Шесть дней

Оливер Уэсткотт:

Дорога из Лондона в Париж прошла гораздо приятнее, чем я ожидал. Я просто уснул едва мы тронулись и проспал почти всю поездку, проснувшись вполне приличным человеком. К моменту прибытия я уже вполне мог смотреть на окружающий мир без желания немедленно закрыть глаза и попросить его заткнуться по хорошему. Кажется, организм наконец простил мне вчерашние безобразия, хотя я предпочёл бы не проверять, как надолго хватит его благосклонности.

Впрочем, теперь передо мной стояла задача куда более серьёзная, чем борьба с похмельем. В Париже меня ждала Жаклин. Хотя, на момент прибытия поезда, никто на перроне с платочком не стоял, что и не удивительно. Так что пока до судьбоносной встречи оставалось время, я решил, что неплохо было бы провести его в приятной компании. В конце концов, это же здорово, что все мы здесь сегодня собрались, не так ли? Я был полон энтузиазма настолько, что даже решил взять на себя организацию дружеских посиделок. Ноа, Касп, кузен, возможно Шарма тоже будет не против присоединиться — никаких официальных речей, никаких разговоров о свадьбе. В последние дни вокруг свадьбы было столько суеты... Просто хороший стол и возможность немного расслабиться.

По дороге в вагон-ресторан я заглянул к кузену. Даже если он уже успел обосноваться в своих апартаментах, наверняка согласится. Я решил, что лично приглашу всех. Звонить не хотелось: кто знает, вдруг кто-нибудь прилёг отдохнуть? А после моего собственного утреннего состояния я вполне мог представить, насколько человек бывает «благодарен» за телефонный звонок в неподходящий момент.
Как выяснилось, я проявил излишнюю деликатность. Отдыхать никто не собирался. По крайней мере, не в поезде. Все четверо — мой кузен, Ноа, Каспиан и даже Шарма — отправились в город. Причём не просто прогуляться, а, по словам стюарда, оказавшегося свидетелем, отправились с культурной программой.
Культурная программа! Надо же. А я-то, наивный, полагал, что мы приехали в Париж не для того, чтобы устраивать тайные экспедиции по французским ресторанам.

Я некоторое время молча переваривал эту новость. То есть как это — отправились в город? Все четверо? Без меня? Возможно, мне следовало восхититься их предприимчивостью. Я, конечно, понимаю, что Париж — город тысячи соблазнов. Но, позвольте, господа! Мы ведь только что приехали. Я ещё даже не успел толком освоиться, а мои ближайшие друзья уже организовали самостоятельную вылазку, причём, судя по всему, совершенно забыв, что у них есть друг, который тоже не отказался бы от приятного времяпрепровождения в хорошей компании.
Вот ведь паразиты!

Впрочем, возможно, они просто решили дать мне возможность насладиться тишиной перед тем, как начнётся свадебная суматоха. Очень благородно с их стороны. Почти трогательно. Особенно если учесть, что никто не удосужился поинтересоваться, не предпочёл бы я вместо тишины бокал хорошего вина и компанию старых друзей.

Хотя, если подумать, у меня теперь появилось целых несколько часов, чтобы спокойно подготовиться к встрече с Жаклин. Можно было бы даже сочинить какую-нибудь проникновенную речь. Правда, учитывая мою вчерашнюю переписку, с красноречием лучше, пожалуй, не экспериментировать.

Я мысленно пообещал себе припомнить им этот маленький заговор при первой же возможности. Особенно Ноа. От лучшего друга подобного предательства я, признаться, не ожидал. Кузену ещё можно было простить — он только что пересёк океан. Возможно, у него до сих пор не восстановилось кровоснабжение мозга после перелёта. Каспиану… ну, Каспиану я, пожалуй, тоже что-нибудь простил бы. В конце концов, человек, который умудряется регулярно удивлять даже самого себя, заслуживает некоторого снисхождения. Но Ноа! Мой лучший друг! Человек, которому я доверил быть шафером! Ушёл развлекаться без жениха. Пожалуй, это даже тянет на отдельный пункт в свадебном контракте. Пойти что ли утопиться? Но нет, оставим эту маленькую радость на потом.

Что ж, придётся обедать одному. В конце концов, я не надзиратель, и не собираюсь бегать по Парижу в поисках сбежавших друзей.
Я злорадно занёс этот поступок в список преступлений, за которые им ещё предстояло ответить. Разумеется, список был шуточным. Пока что.

...

Шах Шарма:

