После перемещения из Иного мира в Средний мне полагалось спать до самого утра, но никто не мог предусмотреть, что без малого семнадцатилетняя привычка просыпаться в объятиях Мора напрочь выбьет защитные реакции. Я ползала по кровати, шарила руками по простыне и тыкалась лицом в подушки: где мой муж? А мужа нет. Вот в чем беда. Потому и очнулась раньше времени, поэтому и карусель в голове до тошноты. И горечь обиды никуда не делась, притащилась следом за мной с Триона.
«Дэниель, почему ты со мной так поступил?.. Рядом с тобой я забыла обо всем… А ты…». «Вертолеты» возобновились, я откинулась на подушку.
«Вы и сын — это все, что мне нужно в Среднем мире».
«Я бы на вашем месте не торопился с выводами».
Нельзя так сильно привязываться к мужчине. Он сделает больно не задумываясь. Я не могла понять, в чем моя вина. Потом вспомнила Энию. Едва мысль о бывшей фрейлине всплыла на поверхность, карусель в голове тут же остановилась. Может, кому-то ревность и туманит сознание, мне же пошла на пользу.
— Привет с большого бодуна… — я встала с кровати и, пошатываясь, побрела неизвестно куда: темень стояла, хоть глаз выколи.
Осторожно добралась до первого препятствия и на ощупь определила: стена, дверь, портьеры. Отдернула их и чихнула раз десять подряд. Голова чуть не раскололась и вновь закружилась. «Надо срочно открыть окна… дышать нечем». Распахнув настежь балконные двери, я не устояла и сползла на пол. Ворс ковра покалывал обнаженное тело, весенняя свежесть тосканской ночи холодила и постепенно привела в чувства. Но бросок через временную петлю не прошел бесследно. Моего свечения едва хватало, чтоб рассмотреть собственные руки — организму требовалось время для восстановления после шока. По дорожке лунного света я без помех добралась до выключателя.
— Клац-калац. — Бесполезно. Особняк вероятно обесточен.
Несмотря на длительное отсутствие, я помнила, что в моем кабинете должен быть фонарик. Если аккумулятор не сел, то я смогу найти щиток с предохранителями и решить проблему с освещением и водой. Поиски надолго не затянулись, но результат не обрадовал: и фонарь, и телефон, и ноутбук — за два месяца все разрядилось. Оставалось дождаться рассвета, достать из гардеробной одежду, из сейфа артефакт и перенестись в Киев. Мне было все равно, где скоротать ночь.
Привыкнув к темноте, я не спеша возвращалась в спальню и застыла возле дверного проема: в комнате кто-то был. И не просто был, а передвигался, шуршал, открывая и закрывая выдвижные ящики комода. Подозрение, что это вор, и сейчас он доберется до сейфа, в мгновение ока превратила меня в кошку. Бесшумно, опрометью я кинулась обратно в кабинет, приняла человеческий вид и вытащила из шкафа метлу. Задевая на поворотах углы, и не обращая внимания на боль в сбитых коленках, влетела на кухню и схватила первое, что отразило слабый лунный свет сквозь неплотно закрытые жалюзи — начищенную до блеска сковородку. Судя по весу, она была из чугуна. Прижимая к груди добычу, я так же быстро долетела до спальни и юркнула внутрь.
Силуэт вора отчетливо вырисовывался напротив открытого балкона. Он зачем-то проверял подушки.
«Небось решил, что в них сокровища. Вилла-то роскошная и по идее в каждой вещи грабителя ждут спрятанные драгоценности… А если он вооружен?.. А если б со мной была Соня?.. Убью!»
Я навернула его сверху по голове так, что хрустнуло, и вор, не успев охнуть, замертво рухнул на пол.
«Господи, неужели убила?!» — Время шло, а поверженный не подавал признаков жизни.
Ужас убийства переборол страх. Спрыгнув с метлы и бросив сковородку, я опустилась рядом с телом. Когда не удалось прощупать пульс — его просто не было, — я отчаянно разревелась, глядя на свои беспомощные и перемазанные в крови руки:
— Да разгорайтесь вы быстрее!.. Что же это такое… За что мне все это… Господи! Ну помогите же мне кто-нибудь!
— Тирка, не ори! Сейчас свечку найду… — Я услышала голос Якова. — Мне-то не нужно, а ты увидишь, кого… того… Елки-зеленые, ни на минуту нельзя отлучиться из дому… На вот, прикройся. — Мне на колени упало что-то большое, мягкое и похожее на покрывало. — Принесла его нелегкая…
— Яша… Яшенька… Что теперь будет? Как мне с этим жить?.. — Я рыдала в скомканную ткань: было не до приличий.
