Маска первой ночи (историко-приключенческий ЛР)

Одинец:

Ну не привели, так не привели.) Если героиня не производит впечатления неглупой и наблюдательной девушки, настаивать на своей точке зрения не вижу смысла.) Читатель всегда прав, как известно.

Алеся, как пожелаешь.) Я не против вопросов, которые не вгоняют автора в комплекс неполноценности и не навевают грустные мысли, что он не способен написать нечто хотя бы мало-мальски убедительное. Иначе просто теряется и без того хрупкое желание писать дальше.


Солнце мое))


Света, прошу вас, пощадите хоть немного самолюбие автора.

...

Одинец:

Да.)

Девочки, выкладываю продолжение. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.)
Вот только боюсь, что вы будете разочарованы. Как я ни старалась, текст получился сухой и безжизненный, вот не пишется автору, хоть плачь.) А ключевая сцена, которую, как я понимаю, в основном и ждут, вообще получилась очень неудачной. Но, к сожалению, это максимум того, на что я сейчас способна.
Всем удачного дня!

...

Одинец:

 » Глава 19. Бал (часть 2)

https://lady.webnice.ru/blogs/?v=3928

-------------------------------------

Когда торжественная мелодия польского поплыла по залу, Катя на несколько мгновений забыла об опостылевшем поклоннике, который стоял рядом, едва касаясь ее руки. Стройное звучание труб словно задело в сердце потаенную струну, и на глазах неожиданно выступили слезы. Как она ждала этого дня, как мечтала о нем! Всего через несколько мгновений музыка подхватит ее, и она станет частью этой сказочно прекрасной процессии...

Илья напомнил о себе, чуть заметно сжав кончики ее пальцев, когда пришло их время вступить в танец вслед за предшествующей парой. И началось движение; неторопливое, грациозное, в такт этой величественной музыке, по гладкому, как мрамор, паркету.

Прямая, как струнка, чуть опустив глаза, Катя легко ступала, повинуясь руке своего партнера, а мимо с шелестом шелка и легким пристукиванием каблучков вышагивали пары. Кавалеры вели дам, едва соприкасаясь кончиками пальцев, изящно вытанцовывая каждый шаг, горделивые, прекрасные.

Катя мельком поймала взгляд и улыбку отца: родители и тетушка стояли среди зрителей. Никто из них не присоединился к польскому, чтобы иметь возможность любоваться ее первым танцем. Краем глаза она заметила Михаила: он стоял на прежнем месте, рядом с Аргамаковым и танцевать, похоже, не собирался. И это немного утешило ее. Что могла бы она ощутить, увидев Михаила танцующим с другой барышней, Катя даже не представляла.

Князь Гагарин оказался неистощимым на выдумки маршалом (здесь: распорядитель танцев на балу); Процессия уже дважды прошла до конца всю парадную анфиладу, вернулась в зал, а он все продолжал изобретать, одну за другой, танцевальные фигуры, которые должны были повторить вслед за ним и его дамой все остальные пары. Одна из них заключалась в том, что каждый кавалер должен был, встав на одно колено перед своей дамой, выпить бокал вина за ее здоровье (для того были призваны лакеи, несущие на подносах игристое шампанское). Катя едва не рассмеялась, когда Илья покорно принял позу вассала перед сюзереном и, глядя ей в глаза, с жадностью осушил поданный бокал. Таким забавным он показался ей в эту минуту, когда с щенячьей преданностью, сменившей обычное его высокомерие, смотрел на нее снизу вверх.

Он по-прежнему не говорил ни слова. И только когда выполнив следующую фигуру - воротик (примерно то же самое, что «ручеек»), они получили передышку и могли отойти в сторону, наблюдая за другими парами, Илья наконец нарушил молчание.

- Катрин, - тихо сказал он, ловя взгляд своей партнерши, с рассеянной улыбкой глядевшей туда, где Александр и Женни проходили через «воротик» - живой коридор из поднятых над головами сомкнутых рук. – Неужели вы никогда не простите меня?

Катя бросила на него взгляд через плечо. Помедлив, ответила, и голос ее был бесстрастно спокоен:

- Никогда.

Илья явно не ожидал, что ответ будет так краток и безжалостен.

- Катрин, - собравшись с духом, снова заговорил он, - я знаю, что виноват, и от всего сердца прошу прощения. Ругайте меня, как хотите, называйте последними словами, я это заслужил, только не говорите со мною так холодно и равнодушно, словно мы чужие! Пожалуйста...

Катя круто развернулась к нему и в ее темных глазах мелькнула искорка сдерживаемого гнева:

- Ругать вас? А вот это я сделаю охотно, благо, вы более чем заслужили! Вы избалованный, наглый мальчишка, начисто лишенный совести! Будь у меня возможность, я бы выдрала вас розгами так, что вы неделю не могли бы сидеть! Что вы о себе возомнили? Что можете играть судьбами других людей по своему произволу? Я никогда в жизни не прощу вас, слышите, никогда!

Катя не повышала голоса, произнося свою отповедь злым полушепотом, но видела, с мстительным наслаждением видела, что каждое ее слово ударяет собеседника больно и хлестко, словно бьющий наотмашь кнут. Илья стоял, не глядя на нее, белый, как мел. Но ей не было его жаль, ничуть. Если б не этот самоуверенный щенок с его назойливой любовью, она не поссорилась бы так глупо с Михаилом, и этот бал был бы для нее куда более приятным событием, чем теперь.

- Довольно, Екатерина Юрьевна, - процедил Илья, бросив на нее ледяной взгляд серых глаз. – Я прекрасно понял вас, не трудитесь больше доказывать мне мое ничтожество. Когда закончится этот танец, я навсегда избавлю вас от своего общества и больше никогда не стану докучать вам.

Катя в молчаливом изумлении покачала головой. Неужели после всего, что было сделано, у Щербатова хватило наглости оскорбиться? Впрочем, Бог ему судья. А ей - хороший урок, и она крепко задумается теперь, прежде чем допускать слишком близко к себе неуравновешенных мальчишек с чрезмерно раздутым самомнением.

Но танец продолжался и им обоим, скрепя сердце, пришлось снова взяться за руки и следовать за остальными парами. Как хорошо, что не надо было смотреть друг другу в глаза, это было бы слишком неприятно. Катя уже начала томиться, мысленно желая, чтобы затянувшийся польский как можно скорее кончился, или же новая фигура на время позволила ей сменить кавалера. И, похоже, Бог услышал ее молитвы.

Катя вдруг с удивлением увидела, что ее отец, отделившись от группы зрителей, приблизился к голове танцевальной колонны. Пропустив вперед первую пару, он с неотразимой улыбкой преградил дорогу графу Шереметеву и Дарье Аполлинарьевне. Склонив голову в изящном поклоне, Юрий Александрович хлопнул в ладоши и невозмутимо протянул руку хозяйке дома. Та засмеялась, охотно принимая ее, и они двинулись вперед, возобновляя прерванный танец. Незадачливый Шереметев остался позади, и гости разразились добродушным смехом, оценив выходку Юрия Александровича.

Но Шереметев недолго оставался один: пропустив несколько пар, он проделал тот же трюк, что и его недавний соперник: поклонился одной из дам, хлопнул в ладоши и горделиво увел ее из-под носа у кавалера. Тот не остался в долгу, сразу начав искать себе новую пару тем же способом, и вскоре двигающаяся по залу процессия утратила всяческую степенность: то и дело, хлопнув в ладоши, кавалеры уводили дам, и оставшиеся без пары мужчины отправлялись на поиски новой партнерши. Все остальные с удовольствием хохотали, наблюдая за этой игрой.

- Боже, - удивленно сказала Катя, на ходу оборачиваясь к Илье, - что происходит?

Это удивительное происшествие на мгновение заставило ее забыть о ссоре, но Щербатов о ней не желал забывать ни на секунду, и ничего не ответил. Но тут она уловила слова мужчины из предыдущей пары, который негромко объяснял смысл происходящего своей молоденькой партнерше:

- Это такая фигура, ma cherie, называется «отбивание дамы». В прежние времена без нее ни один польский не обходился. В Петербурге она не в чести, а в Москве ее, случается, вспоминают. Но каков князь Шехонской, а? – рассмеявшись, мужчина восхищенно покачал головой.

Катя умиленно улыбнулась. Отец всегда делал то, что хотел. И это не могло не восхищать...

Между тем, пары продолжали разбивать одну за другой, над теми кавалерами, кто не решался идти искать себе новую партнершу, и спешил укрыться среди зрителей, подшучивали, дразня:

- Всё, всё, пора на покой! В отставку, без промедления!

Катя смеялась вместе со всеми, не перестала она смеяться и тогда, когда перед нею возник черноглазый Борис Головкин и, улыбаясь, как довольный кот, «отбил» ее у обескураженного Ильи.

- Я спас вас от невыносимого зануды, - пробасил Борис, увлекая Катю вперед, - но можете не благодарить. Я и так знаю, что вы мне признательны!

Ах, если бы он только знал, насколько она ему признательна! Но вслух Катя не преминула слегка сбить спесь со своего нового поклонника:

- Ничуть не бывало! Вы прервали очень увлекательную беседу!

- О, даже так? – Борис остался невозмутим. – В таком случае, милая Екатерина Юрьевна, можете считать, что я вас похитил. Пока на время танца, а там поглядим.

- «Поглядим»? – насмешливо хмыкнула Катя. – Отчего же вы так нерешительны? Неужели боитесь меня?

В черных глазах Бориса зажегся странный огонек:

- Екатерина Юрьевна, лучше не шутите со мной так. Вам угодно дразнить меня, а мне... Мне хотелось бы сперва узнать, кто тот счастливчик, в честь которого вы изволили приклеить мушку меж ваших дивных бровей.

- Угадайте, - бросила Катя. – Это вас, несомненно, развлечет.

- Может быть, - задумчиво протянул Борис.

Когда закончился польский, перед Катей и ее случайным кавалером появился Илья. Поклонившись, он устремил на девушку холодно-выжидательный взгляд.

- Ну что ж, Екатерина Юрьевна, оставляю вас с вашим интересным собеседником, - съязвил Борис. – Но, прошу вас, не забудьте, что обещали мне матредур.

- Если я и забуду, вы мне напомните, ведь так? – улыбнулась Катя, прежде чем последовать за Ильей.

- О, - многозначительно улыбнулся в ответ Борис. – Не сомневайтесь.

Илья отвел Катю к родителям и сухо поблагодарив ее за танец, удалился. Но в эту минуту Катю не интересовали ни сам Илья, ни его обиды, и едва юный гвардеец скрылся из вида, она о нем забыла.

- Отец, вы были великолепны! – заговорила она, не замечая плохо скрытого недовольства на лице матери. – Это было так неожиданно. Я и не подозревала, что польский может быть настолько забавным!

Юрий Александрович, слегка улыбнувшись, ласково погладил ее по плечу.

- Ты тоже была очень хороша, счастье мое! И я вижу, что молодой Головкин тебя развеселил?

- Вы чудно смотрелись вместе, Катенька, - вставила Акулина, - он такой красавец!

