Открыв глаза, я рассматривала кессонированный потолок,[1] украшенный лепниной, и по мере того как рассеивались остатки сна, приходило понимание: я в Ином мире. Не надо ехать покупать подросшей Соне одежду, воюя с дочерью за каждую вещичку, которую считала неподходящей для шестилетней девочки. Не надо сметать с вешалок и обувных стеллажей все, на что указывал ее пальчик, лишь бы не видеть слезную обиду на детском личике. Не придется с хворостиной в руках выуживать ее из курятника и объяснять: курочка не станет нестись быстрее, оттого что стоишь у нее над душой.
Промокнув слезы уголком подушки, я откинула одеяло. На второй половине кровати, застеленной покрывалом, заметила аккуратно разложенную одежду: легкое платье и нижнее белье. Кто-то обо мне позаботился.
— С пробуждением, Ваше Высочество.
Этим кто-то оказалась Айрин. Бывшая Софийкина гувернантка стала моей камеристкой.
— Где мой сын?
— В оружейном зале с Его Высочеством.
Подхватившись с постели, я быстро оделась и поспешила к своим мужчинам.
— Постойте, принцесса! — бежала за мной Айрин, — а причесать вас? Вы не можете в таком виде появиться перед принцем!
«Я еще и не то могу».
— Айрин, приготовь для меня ванну с маслом ладана и розмарина, каждого по десять капель. С остальным я разберусь сама.
«А черт! Мне бы метлу. На такие расстояния не набегаешься».
Наспех разгребла пальцами копну на голове и вошла в зал. Мор с сыном находились возле экспозиции холодного оружия. За полтора года моего отсутствия Доминик совсем не изменился. Умытый, тщательно расчесанный, футболочка на выпуск еще без пятен, джинсы чистые — свидетельство того, что ребенок недавно проснулся. Он заворожено слушал отца.
— Одноручные мечи эффективное клинковое оружие. Обоюдоострый палаш — прямой или изогнутый — позволяет и колоть, и рубить… — рассказывал Мор.
Очень хотелось обнять сына, но я не решилась прервать урок и тихонько подошла к Мэтру. Наставник Доминика стоял возле выполненного в натуральную величину манекена — рыцарь верхом на коне и в полном боевом облачении. Переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, я дожидалась окончания лекции и рассматривала экспонаты.
Мне и раньше доводилось бывать в этом зале. Заточенная сталь — мужская суть. Этот девиз как нельзя лучше подходил к тому, что я видела разложенным на специальных подставках, в футлярах, в ножнах и без. В коллекцию входило более ста видов клинков. Точно я не подсчитывала. Меня больше интересовала отделка: чеканка, инкрустация драгоценными камнями, эмалирование и гравировка. Здесь были скифские акинаки и римские гладиусы, длинные кинжалы квадара и кривые казачьи бебуты, японские мечи катана и двуручные но-дати, шотландские клейморы и немецкие фламберги, итальянские стилеты и французские шпаги. Пики и алебарды, и еще много-много железок, название которых я не запомнила. Каждый образец имел свою кровавую историю.
На отдельных стендах расположились старинные доспехи и их современные аналоги. Было здесь и огнестрельное оружие, а за ним шло нечто монструозное из области фантастики и космических боевиков, название чему я не знала, и знать не хотела. Меня больше интересовало содержимое гардеробной, нежели этот арсенал. Если Мор когда-нибудь решит перенести всю коллекцию в Средний мир, на вилле придется возводить еще один особняк.
У этой сокровищницы был смотритель. Его стараниями в зале установили пылеулавливатели, регуляторы температуры и влаги. Он трясся над ней, как Кощей над своим златом и охранял, как стоглавый дракон сады Гесперид. Дракон прозевал золотые яблоки, а смотритель, не рискуя огрести от Темного принца за вмешательство в дела его жены, едва не проворонил момент, когда однажды я собиралась совершить кощунство.
