшись…

* * *
Когда отсидев свой срок на гауптвахте, вернулся домой Александр, Катя в течение целого вечера искала возможность остаться с братом наедине, но это оказалось не так-то просто. Сначала бывшему арестанту пришлось выдержать длительный разговор с отцом, потом возле него допоздна крутились мать и тетка, сдувая пылинки с великовозрастного дитяти. И только глубокой ночью, когда Саша ушел к себе, Кате наконец представилась возможность поговорить с ним без свидетелей.
- Стучаться надо, - буркнул Саша, сидевший в кресле с бокалом вина, и недовольно посмотрел на сестру, нарушившую его уединение.
Катя вошла, плотно прикрыв дверь спальни, и опустилась в соседнее кресло.
- Поговорим?
- Было бы о чем, - проворчал Александр, смакуя вино.
Похоже, он был уже изрядно пьян, но сейчас это было ей только на руку: так она быстрее сможет выведать у него все тайны.
- Есть о чем, - спокойно заверила Катя. – Может быть, объяснишь мне, что происходит с твоими друзьями? Бог с ним, с Бахметом, с ним я разберусь сама. Но почему Бухвостов и Аргамаков перестали приходить к нам, а при встрече вели себя, как китайские болванчики, словно им нечего сказать мне? А Щербатов, напротив, выглядел очень довольным жизнью. В чем тут загадка, а, Сашенька?
- Ха, - ухмыльнулся Александр, - ты это заметила?
- Трудно было не заметить, - процедила Катя. – Особенно когда Илья попросил оставить для него танец на бале у Гагариных, а эти двое молчали, словно воды в рот набрали.
Александр рассмеялся и завозился в кресле, устраиваясь поудобнее. Допил вино и с сочувственной улыбкой посмотрел на сестру:
- Ах, бедная. И как же ты вытерпела такое пренебрежение?
- Саша, довольно изгаляться, - прошипела Катя, с трудом сохраняя остатки терпения, хотя руки так и чесались треснуть брата по голове. – Рассказывай. Я все равно от тебя не отстану.
Дотянувшись до бутылки, стоявшей рядом на столике, Александр вновь наполнил бокал, сделал несколько нарочито медленных глотков и вздохнул:
- Ну, так и быть. В конце концов, ты как никто другой имеешь право это знать. Помнишь ту игру в карты?
- Когда вы учили меня? Разумеется, помню. – Катя невольно насторожилась. – И что же?
- Играли на желание, помнишь? Щербатов выиграл, а Бахмет, Аргамаков и Бухвостов проиграли…
- Ну и?.. – севшим голосом выдавила Катя, когда брат замолчал.
- Щербатов у нас мальчик очень себе на уме, но такой прыти даже я от него не ожидал, - усмехнулся Александр. – От проигравших он потребовал… знаешь чего? – для усиления драматического эффекта он выдержал многозначительную паузу и с пьяной торжественностью произнес: – Чтобы они – все трое, - никогда за тобой не ухаживали. И мои бедные друзья были вынуждены дать ему эту клятву.
Несколько долгих мгновений Катя ошарашенно смотрела в ухмыляющееся лицо Саши, не в силах поверить в услышанное.
- Ты не шутишь? – выдохнула она, все еще надеясь, что это какая-то пьяная нелепица, придуманная братом.
- Какие шутки, Катюшка? – так серьезно, как только мог, отозвался Александр. – Мне бы такие арапские штучки и в голову никогда не пришли, это только Щербатов у нас мастер!
Он глотнул вина и внимательно посмотрел на сестру. Ее черты исказились от бессильного гнева, пальцы сами с собой сжимались в кулаки. Она выбралась из кресла, в отчаянии кусая губы.
Щербатов сделал ее ставкой в игре, словно она была уличной девкой. Как он мог? Как мог так поступить с ней? А эти трое? Они, что же, безропотно, как бараны, смирились с безбожным ультиматумом, который навязал им этот маленький сукин сын? Долг чести, напомнила она себе и гнев на незадачливых поклонников немного остыл. Они ничего не могли сделать. Даже Бахмет.
При воспоминании о любимом сердце болезненно сжалось, налившись каменной тяжестью. К чертям Аргамакова и Бухвостова, но Миша? Неужели он не мог найти способ избавиться от этого долга, не уронив чести?
- А как? – внезапно осведомился брат и Катя, вздрогнув, поняла, что, видимо, произнесла последние слова вслух. – Катюш, поверь, это поганец предусмотрел все. Бахмет не может заставить его дать возможность отыграться, так что ему остается? Прикончить нашего маленького Илюшеньку? Я подозреваю, что Бахмет и об этом думал. Но убитого Леднева нам достаточно, как ты считаешь?
Катя в ужасе схватилась за голову. Александр допил вино и, пошатываясь, поднялся. Положил тяжелые руки на плечи сестре и, прищурившись, пристально оглядел ее.
- Катюшка, Бахмет что-нибудь придумает, я уверен. Не переживай.
- Что он придумает, - Илью убьет? – всхлипнула Катя, без сил прижавшись к нему. – Саша, ну как же ты все это допустил? Как ты позволил этому мальчишке…
- А что, у меня был выход? – перебил Александр. – Долг чести, чтоб его!
Катя высвободилась из его объятий и, встряхнув головой, сурово объявила:
- А теперь слушай меня. Вы не нашли выход, значит, теперь это мое дело. Передай своим друзьям, что завтра я буду ждать их. Всех четверых. А если они не придут, или ты не передашь им, то я сама найду способ увидеться с ними, не сомневайся. Так что, лучше тебе выполнить то, о чем я прошу.
- Ты чего задумала, Кать? – нахмурился Александр. – И какого черта ты лезешь в дела, которые совершенно тебя не касаются?
- Не касаются? – заорала Катя прямо ему в лицо. – Может быть, это твоей благосклонностью торгует в разнос какой-то сопливый мальчишка, решая, кто имеет право ухаживать за тобой, а кто нет?
Брат промолчал, видимо, не найдясь с ответом, только тяжело вздохнул. Удовлетворенно кивнув, Катя направилась к двери, но на пороге обернулась:
- Завтра, и ни днем позже. Чтобы все четверо были здесь. Иначе ты об этом крупно пожалеешь!

