-knigomanka-:
Привет девочки!
К сожалению не все. Но это все таки больше искл., чем правило. Что касается женщин. Для мужчин норма уйти от семьи забыть про своего ребенка. Что дико для меня, но реальностью.
Кстати это не про Дениса, он если будет уходить из семьи скорее ребенка с собой заберет. Мысль вот такая пришла
Его любовь и близкая связь с Таней передалась ее дочке, что естественно.
Ксю, дай помечтать))
Хочу Тане женского счастья. А женское счастье это не только ребенок...
Вся надежда как всегда только на тебя))
Насколько понимаю Борис это вообще отдельный роман
Ксюша, спасибо тебе за фанфики
Пока прочитала только первую часть, со временем напряг ((
Посмешила так посмешила))
Согласна на 100 %. Ребенок должен знать, что любим. Все же помнят откуда идут комплексы.
3 года уже) Быстро время так идет...
Если кстати возвращаться к разговору про чувства к ребенку, я боялась, что сразу любви к племяше не будет. Младенцев я никогда не понимала)) Но не знаю на каком это уровне, может это и вправду заложено, но стоит только взять на руки и эта необъяснимая нежность чуть сердце не разорвала мне. И до сих пор разрывает меня, особенно когда я ее тискаю))
Куда я денусь )) Конечно все прощу)) Но после таких сцен еще быстрее))
Ксюшенька, дорогая жду продолжения!
Ведро готово уже)) Оно пустое)) что скажешь, то и залью)) Алкоголь иль валерьянку))
fima:
Светик, привет, дорогая!
вот тут я тебя немного не поняла...
Вот точно, и овцы целы и волки сыты, ну почти
женское или не женское, главное, что повод повозмущаться у нас есть
будем считать, что Св женился по любви
У них и так на данный момент эмоции зашкаливают. Искры так и летят.
уж если ребята разойдутся, то тащите огнетушитель
бесспорно, это даже доказательств не требует)
Таню он поддержит, брат есть брат, да и в племяннице души не чает. А вот Боря меня что то напрягает. Как там по сценарию, долго еще Танюше нервы мотать будет?
до своих нам еще далеко, а вот по сценарию "Капец тебе, Боря"..
Светик, спасибо за отзыв! Рада тебя видеть!
Ириш
Ириш, а некоторые не уходят из семьи, но это не значит, что детей они своих любят.. некоторые и вовсе считают, что любить детей не обязательно..
соглашусь, всех купит, жену бывшую в психушку, а ребенка с собой..
Вся надежда как всегда только на тебя))
ни одной идеи)
никак нет)))
возраст очень занимательный - почемучка)))
когда своего берешь - умножь это чувство на много-много раз))))
Ведро готово уже)) Оно пустое)) что скажешь, то и залью)) Алкоголь иль валерьянку))
Ириш, мартишки с валерьяшкой - как обычно))))
kailyn:
Ксюш, привет.
Эт я к тому, что Денька не в первый раз Юлю ревнует. Тогда в бассейне, когда он ее не одну застал ведь тоже была ревность. Да и к кавалерам всем, даже еще только потенциальным, ревнует. Но может я чего неправильно поняла?
Тогда почему он дочери такой же свободы не представляет? Понимаю, что все еще не совсем актуально, но задумывался ведь он на этот счет. И не просто так Наталья разговор завела. Чисто по мужски, просто не замечая или правда думает, Юле лучше будет?
Ух ты, затаила дыхание и лыблюсь как ваши смайлики со зверcкими осkалами.
Жду!
fima:
Светик, да разве ж котик признается, что у него еще в тот раз чердачок поехал?.. эт Юю ему просто нервы мотала)))))))
СВ еще ни словом не обмолвился ни о каком выборе или его отсутствии, так что ты права, рано об этом говорить; все наши рассуждения будут чисто гипотетическими, пока беспочвенными.
