Маска первой ночи (историко-приключенческий ЛР)

Rin:

Да, Марина, хотелось бы продолжения...
Надеюсь, вы с Музом вдохновитесь!
P.S. А с "Гротом Прекрасной Дамы" всё, с концами? Когда увидела, что темы больше нет, то очень расстроилась
Хотелось бы, конечно, дочитать...

...

Августа:

Мариночка, а я опять клянчить пришла Хоть маленький кусочек! Уж очень я соскучилась по тебе и твоим героям.

...

Одинец:

Девочки, здравствуйте! Я очень рада вас видеть. К сожалению, за продолжение принялась совсем недавно, так что, пока еще не готово.

Мариночка, спасибо, что ждешь, я надеюсь где-то через неделю выложить продолжение, если не возникнет ничего непредвиденного.)))


Леночка, спасибо,что помнишь его, мне тоже очень грустно, что "Грот" удалили. Особенно комментариев жаль (хотя большая часть темы у меня сохранилась. Такая интересная там была дискуссия). Но это не значит, что он заброшен, - со временем я его обязательно закончу. И продолжение "Маски" - пишется.


Ниночка, , спасибо, слов нет, как приятны твои слова. Я тоже скучаю. Но маленький кусочек рука не поднимается выложить, потому как он только разочарует. А хочется все-таки выложить полноценную главу. Я думаю, она скоро созреет.))

В общем, надолго не прощаюсь, пошла творить.)))

...

Stellamarina:

Урря, скоро будет продолжение!
Я только сейчас увидела, что тему с Гротом удалили... правда, очень жалко! Но ведь у тебя Грот, Марин, по-моему, был в блогах? ( честно говоря, эта тема с блогами как-то мимо меня прошла, я до сих пор не поняла, чем они от тем отличаются ) Это я к тому, что если захочется перечитать, какие-то главы же там остались?

...

Rin:

Мариночка,

Самое главное, что взялась

Рада, что ты всё-таки планируешь закончить "Грот"! С удовольствием заново его перечитаю!
И то, что "Маска" пишется, - тоже очень радует!!! Ждём-с!

...

Августа:

Мариночка, солнышка и благоприятной погоды твоему творению!
Целая глава!

...

фьора:

Мариночка, я уже из отпуска вернулась - готова читать продолжение! к тому же вижу, что оно не за горами, чему я очень рада!


Грот удалили?!!!!!!!!!!!

...

Одинец:

Марина, да, в у меня в блоге лежат первые главы "Грота", пять глав, кажется, остальные тоже, как будет время, там выложу. А блог вообще очень удобная вещь в том плане, что ты там хозяйка, можешь делать оформление по своему вкусу, открыть доступ для своих читателей и закрыть для всех остальных))), и никто там ничего не удалит.
Честно сказать, я и не ожидала, что мой роман захочется перечитывать. Спасибо, прямо бальзам на душу...


Лена, спасибо! Когда автора не только читают, но и перечитывают, - это невольно повышает ЧСВ)))


Ниночка благодарю за добрые пожелания!


фьора, , аха, надеюсь скоро подкинуть материал для обсуждения))) Спасибо, что ждешь.

Увы...

...

Rin:

Да, этим хорошо Особенно тем, что не удалят, даже если проды долго не будет))
И ещё сейчас в блогах можно цитировать, как в темах... это большой плюс!
Так что, если вдруг там будешь выкладывать, то дай знать!

А то!
Пусть и Муз порадуется, может, вообще заработает активно!

Вдохновения тебе!!!

...

Одинец:

А если бы еще можно было цитировать сам текст, а не только комменты, было бы еще лучше. Надеюсь, что со временем будет и такая возможность.

Договорились))

Спасибо, Леночка!

...

Одинец:

 » Глава 16. Женни

Девочки, здравствуйте! Есть две новые главы. Выкладываю их у себя в блоге, но надеюсь, что читать будет так же удобно, как и в теме. Скоро закончу еще одну главу, где у нас наконец-то будет первый бал.)) Постараюсь выложить эту главу через несколько дней.
Очень надеюсь, что ничего не напутала с правами доступа, но если что, дайте мне знать.
https://lady.webnice.ru/blogs/?v=3597


-----------------------------------------
Неохотно приподнявшись с мокрой от слез подушки, Катя в недоумении уставилась на Шанку, который вошел в ее спальню, ведя за руку встревоженного князя Шехонского. Увидев отца, она поспешно вытерла слезы, но скрыть покрасневшие глаза было невозможно.

- Спасибо, малыш, - глядя на дочь, мягко произнес Юрий Александрович. – Я не оставлю твою госпожу. Ты можешь идти.

Арапчонок кивнул. Потом бросил серьезный взгляд на Катю, с достоинством поклонился и скрылся за дверью гардеробной.

- Что случилось, Катенька? – отец сел рядом, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо. – Я едва успел войти в дом, как Шанку схватил меня за руку и потащил сюда. Я, право, даже испугался...

Катя устало прильнула к нему. Слез было выплакано так много, что даже исходящие от отца тепло и нежность не смогли бы снова заставить ее плакать. Вялое безразличие навалилось на нее, словно тяжелая, душная перина. Хриплым безжизненным голосом она рассказала отцу о клятве, взятой Щербатовым с друзей, и сегодняшнем разговоре с ними.

- Как же ты глупа еще, Катенька, - выслушав, негромко сказал отец.

- Почему вы так говорите? – Катя подняла голову. Выражение мрачного недовольства на отцовском лице ее немного насторожило, стряхнув часть окутавшего ее оцепенения. – Вы тоже считаете, что я поступила неправильно?

- А ты этого до сих пор не поняла? – отец сокрушенно покачал головой. – Что ж, только это тебя и оправдывает.

- Пожалуйста, объясните, - дрогнувшим голосом попросила Катя. – Я не уверена, что понимаю.

- Хорошо, я объясню.

Отец поднялся и медленно прошелся по комнате.

- Когда ты узнала о поступке Щербатова, тебе следовало сразу рассказать обо всем мне. Мне, а не Саше, потому что умом твой брат пока сущий недоросль, и все, к чему способен – идти у тебя на поводу. Вот ты и пожинаешь теперь то, что посеяла. Ты унизила друзей брата, дав им понять, что они неспособны самостоятельно найти выход из положения. И неудивительно, что они оскорблены.

- Я поняла, что они почувствовали себя униженными, - призналась Катя, шмыгая носом, - но разве у меня нет оправдания? Время идет, а они ничего не предпринимают. А что бы... что бы сделали вы, отец, если б я прежде рассказала вам?

Отец перестал мерить ногами спальню, задумчиво потер подбородок и объявил:

- Ничего.

- Ничего?! – в изумлении повторила Катя. – Этого не может быть! Вы не вмешались бы? Вы ничего не сказали бы Щербатову?

- Илье я бы сделал, пожалуй, небольшое внушение, - согласился отец, - но исключительно tete-a-tete.

- Небольшое внушение? – ахнула совершенно ошарашенная девушка.

Голова у нее шла кругом. Она и представить не могла, что отец отнесется так равнодушно к нанесенному ей оскорблению.

