Административный Центр

Гретель Краус:

Мою фамилию назвали последней, когда закончился весь алфавит. Как позже узнаю, ее добавили под конец, когда списки уже были напечатаны. Но как там говорит английская пословица the last but not the least. Я все-таки поднимаюсь на сцену, гордо сжимая в одной руке небольшой жезл, он, кстати, даже гармонирует с черным кружевным платьем Уэнсдэй.
- Надо же, Гретель – ухмыляется директор, протягивая аттестат – Кто бы мог подумать.
Весь преподавательский состав, даже атеисты, перекрестились, поняв, что я все же покидаю школу и перестаю быть их вечной головной болью.
- Иван Иваныч, это вам – в свою очередь передаю жезл в руки директора, который его с удивлением рассматривает – Скажите, раз-два-три, елочка, гори!
- Что?
- Но можно и так!
И елочка, а точнее жезл, действительно загорелась. Потому что в ней была спрятана петарда. А следом за ней зажглись и другие в виде огромных бенгальских огней, заблаговременно установленные по всему периметру актового зала, под радостные вскрики школьников.
Ну, не всех.
- Краус! Что ты творишь! – вопила Молекула, разгоняя дым красной папкой.
- Да здравствует выпуск 2023! Вальгалла форева! Кто правят миром? Гэ-Жэ-Ка! – изобразив жест падающего микрофона, гордо удаляюсь.
Пожрать на выпускном вечере, как всегда ни о чем. Еды нет от слова совсем, а предлагаемый компот отдает чем-то забродившим. Ну, на безрыбье…
- Что, другой Краус, кем станешь, когда вырастешь?
Оборачиваюсь, рядом нарисовался Дориан.
- Привет Грей. Решила податься в школу полиции, колледж у них там, все дела. А что, Педро Петрович говорит, мне дорога или в криминал или по другую сторону. Чего один, там же даже тотализатор в чате устроили, кого ты на бал пригласишь?
Дориан усмехнулся.
- Вот именно. А я проголосовал за «придет с парнем» и сорвал все бабло, ибо больше никто этот вариант не выбирал. Все девочки довольны, никого не обидел, выбирай любую прямо на месте – он подмигнул –Я другана притащил, из соседней школы. Ребята из оркестра попросили, у них там гитарист заболел, а скоро хору выступать. Тимоха, ты где?
И тут я увидела ЕГО, темные кудри, зеленые глаза, тонкие черты лица.

- Тимофей – парень представился и изысканно затушил окурок о столик с напитками – А ты?
- Гр… - у меня в голове закончились буквы.
- Гр? – он усмехнулся – Оригинально.
- Гретель – самообладание все же вернулось.
- Круто.
Бодрая танцевальная мелодия закончилась и ее сменила новая композиция.
- Отстой, никто КиШ не врубает.
- Согласен – Тимофей улыбнулся – Но это же… Maneskin
- …Maneskin – название группы мы произнесли одновременно.
- Потанцуем?
Я неопределенно пожала плечами, будто этого мне совсем не хотелось. А он вдруг взял за руку, и мы оказалась среди прочих парочек среди зала.

...

Ярослав Орлов:

Официальная часть выпускного в актовом зале прошла, как любая официальная часть любого мероприятия в нашей школе: сначала нудно, а под конец с огоньком. Все стараниями выпускников, решивших сделать свой последний день в стенах школы запоминающимся для директора и преподавательского состава. Естественно таких отсаженных, как наш поток, больше не было и не будет.
В программе перед вручением аттестатов был концерт, устроенный силами местных талантов. Школа растила гениев, которые танцевали тверк, читали рэп, играли на укулеле и занимались еще черт пойми чем, лишь бы получать дополнительные баллы за участиве в клубной жизни. Демонстрацию всей этой художественной самодеятельности замыкала песня в исполнении Виктории. Вместе с ней на сцену вышел я.
Можно сказать, что выступили мы превосходно с учетом того, как мало времени на подготовку оставалось, когда Королева убедила меня в том, что для данной композиции нужен дуэт двух правильно подобранных по тональности голосов. Сначала я, конечно же, упирался, потому что не любил внимание, но спорить с аргументом девушки было сложно. Наши голоса подходили друг другу и мне совсем не хотелось, чтобы Виктория искала себе в партнеры кого-то другого. Мне нравилось проводить с ней время, даже если это означало репетицию песни.
Продолжился праздник музыкой и танцами. Песни выбирали ученики путем общего голосования, поэтому мой не особо популярный плейлист пролетел мимо. Основу треков составили клубные миксы с упором на басы, среди которых встречались медляки.

