Выход за рамки (СЛР, 18+)

Ксанка:

Всем новогодний привет с поцелуйкой

Настя, в точку. И совсем скоро, Аня открыто об этом подумает.


Да, и жаль, что Аня этого не замечает. Стоит только вспомнить ее размышления о прошлом, когда Паша, якобы ненароком, стал что-то менять в ней - во внешности, в стиле одежды и прочем. Она задумалась о том, заметил бы ее Влад, предстань она перед ним той прежней простушкой в бесформенных нарядах, но сама упускает из виду, что и Пашу не особо устраивал ее внешний вид. Иначе зачем он что-то менял в ней?


Если посмотреть глубже, Катя воплощает современный тип молодого поколения, погруженного в социальные сети: полное отсутствие осмотрительности, недооценка вреда своих поступков и главная ошибка - игнорирование тяжести последствий. Она убеждена, что хайп - это тоже форма прогресса.


Безумно рада это слышать))))


Надеюсь, оливье дорезали)))


К сожалению, мы это узнаем только в эпилоге)))


Кстати, да! В точку. Причем, в прямом смысле))))


Которая, к тому же, твердо стоит на ногах и начинает без страха выражать свое мнение.

Милые Леди, всех люблю-целую))))

...

Ксанка:

 » Глава 14

Первая рабочая неделя после новогодних каникул выдалась чрезвычайно напряженной. Предстояла подготовка годовых отчетов, проведение анализа. Голова шла кругом от потока информации и многочисленных звонков. Настоящим контрольным выстрелом стал звонок из одного популярного журнала, предложивший мне участие в интервью. Сначала я не понимала, чем заинтересовала журналистов, однако проанализировав прошедшие недели, поняла причину.
Мы хоть и поработали над устранением в интернете всех слухов, их отголоски продолжали циркулировать. И, судя по всему, многих интересовала не моя личность, а возможная связь с Владом Ярцевым.
Прежде, чем дать отрицательный ответ, я решила посоветоваться с Марком Денисовичем, чтобы выработать стратегию поведения. Стоит ли соглашаться на интервью или лучше отклонить приглашение?. Я даже не скрываю, что не горю желанием участвовать в интервью. Но, возможно, политика Холдинга не предполагает подобных отказов, ведь он потенциально наносил ущерб репутации компании. Чтобы разобраться в этом, мне необходим был профессиональный совет и поддержка руководства.
Можно было обратиться непосредственно к самому Владу, но, учитывая нашу последнюю беседу на Красной Поляне, я воздержалась от этого шага. Оба нуждались в паузе. Хотя надо признаться, мне до безумия не хватало его приездов с утра, его компании за обедом в кофейне. Его смеха, комплиментов. Его самого!
Прошло лишь три рабочих дня, но за это время мы столкнулись лишь однажды – на традиционном совещании в конференц-зале. Сухой и формальный кивок вместо обычного приветствия окончательно добил меня. Его тяжелый взгляд, брошенный на меня во время моего выступления, не облегчал мою душевную боль. Этот взгляд пронизывал меня насквозь, словно иголкой ударяя прямо в сердце. Я каждой частичкой кожи чувствовала эту пронзительность, отдававшейся звоном в ушах.
И эти обеды в одиночестве… Как же они меня угнетали.
По-детски, полагала, что Влад игнорирует меня, но сегодня выяснилось, что он проводит деловые встречи в обеденное время всю рабочую неделю.
Я устало плелась в кабинет Президента Холдинга, пытаясь отключиться от мыслей о Ярцеве. Обилие его в моей жизни, приносило жуткий дискомфорт во всем: в отношениях с Пашкой, в сердечных переживаниях, в настрое. И надо было каким-то образом научиться жить уже без Влада, но это было так сложно пока. И если вычеркнуть его из мыслей и из жизни пока не получалось, значит, надо было каким-то образом наладить с ним отношения. Вопрос лишь в том, как это сделать?
Подойдя ближе к приемной президента Холдинга, я услышала мужские голоса, доносящиеся из приоткрытой двери. В приемной никого не было, и спросить, сколько продлится совещание, не представлялось возможным. Я уже собиралась уйти, как знакомый глубокий тембр, который я узнаю из сотен других по одному только звуку, заставил меня замереть. А произнесенное имя – затаить дыхание.
– Анна Константиновна? – прозвучал бархатный голос Влада с вопросительной интонацией. – А при чем тут она?
– Паша – твой брат. Ты обязан помнить об этом, – в голосе Марка Денисовича прозвучали стальные нотки.
– Во-первых, двоюродный брат, – настойчиво возразил Влад, делая особый акцент на слове «двоюродный». Будто этот факт должен что-то изменить в этой беседе. – А во-вторых…
– Ты это сейчас к чему? – твердо перебил отец.
Боже! Зачем я стою и подслушиваю? Меня словно хлыстом дернуло в сторону выхода. Еще не хватало быть пойманной за подслушиванием. Это будет слишком унизительно для меня. И слишком кошмарно. Даже если в беседе, которую ты подслушиваешь, звучит твое имя и обсуждение касается тебя.
– У меня с моим стоматологом отношения теснее, чем с Пашкой, – услышала я голос Влада, полный чистой иронии. Дальше слушать не смогла, и я поспешила прочь из кабинета. Страх быть застигнутой подслушивающей гнал меня подальше от этой части офиса. По пути я забежала в кофейню и заказала себе капучино.
Над чашечкой ароматного кофе клубилась едва заметная дымка, словно пытаясь унести с собой мое беспокойство. Сердце бешено колотилось, пульсируя в ритме стремительно сменяющих друг друга мыслей. Больше всего меня мучило, что Ярцевы говорили обо мне.
«Анна Константиновна? А причем тут она?»
От тона Влада, которым он произнес мое имя, внутри отзывалось эхо, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Вспоминая сейчас его слова, мне даже показалось, что голос слегка дрогнул.
Может ли у Ярцева дрогнуть голос?
Разве существует априори такая тема, способная взволновать его?
Ответ напрашивался сам собой!
«Паша - твой брат»
Каждый глоток горячего напитка обжигал горло, оставляя горьковатый привкус на губах, точно отражавший чувства, разрывавшие душу. Пытаясь успокоиться, я глубоко вздохнула, но воздух застревал в груди, будто сам мир замедлился вокруг, оставив меня одну с бурлящими эмоциями.
«Паша - твой брат»
Почему же так тяжело дышать?
«… брат!»
Я резко поставила чашку на стол, громко стукнув ею. Меня осенило!
Зачем вдруг Марку Денисовичу говорить про меня и Влада? Неужели он заметил перемены между нами? Только этого не хватало!
О, Боже!
Я спрятала лицо в ладони, чувствуя, как волны жара и безумной тревоги накрывают меня. Почему все стало так сложно? Неужели это не ускользнуло от наблюдательного взгляда Марка Денисовича?
– Я пропала, – прошептала я в ладони, осознавая, что хочу избавиться от всего этого – от переживаний, от тяжелых мыслей, от любви к Владу, от этой работы.
Осознание, светлое как день, пришло на смену панике.
Мне надо уволиться! Я должна вернуться домой, в Самару. Это единственный выход!
Да, сегодня вечером надо поговорить с Пашей об этом. Обсудить. И попытаться без объяснения причин уговорить его бросить все и вернуться.
Кофе остывал медленно, а вместе с ним постепенно утихала тревога, уступив место тихой грусти. Мысль уволиться не приносила счастья. Но мне необходимо было сохранить брак и взаимоотношения между Пашей и Владом.
Я глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на работе. Иначе я рискую не сама уйти с должности, а быть уволенной за легкомысленное отношение к служебным обязанностям и потраченное впустую рабочее время, которое я сейчас посвящаю капучино. Даже присутствие в кафе других сотрудниц, так же, как и я, пытающихся упорядочить мысли, не успокаивало меня.
Я хотела уже подняться с места, чтобы направить в свой кабинет, как заметила Влада, проходящего мимо кофейни и с головой погруженного в свой айфон. Я крепко сжала пальцами стенки кружки.
Девушки, сидящие за столиками у панорамной застекленной стены, сразу же выпрямились. Ну, и Ярцев не был бы Ярцев, если бы не воспользовался возможностью обратить внимание на них, неотрывно смотрящих на высокого широкоплечего мужчину.
Уголок его губ потянулся вверх в легкой лукавой улыбке, после чего последовало самое милое и сокрушительное мимическое движение: он подмигнул им, словно совершая аккуратный удар по сердцу.
Все произошло быстро и незаметно: легкий намек на флирт, брошенный мимоходом. Девушки вспыхнули ярким румянцем, смущено переглянулись с тихими смешками, будто поймали секретный сигнал, понятный лишь избранным. Я только закатила глаза на подобную реакцию, пеняя себя за предательскую ревность, скручивающую мои внутренности.
Сам же Влад, великолепно сыгравший этот маленький спектакль соблазнения, сохранил полную невозмутимость. Даже не взглянув вновь на очаровательных зрительниц своего мимолетного шоу, он спокойно пошел дальше, вновь погрузившись в обычные будничные заботы.
Сколько было таких женщин в его жизни, которые также реагировали на эти жесты, мимику? Скольких он очаровал одной улыбкой? Вот она – его настоящая жизнь, полная увлечений и непринужденных взглядов. Достаточно ему подмигнуть, и девушки уже представляют себя в свадебном платье.
Я заказала стаканчик капучино «с собой», не успев даже договорить о предпочтениях, на что бариста доброжелательно сообщил, что он прекрасно помнит.
– Может, вам приносить капучино прямо в кабинет к определенному времени? – поинтересовался парень, удивив меня своим предложением.
– У вас и такое возможно?
– Постоянным клиентам – да.
– У вас здесь, наверное, весь холдинг – постоянные клиенты. Сил и времени на всех не хватит.
– Вы – единственная, кто трижды в день заходит за кофе, – усмехнулся бармен, отвернувшись ко мне спиной и занимаясь кофемашиной. – Как вы вообще спите после такой дозы кофеина?
– Как убитая, – почти пропела я, ведь с бессонницей никогда не сталкивалась.
– Ну так что? К какому времени организовать доставку кофе? – Александр (наконец, взглянула на бейдж) поставил передо мной стаканчик с аппетитным ароматом свежемолотых зерен.
– Тогда… к десяти и к четырем, – я оплатила покупку, бережно обхватив горячий стаканчик рукой. – Подождите, а как расплачиваться?
– Я буду записывать. Назовите номер вашего кабинета, – он достал блокнот, готовый сделать отметку. – И имя, пожалуйста.
– Анна Градова. Анна, – зачем-то повторила я, а после замешкалась. – Я даже не знаю номер своего кабинета. А они пронумерованы, да?
Александр рассмеялся.
– Анна Градова, – парень внес данные в блокнот. – Справа от лифта или слева?
– Справа.
– Принято! – он с легким хлопком закрыл блокнот и выразительно улыбнулся. – Найдем.
Я шла по коридору, крепко сжимая кофе в руках, и вдруг вспомнила, что направлялась к Марку Денисовичу, чтобы обсудить вопрос интервью. Но решила отложить это на завтра. Признаюсь честно, причиной тому был пугающий страх.
Как ему смотреть в глаза, если он о чем-то догадывается? Или замечает, что я начинаю влюбляться в его сына? А если Влад признался ему в том поцелуе, во всех наших встречах?
Нет, глупости!

Вечером за ужином я предприняла попытку уговорить Пашу переехать из Москвы обратно в Самару. Попытка была неудачной, признаю. И с учетом того, что к вечеру я изрядно устала и остыла от дневных размышлений, мои доводы в пользу отъезда оказались банально тупыми.
– В каком смысле вернуться? – удивленно уставился на меня Паша, когда мы ужинали на кухне. Он застыл с вилкой у рта, шаря своим взглядом по моему лицу, словно ища возможную причину такого решения.
– Просто я до ужаса устала. Мне так хочется снова спокойно жить в нашем большом маленьком городе. Москва все соки выжимает.
– Ты думаешь, если ты в Самаре устроишься работать, то будешь меньше уставать? И напомню, мы в любой момент можем решить эту проблему твоим увольнением, – он развел руками, искренне улыбаясь. – Ты курс уже пропила?
Я не сразу сообразила, что он имеет в виду противозачаточные препараты.
– Да, – честно ответила я.
– Помнишь? Больше никаких таблеток, – проговорил Паша, не отводя от меня взгляда, в котором читалось предупреждение или угроза.
– Помню, никаких таблеток.
А вот это ложь. Пару дней назад я открыла трясущимися руками новую пачку. И такими же трясущимися пальцами закинула таблетку в рот, обильно запивая водой.

***

– Гриша, у меня сегодня после обеда встреча в ресторане «Pepe Nero». Во сколько нам надо выехать, чтобы успеть туда к трем часам? Без опозданий, – поинтересовалась я у водителя, когда наш темно-серый внедорожник остановился на привычном месте на подземной парковке Холдинга.
Я принялась собирать бумаги, разбросанные на заднем сиденье во время поездки, готовясь к важной встрече с ведущим аналитическим агентством Москвы, сотрудничество с которым нам жизненно необходимо.
– А адрес знаете? – уточнил Гриша, пальцами порхая над навигатором.
Я подняла голову, чтобы ответить, и через ветровое стекло заметила, как мимо нас проезжает черный Range Rover Влада, который невозможно спутать с любым другим автомобилем. Он, словно хищник, выделяется утонченным величием и неповторимым стилем.
Авто припарковалось справа от нас, заставив мое сердце бешено забиться.
Элегантно и величественно Влад покинул салон своего роскошного внедорожника. Дверца автомобиля мягко закрылась за ним плавным движением руки. Серые глаза мгновенно нашли нас и через мгновение встретились с моими.
Я затаила дыхание, словно окутанная невидимой дымкой, едва заметно кивнув ему в знак приветствия.
– Анна Константиновна, – внезапно отвлек меня Гриша, пугая и выводя из небольшого замешательства. – Адрес какой?
– Эм… где-то возле Третьяковки, – неуверенно ответила я.
Уголком губ Влад едва заметно улыбнулся. Он неспешно направился к лифту.
Я лихорадочно тыкала пальцем в телефон, пытаясь отыскать календарь с координатами, но глаза никак не могли зафиксировать нужную иконку среди множества приложений.
– Нашел, возле Третьяковки. Лучше выехать в половине второго, – уверенно заключил Гриша.
– Тогда к этому времени спущусь, – собрав бумаги в папку, я потянулась к ручке двери, легко ее открывая.
Ватные ноги понесли меня к лифту сквозь густой шлейф восхитительного древесного аромата с легкими цитрусовыми нотами. Боже, этот запах я узнаю из миллиона других. Даже если бы я не видела, что здесь только что прошел Влад, мой мозг и сердце сразу бы распознали это по одному лишь запаху.
Влад все еще стоял перед дверями лифта, ожидая его. Левой рукой он оперся о стену перед собой, подпирая ту словно от падения, правой листал что-то в телефоне, не отрывая от него взгляда. Я сглотнула колючий ком в горле и попыталась перевести дыхание.
– Доброе утро, – проговорил Влад своим глубоким голосом, вызывающим легкую дрожь в душе. Плавно убрал телефон в карман брюк и спрятал руки туда же.
– Доброе утро, Влад, – ответила я, прилагая усилие, чтобы не смотреть на него.
Однако его взгляд спокойно скользил по мне, словно я стояла перед ним абсолютно обнаженная. Или это я каждый раз ощущала себя обнаженной под его взглядом. Уже не могла различить.
Наступило неловкое молчание, словно нож разрезавшее пространство между нами.
Двери лифта открылись, и Влад учтиво пропустил меня вперед.
– Сегодня Марк Денисович будет на месте? Не знаешь? – решили я хоть чем-то заполнить гнетущую пустоту
– Его машина стоит здесь, значит, он уже на работе, – ровным тоном ответил Ярцев. Я позавидовала его спокойствию. Такое спокойствие характерно для человека, не подверженного тревоге или волнениям. Понимать это было очень больно, ведь это означало, что наша мимолетная интрижка, слава богу, не повлекла за собой фатальных последствий и больше не тревожит его.
Он просто остыл!
Как я и предполагала, в принципе.
Перерыв явно пошел ему на пользу.
– А зачем он тебе понадобился? – вдруг спросил Влад.
Я оперлась спиной о стенку лифта, стараясь выпустить наружу волнение.
– Вчера звонили из одного крупного бизнес-издания. Пригласили меня на интервью. Честно говоря, мне это показалось странным, но хочу обсудить этот момент с Марком Денисовичем, – поделилась я своими сомнениями, бросив вопросительный взгляд на Ярцева.
– Ты могла бы это и со мной обсудить. Полагаю, это не тот случай, когда нужно тревожить президента, – твердо высказал свое мнение Влад.
– Не соглашусь, Влад. Я работаю в вашем холдинге меньше полугода. Всем известно, что директором по маркетингу является Хрусталева. Я лишь временно заменяю ее. Так зачем большому изданию брать интервью у человека, который надолго в компании не задержится? – выразила я свои опасения, внимательно посмотрев на Ярцева.
Он задумчиво и хмуро смотрел перед собой.
– Ты полагаешь, это связано с теми сплетнями? – уточнил он после короткой паузы.
Лифт остановился на одиннадцатом этаже. Я оттолкнулась от стенки, и мы с Владом вышли в фойе.
– Давай, тогда сразу к нему, – уверенно объявил Влад, сворачивая налево от лифта.
– Я только скину пальто, – я показала направление в сторону своего кабинета, на что Влад коротко кивнул и продолжил путь.
Минут через десять я вошла в кабинет Марка Денисовича, которого сразу не приметила.
Мужчины удобно устроились на мягком диванчике, стоящем у противоположной стены. Перед ними на журнальном столике стояли три фарфоровые кружки на блюдечках и вазочка с конфетами. Перевела взгляд на Марка Денисовича и Влада и голова кругом пошла. Они были как зеркальное отражение времен: два возраста в одном гармонично вылепленном лице ДНК Ярцевых.
Даже их позы были одинаковыми. Оба вальяжно располагались на широком диване – с подчеркнутым достоинством, слегка откинувшись назад, словно демонстрируя окружающим свою уверенную принадлежность этому миру роскоши и покоя.
Я застыла перед ними, чувствуя, как слова вдруг застревают в горле. Стояла, глядя на столь гармоничное сочетание внешности и манеры поведения, ярко ощущая связь между этими двумя мужчинами.
– Доброе утро, Анна Константиновна, – громко и выразительно обратился ко мне Марк Денисович. Оба мужчины, заметив меня, тут же встали. Боже! Неужели джентльмены еще не вымерли, как динозавры? За такие проявления уважения скоро, пожалуй, начнут награждать медалями.
Я тихо прикрыла за собой дверь и направилась к дивану.
– Присаживайся. Я не успел полноценно позавтракать, поэтому предлагаю обсудить все за чашечкой кофе, – предложил Марк Денисович, приглашая меня сесть в кресло напротив дивана. Я аккуратно присела, положив телефон на стол.
Почему под взглядом двух пар пытливых стальных глаз я чувствую себя провинившейся скромной школьницей?
– Влад вкратце поведал мне о возможной проблеме, – начал Марк Денисович.
– Да, Марк Денисович. Лучше бы я сразу обратилась к вам вчера, но ночью успела здорово себя накрутить, – призналась я, чувствуя холодок вдоль позвоночника от внимательного взгляда Влада. – Как вы понимаете, меня смущает такой повышенный интерес к моей персоне. Я еще нигде не успела засветиться, как говорится. Результаты моей работы нигде особо не афишируются и остаются известными лишь узкому кругу сотрудников нашего холдинга.
– А что если причиной тому стал успех нашей стратегии продвижения? – предположил Марк Денисович глубоким баритоном, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я нервно прикусила губу, сцепив ладони на коленях.
– Марк Денисович, пять месяцев работы – и сразу такая честь? Согласитесь, издательству было несложно выяснить, кто стоит за успешной стратегией продвижения, но они наверняка знали и о моем временном контракте с холдингом. Примечательно, что звонок поступил практически сразу после нелепых интернет-сплетен.
– А если Анна права? – вмешался Влад, подавшись вперед. В памяти тут же всплыли воспоминания того вечера в моем кабинете, когда после страстного поцелуя он также сидел на диване, подался вперед, упершись локтями в колени и переплетая пальцы между собой. Только сейчас его глаза не были такими темными от возбуждения и дикого желания. Я мысленно одернула себя, прислушиваясь к его словам. Однако заметила, как внимательно Марк Денисович всматривается в своего сына, пока тот смотрит на меня во время разговора.
– Назойливые папарацци добрались до сведений, что «загадочная пассия Ярцева», не обижайся, Ань… – Влад поднял руку, показывая, что это всего лишь цитата из статьи, и продолжил. – Что эта загадочная пассия – Анна Константиновна Градова, наш директор по маркетингу. И теперь они стремятся проверить, применима ли в случае тех слухов, поговорка, что дыма без огня не бывает.
Марк Денисович медленно кивнул, разминая пальцы.
– Понимаю ваши сомнения. Но, Аня, пора привыкнуть к тому, что ты стала частью нашей семьи, нашего Холдинга. Подобные журналы выбирают героев не случайно. Возможно, действительно пришло ваше время стать лицом холдинга на обложке? Неужели серьезный бизнес-журнал опустится до уровня обсуждения уличных сплетен?
Я потянулась за кофе, стараясь скрыть тревогу. От его доверия в мой адрес кровь в жилах застыла. Как я могу смотреть ему в глаза, зная, что за спиной открыто флиртую с его сыном?
– Возможно, конечно… Но почему именно сейчас? Почему не подождать полгода, когда мои проекты укрепятся окончательно? А вдруг это попытка создать негативный имидж холдинга, спровоцировать скандал? Сами знаете, как любят журналисты создавать сенсации.
Марк Денисович тяжело вздохнул, скрестив руки на груди.
– Мы давно привыкли жить в условиях постоянных информационных атак, Анечка. Если избегать внимания прессы, значит, показывать слабость. Поверь, наша репутация выдерживала и более серьезные испытания. Я уверен, что ты ни словом, ни делом не сможешь опорочить холдинг.
Уверенность Марка Денисовича, безусловно, ободрила меня, но не передалась полностью. Я чуть грустно улыбнулась.
– Значит… будем рисковать? – осторожно уточнила я, убеждаясь, что правильно поняла его рекомендацию согласиться на интервью.
– Риск – дело благородное, особенно если речь идет о защите чести своей компании, – твердо ответил Ярцев-старший. – Главное, будь искренней, четкой и верь в себя. Тогда любые попытки манипуляции останутся лишь пустыми словами.
Мы еще долго сидели, обсуждая возможные стратегические маневры, которые помогут избежать давления на меня во время интервью, провоцируя тем самым на неверный шаг или необдуманную реплику. Но к концу перешли все же на личные темы, касающиеся Паши и прочего. Обсудили впечатления от отдыха на Красной Поляне, при этом я усердно прятала глаза, вспоминая наш с Владом последний разговор перед вылетом.
Покидая кабинет президента, мне показалось, будто Марк Денисович сумел все-таки прочитать по моим «бесстыжим» глазам (именно так их ознаменовала Таня) о вовсе не выдуманной, а существующей проблеме в наших с Владом отношениях.
– Ты сегодня будешь давать ответ? – поинтересовался Влад.
– Да, – коротко ответила я, пытаясь подавить внутреннее волнение из-за неминуемого интервью.
– Я поеду с тобой. Так будет спокойнее, – твердо произнес Влад, выбивая воздух из легких.
– Стоп! Влад, ты с ума сошел? – я остановилась перед ним, заглядывая ему в глаза и пытаясь взглядом передать, что это самая ужасная идея из всех возможных. – Мы сейчас пытаемся загасить те слухи, а не по новой их раскручивать. Никаких совместных поездок.
– Хорошо, – Влад поднял руки вверх, показывая поражение, но следующая фраза доказала, что победить его будет непросто. – Поедем на разных машинах.
– Нет! – я развернулась и пошла вперед, демонстрируя полную решимость.
Мы миновали кафе и уже приближались к кабинету Влада, когда сзади раздался мужской голос.
– Анна! – мы с Владом оба обернулись.
Ко мне шел Александр, бармен из кофейни, держа в руках мой капучино, о котором мы вчера разговаривали. Я поджала губы, чувствуя неловкость.
– Ваш капучино с соленой карамелью, – парень подошел и вручил мне кофе, широко улыбаясь.
– Спасибо, Александр, – я кивнула в ответ, стараясь не смотреть в это время на Ярцева.
– Можно просто Саша, – он подмигнул и развернулся, готовясь уйти.
– Кстати, я узнала номер кабинета, – произнесла я, отметив сегодняшнюю наблюдательность. И когда Саша обернулся, я продолжила: – Одиннадцать-ноль-семь.
Он жестом показал «Окей» и продолжил свой путь к кофейне.
Я сделала маленький глоток сладкого капучино и развернулась, готовая ретироваться в свой кабинет.
– Что это сейчас было? – остановил меня гипнотизирующий голос Влада. Я, уже успевшая отойти на некоторое расстояние, остановилась и повернулась вполоборота.
– Ты же сам все видел – Саша принес мне капучино.
– Да-да, с соленой карамелью, – перебил меня Ярцев. – В холдинге открылась служба доставки?
Улыбка озаряла не только его губы, но и сладко-серые глаза.
– Насколько я поняла, доставка доступна постоянным клиентам, – пожала я плечами, слизывая капельку сладости с губ и отвечая улыбкой.
– Ты решила эксплуатировать бедного парня?
– Он сам предложил. Это исключительно его инициатива.
– И ты решила эксплуатировать бедного парня, якобы поощряя его инициативу, – утвердительно подытожил Влад, сверкая озорным огоньком в глазах.
– Возможно, – я коснулась губами маленького отверстия на крышечке, скрывая улыбку, и, развернувшись, пошла к своему кабинету. Радость от восстановления нашего перемирия разливалась по венам теплым потоком.
Тем не менее Влад так и не появился на обеде в кофейне. Что, в сущности, было и к лучшему. Я смогла спокойно пообедать, не отвлекаясь на лишние эмоции, и подготовиться к встрече.