* * *

Чувство дежа вю невольно охватило Катю, когда на следующий день она вошла в двери гостиной и пятеро гвардейцев дружно поднялись со своих мест, приветствуя ее поклонами.
Чувствуя себя уверенно, как никогда, она обвела молодых людей внимательным взглядом. Щербатов стоит с невинным видом, крутя на пальце дорогой перстень, Бухвостов сдержанно ухмыляется, Аргамаков привычно алеет, как маков цвет, опустив ресницы. Сердце привычно замерло, когда глаза остановились на невозмутимом, как всегда, лице Бахмета, но Катя усилием воли постаралась прогнать неуместную слабость.
- Садитесь, господа, - опустившись в кресло, сухо сказала она. – Не знаю, долгим ли будет разговор, но уверена, что вам лучше сесть.
Михаил смерил ее холодно-удивленным взглядом, переглянулся с угрюмым Александром и вслед за тревожно молчавшими друзьями устроился на диване.
- Спасибо за столь любезное приглашение, - с усмешкой произнес он. - Но будет лучше, Екатерина Юрьевна, если вы смените этот тон командира полка на что-нибудь более приличествующее вашему нежному полу.
- И вам спасибо за совет, Михаил Алексеевич, - иронически отозвалась Катя, - я непременно им воспользуюсь, если в том будет нужда.
Большая часть ее уверенности разбилась вдребезги при виде этой недружелюбной насмешливости, причины которой понять она не могла, но голос звучал по-прежнему твердо и спокойно, когда она продолжила, устремив взгляд на подчеркнуто отрешенного от всего мирского Илью:
- Щербатов, не знаю, известно ли это вам, но Александр мне все рассказал. Так что, я знаю о той постыдной клятве, которую вы не погнушались взять с ваших друзей.
- Я понял это, Катрин, - ответил юноша, спокойно глядя на нее и продолжая свои манипуляции с перстнем.
- Я бы попросила вас не называть меня так больше, - резко бросила Катя. - Только друзья могут называть меня по имени, а вы к ним более не относитесь.
Серые глаза Щербатова потемнели, но он не произнес ни слова, лишь молча склонил голову.
- Я не стану объяснять вам, насколько недостойно вы поступили, - продолжала Катя. – Если ваши почтенные родители не сумели воспитать вас как благородного дворянина, то мне это и подавно не удастся. Я скажу вам только одно: мне абсолютно безразлично, по какому мифическому праву вы узурпировали мое право выбирать себе друзей и поклонников. У вас нет таких прав и никогда не будет. Я освобождаю Аргамакова, Бухвостова и Бахметьева от клятвы, к которой вы их принудили, а так называемый «долг чести» объявляю полностью аннулированным. С этого момента ваши друзья могут ухаживать за мной, если таково будет их желание. Вам все понятно, я надеюсь?
В комнате воцарилась тишина. Бухвостов крутил ус, бросая на Катю восторженные взгляды, но лица Бахмета и Аргамакова отнюдь не прояснились. Черты Михаила с каждой секундой все больше напоминали застывшую ледяную маску. И заметив это, Щербатов понимающе усмехнулся.
- Екатерина Юрьевна, - с убийственной мягкостью, как умел только он, произнес Бахмет, поднимаясь на ноги. – А вы не слишком много на себя берете?
Катя невольно замерла.
- Что вы хотите этим сказать, Михаил Алексеевич? – видимость спокойствия далась ей с большим трудом.
