Слово джентльмена

мисс Крессида Ярвуд:

- Благодарю, милорд, - Крессида коротко присела, опуская ресницы, - Но для кого же вы видите в этом опасность, для того, кто выглядит, или для того, кто смотрит? - она едва заметно вздёрнула бровь, плавно ведя головой в заинтересованном внимании.
— Что же касается выводов общества... оно редко ошибается в фактах, но почти всегда — в деталях и выводах. Куда важнее то, что мы сами считаем истиной. Надеюсь всё же, что последствия пугают вас не больше, чем меня. — Крессида едва заметно склонила голову, сохраняя безупречную осанку. — И если последствия обещают быть… занимательными, то я, пожалуй, готова рискнуть своим спокойствием и увидеть их.

Крессида наблюдала за раскланиванием графа Кавендиша перед графиней Бристоль и ей мерещился в их обычном светском общении какой-то тайный, лишь им обоим известный, смысл. Словно у них уже была возможность пообщаться на... животрепещущие темы, и сейчас они были довольны результатами.

Мисс Ярвуд обмахнулась веером, оглядывая зал. Скользнула взглядом, не останавливаясь вроде бы ни на ком. Вот всё ещё с родственниками стоит невеста, вот барон Уортон с друзьями.
- Вы ведь дружны с лордами Риверсом, Хантингдоном и Уортоном, лорд Кавендиш? - как бы невзначай спросила она. - Мне кажется, или они посматривают на вас с... особенным интересом?

...

Майкл Оукс, виконт Риверс:

Вечер объявления помолвки барона Уортона с мисс Кросслин

Уортон говорил ровно, без нажима, как человек, привыкший, что его слушают до конца.
Майкл слушал, кивал в нужных местах, и отвечал точно – при этом не был полностью в разговоре.
Он заметил Хариджа сразу. Такие, как он, не входили в комнату незамеченными не потому что старались, а потому что не умели иначе. Пауза, в которой он обвёл взглядом зал, а затем - взгляд. И то, как мисс Фэйт его приняла. Не отвернулась. Не пригласила взглядом. Позволила.
Майкл не прервал разговор, но теперь смотрел внимательно.
Он отметил угол наклона её головы и паузу перед ответом, то, как она дала маркизу ровно столько, сколько требовалось, чтобы он остался.
Интересно.
– ...в данном случае сопротивление было бы излишним, - закончил Уортон.
- Безусловно, – отозвался Майкл, не отрывая взгляда от другого конца комнаты.
Слова прозвучали слишком во время.
Он видел, как Харидж наклонился немного ближе. Как мисс Фэйт ответила, не отступая. Не уступая, но и не закрывая. Это не было флиртом в его обычном виде. Это было... сознательным предложением возможности.
Он незаметно сжал пальцы одной руки и снова их расслабил. Хантингдон, стоявший рядом, увидел направление его взгляда.
- О, – почти с удовольствием, - вот теперь я начинаю понимать, почему вы сегодня решили слушать.
Майкл не ответил. Он смотрел, как Фэйт улыбается так, чтобы оставить пространство для продолжения. Как она повторяет стратегию, опробованную на нём, с Хариджем. И это было уже не просто интересно.
Он медленно отвёл взгляд и вернул его к Уортону.
- Вы правы, – произнёс он спокойно, возвращаясь в разговор, – некоторые решения действительно не требуют обсуждения.
Он усмехнулся.
- Но они почти всегда требуют подтверждения.
Уортон не отвёл взгляда.
– Подтверждение, – повторил он спокойно. – Обычно к нему прибегают, когда не уверены в выборе.
И только после этого, чуть точнее:
– Но, разумеется, не всем требуется одно и то же.
Хантингдон тихо усмехнулся:
- - Осторожнее, Риверс. Вам только что отказали в праве на колебание.
Майкл выдержал паузу.
- Или, – произнёс он спокойно, – когда намерены, чтобы выбор был замечен.
Лёгкий наклон головы.
- Что, согласитесь, не одно и то же.
Уортон, не двигаясь, добавил с лёгкой усмешкой:
– Верно. Но замечают лишь тех, кто решается действовать.
Майкл на мгновение задержал взгляд на бароне, затем повернул голову к мисс Фэйт и маркизу Хариджу и сделал шаг в их сторону.

Риверс подошёл ближе, к группе, где мисс Фэйт беседовала с маркизом. Его движения были сдержанны, но каждое тщательно рассчитано.
Он наблюдал, как она оставляет паузу, позволяя Хариджу задержать внимание на ней, но не теряя контроля. Маркиз наклонился чуть ближе, его улыбка была открытой и уверенной. Фэйт мягко склонила голову, позволяя этому вниманию длиться ровно столько, сколько считала нужным.
Майкл взял бокал у проходящего слуги и остановился рядом, не вмешиваясь, но меняя линию разговора одним своим присутствием.
Маркиз обернулся рефлекторно, почувствовав чужое присутствие.
Майкл встретил его взгляд с безупречной вежливостью:
- Шомберг.
Лёгкий наклон головы, обозначая равенство.
И только после этого он перевёл взгляд на неё.
- Мисс Уортон, - произнёс он спокойно, - полагаю, я выбрал удачный момент.
Едва заметная пауза.
- Не стану отказывать себе в нём.

...

Райан Уортон, б-н Уортон:

Городской дом виконта Нортона
Гросвенор-сквер

Я принял его рукопожатие, не меняя выражения лица.
– Уилтшир. Вы всегда рассчитываете на лучшее, когда речь идёт о чужих решениях.
Я отпустил его руку, переведя взгляд на Хантингдона, но не выходя из общего круга.