***

Я вышла из уютного ресторанчика и глубоко вдохнула, наполнив легкие чистым зимним воздухом. Погода за время переговоров изменилась волшебным образом: небо украсилось легким кружевом снежинок, плавно оседающих на темную гладь Москва-реки. Снежинки мерцали серебристым светом, словно россыпь драгоценных камней, покрывая реку тонким белым одеялом.
Невольно улыбнувшись, я укуталась в длинное пальто: зимний пейзаж, неожиданно открывшийся взгляду, подарил ощущение нежности и сказки, идеально завершив этот вечер.
Темно-серый внедорожник подъехал к тротуару, и я быстро заняла пассажирское место, откинувшись на спинку сиденья.
– Домой, Анна Константиновна? – уточнил Гриша, трогаясь с места.
– Наверное, да.
Я достала телефон, чтобы взглянуть на время, и замерла, мысленно вернувшись к памятному подарку Влада, бережно спрятанному от посторонних глаз. Эти часы стали символом утраченной дружбы, виновником тайных желаний и невысказанных слов. Сердце сжималось каждый раз, когда вспоминала, как поспешила спрятать подарок, словно боясь признать глубину собственных чувств.
Несмотря на все обстоятельства, сердце было полно нежных воспоминаний о тех чудесных мгновениях, которые мы провели вместе, смеясь или споря. Эти часы казались дороже всех сокровищ мира. Но теперь внутри разрасталась пустота и боль, и тяжесть утраты этой дружбы ощущалась довольно мучительно.
Мысль о том, что часы могли бы стать мостиком между нами, сохранять тепло памяти и согревать душу теплом прошлых встреч, терзала меня. Именно поэтому я решила вернуться в офис за той нитью, которая могла бы снова соединить нас с Владом, пусть и хрупким узелком.
– Гриша, давай лучше в офис, – попросила я, и водитель просто кивнул, перестроившись в соседний ряд.
Пока мы пробирались сквозь московские пробки, рабочие часы закончились. Мы жили в столице уже пятый месяц, но я только-только начала привыкать к неизбежности дорожных заторов, которые порой казались лениво плетущимися живыми существами, словно сонные змеи, заползающие друг другу на хвосты и снова расползающиеся в разные стороны.
Здесь даже время текло иначе: секунды растягивались в часы, минуты становились бесконечными, заставляя забыть обо всем, кроме усталости и ожидания.
Мы припарковались рядом с черным Ровером Влада. На стоянке находились еще несколько автомобилей, владельцы которых, похоже, никуда не спешили.
Я вышла из лифта, погруженная в свои мысли, размышления, которые не давали покоя. В них были Влад, недавние слухи, грядущий тендер... Но все это разом улетучилось, стоило мне войти в кабинет и увидеть на столе стакан кофе.
Ведь я забыла предупредить Сашу, что после обеда меня не будет на рабочем месте. Мне стало неловко перед молодым человеком, но в то же время приятно и тепло. Капучино, несомненно, остыл, но я непременно решила проверить это чуть позже.
Обойдя стол, я достала коробку с часами. Аккуратно посмотрела на нее, медленно открывая крышку, словно боялась обнаружить ее пустой. Опять уложила на стол, дрожащими руками. Блеск небольших бриллиантов ослеплял, дороговизна подарка обжигала душу.
Сердце учащенно забилось, едва пальцы коснулись прохладного корпуса часов. Бережно извлекла драгоценность, натянула браслет на запястье и замерла, наблюдая, как изящная линия ремешка легла поверх кожи. Элегантный циферблат мерцал чистотой линий и формы.
Воспоминания о том вечере, когда Влад подарил мне эти часы, вернулись вновь: счастье, трепет, дикое желание и первобытный страх. Страх перед мужем. Трепет перед Владом, его обаянием и напором. Душа наполнилась теплом и легкостью, а глаза увлажнились.
Чтобы не анализировать причину появления этих слез, я быстро скрыла коробку в шкафу и, сделав тяжелый и громкий выдох, решила поехать домой, пока не встретилась в холле с Владом. Взгляд снова упал на кофе.
Обошла стол и взяла стаканчик, делая глоток.
– Холодный, – прошептала в пустоту и поморщилась.
– Так он стоит здесь уже часа два, – прогремел за спиной бархатный голос Ярцева. Он устало облокотился о дверной косяк, спрятав руки в карманы брюк. – Не стыдно перед парнем?
– Стыдно! Я забыла предупредить его, что после обеда меня не будет, – я оглядела стол, проверяя не забыла ли чего. Сумочку я не брала из машины, значит самое дорогое и ценное уже при мне – часы и кофе.
Затем резко повернулась и внимательно посмотрела на Влада.
– Откуда ты знаешь, что кофе здесь столько времени? – уточнила я, внимательно вглядываясь в красивые черта лица мужчины.
– Искал тебя, когда Кира как раз принимала из рук нашего бармена этот кофе, – взгляд Влада упал на мое запястье, украшенное Омегой, и сразу стал теплее и светлее. Я словно в замедленной съемке увидела, как уголок его губ, соблазнительных и притягательных, едва заметно приподнялся вверх. Он сдвинул брови на переносице, словно стараясь удержать улыбку. Но чувство радости и внутреннего удовлетворения невозможно было скрыть.
– У меня после обеда встреча была с представителями аналитического агентства, – я шагнула вперед, показывая, что намерена отправиться домой.
Но, невзирая на усилие воли, взгляд невольно вернулся к стене, к которой несколько недель назад Влад прижимал меня своим телом.
И целовал.
Целовал так, словно это был последний поцелуй в жизни каждого. Вдыхал в меня новую жизнь, уничтожая прежнюю. Ставил на мне клеймо, стирая из мозга все воспоминания о Паше.
Отвернулась с горечью в глазах, стараясь не смотреть на Ярцева, страшась, что он прочитает все это в моем взгляде. Потому я прошла мимо него, стараясь даже плечом не задеть.
– И как все прошло? – спросил Влад, следуя за мной. Мысль о том, что мы снова останемся наедине в тесном пространстве лифта, заставляла тяжело дышать. Я прикусила губу.
– На первый взгляд отлично. Они согласны участвовать в тендере. Мы проговорили основные условия, которые необходимо будет выставить. Так что, будем ждать.
– А ты изучила финансовую устойчивость этого агентства?
Меня радовала тема разговора, ведь она отвлекала от ощущений, вызванных близостью Ярцева.
Лифт распахнул двери, приглашая нас внутрь. Влад, даже не глядя на панель управления, нажал кнопку и развернулся ко мне, словно собираясь устроить экзамен.
– Влад, ну естественно изучила! – наигранно выразительным и громким голосом ответила я. – Ведь оценка платежеспособности и финансового состояния агентства снижает вероятность невыполнения обязательств из-за проблем с ликвидностью.
Я подмигнула ему, показывая, что неплохо знаю свою работу, на что он залился искренним смехом.
– Ты невероятна! – тихо проговорил он, осторожно касаясь пальцем моего подбородка. Простое мимолетное касание, но вызывающее целую эмоциональную бурю в душе.
– Я сдала твой экзамен?
– На пять, – кивнул Влад и, почесав край своего глаза, устремил на меня свой взор, словно пытаясь впитать в себя каждую черту лица.
Я замерла, едва дыша, ощущая волнение, трепещущее внутри меня легкой дрожью. Его глаза медленно скользили по моему лицу, задерживаясь на губах, потом снова возвращаясь к глазам, будто пытаясь разгадать тайну, скрытую в глубине взгляда. Каждое мгновение казалось мне бесконечным, наполненным ожиданием и неясностью, пока наконец наши взгляды не встретились вновь, прочертив невидимую нить между ними, связав навечно.
Именно в этот момент я окончательно осознала, что уже никогда не смогу его разлюбить!
Влад подошел ближе, отчего закружилась голова, мысли стали путаться. Его тяжелый взгляд упал на мои губы, мгновенно пересохшие от напряжения.
Легкое касание языком, чтобы смягчить буйную сухость. Влад поднял руку и мягко коснулся моего подбородка большим пальцем.
Это было слишком! Я приоткрыла губы, пытаясь поймать остатки воздуха в тесной кабине. Еще немного – и обморок гарантирован. Смотрела в потемневшие глаза Ярцева и тонула в омуте его страсти, которая четко читалась в его взгляде.
– Я ни о чем другом не могу думать после того поцелуя, – хрипло прорезал тишину Влад своим глубоким голосом.
Я не дышала.
Видимо, до этого момента я и не жила.
Теперь я поняла, какой вкус у жизни. Какой это дар – жить и наслаждаться каждым моментом.
– Влад… – еле прошептала я, понимая, что мы сейчас находимся в ловушке. – Камера.
Он даже не моргнул, хотя и сам знал, что холдинг оборудован камерами наблюдения. И не заметить одну из них, как только заходишь в лифт, просто невозможно.
Я бы отказалась от всего, ради еще одного поцелуя с Владом, но не пожертвовала бы репутацией холдинга, детищем Марка Денисовича. И даже сейчас, глядя в помутневшие глаза Влада, я словно видела осуждающий взгляд его отца. Но даже это можно было пережить. Страшнее было увидеть в его глазах разочарование! Этого я точно не перенесу.
– Пожалуйста… – сквозь пелену боли пробормотала я. – Вдруг видео попадет не в те руки.
– Я лично убью того, кто сольет его, – твердо ответил Влад, медленно склоняясь и касаясь губами бешено пульсирующего участка на шее. Кожа на нем вспыхнула, словно от спички, раздувая пожар по всему дрожащему телу.
И Влад чувствовал эту дикую дрожь. Не мог не чувствовать!
Ее, кажется, слышали даже на улицах города. Возможно, где-то на востоке эта дрожь вызвала сильнейшее землетрясение магнитудой семь баллов.
Жаркий язык закрепил прочность поцелуя, выжигая на коже клеймо. Затем губы Влада поднялись выше, пройдя по скуле, щеке, остановившись у виска.
Последующие слова обрушили на меня всю тяжесть мира.
– Аня, – хрипло и с надрывом в голосе прошептал Влад, – я хочу тебя.
Я резко распахнула глаза, понимая, что это плод моего больного воображения. Разве он мог так открыто заявить об этом? Нет, конечно, не мог. Мне просто послышалось!
Одна его рука упиралась в стену справа от меня, пальцы другой крепко сжимали мою талию, затем поднялись выше, случайно касаясь груди (случайно ли?). Из нее вырвался громкий стон. Нежные пальцы обхватили трясущийся подбородок.
Звук, извещающий о прибытии лифта на подземную стоянку, заставил меня вздрогнуть, словно от удара током. Я прижалась спиной к стенке кабины.
– Приехали, – озвучила я наше состояние, не уверенная, что говорю сейчас про кабинку лифта.
Влад, не отрывая тяжелого и помутневшего взгляда, положил руки справа от моей головы на стену. Его дыхание было тяжелым. Или это мое?
Он уткнулся носом в мою макушку, сделал глубокий вдох, от которого будто под ногами разверзлась бездна. И, словно сопротивляясь, молча отошел в сторону, пропуская меня вперед.
Мы медленно двигались дальше, переводя дыхание. Я мысленно искала любую тему, за которую можно было зацепиться и разорвать тяжелую цепь возникшей неловкости. Мне даже показалось, что если бы мы переспали, то между нами не было бы такого острого дискомфорта.
Аня, спроси его о чем-нибудь, чтобы не уезжать домой с таким тяжелым грузом недосказанности.
– Кстати, решили с датой интервью? – спас ситуацию Влад, когда мы уже почти приблизились к нашим машинам.
– Двадцатого января, – я прикусила губу, понимая, что он, видимо, приходил после обеда именно по этой причине. А я-то возомнила, что он, может, соскучился. Значит, мне точно послышались те слова в лифте. От этого стало еще тяжелее внутри.
Мы подошли к моему автомобилю, где по-прежнему сидел Гриша, и Влад протянул руку, очевидно намереваясь открыть для меня дверь. После озвученной даты он какое-то время завис, словно что-то обдумывая в голове.
Положил свои пальцы на ручку двери, но так и продолжал стоять, не совершая никаких манипуляций. После чего покачал головой, словно те мысли, что его посетили, ему не понравились.
– Что не так? – уточнила я.
– Я буду в командировке, – глухо произнес он.
– А я думала, что в твоей вселенной чисел, это самое скверное число для интервью, – я игриво хлопнула его по плечу, кивнув на машину. – А ты всего лишь в командировке.
Он приоткрыл мне дверь, и я, подарив Владу улыбку, искреннюю и полную любви к нему, устроилась в салоне. Мне так хотелось, чтобы он, мчась сейчас по вечерним улицам Москвы, думал только о ней, чтобы именно она занимала все его мысли. Чтобы, оказавшись дома, он видел перед собой только блеск моих глаз, ведь другого не бывает, когда я смотрю на него. И пусть даже если он сегодня отправится к какой-нибудь из своих подружек, с которой весело и задушевно проведет время, но его сердце будет крепко сковано мыслями обо мне.
Да, Градова, мечтай!
Он положил ладонь на крышу автомобиля, другой рукой удерживая приоткрытую дверцу, и наклонился ко мне. В какой-то момент мне показалось, что он собирается вытащить меня из салона. И в какой-то даже захотелось этого. Но он этого не сделал!
– Тебе вопросы перед интервью направят? – поинтересовался он, с плохо скрываемой тревогой в голосе.
– Должны, конечно. Я так волновалась, что даже забыла спросить об этом, – я округлила глаза, чувствуя, как под кожу снова пробирается мерзкое чувство страха.
– Если надо, мы можем созвониться и обсудить их, – спокойным и подбадривающим тоном произнес Влад. На что я прищурила глаза, вглядываясь в его стальной омут глаз.
– Ты боишься, что я накосячу? Подведу вас?
– Нет. Я боюсь, что тебе станет плохо от волнения, – он плотно сжал губы, чтобы не улыбнуться. Он намекнул мне на тот случай в его кабинете, когда меня вырвало от волнения?
О Боже!
– Поезжай уже домой, Влад! – я потянулась к дверной ручке, открыто и широко улыбаясь. Мне даже не было стыдно за тот случай! Ведь все мои мысли были заняты тем, что Влад переживал за меня, за мое душевное состояние во время интервью. – До завтра.
– Меня завтра уже не будет, – я зависла с протянутой рукой и бросила грустный взгляд на Влада, который, не меняя позы, смотрел куда-то поверх машины. – Ладно, поезжайте аккуратнее.
Он захлопнул дверцу и отошел от машины, позволяя Грише тронуться с места. Я намеренно не оборачивалась, чтобы не видеть, как он НЕ смотрит нам вслед. В противном случае, это разбило бы мое итак покалеченное сердце.
Я посмотрела на часы, которые сдавливали мое запястье, и мне казалось, что это ладонь Влада держит меня. Что именно его пальцы сейчас греют кожу под ремешком. И от этого стало так тепло на душе и уютно.
А затем, я прикоснулась к тому месту на шее, где несколько минут назад были губы Ярцева. Где острая иголка медленно пробивала дорожку к нерву. И если она сейчас все-таки дойдет до его кончика, я прикажу развернуть машину и вернуться в холдинг. К нему! К Владу Ярцеву, который крепко-накрепко скрутил всю мою жизнь, подчиняя себе и своей воле. Который забрал мои сны и спокойствие…
Я ехала домой, даже не разбирая улиц за окном. Не слушая слов, льющихся из динамиков. Не понимая, где я нахожусь. Мысленно я стояла рядом с Владом там на стоянке и целовала его перед командировкой, во время которой он просто обязан был думать обо мне, вспоминать и не сметь забывать! Ласкала его щетину дрожащими пальцами. Вдыхала его аромат надрывистым дыханием. Обещала минуты рая, если он будет меня любить с такой же силой, с которой я готова отдать ему всю себя без остатка.
Только если он будет также любить…

...