- Не дождётесь, - спокойно заметил Шах, беря винную карту. - После такого вступления я просто обязан спасти вас от собственного выбора.
Он пролистал несколько страниц и задержался на разделе бордоских вин.
- Возьмём Château Léoville Barton. Сен-Жюльен. Хорошо пойдёт к утке и к устрицам.
- Я в тебе не сомневался, - удовлетворённо кивнул Ноа. - Видите? Человек способен определить вино по меню быстрее, чем некоторые люди - собственные юридические интересы.
- Видимо, поэтому Оливер нанял именно его, - заметил Каспиан.
Сомелье принял заказ и отошёл, а Ноа передал официанту окончательный выбор блюд. Через несколько минут на столе появились устрицы, хлеб, масло и бокалы вина.
Шах поднял свой бокал, окинул взглядом своих спутников.
- За то, чтобы следующие несколько часов прошли без судебных исков, травм и семейных скандалов.
- Ты слишком много от нас требуешь, - рассмеялся Каспиан.
- Тогда хотя бы без исков, - уточнил Шах.
Бокалы негромко соприкоснулись.
Через несколько минут разговор стал менее церемонным. Долгая дорога сделала своё дело: Свен ел с сосредоточенностью человека, которому совершенно всё равно, что вокруг него происходит, пока перед ним стояла еда. Ноа, напротив, не умолкал, успевая обсуждать и ресторан, и Париж, и гостей поезда.
- Кстати, - сказал он, когда официант принёс утку, - у меня есть вопрос, который я собирался задать ещё на вокзале. Шах, ты сможешь шесть дней отдыхать?
- Звучит так, будто ты меня в чём-то подозреваешь.
- Некоторые подозрения имею, - улыбнулся Ноа.
Шах отрезал кусок утки.
- Несколько часов работы в день - не преступление.
- А я-то надеялся, что поезд наконец избавит нас всех от работы.
- Лично меня поезд избавит от необходимости ехать в офис, а это уже что-то.
- Отлично, - победно улыбнулся Ноа. - Именно это я и хотел услышать. Значит, вечером ты с нами.
- Если вы не собираетесь обсуждать корпоративное право за ужином.
- Обещаю. Только семейные тайны, женщины, деньги и чужие глупости.
Шах посмотрел на него поверх бокала.
- То есть корпоративное право.
Каспиан расхохотался, и даже Свен не удержался от короткой улыбки.
Некоторое время за столом было тихо. Они ели, разговаривали о пустяках, об Оливере, вспоминали общих знакомых. Париж за окнами жил своей обычной жизнью: по улице проходили люди, проезжали машины, сновали бесчисленные велосипедисты. Поезд и свадьба казались сейчас чем-то далёким.
Когда с обедом было покончено, Ноа откинулся на спинку стула и посмотрел на часы.
- У нас ещё есть время.
- Для чего? - спросил Свен.
- Для второй части программы.
- Сигары? - уточнил Каспиан.
- Потом. Сначала Buly.
Каспиан поставил бокал на стол.
- Вы хотите пойти в магазин косметики?
- Не косметики, - поправил Ноа с видом человека, который совершенно точно знает, о чём говорит. - Парижского мужского ухода.
Свен перевёл взгляд с одного на другого.
- Если этого нельзя избежать...
- Вот и договорились.
Ноа поднял руку, подзывая официанта.
- Счёт, пожалуйста.
Шах посмотрел на него с лёгкой улыбкой.
- И кто сегодня оплачивает обед?
- Я организовал побег, Касп вызвался добровольно, Свен только что прилетел из Америки. А ты, Шах, единственный человек за столом, который выглядит так, будто способен оспорить любой счёт в суде.
- Значит, плачу я, - невозмутимо заключил Шах.
- 50 на 50.
Через несколько минут они вышли на улицу. Свен на секунду задержался у входа, оглядывая улицу. Ноа сверялся с маршрутом на телефоне.
- До Buly недалеко, - сообщил он. - Пройдёмся пешком.
- Прекрасно, - сказал Шах. - После долгого сидения за столом это полезно.
До следующего пункта их парижской программы оставалось несколько кварталов.

...

Аманда Бонафонте:

Лионский вокзал – Сена

Когда обе собеседницы выразили желание присоединиться к речной прогулке, Аманда задорно скомандовала:
- Тогда всем пять минут на припудрить носики, встречаемся на перроне! – и отправилась в купе, где сменила туфли на более удобные для прогулок ботильоны – тоже с каблуком, но устойчивым, а на плечи накинула кожаную куртку.

Бармен оказался человеком понятливым и предусмотрительным. Не задавая лишних вопросов, он открыл бутылку шампанского, заткнул ее специальной многоразовой пробкой и, присовокупив к вину хорошенькие пластиковые бокалы, которые выглядели совсем как стеклянные, сложил требуемое в симпатичный пакет.

Девушки не подвели и уложились в отведенное время, так что через пять минут вся компания, обмениваясь впечатлениями об открывающихся взору видах Парижа, отправилась искать причал, ориентируясь по карте в смартфоне.

Гугл не подвел и вывел прямиком к пристани. Погрузившись на трамвайчик, путешественницы устроились на открытой палубе, стараясь аккуратно разлить пенящийся напиток по бокалам, когда Аманда поймала заинтересованный взгляд одной из пассажирок. Чуть прищурившись, она всмотрелась в незнакомку и с удивлением поняла, что видела ту в поезде.

- Извините, вы ведь с «Континенталя»? – со свойственной ей прямотой уточнила Аманда.

Дождавшись ответного кивка, она махнула рукой, приглашая присоединиться к их маленькому празднику:
- Так идите к нам, вместе веселее! У нас даже есть лишний бокал! Я – Аманда, тетя Оливера, а это Хизер и Моника.

...

Шах Шарма:

«Buly».