— Ничего не будет… — Чиркнула спичка, домовой поднес огонек к свече. — Нет тела — нет дела… С возвращением, хозяюшка.
— Лучше бы я не возвращалась… Ну почему Мор не перенес меня в городскую квартиру за тысячи верст отсюда… Как это нет тела? Яков, что ты городишь?! Вот же оно… — я присмотрелась к окровавленному лицу, — … он… Великая Прародительница! Я убила управляющего!.. Яша… этого не может быть… он же не человек!
— Может, не может, — пробурчал домовой, стараясь на меня не смотреть. — Он в человеческом теле, а ты какая никакая, но все-таки ведьма… да еще, наверное, в гневе была, да со всей дури… М-да, Тира… проломила ты ему череп… Но-но! Не вздумай падать в обморок!.. Бери его за ноги, а я за руки, и понесли в Невидимый замок… Тяжелый кабан…
— А что в замке, Яков?
В отличие от домового я не чувствовала тяжести ноши. Из-за стресса мне казалось, что она невесомая, и мы без остановок донесли тело Нортона ко входу на запретную территорию. Но в тот момент о запретах я даже не вспомнила.
— Убить ты его, конечно, не убила… — Яков открыл дверь в замок. — Покалечила немного… фактор неожиданности опять же… Не ожидал наш парень, что получит сковородой по башке… Все, хватит… дальше тебе нельзя… кладем его прямо на пол… Это уже не Средний мир, здесь достаточно избыточной магии для быстрой регенерации человеческого тела нечеловеческой сущности. Нелюдя, одним словом.
Аккуратно отпустив ноги управляющего, я сжалась в комок, молилась и ждала, когда он откроет глаза.
— Главное, не паникуй! Я сейчас… — Домовой исчез.
В особняке и той части коридора, где мы находились, появилось освещение.
Склонившись к Нортону, я обхватила руками его голову и зажмурилась. «Пожалуйста… ну пожалуйста… приходи в себя. Сними камень с моей души», — внушала скорее себе, чем ему. Веки управляющего дрогнули, приоткрылись и тут же широко распахнулись:
— Захотелось барыне вонючей говядинки? — Потерпевший, сверкнув глазами, уставился на торчавшую перед его лицом грудь. — Ваше Высочество… — он сглотнул, — я… я не в форме. — И перестал дышать.
— Ненормальный! — произнесли мы одновременно с Яковом.
Я облегченно перевела дух, а домовой набросил на меня халат.
— Ты зачем обыскивал спальню?
— Не обыскивал… — Нортон поднялся и тряхнул головой, словно большой пес, выбравшийся из воды. — Ночь. Балкон открыт. Так быть не должно. Проверял, все ли на месте… Тяжелая у вас рука, хозяйка. — Он дотронулся до макушки. — И вернулись вы неожиданно… Тира, что с тобой? — Я не смогла равнодушно пережить «воскрешение невинно убиенного» и свалилась ему на руки.
Очнулась довольно быстро. Яков сидел рядом и караулил. Заметив проблески сознания, заверил, что все улики «преступления» зачищены, цербер отправился спать.
— Сегодня ночью ему будет не до утех, — проскрипел домовой.
— Потом наверстает. — За личную жизнь управляющего я не переживала.
Смыв с себя кровь Нортона, я надела пижаму, носки и забралась в теплый кокон одеяла.
— Яша, расскажи мне сказку. Только о принце, принцессе и о том, как они жили долго и счастливо, не надо.
— Тирка, ты что, плачешь?.. Дожили… Выбирайся из-под одеяла и поведай старому верному домовому, что стряслось… Если неприятно, не рассказывай. Ты смотри на меня, а я сам все узнаю.
Я посмотрела. Вместо тридцатилетнего мужчины передо мной сидел Софийкин ровесник. Рыжий шестилетний мальчик выглядел так доверчиво, что я расслабилась и сняла внутренние зажимы. Через десять минут Яков вновь «повзрослел»:
— Вот что я тебе скажу, принцесса… Действительно, не стоит торопиться с выводами. Все неоднозначно и довольно странно… А наследник-то как вырос!
— И Сонечка.
— Я знаю.
— Скучаешь по ней?
— Зачем мне скучать? — удивился домовой. — Я к ней в гости хожу. По ночам.
— Не понимаю о чем ты.
