Гретель Краус:
Мою фамилию назвали последней, когда закончился весь алфавит. Как позже узнаю, ее добавили под конец, когда списки уже были напечатаны. Но как там говорит английская пословица the last but not the least. Я все-таки поднимаюсь на сцену, гордо сжимая в одной руке небольшой жезл, он, кстати, даже гармонирует с черным кружевным платьем Уэнсдэй.
- Надо же, Гретель – ухмыляется директор, протягивая аттестат – Кто бы мог подумать.
Весь преподавательский состав, даже атеисты, перекрестились, поняв, что я все же покидаю школу и перестаю быть их вечной головной болью.
- Иван Иваныч, это вам – в свою очередь передаю жезл в руки директора, который его с удивлением рассматривает – Скажите, раз-два-три, елочка, гори!
- Что?
- Но можно и так!
И елочка, а точнее жезл, действительно загорелась. Потому что в ней была спрятана петарда. А следом за ней зажглись и другие в виде огромных бенгальских огней, заблаговременно установленные по всему периметру актового зала, под радостные вскрики школьников.
Ну, не всех.
- Краус! Что ты творишь! – вопила Молекула, разгоняя дым красной папкой.
- Да здравствует выпуск 2023! Вальгалла форева! Кто правят миром? Гэ-Жэ-Ка! – изобразив жест падающего микрофона, гордо удаляюсь.
Пожрать на выпускном вечере, как всегда ни о чем. Еды нет от слова совсем, а предлагаемый компот отдает чем-то забродившим. Ну, на безрыбье…
- Что, другой Краус, кем станешь, когда вырастешь?
Оборачиваюсь, рядом нарисовался Дориан.
- Привет Грей. Решила податься в школу полиции, колледж у них там, все дела. А что, Педро Петрович говорит, мне дорога или в криминал или по другую сторону. Чего один, там же даже тотализатор в чате устроили, кого ты на бал пригласишь?
Дориан усмехнулся.
- Вот именно. А я проголосовал за «придет с парнем» и сорвал все бабло, ибо больше никто этот вариант не выбирал. Все девочки довольны, никого не обидел, выбирай любую прямо на месте – он подмигнул –Я другана притащил, из соседней школы. Ребята из оркестра попросили, у них там гитарист заболел, а скоро хору выступать. Тимоха, ты где?
И тут я увидела ЕГО, темные кудри, зеленые глаза, тонкие черты лица.
- Тимофей – парень представился и изысканно затушил окурок о столик с напитками – А ты?
- Гр… - у меня в голове закончились буквы.
- Гр? – он усмехнулся – Оригинально.
- Гретель – самообладание все же вернулось.
- Круто.
Бодрая танцевальная мелодия закончилась и ее сменила новая композиция.
- Отстой, никто КиШ не врубает.
- Согласен – Тимофей улыбнулся – Но это же… Maneskin
- …Maneskin – название группы мы произнесли одновременно.
- Потанцуем?
Я неопределенно пожала плечами, будто этого мне совсем не хотелось. А он вдруг взял за руку, и мы оказалась среди прочих парочек среди зала.
Ярослав Орлов:
Официальная часть выпускного в актовом зале прошла, как любая официальная часть любого мероприятия в нашей школе: сначала нудно, а под конец с огоньком. Все стараниями выпускников, решивших сделать свой последний день в стенах школы запоминающимся для директора и преподавательского состава. Естественно таких отсаженных, как наш поток, больше не было и не будет.
В программе перед вручением аттестатов был концерт, устроенный силами местных талантов. Школа растила гениев, которые танцевали тверк, читали рэп, играли на укулеле и занимались еще черт пойми чем, лишь бы получать дополнительные баллы за участиве в клубной жизни. Демонстрацию всей этой художественной самодеятельности замыкала песня в исполнении Виктории. Вместе с ней на сцену вышел я.
Можно сказать, что выступили мы превосходно с учетом того, как мало времени на подготовку оставалось, когда Королева убедила меня в том, что для данной композиции нужен дуэт двух правильно подобранных по тональности голосов. Сначала я, конечно же, упирался, потому что не любил внимание, но спорить с аргументом девушки было сложно. Наши голоса подходили друг другу и мне совсем не хотелось, чтобы Виктория искала себе в партнеры кого-то другого. Мне нравилось проводить с ней время, даже если это означало репетицию песни.