- Он очень мил, - подтвердила Катя.

- А я нахожу это отбивание дам крайне вульгарным, - возразила до сих пор молчавшая Софья Петровна, поворачиваясь к супругу. – И как только вам пришла в голову эта нелепая затея?

Юрий Александрович беззаботно пожал плечами:

- А что плохого в том, чтобы на несколько минут оживить обстановку? Все было так серьезно и так удручающе предсказуемо!

Maman что-то возразила, но Катя уже не слушала, осторожно высматривая в толпе Михаила. Он стоял на прежнем месте, в кругу гвардейцев, и на фоне оживленно беседующих друзей казался еще более хмурым и замкнутым. В следующую секунду, словно почувствовав пристальный взгляд Кати, Михаил поднял голову и взглянул прямо на нее. Взглянул не таясь и, как показалось Кате, с неким мрачноватым вызовом.

Она отвернулась, чувствуя все возрастающее смятение. В какую игру он играет, и насколько жестокой может оказаться эта игра? До каких пределов намерен он дойти в своем стремлении наказать ее? И какая роль в этой игре отведена ей? Бессловесной пешки, покорно ожидающей следующего хода игрока на отведенной ей клетке? Одна эта мысль была оскорбительна. Да, она еще может осуществить план, придуманный Женни, время пришло, но что останется тогда от ее гордости?

Что способно нанести этой гордости наибольший урон, - мучительное и, похоже, бесплодное ожидание первого шага от Михаила, или необходимость самой сделать первый шаг, Катя решительно не знала. Ясно было только одно: бездействовать она больше не в силах, и будь что будет.

- С кем ты танцуешь менуэт, Катенька? – она невольно вздрогнула, точно разбуженная, услышав вопрос отца. И поняла, что менуэт уже объявлен, и кавалеры ведут своих дам на середину зала.

- Я... - Катя ощутила, как приливает к щекам жаркая кровь. – Если вы позволите, отец, я... - она шагнула ближе и, игнорируя удивленные взгляды матери и тетки, прошептала несколько слов ему на ухо.

Судя по тому, как озабоченно нахмурился отец, услышанное ему не слишком понравилось, но вслух он только сдержанно произнес:

- Что ж... бальный этикет это позволяет, так что, я не стану препятствовать тебе, Катенька. Иди, и удачи тебе, счастье мое.

- Отец, благодарю вас! – эти слова Катя проговорила уже на ходу.

- Куда она идет? – всполошилась Софья Петровна, глядя вслед ускользающей дочери. – Я надеюсь, она не собирается...



Ничего этого Катя уже не слышала. Михаил по-прежнему стоял среди товарищей, и всего несколько десятков шагов отделяли их друг от друга. Шагов, которые ей придется сделать самой, от первого до последнего...

Она шла нарочито медленно, чувствуя, как отдается в груди каждый стук каблучков, задыхаясь от безумного биения сердца, утихомирить которое была, увы, не в силах. Ладони в митенках стали холодными, как лед и затряслись, когда она вошла в кружок семеновцев.

Разговор сразу стих. Катя шагнула к Михаилу, и его лицо на мгновение дрогнуло, когда встретились их глаза. Больше никого вокруг она не видела, все прочие лица внезапно слились для нее в непроглядный туман. Не замечая устремленных со всех сторон любопытных взглядов, Катя присела перед Михаилом в реверансе так изящно, что волны нежно-сиреневого шелка расплылись вокруг нее, словно лепестки огромной розы:

- Вы позволите пригласить вас на танец, Михаил Алексеевич?

Казалось, после этих слов тишина стала еще более оглушающей. Зеленые глаза Михаила в упор смотрели на Катю. Что отражалось на его лице, - этого она так и не смогла осознать ни теперь, ни много позже. После секундного промедления, Михаил поклонился и протянул ей руку:

- Почту за честь, Екатерина Юрьевна.



Взгляды всех гостей и блеск всех лорнетных стекол сопровождали их, пока Катя и Михаил шли через зал, держась за кончики пальцев. Люди вытягивали шеи, перешептывались, удивляясь смелости почти никому не ведомой дебютантки. Да, еще со времен колоритных ассамблей государя Петра Алексеевича менуэт считался белым танцем, но традиция эта была уже полузабыта, и дамы, тем более, такие юные, очень редко пользовались своим правом избрать кавалера на этот танец. Княгиня Софья Петровна стояла рядом с мужем, с трудом скрывая недовольство, и так сильно стиснув в руке веер, что казалось, он вот-вот захрустит.

- Кто она? – слышалось со всех сторон, заставляя княгиню дрожать от бессильной злобы. – Какая прелестная барышня, повезло этому вертопраху Бахметьеву!

- Это молодая Шехонская, - с удовольствием пояснил в толпе некий всезнайка. – Шехонские сегодня чудят; но Бахметьев – близкий друг ее брата. Красивая пара, вы не находите?

- Шехонская?.. Вот уж не пара ему совсем, право, - покачала головой неизвестная пожилая дама, разглядывая в лорнет пресловутую молодую чету. – Но оба красивы, несомненно!

Несколько голосов подтвердили это мнение, и Софья Петровна бросила полный ненависти взгляд на невозмутимого супруга и взволнованную родственницу.

- Вы ответите мне за это попустительство. Оба! – прошипела она.

Юрий Александрович и Акулина сочли за лучшее промолчать.

Всезнающий господин был, несомненно, прав. Они действительно были на редкость красивой парой: молодой белокурый гвардейский офицер с тонкими, мужественными чертами лица и юная, обаятельная черноволосая красавица, похожая на индийскую принцессу. Что связывало их, и почему девушке пришлось самой приглашать на танец желанного кавалера, никто не знал. Но всеобщее любопытство было возбуждено до предела и можно было не сомневаться, что уже завтра о выходке Кати и ее подоплеке будут судачить во всех гостиных Москвы...



Между тем десять пар замерли друг напротив друга посреди зала в ожидании музыки. Лишь краем сознания Катя отметила среди них Женни и Аргамакова; но все ее внимание было приковано к бесстрастному лицу Бахмета, который стоял теперь в ряду кавалеров в нескольких шагах от нее. Что чувствует он в эту минуту? Растроган ли, удивлен ли ее выбором или, может быть, зол? Она безуспешно пыталась понять. И чем закончится для них этот танец? Подарит ли он желанное примирение?..

Когда невидимый оркестр начал с чувством выводить нежную мелодию Боккерини, пары ожили. Кавалеры отвесили поклон, дамы присели в реверансе, и менуэт начался. Сошлась, взявшись за руки, первая пара, за нею вторая, третья; наконец наступил момент для Кати и Михаила.

Два маленьких шага навстречу друг другу, - легчайшей, воздушной поступью эльфов, и вот они соединили руки, глядя друг другу в глаза. Лайковая перчатка бережно накрыла кружевную, и Катины пальчики затрепетали, ощутив осторожное пожатие руки Михаила.

Теперь вперед, теми же легкими, неспешными шажками, едва касаясь пола, под звуки этой волшебной музыки... Головы повернуты друг к другу, рука в руке, глаза в глаза.

Как уверен и изящен каждый его шаг и движения сильных, красивых рук, безупречна осанка. Рядом с ним, - только рядом с ним, ее крохотного опыта оказывается более чем достаточно. Она не ошибется, не перепутает фигуры, не собьется с шага, пока он танцует с ней, пока она видит свое отражение в его глазах...

Оба молчат: менуэт не создан для разговора, расстояние вытянутой руки – вот черта, за которую не переступить в этом танце. Можно лишь успеть шепнуть два-три слова, пока следующая фигура снова не разведет партнеров в разные стороны. Но даже эти два-три заветных слова не желают сорваться с губ ни одного из них. И все же... кончики пальцев, что с трепетом касаются друг друга, тоже могут говорить, и куда более красноречиво! А глаза... Катя знает, что Михаил легко может прочесть по глазам все, что сокрыто в ее душе, все то, что ее раненая гордость безуспешно пытается скрыть от его проницательного взгляда.

Это приглашение и танец – ее безмолвное признание в любви, ее мольба о прощении, ее обещание принадлежать ему до последнего вздоха. И он не может не понимать этого. Но Михаил безмолвствует. Он не прячет взгляда, его глаза смотрят открыто и прямо, но что скрывается в их глубине, что? Что таят в себе прикосновения его пальцев? Не чудится ли ей эта потаенная нежность?

«Скажи хоть слово!» – мысленно молит Катя, когда Михаил берет в свои ее протянутые руки, и начинается неспешное движение по кругу.

Она не ведает, что отражается в этот миг на ее лице, но должно быть, вымученная улыбка на ее дрожащих губах что-то ломает и в нем. Маска бесстрастия наконец спадает, Бахмет раздраженно выдыхает сквозь зубы и заметно мрачнеет.

В ее груди, словно стиснутое чьей-то безжалостной рукой, болезненно сжимается сердце. «Хотите, чтобы всегда все было по-вашему, да?» - неожиданно всплывает в памяти.

Первая ссора и первое примирение, - в темноте отцовского кабинета, во время памятной игры в прятки. Она ответила ему тогда: «Не всегда. Пусть будет и по-вашему, я... согласна...»

Сегодня она была согласна на все. Лишь бы только он простил ее...

...Но менуэт подходит к концу, и ничто не меняется между ними, это ясно, как божий день. Под звуки затихающей музыки дамы и кавалеры снова кланяются друг другу, и бесстыдно выпрошенный ею белый танец становится частью прошлого...



Когда до места, где стояли родители, осталось не более десяти шагов, Катя не выдержала:

- Неужели вы ни слова мне не скажете?

Михаил устало вздохнул:

- И что же я должен сказать вам, Екатерина Юрьевна?

Глаза Кати полыхнули гневом.

- Ничего, - так холодно, как только могла, ответила она и попыталась высвободить свою руку, чтобы уйти, но Михаил не дал ей такой возможности.

- Что, черт возьми, вы творите, Катиш? – его тихий голос казался спокойным, но пальцы неосознанно с такой силой сжались на ее руке, что она чуть не вскрикнула от боли. – Хотите, чтобы все решили, что я вас грязно домогаюсь? Вам мало того, что завтра вся Москва будет обсуждать этот танец?

Они и в самом деле стояли на виду у всего зала, под прицелом множества любопытных глаз, но холодное бешенство, ударившее в голову Кате, почти совсем заглушило голос разума.

- А мне плевать на то, что будут говорить! Плевать, слышите? – прошипела она. – Так же, как вам плевать на меня!

Бахмет с досадой встряхнул головой:

- Не говорите того, чего не понимаете, Катиш. А теперь идемте.

Катя нехотя покорилась.



Их возвращение было встречено довольно прохладно. Даже отец, который обычно благоволил Михаилу, достаточно сдержанно ответил на его приветствие. И взгляд матери, на удивление удержавшейся от попреков, был вполне красноречив. Только Акулина ласково улыбнулась любимой племяннице, но утешением это было весьма слабым.