— Ваше Высочество, так нельзя! — В тот момент возле меня материализовался взволнованный страж. — Прикасаться влажными руками — боже упаси! — Он сделал вид, что не заметил, как я пыталась ногтем выковырять из ножен приглянувшийся рубин. — Только во фланелевых перчатках!..
Наконец ознакомительный урок закончился, и я вышла из-за своего укрытия. По бесстрастному взгляду Темного принца понять, рад он меня видеть или нет, не представлялось возможным. С маленьким эльфом было проще.
— Мама! — кинулся ко мне Доминик.
Подхватив на руки сына, я поздоровалась с мужем.
— Ого, какой ты у меня крепыш! Тяжеленький мужичок! Скоро не смогу тебя поднять. — Расцеловав Доминика, опустила его на пол.
— Папа, можно я покажу маме арбалеты? — В отличие от сводной сестры, наследнику Мора предъявлялись другие требования, и его воспитывали строже.
— Позже, Доминик. Тебя ждет прогулка верхом.
Всадник подал знак Мэтру, и тот, взяв за руку ребенка, исчез из оружейного зала.
— Мессир, мне тоже хочется на прогулку верхом, — я умоляюще посмотрела на мужа.
Всадник по-своему воспринял мое желание прокатиться, и я наездилась до беспамятства. Не торопясь, Мор доводил до преддверия оргазма и поддерживал в этом состоянии, пока во мне не накопилась огромная масса энергии. Когда это произошло, он глубокими быстрыми ударами подвел меня к кульминации и поглотил экстатический взрыв. Насытившись выбросом сексуальной энергии, Темный принц опустошил меня до дна. Я стала замерзать. Не снаружи, внутренне. Кожа горела от его прикосновений, внутри обжигал арктический холод. Сердце сковало льдом, в хрупких сосудах застыла кровь. Я смотрела в глаза Темного эльфа и становилась снежной королевой. Страха не было, я не успела испугаться. Холодные волны сна накатывали на сознание и все дальше и дальше уносили от берега реальности.
«Откуда пришла, туда и возвращаюсь…»
Я шла к морю по нашему пляжу в Тоскане, зарываясь озябшими ногами в горячий белый песок. Возле самой кромки остановилась и смотрела, как волны слизывают следы. А потом зашла глубже и поплыла. Море целовало лицо, ласкало грудь и толкнулось между бедер. Оно радужно переливалось, закручиваясь вихрем водоворота, нежно проникало и касалось чувствительных точек. Возбуждение нарастало, подхваченная сильной волной, я вознеслась на ее гребне и разлетелась мириадами брызг…
В моем сне было настолько хорошо, что не хотелось просыпаться. Я цеплялась за его остатки и ощущала, как возобновилось упругое движение стихии, посылая мощный прилив жизненных сил. Я потянулась навстречу пенному валу и под его давлением широко развела ноги, открывая доступ к сокровенным глубинам. От захлестнувшего чувства я вскрикнула и открыла глаза…
Не сразу пришло осознание, что меня целует и дарит наслаждение убивающий сексом эльф. Но сейчас он не отнимает жизнь, он возвращает, отдает сполна. Я сплелась душой и телом с мужчиной, который повел меня к алтарю и возвел на пьедестал, оставаясь у подножья, когда я носила его сына. Мой муж.
— Дэние-э-э-эль… — Прикипая к нему, оплавляясь, я кончила.
Сына я смогла увидеть только вечером. После того как выбралась из постели и приняла ароматизированную ванну. Дожидаясь меня, Айрин поддерживала нужную температуру. Эльфика исчезла из купальни, едва завидела на пороге обнаженную королевскую чету, занимавшуюся на ходу, не разберешь чем. То ли пыталась друг от друга оторваться, то ли, наоборот, прижаться еще теснее.
— Мессир, Доминик не вырос ни на сантиметр с тех пор, как я видела его последний раз, а это немало времени. Почему так? — Я погрузилась в душистую воду и от блаженства закрыла глаза.
— Из-за единоутробного брата. — Шипение вырывающейся под давлением пены.
— А причем тут Себастьян? — От удивления я наполовину показалась из мраморной чаши.