- Я хочу сказать, что все, что происходит между мужчинами, не вашего ума дело, мадемуазель, - жестко отчеканил Бахмет, скрестив руки на груди. – А если у вас имеется избыток чувства справедливости, устраивайте судилища для своих дворовых, они, несомненно, это оценят.
- Миша, это вы говорите мне? – потрясенно выговорила Катя, глядя в холодные, как лед, зеленые глаза любимого.
- Да, - рявкнул Бахмет, - и скажу еще кое-что, более прямо, раз вы, судя по всему, еще не в состоянии понять: как отдавать долги чести и за какой барышней ухаживать, я решу сам, без ваших указаний!
Бряцая шпорами, он приблизился к двери и, не произнеся больше ни слова, скрылся за порогом. С неимоверным трудом подавив желание немедленно бежать за ним, Катя с ужасом обвела взглядом оставшихся гвардейцев.
Бухвостов невесело улыбнулся.
- Виват вам, Екатерина Юрьевна. Клянусь честью, военный прокурор ничто по сравнению с вами. Не могу передать, как приятен мне ваш суровый приговор, но…
- Но в общем-то, Бахмет прав, как это ни прискорбно, Екатерина Юрьевна, - кашлянув, тихо закончил Аргамаков.
Выбравшись из кресла, Катя молча расправила колыхающиеся фижмы и гордо вскинув голову, надменно отозвалась:
- Воля ваша, господа. Если вы отказываете мне в праве защищать свое достоинство подобным образом, едва ли имеет смысл продолжать этот разговор.
- Между прочим, она в чем-то права, - рассудительно заметил до сих пор молчавший Александр.
Бухвостов и Аргамаков задумчиво переглянулись. Щербатов встал, стряхнул несуществующую пылинку с рукава мундира и сдержанно произнес:
- Пожалуй, эта игра и в самом деле неприлично затянулась. Позвольте мне принести вам свои искренние извинения, Екатерина Юрьевна, - он низко склонил напудренную голову и снова выпрямился. – Надеюсь, что однажды вы все-таки сможете простить меня.
Катя промолчала. В эту минуту она была настолько далека от Щербатова и его извинений, что едва слышала то, что он говорил.
- Что касается моих друзей, - со скучающим видом продолжал Илья, - разумеется, я освобождаю их от данной клятвы. Долг чести погашен, господа. Отныне вы вольны делать все, что угодно, - с усмешкой прибавил он, явно подражая напыщенному тону недавней Катиной речи.
- Иди к черту, Илья, - с неожиданной грубостью отозвался Аргамаков и покраснел, кусая губы.
- И от меня то же самое напутствие, - поддержал его Бухвостов, вставая. – Это наши трудности, Щербатов. Не сомневаюсь, что Бахмет найдет решение, он у нас малый с головой, тогда и поговорим.
- Как хотите, - сквозь зубы процедил Илья.
Когда попрощавшись с девушкой, гвардейцы и провожавший их Александр, вышли за порог, Катя закрыла глаза и до боли впилась зубами в собственный палец. Хотелось завыть в голос, рухнуть на пол и биться головой, пока телесная боль не затмит ту, что раздирает сердце.
Михаил снова ушел. Ушел, осыпав ее оскорблениями, которых она никогда не ожидала услышать от своего любимого. И отныне они еще дальше друг от друга, чем были в день знакомства…

...

фьора:

ОХ!!!!!!!!!!!!!!!!!! 2 главы сразу!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! побежала наливать чашку чая под такое удовольствие

Мариночка, спасибо!!!