- Разрешишь пригласить тебя на танец? – спросил я, протянув Виктории ладонь.
- Я уж думала, что самой придется тебя приглашать и уговаривать, - она усмехнулась, словив на том, что во время ритмичных композиций я тусовался возле стла с пуншем. Нужно же было кому-то заправить его алкоголем – Мирославу, а мне по привычке проконтролировать, чтобы брат не спалился перед преподами.
- Королеве выпускного бала я бы не отказал, - ответил девушке, естественно выигравшей главную номинацию вечера.
Вместе мы вышли в центр зала к уже танцующим парам и закружились под музыку. Виктория двигалась легко и плавно, доверяя своему партнеру. Обычный медляк не требовал от меня вау-навыков, вполне хватало грации привитой еще в детстве бабушкой на летних каникулах. Ее музыкальное образование обязывало научить внуков паре-тройке полезных движений на будущее.
- Какие планы на потом? – поинтересовался я, в танце касаясь ладонью талии Королевой и придвигаясь ближе, чтобы песня не перекрывала звук голоса.
- Ну… ты же знаешь уже, что я выбрала «Голос»… отец будет злиться, но это моя жизнь и…, - она смущенно замолкла и взглянула на меня.
- Я рад, что ты выбрала то, что тебе по душе, - произнес я и потянулся ближе. Наши губы встретились в поцелуе, не затянувшемся дольше, чем позволяли приличия общественного места. – Виктория ты будешь со мной встречаться? – я задал вопрос и поспешил уточнить. - Официально встречаться.

...

Виктория Королева:

Убранство выпускного вечера понравилось всем, значит, не зря я потратила столько сил и нервов, чтобы преобразить обычный спортивный зал в ночную парижскую улочку. Аттестат с отличием, успешное выступление хора, да еще и дуэт с Ярославом, который в очередной раз меня удивил. Да, этот парень умел удивлять. Могла ли я знать, что все обернется таким образом, когда подходила с совершенно иной целью к нему в столовой? Что я сама захочу прийти с ним на выпускной?
От мыслей отвлек разговор двух мальчишек, стоящих рядом. Яр по моей просьбе отлучился за напитками, так что я наслаждалась желанным покоем в стороне от очереди тех, кто желал получить профессиональное фото рядом с импровизированной Эйфелевой башней. С каких это пор девятиклассников сюда пускают?
- Да, точно говорю. Реальные бабки. Нужно было просто проголосовать за любую девчонку кроме Королевой.
- Чего-чего?
Я подхожу к парням и те, должно быть, впервые видевшие девушку так близко, да еще и такую как я, потеряли дар речи. Здесь не было ничего удивительного. Объектом для разговора я выбрала того, на котором были очки, справедливо рассудив, что он умнее.
- Ты…немедленно отвечай! Кто и что давал за голоса?
Паренек нервно сглотнул.
- Рассылка пришла на телефон…ну голосуешь за кого угодно кроме тебя, скрин отправляешь и деньги приходят…кто же откажется? Извини…те.
Катя Синицина…решила идти до конца.
- В чем дело? – спросил вернувшийся Ярослав, видя, как я нервно тереблю одной рукой макет багета.
- Да так…- выхватываю стакан и опустошаю едва ли не залпом. Там был алкоголь? Даже лучше.
Объявить результаты голосования должны совсем скоро, вот уже ведущие на сцене. Титул короля ожидаемо отошел Дориану Грею, тут никакой интриги и быть не могло. Под всеобщие одобрительные возгласы, среди которых все-таки больше было женских, Дориан поднялся на сцену и принял большую пластиковую позолоченную корону с широкими зубцами и маленький скипетр.
- А нашей королевой становится…
План таков. Ибо поздно уже организовывать шуточки в стиле «Кэрри», то как только называют фамилию Синицыной, стану орать про купленные голоса. Благо, голос у меня поставлен.
- Кричим «Подстава»! – шепчу Ярославу.
- Зачем? – непонимающе спрашивает Орлов.
-…победительница Виктория Королева!
Все вокруг стали аплодировать, а я кажется, потеряла дар речи, как те девятиклассники, не смея поверить в случившееся.
- Что? Я победила?!
- Именно так – ответил Ярослав и подмигнул. И я поняла, что наверняка появится еще один повод, который заставит удивиться Ярославу Орлову.
Тиара мне очень шла. Что за несправедливость, почему так мало поводов носить тиары в обычной жизни?
Мы с Яром танцевали под медленную песню итальянской рок-группы.

Усмехнувшись, я отстранилась.
- Знаешь, я тут написала песню.
- Не знал, что ты…
- Сама не знала, писала выпускную речь, и слова как-то сами сложились. Она называется «Фонарик», но это метафора…вообще-то она о тебе. Потому что, именно благодаря тебе, я нашла силы следовать за своей мечтой. Конечно, не знаю, куда она меня заведет, скорее всего, никуда, но…ты теперь важная часть моей жизни. И думаю, песня даст ответы на все вопросы.
Пока ди-джей отдыхал, на сцену вновь поднялись ребята из нашего оркестра, а я заняла место перед микрофоном. Зал погрузился в тишину, когда я пропела первые строчки:
When tomorrow comes, I’ll be on my own
Feeling frightened of the things that I don’t know
When tomorrow comes
When tomorrow comes…
Уже на первом припеве посреди темноты кое-кто робко зажег фонарики на своих телефонах. А на втором, ребята с легкостью подхватывали слова, чтобы подпевать.
Конечно, я не могла знать, что через год слова этой песни выучат все, ведь она станет звучать буквально из каждого утюга. Мой первый сольный сингл после головокружительной победы в шоу «Голос».

