Мы выбираем, нас выбирают.
Как это часто не совпадает… (с)
Чистый Четверг, когда пекут куличи и совершают ритуальное омовение, я пропустила — увлеклась разгадкой тайны. Спасибо Калиелю, что напомнил о предстоящем празднике. На Светлое Воскресенье я возлагала большие надежды. И поздним субботним вечером, вернувшись из прошлого в настоящее, металась по квартире, не зная, за что хвататься в первую очередь. Затеваться с выпечкой не стала — не было времени и гарантий, что у меня, «великого кондитера», выйдет что либо путное. Круглосуточный супермаркет, расположенный в соседнем квартале, решил проблему, и через час на моем кухонном столе стояла ароматная сдоба, украшенная цукатами. С яйцами было проще, тут уж напортачить невозможно при всем желании. Алюминиевая кастрюля, до половины заполненная луковой шелухой, вода, соль, уксус, немного времени — и семь яиц ровного шоколадного цвета окружили нарядный кекс.
Наплескавшись под душем, я соорудила на голове тюрбан из полотенца, забралась в кровать и, предвкушая события, принялась мечтать. Единственный мартовский поцелуй Небесного покровителя до сих пор будоражил кровь и служил благодатной почвой для фантазии: если он
так целует, то все остальное должно быть…
Каким должно быть продолжение представить я не успела — провалилась в сон и очнулась, когда за окном давным-давно рассвело. Такой провал объяснился сразу же, как только вышла на балкон: барометр показывал низкое атмосферное давление. За стеклом пасмурное небо и мелкий моросящий дождик.
Высохшие сами по себе за ночь волосы завились мелкими колечками, и предпринимать что-либо бесполезно: стоит выйти на улицу, и на влажном воздухе все труды пойдут насмарку. Приготовленное светлое платье пришлось отложить и выбрать одежду потемнее. Сложив пасхальные атрибуты в плетеную корзину, я накрыла ее вышитым полотенцем, прихватила зонтик и отправилась в путь.
Я не представляла, где и как в этот день можно найти архистратига. И стоит ли вообще искать и навязывать свое общество. А вдруг у него иные планы, никак не связанные с рядовой горожанкой. Но я рассчитывала, что паломничество на крутой холм к Выдубицкому монастырю, на территории которого расположена церковь Св.Михаила, не останется без высочайшего внимания. Его интерес к моим историческим изысканиям хоть и не выходил за рамки проекта Небесной канцелярии, но давал повод думать, что я не затеряюсь среди миллиона киевлянок. И, конечно же, я надеялась, что архангел помнит фотографию ню.
Решив сократить дорогу, я забралась на Зверинецкий холм, попетляла между жилыми домами, нашла потайную калитку, известную каждому «контрабандисту», и попала в Ботанический сад. Из него до монастыря рукой подать: территории двух заведений соседствовали. Купив перед входом восковую свечу, я пристроилась к шеренге посетителей, поставила на землю корзинку и стала ждать, когда батюшка, окунув в ведро кисточку, окатит всех страждущих святой водицей.
«Ну где же ты, Мишенька, где же…», — я находилась возле одноименной церкви и незаметно оглядывалась. Зонт не раскрывала, чтоб не мешал обзору. Капли грибного дождя попадали на лицо и смешивались с обрядовой водичкой: батюшке, очевидно, приглянулась моя веснушчатая физиономия, и кисточка трижды — крест на крест — прошлась по мне и по корзинке. Пришлось ответить взаимностью: вместо приготовленной десятки в щель прозрачной урны упала сотня. Мое подношение смазало проржавевшие петли небесного механизма. Тучки разошлись, выглянуло солнышко, и в его лучах я узрела светлый лик… Иегудиила. Он стоял возле церковной часовни и, судя по богатству облачения и головному убору собеседника, общался с настоятелем монастыря. Взгляд, которым меня наградил архангел, я расшифровала без всякого ключа: приближаться не надо, ибо помешаю разговору двух сановных мужей, но и далеко отходить тоже не стоит.
«Такого Наставника еще поискать», — думала я, дожидаясь Благородие. Он продинамил меня в международный женский день, уступив расходы на духи и ресторан Михаилу, прекрасно зная, что ничем не рискует: восьмое марта, в отличие от пятнадцатого апреля, архангелы в постели с женщинами не отмечают — не положено. Зато на Пасху можно развернуться. Главное — правильно выбрать место и время. «Иегудиил, я тебя обожаю», — я улыбалась идущему навстречу мужчине. «Взаимно», — прозвучал в моей голове ответ.
— Что это тебя занесло в мужской монастырь, ведьмочка? Демеевская церковь гораздо ближе и дорога ровнее, — спросил Благородие, когда мы оказались в Поднебесье.
— Так потому и занесло, что ведьмочка, — ответила, не моргнув глазом. — Раньше-то на месте монастыря было языческое капище. Ты знаешь, Иегудиил, я прямо слышала, как бегут вдоль Днепра несчастные, насильно окрещенные люди, смотрят на плывущую болванку сверженного Перуна и глаголят: «Выдыбай, наш господарю Боже! Выдыбай!»
— Ну-ну, дальше, очень интересно. — Архангел, пропустив мимо ушей мое святотатство «насильного крещения», подошел вплотную, и я сбилась с мысли, ощутив бедром, насколько он заинтересован.