- Послушай, Катенька, - Юрий Александрович снова сел рядом и обнял ее за плечи. – Если бы Илья посмел поставить тебя на кон, или сделать предметом пари, - по какому угодно поводу, - я бы собственноручно стер его с лица земли, и ничто бы меня не остановило. Но то, что сотворил этот маленький паршивец – просто глупая мальчишеская выходка, не более. И тебя она задевает куда меньше, чем друзей Александра, вынужденных дать ему требуемую клятву. Согласен, Илья повел себя нагло, но не преступно. Таково мое мнение. Если бы мы поговорили наедине, я уверен, он понял бы, что неправ, и тогда его решение признать долг чести недействительным, было бы добровольным, а не принятым под твоим давлением.

- Вы правы, - выслушав, убитым голосом выговорила Катя. – Если бы это решение исходило только от него, без моего участия, все было бы иначе. Господи, какая же я дура! – простонала она, бессильно запрокинув голову.

Отец вздохнул.

- Немного женского ума тебе и в самом деле не помешало бы, счастье мое. Но все придет со временем, я надеюсь. Особенно, если ты усвоишь раз и навсегда, насколько опасно задевать самолюбие и гордость мужчины, и больше не станешь совать свой прелестный носик в мужские дела.

- Хорошо, отец, - тихо сказала Катя. – Я постараюсь. Но теперь? – поспешно спросила она, видя, что отец готов подняться. – Что мне делать теперь?

Отец слегка улыбнулся, встряхнув головой:

- Действительно, что это я? Совсем запамятовал, что наши сердечные треволнения не ограничиваются обидами, нанесенными Щербатовым. Что ж нам делать с этими вздорными мальчишками, которые не оценили чести поклоняться такой прекрасной амазонке, как моя дочь?

Он улыбнулся, на впалых щеках заиграли ямочки, и дочь нерешительно улыбнулась в ответ, демонстрируя точно такие же ямочки, отметившие ее персиковые щечки. Нагнувшись, отец со снисходительной улыбкой поцеловал Катю в кончик носа и продолжал:

- Но ты до сих пор не объяснила мне: чьи же ухаживания так тебе необходимы: всех троих или только Бахметьева?

- Отец, - смущенно потупилась Катя, - ну вы же знаете...

Юрий Александрович выжидательно смотрел на нее:

- То есть, ничего не изменилось?

Катя молча покачала головой.

- Mon Dieu, - вздохнул отец, - ну что с вами делать, с девицами? Думаешь о том, как надежно устроить ваше будущее, ищешь выгодную партию, а вам подавай только романических красавчиков-бретеров. А о том, что у этих красавчиков ни полушки за душой нет, вы и знать не желаете.

То, что отец иронизирует, было ясно, но при слове «партия» Катя испуганно подобралась.

- Отец, вы же обещали...

- Что я обещал? – чуть сердито отозвался Юрий Александрович. – Не препятствовать твоим встречам с Михаилом? Я и не препятствую. Но я должен думать о твоем благе, а я пока не уверен, что Михаил – это благо. Да, он достойный молодой человек, но это вовсе не значит, что он сумеет быть достойным супругом. Увы, это несколько разные вещи. И какие бы пылкие чувства ты к нему не питала, одной любви для долгой и счастливой семейной жизни очень мало, знаешь ли.

- По-вашему, лучше жить без любви, - как вы и maman?

Произнеся в запале эти неосторожные слова, Катя тут же осеклась и поникла, встретив суровый взгляд отца.

– Простите, пожалуйста, простите... - покаянно прошептала она.

- В очередной раз убеждаюсь, что деревенская вольница не пошла тебе на пользу, - холодно сказал отец, ничего не ответив на извинения. – Вот когда проживешь в браке лет десять, тогда и поговорим, если буду жив. А сейчас, видно, нет смысла метать бисер.

Он вынул часы, дал прозвонить мелодичному репетиру и поднялся. Катя поспешно вскочила, умоляюще глядя на него:

- Отец, вы ведь не выдадите меня замуж против моей воли?

Юрий Александрович раздраженно вздохнул. По его нахмуренному лицу было видно, что вопрос ему неприятен, но он все же ответил:

- К моему великому сожалению, я на это не способен. Плохой я отец, как видно.

Катя порывисто обняла его, с жаром возразив:

- Вы самый лучший отец на свете! Лучше и быть не может. И я надеюсь, что однажды вы убедитесь, что я могу быть счастлива только с Мишей...

- Надеюсь, что будешь, если сумеешь обуздать свой норов, - хмыкнул Юрий Александрович, рассеянно гладя дочь по волосам. – Пока же, мой тебе совет, не предпринимай ничего. Ты и без того натворила слишком много. Если Михаил любит тебя, рано или поздно он сделает первый шаг. Так что, доверься ему, если не хочешь потерять.

- Это так трудно... - пожаловалась Катя. – Скоро бал у Гагариных, и если мы не успеем помириться, я просто сойду с ума!

- И все-таки, прояви терпение, - посоветовал отец. – Ах да, кстати, о Гагариных. Едва не забыл: Женни передала для тебя письмо.

Вынув из кармана маленький конвертик, он протянул его дочери. Катя на мгновение застыла.

- Я вижу, Женни вам очень доверяет, - рискнула пошутить она, принимая конверт.

- Полагаю, что да, - спокойно подтвердил Юрий Александрович. – По крайней мере, она не скрыла от меня то обстоятельство, что между вами пробежала черная кошка.

Катя похолодела. Неужели Женни рассказала отцу о поцелуях с Ринальди? Впрочем, в этом случае отец не был бы так спокоен. А пылкий маэстро уже наверняка лежал бы в могиле, оплакиваемый своими учениками.

- Что же она рассказала вам?

- К счастью для меня, она не вдавалась в подробности, - усмехнулся отец. – Причины большинства женских ссор неисповедимы, словно пути Господни, и мужчинам пытаться понять их – напрасный труд. А уж на что способны в этом плане взбалмошные молоденькие барышни... Женни сказала, что это просто недоразумение, вот все, что я знаю.

Подавив вздох облегчения, Катя сломала печать и развернула исписанный листок.

«Моя дорогая Катрин, - стояло в письме, - искренне надеюсь, что мое письмо не доставит тебе неудовольствия. Я виновата перед тобой и всей душой хотела бы рассеять дурное впечатление, которое, без сомнения, осталось у тебя после нашей последней встречи. Прошу тебя, дай мне возможность увидеться с тобою до бала и выяснить возникшее между нами непонимание. От всего сердца льщу себя надеждой, что это необходимо нам обеим.

Остаюсь твоим искренним другом,

Женни»

Катя поймала себя на том, что невольно улыбается, читая эти строки. На душе потеплело. Дружба и поддержка Женни как никогда были нужны ей сейчас. И если случившаяся между ними размолвка благополучно разрешится, это будет как нельзя более кстати.

- Она очень славная девушка, – прервал ее мысли голос отца. – Умная, чуткая, безупречно воспитанная. Идеальная подруга для тебя, Катенька. К тому же, как я успел заметить, она к тебе очень привязана.

Катя молча кивнула.

- До бала осталось два дня, - продолжал отец. - Вам необходимо встретиться и поговорить. Я не допущу, чтобы глупые недоразумения между вами испортили твой дебют. Так что, собирайся. Дарья Аполлинарьевна и Женни ждут нас. Поедем прогуляться по Воксалу, (Увеселительный сад, место общественных гуляний и развлечений, возникшее в Англии в середине XVIIвека, и распространившееся к XVIII веку по всей Европе.) пока осень окончательно не уничтожила последние его красоты. Немного свежего воздуха тебе не помешает.