Надюня:

ура! Спасибо за главу, вот только прочитала а уже жду продолжение! Заинтриговала Ярцев старший, интересно было бы узнать и его историю, а Аня, такое ощущение, что уже эти переживания перешли в маниакальную стадию.. А Влад-огонь! Вон как девушку игнорит, тонко умеючи

...

Ксанка:

 » Глава 15

Кто сказал, что влюбленные часов не наблюдают?
Влад подарил часы и заклеймил меня ими. Взгляд постоянно возвращался к этому изысканному циферблату, чтобы убедиться, что дата на нем не сменилась, что день не стал короче, приближая момент встречи с Ярцевым.
День, как чертов год без воды.
Неделя, как безутешная вечность в глазах умирающего.
И ни одного звонка от него. Ни сообщения. Хотя бы самого элементарного «Как дела?».
Как будто намеренно пытает меня этим молчанием. Или равнодушием.
И эти часы… Невозможно было не надеть их утром и не вспомнить тот поцелуй.
И эта загадочная надпись, которая не давала мне покоя.
Amabilis insania.
Я постоянно искала какой-то тайный смысл в этой гравировке, словно Влад хотел мне что-то сказать. Разумом я понимала, что это всего лишь обычная фраза, не имеющая глубокого значения, но сердце отчаянно стучало в груди, подсказывая намек на наши отношения.
Отношения, которых никогда не будет…
Еще и Паша!
Вспоминая его реакцию на эти часы, становится дурно от собственной лжи. Она уже, как болотная трясина, затянула меня в свои липкие зеленые оковы.
Не понимаю, почему я честно не призналась мужу, кто автор этого подарка. Ведь это всего лишь подарок. Для Влада, возможно, ничего не значащий. Всего лишь часы.
Скольким женщинам он дарил такие?
Но страх быть неправильно понятой заставил меня тогда уныло прошептать Паше: «Это подарок от Холдинга за все старания и усилия».
Как жалко звучит эта ложь!
Как можно так банально врать?
Как можно всему этому верить?
Но часы стала регулярно носить, ведь они были своеобразным мостом между прошлым и настоящим. И сейчас, отправляясь на интервью, я накрыла ладонью часы, чувствуя как тихо и мерно двигается часовая стрелка, как Влад на расстоянии мысленно помогает мне справиться с жутким волнением, сотрясающим все мое тело.
И вспоминаю тот наш поцелуй.
Вспоминаю Влада, по которому дико соскучилась.