– Вы говорите об обстановке, располагающей к поступкам. Это опасное наблюдение. – Я слегка наклонил голову. – В особенности, если за вами уже начали наблюдать.
Я не уточнил, и не стал смотреть в сторону, куда он только что скользнул взглядом.
– Впрочем, – ровно, – если слухи точны, вам это уже известно.
Хантингдон тихо хмыкнул:
— Это уже почти благословение, Уортон. Запомни этот момент, Кавендиш.
Я позволил себе едва заметную усмешку.
– Я бы не стал спешить с выводами, – сказал спокойно. – Ни в одном из случаев.
И на мгновение перевёл взгляд туда, где разговоры, взгляды и расстановка сил действительно становились интереснее.
– Сегодня слишком много людей, которым есть что подтвердить. Или скрыть.
Уилтшир и Хантингдон уступили место другим гостям, но я не стал ждать.

Я без спешки приблизился, делая вид, что оглядываюсь на Хантингдона, а фактически сокращая дистанцию между нами. Когда оказался рядом, достаточно близко, чтобы её лёгкий полшага в сторону совпал с моим движением, я едва заметно кивнул. Мы были в круге разговоров и поклонов, но внутри этого движения была наша приватность. Я протянул руку, слегка коснувшись её локтя: не приглашение, а мягкая опора. Она посмотрела в глаза, и я ответил ей спокойным, уверенным взглядом, без улыбки, которая могла бы выдать игру чувств окружающим.
– Разрешите.

Предложив руку и я повёл мисс Кросслин в сторону, где разговоры звучали тише, а движение было менее плотным. Не уводя из общества, а только лишь выбирая для нас более удобное положение в нём. Мы остановились у небольшого круга гостей. Я обозначил её присутствие коротко, без лишних слов, и почти сразу позволил разговору обойти нас стороной. Это было проще, чем казалось: достаточно было не вступать.

Когда внимание окончательно рассеялось, я повернулся к ней.
– Ваши сигналы невозможно не заметить, – сказал я тихо, так, чтобы это осталось между нами. – Вы хотели, чтобы я подошёл.

Мой взгляд коснулся её глаз, со спокойным интересом, который не требовал ответа, но ожидал его. Рука осталась рядом с её рукой – не касаясь, но достаточно близко, чтобы граница ощущалась.
– Вы не устали? – произнёс я тише.

Никакого жеста. Никакого движения. Вокруг продолжали говорить, смеяться, но теперь это было фоном.

...

Джордж Фицрой, граф Юстон:

Лондонский особняк герцога Графтона

Питт оказался прав: за прошедшие после маскарада в Воксхолле две недели в особняк герцога Графтона было доставлено такое количество приглашений на разнообразные приемы, пикники и прочие увеселительные мероприятия, что принять их все не смог бы никто в Лондоне. В последние дни, разбирая почту, Джордж начал жалеть, что не задержался на континенте еще на пару месяцев, а также раздумывать о необходимости нанять секретаря.

Герцог Графтон и графиня Верхнего Оссори прислали возлюбленному чаду пространные послания, в которых удивительно единодушно выражали радость от его возвращения на родину и надежду, что сезон сложится для него исключительно удачно. Могли бы обойтись куда меньшим количеством бумаги и чернил, Джордж и так прекрасно понимал, что в ближайшие месяцы его не ждут ни в Юстон-холле, ни в Амптилл-парке. Герцог, помимо прочего, весьма недвусмысленно намекал на ответственность наследника перед родом и титулом. Из уст отца разговоры об ответственности перед семьей звучали особенно занимательно.

Джордж прекрасно понимал, что брак – это, зачастую, обоюдовыгодный союз двух семейств, в котором чувства играют второстепенную роль, но все еще не терял надежды, что прекрасная партия и сердечная склонность совместимы. Он на примере собственных родителей видел, к каким последствиям приводит брачный союз, в котором супруги не испытывают друг к другу ничего, помимо неприязни, и не желал для себя подобного.


Городской дом виконта Нортона на Гросвенор-сквер

Прием в доме виконта Нортона протекал безупречно, с точностью идеально отлаженного механизма: экипажи подъезжали без задержек, гости в едином ритме поднимались по лестнице. Гул голосов и звуки музыки сливались в общую мелодию, подчеркивающую торжественность момента.

Джордж засвидетельствовал почтение хозяевам дома и направился в гостиную, чтобы поприветствовать знакомых. За прошедшие две недели его успели представить едва ли не большему количеству леди и джентльменов, нежели за все время путешествия по Европе. Неспешно переходя от одной группы гостей к другой, Джордж краем глаза уловил яркую искорку, странно движущуюся, и взглянул пристальней в ее направлении. Как раз вовремя, чтобы заметить, как поблескивающая в свете свечей шпилька с украшенным навершием скользнула по густым темным локонам и упала на столик. Милая женская безделушка, но дамы обычно весьма привязаны к своим украшениям. Юная леди, стоявшая у столика, повернулась, и Джордж узнал дочь графа Вестморленда, которой был представлен на одном из недавних приемов. У леди были живые темные глаза и нежный румянец, придававший лицу особое очарование, и Джордж не отказал себе в удовольствии лично вернуть пропажу владелице. Он бесшумно поднял шпильку со столешницы и шагнул к юной леди.