* * *

Несмотря на то, что сезон воксальных гуляний уже подошел к концу, прогулка в обществе княгини Кометы и ее юной золовки оказалась очень приятной.

До сих пор Кате, занятой почти исключительно модными магазинами и уроками танцев, еще не приходилось бывать в доме графа Салтыкова, который несколько лет назад был арендован для Воксала князем Урусовым и итальянским антрепренером Гроти. В огромном регулярном саду, что занимал целый квартал, простираясь от Большой Дмитровки до Тверской, в течение всего лета устраивались балы, маскарады, театральные постановки и прочие увеселения для людей благородного сословия.

Теперь, когда близился к концу октябрь, разбитый на французский манер сад с причудливо подстриженными деревьями и кустами, утратил большую часть своей нарядности. Листва почти облетела, и боскеты из проредившихся кустов жимолости и боярышника, уже не создавали уединенных, тенистых аллей, где так любили бродить влюбленные парочки.

Но духовой оркестр, как и в летнюю пору, играл возле пруда, и гуляющих было не так уж мало. В одном из павильонов играли в кегли, из соседнего доносились оживленные голоса и смех картежников. День был тихий, безветренный, к тому же звуки музыки настраивали на умиротворяющий лад. Катя и Женни неторопливо брели по аллее, а следом за ними, в нескольких шагах, ведя негромкую беседу, шли Юрий Александрович и княгиня Гагарина.

- Катрин, - наконец робко и тихо начала княжна Гагарина, - я знаю, что не вправе допытываться твоих тайн, но, признаюсь, эта история мучает меня.

Бросив взгляд назад и убедившись прежде, что отец и Дарья Аполлинарьевна поглощены только друг другом и не думают прислушиваться к их разговору, Катя так же тихо отозвалась:

- Я понимаю, Женни. Будь я на твоем месте, мне тоже хотелось бы понять, что произошло. Я знаю, что ты достойна доверия и вполне доверяю тебе. Поверишь ли ты мне, - она понизила голос до шепота, - если я скажу, что между мною и маэстро нет никакой любовной связи?

Женни взглянула на нее, серьезно и словно испытующе, но через мгновение ее взгляд прояснился. Она кивнула:

- Я верю тебе, Катрин. Но если б ты могла объяснить мне...

Катя вздохнула. Ей не хотелось, чтобы подруга сочла ее откровенность за желание оправдаться, но все-таки, надеялась, что Женни воспримет все правильно. В конце концов, самое главное – сохранить дружбу, которая едва ли будет возможна без доверия друг к другу.

- Я обидела маэстро, если помнишь, - шепотом начала Катя, - и когда он потребовал у меня объяснений, решила, что это... - она дотронулась пальчиком до своих губ, намекая на поцелуй, - будет лучше всяких извинений.

- Это было извинение? – тихонько ахнула Женни.

- Ну... да. Он вдруг показался мне таким одиноким и несчастным... стало жаль его.

- Я, кажется, понимаю, - после паузы нерешительно кивнула подруга. – Конечно, то, что ты сделала, это немного слишком... но я смогу это принять. Это все твоя пылкость и, чего греха таить, некоторое пренебрежение к правилам приличия, но не более того. И знаешь, мне тоже иногда очень жаль маэстро. Даже когда он кричит и ругает нас, мне кажется, это не со зла. Он просто очень требователен, горяч и несдержан на язык, вот и все. Но то, что было дальше, Катрин? Признаюсь, я просто обмерла, когда увидела это.

- Он сначала растерялся, а потом рассердился, - объяснила Катя. – Наговорил мне грубых слов, обвиняя в неподобающем поведении... А я имела глупость сказать ему, что сожалею, если нарушила его душевное спокойствие, и намекнула, что он, должно быть, уже слишком стар... - Катя нервно передернула плечами, вспомнив перекошенное от бешенства лицо Ринальди, бесцеремонные объятия, в которые он сграбастал ее и насильственный поцелуй. - Вот он и вспыхнул, как порох, и решил доказать мне, что я не права.

Выслушав, Женни долго молчала, так что Катя невольно забеспокоилась.

- Стало быть, вот что означало то, что я видела, - вымолвила она наконец. – Право, не знаю, что и сказать.

- Скажи, что думаешь, Женни. Тебе ведь есть, что сказать, не так ли?

- А стоит ли? – усомнилась Женни. – Ты моя подруга, я хочу, чтобы ты и впредь оставалась ею. И мне не хотелось бы давать тебе еще один повод для обиды.

- Говори, - настаивала Катя. – Все, без утайки. Честное мнение никак не может оскорбить меня.

- Ну, если так... На мой взгляд, это было очень жестоко с твоей стороны, Катрин. Это была настоящая provocation, по-другому не скажешь. Сделать то, что ты сделала, а потом еще сказать маэстро, что он стар... Неудивительно, что он вышел из себя.

- Я понимаю, ты меня осуждаешь, - кивнула Катя. – Понимаю и не удивляюсь.

- Это не так, - Женни сняла багряный лист жимолости, упавший ей на плечо, машинально повертела его в пальцах и грустно улыбнулась. – Какое право я имею осуждать тебя? Разве сама я безгрешна? Да, я считаю, что ты поступила жестоко, но я знаю, что ты сделала это не намеренно. Я не так долго знаю тебя, но вижу, что ты добра по природе своей, Катрин. Ты просто не знала, что все может обернуться именно так, это свойственно таким импульсивным людям, как ты. К тому же, что-то мне подсказывает, что потом у тебя было время обдумать все случившееся и понять, что ты была неправа.

- Спасибо, - тихо сказала Катя, выслушав подругу.

- Спасибо? – Женни бросила на нее удивленный взгляд. – За что, Катрин?

- Просто за то, что ты такая, какая есть. Мудрая, искренняя, справедливая. Мой отец был тысячу раз прав, превознося тебя.

Женни на мгновение сбилась с шага.

- Твой отец? – ломким голосом выговорила она. – Что же сказал обо мне Юрий Александрович?

Катя добросовестно постаралась припомнить:

- Он сказал, что ты очень славная, умная, чуткая, безупречно воспитанная. И идеальная подруга. И я с ним совершенно согласна.

Щеки Женни окрасились нежным румянцем. Чуть улыбнувшись, она бросила через плечо короткий взгляд на князя Шехонского, беседующего с ее невесткой, и поспешно отвернулась.

- Вы с Юрием Александровичем слишком добры ко мне, Катрин. Но мне очень лестно ваше мнение, благодарю.

Продолжая разговаривать, они миновали беседку, где играли музыканты, и приблизились к пруду. Здесь, возле воды, стало прохладнее, и Женни плотнее закуталась в свой салоп. Катя машинально засмотрелась на тощего валторниста, который смешно надувал щеки, дуя в свой замысловатый инструмент. Мелодия была печально-торжественная, под стать осеннему дню, и круги, расплывавшиеся по серо-свинцовой глади пруда, казалось, повторяли ее неторопливый ритм. В разговоре наступила пауза, и девушки невольно прислушались к голосу Дарьи Аполлинарьевны:

- Отчего так происходит, mon ami? Я бы хотела, чтобы мои дочери унаследовали от меня лишь положительные черты, но увы, большей частью, я замечаю в них лишь те скверные маленькие черточки, от которых сама бы рада избавится. Так не должно быть! Ведь во мне столько достоинств, отчего же Веро и Надин унаследовали именно мои немногочисленные недостатки?