I got all I need when I got you and I
Cause I look around me, and see a sweet life
I’m stuck in the dark but you’re my flashlight
You’re gettin’ me, gettin’ me through the night
Но тогда я о таких радикальных переменах в своей жизни я даже не предполагала, а просто пела, глядя на Ярослава, на тот как он улыбается, слушая песню и, как одним из последних в зале тоже зажигает свой фонарик на телефоне, чтобы поддержать меня.

...

Александр Хэйдс:

Медицинский центр

Открой же глаза, открой. Вдохни, почувствуй, и, наконец-то, задохнись - теперь ты смертный.
Хо-хо, Мойры.

Когда Александр открывает глаза темные, как ночное небо в безлунную ночь, мир кажется размытыми масляными красками, что с полотен импрессионистов стекают по стенам. Сквозь горизонтальные щели жалюзи пробивается мягкий свет позднего послеобеденного солнца, заставляя его сощуриться и шумно выдохнуть из-за пульсирующей в висках боли, что ломает разум на осколки. Он пытается отодвинуться от падающих на узкую кровать лучей и чувствует, как тело отзывается эхом недавних травм – ушибом правого плеча и ребер. По ощущениям без трещины не обошлось.

В голове стоит странный туман: удивление от того, что он жив, блуждающее в пустоте сознания, словно в бескрайних снежных просторах. Разум медленно берет под контроль хаос памяти, превращая его в систему и все явственнее отбиваясь словами – Cogito, ergo sum*1. Несколько долгих мгновений спустя мужчина может ответить на простейшие вопросы о себе: Александр Хэйдс, 31 год, бизнесмен.

Проморгавшись, Александр пытается сфокусировать взгляд на комнате: идеальный белый потолок и выкрашенные в мятный цвет стены, медицинские приборы с тихим монотонным гудением измеряют показатели жизнедеятельности, паровой увлажнитель воздуха выпускает тонкую струйку водянистой взвеси, компактный бежевый диван стоит возле окна. Одноместная палата из тех, что предназначены для требовательных к комфорту пациентов – ожидаемо. Он через дискомфорт в грудной клетке глубоко вдыхает запах стерильной чистоты, но не дешевой медикаментозной, а едва уловимые древесные аккорды хвои и сандалового масла.

Тыльной стороны ладони касается что-то холодное и мокрое – нос собаки, что сидит у кровати, пристроив вытянутую морду на одеяло так, чтобы почти касаться теплой кожи человека. Александр приподнимает руку, кажущуюся свинцово тяжелой, и треплет преданного питомца за ухом. Доберман доверчиво принимает ласку хозяина и прикрывает умные глаза, но, внезапно встрепенувшись, в жесте настороженной защиты поднимает голову, потому что совсем рядом в коридоре раздаются шаги.

Дверь открывается с осторожной точностью, что присуще человеку привыкшему контролировать собственное присутствие – Алфреду Спокли. Высокий, худощавый, с аккуратно зачесанными назад седыми волосами и в идеально сидящем темном костюме он воплощает невозмутимую британскую сдержанность. Только в живых глазах можно уловить отголоски проявления эмоций – искреннее беспокойство об Александре.

– Сэр, - произносит личный помощник Спокли своим ровным, безупречно нейтральным тоном, слегка наклонив голову в жесте, в котором соединились приветствие и беглая оценка ситуации. – Рад видеть вас в… относительном порядке.

Секретарь закрывает за собой дверь, отсекая все коридорные шумы. Его цепкий взгляд, оценивая и фиксируя все, быстро и почти незаметно сканирует палату: медицинское оборудование, капельницу, след крови на бинтах, Цербера – тихой тенью жмущегося руке своего обожаемого хозяина. И не скажешь, что этот воспитанный четырехлапый мальчик способен выть бешеной звериной, лишь бы попасть к Александру. В больнице животным не место – категорично отрезает главврач Г. Краус, но доверенное лицо мистера Хэйдса и не с такими сложностями справляется превосходно.

– Я тоже, Спок, - Хэйдс устало усмехается, обратившись к нему по прозвищу, и проводит пальцами по виску, где под пластырем растекается боль. – Хотя ожидал меньшего… драматизма.

– Согласно отчету врача у вас легкое сотрясение, несколько ушибов, поверхностные повреждения, - докладывает Альфред. - Это настоящее везение, учитывая состояние автомобиля. Астон Мартин восстановлению не подлежит, поэтому я распорядился об утилизации.