Катя впервые поняла, что ее поступок, хоть и не нарушая теоретически бального этикета, мгновенно выдал всем присутствующим тайны ее сердца. К тому же выбор, с точки зрения света, был не слишком удачный: опаснейший в Москве сердцеед, которого как огня боялись мамаши всех молоденьких девиц. Но сокрушаться по этому поводу было уже поздно. Да и положа руку на сердце, Катя сознавала: она бы сделала это в любом случае, какими бы гибельными для ее репутации ни оказались последствия. Никогда ей не стать такой, как все эти безъязыкие барышни, никогда не усвоить их трусливых заповедей: танцуй со всеми, кто пригласит, улыбайся каждой поганой роже и не смей открыто выражать собственных предпочтений. А потом безропотно иди под венец с тем, на кого укажут родители, даже если воротит с души от одного его вида. Она такой никогда не станет, лучше в петлю.

Бахмет поблагодарил ее за танец, но сразу уйти не успел, отец остановил его:

- Вот что я хотел сказать вам, Михаил. Забудем о том, что было сегодня, но в будущем постарайтесь не создавать таких ситуаций, когда моя дочь будет вынуждена ангажировать вас.

- Простите, Юрий Александрович, - твердо и спокойно отозвался тот, бросив мимолетный взгляд в сторону замершей Кати, - при всем уважении к вам и Софье Петровне, не могу дать никаких гарантий. Пути Господни неисповедимы, как известно.

Катя чуть не ахнула. Даже от Михаила она не ожидала такого безрассудства. Едва ли отец стерпит подобную наглость, разве что из уважения к хозяевам дома.

- Отец, прошу вас, - поспешно заговорила она, не дав ему и рта раскрыть, - не слушайте его! Ведь Михаил Алексеевич ни в чем не виноват, вина только моя. Простите, если я вас расстроила, но... Неужели я не могла пригласить на танец друга семьи?

- Друга семьи? – до сих пор молчавшая maman многозначительно покачала головой. - Значит, вот как это называется.

Бахмет с холодной иронией изогнул бровь:

- Неужели, дорогая Софья Петровна, вы откажете мне в этом звании, которое, признаюсь, я ценю превыше всего?

- Если вы и вправду цените его, - отчеканил отец, - выбирайте слова, когда разговариваете с главой этой семьи! Это не шутки, когда речь идет о репутации моей дочери.

- Я никогда бы не стал шутить такими вещами, как репутация Екатерины Юрьевны, - с достоинством ответил Бахмет. - Досадно, если вы поняли мои слова превратно, но, тем не менее, я прошу извинить меня. И очень надеюсь, что в дальнейшем у вас не будет повода упрекнуть меня в чем-либо.

- Хорошо, молодой человек, - Юрий Александрович тяжело перевел дыхание. – Думаю, мы поняли друг друга. Простите и вы меня, если невольно задел ваши чувства.

У Кати немного отлегло от сердца. Слава Богу, ссоры между ее отцом и любимым не будет, можно больше не беспокоиться на этот счет. Отец хоть и был человеком злопамятным, но несправедливым бы его никто не назвал. И если он сам приносил извинения, конфликт можно было считать исчерпанным навсегда.

- Все уже забыто, Юрий Александрович. Засим позвольте мне вас оставить, - Бахмет с непроницаемым видом склонил голову в поклоне.

Катя машинально отодвинулась, освобождая ему путь. Адресовав ей холодно-небрежную улыбку, Бахмет проронил:

- Прелестная мушка, Екатерина Юрьевна. Очень идет вам.

И неспешно удалился, не прибавив больше ни слова.



...Не смотреть ему вслед. Держать лицо, улыбка на котором стала совсем мертвой.

Это оказалось труднее всего.

Ушел. Ушел спокойно и равнодушно, словно она была случайной знакомой, с которой его ничто не связывало. Не заметив, что она только что бросила ему под ноги свое сердце. Не заметив, что она прокричала на весь зал о своей любви к нему, как последняя дурочка. Не заметив, что наступил на это брошенное сердце и вдребезги разбил его...

Катя сжала дрогнувшие губы. Она поставила на карту все, что у нее было, и проиграла. Но Бахмет еще пожалеет об этом. Ох, как он об этом пожалеет!..

Кто-то остановился рядом, бесцеремонно потянув за кудрявый локон, упавший ей на лицо. Вздрогнув, Катя подняла глаза. Это был Александр, и при виде ободряющей улыбки на его лице, она едва сдержала желание броситься брату на шею и разреветься.

- Ну что скажешь, Сашенька? – заговорила мать, обмахиваясь веером. - Каков наглец это ваш Бахметьев!

- Нет слов, maman, - легко согласился Александр, скорчив для сестры преуморительную гримасу. – Наглость – первейшая гвардейская добродетель, и Бахмет в ней весьма преуспел. Так что, всем остальным остается только завидовать.

- Все бы тебе смеяться, Саша, - фыркнула мать.

- Да, у меня прекрасное настроение, - Александр подмигнул сестре, и она механически улыбнулась в ответ. – Веселый бал, красивые барышни, и все такое. Кстати сказать, Катюшка, большая часть моих товарищей по полку сражены твоей красотой наповал, и все, кто еще не успел, рвутся быть тебе представленными. Я от них едва отбился на время.

Катя равнодушно отнеслась к известию о том, что менуэт не лишил ее новых поклонников. Странные существа эти мужчины. Убедившись, что сердце барышни занято, они, похоже, лишь сильнее воспламеняются; или действительно всему виной ее неземная красота?

Отец негромко хмыкнул:

- Хоть один в чине выше поручика среди них имеется? Сомневаюсь. Пойду я, пожалуй, попытаю счастья за игорным столом. Не скучайте без меня, дорогие дамы. Впрочем, если сейчас сюда прибежит компания недорослей, скучать вам точно не придется. Александр, - бросил он на ходу. – Позаботься о сестре.

- Непременно, отец, - отозвался Саша и шепнул на ушко сестре: - Выше нос, Катюшка. Рано лапки сложила. Ты думаешь, Бахмету сейчас легко?..

Странным образом это незамысловатое утешение наконец заставило Катю немного встряхнуться. Хозяина дома и двоих его друзей, подошедших к Шехонским в следующую минуту, она встретила ослепительной улыбкой. И мужчины, которые и без того жаждали быть представленными прелестной и интригующей дебютантке, были окончательно покорены.

С этого мгновения бал завертелся для Кати, словно рыцарская карусель. Танцы без перерыва, кавалеры сменяли друг друга, так что она едва успевала запоминать их имена и лица, - молодые, зрелые, в годах; офицеры – гвардейцы и армейцы, чиновники, важные и не слишком, солидные вельможи, - даже граф Шереметев пожелал танцевать с ней. Она кокетничала напропалую, сияя улыбкой, блистая искрометным юмором и восхищая кавалеров своим изяществом и легкой поступью в веселых контрдансах. А неодобрительные взгляды пожилых дам и явное недовольство других барышень воспринимались Катей как неизбежное зло, оставляя ее совершенно безучастной.

В перерывах между танцами вокруг нее собиралась плеяда поклонников, и каждому доставался лучик исходящего от нее света. Но в душе Кати, продолжавшей лучезарно улыбаться и пленять своим обаянием всех, кто окружал ее, зияла черная, холодная пустота, с каждой минутой становившаяся все более беспросветной.

Бахмет не подошел к ней ни разу. И даже не смотрел больше в сторону Кати, словно эта толпа воздыхателей, которые соперничали друг с другом за малейший знак ее внимания, нисколько его не трогала... Лишь одно утешало Катю: он ни с кем не танцевал, даже несмотря на просьбы хозяйки дома осчастливить нескольких оставшихся без кавалеров девиц. Разговора Катя не слышала, но ясно было, что речь идет именно об этом. Однако, к счастью для этих барышень, другие молодые люди оказались намного сговорчивее, и с лихвой искупили стойкое нежелание Бахмета предаваться веселью и танцам.

Катя надеялась, что никто не заметил тайных взглядов, которые она изредка бросала в сторону предмета своей любви. В любом случае, окружавшие ее мужчины были слишком хорошо воспитаны, чтобы позволить себе неуместные намеки на ее чувства к молодому гвардейцу. И только Борис Головкин оказался настолько бесцеремонным, что осмелился заговорить об этом.

Они танцевали зажигательный матредур и, когда оттанцевав свою фигуру, отошли в сторону, наблюдая за соло следующей пары, Борис тихо произнес:

- Теперь я знаю вашу тайну, Екатерина Юрьевна.

Катя, машинально отбивавшая жизнерадостный ритм танца носком башмачка, бросила на него надменный взгляд:

- Тайну?.. О чем вы, Борис Максимович?

- О вашей мушке, разумеется. Она в честь несравненного Бахмета, не правда ли? Надо быть глупцом, чтобы не догадаться.

Катя негромко рассмеялась. Если бы только Головкин не лез так нахально в чужие дела, его откровенность пришлась бы ей вполне по сердцу.

- А глупцом вы себя, как видно, не считаете? И напрасно. Неужели вы думаете, что я душу перед вами раскрою нараспашку?

- O-la-la, Екатерина Юрьевна, - Борис с улыбкой покачал головой, - я не допускаю даже мысли, что вы настолько наивны, и сами не поняли, что раскрыли собственную душу перед всем залом в тот самый миг, когда ангажировали Бахмета на танец.

Это Катя, увы, прекрасно понимала, но в ответ лишь беззаботно пожала плечами, с преувеличенным интересом глядя в сторону солирующей пары:

- И что же? У меня был свободен менуэт, и я пригласила одного из друзей нашей семьи. Вам стало обидно, что не вас?

- Екатерина Юрьевна, - пропустив мимо ушей эту шпильку, изрек Борис, - быть влюбленной в Бахмета – это так банально!

- Ах, неужели я уже упала в ваших глазах, - усмехнулась Катя. – В таком случае, может быть, вы освободите меня от обещанного вам экосеза? Будет очень кстати, хочется немного отдохнуть.

- И не подумаю, – тихо прорычал Борис. – Мы будем танцевать, а Бахмет пусть смотрит и завидует.

Катя снова засмеялась. Странное дело, но бесцеремонная настойчивость нового поклонника ее не раздражала, рядом с ним она чувствовала себя легко и свободно, словно они были знакомы много лет.

- И все-таки, - заговорщическим тоном шепнул Борис, чуть ближе наклонившись к ней с высоты своего огромного роста, - что происходит между вами? Будь я на его месте, я бы ни на минуту от вас не отошел, а если бы вы оказали мне такую же высокую честь и пригласили на танец меня...

Катя поспешно отклонилась, с насмешкой глядя на зарвавшегося воздыхателя:

- Gardez vos distances, monsieur! (Держите дистанцию, мсье! (франц.) Что подало вам мысль, что я могла бы оказать вам подобную честь?

- Пока ничего, - тяжело вздохнув, Борис послушно выпрямился и даже отступил на шаг. – Но я был бы счастлив. Впрочем, я нисколько не сомневаюсь, что в один прекрасный день добьюсь от вас куда более значимых знаков внимания.

- А вы не слишком самоуверенны?