Юрий Александрович ласково ей улыбнулся:

- Вы слишком скромны, Доротэ. Что касается меня, я твердо убежден, что у вас вовсе нет никаких недостатков. Вы созданы из одних лишь достоинств.

Обернувшись к Женни, Катя успела заметить, как та недовольно поджимает губы. Тема отношений между Катиным отцом и невесткой Женни была у них под запретом, но Катя неоднократно замечала, что те знаки близости, которые Юрий Александрович и Дарья Аполлинарьевна не слишком усердно скрывали, когда рядом не было князя Гагарина, Женни не слишком приятны. О себе она, к сожалению, не могла сказать того же: должно быть Женни была привязана к своему брату куда сильнее, чем Катя – к собственной матери.

- Ах, Жорж, - запротестовала между тем Дарья Аполлинарьевна, - вы, как всегда, надо мною смеетесь!

- Ничуть, Доротэ, ничуть. Как можно смеяться, когда речь идет о вас? А уж о детях тем более. Но если вам интересно мое мнение по этому предмету...

- Я вся внимание, - заверила Дарья Аполлинарьевна.

- Как и все, должно быть, родители, ячасто задумывался о том, почему дети так легко перенимают наши дурные склонности, и с трудом – хорошие. Все дело в том, что дурные склонности, как сорняк, вырастают сами по себе, была бы почва под ногами, а хорошие требуют заботы и тщательного ухода, как красивый цветок.

- Как верно вы говорите! – воскликнула Гагарина. – Ах, если бы я могла уделять своим девочкам больше внимания, но у меня столько дел!

- Вот в этом вся беда того общества, в котором мы живем. Так вырастили нас, и так мы растим своих детей, отдавая их в руки бонн и гувернеров, и допуская до себя лишь в немногие минуты. У вас прекрасные дочери. Но никакие гувернантки не заменят им вашего внимания. Я в свое время совершил большую ошибку, позволив своей дочери вырасти вдали от семьи, о чем сейчас очень сожалею.

Катя остановилась и, обернувшись, бросила на отца лукавый взгляд:

- Неужели я настолько дурно воспитана?

Юрий Александрович рассмеялся:

- А разве нет, если ты позволяешь себе вмешиваться в чужие разговоры?

- Ах, простите! – Катя шутливо надула губки.

Все четверо остановились. Дарья Аполлинарьевна заметила:

- Непосредственность Катрин так очаровательна! И я не думаю, что в ее воспитании есть какие-то пробелы. Вы слишком строги к ней, князь.

- Я должен быть строг, - отозвался Юрий Александрович и перевел взгляд на безмолвно слушавшую Женни: - Вот барышня, манеры которой выше всяких похвал. Приходится признать, что и институтское воспитание может дать великолепные плоды.

Женни смущенно улыбнулась:

- Благодарю, Юрий Александрович. Меня едва ли можно назвать образцовой институткой, ведь шифр я так и не получила.

Внимательно глядя на девушку выразительными, темными глазами, Юрий Александрович мягко произнес:

- Как это ни печально, я все-таки рад, что благодаря этому обстоятельству вы находитесь здесь, княжна, а не при дворе. И вашей дружбе с моей дочерью я тоже очень рад.

Женни поблагодарила его кивком и улыбкой, точно не найдя слов в ответ, и торопливо потупилась. Зато слова нашлись у Дарьи Аполлинарьевны:

- О, я тоже очень рада, что девочки подружились! Увы, у меня давно нет таких искренних подруг, поэтому я радуюсь за них. А как они обе хороши, просто чудо! Ах, что ждет мужчин на предстоящем бале, когда они увидят наших красавиц! Не сомневаюсь, что и Катрин, и Женни будут иметь в обществе оглушительный успех!

Катя знала, что Комета говорит искренне: притворяться эта простодушная женщина совершенно не умела. И очень хотелось верить, что слова ее окажутся пророческими, и все будет именно так...

Когда они двинулись в обратный путь по аллеям Воксала, Женни долго молчала, погруженная в свои мысли. О чем она думает? О бале? Грезит о своем недоступном возлюбленном? Отчего-то мысль об этом таинственном незнакомце изрядно возбуждала Катино любопытство. Так хотелось узнать, о ком мечтает подруга, почему-то это казалось ей очень важным.

- Женни, - нерешительно окликнула Катя, - мы не успели закончить разговор в прошлый раз. Тот мужчина, о котором ты говорила... ты будешь танцевать с ним на бале?

Задумчивое выражение на нежном личике Женни сменилось ужасом, и без того большие глаза расширились, щеки побледнели. Она бросила испуганный взгляд через плечо, на занятых своей беседой спутников и, торопливо прошептала:

- Катрин, ты с ума сошла! Замолчи немедленно!

- О Господи... Прости, - смутилась Катя. – Они ничего не слышали, я уверена.

- Тем не менее, здесь не место для таких бесед! – дрожащим голосом возразила Женни.

Катя пожала плечами. Когда она рассказывала о Ринальди, Женни так не паниковала. Неужели она настолько боится своей невестки? Но Дарья Аполлинарьевна всегда была так добра к ней... К тому же, ни одного лишнего слова не было сказано. Катя не знала, что и подумать.

- Прости, - сказала Женни спустя минуту. – Я была непростительно груба. Но ты застала меня врасплох. Поговорим об этом в другой раз, хорошо? А сейчас лучше расскажи мне о своих делах. Ты виделась с Бахметьевым?

Катя тяжело вздохнула.

- Мы поссорились.

- Опять?

Катя вкратце рассказала об истории с клятвой. Женни была поражена:

- Неужели Щербатов способен на такое?.. Признаться, я была о нем лучшего мнения. Верно говорится, - all's fair in love and war! (в любви и на войне все средства хороши (англ.)) И что же теперь, Катрин? Хотелось бы надеяться, что, увидев тебя на бале, Бахметьев сменит гнев на милость, и примирение состоится...

- Я молюсь об этом, - со вздохом сказала Катя. – Но если нет? Что мне делать тогда? К чему мне этот бал, если я не буду танцевать с ним?

Говоря начистоту, предстоящий дебют будоражил бы и радовал ее, даже не будь там Михаила, но разумеется, если не произойдет желанного примирения, первый бал не станет для нее той волшебной сказкой, о которой мечталось.

- Есть у меня одна мысль, - задумчиво сказала Женни. – Правда, не знаю, хватит ли у тебя отваги, но с другой стороны, если у такой отчаянной девушки не достанет отваги совершить это, то у кого же тогда?..

- Ну говори же скорее, - взмолилась Катя, готовая ловить каждое ее слово.

Женни загадочно улыбнулась.

...

Одинец:

 » Глава 17. Выход там же, где вход

https://lady.webnice.ru/blogs/?v=3598

---------------------------------

Прапорщик Михаил Бахметьев жил на Ильинке, поблизости от торговых рядов Гостиного Двора, в небольшой квартире на третьем этаже доходного дома.