Интервью проходило в одном из залов небоскреба Москва-Сити. Интерьер выполнен в стиле минимализма – светлые тона, просторные помещения и дорогие материалы создавали ощущение элегантности и современности.
Я старалась держаться уверенно и непринужденно перед камерой и молодым мужчиной, спокойно смотреть прямо в голубые глаза, но дрожь в руках выдавала волнение. Я свободно повествовала о стратегии бренда, новых тенденциях рынка и инновационных решениях холдинга, приводя убедительные аргументы и конкретные цифры.
– Как вам удается удерживать лидерство на таком конкурентном рынке?
– Это требует постоянного анализа ситуации, гибкости решений и готовности рисковать, – я улыбнулась открыто и искренне. – Мы регулярно исследуем потребности наших клиентов, внедряем новейшие технологии и активно взаимодействуем с аудиторией. Для холдинга важно видеть цель впереди и уверенно двигаться к ней.
Неожиданно задаются вопросы, которые изначально не были мне направлены.
– В вас чувствуется харизма лидера. Как считаете, это стало главным аргументов, повлиявшем на решение руководства поставить вас во главе такого важного звена в вашем возрасте?
Сердце забилось быстрее. Я была готова к провокациям. Надо включить режим «холодной бизнес-сучки», как рекомендовала вчера сестра. Это воспоминание вызвало улыбку на моем лицу, что заставило моего собеседника в удивлении приподнять бровь.
– Большое спасибо за приятные слова! Безусловно, харизма и личные качества играют важную роль, особенно в сфере маркетинга, где коммуникабельность и умение убеждать являются ключевыми факторами успеха. Однако решающим фактором было сочетание моих профессиональных компетенций, стратегического мышления и способности эффективно руководить командой. Ведь я изначально проходила стажировку в холдинге, и только потом была назначена на эту должность.
– То есть, родственные связи никак не повлияли на это решение?
Вот она, кульминационная точка, к которой мы шли битых два часа. В какой-то момент мне даже показалось, что это действительно безобидное интервью, цель которого познакомиться с новым директором по маркетингу нашего холдинга.
– Имея в арсенале одну только поддержку родственников, невозможно удержаться на плаву в жестоком мире бизнеса. Моя способность анализировать данные, выявлять тенденции и разрабатывать эффективные маркетинговые кампании позволила мне доказать руководству свое стремление приносить реальную пользу холдингу. Кроме того, Холдинг ставит во главу угла справедливость и честность при принятии кадровых решений, что обеспечивает высокую степень доверия и мотивации среди сотрудников. Благодаря такой прозрачной и последовательной кадровой политике, сотрудники чувствуют себя уверенно и ориентированы на личный и профессиональный рост. Именно поэтому «Infinity Holdings» имеет безупречную репутацию в кадровой стратегии.
– Правильно ли я понимаю, что любой студент, не имеющий опыта и стажа, может занять руководящую должность в такой мегакорпорации?
– Каждый сотрудник независимо от возраста может построить успешную карьеру в нашей компании, если обладает необходимыми качествами: амбициозностью, аналитическим складом ума, способностью находить нестандартные решения и эффективно руководить командой. Важны потенциал, творческое мышление и инициативность. Мы открыты новым идеям и талантливым сотрудникам, ценим активность персонала и даже готовы финансировать дополнительное образование молодых специалистов. История «Infinity Holdings» подтверждает, что карьерный рост доступен каждому, кто готов стремиться к большему и совершенствоваться профессионально.
Ведущий внимательно изучал мои глаза, затем удовлетворенно кивнул, обращая взгляд на свои записи. Я сцепила пальцы перед собой, ногтем впиваясь в подушечку пальца, чтобы подавить волнение и приступ тошноты.
Далее разговор плавно перетек к моей личной истории успеха. Я поделилась небольшими, но показательными примерами преодоления препятствий и достижения значимых целей, подчеркивая значимость командной работы. Свой рассказ я наполнила яркими примерами и вдохновляющими историями.
Когда концентрация внимания на мне достигла пика, я прикрыла рукой часы, словно прося помощи у Влада.
Завершилось интервью вопросом о будущем холдинга.
– Наша задача – создание ценности для потребителя путем предоставления уникальных продуктов и услуг. Мы продолжим внедрять инновационные подходы и оставаться лидером отрасли, – твердо и решительно подытожила я спокойным и ровным голосом.
– Спасибо, Анна Константиновна, – ведущий протянул мне руку и крепко пожал мою ладонь. – Признаюсь честно, был приятно удивлен нашей беседой. В вас реально чувствуется дух сильного руководителя. Я теперь понимаю, почему вы сейчас в числе директоров холдинга.
Я скупо улыбнулась от волнения. Интервью закончилось, и мне не хотелось больше углубляться в корпоративные темы.
– Но разрешите удовлетворить любопытство обычного смертного… Естественно, не для публикации. Последние слухи о вашем... – ведущий кашлянул в кулак, затем снова посмотрел на меня. – О вашем романе с Владиславом Ярцевым – спланированный PR-ход компании для повышения интереса к холдингу или что-то другое?
Я усмехнулась, поражаясь терпению ведущего. Два часа терпеть мои рассказы про профессионализм и аналитическое мышление только ради банальной сплетни.
– Что касается слухов, связанных с моим именем, я предпочитаю игнорировать любые спекуляции и домыслы, направленные на привлечение внимания. Я понимаю, почему такие темы вызывают общественный интерес, но не понимаю, почему общественность пытается связать их с развитием холдинга. «Infinity Holdings» завоевала доверие рынка благодаря высокому уровню предоставляемых услуг, а не слухам. Простите, но подобные абсурдные утверждения, рожденные на пустом месте, а не подкрепленные аналитическими исследованиями, не заслуживают моего внимания.
Гриша ожидал меня на стоянке, громко включив музыку в автомобиле. Представляю, как ему скучно сидеть здесь каждый новый день, просто дожидаясь окончания рабочего времени.
Я открыла дверцу машины и рухнула на заднее кресло. Музыка стала приятнее тише.
– Ну что, Анна Константиновна? Отстрелялись? – улыбаясь, спросил Гриша, глядя на меня через зеркало заднего вида.
– Еще как! Наверное, это был мой последний подвиг, – усмехнулась я и поежилась. Потянулась, чтобы захлопнуть дверь, так как та впускала в салон промозглый зимний ветер. Всю душу до сих пор сотрясало от дикого волнения и страха. Сейчас организму требовалось лекарство, которое вчера Таня полушутя посоветовала принять перед интервью – коньяк.
– А почему последний, Анна Константиновна? – переспросил Гриша, зацепившись за мою фразу.
– Гриш, давай просто по имени. Мне неудобно.
– Не положено. Так почему же последний подвиг?
– Потому что скоро Кристина Алексеевна выйдет из декрета. Она и займется такими «поединками», – да, для меня это интервью действительно стало своеобразным сражением, где я самозабвенно отстаивала честь холдинга.
– А вы куда? Говорят, что для вас другое место готовят.
– Кто говорит? – я подалась вперед, руками ухватившись за водительское кресло.
– Вроде как Марк Денисович с Владиславом Марковичем обсуждали ваше положение в Холдинге. Мол, не хотят отпускать вас после возвращения Кристины. Владислав Маркович какие-то предложения там бросал.
– Откуда ты это знаешь? – не сдерживая эмоций, напрямую спросила я. Гриша с испугом в глазах посмотрел на меня через зеркало заднего вида и замялся:
– Костя поделился, водитель Ярцева-старшего.
– Обсуждаете меня? Кого еще обсуждаете? – во мне, видимо, от злости проснулся грозный начальник, который решил отчитать кого-то.
– Что вы, Анна Константиновна. Я вами восхищаюсь, честное слово. Не представляете, какой у меня раньше был график. Простите меня, не хотел обидеть.
– Гриша, не смей больше в своих водительских кругах обсуждать руководство холдинга. Да и вообще сотрудников! Подписывал соглашение о неразглашении конфиденциальной информации? Подписывал? И дружкам своим напомни об этом. Узнаю – увольнение обеспечено. Усек?
– Усек, Анна Константиновна. В офис? – уточнил дрожащим голосом водитель.
– Да.
Понимаю, что Гриша хотел подбодрить меня новостью о том, что я никуда не уйду, после возвращения Кристины. Но сама мысль, что эти нюансы обсуждаются водителями, настораживала. Водителям, конечно, нечем заняться, пока они проводят часы в ожидании своего шефа, но перемывать косточки и обсуждать в кулуарах приватные беседы начальников, которые даже не догадываются, что у водителей, оказывается, есть уши и очень длинные языки, недопустимо.
Может стоит сознаться во всем Марку Денисовичу? Надо принять меры, чтобы и другая информация не вышла за стены холдинга.
В кабинет, где меня ждали письма на электронной почте и целая гора пропущенных звонков, я вернулась ближе к четырем часам, морально подавленная. Несмотря на кажущееся успешное интервью, разговор с Гришей выбил меня из колеи. Я постоянно мучилась догадками, что еще могли услышать и обсудить водители.
Теперь я понимала, почему Влад старается не пользоваться услугами водителей.
Расправившись со всей почтой, я устало откинулась в кресле, машинально бросив взгляд на стену. В памяти тут же всплыли воспоминания о страстных поцелуях.
Но я не успела толком насладиться этими мыслями, как в кабинет ворвалась Кира.
– Президент срочно собирает всех в конференц-зале, – громко провозгласила Кира, привлекая мое внимание. Я кивнула в ответ, сохраняя презентацию на компьютере.
– Бегу, – сказала я, накидывая пиджак на плечи, прихватив планшет и телефон, и поспешила в сторону конференц-зала.
По пути чуть не подвернула ногу. Остановилась буквально на секунду, чтобы проверить каблук. Убедившись, что все нормально, двинулась дальше.
Помахала рукой Саше в ответ на его приветствие, когда проходила мимо кофейни.
В сердце теплилось странное трепетное ощущение, будто сегодня произойдут перемены, способные навсегда изменить мою привычную жизнь.
Я приоткрыла дверь в конференц-зал, который уже почти заполнился сотрудниками. Ноги автоматически понесли меня к своему креслу.
И сердце замерло от внезапного волнения, затем бешено застучало, отдаваясь гулким эхом в груди. Вокруг стоял шум – голоса коллег звучали приглушенно, лица казались размытыми пятнами, но все мое внимание притянула одна единственная фигура. Один единственный взгляд, поймавший меня, как только я вошла в зал, будто он все время сидел и следил за входом, ожидая моего появления.
Влад! Его присутствие заполнило собой все пространство конференц-зала, заставляя забыть обо всем остальном.
Воздух вокруг сделался густым и тяжелым, будто пропитанный электричеством перед грозой. Его взгляд, провожающий меня до кресла, обжигал сильнее огня, пробуждая трепещущую тревогу. Внутри нарастало напряжение, кровь пульсировала горячими волнами, а звенящие удары сердца заглушили любой другой звук в зале.
Время замедлилось, каждую секунду растягивая ожидание. Я старалась держаться спокойно, сохранять лицо невозмутимым, но глубоко внутри хотела подойти ближе к Владу, услышать его голос, почувствовать тепло рук.
Я устроилась в кресле, проклиная кожаную юбку, которая в настоящий момент прилипла к коже. Аккуратно положила перед собой на стол девайсы, пытаясь сконцентрировать на них свой взгляд, чтобы открыто не пялиться на Влада в присутствии коллег. Провела языком по сухим губам, готовым вот-вот лопнуть.
Я чувствовала себя школьницей – руки аккуратно сложены перед собой на столе, взгляд устремлен в выключенный монитор планшета, словно в книгу, но в голове каша от незнания материала. К которому я не была готова!
Подняла глаза и увидела, что он по-прежнему прожигает меня своим пронзительным взглядом серых глаз, внутри которых безграничная бездонность, притягательная харизма и дикое желание.
Пришлось прикусить губу, чтобы не выдать своего состояния.
Прикрыла глаза. Надо было сконцентрироваться. Плохо, что мы встретились после долгого его отсутствия в таком многолюдном месте. Лучше бы я узнала обо всем в своем кабинете, чтобы перенести этот стресс там, отдышаться, успокоиться и прийти сюда морально подготовленной.
Но мой невольно брошенный взгляд на Марка Денисовича сковал кожу леденящей коркой. Сердце пропустило удар. Пальцы онемели.
Он смотрел на своего сына, будто читал его мысли как открытую книгу. Что-то говорил своему соседу справа, но взгляд неизменно был устремлен на Влада. Будто Марк Денисович сейчас в голове пытался решить какую-то задачу, решение которой было запечатлено на лице Влада. И судя по тому, с каким беспокойством в глазах он перевел взгляд на меня, открыто встретив мой взгляд, он эту задачу решил.
Я расстегнула верхнюю пуговицу пиджака, распахнув полы, чтобы остудить тело. Меня сводил с ума взгляд Влада, который, к счастью, переключился на коллег. Совещание началось, но из-за шума в ушах я даже не слышала слов президента Холдинга. Лишь наблюдала за движением его губ. Внимательный взгляд Ярцева-старшего перемещался по лицам участников, периодически задерживаясь на мне.
Выпила стакан воды. По крайней мере, теперь я начала хотя бы сквозь туман различать смысл слов Марка Денисовича. Цель нашего экстренного собрания.
Он задумчиво смотрел на стопку документов, слегка морщась от напряжения ситуации. Наконец, поднял взгляд на меня:
– Анна Константиновна, вы понимаете, насколько важен для нас этот контракт. Если они подпишут соглашение с «GlobalProsperity Group», это негативно скажется на нашей репутации. Мы долго шли к этому сотрудничеству. Какие у вас предложения?
Я внимательно слушала Ярцева-старшего и медленно таяла от пристального взгляда его сына.
– Марк Денисович, я подготовлю новую концепцию, способную привлечь внимание наших партнеров. Но презентация потребует кардинальных изменений. Нужно сменить фокус, внести свежие идеи, обновить графику.
Марк Денисович отложил ручку и поднялся из-за стола, подойдя ближе к окну, задумчиво глядя вдаль:
– Что именно вы предлагаете изменить?
Я пыталась влиться в поток его мыслей и на ходу придумывала возможное решение. Озвучила варианты, способные дать партнерам увидеть наши преимущества не только визуально, но и ощутимо. Инфографика должна стать нашим оружием, наглядно демонстрируя выгоды сотрудничества именно с нами.
Ярцев-старший молча выслушал предложение, кивнув головой:
– Согласен. Сделайте все возможное, чтобы успеть до девяти утра. Времени действительно крайне мало.
Что? До девяти утра? Посмотрела на часы: почти пять часов вечера.
– Да, Анна Константиновна, – судя по всему я свой вопрос озвучила вслух. – Я ведь сказал, что по моим сведениям, они заключают договор с «GlobalProsperity Group» в десять. У нас будет ровно полчаса, чтобы убедить их этого не делать.
Пока я приходила в себя от шока, Марк Денисович переключил внимание на сына.
– Владислав Маркович, срочно свяжитесь с их представителем и любыми путями выбейте время на девять часов. Если надо, поедем на их территорию и там проведем презентацию новой концепции.
Влад только кивнул, демонстрируя полную готовность.
– Мы закончили. Все за работу! Завтра в двенадцать собираемся здесь же с хорошими новостями, – твердым голосом Марк Денисович дал понять, что не потерпит неудач.
Присутствующие зашумели, скрипя креслами. Директора один за другим стали выплывать из кабинета, опустошая помещение. Стараясь не встречаться взглядом с Владом, чтобы не разреветься от страха перед незавидной перспективной менять за одну ночь концепцию и ее нулевой готовностью на сегодняшний момент, я встала из своего кресла и поспешила удалиться. Было впервые страшно, что я не справлюсь со своей задачей. Если мы упустим этих партнеров, то моя значимость в Холдинге приравняется к нулю.
На ватных ногах дошла до двери конференц-зала, когда в ноздри ударил древесный аромат. Тот самый, который сводил меня с ума и действовал на мои рецепторы даже во сне.
– Выглядишь бледной, – заметил Влад, вызвав у меня улыбку. Да, после более двухнедельного отсутствия я предстала перед ним бледной поганкой. Блеск!
– Я озадачена, – отчеканила я.
Мы дошли до кофейни, которая уже закрывалась, но я окликнула Сашу, прося всего один стаканчик кофе с собой.
Он с улыбкой кивнул мне и принялся его готовить, пока я стояла в дверях кофейни с Владом и смотрела куда угодно, только не на него. Мне нельзя было сейчас теряться в пространстве. Нельзя туманить голову, мозги в которой должны работать в правильном направлении! Я не имела права накосячить!
– Сейчас дозвонюсь до Панаитова, добьюсь встречи и зайду к тебе. Вместе мы все успеем сделать, – сказал Влад.
– Нет! – резко выкрикнула я. – Влад, не надо отвлекать меня. Я сама все сделаю. У меня вся ночь впереди.
Я прикусила губу, понимая, что спалилась перед Владом. Теперь он видит, что я панике.
– Ты вообще когда прилетел? – я забрала капучино и пошла вместе с Владом по коридору, где вскоре ему предстояло свернуть в свой кабинет.
– Только с самолета. Сразу отправился к отцу, случайно узнав, что «GlobalProsperity Group» переманили наших партнеров. Мы проверили информацию по своим источникам и были немало удивлены, узнав правду.
– А от кого ты это узнал? В их компании есть наш информатор? – я покачала отрицательно головой, понимая, что не хочу знать так много. – Не говори ничего! Все, я побежала.
Влад свернул к себе, а я гордо и одиноко направилась в свой кабинет, где закроюсь и начну усердно работать, не отвлекаясь ни на что.
– Меня ни для кого нет! – предупредила я Киру, которая уже собирала сумку, готовясь уйти домой. Плотно прикрыла дверь за собой, прислонившись спиной, чтобы перевести дыхание.
– Я справлюсь! – прошептала я, мало веря в собственные слова и силы.
Сменить фокус!
Только каким образом?
Свежие идеи.
Где их найти? Зачем я говорю то, что невозможно сделать за одну ночь?
Инфографика.
А вот это уже попроще. Но без идей и концепции это все пепел!
И я ушла в себя!
Сидела перед компьютером, наблюдая как за окном надвигаются сумерки, принося с собой и полумрак в мои мысли, которые на мгновение унеслись к Паше.
Черт! Я забыла предупредить его, что задержусь на работе.
– В смысле «не знаешь, когда вернешься»? – возмутился Паша, когда я позвонила ему и объяснила ситуацию. – Ты там с кем?
– Одна, Паш. Совсем одна. Кира уже домой смылась, да и не помогла бы она. Толку от нее, – я кликнула иконку сохранения на компьютере, фиксируя проделанное за этот час.
Я встала и потянулась у окна, всматриваясь в огни вечерней Москвы. Именно эти огоньки зажгли во мне надежду, что у меня все получится и я успею завершить задание.
– Я приеду к тебе, – твердо сообщил Паша.
– Успокойся. Ты только будешь отвлекать. Закончу инфографику и вернусь домой, – в трубке повисла тишина. Еще не хватало, чтобы Паша приехал сюда и сидел рядом, дыша в спину и нервируя меня.
В области шеи закололо. Я прикоснулась пальцами, разминая это место.
– Ладно, Паш. Я продолжу. Итак вся на нервах. Быстрее сделаю – быстрее дома окажусь.
– Тебя Гриша отвезет? – поинтересовался муж.
– А кто ж еще? Все, давай. Отключаюсь.
– Люблю тебя, зая.
– И я тебя, – закатила глаза, так как сердце сжалось от произнесенных слов.
Развернулась к столу, чтобы вернуться за свое рабочее место, и застыла. В дверях стоял Влад, слегка склонив голову и внимательно смотря на меня свысока.
– И я тебя. И я тебя. Прекрасная идиллия… – пропел Влад в ответ на мою последнюю реплику в адрес Паши.
– Что ты здесь делаешь? – устало произнесла я, присаживаясь в кресло и игнорируя его поэтический талант.
– Пришел помочь. Решил все вопросы с завтрашней встречей и сразу к тебе, – сказал он.
– Пожалуйста, Влад. Только не сегодня, – я выставила вперед ладонь, прося не приближаться к моему столу. – Я хочу хотя бы к полуночи добраться домой. А ты будешь отвлекать меня.
Не обращая внимания на мои слова и полностью игнорируя мой жест, он придвинул ко мне второе кресло, ранее стоявшее напротив.
Сердце пропустило удар.
– Влад! – как можно жестче попыталась произнести я его имя, смотря перед собой и чувствуя, как он медленно подсаживается ко мне справа. Пальцы сжала в кулаки. Дыхание затаила. – Пожалуйста, уйди.
– Вот закончим твою инфографику, тогда и уйду, – он сел вплотную ко мне.
Я попыталась сконцентрироваться на работе, но гул сердца мешал разумно мыслить. Дотянулась до стаканчика с капучино, который уже остыл, но маленькими глотками пила его, принимая как дополнительную дозу энергии.
Близость Влада мешала.
Очень мешала.
Она просто блокировала все мои профессиональные возможности, вытягивая наружу чувство тревоги.
– Ну… – Влад положил одну руку на мой подлокотник, а другую на стол возле меня. – Открывай свою презентацию.
Неужели он не чувствует, что рядом с ним я даже букву ввести не смогу? Ни знака, ни символа не найду в программе. Неужели не видит, что меня всю трясет от переполняющего волнения? И это исключительно его вина! Не в сроках подготовки инфографики, а в его присутствии.
– Давай я сам, – он дотянулся до мыши и пошевелил ее, выводя экран из спящего режима. Сразу открылась инфографика, которую я начала делать. – Это?
Я кивнула и отодвинулась чуть левее, чтобы не касаться его. Чтобы появилась возможность дышать полной грудью, а не цепляться за клочки кислорода.
Волнение постепенно стало спадать, но через какое-то время оно сменилось бешенным притяжением, которое я никак не могла выветрить из своего разума. Я словно под гипнозом касалась его пальцев, когда он что-то искал мышкой, а мне надо было показать, куда лучше нажимать и где искать тот или иной инструмент.
Одно чувство сменялось другим. Холодный пот перешел в яростную жажду. Жар сменился морозной лихорадкой.
Я смотрела на его чувственные губы, когда он что-то говорил, и подыхала от чудовищного чувства жажды.
– Дай мне клавиатуру, – попросил Влад, положив свои пальцы на мою руку. Его железное самообладание и твердый голос поражали, но странный огонек в глазах говорил о противоречивости чувств.
Я поднялась с места, чтобы отдышаться.
Воздух стал спертым, в легкие попадали мелочные частички, не помогая толком сосредоточиться на работе. Мне хотелось послать все к черту, сбросить моноблок и все содержимое стола на пол и прижаться к Ярцеву, позволяя целовать себя тем самым горячим и сладким поцелуем. И пусть даже он не остановится на этом…
Я подошла к окну и, глубоко и часто дышав, прижала ладонь к груди. Она вздымалась так нервно и лихорадочно, что готова была взорваться в любой момент. Как и я сама. Спиной чувствовала тепло серых глаз, заволоченных пеленою желания.
Влад специально касался меня! Намеренно возбуждал меня своим голосом, своими пальцами, которые будто случайно нажимали клавиши вместе со мной.
Он, наверное, видит мое лихорадочное состояние и открыто насмехается, что еще одна дурочка не может устоять перед его чарами. Его губительным обаянием. Да, именно губительным. Если я сейчас подамся на его уловки, то просто погибну.
Пришлось скинуть пиджак, так как его ткань раздражала кожу. Посмотрела на свой топ и прокляла себя, что не надела сегодня блузку. Та бы хоть прикрывала полностью мою грудь и руки.
Обошла стол и из мини-холодильника достала бутылку воды, чтобы заглушить сухость во рту.
– Будешь? – показала Владу на воду и получив отрицательный кивок головы, захлопнула холодильник ногой. Не самое изящное движение, должно быть.
Попыталась открыть крышку, та намертво была закручена.
– Дай сюда, – он протянул руку, видя мои бесплодные попытки.
Влад быстро, без особых усилий, открутил крышку и вернул мне бутылку.
Я сделала глоток и вернулась к своему креслу. Нужно было вернуться на место и доделать инфографику.
Присела. Но словно в печь.
Волна жара прокатилась по груди. Взгляд Ярцева не отрывался от открытого участка декольте.
Черт!
Нервы на пределе.
Напряжение в воздухе можно было поджигать.
Влад потер шею, словно она затекла.
Я перехватила инициативу и начала активно печатать, копировать, искать необходимые инструменты... Работа увлекла, увела меня вглубь процесса.
Но не надолго.
В какой-то момент Влад откатился назад, позволяя мне перевести дыхание и насладиться свободным пространством. Мне крайне необходимо было это время, чтобы трезво подумать и освежить хмельную от желания голову.
Я решила использовать его рационально и вложила все силы в открытый документ.
Клац. Клац.
Раздражающий звук клавиш отвлекал внимание от дикого биения сердца. Всю душу сотрясало от близости Ярцева. Легкое головокружение медленно подталкивало меня к краю обрыва.
Влад продолжал сидеть позади, вращаясь то вправо, то влево на кресле. Я четко ощущала, как его взгляд ползет и ощупывает мои руки, предплечья, шею.
В области сонной артерии закололо с такой силой, словно в нее вонзили копье. Пришлось почесать этот участок кожи, который словно раскаленным маслом облили.
Ну почему здесь так душно и нечем дышать?
Вспомнила про кондиционер. Быстро обежала взглядом стол, в надежде найти пульт. Но, разумеется, ничего не бросалось в глаза. Только белая пелена и искры.
– Что ищешь? – спросил Влад, явно заметив мои поиски.
– Пульт от кондера. Дышать нечем, – хрипло произнесла я, ненавидя себя за предательскую дрожь.
Вместо того, чтобы назвать местоположение пульта, он подкатил свое кресло вплотную ко мне, выбивая остатки воздуха из легких. Наклонился через меня, почти полностью накрывая своей грудью мою спину, отчего я отчетливо услышала, как бешено бьется его сердце, в такт моему.
Дотянулся до пульта и положил передо мной.
Но не включил его.
Он издевается. Это читалось в каждом его движении.
Я выбрала самую низкую температуру, чтобы в считанные минуты остудить комнату. Дрожащими руками вернула пульт на место.
Не знаю, сколько времени прошло, но я вдруг с явным облегчением поняла, что мы приближаемся к финалу. Радость и эйфория не могли остаться незамеченными, улыбка сама озарила мое лицо.
– Кажется, все! – щелкнула я последний раз пальцем по клавиатуре, потирая ладони. – Влад, мы это сделали!
Устремила восторженный, но помутненный взгляд на Влада, который сидел позади меня, внимательно в меня всматриваясь.
Взгляд тяжелый. Глубокий и испытующий. Раздевающий и оголяющий. Такой взгляд невозможно выдержать в открытом противостоянии. Если ты слабый игрок на поле невербального боя, то ты заочно проиграл.
И я проиграла. Потому отвернулась, чтобы не видеть этого блеска желания в серых глазах, который распалялся как уголь в костре – все ярче и ярче. С треском…
Не видела, но слышала как тяжело и ему давалось втягивать воздух. Словно боль пронзала грудь при каждом вздохе. Острая и колючая, связывающая все внутренности в тугой узел.
– Я пойду покурю. Ты пока сохрани, – он поднялся с места, а я опустила голову, боясь посмотреть на него. Обхватила виски, чтобы унять ужасную лихорадку во всем теле. Прикрыла глаза. Надо было срочно бежать домой, пока не стало слишком поздно.
– Боже, что же мне делать? – прошептала я в пустоту, не зная даже, к кому именно обращаюсь.
Время тянулось как змеюка, то вперед двигалась быстрее, то возвращалась. То вообще останавливалась и все кругом застывало в этот момент.
Ладони вспотели.
И это несмотря на то, что кондиционер уже несколько часов морозит кабинет. К чему не прикоснись, все ледяное. Жаль, что сердце не превратилось в лед, сейчас бы голова не болела. И проблем в целом не было бы.
Музыка! Решила, что музыка поможет отвлечь мысли от Влада и притупить желания. Открыла браузер и включила Мою волну .
И первые же строки заставили застонать вслух.
«Задыхаясь, задыхаясь,
Непонятно расставаясь.
Сумасшествие этой ночью
Разрываем друг друга в клочья…»
Я поднялась с места и отошла к окну, вслушиваясь в слова песни, которые словно наложили на меня вечное клеймо и не отпускали до сих пор.
Вздрогнула и обернулась к двери, где только что появился Влад. Он бесшумно захлопнул за собой дверь и грациозно вошел в кабинет, словно лев, не отрывая от меня горящего взгляда, в котором четко читалось ничем не прикрытое дикое желание.
Каждое мгновение, пока Влад пересекал кабинет, насиловало меня ожиданием. Я подошла к столу, чтобы завершить начатое.
– Куда отправлять, Влад? – я наклонилась перед столом, опираясь ладонями на столешницу.
Он молча приблизился. Его плечи тяжело вздымались, словно он только что пробежал марафон. Как тогда… в этом же кабинете…
На скулах играли желваки, перекатываясь под тонкой щетиной. Хотелось снова ощутить жесткость ее волосков на своей коже.
Влад встал позади меня и подался вперед, накрывая мою спину своей грудью.
Я приоткрыла рот, ловя воздух. Его пальцы легли поверх моих на мышке. Он, не произнося ни слова, выполнил все манипуляции с отправкой инфографики. Его дыхание обжигало кожу. Запах воспламенял остатки разума, которыми я еще могла распоряжаться.
Фоном звучали пророческие слова, эхом отдаваясь в глубине души и вызывая вибрации в теле:
«Будто память мне стирает
По кусочкам собираю…»
И здесь небо рухнуло на плечи!
Горячие губы прижались к оголенному плечу, оставляя пламенный след чуть выше ключицы.
Время остановилось. Даже воздух превратился в осязаемую оболочку.
Твердая ладонь прижалась к моему животу, притягивая вплотную к напряженному мужскому телу. Тихий стон сорвался с моих дрожащих губ, а тело обмякло в предвкушении продолжения.
Дорожка из страстных поцелуев, прошлась по всей шее, добираясь до скул, оставляя после себя обжигающий след. Слова застряли комом в горле. Они будут потом обязательно, но сейчас я растворилась в этом идеальном мужчине, который плавно вел своей ладонью вверх по моему телу. Вторая легла на бедро, сильнее сжимая его.
Второй стон из пересохших губ.
Я запрокинула голову назад, устроив ее на вздымающейся груди Влада, который теперь пальцем проводил вдоль моей руки, от часов до того участка ключицы, который до сих пор горел от горячего дыхания и страстного отпечатка губ.
Это был конец!
Конец моим убеждениям. Конец моей истории. Конец всем принципам, что душили меня эти несколько месяцев. Конец всему, что я считала важным и правильным.
Конец моему терпению!
В настоящий момент ничего на этой земле не существовало, кроме меня и Влада. его рук и моего тяжелого дыхания. Его поцелуев и моих стонов. Его возбужденной плоти и моего согласия. На все!
Он жадно целовал каждый участок моей кожи. А я прикрыла глаза и умирала в его руках. медленно и добровольно отдавала всю себя ему на растерзание. Подняла руку, обволакивая его шею, покрытую мелкими частицами влаги.
Мы словно оглохли, не слыша ничего кругом. Главным фоном стали звуки дыхания и мои стоны, которые Влад вытягивал из меня, прижимая мою попу к своим бедрам.
Рука, недавно ласкающая своими пальцами мою нежную кожу на плече, забралась под майку, нагло поднимаясь к груди.
Непроизвольный очередной громкий стон разнеся по помещению. Пространство наполнилось напряжением, требующего разрядки.
Мужская рука сдавила ноющую грудь.
В голове сумбур из мыслей. В сердце – лихорадочный стук.
К шее жестко припали мужские губы. Щетина расцарапала кожу, вызывая иступленное дикое желание.
Я выгнулась навстречу Владу, обнимая его за шею второй рукой. Запустила пальцы в волосы. Боже! Даже сны не бывают так фантастически прекрасны.
Одна рука ласкала мою грудь под топом, а другой он крепко сжимал мое бедро, прижатое к его телу. Над ухом послышался слабый не то рык, не то стон. Притупленный и глубокий. Словно Влад испытал сейчас неведанные раннее муки. Боль.
Меня припечатали к краю стола, от неожиданности я уперлась ладонями о прохладную поверхность. Дышать было нечем. В глазах потемнело от огня, сжирающего меня изнутри. Я вся изнывала от жажды. От голода. От яростного желания почувствовать в себе Влада.
Влад чертыхнулся и схватил за лямки мою майку, резко дергая ее вниз по плечам, оголяя мою грудь. Прохладный поток воздуха прошелся по груди, но их тут же накрыли крепкие ладони Влада, которые сминали их, выбивая из меня стоны.
Я чувствовала как он сверху вниз рассматривает меня, пожирает глазами и сминает их. Словно это единственная часть тела, которая может утолить жажду Влада. Он, в принципе, никогда не скрывал интереса к моей груди.
– Влад… – остатки разума прорвались сквозь пелену и предприняли попытку остановить эту муку, которую я хотела продолжить, и именно поэтому моя попка плотнее прижалась к возбужденному паху, но из пересохших губ вырвалось проклятое: – Пожалуйста, остановись…
– Нет! – хрипло ответил Влад, надавливая на мою спину, требуя прогнуться. И когда я легла обнаженной грудью на стол, он крепко обхватил мои ягодицы и прижал их к своему возбужденному паху. И затем, не медля ни секунды, схватил подол моей юбки и начал ее поднимать. Я отлично понимала к чему это все ведет. Внизу живота закручивалась болезненная спираль. Мне было сейчас абсолютно плевать, что наши действия абсолютно лишены романтики и нежности. Мы оба нуждались в диком выплеске эмоций.
Как только моя юбка оказалась на уровне талии, Влад коленом нагло раздвинул мои ноги, устраиваясь между ними и притягивая меня к себе. Пальцы ловко нырнули в трусики и вошли в меня, убивая мое самообладание.
– Боже! – прохрипела я, вжимаясь ладонями в столешницу. Тугие лямки топа крепко сжимали мои плечи, из-за чего я не могла даже руками пошевелить.
– Черт! – вырвалось из Влада. Его хриплый голос буквально уничтожал мое спокойствие.
Я медленно тонула в его жажде. В его желании. В его полустоне, когда он начал двигать пальцами во мне.
Еще чуть-чуть и я буду на дне!
От захлестнувшей страсти. От любви.
Его губы коснулись оголенного участки на спине, зубы цепляли разгоряченную кожу. Я вздрагивала от каждого укуса и медленно умирала от счастья. Легкие укусы оставляли следы. Жесткая щетина царапала кожу. Твердые пальцы двигались слишком быстро.
Эмоции на пределе. Нервы на волоске.
Погруженная в собственные ощущения, которых ранее не испытывала, я громко застонала, как только горячие пальцы покинули меня, и прижалась ягодицами к твердому члену, который с каким-то животным удовольствием ощущала через ткань брюк. Губы Влада покрывали мою кожу алчными поцелуями.
– Тихо… – легкий шепот, словно шелест листвы.
А дальше все как в тумане.
Терзающие толчки через ткань.
Сдавленные стоны, застрявшие в горле.
Глухой звук расстегивающейся ширинки и разрывающейся фольги.
Искры из глаз от резкого проникновения…
– Боже! – вырвалось из меня вместе с громким стоном. Влад же в сердцах хлопнул ладонью по столешнице и замер.
– Твою мать!
Он наклонился и накрыл мои губы своей ладонью, которую я, в порыве страсти, прикусила. Оголенные чувства затмевали рассудок.
– Тише, дорогая… – и снова этот сексуальный шепот, от которого внизу живота сильнее заныло. Еще один толчок в меня и снова стон удовольствия, разрывающий пространство над нами. Я подалась назад, но он крепкими ладонями остановил меня и хрипло прорычал: – Я и так на грани, Ань.
Я слышала, как Влад переводит дыхание, после чего начинает двигаться во мне, терзая мою плоть своим возбуждением. Быстрее и быстрее. И жестче.
Неумолимые толчки выбивали из меня все эмоции. Все чувства, о которых хотелось кричать.
Судя по чертыханию Влада, я и кричала.
– Нас услышат, Ань. Тихо, – бархатный шепот прошелся по телу мелкой дрожью.
Мне было плевать сейчас на всех. Неужели он не видит, что для меня никого больше не существует, кроме него. И тех ощущений, что сотрясают мое тело дикой агонией.
Частое дыхание царапало воздух.
Влад с жадностью сжимал мои ягодицы и проникал в меня все глубже. Дразняще останавливался, а затем с новой силой. Снова в меня. И глубже. И чаще. До сладкой боли…
Крепкие пальцы обхватили обнаженные ягодицы, прижимая их к своим яростным толчкам.
– Маленькая моя, не кричи… – простонал Влад, продолжая ожесточенно мучить мою плоть своими толчками. Приятная боль вперемешку со сладостным удовольствием разрывала тело.
Если за подобный грех попадают в ад, почему же в нем так райски прекрасно и приятно?
Я впервые в жизни испытывала такие эмоции. От их переизбытка в глазах скопились слезы. Не бывает такого в реальной жизни? Это сон! сладкий и прекрасный сон, который растворится, как только я открою глаза.
Толчки стали безумными. Волна удовольствия и эйфории пронеслась по венам вместе с обжигающей кровью, устремляясь куда-то вниз. Туда где сильнее чувствовалась его сила желания.
Он подался вперед, погружаясь глубже. Рука крепко прижимала меня к столу.
Дышать невозможно.
Грудь сдавило тисками.
Ногти вонзились в кожу. Тела переплелись тесным узлом.
Чувство блаженства разогревало кровь и…
Яркая вспышка, вынуждающая все тело сотрясаться в сладких муках и подаваться навстречу яростным толчкам. Я приподнялась и повернулась к Владу, чтобы коснуться его горячих губ. Он глотал мои громкие стоны и крики, рвущиеся наружу. Обхватил грудь, сминая ее до боли.
До крови сцепила зубами его верхнюю губу, вынуждая теперь и Влада застонать в голос. Но не от боли. А от волны удовольствия, прокатившейся по его телу.
И каждый толчок как взрыв Вселенной.
Каждое касание как глоток воды.
Каждый стон как шаг в неизбежность.
Слишком ярко и чувственно.
Сладкая и ноющая боль между ног.
И онемевшие кончики пальцев…
Я приоткрыла глаза, боясь, что это был всего лишь сон. Но горячее дыхание, обжигающее мою ключицу, стало свидетельством реальности. Самой сказочной и неповторимой. В которой сбываются мечты и рушатся стены.
Так и стояли.
Он губами касался кожи между ключицей и шеи. Так нежно и трепетно. Интимно и сладко.
Никто не произносил ни слова. Они застряли где-то в глубине сознания, не желая нарушать идиллию момента. Влад первый двинулся назад, освобождая меня, что позволило мне развернуться. Навис надо мной, упираясь ладонями в столешницу. Пальцами провел по щеке, убирая прилипшие локоны.
Я прикусила губу, наблюдая как любимые черты лица становятся мягче. Столько нежности было в его взгляде, что меня охватило чувство невероятной любви к этому мужчине. Такое слепое и эгоистичное.
Влад оттолкнулся от столешницы, полностью выпрямляясь.
Чувство опустошенности вперемешку с неожиданной неловкостью сковала внутренности. Влад потянул меня за руки, приближая к себе вплотную. Грудь к груди. Кожа к коже. Так близко, и так горячо.
Он поцеловал меня в губы и пальцами прошелся в нежной ласке по скуле. Большим пальцем задел нижнюю губу и надавил на нее, выбивая из меня непроизвольный еле слышный стон. Но он услышал. И довольно хмыкнул, глядя в мои глаза.
– Я сейчас.
Когда он скрылся за дверями уборной, я спрыгнула со стола, пытаясь осознать новую реальность.
И что теперь делать?
Как себя вести?
Просто молча одеваться и, давясь таким же убогим молчанием, ехать домой?
Господи!
Может, сбежать, пока он в душе?
Страх увидеть в его глазах равнодушие так велик... я этого не переживу. Но что, если, получив желанное, он сразу же потеряет интерес?
Нет, я не строила иллюзий, что Ярцев безумно влюблен в меня и испытывает те же самые чистые и искренние чувства, которые окрыляют меня, но все-таки хотелось, чтобы в его душе жили хоть какие-то – симпатия, привязанность, страсть, но не мгновенно сгорающая, а долго тлеющая. Такая, чтобы время для нас казалось вечностью...
Натянула топ на грудь, расправила юбку, с ужасом замечая разорванную ткань по шву.
Черт!
С жадностью глотнула из бутылки. Томящая жажда притупилась, но не прошла полностью. Огляделась кругом и поняла, что чувство эйфории испаряется, а на его место приходят сомнения и страх.
Я обхватило щеки руками, пытаясь унять бешеный жар. В груди тревожно и громко застучало сердце. Пыталась перекинуть волосы через плечо, но они липли к телу, и каждое движение отзывалось притупленной болью. Вспомнилось, с какой силой и железной хваткой его пальцы сдавливали меня. Словно я – последняя капля воды в бескрайней пустыне.
Резинка, найденная в сумочке, помогла собрать волосы в ленивый пучок, избавив раздраженную кожу от неприятных прикосновений. Даже дышать стало легче.
Дверь приоткрылась. Влад плавно двинулся ко мне, задумчиво держа палец на губе. Волосы взлохмачены. Не заправленная рубашка с закатанными рукавами придавала ему юношеский шарм. Ремень болтался не застегнутым. Он бросил пиджак на диван, который, очевидно, снял уже в уборной.
Такая небрежная сексуальность сводила с ума.
Между густыми бровями пролегла складка.
– Ты мне губу прокусила, – хрипловатым голосом произнес он, и дрожь пробежала по моей коже. Волоски встали дыбом. Я инстинктивно округлила глаза, не веря, что могла такое сотворить.
– Я не помню этого, – прошептала, когда он приблизился вплотную, снова лишая меня кислорода. Его пальцы скользнули вдоль моих рук. Вверх-вниз. Медленно-медленно.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как сладостное предвкушение растекается по венам. Они добрались до ключицы, бьющейся жилки и снова остановились у моих губ. Большой палец настойчиво надавил на нижнюю губу. Подчиняясь какому-то неземному призыву, втянула его палец в рот, лаская подушечку языком.
Господи! Если бы только Ярцев знал, как он сводит меня с ума!
Он обхватил мое лицо ладонями, вынуждая встретиться взглядом с его темными глазами. В них читалось столько страсти и неудержимого желания, что этой ночи нам определенно будет недостаточно.
– Ты сводишь меня с ума, – почти надрывно выдохнул Влад, вторя моим мыслям.
Как же я мечтала, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Чтобы он вот с таким же диким трепетом смотрел на меня, чтобы его касания обжигали мою кожу, чтобы его дыхание выворачивало всю душу наизнанку.
– Если бы ты только знала… как сводишь с ума, – повторил Влад, порождая в моей груди яркий огонек надежды.
Я хотела сказать, что отлично знаю, ведь чувствую то же самое! Что люблю его и не представляю, как жить дальше… Но сдержалась. С болью и горечью в горле сдержалась, не позволяя своим чувствам оголиться.
Влад накрыл мои губы нежным поцелуем, а я в ответ обвила его шею руками, запуская пальцы в копну его взлохмаченных волос.
Он медленно и с ярко-выраженным наслаждением стал ощупывать каждый участок моего тела, словно теперь, наконец, может позволить себе медленно упиваться этими ощущениями. Да, в первый раз все было на разрыв, дикий животный инстинкт, о котором когда-то говорил сам Влад. Теперь все было иначе – и взгляд другой, и желание иное…
Его руки блуждали по моей спине, спускаясь иногда к ягодицам. Огонек желания полыхал все ярче и красочнее. А я своими дрожащими пальцами неуклюже дергала пуговицы на его рубашке, словно никогда не ранее не раздевала мужчин. Затем распахнула полы и почти впилась в нетерпении ногтями в твердые мышцы.
Подхватив меня под ягодицы, Влад отошел к диванчику и упал на него, позволяя оседлать его. Правда, пришлось помедлить из-за юбки.
Я безудержно целовала его, покусывала его губы, только на этот раз стараясь сдерживать свои порывы, руками шарила по тяжеловздымающейся груди. А потом оттолкнулась и подалась чуть назад, чтобы внимательнее рассмотреть то, что передо мной открывалось – чистая страсть во взгляде самого Влада Ярцева! Когда-то мне казался нереальным подобный момент интимной близости, но сейчас я могу с замиранием сердца любоваться его наготой.
И желание окончательно свести с ума этого мужчину, раскрепостила меня, сметая все преграды.
Я плавно стянула топ с себя, бросила ее за спину, наблюдая, как темнеют его глаза. Подо мной запульсировала возбужденная плоть, воскрешая в памяти те ощущения, что я испытывала во время оргазма.
Его рука легла на впадинку между моими грудями, словно желая закрепить в своей памяти бешеный стук моего сердца.
– Ты шикарна, – бархатный шепот сводил с ума. Помутненный взгляд серых глаза опалял каждый участок тела. Он так нежно и аккуратно сжал своими руками мои груди, словно боялся, что перед ним иллюзия, которая вскоре развеется.
Я начала двигаться на нем, чувствуя, как между ног все становится влажным и горячим. Двигалась и стонала, испытывая бешеный восторг от прикосновений Влада к груди, которые становились грубее. Он ласкал пальцами. Затем притягивал меня к себе и припадал губами, зубами.
Воздух снова стал тяжелым. Горячим. Обжигающим.
Каждое движение отдавалось гулом в ушах. Шелестом эмоций в голове. Вспышками света перед глазами.
Запрокинула голову и застонала, позволяя Владу в порыве страсти до боли кусать грудь, сжимать кожу. Пусть завтра увижу синяки, но сейчас мне катастрофически мало простых нежностей.
Властные ладони сдавили талию, направляя мои движения своими сильными руками. Посмотрела вниз и прикусила губу – брюки насквозь промокли. От вида влажного паха не смогла сдержать стон удовольствия. Даже это заводило меня. Я запрокинула голову назад, позволяя Владу выбиваать из меня громкие стоны.
И снова этот звук разрывающейся фольги. Движимая диким желанием, забрала из рук презерватив, оставляя Влада на долю секунды в полном недоумении. Я приподнялась, позволяя ему приспустить с себя брюки вместе с боксерами.
Тяжелый член упал на живот, наполняя мой рот слюной и необъяснимым стремлением ощутить во рту его вкус. Не мешкая, я отбросила распечатанный презерватив на пол и спустилась с дивана, устраиваясь перед Владом на колени. Сразу обхватила твердую пульсирующую плоть ладонью, после чего накрыла ее ртом, выбивая из Ярцева громкий стон удовольствия. И это стало для меня контрольным выстрелом.
Рассудок затуманен. И мой, и Влада, судя по его частому и тяжелому дыханию.
– Черт! Аня…
Я принимала внутрь его плоть, стараясь как можно глубже ее вобрать. Это было сложно, учитывая размер, но дикое желание свести окончательно с ума этого мужчину, сделали невозможное. Прикрыла глаза и стала ласкать ее языком, доводя до исступления. С каждым движением Влад вздрагивал и приподнимался мне навстречу. Он то хватал меня за волосы, то гладил пальцем по лицу, но всегда мои движения ртом вырывали из этого сильного мужчины взрывной полурык.
И снова каждая секунда раздирала нас на мелкие частички и атомы.
Частое мужское дыхание разрывало густоту наэлектризованного воздуха.
Мурашки по моей коже.
Пульсация между ног.
И дикая агония по всему телу…
Словно чувствуя это, Влад наклонился ко мне, схватил за локти и потянул на себя, сжимая мои ягодицы и придавливая их к своей возбужденной плоти. Рядом с ним уже лежал новый блестящий пакетик.
Он быстро натянул презерватив и, обхватив мои бедра, направил меня.
И снова оглушительное чувство, вырывающее меня из реальности.
Не смогла сдержать громкий стон. Невозможно молчать, когда тебя всю разрывает от удовольствия и счастья, когда нервы оголены и в тебе любимый мужчина.
Теплая ладонь легла на губы, второй рукой Влад сдавил талию, не позволяя двигаться.
– Тихо, моя маленькая, – не понимая причины этой заминки, я разлепила тяжелые веки. Посмотрела на Влада, взгляд которого был устремлен на дверь. – Охрана.
– Дверь! – вырвалось у меня через ладонь Влада, понимая, что если в фойе ходит охрана, то они сразу же откроют дверь под которой виднеется свет.
– Она закрыта, – спокойно ответил Влад, медленно приподнимаясь подо мной.
Металлическая дверная ручка пару раз дернулась. Мы застыли. Влад приподнялся и обнял меня, лаская спину и словно успокаивая. Послышались удаляющиеся неспешные шаги. Влад выдохнул, выпуская свои желания на волю.
Тяжело и отрывисто дыша, я двинулась. Влад прикрыл глаза, вбирая в себя моменты наслаждения. Снова приподнялась и резко опустилась, готовая вот-вот взорваться в головокружительном хороводе эмоций. Влад сильнее прижал свою ладонь к мои губам.
– Тише, Ань, – зарычал Влад, а я только упала лицом ему на плечо и укусила за кожу, не в силах сдерживать свои эмоции.
Дальше все происходило как в калейдоскопе.
Бешеный стук сердец и яростные толчки.
Чувствовала пульсацию внутри себя и медленно растворялась.
С каждым движением тонула в омуте.
С каждым поцелуем падала в пропасть.
И яркая молния, пронзившая все тело.
Я впивалась ногтями в грудь Влада, пока сладостное бессилие разливалось под кожей.
Он до боли сжимал мои бедра, неистово опустошаясь в меня.
Нещадные толчки, терзающие тело, и громкие стоны в мужскую ладонь…