— Да что ж тут непонятного? Соня сновидящая. Ты, кстати, тоже… Не уж-то не помнишь, как приходила ко мне в сон и рассказывала: «Яков, это настоящий Версаль!»
— Яша, сны видят все. Только не все о них помнят.
— Ты не путай сон со сновидением. Видеть сон все равно, что смотреть кино — осознанно не участвуешь. Сновидеть — значит осознавать себя во сне и действовать в нем сознательно, не подчиняясь навязанному сценарию… Ведьмочка, засыпаешь? — спросил он шепотом, — вот и хорошо…
В пижаме и носках я стояла в коридоре Невидимого замка и смотрела на открывшуюся перспективу: впереди начинался ряд колонн, поддерживающих свод потолка. Но никакого потолка не было и в помине. Колонны тянулись вверх, исчезая в темноте… или бесконечности. Желание подойти ближе и рассмотреть сдерживал интуитивный страх: мне туда нельзя — пропаду, сгину безвозвратно. Перспектива подернулась маревом, исказившим четкость линий. Я ощутила под ногами холодные плиты каменного пола, но застыла истуканом и не могла сдвинуться с места.
— Не мерзни, иди обуйся. — Рядом возник домовой.
— Не могу. Я не могу понять, как здесь оказалась, и почему тело не слушается.
— Ты сновидишь. Здесь одного желания мало, надо иметь намерение.
— Как это?
— Пробуй. Но тщательно контролируй мысли, не провоцируй пространство замка синтезировать объекты. Запутаешься и потеряешься.
— Яша, мне не нравятся такие эксперименты. Я хочу выспаться и с помощью артефакта переместиться к родителям.
— Это проще простого. Но ты можешь оказаться возле дочери прямо сейчас. Хочешь?
— Зачем спрашивать очевидное.
— Тогда иди в гардеробную, надень что-нибудь на ноги и вперед.
— Не получается. — Я начала злиться.
— Злость не поможет. — Яков поскреб шевелюру. — В общем, так, ведьмочка, я могу объяснять до нового пришествия, и все бестолку. Практикуйся… — Домовой растворился.
Не рискуя сыпать проклятиями вблизи непредсказуемого пространства Невидимого замка и намереваясь попасть в особняк как можно быстрее, чего только я не предпринимала. Сдвинуться удалось, лишь когда уловила нужное состояние. Оно сродни езде на велосипеде: пока не научишься держать равновесие, будешь падать. Но стоит поймать, осознать и впустить в себя это чувство, как с каждым пройденным метром становится легче управлять собой, подчиняя тело намерениям разума.
Мне казалось, что с момента, когда я закрыла за собой дверь в замок и добралась до обувных коробок, прошел год. Зачем преодолевать столько сложностей, если можно поступить проще? Как же я ошибалась в своих наивных рассуждениях. Но узнала это немного позже. После того как освоилась в новом для себя состоянии и поняла его отличия и некоторые преимущества перед астральными путешествиями.
Руководствуясь советами и подсказками домового, я вышла из дома и оказалась на небольшой поляне, которой в повседневной реальности не существовало. Для меня не существовало. Точно так же мы — кто не зная, кто не догадываясь, а кто попросту отрицая, — не видим того, что нас окружает.
— Сколько ангелов помещается на кончике иглы и сколько миров находится в кофейной чашке? А может, ты сама вместе со всем земным шаром умещаешься в чьей-то тарелке? — Так ответил Яков на мое поначалу упорное нежелание признать очевидное: хочу я того или нет, но мир сновидений существует.
Он такой же реальный, как привычная повседневная жизнь, только попасть в него сложно. Домовой рассказывал, что есть люди, которые без труда входят в этот мир, благодаря врожденным способностям и высокому уровню энергетики. Мои способности лежали в иной плоскости, да и ресурс довольно быстро исчерпался: бесконечные попытки научиться перемещаться посадили «батарейку».
Яков на буксире затянул меня в лес. Густой, сочно-зеленый, пахнущий смолистой хвоей и разнотравьем.
— Почему лес? И как он тут оказался?
— Эта часть мира твоя, и он — лес — существовал всегда.
— Почему?
— Тира, — вздохнул домовой, — кто из нас викканин? Для кого природа источник сил?
— А-а-а… вон оно что…
Но еще на множество вопросов пришлось ответить моему инструктору, прежде чем я стала понимать, что и как происходит, и смогла самостоятельно выйти на «большую дорогу».
— Яша, а как ты оказался в моем сновидении?
— Захотел и оказался.
— Коллективный бред? — усмехнулась я.