- Быть может. Но я неплохо знаю женщин, хоть вы и отличаетесь от большинства из них. Так оно и будет, можете не сомневаться.

Катя задумчиво посмотрела на молодого человека.

- Знаете, Борис Максимович, а ведь вы могли бы мне даже понравиться. Если бы не появились в моей жизни так фатально поздно.

Борис не сдержал довольной усмешки.

- Поздно? Ну что ж, посмотрим. За последние несколько минут я услышал все, что хотел. Для начала мне хватит.

Катя предпочла отшутиться, чем снова доказывать Борису бесплодность его надежд; на том разговор и кончился.



Бал продолжался, и Катя мало-помалу начала ощущать все возрастающую усталость от постоянного напряжения. Хотелось найти тихий уголок в одной из боковых гостиных и тихонько поплакать там, окончательно хороня свои несбывшиеся надежды. Но нужно было танцевать, улыбаться, изображать беспечную щебетунью перед кавалерами, лица которых она уже давно перестала различать. Их цветистые комплименты и восхищенные взгляды нисколько ее не трогали, вызывая в душе нечто вроде глухого раздражения. Михаил никогда не говорил ей подобных тошнотворно-слащавых банальностей, и никогда его проницательный, по-соколиному зоркий взгляд не заволакивала та бессмысленная телячья муть, нередко отражавшаяся в глазах смотревших на нее мужчин. Один единственный его взгляд, хотя бы одно слово сдержанного одобрения из его уст, были ей дороже самых головокружительных знаков внимания от самых блистательных мужчин на этом бале. И Михаил знал это. Видит Бог, он не мог этого не понимать. Но все оставалось неизменным...

Одну из кадрилей она танцевала с Аргамаковым, который в конце концов все-таки решился пригласить ее. Это приглашение было приятно Кате, словно Сергей был неким связующим звеном между нею и Михаилом. Кроме того, находясь рядом с ним, она могла ненадолго снять опостылевшую маску, ведь Аргамаков, должно быть, прекрасно понимал, что творится в ее душе.

Они мало разговаривали во время танца, зато почти ни на минуту не умолкал Александр, танцующий в паре с Женни. Обе пары танцевали в одном каре, и Катя, ненадолго отвлекшись от своих горьких мыслей, наконец с удивлением поняла, что брат явно старается произвести впечатление на ее подругу. Но насколько это ему удается, - судить было трудно. Женни была вежлива и мила, - как обычно, не более того.

Горячее сочувствие к брату на мгновение обожгло Катино сердце. Только бы его увлечение оказалось мимолетным! Если бы сердце Женни не принадлежало таинственному незнакомцу, и если бы Александр был немного постарше, они могли бы стать замечательной парой. Она была бы очень рада, стань Женни ее сестрой, и отец, несомненно, был бы рад породниться с Гагариными. Но, увы, все именно так, как есть, и Женни едва ли ответит на чувства Александра...

Когда танец закончился, Аргамаков, прежде чем отвести Катю к родителям, тихо и нерешительно спросил:

- Екатерина Юрьевна, могу ли я быть чем-нибудь вам полезен?

Похоже, ее наигранная веселость его и впрямь не обманула. И Катя отчего-то восприняла это как должное, - сейчас дружеская поддержка была как никогда необходима ей. Но в ответ, улыбнувшись не без грусти, сказала только:

- Спасибо вам, Сережа. – она впервые позволила себе назвать Аргамакова по имени. – Если вы будете моим другом, этого будет более чем достаточно.

- Я ваш друг, - заверил Аргамаков. – И на правах друга хочу сказать, если, конечно, вы не сочтете мои слова бестактностью... Дайте нашему общему другу еще немного времени. И я уверен, что все будет хорошо.

Катя молча кивнула, - ответить на эти слова ей было нечего.

Сколько же еще времени требуется Бахмету, чтобы забыть обиду и понять, насколько безжалостно он терзает ее сердце? Она так и не решилась отдать никому другому котильон, в надежде, что любимый все-таки пригласит ее. Но если этого не случится, если до конца бала Бахмет так и не подойдет к ней, смирив свою гордыню, оскорбленной будет считать себя уже она. И едва ли когда-нибудь сможет простить ему дебют, ставший таким жестоким испытанием для ее души. О том, что Михаил, быть может, решил порвать с ней навсегда, Катя боялась даже подумать. Зачем ей жить тогда, если его больше не будет в ее жизни?

...

Одинец:

 » Глава 20. Бал (часть 3)

https://lady.webnice.ru/blogs/?v=4048

------------------------------------------

Чуть позже Александр, проводив Женни на место после кадрили, подошел к Бахмету, тихо беседующему о чем-то с Аргамаковым, взял с подноса у лакея бокал оршада и, чуть ли не залпом осушив его, тяжело вздохнул.

Друзья переглянулись.

- Что ж ты не остался с малышкой Гагариной? – флегматично полюбопытствовал Бахмет, небрежным жестом отсылая лакея. – Не прогнала ли она тебя?

- Можно сказать и так, - мрачно сказал Саша. – Говорит, что я уделяю ей слишком много внимания и отослала меня танцевать с другими барышнями.

Аргамаков негромко рассмеялся:

- Соглашусь с ней, пожалуй. Ты и в самом деле прохода ей не даешь. Но понять тебя можно, - княжна Женни очень красива. Как ты считаешь, Бахмет?

- Милая девушка, - без особого энтузиазма кивнул тот. – К тому же, очень неглупая и рассудительная. Кому-то повезет.

Александр снова вздохнул:

- Как все-таки глупо, что для того, что бы заполучить понравившуюся барышню, нужно жениться.

Аргамаков многозначительно кашлянул. Бахмет же, окинув Александра холодно-удивленным взглядом, после паузы произнес:

- А если бы я сказал нечто подобное, ты бы из меня всю душу вытряс.

- Ты совсем в другом положении, - недовольно буркнул Александр. – Тебе уже двадцать три года. А мне, в мои двадцать два, кто даст разрешение на женитьбу? Уходить в отставку в чине поручика, не сделав карьеры? Нет, это не для меня.

- А что тебе мешает попросить руки Женни сейчас, отсрочив свадьбу на год? – вставил Аргамаков. – Бахмет прав, едва ли ты найдешь кого-то лучше.

- В том-то и дело, - проворчал Александр. – Такая завидная невеста целый год ждать не будет, уведут из-под носа.

- Не скромничай, Александр, - возразил Аргамаков. – Ты для нее не менее завидная партия, чем она для тебя. Пусть чин пока невелик, но ведь перспективы есть. К тому же, я не замечал, чтобы княжна оказывала кому-то предпочтение. По-моему, ее сердце свободно.

- Несвободно, - изрек Бахмет, и оба друга удивленно воззрились на него. – Неужели вы оба настолько ненаблюдательны? Присмотритесь повнимательнее. Женщины, чье сердце свободно, никогда не упускают возможности увеличить число своих поклонников. А княжну Женни мужское внимание оставляет совершенно безучастной. Но поскольку она совсем непохожа на тех девиц, которых англичане называют bluestocking (синие чулки), вывод напрашивается сам собой: она влюблена и, думаю, серьезно.

Выслушав его, Александр и Аргамаков скептически переглянулись.

- Бахмет, ты что, и вправду делаешь такие глубинные выводы на основании настолько туманных материй? – недоверчиво протянул Аргамаков. – Или это шутка?

Обиженный Александр выразился более коротко и решительно:

- Чушь собачья!

- Можете не верить, если не хотите, - Бахмет равнодушно пожал плечами.

- Мы и не верим, - продолжал Александр. – Интересно другое: когда ты все это успел заметить? Ты что, глаз с Женни не сводил на протяжение всего бала?

- Ну надо же мне было чем-то заняться, - сдержанно отшутился Михаил.

- Все ясно, - в глазах Аргамакова появился насмешливый блеск, - чтобы заставить ревновать одну барышню, он пожирал глазами другую.

- Только напрасно старался, Катерина этого даже не заметила, - с присущей ему откровенностью обронил Александр. – Была слишком занята поклонниками, знаешь ли.

- Рад за нее, - сквозь зубы процедил Бахмет.

На несколько минут все трое погрузились в молчание, наблюдая за танцующими. Это был экосез, и Катя снова танцевала в паре с Борисом Головкиным, который выглядел на редкость гордым и довольным, словно любимейший избранник Фортуны.

- Не знаю почему, но наш Головкин меня сегодня безумно раздражает, - наконец высказался Александр. – Что он липнет к Катерине, словно она медом намазана? Я не хочу, чтобы моя сестра становилась Головкиной!

Аргамаков затрясся от смеха. Михаил утомленно повел бровями:

- Слушай, Сашка, тебя сегодня хоть что-нибудь сподвигнет свернуть с матримониальной темы? Кудахчешь, как старая баба!

- А что мне еще остается делать, если ты весь вечер изображаешь ледяную статую? – сердито ответил Александр. – Черт тебя побери, Бахмет, долго ты еще намерен тянуть из Катерины жилы?

- Не твое дело, - отрезал Михаил. – К тому же, что-то я не заметил, чтобы мое внимание требовалось твоей сестре. По-моему, она выглядит вполне счастливой!

- Дурак, - протянул Александр, качая головой. – Ох, и дурак же ты, Бахмет. Неужели ты не понимаешь, чего ей стоило пригласить тебя? Ведь теперь везде разойдутся сплетни о том, что она в тебя влюблена! А ты словно ни при чем, да?

У Михаила дрогнули губы.

- Ну давай, повесь на меня теперь всех собак. Катиш всегда делает, что хочет, кто ж виноват, что твой отец ей все позволяет? Раньше надо было объяснять, что ее капризы могут выйти боком ей же самой!

- Едва ли это было капризом, Бахмет, - задумчиво проговорил Аргамаков. – И если хочешь знать, я тоже считаю, что ты сам вынудил ее к этому. А то, что происходит сейчас... Ну а что ей еще остается? Сидеть с кислым видом, демонстрируя всем, как она несчастна? Она крепкий орешек, наша Катрин, и как бы ей ни было плохо, она никому этого не покажет.

- Точно подмечено, Сергей, - угрюмо согласился Александр. – Бахмета только одно оправдывает: он влюбленный, а они все слепы, как куры...

- Все, довольно, - окончательно потеряв терпение, оборвал его Михаил. – Заткнитесь оба, не хочу больше ничего слушать. Если бы Катиш вместо того, чтобы устраивать этот фарс, просто принесла мне извинения, возможно, все было бы по-другому. Но она легких путей не ищет, ей лишь бы оказаться в центре внимания, а по какому поводу – неважно.

Александр открыл было рот, чтобы возразить, но Михаил в ту же секунду прервал его:

- Я сказал все – значит, все. Ни слова больше, если не хотите поссориться со мной.

Друзья замолчали.