Мы валялись с ним на диване, сонно слушая дыхание друг друга. В крови кипело счастье, в сердце горел огонь, опаляющий все тело.
Влад уложил меня поверх себя, чтобы моя кожа не касалась обивки дивана. Я так и лежала уже полчаса, пальчиком выводя круги на крепкой мужской груди. Пьянящий запах его тела, разбавленный оттенками древесины и цитруса, теперь навсегда останется моим любимым ароматом, который долгие ночи будет являться мне во снах и доводить до слез.
– Когда ты успел закрыть дверь? – задала вопрос, который мучил меня долгое время.
– Когда вернулся, – плавные и ласковые движения пальцев по спине расслабляли. Захотелось спать. И сладкого чего-нибудь. Или капучино. А еще лучше – капучино с чем-то сладким.
– То есть ты знал, что мы… что я… что-то случится? – неуверенным голосом спросила я, любопытство рвалось в бой.
– Знал, что не смогу больше сдерживать себя.
– А если бы я отказала? – мой голос дрогнул.
– Не отказала.
– Но а если бы? – настаивала я.
– Взял бы силой, – спокойно ответил Влад.
Я приподнялась, положив подбородок на сомкнутые перед собой руки. С сомнением в глазах посмотрела на серьезного Влада, пальцы которого начали ласкать мои плечи, а затем перешли на растрепавшиеся волосы. Нежно убрал выбившиеся пряди за ухо, которые все норовили прилипнуть к губам.
– Ты серьезно?
– Ты не представляешь, как я скучал все эти недели. Сегодня когда увидел… услышал твой голос, понял, что это конец, – я опустила взгляд на пульсирующую жилку на его шее.
Странно! Ведь именно так и я решила сегодня, когда зашла в конференц-зал. Поняла, что обратного пути уже не будет. А еще странно было вот так лежать и в открытую говорить друг другу о личном. Наверное, скидывая друг с друга одежду, мы обнажили и души.
Хотелось произнести те заветные три слова. Они рвались наружу, туманя разум.
Боже, Аня, всего три слова! Произнеси их, и будь что будет.
«Я люблю тебя!» – грохотом прозвучало в голове, но с губ сорвался лишь тихий стон.
– То есть ты пришел в мой кабинет не для того, чтобы помочь с презентацией? – тихо поинтересовалась я, с грустью осознавая причину его визита ко мне.
– Я хотел помочь, правда. И дико хотел тебя. Пытался сдерживать себя, но...
– Не пытался, Влад, – я улыбнулась, вспоминая все его манипуляции за столом, которые сводили меня с ума.
– Нет, не пытался, – честно признался он, усмехнувшись. Но улыбку он мгновенно стер с лица, делая глубокий вдох. – Ты невероятная.
Его слова заставили легкий румянец залить шею и лицо. Я уткнулась носом в его грудь, пряча улыбку. Внутри все кричало, ликовало. Радости не было предела, особенно от осознания, что любимый мужчины считает меня невероятной.
Но взгляд невольно упал на настенные часы. Почти одиннадцать.
На душе заскребла тревога. Пришло время возвращаться домой.
Эйфория, окутавшая меня сейчас, словно тонкий слой золотистой пыли, постепенно оседала, обнажая суровую реальность. Я понимала, что пора вернуться в реальный мир, где нет места несбыточным мечтам.
Я чувствовала, как сердце, еще недавно трепещущее от восторга, постепенно замедляет свой бешеный ритм. Каждая клеточка тела, еще недавно пылавшая от прикосновений, постепенно остывала, возвращаясь к привычной температуре. Глубоко вздохнула, словно пытаясь вдохнуть саму действительность, очищая легкие от остатков эфемерных грез.
Та сладкая пелена, что недавно окутывала мои мысли, постепенно развеивалась, освобождая место для трезвых выводов.

...

ФАТ:

Спасибо за продолжение.Какая горячая глава.

...

инсайт:

Спасибо за продолжение, опять сидим, ждем))). Вспомнила, что при первой встрече папа Влада пристально посмотрел на Аню. Видно мысль проскочила, что как раз эта девочка может зацепить его сына.

...

Надюня:

Ого!
Ну вот и перевернулся грузовик с конфетами

А теперь добро пожаловать, примите взрослые решения Анна Константиновна

Странные ощущения, вроде и рада за них, но такое чувство, что дальше будет

Ждём ждём продолжение, дайте два пожалуйста

...

anjelika:

Добрый вечер!
Свершилось... Но есть НО...
Это" бомба..." ,а если кто- то всё таки слышал и записал... ведь могут за ними следить какие -нибудь папарацци
Не всё так просто будет...Это судя по прологу ...даже вражда...но и верю,что всё будет хорошо!!!

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Ну, опыт не пропьешь )))


У меня таких немало в запасе


Наш папа - зрелый и мудрый человек. Был когда-то таким же, как Влад, молодым и энергичным. Он прекрасно знает своего сына, видит его насквозь, вплоть до мелочей - привычек, предпочтений, особенностей. И потому, действительно, видит, что Аня не оставит равнодушным Влада.


Жаль только, что кого-то придавил))))


Ждем, эти решения не за горами )))


По аннотации знаем, что точно что-то будет. Но что именно, узнаем в тыща пятьсот пятой серии


Ох уже это пресловутое НО )))) Никому оно покоя не дает)))


Если честно, то не того зверя мы боимся)))


Хорошо обязательно будет! Причем в каждой главе))))

Милые Леди, спасибо, что все еще со мной. Всех люблю и целую

...

София Волевская:

Как же хотелось дождаться выхода книги полностью, но не удержалась

...

Анастасия Благинина:

Ксана, спасибо за продолжение! Ане теперь будет ещё сложнее. Она и раньше-то себя поедом ела за чувства к Владу и чувство вины перед Пашей, следовательно, у неё усилится. Эйфория прошла.

...

Ксанка:

 » Глава 16

Расплывшиеся дорожки туши, очерчивающие глаза; розовые пятна на щеках, оставленные жесткой щетиной; глаза, полные блеска, заставляющего сердце танцевать и умирать в муках одновременно.
Отражение в зеркале пугало непозволительно яркими эмоциями.
Разве возможно вот так безрассудно и эгоистично быть счастливой? Любить и не думать ни о ком другом? Рушить судьбы, и вбивать гвозди в крышку собственного брака?
Запоздалое чувство вины медленно стало пробиваться через тернии разума.
Говорят, у каждого есть скелеты в шкафу. Теперь я понимаю, насколько правдивы эти слова, ведь мой пустующий шкаф в этот вечер наполнился одним жильцом. В нем поселился страшный скелет, чья огромная тень отделила прошлое от настоящего, прочертив жирную черту между «до» и «после» в моей безупречной биографии. Эту черту уже не стереть, не смыть – она впилась в мои вены острыми зубьями, отравляя кровь.
Я прошлась салфеткой под глазами, стирая темные разводы, и постаралась спрятать эти мысли подальше. Разберусь с этим позже. Не сейчас. Не в этом кабинете и не рядом с Владом. Сейчас хочу быть просто счастливой. Впервые в жизни. И любимой.
А я любима?
Почему я решила, что если Влад со мной переспал, значит, он испытывает ко мне глубокие чувства? С чего я решила, что эти чувства отличаются от тех, что он испытывал к другим своим девушкам?
А я и не решала. Я просто отдалась ему, не обдумывая последствия, которые вскоре настигнут меня. Прихлопнут, как мухобойка назойливую муху.
Сделала глубокий вдох. Не помогло…
Оттолкнулась от раковины и, последний раз взглянув на свое отражение, улыбнулась.
– Я просто люблю. Просто хочу любить, – оправдалась я за поступок, который будет грызть меня до конца жизни. Прошлась ладонью по длинной рубашке, отмечая про себя, что еще никогда одежда не приносила мне такого удовольствия: ни домашние удобные наряды, ни даже то новогоднее платье, в которое я влюбилась с первого взгляда.
Но, глядя в отражении на себя в рубашке Влада, на которой кое-где отсутствовали пуговицы, сорванные моими собственными пальцами в порыве страсти, я поняла, что готова всю жизнь носить исключительно этот элемент одежды, если он будет заполнять мой день великолепным ароматом любимого мужчины.
Прикрыла глаза и притянула к носу ворот, чтобы впитать в себя фантастический запах. Боже! Голова кругом от осознания всего происходящего и от переполнявшей меня безграничной любви, сотрясшей мою душевную оболочку и пробудив от многолетней спячки, в которой я пребывала всю предыдущую жизнь. До Влада я словно находилась в состоянии глубокой комы, лишенной красок, звуков и ощущений, существующих лишь формально, но не ощущаемых душой.
Влад стал триггером, запустившим в моей жизни химическую реакцию чувств, которые прежде были заблокированы. С ним я впервые почувствовала, как по-настоящему звучит слово «жизнь»: бешеные, яркие, необузданные эмоции, заставляющие сердце выскакивать из груди, кровь кипятить в жилах и сердце трепетать от осознания, что я жива, причем, жива по-настоящему, осознанно, глубоко и ярко. Он дал мне понять, что настоящая жизнь начинается там, где заканчивается зона комфорта, и что только в моменты столкновения с настоящими чувствами мы познаем, что значит существовать, чувствовать, любить и жить.
Но даже эти фантастические эмоции не могли заглушить страх перед трезвым анализом случившегося, который привел к однозначному выводу: наша встреча, хоть и не зависела от нас самих, ни в коем случае не должна была развиваться подобным образом.
Именно с такими подавляющими мыслями я вернулась в кабинет. Влад тут же поднялся с дивана. Его обнаженный торс с безупречным рельефом мышц притягивал взгляд. Когда он успевает посещать спортзал?
Раскрепощенность во время секса сменилась необъяснимой робостью, и я прикусила губу. Застенчивость сейчас неуместна, учитывая то, чем мы занимались совсем недавно. Боже, от этих воспоминаний снова красный румянец обжег зону декольте. Пришлось приложить ладони к щекам, чтобы скрыть свое состояние.
Чтобы не анализировать дальнейшее поведение (а я, по сути, не знала, как теперь поступать), решила начать собирать вещи с пола. Возвращаться домой в рубашке Влада было неуместно и невозможно. Но должна признаться, на долю секунды задумалась об этом.
Положила все вещи на стол, стоя спиной к Владу, но чувствуя на себе его взгляд, и слушала, как он шуршит ремнем. Неожиданно он обнял меня сзади, притянув к своей груди. Влад уткнулся носом в макушку, дурманя меня своей близостью. Сердце бешено клокотало в груди. Как же я мечтала, чтобы этот момент заморозился и оставался неизменным, не позволяя внешним обстоятельствам уничтожить его.
– Надо ехать, – сказала я, положив свои ладони на руки Влада, сомкнувшиеся на моей талии. – Завтра тяжелый день.
Мы совсем забыли, что завтра нас ждет своеобразный экзамен на профпригодность. По крайней мере, он будет таким для меня. Если мы вернем наших партнеров, значит, мои идеи действительно чего-то стоят.
– Не переживай. Они будут нашими, вот увидишь, – мягко проговорил Влад, вселяя в мою душу спокойствие и уверенность.
Я слушала, как бьется его сердце, чувствовала, как дыхание проходит по моей макушке, как руки крепко сжимают меня в тесном коконе заботы, и задыхалась от множества чувств. Но главной была любовь. Остальные ощущения, словно тонкие веточки с хрупкими лепестками, нанизывались на нее, каждое имело свой цвет, форму и необыкновенную силу, которая могла сокрушить вселенную и все окружающие стены. Могла… но не сокрушила.
– Поехали, – губы сами прошептали это, игнорируя мое желание остаться в кабинете вот так навсегда.
– Поехали, – твердое согласие опустошило. Хотелось, чтобы он закрыл меня здесь и никуда не выпускал.
Нет! Так нельзя! Все правильно, пора ехать…