— Тира, дай побриться без несчастного случая. — Мор укоризненно смотрел, как по моей груди стекает вода, и в его серых глазах мелькнули радужные блики. — Демон до совершеннолетия связан с матерью. Из-за обстоятельств зачатия мой сын вынужден подчиняться адскому закону.
— Ваше Высочество, мне кажется, вы пропустили… справа на виске осталась щетина. — Я поспешила уйти от щекотливой темы, надела массажную варежку и подняла ногу.
На этом разговоры, бритье и мытье закончились…
Не прошло и «полгода» как Его Высочество, выкроив время, отложил венценосные дела, и совместная прогулка верхом все же состоялась. Доминику к тому времени исполнилось десять лет. Я устроила торжественный обед, а вечером раритетные пушки десятикратным залпом осветили небо над дворцом разноцветным салютом, возвестив тем самым о начале бал-маскарада.
Когда малый Двор удалился в свои покои, наследник давным-давно видел сны, а над планетой наметился восход ярко голубого светила, Мор перенес меня на площадку перед конюшнями. Их было две: в первой содержалось одно единственное животное, во второй — все остальные. Увидев первый раз боевого четвероногого товарища моего мужа, я удивилась: Всадник воюет на лошади. В принципе, ничего удивительного, раз есть всадник, должен быть и конь. Мор собирал смертельную дань на кобыле. Лайтинг.
Я не знаю, как она выглядит в апокалиптическом воплощении. Да и где б я в Среднем мире увидела? Разве что в Невидимом замке, но самостоятельно мне туда вход строго воспрещен. А в мирное время это чистокровная верховая гнедой масти, которой я не доставала до холки. С превосходным экстерьером, короткой шелковистой гривой и хорошо посаженным хвостом, горячим темпераментом и чувством достоинства.
Принадлежавшая мне Бланка, палевая элегантная лошадка андалузской породы, осталась дома в Тоскане. Невысокая, но сильная, величественная и с добрым нравом — идеальная для прогулок. Здесь же, в Ином мире, я ездила на любом из гунтеров в сопровождении свиты фрейлин. О метле приходилось лишь вспоминать и вздыхать. Мастер Бейль — карлик, невесть как попавший к темным эльфам с одной из цивилизованных планет Пояса Ориона, с помощью знаний, таланта и толики магии мог сконструировать что угодно и буквально из ничего. Но сделать метлу отказался наотрез: Мора он боялся гораздо больше, чем меня.
Обладая исключительной выносливостью, легким стелющимся галопом Лайтинг донесла двух всадников к подошве горной цепи, а затем с такой же легкостью вознесла к самой вершине хребта. Сверху территория темных эльфов выглядела как оазис, волшебный сад, в который попала Герда, разыскивая Кая. Цветники и парки, расчерченные аллеями, дорожки, ведущие к гротам и фонтанам. Зеркала бассейнов, окаймленные конусами можжевельника, кипарисовика и туи. Классический ансамбль дворца с островерхой кровлей и павильоны конюшен.
По другую сторону естественного каменного барьера простиралась глиняная пустыня — так я для себя определила безжизненный грунт бурого цвета.
— Как же здесь уныло, Мессир. Глазу не за что зацепиться.
— На Трионе скудная растительность, пресные водоемы большая редкость.
— Трионе?
— Ты называешь его Иным миром.
— Для меня все иное, что не Земля.
— В систему Триона входило еще две планеты, они погибли в результате звездной катастрофы.
— А где трионцы живут? У них есть города?
— Есть. Скоро увидишь.
Всадник тронул поводья, и Лайтинг, оттолкнувшись от камня, прыгнула в пустоту. Это было настолько неожиданно и непривычно, что я зажмурилась и завизжала.
«Трусиха, — сквозь дикий ор в сознание пробился голос Мора. — Ты же на метле летаешь». — Он прижал меня к себе, стиснув мои ноги своими поистине железными мышцами наездника.
«Я не сигаю с крыш небоскребов», — подумала я. Но орать перестала и открыла глаза.