- Миледи, - он поклонился, сохраняя на лице легкую вежливую улыбку, - кажется, ваша собственность поняла, что не может соперничать с красотой хозяйки, и решила стыдливо сбежать, но я перехватил беглянку. – Джордж протянул леди шпильку на раскрытой ладони. - Надеюсь, вы не будете к ней строги. И, смею вас уверить, ваша прическа и без этой детали безупречна, как и вы сами.

...

леди Клеманс Кэмерон:

Клеманс не сразу заметила, что что-то изменилось. Только когда локон упал на плечо, она машинально коснулась волос — и обнаружила отсутствие шпильки.
Как невовремя…

Она не встревожилась, но огорчилась, скорее даже с лёгким, почти детским разочарованием. Эта шпилька ей нравилась. Не столько сама по себе, сколько тем, как она рассыпала искры в свете свечей, будто нарочно привлекая взгляды.

Клеманс чуть нагнулась, присобрав юбки, и взглянула на пол вокруг себя в поисках пропажи — хотя и без особой уверенности, что это удастся, — когда рядом прозвучал голос.



Она обернулась. И узнала его. Они были представлены несколько дней назад.

Его слова заставили её улыбнуться. Не сразу, сначала — было лёгкое удивление, затем тень смущения, и только потом — улыбка, мягкая, живая. Клеманс опустила взгляд на раскрытую ладонь, где лежала шпилька, затем вновь посмотрела на него.

— Боюсь, — тихо сказала она, принимая украшение, — ей просто стало слишком скучно, раз она решила сбежать.
Она провела пальцами по шпильке, словно проверяя, действительно ли та «вернулась», и чуть склонила голову. В её голосе мелькнула улыбка.
— Впрочем, вы оказались внимательнее меня. Благодарю вас, сэр. Вы спасли нас обеих. Её от весьма сомнительной судьбы, быть попранной ногами… и меня — от необходимости делать вид, что всё в порядке.

Она тихо рассмеялась, прикрывая улыбку веером. На секунду её пальцы поднялись к волосам — она попыталась вернуть шпильку на место… и почти сразу остановилась.
Лёгкая заминка — едва заметная, но достаточная, чтобы её нельзя было назвать случайной.

Клеманс чуть наклонила голову и снова посмотрела на него — с тем самым мягким, чуть доверчивым выражением.
— Раз уж вы приняли участие в возвращении беглянки… — тихо произнесла она, — возможно, вы согласитесь довести дело до конца?

Она протянула шпильку — не настаивая, скорее предлагая.
— Боюсь, без зеркала и помощи я рискую снова отпустить её на свободу.

В её взгляде мелькнула искра — лёгкая, почти наивная, но всё же слишком живая, чтобы быть совсем невинной.
И, чуть тише, с улыбкой:
— А мне бы не хотелось терять её второй раз… так скоро.

...

мисс Фэйт Уортон:

Городской дом виконта Нортона

Пауза, возникшая с появлением виконта, не нарушила разговор, а лишь придала ему новую глубину, как если бы в песню добавили еще один голос. Фэйт позволила маркизу отвести взгляд, которым он держал ее внимание, и только затем, плавно повернула голову.
- Милорд, - произнесла она, обращаясь к виконту с безупречной ровностью, но без холодности, - вы, как всегда, появляетесь в тот момент, когда разговор начинает становиться... интересным.
Легко поворнув веер в пальцах, немного раскрыла его – не полностью, а только, чтобы обозначить новый круг.
Фэйт перевела взгляд на маркиза, не выпуская его из этого круга:
- Мы как раз обсуждали редкое качество – умение не спешить с впечатлением, - сказала она, с улыбкой, - и, признаться, лорд Харидж подает в этом весьма достойный пример.
Ее тон оставался легким, но в нем уже чувствовалась игра на троих.
Маркиз, уловив перемену, позволил себе чуть более внимательный взгляд – не только на нее, но и на виконта.
- В таком случае, - отозвался он, - мне остается надеяться, что я не окажусь поспешным в своем суждении о сегодняшнем вечере.
Фэйт чуть склонила голову, принимая это как продолжение, но не отдавая инициативу полностью.
- Это зависит от того, милорд, - мягко произнесла она, - решите ли вы ограничиться наблюдением... или все же рискнете принять участие.
Ее взгляд мимолетно коснулся виконта, и сразу вернулся к маркизу, словно ничего не произошло.
- Впрочем, - добавила она чуть тише, - в некоторых случаях наблюдение может оказаться... куда более увлекательным.
Она позволила паузе остаться между ними. Теперь уже осознанно разделенной на... двоих.

...
Где-то в соседней комнате зазвучал клавесин. Несколько неуверенных аккордов сменились устойчивым ритмом.

Фэйт подняла взгляд на виконта. На долю секунды – только на него.
Ее рука без колебаний легла в его ладонь.

...

Майкл Оукс, виконт Риверс:

Вечер объявления помолвки барона Уортона и мисс Кросслин

Майкл вошёл в оставленную ей паузу так же точно, как вошёл в разговор - не нарушая, а смещая. Он услышал её слова – даже не столько смысл, сколько расстановку. Она не отдала инициативу Хариджу, но и не вывела его, Майкла, из игры, оставив между ними простор, которое предлагалось заполнить.

Его взгляд на мгновение опустился к вееру в её руках – полуоткрытый – не защита, а знак. Затем спокойно перевёл взгляд на Хариджа. Маркиз держался уверенно, без усилия, и не отступал. Принято. Майкл едва заметно склонил голову, признавая его присутствие, и только после этого снова посмотрел на мисс Фэйт. Чуть дольше, чем требовалось.