После ресторана и толчеи на улице в «Buly» было тихо. Приглушённый свет, запахи, дерево, стекло и множество маленьких вещей, каждая из которых выглядела так, словно прослужит тебе всю оставшуюся жизнь.
- Опасное место, - заметил Ноа, скользя взглядом по витрине. - Всё выглядит так, будто тебе это просто необходимо.
Шах усмехнулся.
Через несколько минут мысли начали принимать материальную форму. Свен выбрал компактную расчёску для бороды и масло камелии. Реклама рекомендовала его для смягчения и ухода за бородой и усами, утверждая, что для ежедневного применения достаточно пары капель.
Ноа остановился перед щёткой с деревянной ручкой.
- Вот эту возьму.
Каспиан задержался рядом: небольшая щётка с ручкой из окрашенного бука, рассчитанная на бороды любой длины и вполне подходящая для путешествий. Цена тоже оказалась вполне приемлемой. Ноа добавил к ней масло камелии.
- Нет, мне щётка не нужна, - провёл рукой по подбородку Росс. – Предпочитаю расчёску.
- У тебя и борода не такая, как у Ноа, - кивнул Шах, показывая расчёску, которую держал в руках. – Смотри, The Audacious – The Benjamin. Хорошая.
Каспиану больше приглянулась The Methodical. Консультант тут же подтвердил, что это правильный выбор для коротких волос.
- А цена? - улыбнулся Ноа.
- Цена подтверждает, что мы выбрали лучшее, - констатировал Шах.
Свен засмеялся.
Обе расчёски были не дешёвыми безделушками: ацетатные, изготовленные вручную в Швейцарии, но с разным шагом зубцов. Buly предлагала для них гравировку инициалов или имени за дополнительные пять евро.
Каспиан посмотрел на Шаха:
- Ты свои инициалы будешь ставить?
- Да. S. S., пожалуйста, - он передал расчёску женщине-консультанту.
- Тогда и мне, - Росс протянул свою.
- Инициалы? – уточнила женщина.
- C. R. Семёрку гравировать не нужно.
Шах хмыкнул. Свен посмотрел озадаченно.
- Ты футбол не смотришь? – спросил Шах.
- Редко.
- Всё с тобой ясно, Квиберг.
После некоторых раздумий Шах тоже взял масло камелии.
Ноа обвёл взглядом выбор Шаха, Каспиана и Свена.
- Подожди, а почему у тебя камелия?
Свен посмотрел на «подозреваемого» - баночку в своей руке.
- Оно, вроде, лучшее.
- Но не для тебя, - сказал Ноа. – Поверь, как отельер я разбираюсь и в этом. У меня и у Шаха волосы жёстче, упрямее. Твои тоньше, мягче – тебе нужно брокколи.
- Какую ещё брокколи?
Ноа рассмеялся.
- Ваш друг прав, - мягко вмешалась консультант. – Масло из семян брокколи хорошо подходит для мягких и волнистых волос и бороды, как у вас.
Свен получил в свободную руку баночку с маслом из семян брокколи, но смотрел на неё с сомнением. Шарма хмыкнул, наблюдая за этой рекламной паузой со стороны. Консультант, задрав голову, смотрела на Свена так, будто разговаривала с человеком этажом выше.
Женщина продолжала объяснять, почему брокколи – то, что нужно, а Каспиан повернулся к Ноа:
- А мне камелия подойдёт?
Ноа бросил на него мимолётный взгляд:
- Да, если тебе вообще нужно масло. Ты бреешься довольно коротко.
Шах, не отрываясь от созерцания витрины, заметил:
- Свен, если ты не уверен, возьми пробник и оставь его в поезде. Через три дня мы проверим, стал ли ты краше.
- Я начинаю жалеть, что пошёл с вами.
- Поздно, - хохотнул Ноа.
Ноа снова включился в обсуждение преимуществ масла из брокколи, Каспиан размышлял, нужно ли ему масло вообще, а Шах отошёл к парфюмерной витрине. Они были гостями Оливера, и было бы не лишним принести ему что-то из их вылазки. Он несколько секунд рассматривал флаконы, затем взял один из пробников.
«English Honey». Мёд, кедр, мускус, амбра... Он отставил пробник. Не то.
«Scandinavian Redcurrant & Peruvian Tomato». Красная смородина, перуанский томат, немного цитруса, зелёная нота... Очень неплохо, но слишком свежо и спортивно для Оливера.
«Makassar». Ирис, янтарь, светлый табак, кедр, кардамон. Тёплый, древесный, немного пудровый аромат, который не навязывается, а подчёркивает. Никакой спортивной резкости, никакой демонстративной брутальности, но достаточно выразительный, чтобы не потеряться, и достаточно сдержанный, чтобы не спорить с костюмом.
Шах нанёс немного на блоттер и поднёс к носу, поворачивая флакон в руке, чтобы рассмотреть этикетку.
- Вот это возьмём Оливеру.
Ноа обернулся:
- В подарок?
Шах кивнул:
- Да, ему подойдёт.
Ноа взял из его руки блоттер и понюхал:
- Берём, - решил он. – В конце концов, мы оставили его там куковать в одиночестве.
- Свен, это твой, - Шах указал на «Scandinavian Redcurrant & Peruvian Tomato».
- Очень смешно, - сказал Свен, прочитав на этикетке «Scandinavian».
Шах уже держал в руках блоттер с «Lebanese Cedar». Кедр, вербена, розовый перец и ветивер. Вдохнув аромат, он посмотрел вверх, на Свена:
- Дело не в Скандинавии, а в составе. Попробуй.
Ноа подал Свену блоттер и тот поднёс его к носу.
- Хм.
- Что там? - спросил Каспиан.
- Смородина, - ответил Свен.
- И помидор.
- Спасибо, Ноа. Я умею читать.
Шах невозмутимо забрал блоттер:
- Тебе подходит.
Консультант поставила перед Свеном зелёную коробочку и посоветовала попробовать аромат на коже. Свен снова понюхал.
- Хм-м.
Шах пожал плечами, всем своим видом говоря: «Я же говорил».
Ноа, всё это время наблюдавший за Шахом и Свеном, взял с полки другой флакон:
- Ладно, если вы оба выбираете себе парфюм, я тоже хочу.
Он начал рассматривать пробники.
- Холодный или тёплый аромат?
- Тёплый.
Шах кивнул, уже включившись в процесс, и показал ему несколько вариантов:
- Вот «Madagascar Amber». Жасмин, амбра, мускус. Думаю, подойдёт. Каспиан, что насчёт масла?
- Нет, - отрицательно мотнул головой Росс.
Шах смотрел на него пару секунд, словно что-то вспоминая:
- Попробуй «English Honey», если тоже хочешь парфюм. Девушка, - обратился он к консультанту, - я возьму «Lebanese Cedar».
- А ты хорошо разбираешься в запахах, - отметил Ноа, передавая консультанту свой «Madagascar Amber».
- Я вырос на благовониях. К тому же моя старшая сестра – эвалюатор. Ты не представляешь, сколько у неё было различных пробников.
Через несколько минут на прилавке рядом с маслами, расчёсками и щёткой уже выстроилась целая вереница блоттеров.
Свен посмотрел на покупки:
- Мы ведь просто собирались выпить.
Ноа широко улыбнулся:
- Теперь самое время.
Свен бросил взгляд на зелёный флакон Scandinavian Redcurrant & Peruvian Tomato и баночку с маслом из семян брокколи:
- Не знаю.
Ноа вздохнул:
- Это твоя судьба.
Шах посмотрел на часы:
- Решайтесь, джентльмены.


Каспиан, твой ход.
Поторопимся, джентльмены, как бы поезд не уехал без нас.))))

...

Жаклин Дюпон:

«Женщина беспокоится о будущем, пока не выйдет замуж.
Мужчина не беспокоится о будущем, пока не женится.»
Коко Шанель.


Жаклин уверенно толкнула дверь свадебного бутика Metal Flaque. Самый лучший, конечно же. И в самом центре. Центрее не придумаешь! Лувр, сад Тюильри и Елисейские Поля – вот такое обрамление имело это место. Такой строгий снаружи и такой манкий внутри! Это был не первый салон, который она посещала. Свадебные платья ей тоже приходилось рекламировать. О, да. Но это была только демонстрация. А вот мерить платья для себя ей еще не приходилось! Ох, это прекрасный салон, здесь собраны подвенечные платья от топовых дизайнеров со всего мира: David Fielden, Inbal Dror, Jenny Packham, Monique Lhuillier, Oscar de la Renta.
Ой, сколько всяческой прелести ждет Жаклин! Она даже пискнула от удовольствия, не сдержавшись.