Продолжился праздник музыкой и танцами. Песни выбирали ученики путем общего голосования, поэтому мой не особо популярный плейлист пролетел мимо. Основу треков составили клубные миксы с упором на басы, среди которых встречались медляки.
- Разрешишь пригласить тебя на танец? – спросил я, протянув Виктории ладонь.
- Я уж думала, что самой придется тебя приглашать и уговаривать, - она усмехнулась, словив на том, что во время ритмичных композиций я тусовался возле стла с пуншем. Нужно же было кому-то заправить его алкоголем – Мирославу, а мне по привычке проконтролировать, чтобы брат не спалился перед преподами.
- Королеве выпускного бала я бы не отказал, - ответил девушке, естественно выигравшей главную номинацию вечера.
Вместе мы вышли в центр зала к уже танцующим парам и закружились под музыку. Виктория двигалась легко и плавно, доверяя своему партнеру. Обычный медляк не требовал от меня вау-навыков, вполне хватало грации привитой еще в детстве бабушкой на летних каникулах. Ее музыкальное образование обязывало научить внуков паре-тройке полезных движений на будущее.
- Какие планы на потом? – поинтересовался я, в танце касаясь ладонью талии Королевой и придвигаясь ближе, чтобы песня не перекрывала звук голоса.
- Ну… ты же знаешь уже, что я выбрала «Голос»… отец будет злиться, но это моя жизнь и…, - она смущенно замолкла и взглянула на меня.
- Я рад, что ты выбрала то, что тебе по душе, - произнес я и потянулся ближе. Наши губы встретились в поцелуе, не затянувшемся дольше, чем позволяли приличия общественного места. – Виктория ты будешь со мной встречаться? – я задал вопрос и поспешил уточнить. - Официально встречаться.
Виктория Королева:
Убранство выпускного вечера понравилось всем, значит, не зря я потратила столько сил и нервов, чтобы преобразить обычный спортивный зал в ночную парижскую улочку. Аттестат с отличием, успешное выступление хора, да еще и дуэт с Ярославом, который в очередной раз меня удивил. Да, этот парень умел удивлять. Могла ли я знать, что все обернется таким образом, когда подходила с совершенно иной целью к нему в столовой? Что я сама захочу прийти с ним на выпускной?
От мыслей отвлек разговор двух мальчишек, стоящих рядом. Яр по моей просьбе отлучился за напитками, так что я наслаждалась желанным покоем в стороне от очереди тех, кто желал получить профессиональное фото рядом с импровизированной Эйфелевой башней. С каких это пор девятиклассников сюда пускают?
- Да, точно говорю. Реальные бабки. Нужно было просто проголосовать за любую девчонку кроме Королевой.
- Чего-чего?
Я подхожу к парням и те, должно быть, впервые видевшие девушку так близко, да еще и такую как я, потеряли дар речи. Здесь не было ничего удивительного. Объектом для разговора я выбрала того, на котором были очки, справедливо рассудив, что он умнее.
- Ты…немедленно отвечай! Кто и что давал за голоса?
Паренек нервно сглотнул.
- Рассылка пришла на телефон…ну голосуешь за кого угодно кроме тебя, скрин отправляешь и деньги приходят…кто же откажется? Извини…те.
Катя Синицина…решила идти до конца.
- В чем дело? – спросил вернувшийся Ярослав, видя, как я нервно тереблю одной рукой макет багета.
- Да так…- выхватываю стакан и опустошаю едва ли не залпом. Там был алкоголь? Даже лучше.
Объявить результаты голосования должны совсем скоро, вот уже ведущие на сцене. Титул короля ожидаемо отошел Дориану Грею, тут никакой интриги и быть не могло. Под всеобщие одобрительные возгласы, среди которых все-таки больше было женских, Дориан поднялся на сцену и принял большую пластиковую позолоченную корону с широкими зубцами и маленький скипетр.
- А нашей королевой становится…
План таков. Ибо поздно уже организовывать шуточки в стиле «Кэрри», то как только называют фамилию Синицыной, стану орать про купленные голоса. Благо, голос у меня поставлен.