Глиняная пустошь закончилась, под нами простирался серый гористый ландшафт с желтыми островками вкраплений.
— А моря на этой планете есть?
— Скорее лужи. Морские акватории мелки.
— А континентов сколько?
— Три континента. Около двух миллиардов населения.
«Как в Китае».
Через некоторое время наше транспортное средство, управляемое одними шенкелями, замедлилось, постепенно сбросило высоту и остановилось.
— Что это? — я указала рукой на виднеющиеся вдали строения.
Одни выглядели как нанизанные на стержень огромные шары. Из некоторых через определенные промежутки времени выдвигались консоли, на концах которых я увидела шары поменьше. И маленькие и большие имели ячеистое строение, чем напоминали пчелиные соты. Часть сот подсвечивалась изнутри.
— Это город. Сферы — жилые дома. Владельцы трансформируют помещения по своему желанию: меняют площадь, цвет, обстановку, освещение.
— Как интересно… Ваше Высочество, можно подобраться поближе? У меня не настолько острое зрение, хотелось бы рассмотреть подробнее.
— Ближе нельзя. Недалеко отсюда проходит условный барьер, перешагнув который, ты столкнешься с энерго-информационной несовместимостью. У тебя возникнет чувство страха и отторжения.
— А если не возникнет? — Я не собиралась просто так сдаваться.
— Тогда тебя поджидает другая неприятность. Трионцы по своему желанию меняют не только жилье, но и мерность пространства. Несмотря на бессмертие, резерв твоего тела небезграничен. Ты не сможешь находиться в измерении, уровень которого превышает привычный земной. Ты привыкла к четырехмерному, путешествуя в астрале, используешь пятое. Они же создают семи, девятимерные и выше. Сознание размажет по уровням многомерности, и как личности тебя не станет.
Я попыталась представить и содрогнулась.
«Господи, ужас какой…»
— Мессир, а как выглядят трионцы?
— Раса гуманоидов. Высокие, смуглые. Внешне похожи на людей. Существует половое различие. У женщин более легкая конституция, длинные ноги и небольшая грудь.
«Дылды, значит. Плоскогрудые уродцы». — Я все мотала на ус.
— По земным меркам они считаются красивыми, — усмехнулся Мор.
Он развернул Лайтинг, и она стала набирать высоту, унося нас от города-трансформера.
Следующая прогулка состоялась через несколько лет. Прожитое на Трионе время и его соотношение с киевским эталонным я определяла по календарю, сделанному специально для меня мастером Бейлем. Эльфы не нуждались в электронном механизме, отсчитывающем дни, месяцы и годы, проведенные в Ином мире. Их не волновал и земной отсчет времени. Но я-то не была эльфом, и на Земле у меня остались привязанности. Я не знаю, что снилось темным, а я почти каждую ночь, когда получалось выспаться, видела Соню, родителей и подружек. Реже Якова. И никогда Благородие и Охотника. Словно отрезало.
Доминику шел восемнадцатый год. Из серьезного любознательного мальчика он превратился в обаятельного юношу, постигающего законы Вселенной. По моему настоянию сын получил образование, соответствующее «Лиге плюща». Эта обязанность легла на плечи Мэтра. Своими познаниями я не могла похвастаться, да и возможности мои были ограничены, но как любая мать я хотела, чтоб мой сын получил все самое лучшее, что есть на Земле. Являясь потомком древней расы, Доминик обладал способностью получать так называемое мгновенное знание из вселенского банка накопленных данных. Как он ею распорядится, покажет лишь время.
Будучи отпрыском Всадника Апокалипсиса и вступив в пору возмужания, наследник стал часто пропадать из дворца. Я догадывалась, с кем он проводит время, и молила Бога, чтоб сын не привел в дом местную коломенскую версту и не сказал: «Мама, она будет жить со мной».