Они с девочками договорились встретиться тут. Как она их любила! Ее прекрасные подруги, готовые поддержать в самой непростой ситуации. Подруги и сестричка! Ее маленькая Тин-Тин. Малышке предстояло стать тем, кто возглавит их семейную компанию, пусть она скорее и напоминает тонущий корабль. Ничего. Думается, при правильном подходе будущий муж не откажет в помощи. Финансовой, конечно! Он же не хочет, чтобы Жаклин огорчалась?! Да и «мысль». Возможно, это будет из серии: «долг платежом красен».
И Габриэль! Тонкая, изящная, будто струна. Веселая и сумасбродная. Полная тайн и противостоящая бурям со стойкостью королевы.
И, конечно, Беатрис… Бесподобная! Жаклин всегда привлекали творческие личности. Но тут речь шла не просто о творчестве. О гениальности. Когда Би играла, Жаклин плакала. Ну просто не могла сдержаться и все тут! Впрочем, иногда «плакала» и Беатрис, когда Жаклин своим скрипучим голосом начинала напевать слова из исполняемой мелодии.

Ах, само собой, любое мероприятие должно сопровождаться шампанским! Которое уже было открыто и полилось рекой!

- Девочки! Ну-ка! Мне срочно нужно эффектное фото! – Габи фыркнула, достала телефон, потому что из всех троих была самым лучшим фотографом: тонкий вкус и видение ракурса – это все было в ней изначально и выросло, укрепившись, после окончания Сорбонны.

Ну а дальше были платья!
Красное, синее, золотое, какое-то переливающееся, потом персиковое…
Восторг!
И наконец – белое. То самое, которое выбрано Оливером.
Глядя на Жаклин, ее подруги дружно вздохнули.

- Все же свадьбы – это мило! – заключила Габи, чуть заломив бровь, придирчиво осматривая кружевную ткань.
- Ты это так сказала, будто о походе за покупками! – засмеялась в ответ Жюстин.
- Ох, девочки! Если это поход за покупками, то долгосрочный… наверное… там же, после «жили долго и счастливо» есть жизнь?
- Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе – науке это неизвестно, - глубокомысленно заключила Беатрис.
- Боишься? – смеется Габи.
- Хм, опасаюсь, как и всего неизвестного!
- Не верю.
- Ай, да, мне жутко интересно, как это будет!
- Вот теперь узнаю свою подругу! – Габи улыбается, а Жаклин показывает ей язык. – Я, кстати, кое-кого позвала! Давайте это все с меня снимать и будем встречать нашего главного члена банды!

...

Лиз Монтгомери:

На кораблике по Сене

Лиз сделала несколько снимков воды, берега, с интересом наблюдая за пассажирами прогулочного кораблика. Снимать их без разрешения она не рискнула, хотя лица были очень интересные.
Девушка снова отвернулась к воде, когда ее неожиданно окликнули

Лиз кивнула и улыбнулась, она вроде бы тоже видела эту даму сегодня у вагона чуть впереди.

– Очень приятно, – Лиз подошла к троице и взяла протянутый бокал с игристым. – Я Лиз, фотограф. Не желаете фото на память? Тут красивый вид. Вот прямо так улыбающиеся и с бокалами. Пусть все видят, что мы живем свою лучшую жизнь. – Рассмеялась девушка, ставя стакан на столик, чтобы освободить себе руки для съемки.

...

Каспиан Росс:

Бар "Gentlemen 1919", 11 Rue Jean Mermoz, Париж.


Столик в баре и место в лаунже для курения сигар в этом "секретном" баре, известном даже в Трипадвизоре, полагалось бронировать заранее, но Ноа успел подсуетиться по этому поводу, и они попали туда без проблем.
Прошли мимо кресла барбершопа, где любого желающего могли модно оформить по-старинке, с горячим полотенцем.
- Никто не хочет от бороды избавиться? - пошутил Каспиан, оглядывая их компанию, по удивительному совпадению отличающуюся разной степенью бородатости - от лёгкой небритости до небольшой бородки.

Уютное помещение лаунжа с приятным неярким светом располагало к тишине и покою, напоминая закрытые британские клубы для избранных. Негромкая музыка, виски, сигары, и мужские разговоры. Благодаря небольшому размеру помещения и всё-таки как-никак, но ограниченному доступу, здесь не находилось одновременно слишком много посетителей. Кожаные кресла распахнули свои приветливые объятья, даже Свену нашлось место сесть поудобнее и вытянуть ноги.
Каспиан взял кубинскую сигару средней крепости Montecristo No.2, и к нему бармен предложил шотландский виски The Macallan Double Cask 15 YO.
Глоток виски, затяжка, и Каспиан одобрительно кивнул этому выбору. Маслянистая текстура сигары с оттенками кедра, обжаренного кофе, корицы и влажной земли прекрасно сочеталась с нотами хереса, изюма, ванили, цитрусовых и тёплого дуба шотландского виски. Он расслабленно откинулся в кресле, тоже вытягивая и скрещивая ноги.
Идеально.
- Как дома, в Лондоне, - признался Каспиан. - Только Оливера не хватает. Наверное, надо было и его брать, что он там один в поезде киснет?
- Лучше пусть проспится перед встречей с невестой, - отмахнулся Ноа. - Встретит свеженький, как огурчик.
Он вдохнул аромат кубинской сигары с богатым вкусом орехов, кедра и специй и сделал глоток местного бочкового виски Old Fashioned.

От Шаха доносился аромат с тонами темного шоколада, кожи и пряных специй, а сладкие карамельно-кукурузные ноты бурбона, если верить заверениям бармена и вполне себе довольному лицу адвоката, приглушали перечную пикантность никарагуанского листа.

Свен же просто потягивал фирменный коктейль Gentlemen 1919, микс с виски, шоколадным ликером Mozart и ягодным ликером Chambord. От сигары баскетболист, что было неудивительно, отказался.

- Хорошо сидим, джентльмены, - глубокомысленно заметил Каспиан.
- А то! - согласился Ноа. - Я плохого не посоветую.
- Главное, на поезд не опоздать, джентльмены, - Шах даже в таком расслабляющем месте был собран и зрил в корень.
- Тогда давайте собираться, - предложил Свен.
И ни один из них даже не пошевелился. Пока не истекло их время и мужчинам вежливо не напомнили об этом. Да и до поезда оставалось полтора часа.

...