Живые картины, в которых Катя должна была изображать Саломею, привлекли к ней еще больше внимания. Выход ее и в самом деле был эффектен, и гости затаили дыхание, когда она медленно шла через зал под звуки негромкой, проникновенной мелодии. Она не танцевала, но каждый шаг ее, каждое движение точеного тела были завораживающе красивы, словно она была живым воплощением этой странной, тревожащей музыки. Через каждые несколько шагов с ее плеч слетали на паркет, одна за другой, покрывала из прозрачной, трепещущей дымки. Когда были сброшены все семь, Катя осталась в алом плаще, ниспадавшем глубокими, красивыми складками, и синем шелковом хитоне.

Поднявшись на маленькую сцену, где была установлена огромная, золоченая рама, и стояли Гриша Щербатов и Женни в коронах Ирода и Иродиады, она поклонилась «царю», он милостиво улыбнулся ей и три раза хлопнул в ладоши. Из боковых дверей, неся массивный поднос, накрытый шелковым платком, вышел «раб». Взойдя на сцену, он опустился на колени и протянул поднос «Саломее».

Стоя среди замерших гостей, Михаил мрачно смотрел, как повинуясь Катиной руке, платок соскальзывает наземь, и довольно искусно сделанная отрубленная голова «Иоанна Крестителя» оказывается на всем виду. Дамы непроизвольно ахают, а его взбалмошная и жестокая Саломея улыбается невинной и счастливой улыбкой девочки, получившей в подарок котенка...



Когда после всех сыгранных живых картин Женни и Катя вернулись в зал, уже переодевшись, им пришлось выслушать немало комплиментов. И Саломея, и Иродиада, и представленная позже Далила, произвели на молодых людей неизгладимое впечатление. Не выдержав повышенного внимания к своей особе, Женни поспешно ускользнула под крылышко невестки, но на полпути ее перехватил Александр.

- Вы были великолепны, Евгения Николаевна! – тихо сказал он, восторжеено глядя на девушку. – Настоящая царица! А какова была Далила, - у меня нет слов! Ради такой Далилы я сам подставлю волосы под ножницы!

Женни с улыбкой покачала головой:

- Благодарю вас, жертва велика, но я не смею принять ее. Простите, Александр Юрьевич, я должна подойти к моей невестке.

Но едва улизнув от Шехонского-младшего, Женни уже через несколько шагов была остановлена Шехонским-старшим.

- Прошу прощения, если помешал, - заговорил Юрий Александрович, - но я не мог не выразить вам своего восхищения, Евгения Николаевна.

- Вам правда понравилось? – Женни явно была польщена.

- Вы были на редкость естественны и выразительны, - сдержанно, но с несомненной искренностью сказал Юрий Александрович. - Не говоря уже о том, что вы обворожительно красивы, и в облике Далилы, и в облике милой княжны Женни.

Женни опустила дрогнувшие ресницы, и розовый румянец окрасил ее нежные щечки.

- Благодарю вас, Юрий Александрович.

- Если у вас чудом сохранился свободный танец, Евгения Николаевна, - негромко продолжал Шехонской, - может быть, оставите его для старого друга?

Жени вскинула на него глаза, и нерешительная улыбка тронула ее губы.

- С радостью. Быть может, гавот? – дрогнувшей рукой она подала ему карне, и князь вписал туда свое имя.

- Не передумаете? – пошутил он, возвращая книжечку. – Я такого вероломства просто не переживу!

Женни смущенно улыбнулась и молча покачала головой.



- Посмотри, Сашка, как нужно разговаривать с барышнями, - заметил Бахмет, наблюдая издали за этой сценой вместе друзьями. – Княжна Женни улыбается твоему отцу куда охотнее, чем улыбалась тебе.

- Даже зубками сверкнула, - согласно заметил Аргамаков.

Александр скептически посмотрел в сторону отца и желанной барышни:

- Просто мой отец для Женни – вроде как любимый старый дядюшка, рядом с которым спокойно и уютно. Только и всего.

- Твой отец – уютный старый дядюшка? – усмехнулся Бахмет. – O, sancta simplicitas! Мальчик мой, пока есть возможность, возьми пару уроков у этого почтенного старца. Получишь бесценный опыт.

- Кажется, он ангажирует ее, - сообщил Аргамаков.

- Сашка, надеюсь, ты позволишь своему отцу станцевать с будущей невесткой? – съязвил Бахмет.

- Позволю, – хмуро ответил Александр. – Но только один раз.

- Какой собственник! – восхитился Бахмет.

- Любой станет собственником при виде такой Далилы, - улыбнулся Аргамаков. – Но, признаюсь, Саломея произвела на меня несравненно более сильное впечатление!

Михаил мрачно посмотрел на него исподлобья, но ничего не сказал.



* * *

Как ни старалась Катя взять себя в руки, держать лицо перед новыми поклонниками становилось все труднее с каждой минутой.

Она сидела в кресле рядом с матерью и Акулиной, нервно обмахиваясь веером. Несколько молодых людей развлекали дам беседой, и Кате приходилось сосредотачиваться изо всех сил, чтобы не потерять нить разговора или не выдать невольно жестокого разочарования и боли, впившейся в сердце, словно зазубренный нож.

- Надо сказать, идея с головой Иоанна Крестителя показалась мне довольно странной для бала, - говорил Борис, - но, как ни парадоксально, понравилась.

- Только странной, Борис Максимович? – подала голос Софья Петровна. – На мой взгляд, она ужасна!

- Вы совершенно правы, Софья Петровна, - согласился тот, значительно кивнув. – Она ужасно странная и ужасно завораживающая. И пробуждает воображение; скажите, Екатерина Юрьевна, что чувствовали вы, когда вам поднесли эту голову?

Она только пожала плечами, едва понимая, о чем он спрашивает.

- Однако, глядя на вас, я и вправду поверил, что перенесся во дворец Ирода, и вижу настоящую Саломею! – продолжал изливать восторг Борис.

- И я был близок к подобной мысли, - лаская пальцем усы, признался бутырский гусар, имени которого Катя не запомнила.

- Не могу поверить, что вы считаете меня таким чудовищем, господа, - вяло откликнулась Катя.

Мужчины наперебой принялись заверять ее, что это не так, снова осыпали комплиментами, но Катя уже не в состоянии была слушать их. Желание уйти из зала, укрывшись в одной из боковых гостиных, стало почти нестерпимым. Она чувствовала, что еще немного, и может просто расплакаться на глазах у всех.

- Что с вами, Екатерина Юрьевна? Вам плохо?

Далекий, встревоженный голос Бориса вывел ее из оцепенения, и Катя встряхнула головой, словно просыпаясь от мрачного сна. Должно быть, выражение ее лица изменилось настолько разительно, что не заметить этого было нельзя; все смотрели на нее, даже maman выглядела испуганной:

- Что случилось, дорогая? Похоже, тебе и впрямь нехорошо!

- Я... Кажется, да. – она говорила с трудом, и собственный голос показался ей чужим. – Здесь так жарко...

- Тебе бы выйти посидеть у окна, Катенька, - Акулина поспешно замахала веером перед лицом племянницы, подняв настоящую бурю. – Пойдем, ангел мой, провожу тебя в маленькую гостиную!

- Благодарю, тетушка, не беспокойтесь, - отказалась Катя, поднимаясь. – Я справлюсь сама.

- Ты обещала гавот ротмистру Мельгунову, - напомнила maman. – Что сказать ему?

- Скорее всего, мне придется пропустить этот танец. Пожалуйста, maman, передайте ему мои извинения.

- Хорошо, дорогая, - кивнула мать.

- Может быть, я провожу вас, Екатерина Юрьевна? – вмешался Борис.

Катя ответила ему механической улыбкой:

- Только до дверей бальной залы, Борис Максимович.

С трудом отделавшись от Бориса, который явно не хотел оставлять ее, она вышла из бальной залы в боковой коридор, соединявший анфиладу с жилыми помещениями. Войдя в диванную, встала возле окна, бессильно прислонившись лбом к холодному стеклу.

Там, за окном, в мягкой сонной темноте, с чуть слышным шорохом падали снежинки. На столике горели свечи, отбрасывая бесформенные тени на затянутые в лиловый штоф стены комнаты. Бальный шум был здесь почти не слышен, не играли и музыканты, ожидающие гавота. Ах, если бы можно было остаться в этой уютной и тихой комнатке до конца бала!..

Она присела на диван, заваленный горкой разноцветных подушек. Несколько слезинок все же скользнули по нарумяненным щекам, но разрыдаться Катя себе не позволила.

«Дома, - пообещала она себе, как обещают хворому ребенку лакомство после горькой пилюли, - дома буду плакать столько, сколько захочу».

Она глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь преодолеть стоявший в горле комок, и постепенно слезы отступили. Боль никуда не делась, но умиротворяющая атмосфера диванной заставила ее немного разжать цепкие когти, сделав чуть менее мучительной.

Интродукция к гавоту, начатая трубами спустя некоторое время, не пробудила в девушке желания вернуться в зал. Пусть танцуют без нее. Катя поудобнее, насколько позволял жесткий корсет, устроилась на диване, и расслабленно взмахнула веером, создавая приятное дуновение возле разгоряченного лица.

Легкие шаги с бряцанием шпор, донесшиеся из коридора в следующую минуту, заставили ее насторожиться. Кто это, неужели Борис?.. Только этого еще не хватало! Неохотно поднявшись с дивана, Катя торопливо расправила юбки, пригладила волосы и бросила взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что с лицом все в порядке. Если это и вправду Головкин, мало ему не покажется, - вылетит отсюда, как пробка из бутылки.

Шаги затихли за порогом, и Катя затаила дыхание.

Предваряющего стука не прозвучало; дверь распахнулась сразу, лишь после секундного промедления, и Катя обомлела, во все глаза уставившись на новоприбывшего.

- Надеюсь, я не помешал? – с холодной учтивостью произнес Михаил, захлопывая дверь.

Катя ответила ему настороженной улыбкой и поспешно покачала головой. Все слова, которые можно было бы сказать, куда-то вдруг испарились. Она непроизвольно облизала враз пересохшие губы, не сводя глаз с любимого; сердце колотилось, как сумасшедшее, словно пытаясь вырваться на волю из своей тесной клетки.

- Я... беспокоился, - хмуро сообщил Михаил, прислонившись к двери. – Похоже, ваши близкие слишком заняты, чтобы заметить ваше отсутствие. Александр флиртует с княжной Гагариной, Юрий Александрович играет в карты, а Софья Петровна занята беседой с приятельницами. Что же заставило вас покинуть своих многочисленных воздыхателей? Тайное свидание? Если это так, прошу простить меня за вторжение.

Катя безотчетно улыбнулась, зачарованно глядя на Михаила. Он напрасно пытался уязвить ее. Ни обида, ни ревность, отчетливо звучавшие в его словах, не имели сейчас никакого значения. Он пришел. И это самое главное.

- Я никого не жду, Миша, - мягко сказала она. - И никогда не стала бы уединяться здесь с мужчиной.

«Ни с одним мужчиной, кроме вас», - вертелось на языке, но Катя благоразумно сдержала свой порыв. Для этих слов время еще не пришло, сейчас самое главное успокоить ревность Михаила, не дав ему уйти.

- Надеюсь, - сухо отозвался Михаил. – В таком случае, что же вы здесь делаете?