- Кричим «Подстава»! – шепчу Ярославу.
- Зачем? – непонимающе спрашивает Орлов.
-…победительница Виктория Королева!
Все вокруг стали аплодировать, а я кажется, потеряла дар речи, как те девятиклассники, не смея поверить в случившееся.
- Что? Я победила?!
- Именно так – ответил Ярослав и подмигнул. И я поняла, что наверняка появится еще один повод, который заставит удивиться Ярославу Орлову.
Тиара мне очень шла. Что за несправедливость, почему так мало поводов носить тиары в обычной жизни?
Мы с Яром танцевали под медленную песню итальянской рок-группы.
Цитата:
- Я рад, что ты выбрала то, что тебе по душе, - произнес я и потянулся ближе. Наши губы встретились в поцелуе, не затянувшемся дольше, чем позволяли приличия общественного места. – Виктория ты будешь со мной встречаться? – я задал вопрос и поспешил уточнить. - Официально встречаться.
Усмехнувшись, я отстранилась.
- Знаешь, я тут написала песню.
- Не знал, что ты…
- Сама не знала, писала выпускную речь, и слова как-то сами сложились. Она называется «Фонарик», но это метафора…вообще-то она о тебе. Потому что, именно благодаря тебе, я нашла силы следовать за своей мечтой. Конечно, не знаю, куда она меня заведет, скорее всего, никуда, но…ты теперь важная часть моей жизни. И думаю, песня даст ответы на все вопросы.
Пока ди-джей отдыхал, на сцену вновь поднялись ребята из нашего оркестра, а я заняла место перед микрофоном. Зал погрузился в тишину, когда я пропела первые строчки:
When tomorrow comes, I’ll be on my own
Feeling frightened of the things that I don’t know
When tomorrow comes
When tomorrow comes…
Уже на первом припеве посреди темноты кое-кто робко зажег фонарики на своих телефонах. А на втором, ребята с легкостью подхватывали слова, чтобы подпевать.
Конечно, я не могла знать, что через год слова этой песни выучат все, ведь она станет звучать буквально из каждого утюга. Мой первый сольный сингл после головокружительной победы в шоу «Голос».
I got all I need when I got you and I
Cause I look around me, and see a sweet life
I’m stuck in the dark but you’re my flashlight
You’re gettin’ me, gettin’ me through the night
Но тогда я о таких радикальных переменах в своей жизни я даже не предполагала, а просто пела, глядя на Ярослава, на тот как он улыбается, слушая песню и, как одним из последних в зале тоже зажигает свой фонарик на телефоне, чтобы поддержать меня.
Александр Хэйдс:
Медицинский центр
Открой же глаза, открой. Вдохни, почувствуй, и, наконец-то, задохнись - теперь ты смертный.
Хо-хо, Мойры.
Когда Александр открывает глаза темные, как ночное небо в безлунную ночь, мир кажется размытыми масляными красками, что с полотен импрессионистов стекают по стенам. Сквозь горизонтальные щели жалюзи пробивается мягкий свет позднего послеобеденного солнца, заставляя его сощуриться и шумно выдохнуть из-за пульсирующей в висках боли, что ломает разум на осколки. Он пытается отодвинуться от падающих на узкую кровать лучей и чувствует, как тело отзывается эхом недавних травм – ушибом правого плеча и ребер. По ощущениям без трещины не обошлось.
В голове стоит странный туман: удивление от того, что он жив, блуждающее в пустоте сознания, словно в бескрайних снежных просторах. Разум медленно берет под контроль хаос памяти, превращая его в систему и все явственнее отбиваясь словами – Cogito, ergo sum*1. Несколько долгих мгновений спустя мужчина может ответить на простейшие вопросы о себе: Александр Хэйдс, 31 год, бизнесмен.
Проморгавшись, Александр пытается сфокусировать взгляд на комнате: идеальный белый потолок и выкрашенные в мятный цвет стены, медицинские приборы с тихим монотонным гудением измеряют показатели жизнедеятельности, паровой увлажнитель воздуха выпускает тонкую струйку водянистой взвеси, компактный бежевый диван стоит возле окна. Одноместная палата из тех, что предназначены для требовательных к комфорту пациентов – ожидаемо. Он через дискомфорт в грудной клетке глубоко вдыхает запах стерильной чистоты, но не дешевой медикаментозной, а едва уловимые древесные аккорды хвои и сандалового масла.