Оставим ваше мышление свободным, подождем ситуации))
Конкордия:
Ну что новообращённые читатели пропускают через жернова своего видения наших любимчиков?
fima:
Девочки, здравствуйте)
Небольшая часть, если желаете. И вам на радость, хоть немного, и мне для поддержки духа. А то как-то сбилась я с ритма, но надо входить в него, а то еще месяц буду писать эту главу. Тяжелая она, больших эмоциональных затрат требует.
peugeot:
Ксюш, совесть есть спрашивать такое? КОНЕЧНО ХОТИМ!!!!!!!!!!!!
fima:
» Глава 36.1
ГЛАВА 36
В окно дышала зима. Настоящая, декабрьская. Стылая. Уверенная. Со скулящими метелями и хрустким снегом.
Люди привыкли уповать на весну, возлагать на нее большие надежды. Весной мечтают о любви, ждут расцвета отношений, перемен в личной жизни. И просто — перемен.
Таня всегда мечтала в декабре. Надеялась, верила. Загадывала желания. В каждом новом дне видела предвестники чего-то большого и значимого.
В прошлом декабре загадала Настю. А в этом не знала, чего пожелать. Не потому, что все было. Скорее, оттого что не могла решить, с чего начать: чем заполнить образовавшуюся внутри пустоту. И хотя жизнь ее сейчас наполнена новыми чувствами и эмоциями, чего-то все равно недоставало.
Понятно — чего. Давно уже понятно… а потому как-то еще более безрадостно.
Хотя старалась не впадать в депрессию и даже пыталась создать себе праздничное настроение, загодя украсив квартиру цветной мишурой и новогодними гирляндами. И елка мерзла на балконе, дожидаясь своего часа. Который день просила Бориса установить ее в подставку, но все бестолку — то некогда ему, то устал. А кто не устает? Разве Таня не уставала?— еще как уставала. Неужели и по этому поводу придется Дениса беспокоить? Уже неудобно постоянно отрывать его от дел по всяким мелочам.
Таня тихонько вздохнула. Маленькая Настя тоже. Получилось вот так, в унисон. Вызвало улыбку, и по телу горячей волной прошлась нежность. Чувство, которое вызывало даже физическую реакцию: теплоту в руках и жжение в глазах, от слез умиления и радости.
Сокровище. Ее маленькое счастье. Нет, не маленькое, огромное счастье.
Нагнувшись над кроваткой, коснулась губами детской щечки, почти невесомо, чтобы не разбудить. Не смогла удержаться. Да и не сдерживала себя никогда. Всегда целовала, касалась, любила держать Настю на руках. Не могла понять твердых убеждений, что нельзя приучать ребенка к рукам. А как не приучать? Сейчас физический контакт — единственный способ дать малышке понять, что она горячо любима. Хотя бы мамой. А папа…
Папа, то есть, Борис, разочаровывал все больше. Редко брал Настю на руки и совсем не хотел оставаться с ней наедине. Просто катастрофа, хоть плачь. Коробило и разрывало душу. А что поделать? И совсем непонятно, отчего такое отношение. Ведь беременность желанная… Таня настояла, и, прежде чем зачать, они прошли полное обследование, сдали все анализы, пропили витамины. В тридцать лет мужчина, само собой разумеется, должен осознавать, что ребенок приносит не только радость, но и трудности, проблемы. Бессонные ночи, колики у малыша, усталость — все это надо пережить. Преодолеть, при этом не забывая радоваться и наслаждаться каждым моментом. Они, эти сладкие и нежные мгновения, уходят, перетекая в прошлое и их не растянешь, не вернешь в настоящее.
Подумалось, что стоит пойти и включить свет в прихожей. Иначе Борис в потемках что-нибудь обязательно перевернет, загремит и разбудит Настю. Малышка так чутко спала, что приходилось передвигаться по квартире буквально на цыпочках, что Бориса ужасно бесило. Его вообще много чего бесило. Легче сказать, к чему он не придирался, а не перечислять все поводы для его недовольства. И у самой Тани их было предостаточно, поводов…
Следуя своей мысли, включила свет в прихожей. Затем пошла на кухню вымыть за собой тарелку, потому что поужинала раньше, не дожидаясь мужа. Такое стало происходить довольно часто. И, как ни парадоксально это звучит, к сожалению, совсем не расстраивало. С горечью Таня осознавала, что ей было спокойнее и комфортнее, когда Бориса нет рядом.