- Захотелось побыть одной.

- Поклонники утомили?

- О, вы знаете, ужасно! – Катя возвела глаза к потолку. – Они все такие одинаковые, просто близнецы. И изъясняются исключительно штампованными фразами. Знаете, я за сегодняшний вечер выслушала столько глупостей, сколько не слышала за всю свою жизнь.

Выслушав ее безмятежный щебет, Михаил бесстрастно констатировал:

- Стало быть, весь этот спектакль был затеян с одной целью, - заставить меня ревновать. Что ж, вы добились того, чего хотели.

- Что же вы называете спектаклем, Миша? – кротко отозвалась Катя. – Мои старания скрыть от всех окружающих, как больно ранило меня ваше равнодушие?

- А вам, конечно, хотелось бы, чтобы я оказался одним из тех, кто добивается вашего внимания? Ну что ж, простите, если разочаровал.

- Миша, - шагнув к нему, Катя подняла глаза к его нахмуренному лицу. – Я понимаю, что тому причиной. Но ведь вы не дали мне возможности попросить у вас прощения. Что мне было делать? Я не могла увидеться с вами, не могла вам написать. Ведь я не располагаю собой...

- Ну что ж, сейчас у вас есть такая возможность, - мрачно сообщил Бахмет, не глядя на нее. – Просите, Катиш, и возможно, прощение будет дано вам.

Катя помолчала несколько секунд и наконец тихо шепнула:

- Посмотрите на меня... - он послушался, устремив на нее выжидательный взгляд, и она продолжила: - Я очень сожалею о том, что обидела вас. Обещаю, что больше никогда в жизни не нанесу вам подобную обиду, и всегда буду уважать ваше право самостоятельно принимать решения. А если этого мало, вы можете придумать мне любое наказание, какое вам будет угодно. Вы простите меня, Миша?

Она с надеждой смотрела на него, и Михаил, подавив невольную улыбку, кивнул:

- Повременим, пожалуй, с наказаниями до следующего раза. На сей раз вы прощены, Катиш.

Ее гордость спала мертвым сном, и надменный тон, которым было даровано прощение, ее не пробудил. Катя кивнула, не в силах говорить, и продолжала молча смотреть на него.

Как она любила это аскетически худое лицо с высокими, резко очерченными скулами, прозрачно-зеленые глаза под соболиными бровями, взгляд которых пронизывал насквозь, губы – твердые, властные и бесконечно волнующие. Как безумно хотелось ей запустить пальцы в растрепавшуюся копну белокурых волос, припасть изголодавшимся ртом к чувственному кадыку на гордой шее, вдохнуть сводящий с ума пряный аромат его стройного тела...

С трудом заставив себя отрешиться от своих волнующих грез, и видя, что Михаил продолжает отстраненно молчать, Катя нерешительно продолжила:

- Я надеюсь, вы понимаете, что ухаживания Аргамакова и Бухвостова мне вовсе не нужны, что я потребовала у Щербатова аннулирования договора, только желая защитить свое достоинство и из чувства справедливости?

- В самом деле? – без особого интереса отозвался Михаил.

- Да! – с горечью воскликнула Катя, понимая, что прошибить стену отчуждения, которую он воздвиг вокруг себя, будет очень нелегко, но не собираясь сдаваться. – На свете только один мужчина, внимание которого может сделать меня счастливой, - продолжала она дрогнувшим голосом. – Сегодня я переступила через свою гордость, пригласив этого мужчину на танец, а он... Он остался равнодушным.

- Равнодушным? – Михаил горько усмехнулся. - Вы можете обвинить меня во многих грехах, Катиш, но равнодушие к ним никогда не относилось. И вы не можете этого не знать.

Она спокойно покачала головой, стараясь не показывать вида, как взволновало ее это скупое признание:

- Я знаю только то, что вы скажете мне, Миша. Если, конечно, вам достанет мужества сказать это. Я женщина, и мне нужны слова. Слова, а не знаки ревности и обиды, разгадывать которые я не берусь.

Михаил долго молчал. Ее сердце с трепетом отсчитывало секунды, молясь, чтобы неистребимая гордыня ее любимого смирилась, побежденная силой притяжения.

- Вы уверены, что и вправду хотите это знать? – глухо сказал он. – Хотите знать, что я чувствую к вам? И вы не пожалеете о том, что услышали? Не станете потом делать вид, что этого разговора не было?

- Никогда, - тихо сказала Катя.

Михаил медленно шагнул вперед, преодолевая последние дюймы, разделявшие их, и положил дрогнувшие руки Кате на плечи. Она вскинула на него глаза, и его взгляд обжег ее, как полуденное солнце.

- Я вас люблю, - Михаил печально улыбнулся, глядя на нее. - Люблю с самой первой встречи. И перед этой любовью все меркнет, Катиш, все теряет смысл, - и обиды, и ревность. Я все готов простить вам, потому что вы свели меня с ума.

Она стояла перед ним, ослабевшая, трепещущая, с робким замиранием сердца впитывая каждое произнесенное слово; тихий, охрипший голос и горячее дыхание ласкали кожу, опаляя до самых потаенных глубин все ее тело. А в следующий миг Михаил ближе привлек Катю к себе, бережно взял в ладони ее пылающее личико и поцеловал в губы.



Вкус горького меда на губах, - так нежно, так сладко, нежнее и слаще, чем все, что ей довелось испытать; горячая, бархатная кожа, жар сильного тела, такого желанного, такого любимого, такого долгожданного; и обезумевшему сердцу становится тесно в груди от нежности и счастья, наполнивших его до краев; пол уходит из-под ног, но руки любимого обнимают так крепко... Его поцелуй – как последний глоток воздуха перед смертью, - даже когда кончается дыхание, нет сил отпустить его и руки сами обвиваются вокруг его шеи, еще ближе притягивая к себе... Еще ближе, еще горячее, губы сами раскрываются навстречу его губам, - не зная, как правильно, ничего не умея, забыв о целомудрии; все было забыто, все подчинено неистребимой, как жизненный инстинкт, потребности обнимать его, пить его дыхание, слышать, как отчаянно колотится его сердце, подчиняться властным и нежным губам, наслаждаясь крепостью объятий, и желая только одного, чтобы мир забыл о них навсегда, и Бог позволил им стоять так до скончания века... Ничего не было прежде, словно земля возникла из пустоты у них на глазах, словно они были Адамом и Лилит, впервые соединившимися в тенистых зарослях райского сада...

...Любимые зеленые глаза смотрели на нее из-под завесы длинных, трепещущих ресниц, и этот взгляд тоже был нов: теперь они принадлежали друг другу навсегда.

Михаил тяжело перевел дыхание, с неохотой освобождая из плена припухшие, зацелованные губы Кати, слегка ослабил кольцо рук, обнимавших ее, и хрипло сказал:

- Простите, Катиш, я совсем потерял голову.

Она робко улыбнулась ему:

- Мы потеряли голову, Миша.

Он смотрел на нее серьезно и пытливо, и тонкие губы дрогнули, когда с них сорвалось:

- Катиш, неужели вы и в самом деле...

В ответ она снова порывисто прильнула к нему, спрятав лицо у него на плече.

- Неужели вам нужны какие-то слова, и вы еще не поняли, что я вас люблю? С первой встречи, - улыбка коснулась губ, когда она вспомнила его признание, - с первой встречи и на всю жизнь.

Чуть помедлив, словно не в силах сразу осознать услышанное, Михаил бережно приподнял ее голову, вгляделся в глаза, которых она больше не прятала, и снова прижал к себе, тихо прошептав:

- Значит, мы пара, Катиш? Вместе и навсегда?

Она кивнула, вслушиваясь в стук его сердца:

- До самой смерти.

...

Tatjna:

Здравствуйте, Одинец решила я присоединиться всё-таки к вашим читателям пустите? Интересное у вас произведение хотя и есть моменты которые меня напрягают. Прежде всего встреча Катерины и Бахмета. Ну совсем не в подобающем для барышни виде она предстала. Понимаю оказалась в патовой ситуации, но после того как ей помог, Катя должна была бежать приводить себя в порядок, а не беседовать с ним спокойно практически нагишом. И вообще ей по моим наблюдениям, да и многим героям часто не достаёт воспитания и чувства приличия. Всё же речь идёт о XVIIIв. И нравы должны быть значительно строже. Но делаю некоторою скидку на то, что роман всёже историко-приключенческий... Да и Михаил Бахметьев весьма мне приглянулся гвардеец, симпатяга, и что очень для меня важно не богат, следовательно не слишком выгодный жених и Катей, кажется пленён. Ожидаю, что он будет верен своей даме. Ведь таких клятв как там на гауптвахте просто так не дают я надеюсь? Ах эта встреча она далась вам великолепно: без лишних слов, лаконично. пронзительно и нежно! У меня так взволновано билось сердце! Так что теперь горю желанием увидеть к чему герои придут в итоге. Но не могу пока увы блог для меня вход закрыт.
Спасибо вам за возможность отвлечься от повседневных забот!

Для вдохновения вам и вашему музу:

...

Allisa:

Большое спасибо за долгожданное продолжение

...

Одинец:

Здравствуйте, Tatjna. Добро пожаловать в тему. Благодарю за ваш отзыв. Признаться, заинтриговали вы меня этим
Не откроете секрет?) Невольно подумалось, что кто-то вас усердно уговаривал прочесть мой роман против вашего желания.) Если же я неправильно истолковала ваши слова, прошу прощения.

Совершенно с вами согласна. Очень многим персонажам в романе недостает хорошего воспитания, о главной героине я уж и не говорю. Но увы, чопорные аристократы, какими принято считать людей тех времен, автора сего опуса как-то не особенно вдохновляют. Автору больше по душе нормальные люди, не застегнутые на все пуговицы, поступки которых куда более непредсказуемы. Правда, мне отчего-то кажется, что люди века восемнадцатого в плане воспитанности немного отличались от людей века девятнадцатого. Три-четыре поколения, выросших со времен Петра Первого, имхо, это не так много, чтобы истинное благородство успело повсеместно впечататься в плоть и кровь и усмирить нравы. Как мне кажется, хватало и дикости, и грубости, и невежества. Ну вот такое у автора мнение, на истинность которого он не претендует. Правда, справедливости ради стоит сказать, что о каком бы времени автор не начинал сочинять свои фантазии, герои у него всегда получаются одни и те же: грубые и невоспитанные. Персонажи из века девятнадцатого лишь чуть-чуть более облагорожены воспитанием и рассудительны. Увы, других нема.)
Что же касается первой встречи Кати и Бахмета, и здесь с вами соглашусь. Оправдывает Катю только то, что надеть ей было просто нечего. Сорочка и пеньюар, которые были на ней, разодраны, платье без помощи горничной надеть затруднительно, а звать горничную, демонстрируя порванное дезабилье - чревато сплетнями. А больше у Кати ничего не было. Вот и завернулась девушка в покрывало. Мысль же о том, что можно пойти порыться в вещах матери, просто не пришла сразу в голову. А вообще, я думаю, можно переписать этот эпизод, и добавить Кате какой-нибудь предмет гардероба, чтобы ситуация не выглядела такой вопиюще скандальной. Так что, большое спасибо за идею. Я часто увлекаюсь сюжетом в ущерб деталям, так что, таких недочетов наверное немало.

