Добрый вечер)) Хочу кое-что рассказать. Давно пора, да все как-то не складывалось.
Март, 8 число
«Утро добрым не бывает» — гласит народная мудрость. А вот и неправда. Бывает. Если перед этим вкусно покушать. И что немало важно для усвояемости — абсолютно безвозмездно. Не могу сказать, что я так уж падка на дармовщину, но если в хорошей компании, то почему бы и нет. Вспомнился анекдот: муж оставил жену без ужина, мотивируя это рекомендацией врача ложиться спать на голодный желудок. Где сейчас находится мой муж — неизвестно. Последний раз я видела его в Ином мире. А так как я сама себе врач, то прописала ужин на ночь. Чаще всего у врачей почерк довольно неразборчив, мой же рецепт читался ясно и имел доходчивое содержание: сплошное ню тыльной части тела на всю фотографию. Запечатлев свое богатство и отправив адресату с прямым намеком на подарки к наступающему празднику, я пожинала плоды грамотного и каллиграфически выписанного рецепта: утром меня разбудил звонок мобильного телефона. Архангел Михаил в честь 8-го марта предложил отправить меня в Испанию. Мне кажется, что он благоволил к этой стране, особенно к одной из ее провинций — Каталонии.
— Как спалось, ведьмочка?
— Замечательно, Михаил. — Я едва не замурчала от удовольствия, нежась в постели и разговаривая с Небесным покровителем.
— Как насчет Испании?
— Еще спрашиваешь… Конечно, хочу! Ты посмотри, что у нас делается. Мороз, снег, будто и не весна вовсе. А на Ибице, наверное, сейчас тепло.
— Я не об острове Беса [1] . — Чувствовалось, архистратиг посуровел. — О Каталонии.
— Ну… тоже неплохо. — Я стала вспоминать известные курорты этого края. — А куда именно?
— В Таррагону.
Название абсолютно ни о чем не говорило. Требовалось уточнение.
— А что интересного в Таррагоне?
— Монастырь Поблет.
— Алло… Алло… Мишенька, я тебя плохо слышу!.. Что-то со связью. Алло…
Отключив телефон, я решила, что мне хватит раритетных духов и хорошего ужина. Зачем еще таскаться по монастырям. Скромнее надо быть в запросах. В общем, действие старого рецепта закончилось, а на новый пока не хватает чернил.
Правда, во мне теплилась надежда, что Иегудиил тоже расщедрится на подарки. Но по мере того как день истекал, надежда таяла. А потом и вовсе стало не до того. Зная некоторую аскетичность Наставника в расходах, на много я и не рассчитывала. Но мог хотя бы вербально поздравить. Вон архангел Зерачиил, находясь бог знает где, и то передал подарок своей подопечной. Но там все ясно — сумасшедшая любовь. У меня же сплошной воспитательный процесс. Хотя, положа руку на сердце, жаловаться на Благородие грех. За неделю, что я провела с ним в Поднебесье, он уделил мне столько внимания, что хватит на год вперед. Отложив дела, Иегудиил сосредоточился на моей особе. Исходя из постулата «тело — храм души», он заботился о храме, навещая его денно и нощно. О душе тоже не забывал. Проповедей я наслушалась за глаза. Я была согласна слушать круглосуточно, лишь бы находиться с ним рядом: мы столько лет не виделись! Но Иегудиил прежде всего архангел, а уж потом любовник. Эх, Благородие…
Кстати, о любовниках. Отправив фотографию Михаилу, я задалась вопросом, зачем его дразню. Не знаю. Тут я не властна. Что-то такое в них есть, в архангелах, что вызывает азарт, влечет и порой заставляет вести себя необдуманно. И потом, запретить женщине флиртовать, равносильно перекрытию кислорода. А это уже преступление. Перед природой. Так что я мысленно покинула скамью подсудимых и перевела себя в статус свидетелей. И как свидетельница с полной ответственностью заявляю: моей вины здесь нет. Это все они. А так как судья им только Бог, пусть Он с ними и разбирается. Я тут ни при чем. Темнодворянка я. Noblesse oblige [2]
Хотелось поддаться искушению и поваляться в кровати, но день был распланирован, и пришлось вставать. Сначала поехала в аэропорт и встретила прилетевшую из Варшавы Юстысю.
— Тира, скажи сразу, меня ждут очередные сюрпризы? — первое, что спросила Софийкина няня и моя тетя, после того как мы обнялись и расцеловались.
— Юся, клянусь, с моей стороны никаких подвохов. — Пришлось приложить усилие, чтоб сохранить серьезное выражение лица.