Звонок заставил подпрыгнуть на месте, и Таня вихрем понеслась к входной двери.
— Я же просила пользоваться своими ключами, не звонить. Неужели так трудно? — недовольно ворча впустила мужа, одновременно прислушиваясь, не заплакал ли ребенок. Нет, из спальни не доносилось ни звука. — Почему так поздно? — Спросила больше по привычке, нежели из подозрительного интереса.
— И что? — как-то сразу агрессивно отреагировал Борис. Впрочем, не удивил. Особенно, если учесть, что от него разило алкоголем. А будучи нетрезвым муж не деликатничал.
— Ничего особенного, просто мне интересно, почему ты задержался.
— Не начинай! — пренебрежительно отмахнулся. В последнее время почти все их разговоры проходили вот так натянуто, на раздраженной ноте.
— Так ты хоть раз ответь вразумительно, чтобы я не начинала, — к собственному удивлению не сдержалась Таня. Голос не подняла, но прошипела очень выразительно. Очень трудно быть все время в напряжении, да и невозможно, надоело.
— Ты весь день ждешь меня, чтобы устроить истерику? Пожрать что-нибудь дай лучше.
— На плите. И не ори, Настя спит, — сдерживая негодование сказала Таня, ушла в спальню и встала у окна. Хлопнула дверь в ванную. Боря и не думал вести себя тихо. Сволочь… Сволочь!
Таня кричала про себя, в мыслях. Разрывалась от дикой обиды. Вот сейчас чувствовала, что стоит у самой пропасти. И до того, чтобы рухнуть вниз, остается всего один шажок. Или толчок.
Чайник, который она поставила на плиту до того, как открыть дверь, засвистел. Татьяна снова выскочила из комнаты. Все у нее какими-то скачками да рывками. Неравномерно и непостоянно. Как были ее отношения с Борисом цикличными, так и остались. Еще хуже сейчас, потому что раньше хотя бы просветление наступало, а с рождением ребенка только непроглядный мрак царил. Все одно да потому — непонимание, взаимные обиды, постоянные придирки. И как ни старалась, по-другому не получалось. То ли терпение ее иссякло, то ли что-то чувства притупились. Наверное, чувства. И сама не знала, любит ли еще мужа... Хотя, что тут думать? Если задаешься таким вопросом, то уже очевидно, что нет.
Все-таки накрыла на стол, пока Борис был в душе.
— Кстати, папа уже спрашивал, где мы будем отмечать Новый Год. Я надеюсь, что с ним. Ты же не против? — Чуть успокоившись подумала, что не стоит пороть горячку. В очередной раз уговорила себя сдержаться. Хотя уже сама себе удивлялась, откуда в ней столько терпения. Лучше бы злости прибавилось. Но кризис после рождения ребенка испытывают все семьи без исключения. Возможно у них с Борей все вот так остро только пока, а потом наладится. Развестись легче всего. Но если говорить честно, Таня уже не раз задумывалась о разводе. И это поначалу страшное слово «развод» уже совсем не пугало.
— Нет, я уже матери сказал, что мы у них будем.
— Как это ты сказал? — слегка опешила Таня стоя у плиты. — Как ты согласился, даже не посоветовавшись со мной? — возмутилась, глядя на Бориса испепеляющим взглядом. — Мы в прошлом году праздновали с твоими родителями, я справедливо полагала, что на этот раз мы поедем к моему отцу.
Не любила она свою свекровь. Видит бог, пыталась наладить с ней хорошие отношения, но не могла. Внешне, естественно, это никак не проявлялось. С стороны свекрови, кстати, тоже. Однако порой достаточно пары язвительных слов и презрительного взгляда, чтобы вывернуть душу наизнанку. А Галина Александровна это умела.
— Тебе все не так! Тебе всегда все не так!
— Да причем тут все! Просто надо разговаривать, чтобы было «все так». Я уже устала додумывать и угадывать. Я у тебя спросила, почему ты задержался. Ты мне что ответил?
— А как ты спросила, помнишь?