Домовой на «бред» обиделся и пригрозил вернуть меня в обычный сон. Я извинилась и пообещала приготовить омлет по-венски за его нескончаемое терпение и помощь.
— Ну что, пошли к Софийке? — предложил он, когда я надышалась лесным воздухом, напиталась его энергетикой и, казалось, взлечу.
— Пошли. — Стала выбираться из чащи к просеке.
— Тира, подожди. Это делается не так. Вознамерься оказаться возле Сони и не придется идти по лесу.
Легко сказать вознамерься. Пока не уяснила, что произойдет, толку не было. В руках домового появился обыкновенный тетрадный лист.
— Вот так мы идем… — он шагал по листу пальцами, — а вот так… — сложив лист пополам, пробил его насквозь, нанизав на веточку, — сразу оказываемся на месте. Наше намерение сворачивает пространство. По такому принципу Всадник за пятнадцать секунд перенес тебя с Триона на Землю. Разница лишь в том, что он может свернуть что угодно и где угодно, а ты — только в своем сновидении.
— Везет ему… — затосковала я. Но, кое-что вспомнив, нахмурилась.
— Не надо завидовать. Это бессмысленно, как сравнивать возможности Бога и муравья. Скажу больше: в теле сновидения ты можешь попасть в сон других спящих или выйти в Средний мир и полноценно в нем действовать.
— Я смогу попасть ко всем спящим?
— К одним — свободно, к другим — как получится, а к некоторым… а к некоторым чревато…
Пара попыток, десяток непечатных выражений и я стояла возле детской кровати в доме моих родителей. Софийка спала. Примостившиеся в ее ногах подросшие котята при моем появлении вскочили, подняв дыбом шерстку, и зашипели.
— Тссс… — я приложила палец к губам. — Разбудите ребенка. — Коты врассыпную. — Они что, меня видят? — обратилась к домовому.
— Ты как слон в посудной лавке, — скрипуче засмеялся Яша. — Надо действовать тоньше, деликатнее. Ничего, со временем научишься. Или обстоятельства научат…
— А как мне увидеть, что ей снится? — я не удержалась и погладила Соню по непослушным кудряшкам.
Домовой постучал пальцем по виску, затем приложил руку к сердцу.
— А вдруг наврежу?
— Не бойся, не навредишь. — Яков скромно отступил в тень и слился со стеной.
«Намерение. Любовь… Намерение абсолютной материнской любви». — Только об этом подумала, как увидела Софийку во дворе родительского дома. Отец ремонтировал насос, она подавала инструменты и совала испачканный носик в разобранные промасленные детали.
— Опять нам влетит от бабушки, — улыбался дед, глядя на чумазую внучку.
Картина плавно сменилась. Теперь Соня целилась из рогатки в сидевшего на заборе соседского мальчишку.
— Сам беззубый! — Она смешно шепелявила.
— Ай-я-яй… разве девочки так себя ведут? — Из дому вышла моя мама.
На глаза навернулись слезы, и я оказалась на полу возле детской кровати. Софийка заворочалась. Поправив одело, я поцеловала ребенка в щечку и мысленно позвала домового.
— Давай возвращаться, — попросила, когда он появился. — Иначе расплачусь…
— Нельзя. Эмоции выбивают. Постарайся оставаться беспристрастной. Я понимаю, тяжело, но по-другому никак. И толку реветь? Все живы и здоровы. Скоро встретитесь.
Мгновение - и мы уже стояли на поляне возле особняка в Тоскане.
— Будешь спать или еще к кому-нибудь сходим?
— Яша, ты не обижайся, но я хотела бы попробовать сама.
— Хе-хе, ведьмочка… догадываюсь, к кому ты собираешься. Ничего не выйдет… Да не расстраивайся! Всегда есть обходные пути… Удачи. Если что, зови.
Не поверив домовому, я бродила по лесу, прикасаясь к шершавым стволам деревьев, но ни на дюйм не продвинулась к желанной цели.
«Наверное, он действительно недоступен для меня. Ах, как жаль…»
— Еще и филин не кричал в густом пролесочке,
А я задернула все занавесочки,
Перебрала постель, отодвинула засов,
Ну что ж ты не идешь, моя любовь.
