Но теперь-то, конечно, все равно. Аминь
Если ты собираешься учиться водить автомобиль, то надо начинать с чего-нибудь попроще))
А еще знаешь, что интересно... Помнишь, 8-го марта мы отправляли фотки архангелам? Ты зашифровала свое послание, и отправила Секретно. Все адресаты откликнулись, кроме твоего. Ты не получала от него встречный "привет"? Ну не мог же он не откликнуться на стринги, оттянутые тонким каблучком))
Поговорить с Милиэль удалось лишь поздним вечером, когда Соня уже спала. Целый день дети провели вместе. По их звонким голосам я могла легко определить, где они находятся в данный момент: в детской, в столовой или в оранжерее. Громкий девчоночий визг означал, что подружки наткнулись на поджидавшего в засаде Доминика, и струи водного пистолета попали в цель. Заставить их поесть было невозможно. С уговорами и просьбами отвлечься от игр прислуга катила вслед за неугомонной детворой сервированные столики.
— Ваше Высочество, — обратилась ко мне Мила, появившись в будуаре. — Соне необходимо вернуться на Землю. И чем скорее, тем лучше.
— Что случилось? Софийке грозит опасность? — Заявление ангела ввергло в панику. — Милиэль, ты меня пугаешь!
— Моя цель не напугать вас. Ни в коем случае. Я хочу вас предупредить: находясь здесь, в Ином мире, Соня стремительно взрослеет. Я знаю, со стороны вам кажется, что не происходит ничего необычного, но это не так. Вы прожили во дворце три года, а на Земле за это время прошло две недели. Вы понимаете, к чему я веду? — Девочка подошла к столику с парфюмерией. — «Баленсиага», — прочла на хрустальном флаконе, открыла духи и принюхалась. — Пахнут лесной тайной, фиалками и мхом… Ведьмам подходит.
— Мила, что плохого ожидает Соню? — Я нервно крутила в руках щетку для волос.
— Сначала украденное детство. Потом — украденная жизнь.
— И кто же посмеет такое сотворить?
— Вы. — С лица Милиэль исчез детский задор. — Вы уже творите. Только не подозреваете об этом. — На меня смотрел ангел с мудрыми глазами. — Не обрекайте ее на бессмысленное существование в чуждом ей мире.
— Ты предлагаешь мне расстаться с дочерью? — изумилась я. — Ну и ну…
— Как же с вами, мамами, порой тяжело… — вздохнула девочка-ангел. — Вы Соню любите?
— Конечно, люблю!
— Вы хотите, чтоб она училась в школе, общалась со сверстниками, получила образование, занималась любимым делом, встречалась, влюбилась, вышла замуж? Внуков хотите?
Сообразив, наконец, о чем идет речь, я ахнула и схватилась за голову.
— Сейчас же найду Его Высочество и порошу отправить нас с Софийкой домой! — Я подскочила с оттоманки и направилась к дверям.
— Ура! У меня получилось! — закружилась в искрящемся облаке Милиэль и стала мерцать.
— Спасибо тебе! — Я едва успела поблагодарить.
Перемещение произошло ночью. Я заснула, обнимая спящую дочь, и проснулась в киевской квартире. На все про все у меня была неделя, — на таком условии отпустил Мор. Да я и сама не хотела задерживаться на дольше. За время отсутствия Доминик станет старше на полтора года, но дальнейшее взросление произойдет на моих глазах. К моменту нашего возвращения в Среднем мире пройдет всего лишь три месяца, и я успею в полной мере насладиться Сониным детством. Моя уверенность основывалась на сведениях из надежного источника. Стоило Милиэль исчезнуть из Иного мира, как я уже просила мужа уделить мне внимание и выслушать. Снизойдя до моих просьб, Всадник поделился планами.