— Дальше… а дальше деревянный идол выдыбал, то есть выплыл, пристал к берегу, и нарекли то место Выдыбичи. Потом возвели монастырь, который со временем стали называть Выдубицким… Благородие, а мы яйца будем стукать? — Прежде чем я успела кивнуть на корзинку, он непроизвольно вздрогнул.
— Ай-я–яй, Тира. Играть надо по правилам, — он выудил из моего кармана коричневый муляж пасхального яйца. От настоящего не отличить. — Ничего не напоминает?
— Абсолютно. — Я сделала вид, что в упор не помню олимпийский снежок из алебастра. — Это всего лишь праздничная шутка, Благородие. А играть по правилам невероятно скучно.
Лукаво улыбнувшись, я не спеша избавилась от одежды и прижалась к Иегудиилу. Не сводя с него глаз, расстегнула брюки и просунула руку.
— Мошенница. — Его ладони накрыли мою грудь. — Стукаться будем, — он склонился к моему лицу, — но только по-другому.
Развернув меня, архангел стянул трусики и надавил на поясницу, заставив прогнуться и опереться о стол.
— Раздвинь ноги пошире…
Облегченно выдохнув, одним заходом он погрузился до основания. Иегудиил придерживал меня за бедра, его член как поршень двигался неутомимо и мощно. Тела покрылись испариной. Ноздри щекотал запах вожделения, секса и страсти. Не дав мне кончить, он отстранился. Оставшись без поддержки, я сползла на пол, смотрела, как Благородие раздевается, и дрожала от предвкушения: такое «стуканье» распалило и сводило с ума.
— Я не дойду до спальни. Ноги не держат.
— Я донесу. — Он подхватил меня на руки.
Оказавшись в кровати архангела, я повернулась на живот, встала на четвереньки и призывно вильнула ягодицами.
— Не провоцируй меня, — предупредил Благородие.
Я не вняла. Как только головка касалась губ, подавалась назад, насаживалась и соскакивала. Сделав подсечку, Иегудиил повернул меня на спину. Развел ноги, ворвался одним ударом и больше не отпускал. Кончая, я выкрикивала его имя, царапала ногтями спину и плечи и с жадностью отвечала на поцелуи. Когда не осталось никаких сил, я взмолилась и попросила о пощаде.
— Мне мало, Тира. Мало…
И все повторялось вновь.
Пребывая в экстазе, граничащем с беспамятством, я почувствовала, что лежу сверху на архангеле. Его руки лежали на моих ягодицах, не давая сползти скользкому от пота телу. Член внутри меня содрогался, выплескивая тугую струю.
«Благородие-е-е…», — было последней связной мыслью, перед тем как я отключилась.
Не знаю, сколько я проспала, но когда открыла глаза, обнаружила себя в банном мужском халате. Иегудиил перед зеркалом завязывал галстук.
— Ты куда, Благородие? — сыто потянулась и встала с постели. На удивление, ноги не разъезжались, тело распирало от прибывшей Силы. — Ты кудесник, — ахнула удивленно и обрадовано. — Я могу горы свернуть.
— Горы не надо. Лучше помоги, — он указал в сторону ванной.
— О, ужас! — Я стояла по щиколотку в воде и смотрела на плавающие полотенца, сбитую туалетную полку и разбросанные принадлежности. — Здесь что, киты резвились?
— Нет. Один архангел и одна красивая маленькая ведьмочка. — По голосу чувствовалось, что Иегудиил улыбается.
— Они сексуальные маньяки… — Закатав рукава, я принялась вычерпывать воду и наводить порядок. — Странно, что я ничего не помню. — Стукнулась головой о «тюльпан» и перед глазами промелькнула картинка: я сижу на краешке раковины, сплетя ноги за спиной Благородия… — Натуральные маньяки, — пробормотала под нос и в очередной раз отжала мокрое полотенце.
Справившись с потопом, я переоделась и нашла Благородие на кухне. Он пил чай с пасхальным куличом и просматривал бумаги.
— Сегодня же праздник, какая может быть работа?
— Надо сменить на дежурстве Варахиила.
— Бедный Йорик… тьфу! Варик, — смутившись от укоризненного взгляда, быстро поправилась: — Устал, наверное, дежурный. — Подобрала с тарелки изюмину, стала жевать и увлеченно рассматривать потолок.
«Может, и покровителя успею повидать», — забыв, с кем нахожусь, размечталась я, мысленно отправив Благородие в Небесную канцелярию.
— Ну что, Тира, — Иегудиил сполоснул кружку и вытер руки, — удачи тебе в раскрытии тайн и до встречи.
— До свидания, Наставник. — Я резво вскочила со стула, рассчитывая оказаться в своей квартире.
Но оказалась совершенно не там, где ожидала.
Он играл со мной и вышел победителем: я стояла в центре города на площади Независимости пред Лядскими воротами. Сверху ворот позолоченная статуя архистратига Михаила смотрела на редких прохожих, а я смотрела на электронное табло: ноль-ноль часов, ноль-одна минута. Светлое Воскресенье закончилось.
Поймав сеть, в сумочке ожил телефон. Шесть пропущенных звонков и все от одного абонента. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Выкурив сигарету, я нажала на ответный «вызов».
— Привет, дорогой. Что случилось?
— Поговорить надо. — Не дав мне вставить и слова, Бальтазар предостерег: — В течение получаса не появишься на Лазурном, сам за тобой приду.
— Не надо. Я скоро буду…