- Наблюдение, - произнёс он ровно, - ценится, когда есть риск упустить момент.

Он сделал почти невидимый шаг, не сокращая дистанцию, а меняя расстановку.
- В противном случае это всего лишь способ отложить решение.
Его голос оставался спокойным, но пауза после слов была направленной.

Где-то в соседней комнате зазвучал клавесин. Несколько неуверенных аккордов сменились устойчивым ритмом. Вальс. Майкл отметил это, не отвлекаясь, а учитывая.
Он вновь посмотрел на мисс Фэйт, и в этом взгляде уже не было прежней отстранённости.

- Впрочем, - добавил он мягче, - некоторые решения лучше принимать без лишнего обсуждения.

Он протянул руку спокойно, без демонстрации, но так, чтобы отказ стал бы таким же заметным, как согласие.
Музыка набирала силу.


Он чуть сжал пальцы - ровно настолько, чтобы почувствовать ответ. И только после этого вывел её в пространство, которое ещё секунду назад было просто гостиной.
Музыка уже задала ритм. Он не остановился перед началом, не дал ей времени «войти» в танец. Его рука легла на её талию сразу - уверенно, но без демонстративности. Глубже. Правильно.
Её ладонь поднялась к его плечу без малейшей задержки. Майкл понял, что она и тут не последует, а будет равной.
Первый поворот - сразу без пробного шага. В гостиной пространство меньше. Люди ближе. И потому движение стало не шире, а точнее. Он вёл, сокращая траекторию, делая повороты компактнее, но быстрее.
Она приняла это мгновенно. Юбка не просто коснулась, а задержалась на долю мгновения дольше. Не случайность. Ответ.
- Кто научил вас танцевать?
- Брат.
Разумеется. Уортоны ничего не оставляют на волю случая.
Он чуть усилил давление руки, проверяя. Она не отстранилась. Он почувствовал, как это отзывается в груди почти резким удовольствием.
- Вы рискуете, - произнёс он тихо, не замедляя шага.
Поворот. Ближе.
- Сегодня вы даёте слишком много возможностей для наблюдения.
Её дыхание немного сбилось из-за изменение ритма.
Они ускорились. Не демонстративно, но пространство вокруг них начало уступать. Пары рядом невольно сместились. Теперь это было уже не просто исключение. Он посмотрел на неё. На этот раз прямо в глаза.
- Или это намеренно?
Ещё поворот.
Он сократил дистанцию ещё на долю. Не нарушая, но проверяя границу. Она посмотрела на него, но выдержала. И это изменило всё.
Теперь он не вёл. Они двигались так, будто решение уже принято - просто ещё не произнесено.
Музыка шла быстрее, чем позволяла гостиная, но ни один шаг не сорвался. Ни одна линия не сломалась.
- В таком случае, - тише, почти на грани слышимости, - вы не оставляете мне права на осторожность.
Фраза легла между ними так же правильно, как его рука на её талии.
Музыка пошла к завершению.
Он не замедлился сразу, а позволил последнему повороту вытянуться чуть дольше, чем требовало пространство.
Ближе, почти переступая границу.
И только потом остановка, с ощущением, что движение могло продолжиться.
Он не отпустил её сразу и между ними повисла пауза. Та самая, которую замечают.
Его взгляд удержал её спокойно, без вызова.
- Теперь, - произнёс он тихо, - это уже не наблюдение.
И только после этого отпустил.
Безупречный поклон.
В этом танце он сказал всё, что собирался.

...

мисс Дафна Кросслин:

Гости текли по гостиной, точно живая река шелка, кружев и мерцающих свечей. Дафна стояла чуть в стороне от высоких дверей, позволяя себе наконец-то свободно вздохнуть. Корсет уже не казался ей орудием пытки, а лишь привычным напоминанием о том, кем она должна быть в этом мире: леди, чья спина всегда пряма, а улыбка – безупречна.
Ее взгляд медленно скользил по залу, ловя знакомые лица, жесты, наклоны головы – те мимолетные знаки, которые открывают больше, чем самые длинные речи.
Граф Кавендиш, безупречный в своем сюртуке, склонился над одной из сестер Ярвуд. Улыбка его вышла чуть теплее, чем требовала простая учтивость. Дафна подумала невольно: ищет новую партию или уже приметил достойную его древнего имени?
Неподалеку Октавия, в платье цвета спелого персика, легко наклонила голову к лорду Чедвику и что-то рассказывала, грациозно взмахивая рукой в длинной перчатке. Тот слушал внимательно, не перебивая, с той старомодной терпеливостью, которая так трогала Дафну. Сердце ее потеплело. Октавия выглядит по-настоящему счастливой.
Отец стоял чуть дальше и беседовал с пожилым маркизом – Дафна так и не вспомнила его имени, – чья осанка выдавала многолетнюю привычку повелевать. Лорд Нортон кивал, и в его обычно строгом лице мелькнуло редкое удовлетворение: значит, разговор шел именно так, как он желал.
А потом она увидела его.
Лорд Уортон приближался не спеша, делая вид, будто оглядывается на кого-то за спиной, однако Дафна сразу поняла: он смотрит только на нее. Сердце ее дрогнуло – один короткий, предательский толчок. Она сделала едва заметный шаг в его сторону – тот самый крошечный знак, который между ними давно уже стал тайным языком.
Он ответил легким наклоном головы.
Через несколько мгновений он уже был рядом. Его пальцы коснулись ее локтя сквозь тончайшую шелковую перчатку – твердо, но с такой осторожной нежностью, словно спрашивал разрешения. Тепло его руки проникло сквозь ткань и тихо разлилось по коже, заставив сердце забиться чаще.
Дафна слегка наклонила голову и коснулась краем своего веера из слоновой кости кружевной отделки на груди.
– Милорд… приятно, что вы нашли минуту среди гостей, – сказала она тихо, чтобы слова были слышны лишь ему. – Кажется, весь вечер был бы… более одиноким без вашей поддержки.
Пальцы на веере слегка сжались, когда он склонился ближе.
– Разрешите, – произнес он.
Она повернулась ровно настолько, чтобы ее пальцы легли на сгиб его локтя. Ткань его сюртука из тонкого сукна хранила тепло его тела. Дафна смотрела вперед, улыбалась проходящим гостям, отвечала легкими кивками, но каждое ее движение, каждый вздох, каждый поворот головы был обращен только к нему.
– Ваши сигналы невозможно не заметить, – сказал он тихо, так, чтобы это осталось между ними. – Вы хотели, чтобы я подошел.
Она не отвела взгляда. В ее глазах не было ни смущения, ни дерзости – лишь мягкая, глубокая теплота.
– Вы весьма проницательны, милорд, – ответила она тихо, с легкой игрой в голосе. – Или я уже стала слишком… предсказуемой для вас.
– Вы не устали? – произнес он тише.
Дафна приподняла веер и едва коснулась его краем своего подбородка. На губах ее появилась едва заметная, чуть лукавая улыбка.
– Нисколько, милорд. Вечер только начался, а я уже нахожусь в самом приятном обществе.
Ее взгляд на мгновение задержался на его лице – ровно настолько, чтобы он понял: она говорит не о гостях, не о свечах и не о музыке.
Она сделала крошечный полшага в сторону, оставаясь в строгих пределах приличий, но достаточно близко, чтобы тепло его тела окутывало ее, словно невидимый плащ.

...

Джордж Фицрой, граф Юстон:

Городской дом виконта Нортона на Гросвенор-сквер



- Миледи, уверяю вас, подобное совершенно исключено. Разве кому-либо может стать скучно рядом с вами? – ответил он, сохраняя все ту же вежливую улыбку.



Леди Клеманс оказалась настолько живой и непосредственной, что Джордж поддался ее естественному обаянию и мягкой просьбе, и едва не забрал украшение из тонких пальцев, но в последний момент вспомнил, что они находятся в заполненной людьми гостиной, где любой, даже самый невинный жест, может быть истолкован превратно и стоить леди репутации.

- Миледи, прошу простить мою ограниченность, но вынужден признаться, что не имею ни малейшего опыта в создании причесок для прекрасных леди, и боюсь лишь испортить совершенство своим неуклюжим вмешательством. Однако я уверен, что горничная виконта Нортона сумеет справиться с этой непосильной для меня задачей.

Джордж жестом подозвал ближайшего лакея и распорядился, чтобы к леди Клеманс прислали горничную. Когда слуга с поклоном удалился, Джордж вновь с улыбкой обратился к леди Клеманс:

- Миледи, мне жаль, что не сумел водворить беглянку на законное место лично, и хотел бы загладить свою вину. Не окажете ли мне честь, подарив мне танец, если, разумеется, вы еще не все их обещали более расторопным кавалерам?

...

Г.Уилтшир, граф Кавендиш:

Грегори поднял бровь в изумлении и восхищении.
— Вне всякого сомнения, последствия будут занимательными, мисс Ярвуд. Это я вам обещаю. И меня они не пугают, я их предвкушаю.



— Они смотрят не на меня, мисс Ярвуд… — спокойно заметил Грегори, проследив за её взглядом, — а на вас.
Лёгкая пауза — почти лениво, но с тем самым оттенком, который выдаёт больше, чем сказано.
— И, уверяю вас, смотрят с восхищением…
Он чуть улыбнулся.
— По их мнению, вы сделали невозможное.
Его взгляд снова скользнул к друзьям и вернулся к ней — уже с лёгкой насмешкой:
— Впрочем, не стану скрывать… часть их интереса всё же направлена на меня.
Пауза.
— Им крайне любопытно, чем я заслужил эту честь.

В этот момент зазвучал вальс.
Грегори чуть склонил голову, будто признавая вмешательство обстоятельств.
— Видите, — тихо сказал он, протягивая руку, — у нас, кажется, не остаётся выбора. И на этот раз это точно судьба…
Лёгкая пауза.
— Позвольте мне сделать вид, что я приглашаю вас впервые.
И тише, почти для неё одной:
— Окажете мне честь… ещё раз?