Софийка безмятежно спала, раскинувшись на кровати, а я мерила шагами квартиру, держала в руке телефон и все никак не могла решиться нажать кнопку вызова под маминым номером. Следовало все хорошенько обдумать, как выкручиваться с объяснениями дочкиных метаморфоз.
— Мама, привет. Это я…
Услышав родной голос, я едва не расплакалась. Вся решимость улетучилась, и я мямлила, не зная, как подступиться. Возникла трусливая мысль — сказать, что звоню из Италии, и немного отсрочить неизбежное.
— Мама! Где я? — раздался Сонькин вопль.
— Мы в Киеве, детка. — Я прикрыла микрофон.
— А как мы сюда попали?
— На самолете прилетели.
— С кем ты разговариваешь? — Дочь забралась на диван и положила голову мне на колени.
— С бабушкой. — Вздохнула, поняв, что пути к отступлению отрезаны.
— Дай! Дай мне! — Ребенок выхватил трубку. — Бабуля! Я сейчас к тебе приеду!
Я ехала к родителям и по дороге ломала голову, как втолковать Софийке, что не следует посвящать дедушку, бабушку и прабабушку во все наши приключения, и пыталась вспомнить, перемещался ли при ней Доминик. Проблема цеплялась за проблему. Хотелось взвыть, обернуться кошкой, забраться на дерево и ни о чем не думать.
— Сонечка, как зовут твоего отчима? — Я посмотрела на дочь в зеркало заднего вида.
— Мамочка, ты что, забыла?! — Сонькины рыжие бровки от удивления поползли вверх. — Его зовут Мор! — Разговаривать тихо моя Пеппилота не умела. — А еще Мессир и Его Высочество!
Я впала в ступор. Остановив машину, перебралась на заднее сидение. Взяла ребенка за руку, посмотрела ему в глаза и строго произнесла:
— Запомни раз и навсегда, его зовут Дэниель. Поняла меня?
Когда моя родня, после того как увидела Софью, перебрала все междометия и обрела способность говорить членораздельно, то засыпала меня вопросами и предположениями. Мы попали в Чернобыльскую или другую аномальную зону? Нас похитили инопланетяне? Мы провалились во временную дыру? Тут же вспомнили случай с соседом, который забрался в погреб за солеными огурцами и как в воду канул. Его долго искали, потом объявили пропавшим. Через полгода он появился с банкой огурцов, зашел в дом и очень удивился, увидев под собственной крышей совершенно чужих людей: в его отсутствие дом успели продать. Далее. Мы стали жертвой военных экспериментов в области квантовой телепортации?
— От этих военных можно всего ожидать. — Бабушка покосилась на отца и обмахнулась журналом «Сад и огород».
Первая реакция на стресс прошла, разговоры стихли, и все посмотрели на меня, ожидая объяснений.
«Великая Прародительница, помоги мне».
— Я подписала бумаги о неразглашении. Государственного уровня. — Я закрыла глаза. — Можете меня проклясть. Выгнать. Отлучить от веры и таинства обрядов.
— Тира, не оскорбляй семью. — Мама поднялась с кресла. Недовольно мяукнул свалившийся на пол кот. — А где Доминик? Где мой внук?
— С ним все в порядке. Через три месяца сможете его увидеть. Сейчас он… нуждается в профессиональном присмотре. — Я опустила голову. — Ему восемнадцать лет. — Выпалила и внутренне подобралась.
— Женщины, накрывайте на стол. Обедать пора. — Властным голосом нарушил воцарившуюся тишину отец.
— Ой, какие вы хорошенькие! — Радостные Сонькины завывания из района чердака. — Какие вы маленькие!
— Котята. — Бабушка загремела посудой.