На теткину долю выпало нешуточное испытание, ее крепкая нервная система и устойчивые материалистические позиции основательно пошатнулись. Одним январским вечером уложив спать трехлетнюю девочку, она не подозревала, что через две недели увидит ее уже шестилетней. Нервы она подлечила, с остальным пришлось смириться. Впрочем, как и мне.
__________________
[1] Так в древности карфагеняне, римляне и арабы называли остров Ибица
[2]Буквально: благородное (дворянское) происхождение обязывает (фр.)
***
Нелегко осознавать, проснувшись однажды утром, что сейчас не январь и за окном не штормит море. Что это не Италия и не родная планета. Вместо привычного Солнца чужое Светило. Нет Луны и, следовательно, отсчитывать прожитые месяцы не от чего. Здесь никогда не было римлян и никогда не распинали Христа. Не было Ветхого Завета, и семидневная неделя, как и год в триста шестьдесят пять дней, теряли всякий смысл.
Всадник ночью перенес семью и продержал нас в спящем состоянии в коридоре абсолютного времени, адаптируя после перехода из Среднего мира к временному потоку Иного. Как шлюзование.
Новым местом жительства стал дворец. Почти Версаль. Почти, потому что настоящий Версаль один. И он на Земле. Расположенные амфитеатром горы служили естественным барьером и кольцом окружали вечнозеленую территорию. Огромная каменная чаша с субтропическим дном.
В чем мать родила, вернее, в чем ложилась спать, я сидела посредине кровати королевских размеров, озиралась по сторонам, охала, ахала и лопнула бы от накопившихся вопросов, если б в спальню не зашел Мор. Вопросов было миллион, но остался жалкий десяток, стоило мужу растянуться на постели, одной рукой, согнутой в локте, подпереть голову, вторую положить на мою ногу и смотреть… смотреть на меня переливающимися глазами.
— Мессир, почему вот так… без предупреждения… — выдавила из себя, зачарованно рассматривая его татуировки.
— Меньше крика. — Рука переместилась по ноге выше.
— А где дети?
— В полном порядке. Изводят прислугу и ждут, когда мама проснется.
— Какую прислугу? — Голос сел. Вопросы кончились. Все мысли сосредоточились там, куда проникли мужские пальцы.
— Эльфийскую, естественно.
Ноги обвивают поясницу, ногти впиваются в спину, тело выгибается дугой…
La petite mort [3]
Немного пообвыкнув и разобравшись, что к чему в пределах досягаемости, я снова пристала к мужу с расспросами.
— Здесь создали специальную атмосферу?
— Нет. Генезис этого мира отличается от земного, но не настолько, чтоб проживание человека стало невозможным.
— Помимо нас здесь есть живые существа?
— Есть.
— Они разумные?
— По сравнению с людьми — сверхразумные: их многоуровневое сознание воспринимает прошлое, настоящее и будущее одновременно.
— Получается, они почти боги?
— Да. Агрессивные полубоги.
— А нам не опасно здесь находиться? — Наивный вопрос, на который Мор не счел нужным ответить. — Кто-нибудь сдерживает их агрессию?
— Я.
— На кого они похожи?
— На гуманоидов.
«Значит, на людей»
— Сколько мы здесь пробудем?
— Сколько понадобится. Стоит ли бессмертной волноваться о времени?
— Вы правы, Мессир. Не стоит.
«Разве что за это время у архангела могут появиться другие подопечные, а демон сменит очередной десяток любовниц. Действительно, чего мне волноваться. Муж-то всегда останется со мной. Теоретически».
Подсознательно я всегда считала наш брак морганатическим.[4] Но как бы там ни было, Темные эльфы, служившие Королевскому Дому Мора, оказывали мне почтение. Во всяком случае, те, что находились во дворце. Завидев меня, они склоняли головы в дань признания своей принцессой. Я не могла читать их мысли, но за время пребывания в Ином мире я ни разу не видела на лицах выражение превосходства и не сталкивалась с пренебрежительным отношением.
Эльфийки, составлявшие мою свиту, являлись образцом хороших манер, безупречного вкуса и происхождения.
— Сплошные тренды, — как-то вырвалось у меня, глядя на малый Двор.
— Тренды, это трындеть? — тут же поинтересовалась любопытная Сонька, жертва переводчиков американских блокбастеров.
Поначалу я одевалась как на королевский прием, потом как попало и в зависимости от настроения. В конце концов, кто в Доме принцесса?
Один из залов дворца представлял собой огромную гардеробную, где была собрана одежда разных эпох земной цивилизации. Восточные мотивы оставили меня равнодушной: я органически не перевариваю гаремы. И никакие литературные роксоланы и анжелики меня не переубедят. Зато старинные европейские наряды пришлись по душе. Всегда хотелось узнать, что собой представляет кринолин. В фильмах-то я видела, но интересно попробовать самой надеть юбку на кринолине.