Беатрис Д`Арси:

Шуршание шторки, звон бокалов и веселый смех провожал день вместе с солнцем, что медленно начинало клониться к закату. Джеки скинула адрес Марселю, и предложение пройтись за подарками звучало заманчиво, если бы не одно «но». Усталость.
- Я пойду раньше, signorine. Не разнесите салон, не подпускайте Джеки к караоке и не опоздайте на поезд.
- Прям пешком пойдешь? – насмешливо фыркает Габи. – Вдоль Сены до вокзала?
- Неет, - поднимаюсь с пуфа, расправляя складки пуловера. – Позвоню Симону, он заберет. Ваши сувениры отдам в поезде.
- Ты их с собой не бралаааа?
- Джеки, sole mio, как ты это себе представляешь? Сама же просила статуэтку.
- Не бросааай нас.
- Никто никого не бросает.
- Ты из-за меня спешила так, да? Простииии, - отступаю на шаг к стене, обнимая Жаклин, длинный белый шлейф едва не сносит со столика напитки, их поднимает вверх Жюстин.
- Джеки, что за номинация на «самое печальное лицо года»? Так сложились обстоятельства, ты здесь абсолютно не при чем. Ну, улыбайся. Сегодня мы запрещаем тебе грустить. Правда?
- Да!
- Вот и замечательно. Передавайте привет Марселю. Я помню, что шарф у него уже есть.
- Тот такой пушистый?
- Именно, - Джеки протягивает руку к Габи, мою подхватывает Жюстин, «коллективные обнимашки» как их называет Марсель. – Ты самая красивая невеста, sole mio, это твой день, повеселитесь, хорошо?
- Это она умеет.
- Чемпион.
- Непревзойденный.
- Я все слышу! И ты споешь ту песенку, ну, что…
- Я поняла, не продолжай. Если будет рояль – да. Отпускайте, signorine. Bonsoir, Симон, багаж уже готов? Magnifico, заберешь у входа в Metal Flaque.
- Вот так и мы и теряем бойцов, - вздыхает Габи, покачивая бокалом с шампанским.
- Ничего, мои отважные подруги, вы справитесь, я в вас верю. Жюстин, присматривай за ними.
Месье Фуше любил точность и порядок, и никогда не опаздывал. Напротив, всегда подавал машину ровно за 5 минут до необходимого времени. Ни секундой позже. Ни мгновением раньше.
- Bonsoir, мадемуазель, - неизменный вежливый поклон, я отвечаю приветственным кивком и забираю футляр с золотым тиснением звездного диска. – Мадам передает вам наилучшие пожелания и подарки для мадемуазель Жаклин. Месье напоминает, чтобы вы не забывали о своем здоровье.
- Симон… Ты же не Жан, чтобы постоянно ворчать об этом.
- Верно, мадемуазель, но так вы, возможно, послушаете.
Семейный врач был почти таким же дотошным, как Луи, он ничего не говорил, просто смотрел – печально и проникновенно, так, что хотелось сразу пообещать пытаться придерживаться «хотя бы подобия режима». Отдых между турами и съемками – мое драгоценное время, и это я разделю с близкими людьми. Одна из которых машет на прощание из окна. Поезд The Continental – incredibile сочетание классики и современности. Багаж доставляют в купе 6 в 8 вагоне, ключ от которого вручает главный стюард месье Джордж.
- À bientôt, Симон. Пусть матушка не волнуется.
- Я передам, мадемуазель. Но родители всегда беспокоятся о своих детях, «ведь они с рождением забирают частичку их сердца».
Торжественный ужин придется пропустить. Se Dio vuole они не опоздают. Библиотека в соседнем вагоне - это хорошо, работать в привычной обстановке проще. За столиком у окна. Утром откроется великолепный вид на пейзажи. Рояль - еще одна отличная новость. Клавиши отзываются легкой трелью. Но, очевидно, не для пассажиров, когда до библиотеки доберется Жаклин.

...

Свен Квиберг:

Свен всё-таки сдался. Масло из семян брокколи, звучавшее для профессионального спортсмена как странная рекомендация диетолога, и флакон с ароматом "Scandinavian Redcurrant & Peruvian Tomato" заняли своё место в пакете. В конце концов, если консультант парижского бутика, главный менеджер 5* отеля и главный юридический мозг поездки единогласно заявляют, что это «твоё», спорить нет смысла.

После «Buly» компания отправилась в бар Gentlemen 1919. Внутри царила атмосфера джентльменского клуба начала прошлого века: глубокие кожаные кресла, приглушённый свет, панели из тёмного дерева и густой аромат табачного дыма.
Каспиан, Шах и Ноа с видимым удовольствием выбрали себе по сигаре. Свен от курения отказался - он не хотел связываться с никотином, - но с удовольствием поддержал компанию бокалом хорошего выдержанного виски. Он просто сидел, утонув в глубоком кресле (насколько это было возможно при его росте), слушал неспешные разговоры и наблюдал, как ароматный дым поднимается к резному потолку. Суета и предвкушение неудобств поезда растворились в янтарном свете бара.

Когда время неумолимо приблизилось к моменту возвращения на вокзал Гар-де-Лион, они расплатились и вышли на вечерние улицы Парижа. До вокзала оставалось чуть больше часа, и они решили сначала пройтись пешком, чтобы освежить голову после ужина и виски.
На Париж опускался вечер: людей не стало меньше - они стали меньше спешить. Из открытых дверей кафе доносился смех, а в воздухе витал запах жареных каштанов и вина.
Шаг за шагом компания двигалась по бульвару, пока Свен внезапно не остановился у небольшого, утопающего в зелени и цветах магазинчика. На улице перед входом стояли плетёные корзины и кадки с гортензиями, ранункулюсами и крупными розами.
Ноа, шедший впереди, обернулся:
- Свен, ты решил заглянуть ещё и за цветами? Похвально, но до свадьбы ещё неделя, они успеют завянуть.
Свен перевёл взгляд с витрины на Ноа.
- Я с ней даже не знаком, - напомнил он спокойно. - Я просто не могу прийти сегодня с пустыми руками.
- Логично, - согласился Шах, засунув руки в карманы брюк. - Уважение к традициям. И что именно ты планируешь ей подарить?
Он достал из ведра у входа готовый букет и протянул Свену, но тут же отвёл руку обратно.
- Нет. Это для меня букет, а для тебя букетик.
Свен вздохнул, толкнул стеклянную дверь и шагнул внутрь цветочной лавки, заставив колокольчик над дверью звонко звякнуть. Продавщица, молодая француженка, подняла голову и на секунду замерла, когда в дверях вырос двухметровый атлет, занимающий половину её уютного пространства.
- Мне нужен букет, - произнёс Свен на своём мягком английском, слегка наклонив голову, чтобы не задеть подвесные кашпо с плющом. - Большой. Для невесты моего кузена.
- Какой именно стиль вы предпочитаете? - оправившись от удивления, улыбнулась флористка, оценивающе глядя на его крупные ладони. - Что-то классическое, полевое, или объёмную композицию?
- Что-то крупное, - уточнил Свен, обведя взглядом полки. - Такое, чтобы выглядело заметно, но не громоздко.
Через десять минут под руководством француженки, вдохновлённой необычным клиентом, и при активных советах Ноа, который утверждал, что француженки обожают розы, был собран большой, элегантный и тяжёлый букет из кремовых садовых роз, гортензий, белых ранункулюсов и эвкалипта.
Свен аккуратно взял плотную бумажную упаковку за стебли. Букет действительно выглядел внушительно, но в ладони Свена смотрелся вполне гармонично и солидно - как раз так, чтобы не ударить в грязь лицом перед французской невестой.
- Ну вот, - довольно заключил Ноа, когда они снова вышли на улицу, направляясь к вокзалу. - Теперь у нас есть масло из брокколи, парфюм для жениха и клумба для невесты. Поезд The Continental просто не выживет при встрече с такой делегацией.
Свен улыбнулся, стараясь не помять букет.
Оставшийся путь до вокзала они преодолели на такси - тащить цветочную «клумбу», как окрестил букет Каспиан, пешком по парижским бульварам было бы уже перебором даже для их компании.