Большинство его товарищей по полку, не имевших в Москве родителей, квартировали в Семеновской слободе. Это, несомненно, было и более удобно, и дешевле; первое время после перевода из Петербурга жил там и Михаил, но близость полкового начальства слишком угнетала свободолюбивую душу молодого человека, перевешивая прочие преимущества.

Переселившись на Ильинку, он обрел необходимое ему уединение: навещали его только приятные ему друзья и дамы. Пусть под окнами целый день кричат торговцы, расхваливая свой товар, и снуют шумные толпы, это ничуть не хуже барабанной дроби и каждодневного марша на плацу, от которого в ближних домах дребезжат стекла. Зато рядом все необходимое: на первом этаже трактир, откуда денщик приносит отменный обед и неплохое вино за вполне приемлемую цену, оружейная лавка и лавка шорника. К тому же, не так давно Михаил открыл для себя еще одно, весьма существенное преимущество: от дома на Ильинке было рукой подать до Моховой, где обитало семейство Шехонских, что было особенно приятно.

Вечером того дня, когда у него произошла очередная распря с Катиш Шехонской, Михаил сидел в своей маленькой гостиной в обществе Аргамакова, Бухвостова и Александра Шехонского, и мрачно дымил трубкой, молча прислушиваясь к разговору друзей.

- Ну так что будем делать, господа? – в очередной раз возопил Бухвостов.

Трое гостей восседали за столом, куря и потягивая портвейн, в то время как хозяин расположился в уютном, хотя и потрепанном кресле возле окна.

- Ничего не делайте, - посоветовал Александр, выколачивая выкуренную трубку. – Зачем моей сестре сдались такие грубияны? Она к вам со всей душой, а вы... Не говоря уже о том, что ведь никто из вас не собирается жениться, верно? А у Катерины найдутся женихи и постарше, и посолиднее, не вам, обормотам, чета.

Аргамаков и Бухвостов осуждающе посмотрели на него.

- Да ведь речь не об этом! – объяснил Бухвостов. – Не о нас, то есть. Мы с Аргамаковым печемся о пользе Бахмета, разве ты не понял? У него любовь.

- Вась, заткнись уже, - с досадой отозвался Михаил, лениво наблюдая за тающими в воздухе колечками дыма. – Надоел.

- Три часа кряду уже сидит в этой ипохондрии, - покачал головой Бухвостов. – Надо будет, когда уходить соберемся, пистолеты с собой забрать. А то, чего доброго, отстрелит себе что-нибудь.

- И не мечтай, - проворчал Михаил.

- Бахмет, - нерешительно вставил Александр, - может быть, все-таки пойдешь к нам и поговоришь с Катериной?

- А что я ей скажу? – выкрикнул выведенный из терпения Михаил. – «Спасибо, что вы все решили за меня»?

- Ну а что бы ты сделал на ее месте? – попытался воззвать к его разуму Александр.

- Слушай, Сашка, не задавай глупых гипотетических вопросов! – сдвинув трубку в угол рта, Михаил устало откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. – И так башка трещит...

- Но ведь должен быть какой-то выход! – вздохнул Аргамаков, машинально гоняя по столу винную пробку.

- Выход всегда там же, где вход, - хмуро сказал Михаил.

Требовательный стук во входную дверь нарушил задумчивую паузу. Гвардейцы прислушались.

- Это еще кто? – полюбопытствовал Бухвостов. – Ты ждешь кого-то, Бахмет?

- Никого не жду, и вас, между прочим, не ждал, - без особых церемоний сообщил Михаил. – Устроили тут проходной двор...

Было слышно, как в передней открылась дверь, судя по всему, денщик впустил посетителя, и через несколько секунд заглянул в комнату:

- Его сиятельство князь Щербатов к вам, ваше благородие.

Не изменившись в лице, Бахмет молча кивнул, разрешая впустить гостя.

- Явился не запылился, - проворчал Бухвостов.

Щербатов вошел в распахнутые двери, обвел взглядом собравшихся друзей и склонил голову в церемонном поклоне.

- Добрый вечер, господа. Все в сборе, как я вижу.

Гвардейцы молчали. Даже хозяин не предложил гостю сесть. Но Щербатова, это, похоже, не смутило. Судя по его виду, еще более надменному, чем обычно, он был готов к тому, что его визит не слишком обрадует товарищей. Он выдержал паузу, точно собираясь с мыслями и наконец объявил:

- Господа, должен сообщить вам, что мое решение было поспешным. Я не вижу причин аннулировать наш договор.

Бахмет, Аргамаков и Александр встретили это заявление холодным молчанием, лишь обменялись выразительными взглядами. И только побагровевший Бухвостов после секундного замешательства вскочил, и гаркнул, наступая на дрогнувшего Щербатова:

- Да что ж ты творишь? Ты же при Екатерине Юрьевне сказал, что кончено все! Совесть есть у тебя?

- Если мне не изменяет память, вы сами отказались от моего предложения покончить с этой историей, - подчеркнуто спокойно напомнил Щербатов. – Было это или нет?

- А ну уймитесь! – потребовал Михаил, не изменив своей расслабленной позы. – Сядь, Бухвостов, и, будь любезен, не мешай молодому человеку высказаться.

- Тьфу ты, - Бухвостов скорчил презрительную гримасу.

Прибавив несколько крепких словечек и снова плюхнувшись на свое место за столом, он отвернулся, словно ему было невыносимо смотреть на Щербатова.

- Будем считать, что я этого не слышал, - холодно произнес тот, совсем по-мальчишески розовея, и горделиво выпрямился.

Михаил окинул его неторопливым взглядом и чуть заметно усмехнулся. Он по-прежнему не произносил ни слова, лениво покуривая трубку, и разглядывал юного гвардейца, который мало-помалу смешался под этим взглядом, начав кусать губы.

Наконец созерцание Михаилу наскучило, он жестом указал Щербатову на диван и изрек:

- Да ты присаживайся, Илья, в ногах правды нет. – и когда Щербатов нехотя устроился на диване, продолжил: - Ну решил и решил, дальше-то что?

Щербатов обвел друзей надменным взглядом.

- В отличие от всех вас у меня серьезные намерения в отношении Екатерины Юрьевны. И что бы ни случилось, я от нее не отступлюсь. Так что, прошу вас по-дружески: отойдите в сторону и не мешайте.

На миг в комнате повисла изумленная пауза, которую прервало хмыканье Бухвостова:

- Вот счастье-то привалило твоей сестре, а, Саша?

Александр покачал головой, и возвел глаза к потолку, выражая меру своего удивления услышанным:

- Ну и что нам делать с этим горячим отроком, господа?

- Снять штаны и выпороть? – предложил Аргамаков.

- Это всегда успеется, - лениво протянул Бахмет между двух затяжек.

Щербатов вздернул подбородок:

- Кто дал вам право оскорблять меня? Я был с вами честен, а вы...

- А мы не оценили благородный порыв твоей души. Какая жалость, - драматически отозвался Михаил. – Не поняли, глупцы, что только твоя честность вынудила тебя взять с друзей кабальную клятву. Так что же ты хочешь теперь? Ступай к князю Шехонскому и проси руки его дочери. Что тебя останавливает?

С того места, где сидел Бухвостов, опять послышалось ироническое хмыканье.

- Я так и сделаю, - с досадой процедил Щербатов, снова заливаясь румянцем. – Не думайте, что мой возраст будет препятствием для брака, я готов уйти в отставку. Но я прежде хочу быть уверен, что никто из вас не станет мешать мне ухаживать за Екатериной Юрьевной. Не забывайте, вы все дали клятву.