Тыльной стороны ладони касается что-то холодное и мокрое – нос собаки, что сидит у кровати, пристроив вытянутую морду на одеяло так, чтобы почти касаться теплой кожи человека. Александр приподнимает руку, кажущуюся свинцово тяжелой, и треплет преданного питомца за ухом. Доберман доверчиво принимает ласку хозяина и прикрывает умные глаза, но, внезапно встрепенувшись, в жесте настороженной защиты поднимает голову, потому что совсем рядом в коридоре раздаются шаги.
Дверь открывается с осторожной точностью, что присуще человеку привыкшему контролировать собственное присутствие – Алфреду Спокли. Высокий, худощавый, с аккуратно зачесанными назад седыми волосами и в идеально сидящем темном костюме он воплощает невозмутимую британскую сдержанность. Только в живых глазах можно уловить отголоски проявления эмоций – искреннее беспокойство об Александре.
– Сэр, - произносит личный помощник Спокли своим ровным, безупречно нейтральным тоном, слегка наклонив голову в жесте, в котором соединились приветствие и беглая оценка ситуации. – Рад видеть вас в… относительном порядке.
Секретарь закрывает за собой дверь, отсекая все коридорные шумы. Его цепкий взгляд, оценивая и фиксируя все, быстро и почти незаметно сканирует палату: медицинское оборудование, капельницу, след крови на бинтах, Цербера – тихой тенью жмущегося руке своего обожаемого хозяина. И не скажешь, что этот воспитанный четырехлапый мальчик способен выть бешеной звериной, лишь бы попасть к Александру. В больнице животным не место – категорично отрезает главврач Г. Краус, но доверенное лицо мистера Хэйдса и не с такими сложностями справляется превосходно.
– Я тоже, Спок, - Хэйдс устало усмехается, обратившись к нему по прозвищу, и проводит пальцами по виску, где под пластырем растекается боль. – Хотя ожидал меньшего… драматизма.
– Согласно отчету врача у вас легкое сотрясение, несколько ушибов, поверхностные повреждения, - докладывает Альфред. - Это настоящее везение, учитывая состояние автомобиля. Астон Мартин восстановлению не подлежит, поэтому я распорядился об утилизации.
Александр прикрывает глаза на несколько секунд, позволяя раздробленному сознанию медленно собираться в картину воспоминаний о подскакивающей от скорости стрелке спидометра, свисте шин, оставляющих следы на мокром асфальте, и глухом треске металла. Тот сминается и ломается, словно тончайший пластик, когда превысившую ограничения машину выносит на обочину и переворачивает. После такой аварии с угольно-черным автомобилем, выполненным по индивидуальному заказу всего несколько месяцев назад, конечно же, придется попрощаться.
– Моя семья…
– … и деловые партнеры думают, что вы поехали на острова Французской Полинезии заниматься дайвингом, - особый талант Спокли заключается в том, чтобы предугадывать мысли и желания своего работодателя. Никто не должен знать об аварии и госпитализации, волнения людей приводят к колебаниям акций на фондовом рынке – задача Альфреда не допустить этого и отчитаться по приоритетным вопросам. И только после этого он позволяет себе с едва уловимыми нотами робкого тепла в голосе добавить: – Вы напугали меня, сэр.
Личный помощник Александра крайне редко выходит за рамки формального общения. Таковы его, как холодные темные воды Северного моря, британский нрав и понимание профессионализма, поэтому в знак благодарности за заботу Хэйдс молча кивает головой – его натуре еще в большей степени несвойственны словестные выражения чувств. В этом плане с Цербером проще – доберману хватает прикосновения, чтобы оставаться рядом с хозяином.