Когда они поднялись на перрон Гар-де-Лион, до отправления The Continental оставалось полчаса. Возле состава суетился персонал, готовясь к отправке. Оливер стоял у входа в вагон и нервно поглядывал на часы. Заметив приближающуюся процессию, жених тяжело вздохнул.
- Вы где пропадали? - беззлобно бросил Оливер, качая головой. - И почему вы выглядите так, будто ограбили бутик нишевой парфюмерии и цветочный склад?
- Мы спасали твою свадьбу от уныния, Олли, - невозмутимо ответил Ноа, хлопая кузена по плечу. - Кстати, где Жаклин? Мы принесли стратегический запас романтики.
Оливер снова посмотрел на часы, и на его лице промелькнула тень досады.
- Задерживается. Проводники уже просят всех пассажиров занять места. Мы надеемся отправиться по расписанию, но без них, разумеется, не уедем.
Свен перехватил букет поудобнее.
- Тогда поднимемся в поезд, - предложил Свен. - Где можно подождать?
- В баре или в библиотеке, - ответил Оливер, оценивая размер цветочной композиции в руках кузена. - Когда будешь отдавать Жаклин, не урони её вместе с цветами.
- Постараюсь, - усмехнулся Свен.
Поднявшись по ступеням и преодолев уже знакомый узкий коридор, они прошли по ковровой дорожке до вагона-библиотеки.

Внутри было тихо и тепло. Пахло старой кожей переплётов, полированным красным деревом, чёрным чаем и дорогой бумагой. Поезд стоял на месте, но где-то в глубине состава время от времени раздавались глухие толчки и металлический звон. Проводники предусмотрительно зажгли настольные лампы с зелёными абажурами, бросавшие мягкий свет на ряды книжных шкафов.

Свен замер на пороге. За одним из столиков у окна, за которым мерцали огни парижского вокзала, сидела девушка. Не просто миниатюрная и хрупкая, какими ему казались почти все девушки, - эта выглядела настолько органично в этом старомодном интерьере, в этом дне, в этом месте и мгновении. На ней были простые джинсы и синий пулловер, тёмные волосы аккуратно обрамляли лицо, а взгляд был устремлён за окно.

Свен почувствовал, как привычный ритм сердца на секунду сбился - так бывает перед решающим броском на последних секундах матча, когда мир вокруг сужается до кольца и мяча в руках. Никаких лишних мыслей, никаких логических цепочек - только совершенно ясное ощущение: всё, что произошло за последние несколько часов, должно было привести его сюда.
Сделав несколько тяжёлых, но мягких шагов по толстому ковру, Свен подошёл к её столику. Девушка подняла голову. Её глаза - внимательные, немного удивлённые - встретились с его взглядом, и ей пришлось запрокинуть голову назад, чтобы увидеть лицо стоящего перед ней мужчины.
Свен молча опустил букет прямо на её столик. Цветов было так много, что они мгновенно заполнили собой всё пространство между ними.
- Кажется, это вам, - произнёс Свен неожиданно мягко, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.
- Нет, - зашипел за его спиной Ноа, - это не невеста.
- Я знаю, - просто ответил Свен, не сводя глаз с брюнетки.

...

Хизер Тейлор:

Тётя Амада оказалась настоящим спасением! Весёлая, небанальная, умеющая ценить жизнь и её маленькие радости. Нет, Хизер бы и без неё не пропала бы и нашла, чем занять себя несколько часов в Париже. Но всё же занимать себя в компании было бесценно. К тому же Аманда хоть и была старше, но не настолько уж сильно, чтобы относиться к другому поколению, всего-то лет десять, кажется. Хизер её и тётей звала больше в шутку, хотя и просто по имени было бы уместно.
И, главное, в компании родственницы Хизер позабыла былые опасения показаться лишней на этом праздничном поезде, серой мышкой среди прекрасных лебедей, инфлюенсеров, блогеров, знаменитостей, светских львиц и богатых джентльменов.
Да и Моника, судя по всему, тоже была нормальной девчонкой из среднего класса.
К тому же тётя умудрилась выцепить ещё одну пассажирку их поезда, как оказалось, очень полезную пассажирку, фотографа!
- Да, было бы здорово, - согласилась Хизер, когда они перезнакомились. - Париж, Сена, шампанское, и мы - это должна быть просто отличная картинка, - смеясь, предположила она.

Одной бутылки шампанского на самом деле оказалось в меру для небольшой женской компании. Весело, бурляще и без перебора. С речного трамвайчика Хизер сходила в приподнятом настроении, расстегнув пальто, в котором ей уже казалось жарко, подставляя голову ветерку с реки, позволяя тому трепать её волосы.
- Манифик! - вспомнилось ей французское словечко, вполне, кажется, подходящее.

После трамвайчика дамы ещё успели неспешно пройтись по сувенирным рядам, купить какие-то мелочи на память. Хизер взяла несколько открыток с видами речных прогулок, потому что обещала что-то отправить подруге. И уже на вокзале зашла в почтовое отделение, чтобы выполнить это обещание. А потом вернулась в поезд. Потому что хоть Континенталь-экспресс и отбывал в 18 вечера, но уже в 19-00 должен был начаться торжественный приём, а час на сборы на подобное мероприятие - это слишком мало. Ведь нужно помыть и уложить волосы, нанести макияж, выбрать, а возможно и переменить платье, и успеть всё это за какой-то несчастный час было совершенно невозможно! Требовалось минимум два!