Он лишь чуть склонил голову, принял её руку — и уже в следующее мгновение музыка подхватила их, как будто именно этого и ждала.
Первый поворот — лёгкий, почти осторожный. Второй — увереннее. И уже через несколько тактов всё остальное в комнате перестало иметь значение.
Свечи, голоса, шелест платьев — всё отступило, растворилось где-то на границе восприятия. Остался только ритм вальса… и она.
Грегори вёл без усилия, почти незаметно направляя каждое движение. Его ладонь на её талии была уверенной — и с каждой новой фигурой чуть ближе, чем позволяла безупречная вежливость.
Сначала — едва ощутимо. Потом — уже не случайно.
Крессида двигалась легко, уверенно, намного более уверенно, чем в первый раз. Её юбка мягко скользила по полу, дыхание сбивалось ровно настолько, чтобы это можно было заметить… если смотреть слишком внимательно.
А он смотрел.
Слова больше не требовались. Всё, что могло быть сказано, уже звучало — в паузах между шагами, в том, как она не отпускала взгляд, в том, как он не спешил увеличивать дистанцию, когда это было бы уместно.
Круг за кругом, всё быстрее, всё ближе. Грегори чуть сильнее притянул её к себе в повороте — ровно настолько, чтобы это можно было объяснить фигурой… и невозможно — не почувствовать.
Последние такты прозвучали почти внезапно. Музыка стала тише, мягче… и растворилась.
Они замедлились вместе с ней — и остановились не в центре комнаты, а у самого выхода на балкон, куда их незаметно унесло движением.
Свежий вечерний воздух коснулся лица. Грегори не сразу отпустил её руку и вывел её за порог, на балкон, как будто это было продолжением танца, а не чем-то иным.
Там было темно. Тихо. И пусто. Он остановился — теперь уже совсем рядом. И в его взгляде уже не было насмешки.

— Похоже, — тихо произнёс он, — последствия наступают быстрее, чем мы ожидали.
И прежде чем она успела ответить — или, возможно, именно потому, что не ответила — он наклонился.
Ещё оставалось короткое мгновение, когда ещё можно было отступить. Но им не воспользовались.
Поцелуй был не поспешным и не дерзким — но уверенным и жарким.
Как продолжение того самого танца, который так и не закончился.

...

Райан Уортон, б-н Уортон:

Городской дом виконта Нортона
Гросвенор-сквер


Музыка дошла раньше смысла. Знакомый ритм. Слишком знакомый.
Я не сразу перевёл взгляд. А когда посмотрел, то увидел их: Риверс и сестра уже в танце.
Я посмотрел на мисс Дафну и склонил голову.
– Идеальная возможность, – тихо сказал я.
Протянул руку. Её ладонь легла в мою. В этот раз я не дал паузы: рука чётко на её талии, ближе, чем утром, и правильнее.
Первый шаг – сразу в ритм, без счёта и подготовки.
– Теперь вы знаете, – тихо у её виска, – почему я не откладываю.
Ровный поворот. Я не смотрел на остальных, но отметил, что Фэйт с Риверсом слишком синхронны.
– Доверие, – вполголоса, – проверяется быстрее, чем кажется.
Она не сбилась. Поворот.
– Не смотрите на них, – сказала она тихо. – Смотрите на меня.
Пауза в движении – ровно на долю... и я засмеялся. Так, как смеюсь очень редко – всем сердцем.

Музыка изменила гостиную: теперь её занимали только мы двое, несмотря на шелест платьев и приглушённые голоса. Мир сузился до наших шагов, соприкосновения ладоней и дыхания. Я чуть сбавил темп, позволяя её телу найти точку опоры. Её взгляд оставался на моём лице, каждое движение отзывалось в моих пальцах и под рукой на талии. Чувствовал тепло сквозь плотный шёлк платья. Не страсть. Её обещание.

В углу комнаты мисс Октавия задавала ритм на клавесине.
– Чувствуете, как музыка ведёт? – тихо спросил я.
Она кивнула, едва заметно улыбнувшись. Я почувствовал её ответ.

Следующий оборот был мягким, безошибочным. Я вёл уже не по шагам, а по ритму сердца, её дыханию и едва различимой улыбке. Танцевать в гостиной – почти интимно: нет блеска люстр, нет множества глаз, только мягкий свет свечей и она гораздо ближе, чем когда-либо. Я позволил себе привлечь её ещё ближе – на грани приличий, но так, чтобы ощущение тепла прошло сквозь ткань. Она ответила лёгким вдохом, и мы закружились снова.

Мир уменьшился до пары рук, двух тел, одного ритма и доверия, проверяемого не словами, а шагами. В этой гостиной, в полумраке, нет нужды в словах. Всё сказано движением, дыханием, взглядом – и обещанием, которое я обязуюсь беречь.

...

мисс Крессида Ярвуд:

Признаться честно, Крессида немного бравировала. Всё же, пока не случилось официального объявления, она немного рисковала с этими последствиями. Они всё ещё могли стать для неё катастрофичными, хотя она и верила в серьёзность намерений Кавендиша. Не могло всё это быть просто игрой. И она готова была сделать шаг навстречу.
Скромно улыбнувшись, мисс Ярвуд потупила взор. Ей не особо-то верилось в то, что граф, виконт и барон действительно считают, что простая мисс оказала их другу-графу честь, но если Кавендиш так считает, то ей будет приятно. В конце концов, в данной ситуации только это и имеет значение.

Когда и куда исчезли графиня Бристоль с Миллисент, Крессида и не заметила. Просто они только что ещё находились все рядом, а вот уже звучит музыка, и они - одни. В толпе, но - одни.
- Вальс? - Крессида удивлённо подняла глаза. Бросила короткий взгляд вокруг. Повела головой с неверящей улыбкой, словно спрашивая: "Второй вальс за две недели? Вы точно готовы к последствиям?" На мгновение в ней мелькнула нерешительность, тут же сменяясь смущением и спокойным, тихим согласием:
- С удовольствием, милорд, - Крессида вложила руку в его, готовая к тому, что должно случиться.