Женщин трионок я не видела, а вот мужчин довелось. Два загорелых гиганта явились на аудиенцию к Мору. После переговоров муж пригласил гостей к столу. Не столько из вежливости, сколько для удовлетворения моего любопытства. Они оказались действительно красивыми. Темные волнистые волосы откинуты назад, нос с едва заметной горбинкой и ни намека на щетину. Из непривычного — плотно прижатые к голове уши и глаза без зрачков. Одетые в длинные мантии с капюшоном, они напоминали инквизиторов. На груди каждого мерцал ромб. Как позже объяснил муж, это был знак принадлежности к четверке избранных, управляющих планетой.
— В правительство Триона входят две враждующих партии. Одна не заинтересована в экспансии на соседние миры и предлагает направить усилия на научные изыскания, другая настаивает на военных действиях из-за нехватки природных ресурсов.
— А зачем они приходили к вам, Мессир? Трионцы не признают ни Бога, ни дьявола.
— Им нужно равновесие. И гарантии целостности планеты. Война на их уровне может произвести к краху Триона, чего нельзя допустить. В этой части галактики Трион единственная высокоразвитая планета, выполняющая функции космопорта для других цивилизаций.
— У трионцев есть семьи?
— При желании они образуют официальные пары, но особой признательности к семье нет.
— А любовь у них существует?
— Существует. И любовь, и секс.
«Кто б сомневался… Доминик, надеюсь, ты не разобьешь материнское сердце».
— Ваше Высочество, как можно доверять существам, которые все время молчат, растворяют в стакане с водой какие-то таблетки и считают это едой? — Я пребывала под впечатлением после дипломатического обеда.
— Они давно перешли на синтезированный концентрат. Для них это норма. Как и телепатическое общение. Мыслепередача намного эффективнее вербального общения. О доверии же не может быть и речи.
После этого разговора и состоялась моя вторая вылазка «в люди». Я уже знала, что меня ожидает, поэтому вела себя тихо. Пока светило не закатилось за горизонт, успела увидеть еще один город трионцев, в котором преобладали дома, состоящие из шаров, полупогруженных в другой шар. Застройка велась точно под линейку, при таких формах и возможности трансформации ориентация север-юг не имела смысла. Пешеходов не заметила, но зато в поле зрения попали овальные капсулы, скользящие над поверхностью улиц — такси. Мор сказал, что они выполнены из прозрачного материала, управляются голосом или мыслью и способны менять вектор силы гравитации.
«Они как моя метла, — осенило меня, — куда хочу, туда лечу. Сплошная антигравитация».
Когда стемнело, мы находились на плато горного амфитеатра, и тогда я смогла заметить тусклые светящиеся объекты. Совсем маленькие, не больше спичечной головки. Иногда они вспыхивали синим или зеленым, хаотически, без всякой последовательности. Создавалось впечатление, что высоко над поверхностью растянули мелкозернистую сетку.
— Что это за светофор, Мессир?
— Точечные зонды-разведчики. Регистрируют эмоциональный фон. Чем сильнее эмоции, тем ближе к красному спектру светятся зонды.
— А что будет, если они станут красными?
— Ничего хорошего. Для трионцев.
Если б над дворцом находились зонды-разведчики, они бы взорвались от перегрева. И такая участь ждала бы их через неделю после моей прогулки. Сначала у меня вызвало недоумение предписание мужа держаться подальше от западного павильона. В этом строении не было ничего особенного: две жилые комнаты и подсобные помещения. В комнатах селили дипломатических представителей содружественных Двору Его Высочества миров, которым посчастливилось пережить посещение Всадника.
Я решила, что на этот раз павильон занят кем-то из трионской оппозиции, и в целях безопасности нужно сохранять инкогнито.
Мои подозрения окрепли во время вечернего променада: я увидела Мора, входящего в здание. Когда я увидела Доминика, выходящего утром оттуда же, у меня появились сомнения: на лице сына застыло несвойственное ему выражение озадаченности. Оставив свою свиту, я перехватила молодого человека.
— Сынок, что происходит? Чем ты обеспокоен? Кто находится в павильоне? Там твоя пассия, да? У вас любовь и вы поссорились?