- Мальчик мой, - отозвался Михаил. – Твоя наивность меня просто умиляет. Отчего ты так уверен в незыблемости этой клятвы? Одному из нас достаточно сказать всего несколько слов, чтобы навсегда избавить от нее.

Гвардейцы заинтересованно уставились на него.

- О чем ты? - настороженно спросил Щербатов. – Вы не можете отыграться, таковы были условия.

- А речь не об этом.

- О чем же тогда? Что за лазейку вы придумали? Этот договор нельзя расторгнуть, не утратив чести! Так что для вас нет и быть не может другого выхода, кроме как выполнить данную клятву, - выдавил Щербатов.

- Ошибаешься, - спокойно возразил Бахмет. - Выход есть. Собственно, он был всегда, но мы его просто не видели.

Словно не замечая, с каким напряженным вниманием гвардейцы ждут пояснений, Бахмет сделал паузу, чтобы заново прикурить погасшую трубку.

- Бахмет, черт тебя возьми, - не выдержал Бухвостов. – Ты нарочно нас изводишь?

- Прошу прощения, - отозвался Бахмет, неторопливо раскуривая трубку. – Господа, на самом деле все просто, как колумбово яйцо. Вспомните как следует тот вечер, когда ставкой в игре было желание. Кому еще фортуна послала выигрыш, кроме нашего предприимчивого юного друга?

Друзья озадаченно молчали, еще не вполне понимая, куда клонит Михаил.

- Екатерине Юрьевне, - подал голос Аргамаков.

- Верно. Но желание Екатерины Юрьевны уже исполнено, поэтому речь не о ней.

- В таком случае, это наш банкомет, - пожал плечами Аргамаков, указывая на Александра.

- А, точно, - оживился тот. – Я тоже оказался в выигрыше.

- Ну так желай, - проронил Михаил, попыхивая трубкой. – Надеюсь, ты понимаешь, что именно тебе следует пожелать?

Александр мгновение безмолвствовал и наконец отозвался на его выразительный взгляд широкой улыбкой:

- Черт меня побери! Понимаю. Господа Аргамаков, Бахметьев и Бухвостов, - торжественно провозгласил он, - вот мое желание: вы больше не должны выполнять клятву, данную Щербатову. Властью, которую дает мне мой выигрыш, я освобождаю вас от нее навсегда.

Тишину, которая воцарилась после этой речи, нарушил громовой хохот Бухвостова. Поручик хохотал, запрокинув голову, густым, раскатистым баритоном, захлебываясь и едва не рыдая от смеха. И мало-помалу, глядя на него, ударились в хохот и остальные. Все, кроме Щербатова.

Несчастный юноша сидел посреди всеобщего веселья, ожесточенно кусая губы. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что смеются над ним. Он резко поднялся. Смех постепенно утих, гвардейцы с видом некоторого смущения смотрели на посрамленного друга.

- Что ж, господа, примите мои поздравления, - звенящим голосом сказал Щербатов. - Вы меня переиграли. Только не забудьте, что хорошо смеется тот, кто смеется последним.

- Илья, - мягко ответил Аргамаков, - послушай меня. Надеюсь, Александр не найдет ничего обидного в моих словах, но все мы давно поняли, что из нас четверых Екатерина Юрьевна отдает предпочтение Бахмету. Поэтому лично я отхожу в сторону и на внимание Екатерины Юрьевны претендовать больше не буду. Уверен, что так же поступит и Бухвостов.

- Само собой, - проворчал тот. – Я у друзей барышень не отбиваю, как бы хороши они ни были.

- Благодарю, - кисло сказал Щербатов. – Но я хотел бы спросить у Шехонского, действительно ли он намерен позволить Бахмету ухаживать за своей сестрой?

- Если на то пошло, - откликнулся Александр, - это будет решать мой отец, а не я, и уж тем более, не ты.

- Не спорю. Но кто будет решать, насколько серьезны намерения Бахмета?

Отложив выкуренную трубку, Михаил неторопливо поднялся и смерил взглядом стоявшего перед ним Щербатова.

- Я не собираюсь давать тебе в этом отчет. Это касается только меня и семейства Шехонских.

Холодное лицо Щербатова исказила злая усмешка:

- Я так и знал, что это только слова! Катрин для тебя – лишь очередное имя в твоем донжуанском списке, не более того! Или... - он нервно сглотнул. – Или ты настолько обнищал, что утратил свою хваленую гордость, решив стать охотником за приданым?

После этих слов, прозвучавших как пощечина, спокойствие в одну секунду слетело с Михаила. Глаза почернели, на лице запылало неприкрытое бешенство. Рванувшись к Щербатову, он сгреб его за грудки так, что затрещала ткань мундира. Сжатый кулак врезался в лицо юноши, когда подоспевшие друзья навалились на разъяренного Бахмета и совместными усилиями оттащили его от противника.

- Да отпустите вы меня! – заорал Бахмет, безуспешно пытаясь вырваться из тройной хватки. – Черт бы вас всех побрал!

- Когда успокоишься, отпустим, - буркнул Саша, продолжая удерживать его. – Стой, не рыпайся.

Едва устоявший на ногах Щербатов молчал, тревожно ощупывая налившуюся краснотой скулу. Руки его заметно дрожали, когда он приглаживал растрепавшиеся волосы и расправлял мундир. Михаил наконец перестал сопротивляться и неподвижно стоял, восстанавливая сбившееся дыхание.

- Все, отпустите меня, - наконец потребовал он. – Не стану я больше пачкать об него руки, не стоит он того. Пусть шпага рассудит.

Трое державших его друзей ошарашенно переглянулись.

- Бахмет, ты о чем вообще? – осведомился Александр.

- Что значит «о чем»?! – в голосе Михаила отчетливо послышался металл. – Последний ум потеряли? Может, мне еще простить его по-христиански? Я требую сатисфакции, - надеюсь, так понятно? Шехонской, будешь моим секундантом?

- Да мать вашу, - тяжело вздохнул Александр. – Ты белены объелся? Какая, к черту, сатисфакция? Он же просто глупый мальчишка. Плюнь и забудь. Не собираешься же ты сводить счеты с восемнадцатилетним сопляком?

Щербатов вспыхнул:

- Выбирай слова, Шехонской! Если Бахмет требует сатисфакции, он ее получит. Я ведь не самый последний фехтовальщик в полку, как будто.

Щербатов явно скромничал. Несмотря на юный возраст, фехтовал он отменно. И хотя ни одной дуэли на его счету пока еще не было, у полкового учителя фехтования он был одним из любимейших учеников. Но, разумеется, ему трудно было сравниться с Бахметом, первым из московских бретеров, давно потерявшим счет кровавым поединкам, в которых одержал победу.

- И ты туда же! – Александр метнул на Щербатова сумрачный взгляд. – Натворил дел, так помолчи теперь. Разберемся без тебя.

Между тем, Михаил, убедившись, что его удерживают уже не так старательно, оттолкнул друзей, прошел к своему креслу и сел.

- Не о чем говорить. Он достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои слова. А если ты не хочешь быть моим секундантом, найду другого. Аргамаков, Бухвостов, кто из вас возьмет на себя эту миссию?