Перебрала постель, отодвинула засов,
Ну что ж ты не идешь, моя любовь…
Я шла по тропинке, напевала и тяжело вздыхала между строчками. Сделала очередной шаг и оказалась… черт его знает, где я оказалась. То ли подвал в каземате, то ли тюремные застенки. После лесного простора низкий свод сырого каменного мешка давил на плечи. Над полом клубился серый туман, расползаясь по стенам и закрывая обзор. Звук хлыста, со свистом рассекающего воздух — его ни с чем не спутаешь, — заставил меня вздрогнуть. Раздавшийся следом треск разрываемой плоти и нечеловеческий крик едва не выкинули из чужого сна. Вжавшись в стену, я опустила голову и глубоко задышала, пытаясь успокоить бешено застучавшее сердце. Металлический лязг цепей, скрип и все повторилось вновь. Повторялось и повторялось, пока я не перестала различать — удары и крики слились в единый клубок мучений.
Туман осел… Некоторое время мозг отказывался воспринимать то, что видели глаза…
«Спокойно… держи себя в руках…»
В надежде попасть к Бальтазару меня занесло в сон к Нортону. Обнаженная спина, мышцы перекатываются, рука поднимается и опускается… — демон занимался любимым делом. Управляющий сидел на колченогом стуле, курил и ждал, когда его товарищ освободится. Для нормального человека происходящее явилось бы кошмаром. Для нелюдя, очевидно, вполне обычное ночное кино. Или сериал. И сейчас он прокручивал очередную серию.
Истерзанное тело раскачивалось на цепи. Сдернув с крюка, демон бросил его на пол и отдал безмолвную команду: «Следующий». Зажав в зубах сигарету, Нортон вышел из камеры и переместился в длинный коридор с вмурованными в стене клетушками. За одной из решеток, не имея возможности ни стоять, ни сидеть, в немыслимой позе свернулся человек. Вытащив его из тесной каморки, управляющий подождал, пока пленник немного распрямится, и толкнул в спину. Неимоверно, но измученный человек, выпрямившись во весь рост, оказался гигантом. Его голова почти касалась потолка. Он сделал отчаянный рывок и побежал. Нортон не двинулся с места — знал, что нет необходимости: из камеры вышел Бальтазар. Молниеносным ударом он сбил пленника с ног. Человек упал на спину.
— Два раза за одним телом не я не охочусь. — Клыки демона удлинились. Он рассмеялся.
Нортон не спеша подошел, и я увидела смуглое лицо трионца. Это лишило меня последнего самообладания. Мысли вихрем закружились в голове, эмоции захлестнули через край. Не пытаясь удержаться за кошмарный сон, я тут же оказалась сидящей в кровати в своей спальне на вилле и не могла понять, это продолжение сновидения или уже реальность.
— Ты в реальности. Вставай…
Яков отвел меня в ванную, заставил наклонить голову и включил холодную воду. Мне казалось, что вода с шипением испаряется — до того раскалилась черепная коробка от нахлынувших образов, картинок и предположений.
— Все, хватит. Не то менингит заработаешь. Держи полотенце, вытирайся, и пошли на кухню. Уснуть ты все равно не уснешь, приготовишь обещанный омлет и займешь руки: освещение в особняке нам еще пригодится.
— Сколько прошло времени? — Судя по темноте за окном, продолжалась ночь.
— Все хождения заняли не больше часа.
— Так мало? Я думала, прошло двое суток.
— Иллюзия. В сновидениях время течет по-другому. Быстрее.
— Яша, я не умею готовить омлет по-венски, — пришлось признаться, ставя сковородку на огонь.
— Я знаю. Приготовь обычный. Продукты в холодильнике.
— Откуда?
— Места знать надо. — Звонкий смех ребенка.
— Слушай, а может, пойти и разбудить управляющего?
— Зачем? Все, что он видел во сне, уже произошло, и ничего не изменишь.
— Все же не зря я ухнула его по голове. Заслужил.
— Как сказать… Но польза несомненно есть. После такого удара, он пропустил тебя в свой сон.
— Если все, что я увидела, происходило в Аду, то как мне удалось туда попасть?
— Какая разница, где это произошло? Главное, что Нортон видел сон в Среднем мире.
— Может, он уже не спит? Отправился докладывать «брату», что хозяйка «Магия ди Маре» вернулась домой…
— Не отправился. Дрыхнет он. Я проверял… Тирка, выключай. Горячее сырым не бывает. Соскучился я по твоей стряпне… О чем задумалась?
— Знаешь, Яша, я думаю, что Мор не пользовался Энией у меня под носом. Мой муж не мог так унизить меня перед малым Двором. А вот демон… Так, мне надо срочно что-нибудь разбить или сломать… — Энергосберегающие лампочки в люстре из-за толщины стекла не разлетелись, но свет погас.