Обед, сопровождаемый тостами, плавно перешел в ужин. Обстановка настолько разрядилась, что к вечеру я чувствовала себя почти счастливой. Словно гора свалилась с плеч. Особым любопытством мои родственники не отличались. До этого случая. Но тут и случай экстраординарный. Поэтому прошлись и по Всаднику. Мора они в глаза не видели, и, несмотря на мои заверения, что он служит в дипломатическом корпусе, посчитали его итальянским мафиози, которого разыскивает Интерпол. А я стесняюсь или стыжусь сказать им правду. Иначе, почему он до сих пор не познакомился с родителями жены. Вечер семейных откровений. «Коль пошла такая пьянка, — подумала я, — была ни была!» И вывалила на разговевшееся застолье еще одну новость:
— Все хотела сказать вам, да как-то не решалась… У Дэниеля есть сын от первого брака, и я люблю его, как родных детей.
— Как его зовут? Сколько ему лет? С кем живет? Где? — Посыпались с трех сторон вопросы.
Хорошо, что Соня к этому моменту настолько умаялась с живностью, что свалилась без задних ног и без поцелуя на ночь. А то несладко бы мне пришлось.
— Его зовут Себастьян. Он ровесник Доминика. Живет и учится во Франции.
— Замечательно. Будет у нас еще один внук.
Отец вышел покурить, я — следом за ним, постоять рядом.
— Дом достраивал, все ждал, что вернешься. Замуж здесь выйдешь, родишь мне внуков. Рядом жить станем… Одна ты у меня, рыжик… — он затянулся сигаретой, а я вспомнила, как бабушка однажды назвала отца рыжим шляхтичем, испортившим ее породу. Шутила. — Тира, не знаю, сколько мне определено, все под Богом ходим. Прошу тебя, не забирай Соню. Жизнь у тебя беспокойная… нестандартная, мало ли что еще может случиться…
Я обняла его и заверила, что на ближайшие три месяца Софийка останется с ними. А там как сложится. Будущее покажет.
— Когда в предчувствии разлуки мне нежно голос ваш звучал… — из приоткрытого окна было слышно, как пела мама.
Я представила, как ее руки берут на рояле арпеджио .
Четыре дня я провела с дочерью и родителями. Потом улетела в Краков, а оттуда поехала в Закопане. Там на горнолыжном курорте обреталась Юстыся. И, судя по ее голосу в телефонной трубке, в угнетенном состоянии. Катастрофически не хватало артефакта, оставшегося в сейфе на вилле: каждый день был на все золота. Благодаря знанию местности и точным координатам, быстро отыскала тетку в одной из гостиниц курортного городка.
— До гробовой доски буду помнить, как твой муж зашел в детскую: «С завтрашнего утра ты свободна от обязанностей. Когда понадобишься, моя жена с тобой свяжется. Спокойной ночи». Дальше провал и пробуждение в опустевшем особняке. Ни детей, ни тебя. «Как только будете готовы покинуть виллу, вас отвезут на аэродром. Таково распоряжение хозяина», — это все, что я смогла добиться от управляющего, — тихонько всхлипывала на моем плече Юся, когда я разбудила ее в номере ни свет ни заря.
Я бы тоже на ее месте разревелась, столкнувшись с мужским эгоизмом и безразличием. Но я знала то, чего желаю от всей души, никогда не узнает она: Мору нет дела до человеческих привязанностей и переживаний, если это не входит в сферу его интересов. И Юсю знала. Гордая полька не вернется под крышу дома, в котором ее унизили. Не то чтобы я была не гордой. Скорее практичной.
Получив перед отъездом в Польшу напутствие от мамы «привезти Юську во что бы то ни стало, пока она не разлезлась на тряпки, баюкая свой гонор», я особо не мудрствовала. Свалила все грехи на мужиков, которые бесчувственные чурбаны и вообще редкие экземпляры. А женщинам надо держаться вместе. Особенно близким родственницам.
— Юстыся, ты же знаешь, что мы тебя любим. О Софийке и говорить нечего. Так что и не надейся, без тебя я не уеду. Будет необходимость, повезу в чемодане.
— Тира, зачем вам бедная родственница? — В ход пошла очередная салфетка.