Музыка очаровывала, или это очаровывал граф? Окутывал собой, окружал вниманием, завораживал кружением в танце, наполнял душу волшебством, погружая в эйфорический туман.
Лица гостей, огни люстр и позолота стен слились в единую мерцающую полосу. Единственное, что казалось чётким - лицо графа прямо перед ней, взгляд глаза в глаза, его горячая рука на талии, понимание, что он не позволит ей сбиться, поддерживая и направляя, создавая удивительную синхронность движения. И как-то сама собой изменилась обстановка, сменяя сияющий зал на полумрак балкона.

Свежий воздух на балконе должен был охладить голову и разогнать туман, но почему-то не смог. Или Крессиде просто не хотелось всё прекращать? Она прекрасно понимала, что сейчас должно случиться нечто такое... чему она позволит случиться, потому что иначе сама себе никогда не простит этого разрушенного момента. Потому что такого волшебного момента, возможно, в её жизни никогда и не будет. И если бы сейчас она каким-то образом была бы в состоянии вспомнить другие, их более неудачные с графом моменты, то легко могла бы понять, насколько сильно они отличались от сегодняшнего. Но, разумеется, такое ей сейчас и в голову прийти не могло. Да и вообще ничего не могло, потому что все зачатки мыслей покинули своё пристанище. Бальная зала с сотнями свечей, шепотом сплетен и звуками клавесина внезапно перестала существовать. ...Тепло его дыхания за долю секунды до самого поцелуя - мучительно длинную секунду. Кружение головы, словно она ещё в танце или вовсе падает в бездну. Давящий на рёбра корсет и отчаянно бьющееся сердце. Сжавшиеся на отворотах камзола пальцы. Тёплые, мягкие губы...
Крессиду впервые в жизни целовали, и это было крайне неприлично, ошеломительно волнующе, и безумно приятно.
Когда же всё прекратилось, она изумлённо распахнула огромные глаза на мужчину, и... безудержно залилась краской, наверное, как никогда в жизни. Как шестнадцатилетняя девчонка, а не серьёзная старая дева солидных двадцати четырёх лет. И спрятала пылающее лицо, отворачиваясь и в итоге утыкаясь им в крепкое плечо.
Всё-таки вальс - удивительно грешный танец...

...

леди Клеманс Кэмерон:

Клеманс выслушала его — сначала с лёгким удивлением, затем с тенью понимания, едва заметно смутившись, улыбнулась.

— О, в таком случае… — тихо произнесла она, — я, пожалуй, должна быть вам благодарна вдвойне. Было бы жаль, если бы столь удачное спасение закончилось неудачным вмешательством.
Её пальцы чуть сжали шпильку — как будто теперь она имела для неё чуть больше значения, чем минуту назад.

Клеманс позволила лакею исполнить поручение и на несколько секунд отступила в сторону, наблюдая, как всё улаживается без её участия. Когда всё было решено, она вновь повернулась к своему спасителю.

— Благодарю вас, милорд, — добавила она уже спокойнее. — Вы оказались куда надёжнее, чем моя беглянка.



Лёгкая улыбка мелькнула и исчезла, но во взгляде осталось живое, тёплое внимание. Его приглашение Клеманс встретила без притворного удивления — но с удовольствием, которое она не стала скрывать. Лишь на мгновение опустила взгляд, словно обдумывая ответ — хотя на самом деле уже знала его.

— На удивление, — ответила Клеманс с улыбкой, — сегодня вечер благосклонен ко мне… и оставил мне свободу выбора.
Она протянула ему руку — легко, без колебания.
— С удовольствием приму ваше приглашение. Похоже, у меня как раз остался один танец.

И, уже двигаясь рядом с ним к центру комнаты, чуть тише добавила, почти невзначай:

— Надеюсь, на этот раз ничто больше не попытается сбежать.

...

мисс Фэйт Уортон:

Городской дом виконта Нортона


Фэйт не смотрела на руку, она смотрела на него, и видела не жест - намерение. Спокойное, точное, как все, что он делал. На мгновение внутри возникла пауза, которую нельзя было показать: тонкое колебание - не между «да» и «нет», а между тем, остаться ли в привычной игре... или позволить ей измениться.
Она не колебалась внешне. Ее пальцы легли в его ладонь так естественно, словно этот жест был продолжением предыдущего. Но в тот момент, когда его пальцы сомкнулись - ровно настолько, чтобы почувствовать ответ, - в груди что-то откликнулось быстрее, чем она успела это остановить. Тепло - резче, чем следовало.
Он повел ее, и все вокруг вдруг изменилось.
Гостиная осталась - свет, голоса, шелест тканей - но все это отступило, стало фоном. Остался ритм. Его уверенная рука на ее талии. Ближе, чем это было принято... и безупречно в рамках, которые он сам для них определил.
Фэйт подняла руку к его плечу, не сомневаясь в верности движения, и приняла расстояние таким, каким он его задал.
Первый поворот. Слишком сразу.
Она почувствовала это не как движение, а как проверку. Как вопрос, заданный без слов. И ответила. Юбка скользнула, коснулась его и осталась на долю мгновения дольше. Почти незаметно, но не случайно. Она почувствовала, что он это понял. И в этот момент внутри нее что-то выпрямилось. Ясное и определенное. Она не уступала.
Он усилил ритм, сокращая пространство, делая движения слитнее, быстрее. Она не догоняла, а шла с ним. И чем быстрее становилась музыка, тем спокойнее становилось ее внутреннее ощущение. Не потому, что напряжение исчезло, а потому что оно стало управляемым.
- Вы рискуете…
Его голос коснулся ее почти так же осязаемо, как рука.
"Вы рискуете ничуть не меньше" - подумала Фэйт, но не ответила словами - она позволила дыханию сбиться. Настолько, чтобы это можно было почувствовать, но нельзя было назвать слабостью.
Поворот. Ближе.
Теперь она уже ясно ощущала границу и то, как он проверяет ее на границе.
- Или это намеренно?
Она посмотрела на него. Прямо. И не отступила. Она не бросала ему вызов, но и уступку не обещала. Только признание: она принимает игру.
И в этот момент что-то изменилось.
Он больше не вел ее так, как ведут партнершу. Они двигались вместе. Как будто решение действительно уже принято обоими - еще не вслух, но это решение меняло саму суть происходящего.
Фэйт чувствовала это почти физически.
В том, как его рука лежала на ее талии — уже не просто уверенно, а... на месте. Как если бы он уже знал ее линию.
В том, как расстояние между ними перестало быть мерой приличия.
В том, как его взгляд стал не скользящим, а удерживающим.
- ...вы не оставляете мне права на осторожность.
Слова остались между ними, и Фэйт впервые за этот танец почти позволила себе улыбнуться. Не губами. Взглядом. Как будто это было именно то, чего она добивалась.
Последний поворот вытянулся дольше. Она это почувствовала и не воспротивилась. Наоборот, позволила движению завершиться медленно, почти лениво, как если бы время на мгновение поддалось им обоим.
Когда они остановились, он не сразу отпустил. Она не сразу вернула дыхание к прежнему ритму. Пауза. Та самая.
Фэйт чувствовала его взгляд - спокойно удерживающий, не оставляя возможности сделать вид, что ничего не произошло. И в точности, с которой все было сделано, таилась наибольшая опасность.