- На меня можешь не рассчитывать, - решительно отказался Аргамаков. – Шехонской прав, как бы хорошо Щербатов не владел шпагой, ты старше и опытнее. Так что, это в любом случае детоубийство.

Бухвостов открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Александр из-за спины Михаила погрозил ему кулаком. И Бухвостов благоразумно сдержал свой порыв.

- Вот так вот значит, да? – ледяным тоном произнес Бахмет. – Ну что ж, обойдусь без вас. Мир не без добрых людей. А теперь, господа, будьте так любезны оставить меня одного, у меня масса дел. И заберите с собой это драгоценное дитя. Сообщите ему, что в ближайшее время его навестит мой секундант и обговорит с ним условия поединка.

Александр в бешенстве ударил кулаком по столу, так что едва не опрокинулись зазвеневшие стаканы:

- Я уже сказал тебе: не будет никакого поединка! Тебе мало было Леднева? Решил прикончить всех, кто стоит между тобой и Катей? Если ты немедленно не прекратишь этот фарс, я сию секунду пойду к капитан-поручику и все ему расскажу. Так что вы двое окажетесь за решеткой раньше, чем успеете вынуть шпаги из ножен!

- Ну так иди! – рявкнул Бахмет. – Чего же ты ждешь? Рано или поздно я все равно заставлю этого гаденыша подавиться его поганым языком, можешь не сомневаться.

- Господа, - процедил Щербатов, ни на кого не глядя. – Я ухожу. Если господин Бахметьев решит прислать мне своего секунданта, он знает, где меня искать.

С этими словами он шагнул к дверям, но Александр немедленно схватил его за шкирку, как котенка, и толкнул на ближайший стул:

- Никуда ты не пойдешь! Будешь сидеть здесь, пока не одумаешься и не принесешь Бахмету извинения!

- Да как ты смеешь? – пронзительным мальчишеским фальцетом выкрикнул Щербатов, хватаясь за эфес шпаги.

Александр без особых усилий отодрал его цепкие пальцы от рукояти, вытащил клинок из ножен и швырнул его через всю комнату. Звеня, шпага пролетела по полу и замерла у ног Аргамакова. Тяжело вздохнув, тот подобрал ее, положил себе на колени и озабоченно забарабанил пальцами по сверкающему лезвию.

- Вот так, - удовлетворенно кивнул Александр, видя, что Щербатов обреченно затих на стуле. – Послушный мальчик.

- Я не стану извиняться! – отрезал Щербатов. – Какого черта? Я сказал то, что думаю!

- Ответ неправильный, - отозвался Александр. - Так что, сиди и продолжай думать. Бухвостов, запри дверь.

Бухвостов захлопнул створки, повернул торчавший в скважине ключ и нервно хохотнул:

- Закрытое заседание палаты лордов объявляю открытым!

Аргамаков негромко рассмеялся.

- Ну и что это сейчас было? – холодно сказал Михаил. – Что за дешевый балаган?

- А ты предпочел бы трагедию со смертоубийством? – отозвался Александр. – Не будет этого, я уже сказал.

- Это не тебе решать.

Усевшись за стол, Александр откупорил бутылку вина и разлил его по стаканам. Бухвостов и Аргамаков присоединились к нему.

- Бахмет, иди к нам, - позвал Аргамаков, кладя на стол шпагу Щербатова. – Выпей и успокойся.

- Идите вы все к черту, - отозвался Бахмет.

- К черту, так к черту. Но сначала выпьем за благополучный исход драмы, - ухмыльнулся Бухвостов, чокаясь с друзьями.

- Вот только финал драмы придется прописывать самим, - сказал Аргамаков. – Какие будут идеи, господа? Я все-таки предлагаю выпороть. Так сказать, чтобы ускорить процесс раскаяния.

- Еще одно слово, - подал голос Щербатов, - и я задушу тебя голыми руками, Аргамаков. Имей в виду.

Сидевшие за столом гвардейцы покосились на юношу.

- Он так ничего и не понял, - подытожил Александр, ставя на стол опустевший стакан.

- Да где ж ему понять? – возразил Бухвостов. – Он же еще того... дитя малое.

- Ладно, - сказал Александр, поднимаясь. – Разговаривать я все равно буду не с ним.

Став рядом с Михаилом, он оперся о подоконник и пристально посмотрел в замкнувшееся лицо друга.

- Бахмет, это не выход, - помолчав, негромко сказал Александр.

- Почему это? – глухо отозвался тот.

- Потому что Катя не простит тебе еще одной смерти. Ты забыл, что было с ней после того, как ты убил Леднева? Хочешь окончательно сделать ее несчастной, чтобы она жила под тяжестью еще и этого греха?

Губы Михаила дрогнули, и он с горечью покачал головой:

- Я никак не думал, что ты способен на такой бессовестный chantage.

- Chantage? Это не chantage, друг мой, это правда. И ты поймешь это, когда остынешь и немного подумаешь.

- А ты когда поймешь, что это невозможно? Что же мне, прощать каждого наглеца, только для того, чтобы не огорчать Катиш?

- Не передергивай, Бахмет. Не каждого. Но моя сестра вполне способна сложить два и два и понять, что именно она причина вашей дуэли. А зная тебя, я заранее уверен, что первой кровью ты не удовлетворишься, и что поединок будет продолжаться до тех пор, пока один из вас не отправится на тот свет.

Все в комнате молчали, прислушиваясь к тихому разговору, когда снова раздался голос Щербатова:

- Не понимаю, почему вы все уверены, что это буду я?

Никто не отозвался на его слова, точно не слыша. Александр и Михаил по-прежнему смотрели друг на друга.

- Ты ее любишь? – совсем тихо, так что услышал лишь Бахмет, спросил Александр.

Михаил отвернулся.

- Ты не вправе задавать мне такие вопросы.

- Не вправе, да. Но я никому не позволю сделать мою сестру несчастной. Такое право у меня есть. Ты знаешь, что произошло с ней по дороге в Москву?

Михаил помолчал, потом нахмурил длинные брови, припоминая:

- Кажется, Катиш говорила о том, что ее люди погибли. Ты это имеешь в виду?

- Именно. Двое слуг, гувернантка, потом один сельский священник, который пытался помочь ей. А на следующий день после того, как она приехала сюда, ты убил Леднева.

Михаил изумленно взглянул на него:

- Четыре человека?! Как же такое могло случиться? Катиш ничего не рассказывала. Отчего погибли все эти люди? Ты мне расскажешь?

- Расскажу в свое время, - терпеливо сказал Александр. – Сейчас скажу только одно: в гибели всех этих людей Катя винит себя. И не без оснований. И в смерти Леднева она тоже себя считает виноватой. Теперь ты понимаешь, что произойдет с ней, если ты убьешь Щербатова?

Михаил долго молчал. Молчали и все остальные, не представляя, к какому решению он придет. Наконец он поднялся, отодвинул с дороги Александра, и взял лежавшую на столе шпагу. Гвардейцы недоуменно наблюдали за тем, как приблизившись к Щербатову, он бросил клинок ему на колени, а потом отпер и распахнул дверь. Щербатов взял шпагу и растерянно поднялся.

- Можешь быть свободен, - холодно сообщил ему Михаил.