Дверь в палату снова открывается, привлекая внимания обоих мужчин и пса, очень тихо, но предостерегающе зарычавшего при виде человека в отглаженном белом халате. Высокий, подтянутый доктор со слегка строгими чертами лица и удивительно добрыми лучистыми глазами – главврач Ганзель Краус. Шаги к постели пациента уверенные, словно каждый сантиметр выложенного плиткой пола медучреждения подчиняется его дисциплине. Все вокруг, пожалуй, кроме собаки, кожаный ошейник которой Александр подцепил пальцами, не позволяя тому сдвинуться с места.
– Приборы сообщили о том, что вы пришли в себя, - произносит доктор, переведя взгляд с Хэйдса на приобретшего миролюбивый вид добермана. – Не беспокойтесь, с вашим питомцем мы уже познакомились.
– Доктор Краус пошел нам навстречу, позволив Церберу остаться с вами в палате, - спешит с объяснениями Спокли. – Поэтому я взял на себя смелость от лица нашего благотворительного фонда приобрести для больницы новый аппарат МРТ.
– Прекрасная идея, Спокли, - отвечает Александр благотворительность, направленная в сферу здравоохранения, снижает налоги. – Каковы ваши заключения, доктор Краус? Жалоб у меня нет. Скоро ли сможете выписать?
1 – Cogito, ergo sum. (лат.) – Я мыслю, следовательно, я существую. принцип философии Рене Декарта.
Ганзель Краус:
Медицинский центр "Айболит"
- Вы понимаете КТО находится у вас в больнице?! И я требую...
Вот откуда они такие берутся? Из школы идеальных британских дворецких и помощников? Стоят, будто у них кол в одном месте и смотрят так, словно ты налипшая грязь от лондонского дождя на начищенным ботинке.
- Мистер Спокли - отвечаю спокойным тоном человека, который купается в магнии - мы и так предложили вашему начальнику лучшую палату, ему обеспечивается надлежащий уход и я даже собаку при нем оставил.
С последним, кстати, возникли самые большие проблемы. Забава Трупик наотрез отказалась регистрировать как поводыря, заявив что доберманы ими не бывают. Пришлось порыться в положениях и уставах дабы найти лазейку и объявить Цербера - собакой эмоциональной поддержки, чтобы официально разрешить находиться при хозяине.
У меня впереди обход, через час операция, а еще куча неподписанных документов на столе, не сейчас, право слово...
- ...а теперь вы хотите, чтобы я предоставил вам конфиденциальные медицинские документы мистера Хэйдса!
- Позвольте, у меня есть все необходимые доверенности, чтобы... - он собирается вывалить мне на стол еще бумаги, уже к имеющимся. Да хрен с тобой!
- Ладно, можете взглянуть.
Позже в этот день я навещаю Александра Хэйдса, чтобы сообщить, что его выписывают.
- Вы очень легко отделались, мистер Хэйдс. Чудо, счастливое стечение обстоятельств, родились в рубашке - выбирайте, какое ближе, любое из выражений подходит. И у меня нет оснований держать вас здесь дольше, учитывая отличные результаты последних анализов, хотя я бы очень советовал вам поберечься.
Маленьким фонариком наблюдаю за реакцией зрачков, потом отхожу в сторону, делая пометки в карте.
- Вы поначалу можете ощущать тяжесть в голове, возможно, спутанность сознания или какие-то пробелы в памяти. Это нормально и скоро должно пройти...я надеюсь. Если же нет или почувствуете ухудшение, то сразу вызывайте меня.
Доберман пристально наблюдает за каждым моим движением. Ему не нравится, когда я подхожу слишком быстро и касаюсь Хэйдса, но он вынужден с этим смириться, понимая, что мои действия - необходимость.
- Ах, да хочу, чтобы вы знали, собаку я бы здесь все равно оставил. Даже без аппарата МРТ. Но отказываться от него, конечно же, не буду. Это позволит избежать очередей. "Да не оскудеет рука дающего".
Моя собственная рука тянется в сторону, намереваясь погладить Цербера, однако тихое рычание сразу предупреждает, что делать этого не стоит.
- Уже бывали в Энске? В любом случае, это отличный город, чтобы поправить здоровье. Думаю, вы найдете его и здешних жителей весьма интересными - напоследок говорю я, а потом выхожу из палаты, чтобы зайти на пост медсестер и отдать распоряжение о подготовке к выписке Александра Хэйдса.