— Мама, успокойся. — Доминик улыбнулся и обнял меня. — У меня есть две любимые женщины — ты и Сонька. Других пока не намечается. А там, — он кивнул в сторону «камня преткновения», — нет ничего такого, из-за чего тебе стоит волноваться. Ты знаешь, мам, — сын взял меня под руку и повел по аллее, — что после появления общей теории относительности физики предположили возможность существования в пространстве «кротовых нор» …
Я слушала Доминика, рассказывающего туманным языком математики о человеческих достижениях, ровным счетом ничего не понимала, но послушно шла рядом и забыла о вопросах.
— Ах ты, поросенок эльфийский! Задурил мне голову научной белибердой и смылся! — Я очнулась в своей спальне в кресле и с наушниками. В динамиках чтица трагически и протяжно объявила о второй главе «Мастера и Маргариты».
Сдернув устройство, я пошла в кабинет Мора. Всадник смотрел на большой мультиэкран и моему появлению не удивился.
— Мессир, как размножаются на Трионе?
— Это сложный вопрос. — Муж выключил телевизор и задумался. — Но я постараюсь объяснить так, чтоб стало понятно. — Он усадил меня на стол.
— Что ты делаешь, Дэниель? — Юбка оказалась на голове, трусики на щиколотке.
— Отвечаю на вопрос…
Ответ мне понравился, но ясности не внес. Спрашивать, могла ли аборигенка после свиданий с моим сыном отложить личинку, я передумала: боялась услышать положительный ответ. Затем ход мыслей принял другое направление.
Рассматривая склоненные над работой головы своих фрейлин, я задумалась: есть ли среди них та, с кем мой муж коротает одиночество. Дворец-то не новодел, удачно стилизованный под старину, территория давно принадлежала Темным, являясь эльфийской амбасадой в Ином мире, и Мор здесь не впервые. Я напоминала себе, что для эльфов понятие сексуальная верность одному партнеру — пустой звук. С одной стороны, такое отношение спасало меня от возмездия за связь с архангелом и демоном. С другой — давало повод для ревности. Тайна западного павильона добавила масла в огонь.
— Где Эния? — поинтересовалась я, недосчитавшись одной девы из свиты.
— С Его Высочеством. — Как о само собой разумеющимся ответили благородные законопослушные леди.
На какое-то мгновение мне показалось, что семейная жизнь лежит в руинах. Но я быстро взяла себя в руки. Не подав виду и закончив работу в оранжерее, обратилась к находившейся рядом эльфийке:
— Тэйлин, доставь мне amanita muscaria и nicotiana. И побыстрее.
Девушка тотчас исчезла. До ее возвращения я успела избавить столовую от лиможского фарфора и устроить короткое замыкание, обесточив кухню.
«В конце концов, женщина всегда жертва мужской любви или похоти», — пришла я к выводу, выкурив самокрутку с мухоморами. Светлая грусть и меланхолическая отрешенность переполняли душу…
Действие мухоморной анестезии закончилось, я решила присмотреть за блудной фрейлиной. Когда она опять исчезла из поля видимости, вызвала Айрин.
— Чем сейчас занимается Эния?
— Наводит порядок в гостевой комнате.
— У нас что, не хватает прислуги?
— Она сама вызвалась. Пригласить ее к вам?
— Спасибо, Айрин, я сама.
Не мешкая, я отправилась в павильон. Комнаты были прибраны и пусты. Но это ничего не значило. Я обернулась кошкой, пошевелила усами и прислушалась к ощущениям. В воздухе витали флюиды альковной страсти.
Уединившись в гроте, я до самого вечера строила планы мести коварной придворной, один изощреннее другого. Но все они полетели кувырком. Когда малый Двор собрался к ужину, я вошла в зал и не успела занять свое место, как почувствовала страх надвигающейся катастрофы. Казалось, что старые стены дворца дрожат от натиска агрессивных вибраций.
— Мама, ты как? — В столовой появился Доминик.
— Хорошо, сынок. — Приступ панической атаки внезапно прекратился.