— Пани, во-первых, не прибедняйтесь, во-вторых, я возьму вас на баланс.
«Ну, мистер Нортон, держись! Доберусь до тебя, запущу когти!» — Я была уверена, что цербер управляющий, как только выпроводил тетку за кованные ворота виллы, сразу снял ее с хозяйских дотаций.
— Я не возьму у тебя ни единого злотого.
— Юся, не расслабляйся. — Я подумала о Соньке. — Придется отрабатывать каждый грош. Или ты растеряла квалификацию? Вот завистники-то порадуются…
— Как бы не так! — вскинулась тетка. Слезы мгновенно высохли, глаза загорелись решимостью.
— Ну и замечательно. Собирай вализы. Днем подышим горным воздухом, а вечером поедем.
Едва мы составили план действий, как жизнь внесла в него поправки: раздался стук в дверь.
— Леди, опен зе дор.
— Кто это еще с утра? — Я удивленно посмотрела Юсю. — У тебя за номер уплачено?
— Естественно! — Она направилась к двери, собираясь выяснить, в чем дело.
Стук повторился вновь.
— Перестаньте шуметь! Мешаете отдыхать! — Проснулись недовольные постояльцы.
— Заткни фонтан! — рявкнули до боли знакомым голосом, и все стихло. — Тира, ёб твою мать, мне долго ждать, пока ты откроешь?!
— Это к тебе! — Изумленная Юстыся шарахнулась от двери. — Но у меня плохое предчувствие. — Она кинулась к сумке и достала газовый баллончик.
— .Спрячь. Не поможет. — Я поспешно натягивала сапоги и еще шустрее соображала, как дальше быть.
— Думаешь, перцовый спрей с ним не справится? Кто ж там такой?
— Вавельское чудовище.
— Матка Боска Ченстоховска, чем я тебя прогневала… — У тетки оказалась хорошая память. Она сразу поняла, о ком речь.
— Юся, если до вечера не вернусь, улетай сама… Держи. Здесь достаточно. — Я сунула ей кредитку. — Тебя с нетерпением ждет Софийка. Скажешь моим, что я задержалась с делами. — Накинула шубку и выскочила из номера.
Охотника в коридоре не оказалось. Он стоял возле открытой двери внедорожника во дворе гостиницы и курил. Ждал.
Проведя три года в обществе Темного принца и малого Двора, я отвыкла от хамского отношения. Для них я принцесса. И относились ко мне соответственно. Мой муж был властным. Но грубым — никогда.
Я подошла к Бальтазару.
— Рад тебя видеть, — с крокодильей лаской сказал он и выкинул сигарету.
Руки в карманах, скверная ухмылка и беспощадные глаза. Мне стало страшно, но я решила не отступать. Я возмутилась, почему высший демон, появляясь в Среднем мире, ведет себя как босяк. Зачем сквернословит, пьет, водит сомнительные знакомства, провоцирует потасовки и уподобляется панчеру. Я припомнила ему Дублин, Сен-Тропе, Тоскану, Киев и лысого черта. Мне хотелось меньше бранных слов и больше романтики. Мое обращение к Бальтазару выглядело ересью, о чем он мне и сказал. Так сказал, что с горных вершин, наверное, слетели снежные шапки. Вот и вся романтика. Времени в обрез. Мне бы развернуться уйти. Но я не сдвинулась с места. Так было всегда. Я любила очень плохого мужчину. И он об этом знал. Бальт не стал ждать, когда я сделаю паузу в пламенной речи, притянул к себе и поцеловал. Целуясь с ним, я не испытывала восторженное головокружение, не обнимала за шею, привстав на цыпочки и согнув одну ножку, как экзальтированная дурочка. И в голове не пронеслась рекламная мысль «пускай весь мир подождет».
«Пропади все пропадом», — подумала я, четко сознавая, что шанс вовремя вернуться домой стремится к нулю. Обняла демона за талию, вжимаясь низом живота в ширинку, и терлась об него как кошка, досрочно встретившая мартовский сезон.