— Эй-эй! А ну немедленно прекрати! Вернешься в городскую квартиру и вытворяй там что хочешь! А пока я здесь, в доме должен быть покой и порядок. Иначе рассержусь и начну шалить.
— Все, все… не надо… Вредный ты, Яша.
— От такой слышу!
— У меня такое чувство, будто я до сих пор во дворце в Ином мире и разговариваю с Бейлем… Извини, домовой, но я уединюсь. Мне необходимо подумать… Сигареты в доме есть?
— В кабинете… в столе. Мухоморы в лаборатории… в жестяной банке из-под чая, — буркнул Яков и обиженно засопел.
Чтоб разложить все по полочкам, я обошлась без мухоморов — требовалась ясная голова. Выкурила полпачки, намотала по кабинету несколько километров, вспоминая последние события на Трионе и взвешивая все «за» и «против», и пришла к определенным выводам. Ошиблась я или нет, мне не узнать никогда. Может быть, чисто случайно. Или когда появится Доминик. И то не факт, что он захочет рассказать, кого видел в западном павильоне. У Мора спрашивать бесполезно. Бальтазар… Тут диапазон варьировал от проклясть и забыть до проклясть и забыть навсегда.
К утру я привела себя в порядок. Долго выбирала одежду и обувь, пока не остановилась на том, что меня полностью устроило. Составила список требований и вызвала управляющего. В костюме и при галстуке он явился без промедления. Глядя на него, никогда бы не подумала, что кроме как отлично управляться с виллой и женщинами, он способен на что-то еще. Однако же способен. Темные личности разносторонни. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он увидел итоговую сумму моих планируемых расходов.
— Вы в Италии, хозяйка. А здесь ничего не делается быстро, — единственное, что он ответил, читая список и дойдя до пункта с требованием немедленно набрать штат и вылизать особняк до блеска.
Склонив в почтении голову, Нортон, дождавшись моего соизволения, попрощался и вышел. Я повернула на пальце артефакт и перенеслась в киевскую квартиру, где меня ждали неоплаченные счета и отключенный интернет. Управившись с делами, я поехала за город в родительский дом.
Встретившись с родней, едва не задушила каждого в объятиях, а Соньку затискала и не отпускала от себя ни на минуту. Юстыси не было, она находилась в Радоме и должна вернуться к восьмому марта. Когда меня спросили о Доминике, клятвенно заверила, что день встречи не за горами, а сама прислушалась, не включится ли в голове таймер обратного отсчета. Но часовой механизм молчал.
Несмотря на все мои старания выглядеть веселой и беззаботной, мама заподозрила неладное.
— Тира, не спрашиваю, что опять произошло, все равно правду не скажешь, но тебе надо успокоиться. Соня хоть и мала, но все чувствует. Съездила бы ты куда-нибудь развеяться.
И я развеялась. Сначала на апельсиновом карнавале в Пьемонте, где заработала сумасшедшую аллергию, потом в Поднебесье у Иегудиила провела восстановительную неделю, поправившись благодаря Наставнику и физически, и душевно. Затем вернулась домой и встречалась с киевскими подружками и знакомыми, не забыв навестить и Аньку, некогда ставшую объектом интереса Темных сил. Предпраздничный ужин в ресторане с архангелом Михаилом и его последующий звонок с предложением посетить монастырь в Каталонии, от которого я скромно воздержалась, закрыли мой больничный лист. Яша зарядил мобильный и поддерживал со мной телефонную связь, рассказывая про обстановку на вилле и намекая, что мне, во избежание неприятностей, не стоит увлекаться архистратигом. Я считала увлечение невинным и за последствия особо не переживала.
Утром восьмого марта я встретила в аэропорту прилетевшую из Польши тетку и привезла ее к моим родителям. После обмена подарками и праздничного застолья, Юсю посетила мудрая мысль, которая заставила меня обратиться к Михаилу.
— Тира, покажи Софьино свидетельство о рождении.
— Минуточку… — сделав вид, что пошла искать, с помощью кольца я мгновенно оказалась в спальне тосканского особняка, открыла сейф, нашла необходимую «корочку» и как ни в чем не бывало, вернулась в стены родительского крова.
— Если ты хочешь, чтоб нашу девочку осенью приняли в школу, необходимо поменять метрику. — Оказывается, не только ведьмы бывают практичными. — Что это?.. Здесь написано, что Соня родилась в прошлом году… — Тетка смотрела на меня с непередаваемым выражением.