Она немного склонила голову, безупречно принимая завершение танца.
- Разумеется, нет, милорд, - произнесла она тихо, ровно, но без прежней отстраненности. - Наблюдение предполагает дистанцию.

Ее взгляд на мгновение скользнул по залу, в попытке вернуть себе пространство, обозначить границы, которые только что были нарушены... и приняты.

- А мы, - едва заметная пауза, - кажется, уже оставили ее позади.

Она бросила на него короткий взгляд:
- Прошу прощения.

Она оставалась ровно столько, сколько требовал приличный переход от танца к разговору. Взгляд, светский обмен репликами с оказавшимися рядом, почти незаметный поворот, и только затем она вышла из круга. Не привлекая внимания - просто покинув центр. Гостиная продолжала беседовать, музыка сменилась. Она прошла мимо нескольких знакомых, ответила на приветствие, позволила себе короткую реплику, чтобы ее уход выглядел естественным.
Только после этого — шаг в сторону. В меньшую гостиную.
Здесь было тише. Свет мягче, разговоры - приглушеннее Она прошла ее и оказалась в холле. Открытая дверь манила приглушенным светом. Она вошла в библиотеку и вдохнула тишину. Фэйт подошла к окну, остановилась, не касаясь стекла, словно давая себе право на паузу. Вдохнула глубже, чем обычно. Она не закрыла глаза, не изменила выражения лица, но внутри движение еще не остановилось.
Тело слишком хорошо помнило ритм. Повороты, сжатое пространство, его рука на её талии... не как прикосновение, а как ожидание, которому она ответила. Но дело было не в этом. А в том, что она пошла.
Фэйт медленно провела пальцами по складке платья, выравнивая ткань привычным жестом. Сейчас он помогал вернуть свою границу. Она опустила взгляд на свои руки. Спокойные. Оставалось только легкое тепло, которое еще не успело уйти, и которое она не стала прогонять.
Он не оставил ей пространства для осторожности. Но она и не искала его. Фэйт выпрямилась, словно внутри что-то окончательно заняло свое место. Не вернув прежнего равновесия - изменив его. Теперь это была уже другая позиция.
Игра продолжалась.

...

Джордж Фицрой, граф Юстон:

Городской дом виконта Нортона на Гросвенор-сквер



- Мы этого не допустим, миледи, - совершенно серьезно произнес Джордж. – А если вдруг желающие сбежать все же найдутся, отловим их с применением всех возможностей военной тактики и стратегии.

Только теперь он позволил себе тепло улыбнуться, давая понять леди, что сказанное было шуткой.

Клавесин наигрывал танец, стремительно захвативший Вену, а за ней и всю Священную Римскую империю, откуда и пошло его триумфальное шествие по остальной территории Европы. Пары кружились, подхваченные веселой мелодией, и Джордж с удовольствием наблюдал, как легко движется в танце леди Клеманс. Казалось, юная леди вовсе не касается пола, ступая по воздуху, подобно средневековому духу.

- Миледи, сознайтесь, вы – сильфида, сошедшая к простым смертным, дабы посрамить наши представления о законах природы, - тонко улыбнулся Джордж, любуясь разрумянившимися щечками и лучистыми глубокими глазами, в которых вспыхивали и гасли огоньки свечей.

Леди Клеманс и сама напоминала Джорджу танцующее на ветру пламя свечи – такая же яркая и теплая. С леди оказалось на удивление легко беседовать и танцевать: она смотрела на мир так открыто и доверчиво, что ее, как огонек от ветра, хотелось прикрыть от любых бурь и невзгод, чтобы тепло и свет не сменились в ее глазах холодом и отстраненностью.

Однако молча любоваться партнершей было невежливо, потому Джордж обратился к одной из самых беспроигрышных тем для светской беседы:

- Как вы находите нынешний Сезон, миледи? Увлекательным?

...