Александр прикрывает глаза на несколько секунд, позволяя раздробленному сознанию медленно собираться в картину воспоминаний о подскакивающей от скорости стрелке спидометра, свисте шин, оставляющих следы на мокром асфальте, и глухом треске металла. Тот сминается и ломается, словно тончайший пластик, когда превысившую ограничения машину выносит на обочину и переворачивает. После такой аварии с угольно-черным автомобилем, выполненным по индивидуальному заказу всего несколько месяцев назад, конечно же, придется попрощаться.

– Моя семья…

– … и деловые партнеры думают, что вы поехали на острова Французской Полинезии заниматься дайвингом, - особый талант Спокли заключается в том, чтобы предугадывать мысли и желания своего работодателя. Никто не должен знать об аварии и госпитализации, волнения людей приводят к колебаниям акций на фондовом рынке – задача Альфреда не допустить этого и отчитаться по приоритетным вопросам. И только после этого он позволяет себе с едва уловимыми нотами робкого тепла в голосе добавить: – Вы напугали меня, сэр.

Личный помощник Александра крайне редко выходит за рамки формального общения. Таковы его, как холодные темные воды Северного моря, британский нрав и понимание профессионализма, поэтому в знак благодарности за заботу Хэйдс молча кивает головой – его натуре еще в большей степени несвойственны словестные выражения чувств. В этом плане с Цербером проще – доберману хватает прикосновения, чтобы оставаться рядом с хозяином.

Дверь в палату снова открывается, привлекая внимания обоих мужчин и пса, очень тихо, но предостерегающе зарычавшего при виде человека в отглаженном белом халате. Высокий, подтянутый доктор со слегка строгими чертами лица и удивительно добрыми лучистыми глазами – главврач Ганзель Краус. Шаги к постели пациента уверенные, словно каждый сантиметр выложенного плиткой пола медучреждения подчиняется его дисциплине. Все вокруг, пожалуй, кроме собаки, кожаный ошейник которой Александр подцепил пальцами, не позволяя тому сдвинуться с места.

– Приборы сообщили о том, что вы пришли в себя, - произносит доктор, переведя взгляд с Хэйдса на приобретшего миролюбивый вид добермана. – Не беспокойтесь, с вашим питомцем мы уже познакомились.

– Доктор Краус пошел нам навстречу, позволив Церберу остаться с вами в палате, - спешит с объяснениями Спокли. – Поэтому я взял на себя смелость от лица нашего благотворительного фонда приобрести для больницы новый аппарат МРТ.

– Прекрасная идея, Спокли, - отвечает Александр благотворительность, направленная в сферу здравоохранения, снижает налоги. – Каковы ваши заключения, доктор Краус? Жалоб у меня нет. Скоро ли сможете выписать?

1 – Cogito, ergo sum. (лат.) – Я мыслю, следовательно, я существую. принцип философии Рене Декарта.

...

Ганзель Краус:

Медицинский центр "Айболит"

- Вы понимаете КТО находится у вас в больнице?! И я требую...
Вот откуда они такие берутся? Из школы идеальных британских дворецких и помощников? Стоят, будто у них кол в одном месте и смотрят так, словно ты налипшая грязь от лондонского дождя на начищенным ботинке.
- Мистер Спокли - отвечаю спокойным тоном человека, который купается в магнии - мы и так предложили вашему начальнику лучшую палату, ему обеспечивается надлежащий уход и я даже собаку при нем оставил.
С последним, кстати, возникли самые большие проблемы. Забава Трупик наотрез отказалась регистрировать как поводыря, заявив что доберманы ими не бывают. Пришлось порыться в положениях и уставах дабы найти лазейку и объявить Цербера - собакой эмоциональной поддержки, чтобы официально разрешить находиться при хозяине.
У меня впереди обход, через час операция, а еще куча неподписанных документов на столе, не сейчас, право слово...
- ...а теперь вы хотите, чтобы я предоставил вам конфиденциальные медицинские документы мистера Хэйдса!
- Позвольте, у меня есть все необходимые доверенности, чтобы... - он собирается вывалить мне на стол еще бумаги, уже к имеющимся. Да хрен с тобой!
- Ладно, можете взглянуть.
Позже в этот день я навещаю Александра Хэйдса, чтобы сообщить, что его выписывают.
- Вы очень легко отделались, мистер Хэйдс. Чудо, счастливое стечение обстоятельств, родились в рубашке - выбирайте, какое ближе, любое из выражений подходит. И у меня нет оснований держать вас здесь дольше, учитывая отличные результаты последних анализов, хотя я бы очень советовал вам поберечься.
Маленьким фонариком наблюдаю за реакцией зрачков, потом отхожу в сторону, делая пометки в карте.
- Вы поначалу можете ощущать тяжесть в голове, возможно, спутанность сознания или какие-то пробелы в памяти. Это нормально и скоро должно пройти...я надеюсь. Если же нет или почувствуете ухудшение, то сразу вызывайте меня.
Доберман пристально наблюдает за каждым моим движением. Ему не нравится, когда я подхожу слишком быстро и касаюсь Хэйдса, но он вынужден с этим смириться, понимая, что мои действия - необходимость.
- Ах, да хочу, чтобы вы знали, собаку я бы здесь все равно оставил. Даже без аппарата МРТ. Но отказываться от него, конечно же, не буду. Это позволит избежать очередей. "Да не оскудеет рука дающего".
Моя собственная рука тянется в сторону, намереваясь погладить Цербера, однако тихое рычание сразу предупреждает, что делать этого не стоит.
- Уже бывали в Энске? В любом случае, это отличный город, чтобы поправить здоровье. Думаю, вы найдете его и здешних жителей весьма интересными - напоследок говорю я, а потом выхожу из палаты, чтобы зайти на пост медсестер и отдать распоряжение о подготовке к выписке Александра Хэйдса.