Как только мы оказались в лифте, непроизвольно расположились по разным углам. Я прислонилась к стене справа, он – слева. Мы молчали, не произнося ни звука, но наши взгляды жадно пожирали друг друга.
Какой же он красивый! Невозможно равнодушно смотреть на черты его лица. Невозможно без содрогания смотреть на эти губы, сводящие с ума. Невозможно находиться рядом с ним и не вспоминать, какое удовольствие может доставить этот мужчина, как эти руки могут ласкать и лишать дыхания одним лишь прикосновением. Как его аромат может выбивать землю из-под ног, лишая не только опоры, но и рассудка.
Влад достал сигарету и зажал ее губами. Хочет курить, но стены лифта и датчики сковывают это страстное желание. Даже с сигаретой во рту он выглядит безумно соблазнительным и притягательным мужчиной, хотя эта вредная привычка в Пашке постоянно раздражала.
Паша!
Я прикрыла глаза, осознав, что совершенно забыла о нем. Эгоистично и предательски вычеркнула его из памяти. Но, как бы ужасно это ни звучало, едва короткий звук лифта известил о прибытии на нулевой этаж, мысли о муже снова растворились в неприятном запахе выхлопных газов и сырости.
Продолжая давиться тягостным молчанием, мы дошли до машины Влада. Он открыл для меня пассажирскую дверь, хотя я, по привычке, двинулась к задней. Помог забраться по ступеньке. Я надеялась, что пока он курит, смогу спокойно обдумать произошедшее и решить, как поступить дальше. Но пленительный аромат Влада, сотрясающий каждый кубический миллиметр воздуха, не позволил даже на секунду обратиться к разуму.
Соблазнительно затягиваясь дымом, Влад то и дело бросал на меня взгляд. Задумчивый и сосредоточенный. Его взгляд становился глубоким, ясным, чистым. Но в какой-то момент он с легким прищуром прорезал пространство между нами, словно новый поток мыслей его совсем не радовал.
Он выбросил сигарету и смелым, уверенным шагом двинулся в машину, вынуждая меня замереть от волнения. Мне до сих пор не верилось в реальность происходящего, но эти воспоминания были настолько приятными и волнующими, что я не могла их стереть. Мне хотелось постоянно держать их в себе, как в кулаке.
Влад устроился в салоне. Натянул ремень безопасности. Как и мои нервы в этот момент. Необъяснимое волнение снова нахлынуло на меня новой, более мощной волной. Неужели теперь так всегда будет?
Но мы даже не успели выехать с парковки, как он притормозил в ближайшем удобном месте и внимательно осмотрелся сквозь лобовое стекло.
– В чем дело? – тревожно поинтересовалась я. Складывалось впечатление, что Влад проверяет, не попали ли мы в поле обзора видеокамер. И, словно убедившись в обратном, отстегнул ремень безопасности и потянулся ко мне.
– Иди ко мне, – сладкие слова сорвались с губ легким шепотом, а сильные руки уже тянули меня на колени. Не колеблясь, я подчинилась зову своего сердца, которое, казалось, дрожало от глубины чувств к этому мужчине.
Я осторожно устроилась на нем, позволяя душе свободно парить от счастья. Влад обхватил мой затылок и притянул к своим губам, настойчиво и жадно терзая их, вновь разжигая внутри желание. Позволила стянуть с себя пальто и отбросила его в сторону. Влад обхватил мои бедра и притянул к себе, выбивая из меня легкий стон ощущением возбужденного члена под собой. Как будто последних часов не существовало вовсе, словно наслаждения, пробегавшие по моей коже, были всего лишь миражом, эфемерной фантазией. И тело снова жаждало повторить те минуты блаженства, разрывавшего душу.
Страстный поцелуй породил новую волну мурашек. Влад стянул с моих плеч пиджак, захватывая и лямки топа. А после как голодный хищник припал к моей обнаженной груди и целовал, кусал, ласкал языком, сводя с ума и подогревая нетерпение.
Бедра сами собой двигались на Владе, внизу живота болезненно закручивалась спираль желания, туманившая разум. Я откинула голову назад, вцепившись пальцами в пряди волос на затылке. Влад вздрогнул, очевидно, от силы, с которой сомкнулись мои пальцы, и, вероятно, вызываемой ими боли. Нетерпеливые пальцы сильнее сжали мои бедра, голова кружилась. Я двигалась на нем, понимая, что готова кончить просто от этих движений, не говоря уже о дальнейшем.
Просунула руку между нами и, схватив его возбужденную плоть через ткань брюк, застонала в губы Влада, который так же отреагировал гортанным рыком, прикусывая мою губу.
– Аня… ты меня убить хочешь? – хрипло прошептал Влад, в голосе которого слышалась боль.
– Тебя хочу, Влад… Очень хочу… Умираю просто… – честное признание удивило даже меня. Слова вырвались из груди настолько беззаботно, словно это был единственный подходящий момент для их выражения. Но после них стало так легко и тепло на душе. Особенно, когда горячие губы Влада растянулись в улыбке, щекоча мои своим дыханием.
Нагло схватилась за пряжку ремня и приподнялась, намереваясь в один миг прекратить эту муку. Но замерла, не понимая, как расстегнуть этот ненавистный ремень.
– Влад, – застонала вслух, моля его о помощи.
Он занялся пряжкой и ширинкой, в то время как я оторвала последние две пуговицы на его рубашке и прижалась губами к разгоряченной коже, вызывая дрожь в его скульптурном теле. И вот я почувствовала, как его пальцы уже сдвигают край трусиков в сторону, прошлась поцелуями до уха, прикусив мочку от нетерпения.
Но Влад вдруг остановился. Его пальцы легли на мои бедра, словно пытались остановить меня.
Не желая останавливаться, я обхватила его член. Влад мучительно зарычал.
– Маленькая моя, подожди! – надрывно простонал он. Не понимая причины задержки, я замерла.
– В чем дело? – собственный хрип царапнул горло.
– Презервативы... Бардачок…
– Какие презервативы, Влад!? – возмущенно прошептала я. Ждать даже крошечную долю секунды, пока Влад роется в бардачке, я была категорически не готова. – Я на противозачатных. Не переживай.
Я сама направила его член в себя, слушая, как два стона – его низкий, мой высокий и протяжный – разорвали тишину салона. Раскрошили страсть, витавшую в воздухе. Навсегда изменили внутренние настройки. Переключили тумблер в сердце.
– Аня… – Влад, словно после сильного похмелья, вытянул из себя мое имя, плотно прикрыв глаза. Казалось, те ощущения, которые он испытывал, были совершенно непривычны для него. Словно в его кровь только что проник чистый наркотик, мгновенно овладел сознанием и организмом, который отчаянно пытался приспособиться к новому состоянию, не поддаться его власти, не потерять контроль и не сойти с ума.
В серых глазах читалось, что он балансирует на грани опьянения и прозрения, борется с нахлынувшими чувствами, стараясь не стать заложником эмоций, не раствориться в них без остатка.
И как только Влад прикрыл глаза, признав поражение в этой внутренней битве, я жадно накрыла его губы, позволяя себе утонуть в этом блаженстве.
А дальше – только острые ощущения мурашками по коже.
Теплый клубок внизу живота снова разгорался под действием древней, первобытной страсти, о которой однажды говорил Влад.
Я уже ничего не слышала. Даже собственного голоса.
Только боль от сладостного экстаза.
Только стук его сердца, лихорадочно сотрясающий грудь под моей ладонью.
И мощные толчки, лишающие рассудка…

***
Я боялась посмотреть на часы, когда Влад остановил машину у моего подъезда. Гнетущее безмолвие накаляло нервы. Но я молила Бога, чтобы он не произнес ни слова, чтобы только тишина продолжала давить на нервы, сводя с ума своей неумолимой тяжестью. Пусть молчание останется единственным свидетелем моего смятения, ведь любая фраза, произнесенная Владом, разорвет мое сердце на тысячу острых осколков, превратив мир вокруг в обломки разбитых надежд. Любое слово, вырвавшееся из его уст, словно кинжал, пронзит душу, оставив кровоточащую рану, и каждая буква, каждый звук нанесут роковой удар, уничтожая хрупкую грань между чувством и разумом.
Словно прислушиваясь к моим немым мольбам, Влад молчал, устремив взгляд в лобовое стекло и касаясь губ пальцами.
Мерзкое чувство пустоты и утраты леденили кровь. Казалось, еще немного – и я просто разрыдаюсь.
– Будь завтра готова к половине восьмого, – спокойно проговорил Влад.
– Я поеду с Гришей, – прошептала я, плотнее кутаясь в пальто. Несмотря на то, что мой взгляд был направлен на пальцы, которые я почти выламывала себе, боковым зрением заметила, как Влад резко повернулся ко мне.
– Что за глупости? Нам все равно…
– Никаких совместных поездок, помнишь? – перебила я его, скрывая от Влада истинную причину данного порыва.
Гриша уже был предупрежден, что в семь ему нужно ожидать меня на этом месте, и менять это решение нельзя было. Это был единственный правильный выход из ситуации, своеобразный перекур для нас, позволяющий расставить все по местам.
Последний раз взглянула на идеальный профиль Ярцева и чуть не умерла от переполнявших эмоций: задумчивый взгляд в никуда; между бровей пролегла напряженная складка; на скулах под колкой щетиной играли желваки.
Соблазнительно и очень опасно. Для моего сердца.
Вышла из машины и почти бесшумно захлопнула за собой дверь, направляясь к подъезду, глотая горькие слезы невысказанных слов. Умоляла себя не оглядываться назад. Руки мелко дрожали от чувства острой безысходности, в которую я ныряла, переступая порог.
Поездка в лифте – тошнота, похожая на ядовитый туман, окрашенный мерзким предчувствием катастрофы.
Дверь квартиры с отчаянным грохотом захлопнулась за спиной, и мне показалось, что это крышка гроба.
И суровая реальность, словно точный выстрел, угодила прямо в сердце, вынуждая бросить пальто прямо на пороге и броситься в ванную, где утонула в грязи своей вины и презрении.
Я включила воду и встала под теплые капли тропического душа, тщательно намыливая каждый участок кожи, понимая, что сейчас придется лечь в постель к мужу в постель.
– Дрянь… – прошипела в пустоту, в которую погрузилось мое сердце.
Я стояла и рыдала, словно сумасшедшая, осознавая, что переступила черту, за которой уже не будет возврата. Никогда.
Я изменила мужу – самому доброму и любящему человеку на свете. Я как последняя дрянь отдалась мужчине, которому возможно больше и не нужна. И как мне после этого смотреть в глаза Паше?
Слезы текли, оставляя горячие следы на коже.
И воспоминания о той сладости и агонии, сжигавших мое тело, усиливали мою боль и горечь. Я терла кожу, стирая ее до крови, но отчаянно бьющаяся мысль в голове настойчиво твердила: это бесполезно! Мне не отмыться…

– Зая… Анют… – меня кто-то осторожно тормошил за плечо, вырывая из цепких лап сна. Лениво разлепила веки.
Передо мной стоял Паша с взъерошенной головой, только что проснувшийся. Я оглядела комнату, вспоминая, что после душа укуталась в халат и решила уснуть на диване в гостиной.
До этого я, конечно, заглянула в спальню, но видеть мужа, спокойно спящего, ни о чем не догадывающегося, было выше моих сил. Я плотно прикрыла дверь спальни и, чувствуя горечь в горле, словно колючая проволока сжимала его до крови, поплелась в гостиную.
Я долго сидела и размышляла. Глотала слезы, порой уткнувшись в обивку дивана, и снова размышляла. На меня то накатывали приступы истерики, то отступали. Но каждый раз все сводилось к одному – осознанию фатальности моей ошибки.
– Почему ты здесь? – с тревогой в голосе спросил муж, поправляя выбившиеся пряди на моем лице. А перед глазами – другая рука, нежно убирающая пряди. И ощущения были совсем иными.
– Я поздно пришла. Боялась тебя разбудить, – пролепетала я какую-то бессмыслицу.
Паша присел рядом, взяв мою руку в свою.
– Ты такая бледная. Тебе плохо?
Да, мне плохо! Мне чертовски плохо! Мне ужасно хреново!
Я чувствовала, как чувство вины поедает меня изнутри, отрывая куски плоти и перемалывая их в мясорубке.
Мне отвратительно!
И я не знаю, что с этим делать.
Такие мысли сейчас вертелись в моей голове, но озвучить их я не могла. Просто сидела и смотрела на Пашу пустым, бессмысленным взглядом, лишенным всяких эмоций.
Почему чувство раскаяния всегда приходит с опозданием и так жестоко? Почему оно приносит только тупую боль?
Почему я не смогла отказать Владу?
Почему сейчас смотрю на этого доброго, прекрасного мужчину, но сердце остается пустым? Только тепло благодарности и жалости?
И убийственное чувство вины.
В душе нарастало волнение, словно снежный ком. Руки начинало трясти. Я понимала, что глаза наполняются слезами. Сердце молотило кровь по венам.
Может, стоит сейчас признаться во всем Паше? Может, станет легче?
Может, он ударит меня, лишив абсолютно всех чувств?
Может, это спасет меня от сумасшествия, в которое я погружаюсь?
– Анют? – Паша протянул ладонь к моему лбу и поморщился. – Ты вся горишь.
– Я сидела вчера под кондером, – сказала я, выдавая единственную правду, которая далась мне легко.
Мне стало трудно дышать. Легкие словно завязали в тугой узел, который крепче затягивал свои концы. Еще немного – и я рухну в обморок.
Может, рассказать ему?
Это убьет Пашу! Он не заслужил такого. И не заслуживает знать правду!
Противоречивость собственных мыслей сводила с ума. Слезы текли непрерывным потоком.
– Зая, милая моя, – Паша обхватил меня за плечи, крепко прижимая к себе, своими сильными объятиями усиливая мою истерику и лихорадочную дрожь. – Что случилось? Ты не успела вчера завершить презентацию?
Я вцепилась пальцами в его футболку на груди, пряча в ней лицо. Плывя в реке слез, я совсем не думала о том, что мог сейчас подумать Паша.
Он обхватил мое лицо руками, нежно и бережно, поймав мой лихорадочный взгляд. И от того, что я увидела в его глазах, меня убило. Огромное чувство любви и тревоги, которые пожирали его изнутри. Он хотел помочь мне, но не знал, как. Старался прочесть ответы на свои вопросы в моем взгляде, но я была закрыта. Как и мое сердце.
– Ты меня пугаешь, зай, – прошептал Паша.
А я сидела и смотрела. Смотрела и плакала, сотрясаясь в его объятиях.
Такой родной, такой важный элемент моей жизни. И такой нож в спину от женщину, которую он боготворил.
Но самое страшное было не это. Самое страшное, что, несмотря на всю боль вины, грызущую меня изнутри, я все равно вспоминала Влада. Его поцелуи. Наши объятия. Нашу близость…
– Прости, – и снова разрыдалась, чувствуя, как руки Паши застыли на моих плечах, как его дыхание замедлилось, а стук сердца стал громче.
– За что? – холодным тоном спросил Паша.
«Признайся ему!» – оглушающий крик в голове рвался наружу.
Молчи, дура! Молчи!
Тело дрожало в крепких объятиях мужа, словно лист на ветру – слабый и беспомощный перед могуществом природы. Глаза застилали горькие слезы, готовые прорваться наружу. Страх сдавливал грудь тяжелым камнем, мешая дышать полной грудью, заставляя сердце стучать глухими ударами, похожими на удары кулаком по боксерской груше.
Тошнота подступила к горлу, вызывая головокружение и слабость. Я поняла, что меня сейчас снова вырвет.
Я оттолкнула Пашу и рванула в туалет.
Казалось, меня рвало целую вечность. Паша, присев на корточки позади меня, гладил по спине, успокаивая и поддерживая. Но мне не становилось легче. Только хуже и отвратительнее. Ведь я снова и снова со стоном и слезами на глазах освобождала и без того пустой желудок.
Я схватилась трясущейся рукой за раковину и поднялась, чувствуя поддержку Паши. Он тревожно смотрел на мое отражение, в котором я видела лишь размытое пятно и словно яркой помадой нацарапанное на стекле слово «Дрянь!»
Снова стало тяжело дышать. Воздух перестал поступать в легкие. Мир перед глазами потемнел, а пол под ногами с шумным треском стал превращаться в пропасть, в которую я медленно погружалась. Только крепкие мужские руки, подхватившие меня, не позволили окончательно рухнуть в бездонную тьму…

Я с трудом разлепила слипшиеся от слез веки.
Спальню заливали яркие лучи январского солнца – такие обманчивые и обжигающие, как и моя душа!
Огляделась и заметила Пашу, стоящего в дверях в простых шортах и футболке, увлеченно разговаривающим по телефону. Увидев меня, он тут же подошел и присел на кровать, проверяя мой лоб прохладной ладонью.
– Да. Вот только очнулась… Обещаю… Конечно, если к вечеру лучше не станет, буду вызывать скорую.
Он закончил разговор и положил телефон на прикроватную тумбочку рядом со мной.
– Ты как?
Я сглотнула горечь и поняла, что горло обжигает отвратительный вкус, словно съела пережаренные кофейные зерна. И в голове навязчиво стучало.
– Шумит в голове. И слабость. Сколько времени?
– Почти два.
– Что? мне же на работу надо идти! – я откинула одеяло, собираясь подняться с кровати. Но сильная мужская рука вернула меня обратно.
– Ты никуда не пойдешь. Совсем с ума сошла? – обеспокоенный голос мужа резал по живому.
– Меня уволят.
– Я позвонил утром Марку, не переживай за работу. А сейчас он перезвонил, узнать, как ты.
– Значит, на работе меня не потеряли, – с явным облегчением произнесла я. Но затем пришло убийственное любопытство, готовое раскрыть мои чувства. С губ чуть было не сорвался вопрос, звонил ли Влад. Но я едва сдержала себя. Проверю телефон сама позже. – О Боже! Гриша! Он, наверное, долго ждал меня!
– Не переживай. Звонил твой Гриша, я ответил на вызов и все объяснил. И после него как раз и набрал Марка.
– Что ты сказал? Что меня вырвало?
– Нет, конечно, зай. Сказал, что ты потеряла сознание и у тебя температура.
Я одобрительно кивнула, чувствуя легкое головокружение. Прикрыла глаза, словно снова собиралась падать в пропасть. Но меня вывели из этого состояния слова Паши.
– Зай, что случилось?
Он повернулся ко мне, смотря такими влюбленными глазами, в которых перемешались боль и непонимание.
Не желая мучить этого прекрасного человека догадками и сомнениями, я решила открыться, обнажить душу, снять тяжесть вины и лжи, признаться в измене, которая сжигала меня изнутри.
Но голос предательски отказывался повиноваться, пропуская лишь тихий всхлип. Горло сжималось судорогой, язык становился сухим и чужим, неспособным произнести хотя бы одно слово правды.
– Воды… – попросила я, мечтая утолить жажду. Паша принес стакан и позволил мне полностью его осушить.
Пока я капля за каплей увлажняла пересохшее горло, намереваясь произнести страшные слова, в глазах снова помутнело. Слабость сковала все конечности. Я передала ему стакан и поняла, что на меня снова накатывает тошнота. Паша понял мое состояние и присел у кровати, подставляя тазик.
И меня снова вырвало.
Слезы стекали по щекам, прожигая кожу предательской влагой. Я снова впала в истерику, неконтролируемую и болезненную.
Паша крепко держал меня, прижимая ближе к себе, пытаясь согреть своим теплом, утешить ласковыми словами, но я чувствовала себя чужой в его руках, потерянной и одинокой. Все внутри кричало и умирало.
И я поняла, что не смогу этого сделать. Придется жить с этим предательством и калечить наши жизни ложью, которая однажды сама выльется наружу.