Да не воспринимайте вы все так всерьез.) Даже историко-приключенческий роман слишком громко сказано, просто мне ужжжасно не нравится слово "псевдоисторический", вот и обозначила жанр так, как оно есть, ни на что в действительности особо не претендуя. Это же просто непритязательная стилизация, без особой глубины и историчности, действительно, чтобы отвлечься от повседневных забот. Как легко можно понять, автор ни разу не историк, хоть и любит историю трепетно, но без особой взаимности.) Поэтому скидка нужна куда более основательная.)

Спасибо, очень рада, что понравился герой. Насчет верности - надеюсь, но впереди у героев немало испытаний.

Благодарю, Tatjna, меня очень тронули ваши слова. Очень рада, что эта сцена нашла отклик в вашем сердце.

Блог сейчас открою. Буду очень рада, если будет желание поделиться своими мыслями и о следующих главах. Мне ваш комментарий был очень интересен.

Спасибо вам!


Allisa, спасибо вам!

...

Lady in White:

О, Мариночка, это же было великолепно! Спасибо большое за чудесное продолжение!!!!


ну-ну , я не согласен


и здесь не согласна, но если тебе действительно так кажется, то ничто не мешает тебе позже вернуться к этой сцене и исправить её к лучшему


Понравилось описание танцев. Очень! Особенно то, как отец Кати оживил польский. Молодец какой! И избавил Катю от Ильи заодно. Если Щербатов и в самом деле отстанет от Кати навсегда, будет просто замечательно! Вот Головкин мне начал нравиться. Такой настойчивый и прямолинейный. И всё ж решительно он намерен за Катю взяться. Правда, мне тоже не хочется, чтобы Катя Головкиной становилась.

...Эх, и почему столько замечательных образов мужчин у тебя? А героиня только одна!

Приглашение Миши на танец — вот это да! Какая Катя смелая... Фух, если честно, было немного боязно, что Миша откажет. Получилось бы ужасно... Но, слава богу, он не настолько обидчивый. Их танец...


И это сухо и безжизненно?

А Миша прям до последнего дистанцию держал! Не, всё же не есть хорошо быть настолько гордым. Ведь Катя уже давно готова была попросить у него прощение! Да и шаг навстречу какой сделала, а он в ответ — так холодно и между прочим комплимент про мушку бросил. Так обидно за Катю было!


кстати да, типично мужская реакция)) если улыбается и окружена поклонниками, значит всё отлично, и не переживает она вовсе, и вполне счастлива

Александром я тоже восхищена. Вот же повезло Кати иметь такого брата!



может утешить!


и здесь сестру не подставил

а Женни он всё же всерьёз, по-моему, увлечён... грустно-то как, ведь вряд ли что ему с ней светит


вот правда, скромняга какой)))


Миша прям психолог! всё подметил, да еще и как верно! хоть и на основании туманных материй... а Саше, понятное дело, в такое верить не хочется (не знает он ещё, в кого Женни серьёзно влюблена! )


тема-то животрепещущая, как с неё свернуть


ой, Сашка... точно, святая простота))))


хороший совет


обожаю их дружеские пикировки))

а кстати, бал ведь еще не окончен? в смысле, мы же увидим гавот Женни и Юрия Александровича, котильон Кати и Миши?

появление Стрешнева было меганеожиданным!!! жуткий тип... страшно такого во врагах у себя иметь хочется надеяться, что не навредит он Кате ничем...

почти что вовремя появился Миша! и как же хорошо, что они поговорили с Катей откровенно, она прощения попросила, а он открыто в любви признался! и такой нежный поцелуй, и такие важные слова "вместе и навсегда", "до самой смерти" прозвучали слава богу, их ссора осталась позади... всё же, труднее всего не пройти какие-либо испытания извне, а преодолеть собственные барьеры на пути к совместному счастью...

в общем, необычный бал вышел для дебютантки будет что вспомнить)))

спасибо ещё раз и жду с нетерпением продолжения!!!

...

Одинец:

Ри, большое спасибо тебе! Так ждала твой отзыв, было очень интересно прочесть его.
Приятно мне, конечно, что со мной не соглашаются в данном вопросе)) и я очень рада, что продолжение понравилось. Просто авторские сомнения очень трудноистребимая штука.)

Очень надеюсь, что когда-нибудь осенит меня муза крылом, и смогу улучшить эту сцену.

Спасибо, Ри. Польский, кстати, один из немногих эпизодов, который мне кажется довольно удачным. И папаня у нас, конечно, был в ударе.)

Пока он, конечно, доставляет Кате только проблемы, но посмотрим, что будет в будущем.)

Один из немногих персонажей, кстати, которого я не слишком жалую.

к тому же, сомневаюсь, чтобы Катину маменьку с ее спесивостью устроил графский титул. Только за природного князя, не ниже.)

Так было задумано)) Все сливки ей.)) Как, впрочем, и шишки.)

И не настолько жестокий. Если бы он отказал, думаю, никто бы его не простил, - и Катя в первую очередь, не говоря уже об авторе. Да и на гостей на балу это произвело бы очень плохое впечатление.

Понимаешь, чего-то не хватает в этой сцене, а вот чего - не могу понять. Но это уже мои авторские заморочки...)

да, Саша небезнадежен.) Постепенно учится быть хорошим братом.

вообще, он парень довольно влюбчивый, так что, поглядим)

Аха, Бахмет любит повыпендриваться, демонстрируя свою значимость, чтобы друзья не забывали, чьими современниками им посчастливилось родиться.) А Саша, конечно, не ждет от отца такого свинства.)



Нет, бал закончен. Котильон мы скорее всего увидим кратко в воспоминаниях Кати, насчет гавота пока сказать не могу, возможно в мыслях Женни что-то и прозвучит. Честно сказать, этот бал (растянувшийся, кстати аж на два с половиной авторских листа и 33 страницы в Ворде), настолько замучил и обескровил автора, что продолжать его просто нет сил. Но я, в принципе, так и планировала с самого начала: закончить на лирической сцене, упомянув о котильоне в следующей главе небольшим флэшбэком.

Ну, пока Катя находится под защитой своих родителей (или супруга, если выйдет замуж), ей ничего не грозит.



Отлично сказано, Ри. Звучит, как эпиграф к этому роману, учитывая все, что героям предстоит пережить.
Да уж))) Катя постаралась как следует врезаться в память московскому обществу))

Спасибо тебе! Думаю, продолжение появится намного быстрее, чем бальные главы. Впереди уже не так трудно.

...

Tatjna:

Всё просто, Марина, я ваш роман давно заприметила, но не решалась начать читать. поскольку продолжение здесь появлялось достаточно редко, а вот недавно, ну очень захотелось прочитать ИЛР, и чтобы действие непременно в в России-матушке происходило. Тут и вспомнила о вашем творении. Тем более. что главы стали появляться чаше... Но 3 о--о-о.... Это ж сколько нам придется дожидаться единения героев?!



Это так особенно в отношении мужчин, но всё же они научились скрывать эти стороны своей натуры, хотя бы внешне втискиваясь в рамки, которые предписывал этикет. Иначе в свете было не выжить. Буйство нравов должны были проявлять где-то на стороне и не по отношению к барышне... Девушке же тем паче следовало думать о своей репутации так что...



Буду иметь в виду.


***

Прочитала я вчера главы. понравилось особенно описание менуэта Так вы мне голову вскружили, что побежала я этот танец на ютубе смотреть. И что же? он меня разочаровал и близко не так романтично, как в вашем описании. Я ведь кожей чувствовала напряжение между героями. Ладонь к ладони и глаза в глаза, словно ниточка меж ними натянулась. Но, Михаил, как он мог поставить Катю в такое не ловкое положение? Да она виновата, но после танца он мог бы и оттаять... Их объяснение... Сухо, говорит вы А мне кажется, слишком жарко Особенно мысли Кати. Какие-то они у неё слишком зрелые, откровенные для неопытной барышни. Я не в том смысле, что она не может желать или испытывать томление, но мыслить она по-моему должна не так конкретно, что ли... И их признания, как легко произносят они такие важные слова! А ведь ещё не было не одного по-настоящему серьёзного испытания.. Не боролись ещё, а туда же любовь...Не рассыпаться ли она под влиянием обстоятельств. Не увлечётся ли Катя так же легко Драгомиром? Надеюсь, что нет. Но есть же ещё "торговец редкостями" Отвратительный у низ вышел разговор, оставил весьма не приятный осадок.

Александр. Пожалуй впервые о мне по-настоящему мне понравился и неужели он всерьёз увлечен Жени? А она влюблена в его отца? да ситуация... Бедолаги оба. Да и Жени ничего ведь не светит если только мать Кати не умрёт, да и тогда.... В общем стала мне интересна эта интрига, так что жду продолжения, и спасибо вам за до ставленое удовольствие !

...

Одинец:

Алёна, большое спасибо, что продолжаете читать и делиться своими мыслями по поводу прочитанного.

Действительно, самое простое объяснение, но мне отчего-то даже в голову не пришло. Спасибо, что объяснили.
Вы правы, продолжение появляется очень редко. И времени не хватает, и пишу я очень медленно, но если бы не напоминания читателей, ждущих продолжения, это был бы куда более медленный процесс.

Видите ли... Во многом это зависит от активности читателей. Когда видишь, что твой роман интересен очень немногим людям, то уверенность в собственной авторской состоятельности тает на глазах. Я очень благодарна своим читателям, которые продолжают читать мой роман в течение столь долгого времени, ободряют меня своими замечательными комментариями, собственно, ради этих людей я и пишу. Если будет регулярный интерес к этой теме со стороны новых читателей, творческий процесс ускорится.))

Если я правильно поняла, речь идет о той сцене с пьяными гвардейцами? Как раз та ситуация, когда заученный этикет, не ставший еще частью натуры, мгновенно слетает под действием алкоголя, - где-то в этой теме я уже писала об этом. А девушка в этой ситуации вообще мало что могла сделать, ничего от нее не зависело. Но я и не спорю с тем, что Катя очень плохо воспитанна, - слишком мало над ней было контроля, к тому же, характер очень свободолюбивый, не приемлющий жесткие рамки.) Другая героиня для этого романа не подошла бы, все взаимосвязано.

Очень рада, что понравился "мой" менуэт. Не знаю, конечно, какие ролики смотрели вы, поделюсь тем, который очень нравится мне. Это не костюмированное действо, просто запись учебного танца в хореографической студии для подростков. По сути, хорошо танцует только мальчик из первой пары, но хотя бы ради него стоит посмотреть этот ролик. Я глаз от него не могла оторвать, осанка безупречная, и такая изящная, непринужденная пластика.
Почему-то не могу вставить клип сюда, вот ссылка:
http://www.youtube.com/watch?v=EBGtdocvvmo


Может быть, вот эти его слова немного объяснят то, что он чувствовал:

Сурово, конечно, он с ней обошелся, таков уж наш герой. Держался до последнего.) Но ведь ему тоже нелегко, - сближение с барышней и женитьба в его планы никак не входила.