...

Ганзель Краус:

Вилла на Набережной

- Дом, милый дом! - сообщаю я самому себе, бросаю ключи на столик в прихожей, закрываю двери и щелкаю выключателем.
Смена закончена, время еще детское и у меня стойкое навязчивое желание как можно скорее его покинуть.
Нужно заняться делом. Любым. Чем-нибудь, чтобы не сидеть в этих четырех, очень дорогих и очень комфортабельных стенах.
Голосовое от сестры:
"Привет, Ганс. То расследование по безумной фее затягивается. Поэтому, буду некоторое время недоступна, мы с Августом ведем слежку. Не волнуйся, все под контролем. Люблю тебя, братик".
Минус план затусить с сестрой под сезон какого-нибудь реалити-шоу.
Ладно, значит, настало время дикой пати. Если реальная семья недоступна - у меня есть выбранная, не беда. Я готов даже к чиху дракона, пусть унесет меня хоть в Нарнию, хоть к Терминатору, могу притвориться Сарой Коннор...
"Привет, это Дориан...и Корина...да мы уехали в путешествие. Так что не беспокойте нас. Конец света переждет выходные...не скучайте...".
Лаадно, динамический дуэт возвращается...Женька и дикая туса - быть посему!
"Док, я тут позаимствовала Роджера ненадолго. Не могу объяснять...немного в запаре... - грозный крик - да стоп, вы что разхерачили Мемориал Линкольну? Так, Док, мне надо бежать. Скоро наберу. Отбой".
Я вздыхаю и тяжело опускаюсь на диван.
Это все началось когда Гретель переехала. Я, конечно, рад за нее, за то, что она пытается наладить свою жизнь. И счастлив за Дориана и Корину про которых все понял еще во время совместного случайного распития амортенции в Хогвартсе. И за Женьку, кому бы она сейчас не давала мандюлей в другой части земного шара, но...
Эта огромная вилла, которую я унаследовал от отца в качестве извинения за отсутствие его в моей жизни - всегда пустая, сейчас, особенно пустая. Почему-то я как никогда остро ощущаю собственное одиночество. И мне это не нравится. Пустота в доме равно растущая пустота внутри и это пугает.
Пойти надраться в клуб - снять девушку, которая исчезнет с первыми лучами солнца после традиционного кофе и моих обещаний как-нибудь позвонить?
Насколько гуманно будет разбудить сейчас петуха Бронислава, мирно дрыхнущего на насесте в саду?

Медицинский центр "Айболит"

- Идите домой, доктор Краус. Ваша смена закончилась больше часа назад. Хватит стоять на моем посту, вы большой и длинный, мешаете обозревать холл - сокрушается Забава Трупик.

