Гипнотизер. Реальность невозможного (ОЛР)

У бурят существуют духи-людоеды, которые едят человеческое мясо и пьют человеческую кровь, как питье. Таких духов-людоедов у бурят много; например: Ада, которые разделяются на две группы — хороших и худых. Хорошие ада новорожденных детей не едят и не трогают: напротив, они заботятся о них и нянчатся с ними; кроме того, ада заботится о хозяине, чтобы у него ничего не пропало, чтобы посторонние люди не унесли без спроса какую-нибудь вещь. Худые ада едят новорожденных детей, а потому буряты употребляют все меры, чтобы не допустить к новорожденному ребенку худого ада, и разными религиозными обрядами прогоняют его, если он входит в дом или юрту, где лежит новорожденный ребенок. По словам бурят, ада ест новорожденных детей только до года; ребенка, которому год и более, а также взрослых ада не трогает. Чтобы не допустить худых ада в дом, то из предосторожности никого из посторонних или незнакомых не впускают, чтобы худые ада с ними не вошли в дом незамеченными; эта предосторожность называется „хорюр” — запрещение. Если шаман положит запрещение, т.-е. „хорюр”, тогда обыкновенно никого не впускают и даже дверь держат постоянно запертою; другие возле двери ставят чугунный кувшин или горшок с палкою: кто входит в дом, тот должен постучать палкой в горшок, чтобы худой ада не вошел вместе с ним. В большинстве случаев шаман делает так называемый „хахюхан” — оберегатель; хахюхан или заян, от имени которого сделан оберегатель, должен беречь новорожденного ребенка от худого ада и от прочих злых духов.

Кроме «ада», есть еще другой дух, которого буряты называют Му-шубун; он живет в лесах. Му-шубун гораздо опаснее и сильнее, чем ада. Му-шубуны едят взрослых людей, одиноко кочующих в лесах. Му-шубун убивает людей своим длинным красным клювом, на подобие клюва птицы, словно из железа. Он подходит к спящему человеку, ударяет его клювом по голове и пробивает ее, а затем, убив таким образом человека, съедает его мозг, печень и почки.

Кроме ада и му-шубун, питающихся человеческим мясом, у бурят есть и другие духи-людоеды, которые еще сильнее, чем ада и му-шубун. Эти духи-людоеды принадлежат к числу сильных и больших черных заянов. Для таких заянов буряты в прежнее время приносили в жертву людей для умилостивления этих духов-людоедов.

Что человеческие жертвоприношения существовали у бурят, это бесспорно, хотя нынешние буряты не могут подтвердить этого. Существование духов-людоедов и обряда „долё” (о нем скажу далее) вполне доказывает, что у бурят когда-то существовали такие жертвоприношения. Подтверждением служат слова призываний черных заянов:
Красная кровь — питье,
Человеческое мясо — харчи
Черное вино — уменье (мудрость)
Черный от кипи котел,
Черная, как деготь, пища.
В настоящее время заянам обыкновенно приносят в жертву животных.

При религиозном обряде „хун-долё”, давали человека в жертву черному заяну во время болезни; это означало, что за больного человека дают другого человека, т.-е. больного заменяют другим и желают умилостивить того черного заяна, который послал болезнь больному; тогда черный заян, приняв человеческое жертвоприношение и умилостивившись, пошлет выздоровление больному. Приведу следующее предание о „долё”.

Были два брата: один Тöмö, богатырь, который имел двух дочерей; а другой брат бедный Тэрму, имевший двух сыновей и двух дочерей. Однажды богатый Тöмö, в это время живший на местности Мадаган (ныне в Бильширском инородческом ведомстве), сильно заболел; вследствие этого он обратился к черному шаману, который сказал, что нужно делать жертвоприношение человеком, т.-е. долё. Тöмö совершил религиозный обряд так называемый „хун долё”. У Тöмö жила одна девица служанка, которую звали Боржихон; выбор чернаго шамана пал на эту девицу Боржихон, которую и принесли в жертву по обряду хун-долё, как обыкновенно приносят теперь в этих случаях животных, но только с некоторыми особенностями. А именно: приступив к обряду „хун долё”, сделали все приготовления какие требуются, а потом эту девицу Боржихон убили, как обыкновенно колют животных во время религиозных обрядов; при этом взяли „жулдэ” (у унгинских бурят — „хурай”; иногда и унгинские буряты хурай называют „жулдэ”, но очень редко). После этого вышли на степь, где по обряду разложили огонь, на который положили тело убитой девицы головою к юго-востоку, и таким образом сожгли. По словам рассказчика, вперед на огонь положили жулдэ, а потом остальное тело. После этого религиознаго обряда „хун-долё”, богач Тöмö помер; это значит, что черный заян не принял жертвоприношения хун-долё; за богача Тöмö он не принял девицу Боржихон, которою желали его умилостивить.

Другое предание говорит, что богач Доно имел одного сына, который сильно заболел. Тогда, по совету чернаго шамана, совершили религиозный обряд „хун-долё”, для котораго взяли мужчину, выбрав одного работника из 25; этого избранного работника и принесли в жертву, как животное. При совершении религиозного обряда „хун-долё” шаман шаманил следующим образом (привожу небольшой отрывок):
Из пятнадцати работников

Старшаго поймал,
Из двадцати пяти работников
Опередившаго поймал,
Для моей мерки
В мерку иди,
Для моей смерти
К смерти иди...
(М.Хангалов)

Посмотрела инфу по жертвоприношениям у бурят, из той, что нашла.
М. Хангалов в своем обзоре не дает объяснение слову жулдэ. В статье написано:

А между тем, это важная часть тела, в которой, по представлению бурятов, находится душа.
У унгинских бурят: жулдэ - это голова, гортань, сердце и легкие, причем вместе с головой снималась шкура. А "хурай" - это вроде сам обряд так называется. Но, может, синонимы.
Интересно, что отрезал шаман у девицы Боржихон и понес в степь?
В случае с больными богам или духам приносились т.н. заместительные жертвы - известная и широко распространенная практика в древнем мире. Буряты жертву выбирали из наложниц, слуг или пленных, то есть, из менее ценных членов общества и из социально незащищенных слоев населения. При том, что там плотность этого самого населения была 3-5 человек на квадратный километр.
Кого, каким образом и какие части тела приносили в жертву духам-людоедам, предполагать не берусь. Судя по мифологии и обрядовой песне, тут все было еще хуже.