По накатанной санной колее он привез меня в стоящий на отшибе сруб. Мы выбрались из него только к вечеру. Ногти были обломаны, губы искусаны в кровь. Поехали в ресторан. Тепло, уютно, музыка, хорошая кухня. За ужином я развлекала Бальтазара своей космической одиссеей. Но под его взглядом часто сбивалась. Вспоминала, что стала вытворять, едва за нами закрылась дверь избушки. Во рту сохранялся привкус спермы. Как засахаренный имбирь: сначала сладкий, потом перчит и в завершение ментол… Но увлекаться нельзя, иначе совсем пропадешь. А демон словно только этого и ждал. В его глазах появился намек нежности. Пришлось вернуться к разговору. Я вдохновенно рассказывала, что во дворце обитает живописная личность по имени Бейль. Он сконструировал телескоп, и я наблюдала космические бои вселенского масштаба. С погоней, маневрами, стрельбой и взрывами.
— Чего ты смеешься? — Я отложила вилку и нож. — Что в этой истории смешного?
— Ты еще скажи, что видела Дарта Вейдера … — Убрав с лица усмешку, Бальтазар повернулся к столику напротив.
Молодой женщине стало нехорошо, она поспешно покинула ресторан. Я лишь успела заметить, что пани довольно красива и держала в руках объемную сумку, слишком большую для ее комплекции.
— Что это с ней?
— Отравилась, наверное. — Демон наколол маринованный гриб и вертел его, рассматривая со всех сторон. — Всякое бывает… Теперь о космосе. Врушка ты, Тира, и сочинительница. Как все ведьмы. Ты не представляешь, что такое бой в чистом вакууме. Скорости объектов настолько огромны, что прицелиться невозможно: стволы орудий инерционны. И даже лазерный луч, перемещающийся со скоростью света, и то будет опаздывать. В безвоздушном пространстве трассеры не светятся как ночью в Среднем мире, так что никакой стрельбы ты видеть не могла. Скажи, правду, дорогая, — он доверительно накрыл мою руку, — обкурилась мухоморами?
— Ничего я не курила! Там даже табака нет. Не растет. И хватит ржать. Ну приукрасила немного, подумаешь… А телескоп есть. Я в него звезды рассматривала. И вообще, будешь насмехаться, я уйду.
— Не уйдешь, а уедешь. — Бальтазар стал серьезным, но в глазах резвились черти. — В сруб.
Телефон я малодушно отключила и чтоб успеть, определила себе срок в три дня: приказ Мора был записан на подкорку.
Я не знала, откуда в избушке появлялась еда. Но она всегда была под рукой, стоило проголодаться и выбраться из постели. День сейчас или ночь тоже было неведомо. Но я знала, что если провести языком по животу демона, опускаясь ниже, его скулы каменеют. Когда он усаживал на свой член, и я принимала его до основания, он закрывал глаза, а на лбу выступали бисеринки пота. Когда начинала медленно, словно нехотя, двигаться, на моих бедрах оставались синяки от его пальцев. Когда мы кончали, я говорила, что погибаю, он отвечал: «Я гибну вместе с тобой».
Мы лежали, сплетясь. Жар его тела грел спину, над головой я ощущала его равномерное дыхание. В голове включился таймер обратного отсчета. Тик-так.
— Ты перенесешь меня домой?
— Ммм…
Моей шеи коснулись его губы.
— Ну не надо, не оставляй засосов… родители заметят…
— Я оставлю там, где они не увидят.
Он развел мои ноги и языком нашел клитор…
Тик-так. Тик-так. Тик-так.
— Бальт, срочно перенеси меня домой! — С трудом, но я отыскала трусики.
— Что за спешка?
— Меня ждут. — Застегнула лифчик.
— Кто?