- Я карты заполняю, не мешай.
- Ага, как же... надо хоть когда-нибудь отдыхать, Ганс. Не все тут на вас держится. Даже Супермен иногда спит. А еще умудряется клепать статейки и мутить с Лоис Лейн.
- Отдохнешь тут...когда очередной отказ от должности начальника отделения скорой помощи - я откладываю телефон.
- Что, опять? Рекорд, этот и недели не продержался.
- Да, а значит, вновь заменять придется мне.
Я понимаю нежелание работать в скорой. Это адский труд. Я тоже отдал бы все, чтобы вернуться к плановым операциям и неспешным обходам, ибо отделение скорой помощи - бесконечный конвейер из боли, где действовать надо быстро, а любая ошибка может стать роковой. И нет времени даже элементарно сходить в туалет.
- Вы уже смену отработали...ну, я найду кого-нибудь...
Молодой доктор-ординатор Билли кладет на сестринский пост свой планшет.
- А что такого...вроде сегодня все спокойно.
Раздается дружный стон проходящих мимо врачей, медсестер и прочего персонала. Забава Трупик берет планшет и ударяет им Билли по голове.
- Ай!
- Прости его, он новенький, не стреляный воробей.
- Никогда! Нельзя говорить в больнице, что день спокойный! Особенно в отделении скорой! - категорично заявляет старшая медсестра.
Билли втягивает голову в плечи и трет ушибленный лоб.
Но все по-прежнему тихо. Может, пронесло?
- Идите домой, доктор Краус - шипит она.
Интересно, Вудмен сегодня дежурит? Может зайти к нему, потрепаться как там в кардиологии...напроситься в гости потискать Ведьку...
Мой телефон пикает. Быстро действует закон подлости, однако.
- Авария на трассе. Три скорые везут тяжелых. Готовьте первую и шестую операционную. Третью палату в травматологии....подъем, народ...работаем! – привычным тоном начальника даю точные указания.
Сегодня я уже точно никуда не иду.
Что там говорила Забава - не на мне все держится? А на ком же?
Три часа спустя выдыхаем, тяжелых удалось стабилизировать, остальных осмотрели и выписали.
- Идите подремать в кабинет хотя бы.
- Я расцениваю это как домогательства - качаю головой, попутно отпивая из стаканчика с кофе. Он из автомата, поэтому гадкий, но на посту у медсестер закончился, а пересмена еще не пришла.
- Тогда домой наконец-то топайте.
Заманчивая перспектива. Назад к тому пустому большому дому. А ведь я любил его...может, открыть на базе аквадискотеку?
На стойку регистрации приземляется стопка свежих медицинских карточек, брошенных охающим ординатором Билли. Слабак.
- Ладно, одну возьму - хлопаю его по плечу на правах наставника - Делай вид хотя бы, что тебе нравится эта работа, что ты не зря семь лет учился и всегда о ней мечтал.
Выуживаю карту из середины, будто достаю из колоды туз. Ну, и правда, туз - пациент даже не тяжелый. Шестая смотровая.
- Идите домой, доктор Краус! - угрожает уже Забава Трупик.
- Пациента осмотрю и пойду - возражаю я, торжествующе размахивая добытой картой.
"Кассандра Кинг, травма ноги - подозрение на перелом...а по рентгену...отлично - перелома нет, просто растяжение. Люблю сообщать хорошие новости".
Толкаю двери смотровой. Девушка на кушетке держит ногу вытянутой, явно не зная, куда ее пристроить и как бы на нее не наступить.
Сначала я замечаю травму, конечно, а потом человека. Это профессиональное. Исправь, помоги, а потом рассматривай и оценивай. Но...черт, какая же она красивая.
- Добрый вечер или ночь - кошусь на часы, которые показывают четыре, я потерял счет времени - ...или скорее, утро. Я - доктор Краус. Перелома нет и, я постараюсь побыстрее вам помочь.
Девушка кивает. Кассандра. У нее даже имя красивое.
По проколу я должен перепоручить дальнейшее младшему медицинскому персоналу, напрячь интерна, а самому лишь наблюдать, но не в этот раз. Хочу все сделать сам.
- Сначала обработаем, а потом я наложу давящую повязку.
Беру из шкафчика все необходимое.
- А куда мне... - раздается робкий голос.
- Нет, не двигайтесь, я сам подсяду - пододвигаю стул и кладу ее ногу к себе на колени. Пациентка напрягается.
В скорой сделали разрезы в нескольких местах на ее темных джинсах, чтобы открыть доступ к ране. Надеюсь, это не ее любимая пара.
- Я обрежу их, вы не против? Чтобы не снимать с вас штаны.
А тебе этого ох как хочется, доктор Краус, давай начистоту.
Сейчас начнется самый болезненный процесс - надо обработать края раны антисептиком, наложить небольшой шов.
Кассандра Кинг морщится от боли, едва начинаю работу и я старюсь отвлечь ее разговором.
- Так как же вас угораздило?
- Гирлянды...гирлянды снимала... - сквозь зубы бросает она и мне приходится крепко держать лодыжку, чтобы ненароком не дернулась.
- Рождество в июле? Слышал, некоторые празднуют...
- Нет...странный дом достался в наследство.
Странный - это, должно быть, первый эпитет, которым награждают наш город прибывшие.
Я начинаю делать шов, движения максимально выверены и осторожны, но она отводит взгляд. А кому приятно, когда штопают твою же плоть? Только не упади в обморок, я прошу.
- У вас необычное имя...Кассандра. Как у античной героини. У нее был дар - предсказывать будущее.
- И ей он особой пользы не принес.
- Любите мифы? Я тоже.
Заканчиваю шов. Осталась повязка. Изящные лодыжки. Перестань на них пялиться, доктор и делай свою работу.
- Просто, меня зовут Ганзель. Тоже редкое имя. Хотя лучше Ганс. А вас как называют...Кэсси? Сандра? Кэс? Сэнди?
- Вы ко мне подкатываете, что ли?
- Упаси боже, это в медицинских целях.
Конечно, подкатываю. Я сутки не спал, меня можно простить. Вот ее, за то, что по глупости могла расстаться с жизнью - никогда.
Повязка готова, но я не спешу выпускать ее ногу.
- Кассандра Кинг. Пообещайте мне, что больше не станете самостоятельно снимать гирлянды. Это приказ врача. Ну, кроме стандартных советов и рецепта на лекарства, которые я вам выдал.
Нехотя отпускаю ее ногу и девушка осторожно пробует наступить на нее. Получается. Значит, сработано идеально, как всегда. Я отдаю ей карту и на мгновение наши пальцы соприкасаются. Внимательно смотрю в бездонные карие глаза.
- Мы ведь не хотим, чтобы вы снова сюда попали, не так ли? Поэтому, будьте осторожны.