Следом за сыном в зале материализовался Мор. Аристократическую небрежность его повседневной одежды сменила униформа уличного бойца: армейская майка цвета хаки, сверху темная кожаная куртка, на ногах черные джинсы и грубые ботинки.
Я смотрела на мужа, а видела перед собой гранатовые зерна зондов-разведчиков.
— Отец, я установил защитное экранирование. Энергетический мусор отсекается.
За спиной Всадника возникли Темные воины. Я никого не узнавала. Эльфы сбросили светское обличие и стали уродливыми крылатыми монстрами.
— Я с тобой! — Доминик застегнул куртку и направился к отцу.
— Непущу-у-у! — Я бросилась к сыну. Запутавшись в длинных юбках, споткнулась и упала к его ногам. — Не пущу!.. Ни за что… Сынок… — Прижалась к своему мальчику. Тело юного эльфа звенело от сдерживаемой силы.
Глаза Мора стали совсем светлыми, почти белыми. Он повернулся к Доминику, затем к воинам. Я поняла, что он отдает приказы телепатически, чтоб не замедляться с произношением слов. Зал мгновенно опустел. При дыхании из моего рта вырывался пар. На столовых приборах сверкали кристаллы льда. Мозаичный пол затянуло инеем.
Мне на плечи опустилась меховая пелерина, рядом возникла Айрин.
— Где остальные дамы?
— Каждая в своих покоях. Когда Темный принц появился в зале, они сразу исчезли.
— Перенеси меня к Бейлю. Немедленно!
Карлик орионец сидел в крутящемся кресле перед системой мониторов, блеклые волосы всклочены, коротенькие ножки не достают до пола.
— Вам нельзя здесь находиться! — он подскочил в кресле.
— Что?! Я всю аппаратуру сейчас сожгу.
— Поэтому и говорю, что… нежелательно.
На трех экранах висели мутные изображения: дымное марево колыхалось сплошной пеленой.
— Увеличь картинки, я хочу знать, что там происходит.
— Военный переворот на Трионе. Вот, что там происходит. — Детские пальчики проворно летали над клавиатурой.
— Мамочки! Там бомбят! — я ткнула пальцем в центральный монитор.
— Принцесса, держите руки за спиной! — занервничал Бейль и нажал на клавишу.
С тихим гудением все три аппарата выключились, посредине комнаты между потолком и полом появился полупрозрачный посеребренный виртуальный декстоп. Мастер установил угол наклона, и я увидела наш горный амфитеатр сверху с внешней стороны. По всей окружности через равные промежутки рассредоточились крылатые монстры. Они взлетали, кружили над горами и возвращались на место.
Изображение сменилось, и на экране замелькали смуглые лица трионцев. Разобрать пол и возраст — дети или взрослые — было невозможно. Одни падали без видимой причины, другие исчезали на ровном месте.
— Что с ними такое?
— Воюют. Те, что падают — убиты пси-ударами. Мозги у них набекрень, их бы возможности да в мирных целях. Шарашат друг по другу психо-энергетическими разрядами… Те, что исчезают — накопили в нервной системе энергию для трансформации трехмерного пространства в многомерное и перешли на другой уровень.
— Это происходит на всей планете?
— Пока только в Городе Правительства. Потом перекинется дальше. Затем начнутся флуктуации пространства-времени, и прощай, Трион.
— Как ты можешь спокойно об этом рассуждать? — меня трясло от того, что происходило на моих глазах.
— Я с Ориона, — он произнес с таким видом, будто я должна понимать, о чем идет речь. — Мой мир погиб при схожих обстоятельствах.
— А как же ты уцелел? — спросила, но ответа не расслышала, потому что увидела на экране Мора.
Он был верхом, напротив него стоял Темный воин. Его развернутые огромные крылья скрывали голову. Между ними возникло подобие светящейся вольфрамовой нити. Светло-голубое свечение нарастало, и нить превратилась в яркую пульсирующую сферу, которая поглотила обоих и взметнулась вверх.
— Что они делают?
— Распределяют энергию.