...

Марсель Санбрюи:

Пока Марсель шёл на встречу с девчонками, он поддался ностальгии. Воспоминания всплывали сами собой. Сёстры Дюпон. Джеки и Тин-Тин. Такие разные и в тоже время одинаковые. Безбашенность и ум, упорство и сила, продуманность и эмоциональность. Качеств в каждой было в разных пропорциях, но то что они родные сёстры становилось ясно с первого общения. Габи. О это леди была особенно сложной по характеру и одной из самых таинственных женщин, которых он встречал. Беатрис, гениальность которой была давно признана. Как всегда говорил о ней Марсель - «наша первая скрипка». Анна, которую мужчина хоть и встречал не так много раз, но знал, что без неё их уже не назвать бандой. Ну а он был главным членом этой банды.
Без этих девчонок его воспоминания о прошлом не были бы такими яркими и запоминающимися.

Открыв двери примерочного зала, широко улыбаясь, Марсель громко сказал:
- Привет, мои красавицы! – Оглядывая сразу всех и двух не досчитавшись. - Скучали? Будем обниматься или день пропал?

И практически через пять минут на его телефоне заиграла мелодия. Шопен. Похоронный. Марсель вздрогнул.
Ну, у многих же есть такой родственник, который, когда звонит, трубку брать не хочется. У которого всегда проблемы, трагедии, апокалипсисы и кризисы. Вот у Марселя была такая тетушка, тетушка Бойривен. И это не фамилия. Самое интересное, что со временем звонков она тоже попадала так, что брать было неудобно, а не взять – страшно.

- Мне нужно ответить, - маякнул он Джеки, - и нам стоит поторопиться. В 17.40 мы должны быть на Лионском вокзале, а я ещё как дурак без подарка и голоден.

Кружите меня, кружите, но в поезд с подарком, пожалуйста, посадите.
Если где-то мимо, могу исправить.

...

Ноа Уинтерботтом:

Я замер на полпути, переваривая услышанное. Секунду назад я был уверен, что наш великан просто потерял ориентацию в пространстве от недосыпа, но теперь все встало на свои места. Человек, который только что хладнокровно осадил зеваку на улице, теперь осознанно отдал букет, предназначенный невесте, совершенно незнакомой девушке. Хотя… кажется, я ее где-то видел. Уголки моих губ медленно поползли вверх, а в груди вспыхнуло то самое приятное предвкушение хорошего спектакля, ради которого я, в общем-то, и согласился ввязаться в эту свадебную авантюру.
Я сделал шаг назад, скрестив руки на груди, и бросил быстрый взгляд на Оливера, у которого на лице читалась смесь возмущения из-за потери цветов, предназначенных Жаклин, и тихого восхищения абсолютной бесцеремонностью кузена, а затем на Шаха, который достал из кармана платок, чтобы скрыть улыбку.
Ситуация требовала изящного вмешательства. Оставлять девушку в растерянности перед этим двухметровым монументом было нельзя, но и портить момент - преступление, поэтому я ждал, надеясь на подсказку вселенной: кому из этих двоих помощь нужна в большей степени.
- Мне кажется, или невесте уже можно не бросать букет? - сказал я тихо, чтобы меня услышали только Шах и Олли.
Повернувшись к дверям, я заметил одного из стюардов и быстро шепнул ему, что нам срочно нужен новый шикарный букет цветов. Прямо сейчас. До того, как поезд снова тронется.
И снова вернулся к происходящему.
Пауза затянулась. Я качнул головой, одарил девушку своей фирменной обезоруживающей улыбкой топ-менеджера и звонко произнес, нарушая затянувшееся молчание:
- Простите этого молчаливого варяга, мисс… Уверяю вас, обычно он более предсказуем. Меня зовут Ноа Уинтерботтом, я отвечаю за то, чтобы в этом поезде происходили только приятные неожиданности. Похоже, сегодня вы - главная из них.
Я бросил лукавый взгляд на Свена, который продолжал стоять статуей над ее столиком, и добавил, чуть понизив голос:
- Надеюсь, вы позволите ему присесть? Или нам лучше забрать его и ретироваться?

...

Ана Франиль:

Теперь, когда чемодан был пристроен, а пальто отправилось на вешалку, можно было заняться чем-нибудь более интересным. Ана успела немного освоиться в своём купе, повалялась на кровати, оценив мягкость и удобство. Сунула нос во все шкафчики, открыла все дверцы. Развесила свои вещи, не так их и много оказалось. Даже половину шкафа не заняла. Зато восхищённо заценила душевую кабину и мягкие халаты. Перелистала красочный буклет, обнаруженный на столике. Буклет оказался весьма обстоятельным. Помимо фотографий роскошных интерьеров, в нём нашлось описание маршрута, расписание и даже небольшая историческая справка о поезде. Ана с любопытством перелистала несколько страниц, задержавшись на изображении вагона-ресторана и бара. Желудок заинтересованно намекнул, что поскольку завтрак был рано утром, то знакомиться с поездом стоит начать именно оттуда. Тем более, что к семи всех приглашали на торжественный вечер.

Ана отложила буклет и окинула себя в зеркале. Чёрный брючный костюм с поясом, лёгкий шарф с узором, удобная обувь — пожалуй, для первого знакомства с остальными гостями вполне подходило. Впечатление светской львицы производить она и не собиралась, да и соответствующего опыта у неё, откровенно говоря, не имелось. Но как она выглядит ей нравилось. Не мешало бы только быть хотя бы чуточку повыше. Но тут уж ничего не поделать. Что выросло, то выросло.
Или всё же... стоит переодеться? Если вечер торжественный, а она в брюках. Или сойдёт? И спросить не у кого.

Часы показывали без нескольких минут шесть. Значит, Жаки уже должна быть здесь. Можно было бы позвонить, но кто знает, вдруг Жаклин сейчас занята чем-нибудь гораздо более приятным, чем поиски старой подруги? Например, уделяет внимание своему избраннику. И если это так, то Ана не собиралась становиться помехой столь романтическому занятию. Телефонный звонок в таком случае может оказаться не самой удачной идеей. Да и в самом деле, что такого сложного в том, чтобы найти человека в поезде? В конце концов, поезд это не Париж, где можно случайно разминуться на соседних улицах и потом полдня искать друг друга. Здесь, по крайней мере, количество направлений для поисков было несколько ограничено.