Дописываю: сколько загадок и тайн ты преподнесла нам своим читателям и героям! Потрясла ты меня и сном Катерины и жесткостью Танцора и этим спором среди Катиных ухажеров! А главное как повел себя Бахмет неожиданно и печально! В общем, несмотря на 2 подкинутые главы мне их оказалось очень мало - с нетерпением жду продолжения!

...

Rin:

Мариночка, привет!
Спасибо большое за замечательное продолжение!!!
Как всегда тайны, тайны... но это так прикольно!

А вот и поклоннички
Каждый по-своему забавен в своих проявлениях чувств по отношению к Кате))
Хм, а по поводу клятвы, которую друзья дали выигравшему в карты Щербатову... некрасиво поступил господин Щ.
Поэтому-то они себя повели странно при той встрече...


Да уж... а пригласит ли? Надеюсь, что да.

Ну и сон ей приснился Очень страшный какой, мрачный... Что-то предсказывает, наверное? И, небось, нехорошее...
Ой, даже боязно представить, что ждёт Катю и тех других, что во сне приснились.
А вообще сон крайне интересно описан! Вообще люблю мистику, а у тебя так хорошо получается вот такие моменты описывать!

Да, не позавидуешь такой любви...
Мне почему-то кажется, что Катя знает его – Женни так поспешно ответила: «Нет, ты его не знаешь». Интересно, кто он?..

Похоже, что так и есть))
Но вывела маэстро из себя. Ещё и поцеловала его, пусть и в щёку... доигралась... итальяшка воспалился не на шутку
Фу, а его поцелуй...
Не хочется, чтобы Женни с Катей больше не желала дружбу иметь после того, как увидела этот поцелуй.


Даже не знаю, правильно ли Катя сделала, что решила поговорить со всеми. С одной стороны, прояснила для себя ситуацию, а с другой, действительно стоило мужчинам самим решать, что делать.
Мишка и правда непредсказуемый, характер у него ещё тот)) Но и его можно понять. Впрочем, у Кати тоже характер далеко не прост))

В общем, Кате что-то не везёт... всё по большей части уныло, хотя и она виновата кое в чём
И сон настораживает...


Спасибо ещё раз!
Очень жду продолжения!

...

Stellamarina:

Мариша, привет!!!

Это снова я, появившаяся только на продолжение Маски! Большое спасибо за продолжение, так было хорошо снова почитать про перепитии в отношениях Бахмета и Кати.
Если честно, Катеринино поводение в последней главе показалось мне несколько... солдафонским, что ли. И уж совсем не женственным. Вроде как ее поклонники и не настаивают на том, что бы за ней ухаживать ( мало ли, что они там лицами изображают, но на самом деле НИЧЕГО не делают для того, чтобы эту клятву обойти, даже Бахмет), а она тут распоряжается, мол, давайте, ухаживайте Что они все могли о ней подумать? А Бахмет, если, к тому же, может собираться на ней жениться? Любой мужчина, у которого серьезные намерения по отношению к женщине, наверное, выступил бы против такого ее поведения.Так что я Бахмета очень даже оправдываю.

К тому же, Катя ведь не только Бахмета от этого долга "освободила", а еще двух других... так что, у Миши уже второй повод обижаться.

Но я все-таки надеюь, что все у них будет хорошо. Только сон этот ее странный...Мне показалось из этого сна, что предаст ее Миша, и очень сильно. Или кто-то подстроит, чтобы она так подумала. Но, в общем, дров она потом, кажется, наломает, от боли и разочарования. Но я искренне верю, что я не права!!

С нетерпением буду ждать продолжения

...

Одинец:

фьора, спасибо, , я очень рада, что чтение "Маски" по-прежнему удовольствие. Как всегда было очень интересно узнать о твоих впечатлениях.

Аха, согласна, с загадками явный перебор, пора их травить, как тараканов))). Что-то автора немножко переклинило, но будем постепенно исправляться и тайны раскрывать.

Что, правда неожиданно? А мне казалось, что вполне предсказуемо и закономерно было его поведение. Как нормальный мужчина он поступил. Только Катька с ее самоуверенностью могла надеяться, что Бахмет безропотно все это воспримет.

Спасибо, продолжение понемногу пишется.


Леночка, спасибо, , была очень рада прочесть твой отзыв!

Прикольно - хорошо сказано))

Аха, цирк уехал, клоуны остались))

Мы с Катькой очень надеемся)))

Ну, не без этого, конечно, но помимо всего это еще такой поток сознания (вернее, подсознания))), всякие небывалые комбинации бывалых впечатлений. Жаль только, что не придумала, как обозначить это в тексте, чтобы не воспринимались события сна слишком прямолинейно. Еще помозгую...