Щербатов оторопело посмотрел ему в лицо, неловко вложил шпагу в ножны и шагнул к порогу. Обернулся, постоял немного, словно не решаясь уйти, но поймал хмурый взгляд Александра и все-таки вышел в переднюю.

Когда денщик Михаила захлопнул дверь квартиры за ушедшим гостем, все вздохнули, словно исчезло сковывающее их напряжение.

- Зря отпустил, - мрачно сказал Александр. – Я бы все равно заставил его извиниться.

- Извинения не кровь, оскорбления не смоют, - возразил Бахмет. – А уж извинения выбитые силой, меня и вовсе не интересуют.

Четверо друзей снова сели за стол и невесело переглянулись.

- А финал у драмы вышел весьма неожиданный, - заметил Аргамаков, берясь за бутылку. – Бахмет, я в восхищении. Ты поразил меня своим великодушием в самое сердце.

Михаил не ответил. Молча поднял свой стакан и, чокнувшись с друзьями, пригубил вино.

- Бухвостов, а ты что скажешь? – полюбопытствовал Александр.

Бухвостов одним глотком осушил стакан, вытер усы и заявил:

- Да я с самого начала был за дуэль! Совсем обнаглел этот сопляк, у меня у самого давно руки чешутся отколошматить его как следует. Хорошо, по крайней мере, что Бахмет успел врезать ему разок, все польза. И отпустили его зря, конечно, но тут уж Бахмет сам так решил. А я вот не гордый, извинения есть извинения, хоть по доброй воле, хоть нет. Но дуэль все равно лучше. После нее и дружба крепче становится, если, конечно, насмерть противника не прикончишь. Бахмет, помнишь, небось, как мы с тобой шпагами махали, когда ты у меня Лизу Аплечееву отбил? Зато потом...

- Забудешь такое, как же, - проворчал Бахмет.

- Это все лирика, господа, - вставил Аргамаков. – Меня куда больше другое интересует: Щербатов что, и вправду собирается просить руки Екатерины Юрьевны?

- После того, что было сегодня? – Александр задумчиво покачал головой. – Если он на это осмелится, значит, просто дурак.

- А твой отец знает об этой истории с клятвой?

- Я ему не говорил. Если только Катя сама рассказала... - Александр покосился на Михаила.

- Ну и чего смотришь, как будочник на мазурика? – осведомился тот.

- Да ничего, - протянул Александр. – Просто думаю над тем, что ты сказал. Что я не вправе задавать тебе такие вопросы.

Михаил нахмурился:

- Тебе обязательно сейчас надо об этом говорить? По-моему, уже сто раз обсудили все, что было можно.

Аргамаков и Бухвостов старательно делали вид, что не слушают.

- Тогда объясни мне, что я должен сказать отцу, когда он спрашивает меня о том, какие у вас отношения с Катей? – продолжал Александр.

- А он что, об этом уже спрашивал? – не выдержал Бухвостов, и тут же умолк, когда Аргамаков недвусмысленно наступил ему на ногу под столом.

- Спрашивал, - не отводя требовательного взгляда от лица Михаила, подтвердил Александр. – Что мне ему ответить?

- Я не знаю! – с грохотом отодвинув стул, Михаил поднялся, взял с курительного столика сухую трубку и принялся набивать ее табаком. – Что ты хочешь от меня услышать? Мы с твоей сестрой знакомы три недели. Согласись, это слишком малый срок, для того, чтобы требовать от меня каких-то решений. И если ты ждешь, что я завтра, на манер этого малолетнего придурка, пойду просить руки Катиш, то ты сильно ошибаешься. Мне нечего предложить ей, и ты прекрасно это знаешь.

Он замолчал, прикуривая трубку от пламени свечи, и в глаза Александру внезапно бросилось, каким усталым, почти изможденным, было его лицо.

- Какой срок тебе нужен, чтобы определиться со своими намерениями? – скрывая за суровостью тона неуместное сочувствие к другу, спросил он.

Михаил удивленно выпрямился, откидывая с высокого лба упавшую на глаза густую прядь волос.

- Ты хочешь предоставить мне срок?..

- А что мне еще остается? Не враг же я своей сестре.

Тонкое лицо Михаила дрогнуло после этих слов, и на скулах проступил чуть заметный румянец.

- После бала у Гагариных, хорошо? – негромко сказал он. – После бала я дам тебе ответ.

...

Rin:

Марина, спасибо аж за целые две главы!
Как всегда отлично!!!
А в блоге красиво оформлено!

Славно, что Катя поговорила и с отцом, и с Женни! Осталось только с Мишкой отношения наладить; но, думаю, это не за горами))

Отец ей кое-что пояснил, а то она, бедняжка, не знает, что, собственно натворила. На ошибках учатся, вот и она осознает потом, что правильно, а что нет; опыта у неё просто мало. Я, как и её отец, надеюсь, что со временем Катя наберётся немного женского ума и не будет совершать необдуманные поступки.
Радует ещё, что отец не стал бы дочь против воли замуж выдавать. Надеюсь, и не придётся ему задумываться над этим, а Катя выберет достойного, чтобы ему не пришлось за неё волноваться в будущем.

Разговор между Катей и Женни хороший получился! Женни понимающая попалась, решила всё обсудить, прежде чем выводы делать.
Хм, у меня почему-то появилось подозрение, что Женни неравнодушна к отцу Кати Ей так захотелось узнать от Кати его мнение о себе, а потом она засмущалась. Может, я глубоко ошибаюсь, но вот почему-то такая мысль закралась)) Хотя как-то не очень верится, но в жизни всякое бывает...

А мужички тем временем готовы выщипать друг другу перья из-за одной девушки)))
Честно говоря, мне стало жалко Щербатова. Сопливенький он ещё... Обсмеяли, пощёчину влепили, на дуэль вызвали... с любовью не задалось... Хорошо, что дуэль отменилась, но как бы ещё каких глупостей не наделал Илья.
Мишка, конечно, вспыльчивый до жути просто. Чуть что – сразу рычать, кулаками махать и кровь пускать. И всё же палку перегибает местами. Непростой у него характерец. Илья ещё слишком зелен, понятное дело, петушится вовсю, а этот-то уже взрослый дядька, мог бы и поумнее быть. Короче, два петуха)))
Александр молодец, что раскрыл Мишке ситуацию про Катю! И так она уже в скольких смертях себя винит...

И ещё... Очень интересно, что это за идея появилась у Женни и каков ответ даст Мишаня после бала)))

Спасибо ещё раз!!!
С нетерпением жду продолжения!

...

Августа:

Ой, как здорово! Целых две главы! Побежала читать!

...

Stellamarina:

Мариша, спасибо большое за новые главы! Отец у Кати- умница. Портит впечатление только, что так много лет шел на поводу у жены и лержал Катю в деревне. Вроде, дочка рядом- он готов быть идеальным всепонимающим родителем, а нет ее- и не надо. Не могу такого понять, для меня это все-таки признак слабости и бесхарактерности. Но, посмотрим что будет дальше.
Бахет, как всегда, великолепен, несдержан, горяч, ммм...))) Интересно только, почему он выбрал датой "Ч" именно бал? Что может произойти на балу такого, что повлияет на его решение? Наследство на него не свалится, более подходящим женихом для Кати он явно не станет.... Пока странно...
А вообще, конечно, тяжело им жилось, даже с девушкой не пофлиртовать, сразу нож к горлу и - решайся!

...