...

Кассандра Кинг:

«Деньги, антиквариат, характер — вот что наследуют нормальные люди!»
Зачарованные.

Моё пробуждение было резким, будто меня выдернули из сна. Испугалась неизвестности — гулкое, ритмичное биение сердца отдавалось в висках. Глаза открывались с трудом: яркий свет болезненно бил по ним, так что пару раз приходилось моргнуть, чтобы привыкнуть. Попыталась понять по окружающей обстановке и запахам, где я нахожусь. Привстать не получилось. Тело не слушалось, мышцы сопротивлялись каждому движению. Я предположила, что в меня вкололи что-то похожее на обезболивающее. Повернула голову в сторону окна, пытаясь сфокусироваться на обстановке, но глаза слезились от яркого света, и не удалось увидеть ничего, кроме белых стен и потолка. Принюхалась. Воздух был прохладным, пах спиртом, хлоркой и чем-то неуловимо металлическим. Так пахли больницы. В воспоминаниях тут же вспыхнуло, как я проводила время с бабушкой, когда та приболела и её положили в больницу. Роза очень сильно сопротивлялась, настаивая на своём и утверждая, что она сама поставит себя на ноги. Нет, никто не сомневался, что ба это сделает. Для начала её «лечение» начиналось с кубинских сигар и мексиканской текилы — так сказать, дружба народов, а заканчивалось шотландским виски и русским Балтимором, привезёнными когда-то контрабандой в большом количестве из страна советов. Она ездила туда в молодости на фестиваль, названия которого я не запомнила, естественно, слишком инородно для меня это звучало.
Так вот, проходила своё лечение она в окружении своих друзей. Где лучшие тусовки? У ба дома. Там поверьте были не тихие посиделки, а лютый трэш. Кто мог бы подумать, что пенсионеры могут жить свою лучшую жизнь в таком преклонном возрасте. В этот раз пенсионерская вечеринка закончилась больницей, куда я ходила её навещать, потому что она запустила пневмонию, глуша алкоголем. Так вот, в палате пахло примерно так же. Из этого следовало, что я находилась в больнице. И возникал другой вопрос: как я сюда попала? Начала складывать цепочку событий, пытаясь вспомнить до мельчайших подробностей, и вспомнила гирлянды. Эти проклятые гирлянды, которые меня так бесили, а я их тянула и тянула. Пока не упала. Но перед тем как оказаться во тьме, мне показалось, что меня кто-то толкнул.
Вот кто это может быть? В потусторонние силы я не верю. Ну не бывает их, есть какое-то рациональное объяснение, но ответа этому я не могу подобрать. Надо проверить этот дом на ловушки, которыми кто-то управляет извне! Это будет первое, чем я займусь, когда выйду из больнички.
Постепенно я начала ощущать своё тело, и зрение привыкло к яркому свету. Привстала на локтях, оглядывая окружающую обстановку. Здесь я была одна, хотя палата была рассчитана на несколько человек. Разобралась, где нахожусь: теперь осталось сесть. Тело затекло и ныло, молило поменять позу. Пошевелила ногами и громко ойкнула. Боль пронзила до слёз, и, судя по этому, действие обезболивающих прошло. Несмотря на это, преодолевая боль, села и попыталась больше не шевелить травмированной ногой. Но и так сидеть долго не получается: мне необходимо прямо встать и пройтись или повернуться и сесть по-другому. Приместить ногу можно хотя бы на эту тумбочку — почему бы нет, я же не в обуви.
Я не сразу замечаю, что в палате нас уже двое. Вздрагиваю от неожиданности, когда доктор обращается ко мне. Замираю, не веря своим глазам. Честно, пытаюсь не пялиться на доктора Крауса, представившегося как только встал передо мной. Просто я впервые вижу молодого врача с открытой улыбкой, настроенного доброжелательно и такого красивого. Там, откуда я родом, в больницах работают в основном те, кому через годик-другой на пенсию или уже там. Есть, конечно, молодые врачи, но они далеко не так доброжелательны и красивы, каковым являлся доктор, осматривающий мою ногу, предварительно разрезав штанину и теперь зашивающий рану. Я прекрасно понимаю, откуда берётся злость на весь мир. Маленькие зарплаты и дополнительные смены редко делают кого-то счастливым.