Аха, я помню, что ты мистику любишь. Когда писала, интересно было узнать, как ты этот эпизод воспримешь. Рада, что понравилось.

Да, знает, и очень близко.

Я его понимаю)) Катька-то особой деликатностью не отличается. "Вы уже давно забыли о том, как это бывает"... Когда намекают на возраст, это крайне неприятно))

Да ладно)) Была бы она постарше, да поопытнее, восприняла бы вполне спокойно. Мне кажется, французский поцелуй для неопытной девушки - почти всегда шок, даже если его дарит Казанова)). А Ринальди и не заморачивался над тем, чтобы впечатление произвести и удовольствие доставить, у него другие цели были, педагогические. Наказание за преступление)).

Ну, у этой барышни свои скелеты в шкафу (женатый предмет любви имею в виду), так что, поймет постепенно...

Подвергать парней такой унизительной процедуре ей, однозначно, не стоило. Но с другой - оставлять безнаказанным Щербатова, имхо, было нельзя. Им стоило поговорить наедине, - Кате и Щербатову, и ситуация бы благополучно разрешилась. Но это ж Катька, она сначала делает, а потом думает. Еще и Сашка пошел у нее на поводу...

Спасибо


Мариночка ! Как приятно снова видеть тебя в своей теме! Очень соскучилась по твоим отзывам, спасибо, что не забываешь мой роман.

Интересная, кстати, мысль. Но согласна, есть такое. Но вообще, она всегда была очень прямолинейной, рубила правду-матку, мне так кажется))

Вообще, в начале знакомства парни выражали желание поближе познакомиться с Катей и она об этом знала. И, как мне кажется, едва ли можно расценивать как какой-то приказ следующую фразу:

Но вообще, я не буду спорить с тем, что вела она себя очень авторитарно и, наверное, если бы парни не были в нее чуточку влюблены, их реакция была бы куда более грубой. Но ведь и Катю можно понять. Щербатов практически интригу сплел у нее за спиной, поставил непрошибаемую стену между ней и Бахметом, да еще и унизил попутно, низведя до уровня какой-то марионетки. Я бы на ее месте его точно пристукнула)). Допускаю, что мне просто не удалось передать чувства и возмущение Кати, когда она узнала о клятве, наверное поэтому и не находят понимания ее поступки. Но над этим я еще поработаю.
Конечно, действовать ей надо было более тонко, по-женски, а не так в лоб. Но знаешь, во время написания у меня мелькнула мысль, что Катька подсознательно, не понимая этого, устроила Бахмету "проверку на вшивость". И он-таки испытание выдержал)))

Бахмет еще сам не знает, что он собирается делать с Катей)) Ему-то хотелось бы сделать что-нибудь приятное, а женитьба к таким вещам явно не относится.)) А обижаться и ревновать к друзьям... для этого он слишком высокого о себе мнения. Единственное, что по-настоящему взыграло у него в этой сцене - это чисто мужская гордыня, задетая тем, что Катя решила все за него.

Интересное развитие событий. Но, как говорится, время покажет...

Спасибо, по возможности постараюсь не затягивать.

Спасибо вам за замечательные комментарии, девочки, и за сердечки тоже!

...

Rin:

Сны вообще штука интересная. В основном сны непросто расшифровывать, потому что на один сон может столько накладываться – начиная от неосознанных видений будущего и кончая обрывками воспоминаний, восприятием того или иного события, собственными (возможно, скрытыми) желаниями. А выявить, что именно из такого сна может «рассказать» о будущем, не так-то просто. Иногда уже в самом будущем начинаешь понимать, что же в том сне являлось предсказательной частью. Хотя и бывают явно вещие сны, но всё равно некоторые детали как бы лишние в нём, которые мешают разглядеть полную картину.
Короче, что-то написала странное
Просто мне нравится некое видение будущего через сны))

Прочитала с большим удовольствием


Ну да, Катюшка сама виновата, что маэстро вспыхнул

Не знаю, не знаю)) Мне было бы неприятно, если бы меня поцеловал по франсэ какой-то чужой мужик Но я просто брезгливая))

Это хорошо, что поймёт

Это в её характере, так что ругать не будем)) Пусть зато мотает себе на ус, что можно делать, а что нельзя

...