Последние два дня помогли мне понять, что настоящая любовь – это парадокс. Она окрыляет и сжигает одновременно, вдохновляет на чудеса и заставляет совершать непростительные ошибки. Любовь захватывает сердце, но нередко оставляет пострадавшими обе стороны. Это чувство может заставить человека забыть обо всем, окунуться в сладкую эйфорию, но цена за такую свободу велика: счастье одного зачастую означает боль другого.
Истинная любовь по природе своей эгоистична. Она создает крылья, чтобы вознестись в небеса, но одновременно втаптывает чьи-то мечты в грязь. Ради нее идут на жертвы, отказываются от прошлого, ставят крест на старых привязанностях. Любовь требует жертвоприношений, готовых отдать себя без остатка, не задумываясь о последствиях.
Иногда кажется, что истинная любовь дана не для гармонии, а для испытаний. Она заставляет выбирать между счастьем и порядочностью, обязывает жертву принести близким, лишь бы сохранить собственные чувства. Это дорога, на которой возможны потеря ориентиров, нарушение моральных рамок, сломанные судьбы и разбитые сердца.
Моя любовь к Владу оказалась для меня таким испытанием, тернистым путем, который я не смогла преодолеть достойно. Возможно, мне следовало погасить это чувство еще на ранней стадии. Но в какой именно момент оно появилось, я не могу определить. Может быть, это произошло в Архангельске, когда мы так беззаботно проводили вместе время. Или в ту праздничную ночь, когда он впервые поцеловал меня, вдохнув этим поцелуем жизнь в мою замерзшую душу. Но вероятнее всего, все началось гораздо раньше – именно в тот момент, когда в конференц-зале распахнулась дверь, и Влад бесцеремонно вторгся в мою жизнь, сметая все сомнения и установленные годами принципы. Наверное, именно тогда я должна была понять, что жизнь уже не будет прежней, и если я хочу сохранить баланс, нужно немедленно бежать из этого Холдинга.
– Анна Константиновна, вам плохо? – голос Гриши вернул меня к реальности. Пока мысли кружились в голове, я даже не заметила, как мы заехали на парковку и остановились возле черного Ровера.
Я застыла, не зная, что делать дальше. Пока дома с легкой тревогой собиралась, я даже не предполагала, как тяжело будет выйти из машины и еще тяжелее – взглянуть на автомобиль Влада, ставший невольным свидетелем моей измены и несказанных признаний в любви. Да, именно в этой машине я мысленно тысячу раз признавалась ему в любви и тысячу раз молча проглатывала эти слова.
– Все в порядке? – Гриша оглянулся через сиденье, тревожно всматриваясь в меня.
– Все в порядке, – глухо отрапортовала я. – Просто слабость.
Со мной действительно все в порядке.
Будет когда-нибудь!
На ватных ногах вышла из салона и тут же подвернула ногу. Проклятые сапоги на шпильке. Заметила, как Гриша метнулся из салона.
– Со мной все хорошо, Гриш. Просто подвернула ногу, – я выставила руку вперед, показывая, что справлюсь самостоятельно.
Выпрямив плечи и глотая тупую боль внутри от вида автомобиля Влада, отправилась к лифту. Страшно предположить, что со мной случится, когда я увижу владельца этой машины.
Кира уже была на своем посту, встретив меня крепким объятием.
– Анна Константиновна, вы меня вчера напугали! – медленно проговорила Кира, искренне улыбаясь.
– Я и сама себя вчера испугала. Все хорошо, Кир. Есть какие-то срочные новости? Звонки?
– Ой, президент просил первым делом зайти к нему, как появитесь.
Я молча кивнула и зашла в кабинет, прикрывая за собой дверь.
Душа снова наполнилась дикой агонией и волнением, стоило только увидеть знакомую обстановку – мягкий диван, жесткий стол…
Прикрыла глаза, вырывая из памяти болезненные воспоминания. И снова возник один и тот же вопрос: что дальше?
Но и его я не стала пережевывать, поскольку нужно было торопиться к шефу. Нельзя было заставлять его ждать.
– Я у Марка Денисовича, – бросила я Кире через плечо, удаляясь вглубь холдинга. Шла и молилась, чтобы не встретить Влада. Что ему сейчас сказать? Как на него смотреть? Нужно ли обсуждать, что между нами произошло?
И впервые в жизни мне показалось, что если мы оба закроем глаза на прошедшую ночь, просто не будем ее обсуждать и анализировать, будет проще нам обоим. Но что делать с бешено бьющимся сердцем, которое требовало новую дозу в лице Ярцева?
И что мне делать, если он сам сделает вид, что ничего не произошло? Да, это разбило бы мне сердце! Но он и не обещал жениться на мне перед тем, как я… как я…
Проходя мимо приемной Влада, я вдруг услышала его голос, отчего сердце в груди забилось сильнее. Кровь по венам понеслась с бешеной скоростью. Все тело начало сотрясать дрожью.
Пришлось ускорить шаг, чтобы он не заметил меня. Господи! Как же все сложно!
А что если он захочет быть со мной? Предложит выйти за него замуж?
Я рассмеялась. Не вслух. Но сдержать улыбку на такую глупую и нереальную ситуацию не смогла. Ярцев? Сделает предложение? Еще скажи, что и детей предложит сразу завести!
Как ни странно, но мысль о наших общих детях не пугала меня так, как это было в случае с Пашей. Я вдруг ясно представила двух озорных мальчишек, бегущих впереди меня и машущих рукой Владу, приветствуя его после работы.
Мечты!
Единственное, что мог дать мне Ярцев, так это боль в душе и иглу в сердце. Ни детей, ни замужества, ни надежды, никаких обещаний.
– Марк Денисович ожидает вас, – сообщила секретарша Ярцева и предложила войти.
Я поколебалась, но все же сделала этот решительный шаг.
– Анечка, доброе утро. Присаживайся, дорогая. Что случилось? Я вчера испугался, что ты у меня просто сгорела на работе, – я прикусила губу, услышав искреннюю тревогу в голосе Ярцева.
Я присела в кресло напротив него. Нас разделял массивный рабочий стол и неодолимое чувство вины.
Он принял меня на работу, а я так низко его подвела: смешала личное с рабочим, предала доверие, переспала с сыном.
За такие грехи мне суждено вечно гореть в аду!
– Простите, пожалуйста, за прогул. Я все отработаю, – машинально произнесла я, изо всех сил сдерживая слезы.
– О чем ты? За твою гениальную презентацию и заключенный контракт я просто обязан отправить тебя на заслуженный отдых, – сказал Марк Денисович с искренним восторгом.
– Значит, Влад смог? – снова острый укол боли пронзил сердце, стоило мне произнести это имя. Я сглотнула, чтобы не выдать себя. – Как все прошло?
– Думаю, он сам тебе потом все расскажет, – он махнул рукой, даже не подозревая, что этот разговор вряд ли случится. – Главное, что мы вчера поставили свои подписи и мы официально теперь партнеры. И все это благодаря тебе!
– Марк Денисович, огромное спасибо. Но это не я вчера вела переговоры. Я всего лишь подготовила основу в виде инфографики.
– Идея и концепция – твои, – он ткнул пальцем в мою сторону и пристально посмотрел. – У тебя бледный вид, ты точно в порядке?
– В полном, – добавила убедительности, кивнув в подтверждение своего сухого безжизненного голоса. Но смотреть в серые глаза становилось все труднее, стыд пожирал остатки нервных клеток. – По этому проекту от меня еще что-то требуется?
– Сегодня они хотят детально обсудить продвижение товара и общие аспекты сотрудничества. Предлагаю вам поехать на встречу вместе с Владом.
– Это излишне. Я справлюсь сама. Зачем отвлекать Влада, если это входит в мои прямые обязанности? – отчеканила я ровным тоном, пытаясь переубедить Ярцева.
– Растешь, Анна Константиновна. От хрупкой и немного пугливой девушки не осталось и следа, – одобрительно кивнул он. – Хорошо, поезжай одна. Уточни у Киры место и время встречи.
– Спасибо, Марк Денисович. Я свободна? – я уже собиралась подняться, как он поднял ладонь, прося остановиться.
– И вот еще: Лариса постоянно вспоминает о вас. Приезжайте с Павлом на выходных к нам в гости. Соберемся узким семейным кругом, без посторонних глаз и ушей.
Когда я услышала про посторонние уши, вспомнила о водителе. Прикусила губу, раздумывая, стоит ли озвучивать то, что крутится в голове.
– Я переговорю с Пашей. Но мы собирались выехать на все выходные загород, даже арендовали домик. Знаете, остаться одни, вдали от городской суеты, – зачем-то соврала я.
– Хорошее решение. Но через две недели у Насти день рождения. Так что вам уже не отвертеться.
– Через две недели? – с некоторым страхом спросила я, понимая, что от этого мероприятия нам не сбежать.
– Да, у нее пятого февраля день рождения. Так что ждем.
Кровь застыла в жилах!
Я кивнула и поднялась на ватных ногах, даже забыв дождаться одобрения от шефа, что разговор окончен. Но тут же вспомнила про водителя.
– Марк Денисович! – я резко развернулась, отчего закружилась голова. Почувствовав потерю равновесия, ухватилась рукой за спинку кресла и стала тяжело дышать. Марк Денисович тут же оказался рядом, положив ладонь на мое плечо. – Все хорошо, просто головокружение.
– Точно все в порядке? – он отошел и налил воду в бокал, протянул мне. Я жадно глотала воду, словно собиралась проглотить и стакан.
– Спасибо, – он стоял так близко, что я чувствовала его парфюм. Видимо, боялся, что я потеряю сознание, его взгляд был сосредоточен на моем бледном лице. – Я хотела вас предупредить относительно водителя. Будьте осторожны с информацией, которую обсуждаете в дороге.
– Информация уходит куда-то? – он мрачно посмотрел на меня, и в этот момент я поняла, насколько похожи он и Влад своей мимикой и чертами лица.
– Не думаю, что он сознательно действует. Но кто знает, – пожала плечами, продолжая сжимать спинку кресла.
– Есть конкретные примеры? – уточнил Марк Денисович, знающий, что подобные обвинения требуют доказательств.
– Скажу прямо. Я знаю, что вы готовите для меня новое место в холдинге. Это рассказал один из водителей, который слышал разговор от вашего. Вы обсуждали разные варианты с Владом, – я умолчала, что ранее слышала об этом от самого Влада, но сейчас речь шла о сохранении конфиденциальности информации.
Марк Денисович помолчал, глядя в пол, а затем кивнул и усмехнулся.
– Наши водители удивительно лопоухие и болтливы. Надо бы еще раз пробить их, вдруг, действительно, сливают.
– Вы их проверяли перед приемом на работу?
– Конечно. Без этого никак, – негромко ответил Марк Денисович, глядя прямо мне в глаза.
– И меня? – удивленно полюбопытствовала я.
– И тебя, Анна Константиновна, – тихо ответил Марк Денисович. – Тебя стучаться не учили?
Что? Это он мне?
Ярцев поднял глаза куда-то поверх моей головы, очевидно, общаясь с человеком, стоящим в дверях. Холодок пробежал по спине, заставив сердце замереть. Интуиция подсказывала, что в дверях стоит Влад.
Марк Денисович отошел от меня, возвращаясь к своему столу.
Я обернулась, не в силах сдержать любопытство. Мне хотелось убедиться, что сердце не подводит меня. Оно не подвело.
Встретившись взглядом с Владом, я почувствовала, как нервная дрожь мгновенно охватила все тело. Руки задрожали, ладони покрылись холодным потом, лицо вспыхнуло ярким румянцем.
Влад лениво перевел тяжелый, оценивающий взгляд с меня на своего отца. В глазах пылали странные огоньки, словно он недоволен тем, что увидел. Широкоплечая фигура полностью закрывала дверной проем, властно заполняя собой пространство. Спина была натянута, руки покоились в карманах темных брюк, придавая его фигуре спокойствие и достоинство. Однако выражение лица говорило совсем о другом. Атмосфера наполнилась осязаемым напряжением под тяжестью его взгляда.
Я посмотрела на Марка Денисовича, сглатывая ком в горле, который стал обжигать.
– Я свободна? – еле выговорила я, чувствуя новую порцию головокружения.
– Да, Анна Константиновна, – ответил Марк Денисович, кивнув с легкой улыбкой.
Я развернулась и на ватных ногах поплыла к выходу, где стоял Влад. Продолжая буравить взглядом своего отца. Желваки на его скулах так сексуально играли, что внизу живота снова предательски заныло.
Но проблема была в том, что я не могла покинуть кабинет, так как проход для меня преграждала высокая, сокрушительная мужская фигура. Я встала справа от Влада, ожидая, когда он освободит путь. И каждая последующая секунда растянулась для меня в катастрофически долгий промежуток времени, измеряемый световыми годами. За это время я успела рассмотреть под плотной тканью его пиджака рельеф мышц на плечах, которые так соблазнительно бугрились прошлой ночью, когда он нависал надо мной. Его плотно сжатые губы напоминали мне, какими сладкими и обжигающими они могут быть на моей коже.
– Влад! – грозно окликнул сына Марк Денисович.
Влад перевел на меня пытливый взгляд, вынуждая отвести глаза, чтобы не лишиться рассудка, а затем сделал шаг вперед, высвобождая путь для моего маленького побега.
Я трусливо выбежала из кабинета президента холдинга, слыша, как за мной захлопывается тяжелая дверь. Не обращая внимания на людей, толпящихся в приемной Ярцева, я рванула в свой кабинет.
Мне срочно нужно было организовать свое время! Работы с письмами, запросами и звонками подождут. Как только Влад выйдет от отца, он первым делом направится ко мне. Я это чувствовала. Читала в его взгляде, полном решимости и категоричности.
– Кира, срочно пригласи ко мне руководителей отделов продажи, логистики и IT, – бросила я своей помощнице, вваливаясь в приемную. Пролетела мимо бедной девушки и прикрыла дверь за собой.
Боже! Как это мерзко – избегать разговора. Но я не готова сейчас это все обсуждать. Я не готова к реакции Влада на эту ночь. Может, он даже ничего не скажет, делая вид, будто все произошедшее — всего лишь очередная забава для него. Мимолетный романчик. Служебный. Но это будет худшим сценарием для меня! Я просто умру, осознавая, что стала очередной для него.
Боже! Как же все сложно! Сама избегаю встречи с ним, но при этом боюсь, что он меня бросит!
Бросит? Как он может меня бросить, если я ему не принадлежу? Если я жена его брата.
– Твою мать! – я прикусила губу. – Пора работать. Отключись, Аня. Отключись!
Было крайне сложно, но я отключилась от мыслей о Владе. Совещание с руководителями отделов я намеренно затянула. Лишь только когда время приблизилось к обеду, пришлось отпускать коллег, неминуемо приближая тем самым встречу с Владом.
Как только я осталась одна, дрожь в руках усилилась. Да сколько можно? Сколько еще это лихорадочное состояние будет меня преследовать?
– Вам Александр кофе приносил, – Кира занесла в мой кабинет стаканчик и поставила на стол. Я взяла его и сделала глоток. Холодный. И неудивительно, учитывая, сколько я пряталась в своем кабинете.
– Спасибо, Кир, – крикнула я девушке, которая только что вышла, оставив дверь открытой. Она, как обычно, начала изучать мое расписание на вторую половину дня, чтобы озвучить его перед обедом.
Устало поднялась с кресла и подошла к окну, массируя виски. Как же мне хотелось сейчас сбежать с работы. Впервые в жизни! Раньше и представить не могла, что одна ошибка окажет такое влияние на все сферы жизни. Вот почему нельзя смешивать рабочие моменты с личными.
Кира вернулась в кабинет с моим расписанием, я развернулась к девушке.
– Анна Константиновна, у вас в два часа встреча в «The Rink». Это в Сколково. Судя по всему, вы уже не вернетесь. Верно?
Я молча кивнула.
Я еще не видела, но поняла по твердым шагам, доносившимся из приемной, что Влад пришел. Прикрыла глаза, осознавая, что уже не смогу избежать встречи с ним.
– Созвонись с Гришей, уточни, во сколько нужно выезжать, чтобы не опоздать, – я смотрела за спину Киры, зная, что там вот-вот появится Ярцев. Так и есть!
Он остановился за девушкой, вперив в меня неподвижный взгляд. Дышать стало труднее. Волна воспоминания о нем и мне в этом самом кабинете заставили меня отвернуться.
– Спасибо, Кира, – прошептала я и решила вернуться к креслу. Нужно было сесть, иначе ноги подведут меня.
Судя по вскрику Киры, она испугалась Влада, когда развернулась.
Кабинет наполнился древесным ароматом с легкими нотками цитруса.
Господи! Как же этот запах кружит мне голову! Как мои стойкость и убеждения превращаются в тряпичную куклу, стоит только Владу оказаться рядом.
Влад перешагнул порог кабинета и, глядя в приемную, закрыл за собой дверь.
Черт!
Затем он уверенно расположился в кресле напротив. Лениво раскачивался в кресле вправо-влево. Его поза и движения говорили о том, что в его мире ничего страшного и постыдного не произошло прошлой ночью. Словно он не спал с женой своего брата, и состояние внутренней ломки ему неведомо.
Он встретил мой взгляд открытым взглядом. Стол, на котором он совсем недавно целовал и ласкал каждую часть моего тела, теперь разделял нас.
– Я звонил вчера, – спокойно прошелестел бархатный голос. По коже пробежал табун мурашек. Я прикусила губу, чтобы не выдать волнения.
Градова, держи себя в руках!
– Знаю. Просматривала журнал входящих звонков. Так понимаю, ответил Паша? – приятно удивилась, насколько сдержанным получился мой тон.
– Да, – Влад продолжал раскачиваться в кресле, что начинало меня напрягать. Его невозмутимость и хладнокровие заставляли ненавидеть себя. И его. Я не нахожу себе места, постоянно думаю о нем, медленно умираю, так как не знаю, что делать дальше, а он вот так спокойно и сдержанно продолжает делать вид, что в его жизни ничего не изменилось. – Как ты себя чувствуешь?
– Уже лучше. Спасибо за беспокойство, – даже меня покоробила эта официальная и отстраненная вежливость. Влад вопросительно изогнул бровь, тоже это заметив.
– Пожалуйста, – усмехнулся он, останавливая кресло и устремляя на меня волнующий и сосредоточенный взгляд. В воздухе повисло наэлектризованное напряжение, давящее на нервы.
Отвечать Владу на его требовательный взгляд было выше моих возможностей. В какой-то момент я поняла, что перестала дышать. Совсем. Затаила дыхание, боясь, что следующий вдох станет последней искрой, от которой воздух в кабинете взорвется на мельчайшие частицы.
– Может, хватит избегать меня? – с ноткой металла в голосе произнес Ярцев.
– Что за глупости? – вспыхнула я, начиная перебирать бумаги на столе. – Я не избегаю. Вчера мне действительно было плохо. А сегодня день трещит по швам от встреч и звонков. Я пропустила всего один день, но кажется, что прошел целый год. Голова просто разрывается.
– Тогда посмотри на меня, – потребовал он.
Я отложила на стол все листы, что только что держала в руках, и, игнорируя бешеный стук сердца и грохот в голове, подняла на него взгляд.
И снова забылась... Утонула в омуте знакомых серых глаз, проклиная себя за эту слабость. Забыла, где нахожусь. Забыла, как меня зовут. Забыла все, что было в моей жизни до него!
Звонкая трель телефона испугала и вывела из транса. Я слишком энергично схватила трубку и ответила на звонок.
– Анна Константиновна, я созвонилась с Гришей, он говорит, что выезжать надо сейчас, – затарахтела моя помощница, спасая меня, сама того не зная, от мучительной и сладкой погибели.
– Поняла. Спасибо, – я сбросила вызов, искренне благодарная Кире за своевременное вмешательство. – Мне надо ехать, Влад.
Поднялась с кресла, собирая бумаги на столе, чтобы не оставлять бардак.
– Я слышал, – Влад снова откинулся на кресле, внимательно наблюдая за мной. – Я хочу обсудить прошлую ночь.
Вот оно! Вот то самое, чего я не желаю обсуждать. Я просто хочу жить дальше. Я не способна это обсуждать. Я не в силах смотреть ему в глаза и осознавать, что продолжения не будет. У нашей истории не будет развития. Все закончится ровно в тот момент, когда мы поднимем эту тему.
Я подошла к шкафу, откуда достала пальто. Перекинула его через руку и схватила сумочку.
Мое запястье, на котором сегодня не было часов, обхватили горячие сильные пальцы. Кожа начала гореть, усиливая мое нервозное состояние.
– Отпусти, Влад. Пожалуйста, – тихо произнесла я, боясь сойти с ума. – Давай завтра обговорим. Мне правда надо ехать.
– Значит так, – Влад притянул меня ближе, чтобы видеть мои глаза, а я смотрела на него и не знала, на какой точке лица остановиться, чтобы тело не сотрясалось от близости Ярцева. В конце концов взгляд зацепился за чувственные губы, от которых уже не могла оторваться. – Я буду ждать тебя у себя дома. Приезжай после ресторана сразу ко мне. Ясно?
Голос звучал настойчиво и требовательно, не давая шансов на возражения.
– Я не могу, Влад, – пролепетала я, страшась этой встречи, как огня. Если я приеду к нему, то сгорю заживо. Буду подобна бабочке, вспыхнувшей от первой искры.
– Ты приедешь сегодня вечером, – более настойчиво проговорил Влад, буравя меня своей решительностью. – Я буду ждать.
Я отрицательно покачала головой, понимая, что это очень, ну очень плохая идея!
– Влад, давай завтра закроемся в моем кабинете. Или в твоем. И поговорим, – я попыталась отсрочить свою мучительную гибель.
– Нет. Я знаю, что завтра тебя внезапно вызовут на другое совещание, затем все инвесторы Москвы захотят с тобой пообедать. А после ты соберешь всю команду маркетологов и будешь до ночи распределять им задачи. Поэтому нет! Мы встречаемся сегодня, – сталь уже читалась не только во взгляде, но и в голосе.
– Влад… – хрипло произнесла я его имя. Он сразу опустил взгляд на мои пересохшие губы. Между бровей пролегла складка.
– Анечка, милая, – начал Ярцев, наклоняясь к моему лицу, словно собираясь поцеловать меня. – Если ты не приедешь ко мне, я приеду к тебе. Выбирай! Да, и вот еще. Я слов на ветер не бросаю.
А затем накрыл мои губы своими, сминая их страстным поцелуем. Я прикрыла глаза, чувствуя, как приятная нега растекается по венам. Как кровь закипает и неистово несется к сердцу. Боже, я пропала! Пропала окончательно! Как противостоять мужчине, который одним поцелуем может подмять меня под себя?
Влад отстранился от меня, тяжело дыша. В серых глазах – туман. Я отшатнулась, потеряв на мгновение равновесие. Но крепкая мужская хватка на моем запястье удержала меня.
– Поезжай, – спокойным и ровным тоном, будто не целовал меня так страстно и чувственно несколько мгновений назад, произнес он.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Развернулась и пошла прочь из кабинета. Ноги едва передвигались. У самых дверей я все-таки развернулась, чтобы посмотреть на Влада, впитать в себя его прекрасные черты лица.
Он, стоя на том же месте и провожая меня взглядом, медленно стирал большим пальцем след от помады со своих губ.
– Сегодня, Ань! – повторил Влад, напоминая мне о своем стальном решении именно сегодня расставить все точки над i. Я молча кивнула и пошла к лифту.
– Я подумаю об этом потом, – прошептала в пустоту кабинки, когда лифт повез меня к нижним этажам, где уже ждал меня Гриша.
Вся вторая половина дня пролетела как в тумане – стреча в Сколково, новые знакомства, установление полезных контактов, обсуждение планов дальнейшего сотрудничества и крепкие рукопожатия напоследок. Я уже даже не обращала внимание на комплименты, щедро раздаваемые мужчинами, с которыми нам предстояло долгое время сотрудничать. Просто принимала их с вежливой улыбкой.
Весь мой внутренний мир занимал лишь один вопрос – ситуация с Владом и Пашей. То, что я не смогу уйти от мужа, было ясно как день. Сегодня утром я в этом убедилась. И то, что Влад не станет предлагать мне руку и сердце, тоже было очевидно. Эта очевидность, словно неприятный осадок, мешала дышать.
С Пашей всегда было легко, сейчас я это осознавала. Главная причина нашей легкости состояла в моем спокойствии и уверенности в завтрашнем дне. Такую уверенность Влад дать не мог. Не потому, что не хотел, а потому, что был не способен на стабильность. Он слишком переменчив, и эта нестабильность рано или поздно превратится в орудие манипуляции. Возможно, в бизнесе это полезное качество, но в отношениях оно приведет к краху. Делить Влада с кем-то я не смогу! Как бы сильно я его ни любила и ни хотела посвятить ему всю свою жизнь, терпеть измены и приступы ревности я не смогу.
Гриша подвез меня к дому и остановился. Нет, я не забыла о своем обещании, данном Владу. Просто Грише необязательно знать, куда я направляюсь после работы. Поэтому, попрощавшись с ним, я дождалась, когда он покинет двор, и вызвала такси.
По пути домой я написала Владу сообщение с просьбой прислать адрес. Да, я уже бывала у него, но не знала даже название улицы, не говоря уже о номере дома и квартиры.
Думала ли я закрыться дома и остаться там?
Еще как! Пока я ехала из ресторана, я мысленно представляла, как возвращаюсь домой, наполняю ванну и просто лежу там с наушниками в ушах, пока за стенами моей квартиры творится непонятно что.
Но и трусливо оттягивать время тоже уже не было сил.
Такси высадило меня у нужной входной группы. Я стояла перед огромной высоткой, кутаясь в пальто, и смотрела вверх, разрывая сердце и бередя душу.
Нажала кнопку вызова на видеодомофоне, и раздался характерный сигнал. Дверь чуть качнулась.
Поднялась на двадцать шестой этаж и, подняв голову, чтобы уверенно выйти из лифта, замерла, встретившись взглядом с серыми глазами.
Глубокий вдох. Выдох.
Глубокий вдох. Выдох.
Ноги сами понесли меня в сторону этого красивого и широкоплечего мужчины, который стоял сейчас у открытых дверей своей квартиры, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Трудно было не заметить, как напряглись мышцы на его плечах от этого движения.
Я прикусила губу и отвела глаза в сторону, лишь бы соблазнительная картина не мешала мне мыслить рационально. Влад пропустил меня внутрь, сразу закрывая за моей спиной дверь на замок.
Быстро стянула пальто с плеч и повесила на деревянный крючок. Присела на мягкий пуф у входа, снимая сапоги. Влад уверенно шагнул вглубь квартиры, сводя с ума своим спокойствием и сексуальной энергией.
– Как прошла встреча? – Влад решил начать разговор с рабочей темы. Меня это приободрило. Может, все не так плохо и сложится удачно?
– Отлично, – не самый оригинальный ответ, но самый точный. – Как ты вчера их уломал подписать контракт? «GlobalProsperity Group» не простят тебя.
– Твоя презентация… – он раскрытой ладонью указал на меня, а затем на себя. – …и моя убедительность, приправленная бешеной харизмой, сделали свое дело.
Я подошла к высокому кухонному островку, за которым Влад уже наливал минеральную воду в два стакана. От его слов, в которых открыто говорилось о превосходстве Ярцева, я невольно улыбнулась.
– Это ж какую надо харизму иметь, чтобы она подействовала на таких непробиваемых мужчин?! Насколько я сегодня поняла, ни одной женщины вчера не было на вашей встрече, – он взглянул на меня из-под густых ресниц и улыбнулся.
– Согласен, – почесал край глаза и поморщился. – Будь ты на моем месте, тебе потребовалось бы максимум пять минут, чтобы они достали ручки и поставили свои подписи. Мне же пришлось потратить на это сорок пять.
Повисла тишина. Гнетущая и давящая. Обдирающая кожу до живой плоти.
На фоне громко тикала секундная стрелка настенных часов. Ее звук при каждом движении отзывался дрожью во всем теле. Как и взгляд серых глаз, пронзающих своей решительностью.
Не отрывая от меня своего глубокого взгляда, который сейчас сканировал каждый уголок моей души, он подтолкнул ко мне бокал и сделал глоток из своего. Я мягко улыбнулась, поблагодарив таким образом.
Но стоило только Владу двинуться вправо, намереваясь обогнуть островок, я чуть не подавилась водой. Прокашлявшись, приложила руку к груди. Нужно было срочно заполнить напряженную тишину в квартире, где каждое движение и вздох разносятся гулким эхом под высокими потолками.
– Ты вчера один ездил на переговоры?
– Да.
– Ты действительно бы поехал ко мне домой? – зачем-то спросила я, до сих пор не веря в его угрожающий порыв.
Вместо слов он руками показал на свой внешний вид, словно объясняя это боевой готовностью.
– Знаешь, твое стремление избегать меня, начало уже действовать на нервы, – Влад встал прямо передо мной, прожигающим взглядом блуждая по моему лицу, но в итоге остановился на губах, которые мгновенно пересохли. Он разместил свои руки по обе стороны от меня, сковывая меня капканом своих объятий.
– Я не избегала тебя, Влад, – сглотнула ком, пытаясь восстановить дыхание. – Ты видел мой график.
– Ну да. И на встречу ты поехала без меня, потому что так и планировалось.
– Тебе самому не надоело столько месяцев быть моей нянькой? – Влад при этих словах удивленно посмотрел на меня, словно я произнесла какую-то ерунду.
– Это называется эффективной командной работой. Но… – Влад поднял одну руку и провел пальцами по моей щеке, отчего мои веки сами закрылись, а тело медленно умирало от наслаждения. – Я не хочу сейчас говорить о работе. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
– Все отлично, – медленно проговорила я, оценивая свое состояние.
– Отлично, – повторил Влад за мной, большим пальцем касаясь моих губ, отчего перед глазами все поплыло. – Что вчера произошло?
– Я… не знаю… – я начала заикаться, не понимая, как объяснить ему свое ужасное состояние. – Думаю, это… Боже, Влад… ты мог бы… отодвинуться…
Мои руки легли на его грудь. Мысли в голове требовали оттолкнуть Влада от себя, но тело было с ними не согласно. Поэтому пальцы мягко прошлись по рубашке, чувствуя громкий стук сердца.
– Нет, – категорично заявил Влад.
– Почему?
– Потому что не могу. И не хочу. Так же как и ты этого не хочешь.
Он наклонился ко мне, губами касаясь моей скулы. Подо мной стал плавиться стул.
– Что… что ты делаешь? – выдохнула я в его губы, после чего Влад накрыл их властно и страстно. Я начала терять связь с реальностью под действием жара, исходившего от Ярцева. – Влад, ты хотел поговорить…
Горячие губы стали спускаться ниже. Каждое новое касание губами или языком пробирало до дрожи. Возбуждало.
– Влад…
Легкий стон из моих губ словно включил зеленый свет для него.
Одним движением Влад раздвинул мои ноги, устроившись между ними. Я вцепилась в его плечи, сначала царапая их ногтями. Или пыталась оттолкнуть? Нет, все-таки царапала…
Безвольная я! Не могу противостоять его натиску. Его обаянию. Его страсти.
– Влад…
– М? – он уже губами покусывал мою ключицу, обхватив рукой грудь и жадно сжав ее.
– Влад, прошу… – он стиснул ладонями мое лицо и взглядом, полным бешеной страсти и безудержного желания, окончательно размазал мою слабую волю. – … нам же надо поговорить.
– Не могу… – он жадно целовал меня, не позволяя дышать и двигаться. Губы снова спустились к шее, а я погружалась в пропасть. – Потом.
Мужские руки опустились на бедра, сжимая их через ткань брюк.
– Влад, остановись… – но сама схватила его за ворот рубашки и притянула ближе, пока его жадные губы требовательно покусывали кожу над кружевными чашечками бюстгальтера.
Он отстранился и посмотрел на меня. В глазах туман и яростное желание, запускающее яд по венам. Нежно и трепетно, несмотря на тяжелое дыхание, он провел пальцем дорожку от виска до нижней губы. Я приоткрыла губы, не в силах сдерживать свои чувства, эмоции и желания.
– Попробовал один раз и все. Теперь не могу остановиться... Как наркоман хочу еще, – хрипло прошептал, а затем подхватил ягодицы, требуя обхватить его ногами. Я послушно выполнила, позволяя крепким рукам отнести меня на диван и грубо уложить на него. Одно мгновение – и мои брюки полетели в сторону.
Я тоже наркоманка. Полностью конченная и неизлечимая.
Но зато счастливая! И плевать, что ненадолго…
Влад с животным рыком припал к моим губам, властно и яростно сминая их. Затем начал ласкать язык – посасывать, покусывать, пока не извлек из меня протяжный стон, усмехаясь.
Теплые пальцы скользнули под трусики. Снова довольная усмешка на его губах.
Я расстегнула пуговицы на блузке, распахивая ее, потому что взгляд Влада неотрывно следил за моей нервной, взволнованно вздымающейся грудью. Казалось, он вот-вот разорвет ее не пальцами, а лишь силой своего пристального взгляда.
Тепло внизу живота начало разгораться огненным шаром. Взгляд Влада, его поцелуи, ласки, пальцы — абсолютно все приводило меня в исступление, горячечное и лихорадочное. Я сама стянула с него рубашку и бросила на пол.
Потерялась в ощущениях и пространстве.
Его пальцы только были между моих ног, и вот уже до боли сминают мою грудь. Сквозь пелену страсти я слышала, как он расстегивает ширинку.
– Ты ж на таблетках? – уточнил Влад, добивая меня своим сексуальным голосом. А я не смогла произнести ни слова, только кивнула в ответ, изгибаясь навстречу ему.
Не мешкая ни секунды, Влад вошел в меня. Горячо. Обжигающе. С громким стоном и криком. Моим. Боль сладко пронзила тело. Он замер, тяжело дыша, словно каждое движение причиняло невыносимую боль.
– Кричи, моя маленькая, – зубы нежно зацепили нижнюю губу, вдыхая мои стоны. – Не сдерживайся…
Еще один глубокий толчок, от которого из памяти все слова и мысли выветрились. Только я и он. Только этот диван и эта квартира. Только наше дыхание и мои стоны, которые я не в силах была сдержать.
Горячие губы на груди.
Твердый пульсирующий член во мне, ритмично доводящий до сумасшествия. До онемения. И так медленно-медленно. Словно растягивая удовольствие.
На виске у Влада вздулась вена, будто он сдерживает бурю внутри. В глазах пылает огненное пламя, дикое и ненасытное, словно у гонщика в разгаре гонки.
Двинулся резче. Еще глубже. Укусил за пульсирующую жилку. Я в ответ вонзила пальцы в его плечи, наслаждаясь крепкими мышцами под кожей.
И снова толчок.
Еще один.
Яростно и безудержно.
Мои стоны разносились эхом по квартире, вычеркивая нас из реальности.
Я выгибалась навстречу горячим поцелуям, грубым касаниям и жестким толчкам, выбивающим из меня крики удовольствия. Каждое движение до дрожи в коленях, до звона в ушах.
От его страстного взгляда рассудок плавился. От его поцелуев боль растекалась сладкой истомой. Я чувствовала его глубоко в себе, не осознавая реальности. Дышала им. И каждое его движение – как глоток воды.
Движения стали еще чаще. Губы еще горячее. Движения пальцев – грубее. Напряжение внизу животу разрасталось, стоны стали громче.
Толчок – и я падаю вниз. Разлетаюсь на кусочки. Разбиваюсь. Яркая вспышка удовольствия – теряю силы. И сознание почти потеряно.
Но движения бедер не прекращаются, рассыпая мое сознание. Я хватаюсь ногтями за плечи, чувствуя дрожь в теле Влада. Последний толчок до предела и протяжный вздох.
Тяжелое дыхание Влада звучит вместо мелодии. Я готова слушать его снова и снова, засыпая под эту музыку.
Чувствовала, но уже не видела, как Влад приподнялся. Ленивые веки отказываются слушаться. Лишь только бешеный стук сердца и приятная пульсация между ног.
И медленно-медленно хочется рассыпаться в этих крепких объятиях. Пусть мелкие частички разлетятся по ветру, а ветром станет он.
Не покидая моего тела, Влад подхватил и куда-то понес. Я разлепила один глаз, оценивая окружающую обстановку. Ощущаю себя пушинкой в его руках, которую несут на второй этаж.
А затем нежный шелк под спиной и отстранение Влада. Слегка возмущенно вздохнув, я сомкнула колени, ощущая приятную пустоту и легкую боль между ног. Наконец подняла веки, наблюдая, как Влад, уже сбросивший брюки, устраивается передо мной.
– Сними блузку, – произнес Влад требовательно, но нежно. Мой мозг не стал сопротивляться.
Я не очень грациозно попыталась снять блузку, проклиная мелкие пуговицы на манжетах. Медленно и нарочито долго расстегивала крючки бюстгальтера, но как же ярко вспыхнули серые глаза, мгновенно потемнев от яростного желания, когда, наконец, этот элемент нижнего белья полностью открыл мою грудь.
Влад раздвинул мои колени, устроившись между ними и прижавшись ко мне возбужденным членом. Припал губами к груди, покрывшейся мурашками, покусывая и целуя ее. И снова громкий стон рассек воздух словно кнутом.
– Ты даже не представляешь, как сильно возбуждаешь меня, – хриплый шелест слов, между бровей складка. Дыхание тяжелое, рваное, опаляющее. Переплел наши пальцы и забросил руки за мою голову, прижимая к простыне. – Дико возбуждаешь.
А во мне все замерло. И время тоже. Из горла рвались признания в любви, чистой и искренней, рассказы о страданиях, когда видела его с другой, пожелания быть только с ним... Но для Ярцева я – всего лишь временное средство для снятия его «дикого возбуждения». Очередное...
И словно обухом по голове – ясное сознание, суровая и безжалостная реальность: любовники! Страшное и не вписывающее в мое мировоззрение слово, в мою книгу жизни, листы которой до встречи с Владом были белоснежно-чистыми, безупречными…