Но доктор Краус и здесь смотрится инородно. Ему бы сниматься на обложках журналов или в кино. Вон как ладно сидит на подтянутой фигуре униформа. Касс, хватит продолжать эту тему. Вспомни, что ты недавно вышла из не совсем лёгких отношений и засматриваться на доктора-красавчика не стоит. Это первая и последняя ваша встреча. Предусмотрительно отворачиваю голову, не хочу лицезреть и запомнить картину, как зашивают меня. Пытаюсь отвлечься размышлениями. Если думать логически, здесь хороший ремонт и мебель добротная. Вежливый и внимательный персонал, доктор Краус ведёт себя вполне дружелюбно, задавая свои вопросы. А что это значит? Я в платной клинике, и во сколько мне все эти услуги обойдутся, боюсь даже предположить. Непредвиденные траты, от которых появится еще одна дыра. После всех манипуляций доктор-красавчик озвучивает свои рекомендации и протягивает бумажки. Молча беру рецепт на лекарства, это значит, что сумму услуг я узнаю на ресепшене.
— Мы ведь не хотим, чтобы вы снова сюда попали, не так ли? Поэтому будьте осторожны.
— Нет, не хотим, — не мигая, смотрю прямо в светлые глаза. — Кстати, доктор Краус, как я сюда попала и где мои вещи?
— Об этом надо спросить Забаву Трупик.
— Доктор Краус, вы издеваетесь надо мной? Сначала подкатывали, а теперь решили пошутить? Я на вас жалобу напишу!
Угрожающе тычу указательным пальцем в твёрдую грудь, не сразу понимаю, что увлеклась этим процессом. Ойкнула и подняла взгляд на улыбающегося доктора. Резко убрала руку за спину, прошептав: «Простите».
– Нет, что вы, мисс Кинг, я не думал шутить над вами. Это наша старшая медсестра, и поверьте, её именно так и зовут — Забава Трупик. Хотите, позову её, и мы уточним все интересующие вас вопросы?
– Хорошо, доктор Краус, зовите.
Доктор Краус быстрыми шагами выходит из палаты. Ну кто я такая, чтобы сопротивляться себе? Я естественно, повернув голову, провожаю его взглядом, оценивая поджарую высокую фигуру. Именно так мужчины смотрят вслед девушкам, оценивая достоинства сзади — не раз наблюдалось мной. Фу, Касс, нехорошо.
Вообще я думаю, что к доктору Краусу не зарастёт народная тропа из представительниц лучшей части человечества. Ни в коем случае не ставлю под сомнение его профессиональные качества. Опять же, он безболезненно зашил рану, так что я практически не почувствовала, это значит, что он на отлично знает свою работу. Но внешность, тактичность, добрые глаза и невероятно красивая улыбка никого не оставят равнодушным. Даже меня, хотя я зареклась, что не посмотрю на красивых мужчин ближайшие пять лет. Аскезу, правда, не успела дать.
В палату вошла медсестра, видимо та самая, Забава Трупик, держа в руках мои вещи. Я только и успела подумать: «Вот ты какая», как на меня обрушился поток разъяснений. Для начала я растерялась и удивлённо посмотрела на улыбающегося доктора Крауса. Он только пожал плечами, говоря: «Вы сами хотели её видеть». Снова повернула голову в сторону женщины и успевала кивать, какие-либо реплики тут невозможно было вставить.
– Теперь, когда вы благодаря соседям оказались тут, а доктор Краус выписал рецепт на лекарства, пойдёмте, я провожу вас к аптеке, а после вызову такси. Трость забыла. А ну, доктор Краус, возьмите девушку под руки, пока я сбегаю за ней, и потихоньку выходите в коридор.
– Благодарю, — я растерялась и неловко ощутила себя, когда вместо руки доктор Краус взял за талию и повёл ко входу.
Можно было бы подождать Забаву и здесь, но раз она так сказала, как отрезала, что даже доктор Краус не смел ей возразить, понятно, кто здесь рулит. Я с растерянной улыбкой посмотрела на Ганзеля, в первый раз разрешила себе так его назвать, и медленно пошла, вернее поковыляла к двери. Было странно ощущать себя в крепких незнакомых руках, пусть и мужчины, которого больше не увижу. Опять же, не забываем про прежние отношения, закончившиеся болезненно. Ба любит говорить, что клин клином выбивают, но не сегодня, так я отсюда уеду и не задержусь. И попытаться даже флиртовать с доктором-красавчиком не следует. А как хочется, до мурашек прям.
– Вот ваша трость, мисс Кинг, — Забава Трупик вкладывает в руку трость, при этом ощутимо больно бьёт доктора Крауса по руке, судя по звуку, уютно лежавшей на моей талии. — А сейчас доктор отцепится от вас и со спокойной душой поедет домой отдыхать.

...