Через анфилады залов плыла я как фрегат, направляясь в кабинет Мессира, засвидетельствовать свое почтение и показаться во всем великолепии. При моем появлении прислуга широко распахивала двойные двери: в самом низу диаметр наряда достигал метров восемь, если не больше. Под ним пояс, чулки на подвязках и шпильки с кокетливыми бантиками.
— Эротический коллапс мозга. — Мор поднял юбку и сделал из кринолина гармошку.
Из меня — фрейлину с выскочившей из корсета грудью, со спущенными трусиками и насаженную на королевский «скипетр» по самые «державы».
На этом эксперименты с девятнадцатым веком закончились. Я ударилась в готику. Пришла очередь платьев со свободным силуэтом, остроугольным декольте и вставками из прозрачного вышитого шелка. На бедра надевался широкий пояс из золотых и серебряных пластин. Юбка сзади удлинена шлейфом, достигавшим в длину нескольких метров. Он волочился за мной, когда я царственно вышагивала на прогулке. На голове эннен — высокий конусообразный головной убор с вуалью. На ногах чаще всего красовался «найк»: из-под юбки не видно, а ходить удобно.
Это были временные заскоки. В основном я носила то же что и дома в Среднем мире. На удивление завзятая барахольщица Соня наотрез отказывалась надевать что-либо отличное от ее повседневной одежды, оставшейся на вилле. Зато, вооружившись ножницами, она с удовольствием посещала гардеробную. Я не возражала. Прислуга терпеливо и кропотливо восстанавливала нанесенный урон.
У дочери была собственная спальня, игровой зал и гувернантка Айрин. За Домиником присматривал наставник. Чтоб не завернуть штопором язык, выговаривая эльфийское имя, я называла его Мэтр: коротко, удобно и соответствует функциям при наследнике Его Высочества. Пока сын не подрос, функции заключались в основном в перезаряжании водного пистолета и вылавливании шустрого маленького эльфа из труднодоступных мест дворца.
Соне исполнилось шесть лет. Доминику — четыре.
— Софийка, не ерзай. Сначала съешь завтрак. Игровая комната никуда не убежит.
— Мамочка, меня ждет подружка! — Дочь, наспех пережевав запеканку и запив соком, выскочила из-за стола.
— Сонечка, постой, — я ухватила ее за руку, — какая подружка? Она похожа на призрак? — Других детей во дворце не было, и я решила, что Соня общается с нематериальной сущностью.
— Нет, мама. Она живая. Настоящая.
— И давно ты с ней дружишь?
— Давно… Не знаю! — Софийка нетерпеливо притопнула ножкой. Понятием время моя дочь пренебрегала. Что день, что неделя — для нее не было разницы. — Она сказала, когда я вырасту, стану ветераном.
— Кем станешь?
Я рассмеялась, а Сонька надулась:
— Ну какая же ты… Совсем ничего не понимаешь!
— Да уж куда мне, — продолжала я веселиться, обняв дочь.
— Я буду лечить животных. Вот!
— А-а-а, так ты хочешь стать ветеринаром…
— Я так и сказала! — Дите подтянуло гольфы и подпрыгнуло на месте от нетерпения.
Ее выбор одежды поражал безвкусицей. Но спорить с Соней бесполезно, проще согласиться.
— Ты нас познакомишь?
— Ну конечно! Идем скорее! Она такая интересная! Вокруг нее такое… такой дым…
«Очень интересно!»
Когда мы зашли в игровую комнату, на детских качелях раскачивалась девочка. Увидев нас, она спрыгнула и пошла навстречу. Две косички торчали в разные стороны, на синем платьице нашиты разноцветные лоскутки, на ногах тупоносые ботинки на приличной платформе. Один гольф желтый, другой зеленый. Я поняла, почему дочь вытребовала себе нелепый наряд: она хотела во всем походить на подружку. Но та была блондинкой с изящными нежными чертами. А крепкая как молодой грибочек рыжеволосая и конопатая Соня с заплетенными тугими косицами без предварительных проб подходила на роль Пеппи Длинныйчулок, чем приводила меня в отчаяние.
— Здравствуйте. — Подошла ко мне девочка и улыбнулась.
То, что неопытная маленькая ведьмочка приняла за дым, оказалось святящимся облаком вибрирующих частиц.
— Здравствуй. — Я опустилась на колени и обняла дочь Иеремиила и Элви. — Как ты здесь оказалась? Почему?
«Мне надо с вами поговорить», — прозвучал в моей голове ангельский голосок Милиэль.
_______________________
[3] Маленькая смерть (фр.)
[4] Здесь: неравным