Она знала о Сонькиных возрастных метаморфозах, но никак не рассчитывала столкнуться с непостижимым фактом. А я совершенно забыла, что мой ребенок плюс ко всему полтора года провел в Поднебесных яслях.
— Тира, ты ведь обещала, что больше никаких сюрпризов.
— Юся, не переживай, это описка чиновников. Я все улажу.
На следующий день я приехала в городскую квартиру и решила связаться с Благородием. Не дожидаясь ночи, поудобнее улеглась на диван, расслабилась и выскользнула из физического тела. Но, поплутав среди сонма астральных абракадабриков — результата человеческой мыследеятельности, и не почувствовав «тяги» Наверх, вернулась обратно. Долго болтаться в таком коллективе, не имея достаточного опыта, весьма нежелательно: уж очень они любят цепляться якорем на путешествующие через их владения души. Но Иегудиил оказался либо слишком занят, либо Хвала Божия сеял разумное, доброе, вечное в недосягаемых для моей души пределах.
Правда, был еще один вариант — заплатить чиновнику деньги и получить желаемое. Но я подумала, что с деньгами еще успею расстаться и отправила сообщение Михаилу: «Покровитель, киевлянке нужна твоя помощь». Получив ответ: «Координаты знаешь», собрала необходимые документы и поехала по известному адресу. Архистратига дома не оказалась, меня принял его помощник. Изложив на бумаге просьбу, я вложила ее в файл и откланялась.
Звонок Марии застал меня в дороге.
— Тируся, что-то давненько ты ко мне не заглядывала…
— Не волнуйся, Маруся, скоро буду.
На ближайшем перекрестке я развернулась и поехала в сторону Днепровской набережной. Когда в гости зовет одна из сильнейших киевских ведьм, отказываться неприлично. У Марии я застала зареванную Аньку.
— Вот, полюбуйся на эту красавицу. Глотает сопли, а толком ничего рассказать не может. И посмотреть себя не дает. Не силком же копаться в ее голове.
— Маша, я тоже этим не занимаюсь. Ты ведь знаешь, я целитель, а не психо-тихо.
Мария ссылалась на занятость. Она давно оставила целительскую практику и числилась в штате одного крупного партийного функционера в правительстве страны, ведя его успешную карьеру. Ведьма привыкла жить на широкую ногу, а с Аньки много не возьмешь. Благотворительностью не занималась принципиально.
— Люди не умеют ценить бескорыстную помощь.
— Ой, Маша, не боишься загреметь на адскую сковородку? — пошутила я.
— Чего мне бояться? Я каждый день имею дело с чертом.
— Как… разве ты… — я опешила.
— Тируся, сделай лицо попроще, — расхохоталась ведьма, — я о своем шефе. А ты о ком подумала?
— Э… о нем же.
Анька сидела с безучастным видом и в разговор не встревала.
— Не люблю связываться с неадекватом, — ведьма укоризненно посмотрела на Анну, — но оставлять в таком состоянии как-то негуманно. Сделаем так: я открою позвоночный канал ее эфирного тела, пройду ментальные пробки, а ты сразу же заливай свою энергию…
Слова Марии вызвали цепную реакцию. В голове засветился внутренний экран, показывая фрагменты Иного мира…
Я видела Мора. Он был верхом, напротив него стоял Темный воин. Его развернутые огромные крылья скрывали голову. Между ними возникло подобие светящейся вольфрамовой нити. Светло-голубое свечение нарастало, и нить превратилась в яркую пульсирующую сферу, которая поглотила обоих и взметнулась вверх.
— Что они делают? — спросила Бейля.
— Распределяют энергию, — ответил карлик.
«Гори все синим пламенем… как же раньше-то не догадалась…», — думала я, автоматически делая то, что от меня требовалось.
— Тира, хватит! Слышишь? Хватит! — Мария трясла за плечи, заставляя очнуться. — Глянь на Аню… Ты же выбила ее начисто.
Анька растеклась по дивану и спала, чему-то улыбаясь во сне.
— Маш… что бы ты сделала, если б тебе изменил человек, которого любишь.
— Плюнула.
— А если сильно любишь?
— Плюнула и забыла.
— А если до одержимости?
— Взяла б его фотографию, завернула в кусок сырого мяса и закопала на кладбище. Фотка будет гнить, оригинал — мучиться.
— А ты?
— А я свободная и счастливая.