— Зачем?
— Не знаю. — Экран погас. Карлик спрыгнул на пол. — Я не сталкивался с таким явлением.
— Ты что наделал?! Зачем выключил?! — Схватив человечка, я трясла его как тряпичную куклу. — Покажи моего сына!
— Ваше Высочество! — Бейль вывернулся, выскользнул и откатился в сторону. — Когда вы успокоитесь, я расскажу о своих предположениях. — Он поднялся и похромал к двери. — Только, пожалуйста, пойдемте отсюда.
— Не уйду, пока не расскажешь!
— Ну хорошо, хорошо… Ради вашего бога, только не кричите… — Он уселся на пол. — Показать наследника я бы никак не смог. При всем желании. Когда происходит подобный выброс энергии, транслировать нечего и нечем. Те, кто затеял переворот, будут стараться уйти. Им всего несколько шагов до тонких измерений, а там их уже не достать. Чтобы этого не произошло, Всадник искусственно замедлит время, возникнет усиление гравитационного поля, энергоматерия при этом «сожмется». При перемещении тела трионцев развоплощаются, но сжатие заставит их вернуться в изначальную форму, и они «вывалятся» обратно в трехмерное измерение.
— А что потом?
Карлик схватил себя за горло, закатив глаза, высунул язык и затрясся всем телом, наглядно демонстрируя дальнейшее развитие событий.
— С нами тоже такое произойдет?
— Что именно?
— Мы «сожмемся»?
— Нет, нас не коснется. Это локальные действия.
— А второй участник энергораспределения что в это время будет делать?
— Этого я не знаю. Спросите у Его Высочества, когда вернется.
— Когда же он вернется… Когда мой сын вернется?! — Я стукнула кулаками по коленкам и вскочила.
Свет в комнате погас, включилось аварийное освещение.
— Похоронит половину планеты и вернется. — Бейль поднялся и открыл дверь. — Принцесса, я все-таки сделал для вас метлу. Идемте со мной, покажу. — С приглашающим жестом он переступил порог.
— Иду! — я вылетела из комнаты.
Дверь за моей спиной захлопнулась, отрезав от карлика.
— Лгун! Коротышка!
— Ведьма!
Попинав для острастки дерево, я ушла.
Прождав сутки во дворце, я не выдержала и перебралась на конюшню. Устроилась на сене в деннике, караулила еще сутки и не прогадала: Мор появился именно здесь. Немного задремав, я проснулась от лошадиного всхрапывания. Выбралась наружу и побежала.
— Дэниель! Ты вернулся! Я ждала…
От Всадника и лошади исходил пар, будто на раскаленные камни плеснули холодной водой. Размеренными движениями муж чистил Лайтинг. Снимал скребком со щетки шерсть и не обращал на меня внимания. С морды животного хлопьями падала пена, шкура на боках покрылась рябью нервной дрожи.
— Мессир, вы к лошади относитесь лучше, чем к собственной жене.
— Сегодня ты вернешься на Землю.
— А ты?
Молчание.
— Доминик тоже вернется в Средний мир?
— Нет. Пока нет.
— Я не хочу возвращаться без вас!
— Соберите все, что хотели бы забрать с собой, мадам, и ждите во дворце.
— Мне нечего собирать. Вы и сын — это все, что мне нужно в Среднем мире.
— Я бы на вашем месте не торопился с выводами.
Слово Мора — закон. Спорить бесполезно. Если он принял решение, значит, так и будет. Я побрела во дворец.
Зашла к Айрин, поблагодарив за верную службу, попрощалась и закрылась в спальне. Я лежала с закрытыми глазами и старалась ни о чем не думать. Чтоб не разреветься от обиды и несправедливости. Чтоб от мыслей и вопросов не лопнула голова. О появлении Всадника я узнала по запаху. Он не сменил одежду, и от нее тянуло конским потом.
— Ваше Высочество, скажите Доминику, что я его люблю. — Перевернулась и уткнулась лицом в подушку. — Я люблю тебя, Дэниель…
****