— Родители… Соня… — Аккуратно надела чулки, чтоб не зацепить обломками ногтей.
— Тира. Кто?
— Ну что ты заладил, кто да кто. Вставай и одевайся. Пожалуйста! — Взвизгнула молния на юбке. Собачка осталась в руке.
— Еще раз спрашиваю. Кто?
— Муж! Муж меня ждет. Доволен? — Натянула сапоги.
— Передавай привет Всаднику. — Бальт закурил сигарету и поставил на живот пепельницу.
— Непременно передам. — Надела норковое манто, взяла перчатки и сумку. — Ты перенесешь меня или нет?
— Еще передай, что отсасываешь ты как пылесос. Мне понравилось.
— Значит, не перенесешь… Гад ты рогатый! — Я схватила каминную кочергу и запустила в демона. — Сволочь клыкастая!
— Скажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю.
Подкопченная железяка, раскачиваясь, повисла в воздухе.
— Прощай!
— Мягкой посадки.
Я вышла, хлопнув дверью. По глазам, привыкшим к полумраку избушки, больно резануло ослепительно белым. Надев солнцезащитные очки, я стала выбираться на дорогу. За моей спиной раздался треск. Я обернулась. Пробив дверь из карпатского дуба, вылетела кочерга и упала возле моих ног на утрамбованный снег.
«Ненавижу!»
Прошагав с полкилометра, я добралась до оживленного перекрестка и успела перехватить такси, высаживавшее туристов возле отеля.
— В Кракув, проше пана. Благам шибко.
Шибко не шибко, но в аэропорт к самолету я приехала вовремя. Перекупила в три дорого билет, прошла регистрацию, таможенный и пограничный контроль и улетела. Перелет занял чуть больше часа. Я успела подпилить ногти, поругаться с не в меру пристававшим соседом и полчасика вздремнуть. Во сне я гонялась за демоном с кочергой, он дразнил меня пылесосом «электорлюкс» и прилаживал к трубе сменные насадки.
Тик-так. Тик-так. Тик-так
Я влетела в свою квартиру, перевела дух и перекрестилась. Приняла душ, тщательно загримировала на бедрах синяки — занятие бессмысленное, но хоть в глаза не будут бросаться, и только потом включила телефон и позвонила маме.
Из трубки раздавался гвалт, караул и Софийкин трубный рев.
— Мам, что у вас стряслось?
— А-а–а, дочь родная… Явилась, не запылилась! Ничего у нас не стряслось. Все живы и здоровы. Юську откачали. Уже бодрячком и улыбается.
«Ёшкин кот! Я же забыла предупредить тетку о Сонькином возрасте… А все демон проклятущий!»
— Мама, почему Сонечка плачет?
— Тира, она не плачет. Она рвет нам барабанные перепонки. Надела твои туфли и вышивала в них, пока не отлетели каблуки.
— Она боится, что вы ее накажите?
— Кто боится? Соня?.. Она расстроена, что нет другой пары. Все остальные на низком ходу.
— Мама, прошу тебя… — я заревела. — Там есть две пары сапог на шпильке. Отдай ей. Пусть только не плачет. И скажи ей, что я ее очень люблю.
— Ты-то чего ревешь? Приезжай и сама скажи.
Тик-так. Тик-так
— Не могу я, мама. Прямо сейчас уезжаю.
— Далеко?
— Очень далеко. Но не надолго.
В трубке повисла тишина. Я подумала, что оборвалась связь и уже хотела перезванивать.
— Ты Доминика увидишь?
— Да.
— Поцелуй его за всех нас. И храни тебя Великая Прародительница.
Тик-так
— До свидания, мамочка. Берегите себя. Я скоро вернусь.
Тик
Я отключила телефон, свернулась на кровати калачиком и закрыла глаза. Спать не хотелось, но веки отяжелели, дыхание замедлилось…
Так
зы. продолжение следует. Поток стремительно рвется в ворд))