Поразмыслив, Ана всё же решила, что не права. Разве будет более торжественный момент, чем начало путешествия? Ну, если не считать саму свадьбу, разумеется. Значит, нужно платье для коктейля, хорошо, что у неё есть такое. Значит, переодеваемся.
Снова оглядела себя в зеркало. Ну, неплохо вроде. Последний раз поправила волосы, прихватила сумочку и вышла из купе. Сориентировавшись в направлениях, она направилась в сторону лаунж-бара, рассудив, что большинство гостей наверняка соберётся или именно там, или в салоне, пока всех не пригласят на ужин. А значит и Жаки скорее всего она найдёт именно там. Ну или кого-нибудь из девочек. Наверняка где-то тут должны быть и Жюстин, и Беатрис.

...

Жюстин Дюпон:

Для наших с Жаклин друзей я всегда была так называемым оком бури, пока моя сестра втягивала всех во что-то невообразимое, я была тиха и спокойна, самое частое, что я от них слышала, было что-то из серии «Тин-Тин, пожалуйста, угомони ее!». Крепче всех в этом вопросе были Габи и Марсель, и то потому, что они были приблизительно такими же.
Помню, как наблюдала за этой троицей.
Я всегда была рядом с ними, но одновременно немного в стороне, и всегда старалась их немного удержать от чего-то совсем безумного, как, например, поход в Лувр в костюмах античных богинь и одного бога, конкретно Диониса (причем в самой развратной их вариации), а все потому, что мне в школе задали доклад по античности!
Тормознула я эту троицу уже на выходе из дома, они как раз прятали костюмы под пальто!
И так было во всем!
Теперь же все было гораздо масштабнее, во-первых, мы выросли, а во-вторых, готовились к главному событию в нашей семье.
Салон свадебных платьев был одним из лучших в городе, и, конечно, пришли мы в него уже не в первый раз (или конкретно в этот в первый? Что-то я в них уже запуталась!).
Но в любом случае выбрать платье необходимо именно сегодня!
Наверное, выбор свадебного платья — это самое ожидаемое событие в жизни любой девушки! Я с удовольствием ходила между платьев, касаясь ткани и рассматривая вышивки (по-честному, это было в первых пяти магазинах, дальше они все слились в одно пятно), в душе я была романтиком и немножко ждала, когда сама буду точно так же мерить одно платье за другим и смеяться с девочками, слушая их комментарии.
Но от примерки накидки я все-таки не удержалась, а посмотрев в зеркало, поняла, что похожа на какую-то матрону, которая следит за своими воспитанницами, и сразу ее скинула.
Одно платье, второе, третье…
И наконец сестра выходит в самом нежном платье, которое я только видела. Она была великолепна! Тихонько всхлипнув, я быстро смахнула набежавшие слезы.
Черт! Какая же я все-таки трогательная!

Беатрис отправилась в сторону поезда, но мы ее задерживать и не стали, она была только после самолёта и хотела отдыхать, безумного загула по Парижу она бы уже не выдержала. Поэтому проводив Беда, я поворачиваюсь к сестре:
– И как далеко наш главный член банды? Я только успела задать вопрос, как дверной колокольчик звякнул, и я услышала знакомый голос:

Да мы и не против были наткнуться с объятиями, но планы нарушила траурная мелодия.
Брррр!!!!

А сколько же уже времени? Мы на сколько тут зависли?!

...

Беатрис Д`Арси:

За окном на Париж опускался вечер, заявляя права на пространство, ползли по тротуарам тени, волны Сены приобретали оттенок того невероятного насыщенного янтаря, что изображали на открытках для туристов. Столик был удобным, не стеснял движений, и на нем поместились бы листы с нотами и телефон. Похоже, я нашла свое место в поезде, «соединяющем сердца», как писала реклама на сайте The Continental. Но уединение не было долгим – возвращались другие пассажиры. Но только не Габи, Джеки, Жюстин и Марсель. Вот где их носит? Со стороны жениха я знаю только самого жениха, и то косвенно, по рассказам и фото. Но предполагаю, это они. Пространство вагона-салона заполнил флер из сложного составного букета, огромного, который, очевидно, предназначался Жаклин. Переживет ли это прекрасное творение столкновение с «ураганом Джеки» и кто пострадает первым – платье или стебли – вопрос риторический. Но… оборачиваюсь на звук шагов по ковру. Мне?.. Чтобы рассмотреть того, кто решил вручить сочетание тонких ароматов – работа флористов набережной, узнаю ее, maman обожает их цветочные ансамбли – приходится запрокинуть голову почти к потолку.

«Вы перепутали меня с невестой, месье, и она предпочитает орхидеи» остается непроизнесенным в мягком свете ламп. Мне дарили цветы много раз. Но никогда с таким выражением, словно от этого зависит жизнь. Садовые розы с сетью капель росы, гортензии, терпкий эвкалипт смотрелись на столике невероятно органично несмотря на то, что занимали все пространство, и стебли ранункулюсов заслонили окно. Не кричаще-яркий, что понравился бы Жаклин. Но утонченно-теплый. Поэт-песенник не мог найти слов.

Мне стоило просмотреть фото лучше, определенно. Но после перелета и «срочно приезжай на примерку» времени не было.
- Беатрис Д’Арси. Не стоит, месье Уинтерботтом, все в порядке. Это сочетание цветов... - отклоняю в сторону эвкалипт, букет был довольно объемным. – Кто бы не составлял этот букет, он угадал с композицией. Я принимаю его, merci. И, полагаю, мне стоит узнать, кого благодарить, non è vero? – не жест вежливости артиста, что привык выступать перед толпой и принимать овации, искреннее любопытство с толикой замешательства.
- Свен Квиберг, - ответ после короткой неловкой паузы.
- Вы родственник жениха, - киваю и поднимаюсь. – Cependant, вряд ли questa bellezza поместится в купе, - особенно учитывая багаж, футляр и наличие одного шкафа.
- О, не беспокойтесь, мадемуазель, у цветов теперь просто нет выбора, иначе как украсить ваше купе.
- Раз такова их судьба, месье Уинтерботтом, - достаю ключи с цифрами «8» и «6». – В поезде ведь есть доставка?
В этот раз мне не нужно запрокидывать голову, чтобы увидеть в глазах решимость. Потому что букет подняли со столика так резко, что колыхнулись эвкалипты.
- À plus tard, Mesdames, Messieurs.

...