Вы об этом?

Алена, ну это уже вкусовщина чистой воды, как мне кажется.) Для кого-то они откровенные, для кого-то - в самый раз.) И потом, разве эти мысли не соответствуют страстной и бесшабашной натуре главной героини? Если бы какая-нибудь барышня-ромашка-незабудка воображала себе нечто подобное, еще можно было бы усомниться (хотя... известно, что бродит в этих тихих омутах)), а так - честно говоря, не вижу противоречий.

Кстати, очень хорошо, что возникли подобные мысли. Думаю, вы сами задумывались о том, что в юности клятвы вообще раздаются очень легко, потому что истинной цены всем этим громким словам молодые не знают. Вот и мои герои пока не представляют, с чем им придется столкнуться, чтобы быть "вместе и навсегда".

Скажем так, Драгомиру еще придется достаточно большую роль сыграть в судьбе Кати.

Как говорится, не все коту масленица.))

Насколько серьезно увлечен Александр, постепенно станет ясно, но в ближайших главах о них будет немного, в основном со второй книги буду больше внимания уделять этому треугольнику. До второй книги примерно три-четыре главы осталось, надеюсь написать их намного быстрее, чем бал, - вот он шел очень-очень тяжело. И, конечно, очень приятно, что заинтересовала эта линия, - сама очень люблю такие острые ситуации.

Спасибо вам!
Кстати, ко мне лучше на "ты".

...

Rin:

Марина, большое спасибо за отличное продолжение!
Очень понравилось, прочитала с огромным удовольствием!
Всё так хорошо написано, будто я сама на балу побывала и посмотрела на всё со стороны!
Зря сомневаешься, что вышло сухо, безжизненно, неудачно... А вот и нет – всё весьма ярко, живенько и интересно!
Верь в свой талант – ты пишешь замечательно и всегда получается интригующе и захватывающе!

Ну и по поводу прочитанного пробегусь...

Ильюхе так и надо, что Катя его не простила)) Пусть, наконец, отвяжется))
Хотя с другой стороны она сама виновата, что когда-то развела вокруг себя рассадник поклонников, позволила им открыто восхищаться ею, купалась в их внимании. Разумеется, не все поклонники будут просто вздыхать или молча пускать слюну, всегда найдётся самодовольный нахал, который захочет быть впереди всех, невзирая ни на что, и пользоваться любым шансом. И то, что Кате нравится другой, – это совсем не помеха для подобного типчика))
Не скажу, что Илья меня раздражает своим поведением. Почему-то вовсе нет. Зелёный он ещё, гонора много и самодовольства. Даже немного жалко его стало, когда Катя заявила о непрощении... сказала, как отрезала)) Но ему будет полезно не получить прощение, в следующий раз не будет так наглеть. Хотя надеюсь, всё-таки будет прощён, чтоб душенька его была спокойна)))
А остальные поклоннички Кати... Аргамаков хороший и понимающий парень, такой не станет нагло лезть к девушке (особенно к той, которая "занята"), отойдёт в сторону, когда нужно. Чего не скажешь о Головкине, который – соглашусь со словами Сашки: Не знаю почему, но наш Головкин меня сегодня безумно раздражает. Как пиявка, да и суёт свой нос куда не следует)) Правильно Катя сказала, что все эти поклонники "одинаковые, просто близнецы"... вот этот Головкин один из таких.

Софья Петровна продолжает временами брюзжать, а вот папа Кати порадовал – пытается проводить время с толком и весело))
Рада, что он пригласил Женни потанцевать, для девушки это просто счастье, пусть и краткое.
Очень, кстати, интересно было бы понаблюдать за тем, как Саша будет дальше добиваться внимания Женни (только в случае, если у него это не ограничится просто временным интересом). Ей неплохо было бы забыть о своей любви к катиному отцу...

Стрешнев... да уж, век бы его не видеть, а он тут на балу затусил. Такой пренеприятнейший персонаж из прошлого, которого лучше бы забыть...
Наверняка Кате ещё придётся столкнуться с этим гнусным типом.

Насчёт Кати и Бахмета...
Во-первых, понравился их танец! Несмотря на обиды, Миша всё-таки не отказал ей. Это было бы очень унизительно для Кати...
Во-вторых, поцелуй тоже описан хорошо! Такой долгожданный и чудесный момент! Мну счастлив, что они наконец-то помирились!
Катя очень смела, пригласив его на танец и дав всем понять, кто избранник её сердца)) Она всё сделала для того, чтобы показать Мишаньке свои чувства! Весьма похвально!
Мишка-то оценил это в глубине души, но виду не показывал. Я уж думала, что он так до конца бала и будет корчить из себя обиженного гордеца))
Гордость есть смертный грех, лучше переступить через неё, как и через обиды, особенно когда любишь кого-то. Правда, обиды бывают разные, но в данном случае простить очень даже можно... и нужно))


Если бы не многие оставшиеся открытыми моменты, то я бы решила, что уже конец))
Но я вот в реальной жизни не очень люблю все эти высокие слова, типа "до самой смерти". Это звучит, как обещание... а любовь штука сложная и часто ещё и недолговечная... Но почти все, наверное, мы этим "грешили" – "разбрасывались" такими словами, потому что в порыве чувств так хочется именно что-то подобное произнести, веришь в эти слова, надеешься, что так и будет. Сейчас у меня реакция скорее: "ну-ну, знаем, проходили"))) Мда, возвышенности с годами во мне никакой не осталось, реальность погрызла))
Впрочем, надеюсь, что и правда до самой смерти героям суждено быть вместе, что они пройдут все испытания и любовь не испарится.
(Хотя мне, честно-откровенно, хочется понаблюдать и за Катей и Драгомиром... не скрою свои "любовно-треугольные" интересы )

Вот после всего ещё больше задумалась насчёт вопросов, отражённых в аннотации... Как Драгомир вклинится между этой парой? Ведь там не просто говорится, что он всего лишь другом может стать. И ныне кажется, что сердце Кати всецело отдано Михаилу, но тогда и теряется интрига аннотации... значит, будут у неё ещё сомнения по поводу любви к Бахмету?.. Исходя из того, что это трилогия, то много чего ещё произойдёт...
Эх, очень интересно, что же там задумал автор))

О, ещё заметила обложку!
А Катя красивая девушка, такого восточного типа, есть в ней нечто завораживающее!
И, кстати, на обложке Мишка понравился)) Хотя тогда я и сказала, что показался слащавым мне сей парень, но на обложке удачно "вышел", по-мишенски)))
Было интересно и на Драгомира взглянуть)) Тоже понравился! Внешне они с Катей подходят друг другу))
В общем, герои хороши!

Спасибо ещё раз, Марина!
Жду следующих глав! Вдохновения тебе!

...

Tatjna:

Тогда обоюдно....



Не в чём не упрекая, рискну заметить, что Отправка романа в блог с ограниченным правом доступа, отнюдь не способствует увеличению читателей. Вот например, я: на форуме уже больше 3-х лет, почти сразу стала наведываться в радел "с собственное творчество" Но за это время твой роман стал вторым, которой я стала читать в блоге. И то понадобилась неделя, чтобы преодолеть внутреннею неловкость и постучаться в дверь твоей "гостиной" А так обычно, несмотря на то что меня заинтересовала анотация, а роман закрыт я этого не делаю.



Да. Да. и здесь ты права у каждого вкус свой. Пиши как душа просит. Всегда будет так что какие-то моменты нравиться, а какие-то нет Потом героиня же ещё не открыта читателю до конца. Окончательные выводы о том пришлась ли Катя мне по душе, буду делать после финальной точки.

...

фьора:

Марина ну вот и прошел Бал Да, можно сказать, что он был фееричным. Катюха отличилась на весь свет и кумушки точно будут мыть ей кости раз за разом. Но я точно ее за этот поступок не осуждаю, сама приглашала мужчин на этот полубелый танец, совершенно понимаю чувства героини (ручки потеют, сердечко бьется, ноги ватные, а в голове только одна мысль "если не сейчас, то НИКОГДА, значит надо идти на штурм неприступной крепости мужского сердца")...Бал, атмосфера и танцы описаны очень красочно и атмосферно Очень интересна эта идея Катиного отца с отбиванием партнерш. Марина, подскажи, такие игрища и вправду устраивались на балах? А я всегда считала эти мероприятия строго бюрократичными и запротоколированными Маман Катиш выходит очччень интересным персонажем, такая типично отрицательная и вроде бесить дальше уж некуда, но с каждым разом понимаешь, что есть куда Интрига с Женни, отцом Катерины и братом...вот не вижу я пока треугольника, как другие, вижу только Женни и зрелого и опытного достойного мужчину, и очень хочется, чтоб у них что-то получилось. А Сашка-отличный парень, может и ему пара сыщется, если он возьмет у матрон монокль и окинет пристальней иных прелестниц на балу

Сцена со Стрешневым - просто отвратительна. В плане того, какие чувства он вызывает Взял и подпортил весь флер первого бала, я из-за этого даже не смогла отойти на последующей сцене с Бахметом. Все этот подлый тип стоял перед глазами. Вообще при всей строгости нравов того времени удивительно, что у дебютантки было столько возможностей к уединению, чтоб и мерзавцы ее домогались и брутальные мужчины мечты. С другой стороны, не будь таких случаев, и не было бы сюжетной линии. И все же выговор тем, кто за Катериной присматривал на балу - плохо сделали свое дело

Бахмет...Ох, и кадр...Сколько горячности и непримиримости...Ой, непросто будет им с Катериной, но учитывая какие оба своенравные, можно сказать, что 2 сапога пара Все думаю каким он мог быть, какой он в твоем представлении. Вот в моем он типичный брюнет, типа Даниила Страхова и ничего не могу с собой поделать))) Но если искать молодого, красивого блондина с голубыми глазами и аристократичной внешностью, плюс периодическая холодность во взгляде - подумалось на этого товарища (чур не бросаться тапками):




В общем, такие у меня мысли... Марина, спасибо за продолжение ждем дальнейшего развития событий и большой привет Музу!

...

Одинец:

Девочки, большое спасибо за ваши комментарии! Отвечу на них позже, а сейчас хотела задать один животрепещущий вопрос: быть может, я действительно перегнула палку, выпустив на сцену Стрешнева в такой момент? Как я поняла, практически у всех его появление напрочь испортило впечатление от последующей лирической сцены. Выскажите свое мнение, пожалуйста, потому что я уже серьезно сомневаюсь, не стоило ли мне повременить с выходом Стрешнева до какого-нибудь следующего светского мероприятия. Была у меня и раньше такая мысль, неоднократно, но какие-то свои соображения все-таки пересилили. А сейчас просто руки чешутся скорее переписать главу, выкинув оттуда Стрешнева. Ваших впечатлений это, конечно, уже не изменит, но романтическую сцену от тяжелого осадка спасти может.
Очень жду ваших мнений.

...