— Да что ты придираешься! Не так спросила, не так посмотрела, не там вздохнула. Ты сам себя слышишь? Я, может, придираюсь где-то излишне, не права бываю. Но зато я умею слушать, мне просто нужно об этом сказать. Да, я замкнулась на дочке, а как по другому? — ей всего три месяца! Она же совсем маленькая… — и сама не заметила, что стала срываться на крик, но вовремя остановилась и сменила интонацию. Попыталась говорить не обвиняя и без агрессии, спокойно. — Не надо стучать по столу кулаком и спорить, кто главнее. Я неидеальна, но и тебе надо проявить понимание. Тебя не было целый день, ты пришел в девять часов вечера. Ты даже не спросил, не поинтересовался, как у меня дела, как ребенок, как мы провели день. Да что там, ты ни разу не позвонил, может, что-то случилось, мы в больнице… Да, господи!.. Надо всего ничего: выразить свое понимание и сочувствие! Я, что, тебя пеленки заставляю стирать? Приходишь, как будто не к себе домой, не в семью, а в стан врага!.. Вечно злой, слово тебе не скажи.
— Не надо строить из себя мать-героиню. Все рожали, не ты одна. Знала, на что шла. А теперь все должны только вокруг тебя носиться. Я тоже работаю, тоже устаю.
От негодования у Таня перехватило дыхание, и пылкий поток слов иссяк. Это были самые обидные слова, какие он мог сказать. И сказал. Прекрасно знал, что именно на это Таня реагировала как бык на красную тряпку. Выходила из себя моментально.
Но сегодня все было по-другому. Уже не хотелось кричать и скандалить, а хотелось уйти. Взять ребенка и убежать к отцу. Навсегда. Потому что внутри все горело от обиды и унижения. Да, почему-то от унижения. И появилось ощущение, что она полное ничтожество. Что Боре она не нужна. И плевать ему на ее старания, на тяготы и заботы. И на ребенка, по-видимому, плевать тоже.
В каком-то полуобморочном состоянии Таня поднялась из-за стола и вышла. В ванной умылась, почистила зубы. Все без слез, но дрожащими руками. Откуда взяться слезам? Душа, как выжженная земля. Каждый день одно и то же. Ради чего все это терпеть. Решение уже созрело, но придется отложить его до завтра.
В спальне на минуту приоткрыла окно, чтобы проветрить комнату. Вот бы так же, как влетает в щель морозный воздух, освежая, и жизнь свою освежить одним легким движением. Теперь точно не с этим человеком. Не представляла, как после стольких обид и взаимных оскорблений можно начать все с чистого листа.
Прилегла на кровать. Супружеское ложе. Которое использовалось только для сна. Никакого секса и даже банального ласкового «спокойной ночи» с поцелуем. Каждый строго на своей половинке, будто посредине стена.
Заснуть не могла. Не пыталась даже. Думала. Не раздувалась от мыслей, — они текли вяло и апатично, — просто обреченно разбирала свою жизнь на фрагменты.
Почему-то хорошее быстро забывается, а плохое въедается навсегда. Вот и Таня, пожалуй, кроме рождения Насти, мало что хорошего могла припомнить.
В гостиной тихо работал телевизор. Его монотонный гул не раздражал. И сама не знала, почему. Видимо, это и есть предел. Та самая пропасть. Из нее уже ничего не слышно и не видно. Ничего не раздражает и не волнует. Хотя нет… Голос Бориса ее взволновал, чуть не подкинув на кровати. Слов Таня не разобрала, зато различила нотки нежности, которых давно не слышала. Должно быть, Борис разговаривал по телефону. Наверное, думал, что жена уже спит.
Осторожно, чтобы не скрипнул матрас, Таня поднялась и тихо подошла к дверям гостиной. Что скрывать, подкралась.
«…солнышко…»
Не разобрала всех слов, но «солнышко» услышала четко. А постояв еще немного, убедилась в своей правоте.
— Солнышко, я позвоню…
Теперь вошла шумно, не скрываясь. Вошла и встала перед мужем. Он сидел в кресле с телефоном в руке. В комнате царил полумрак, но Таня видела, что глаза его удивленно округлились, и он нервно отбросил трубку.
— Ах, вот как оно на самом деле… — нервно и понимающе рассмеялась Татьяна. — А я то думала…