— Спасибо, Маш. Пойду я…
Мясо купила на рынке, фотографию выдрала из альбома. Ни о чем не думала, действовала как сомнамбула. Дождалась ночи и поехала на Байковое кладбище. Припарковавшись на площадке у центрального входа, достала из багажника пакет и саперную лопату. По дороге к колумбарию свернула на закрытую территорию старых захоронений и подошла к ближайшей могиле с покосившимся от древности крестом. При тусклом свете луны выкопала яму поглубже и опустила сверток.
«Будь ты проклят, Бальт!»
Засыпав могилку, утрамбовала и побрела к выходу. Сколько ни поворачивала ключ в замке зажигания, машина не заводилась. Щелкало под капотом реле, двигатель молчал.
«Старый автомобиль. Надо менять… Все прежнее надо поменять… Забыть…»
Полчаса пешком - и я была дома. В комнате работал телевизор — забыла выключить. Разделась, взяла кроссовки и пошла в ванную смывать с подошв кладбищенскую землю. Сполоснувшись под душем, накинула пеньюар и включила под чайником плиту.
«Какого черта он так орет…» — громкий звук действовал на нервы.
— Мерзость какая… — на экране полным ходом шла расчлененка: бензопила с противным визгом перекраивала прикованную жертву.
Я нажала на кнопку дистанционного управления, экран погас, в комнате включился свет.
— Мама… Господи… — выронив пульт, попятилась к двери.
— Эх, такой фильм не дала досмотреть. Как-то невежливо с твоей стороны. Привет, дорогая. Сколько лет, сколько зим… — Взяв за волосы, и на вытянутой руке, словно держал нашкодившего щенка, демон отнес меня в спальню и швырнул на кровать.
— Намекни, — развернув кресло, Бальтазар сел, — что я должен сказать на твоей могиле, чтоб сделать тебе приятное?
— Какой могиле?
Я почувствовала, что жутко мерзну под тонким коротким халатиком. Потянулась за пледом, но вместо шерстяного покрывала в руке оказалась горсть черной земли. По ногам, извиваясь, ползли черви — вся кровать ими кишела. Я кричала, отряхиваясь, и пыталась выбраться из ямы, в которую превращалась постель. Передо мной возникло зеркало, и я увидела то, что осталось от моего лица: череп со струпьями облезлой кожи, из пустых глазниц вместо слез скатывались белые личинки.
— Бальт, прошу тебя, не надо! Я все поняла! Я больше не буду! — голос сорвался на безумный визг. — Пожалуйста… сжалься… — последний хрип со дна зловонной клоаки…
— Тира… Тира… — ласковое похлопывание по мокрым щекам. — Открой свои синие глазки…
В зеркале отразилось бледное лицо с россыпью веснушек, слипшиеся от слез ресницы, медные локоны собраны в кулак демона. Я сидела на чистой постели, ноги прикрыты пледом.
— Где был, с кем был, — на эти вопросы женщинам я не отвечаю. Поняла?
— Да…
— Не слышу.
— Да, дорогой, поняла.
— Умница. — Бальтазар наклонился, убрал с моего лица волосы и поцеловал. — А теперь дуй на кухню.
— Зачем?
— Вода закипела, будем чаи гонять.
Заскочив ванную, я заглянула в зеркало — еще раз убедиться, что мне все померещилось. На всякий случай потрогала лоб и щеки.
На кухонном столе стояла большая цилиндрическая коробка.
— Это что, торт? — удивилась.
— Ага. К чаю.
— Надо же… так на тебя не похоже. Но мне приятно. Спасибо. — Развязав ленточку, я сняла крышку и завизжала.
На подставке вместо воздушного кондитерского изделия покоилась отрубленная голова Михаила.
— Ты чего орешь?
— Там… там… — у меня началась истерика.
— Ай, как нехорошо получилось. Вместо торта подсунули мяч… Тира, ты его так испугалась? Да… Дорогая, с твоей ранимой психикой нельзя по ночам шастать по кладбищу. Это вредно.
Я проморгалась. Действительно, ни головы, ни торта. Обычный футбольный мяч.
— Бальт… что-то мне не хорошо… пожалуй, пойду прилягу.
— Радость моя, постель расстелена и ждет. — Он подхватил меня на руки и понес в спальню.
— Ты болен, Тай. Ты знаешь об этом? — Я распласталась на демоне и целовала его лицо. — И я тоже больна.
— Нет, крошка, не больна. Ты ошибочно считаешь, что лишний хрен заднице не помеха.
Перед моими глазами мелькнул призрак архангельской головы. Мелькнул и исчез.
— Приподнимись… теперь опускайся… вот так… И я не болен. Я одержим.
***
Вместо эпилога
Сейчас я на вилле.
Тик-так...