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Надеюсь, не разочаровались))))


1000%.
Посмотрим, насколько ее хватит.

Тяжело вздохнула Чем дальше в лес, тем злее волки. Это я к чему? Чем глубже погружаемся в сюжет, тем страшнее открываются перспективы. С каждой новой главной, страшнее ее выкладывать. Уже и забыла, если честно, какое это чувство на вкус
Сами понимаете, события впереди ожидают самые разные, следовательно, и реакция читателей будет такой же)))) Но исправить героев не в моих силах

Всех люблю, целую)))
Приятного чтения, милые Леди

...

инсайт:

Ксанка, твой вкус тебя не подведёт! Выкладывай, мы ждём! Скучаем по этим сумасшедшим "любовникам"))). И да, очень интересно отследить путь Влада к решению, что Аня его, никому не отдаст и ни с кем делить не будет! А я чувствую, что именно так и будет. Просто главное, чтоб Аня выдержала. С такими нервишками всякое может быть, даже противозачаточные дать сбой И будет будущая мать мучиться и решать кто счастливый отец

...

Анастасия Благинина:

Ксана, спасибо за продолжение! Как я и предполагала, у Ани стадия восторга и эйфории от близости с Владом сменилась на стадию самоедства за измену перед Пашей. Влад по-мне несколько принаглел. Страсть страстью, но высокими чувствами к Анне от него пока и не пахнет, как и от Паши, любовь которого лишь на словах, а по-действиям сплошные манипуляции. Взять даже его упёртое желание заделать Ане ребёнка. Обычно мужики напрОтив, бегут от такой ответственности, а Паша готов лялькой Аню возле себя держать, что совсем его не красит. Дети, растущие в семьях, где нет любви или любовь односторонняя либо мнимая, всё равно будут несчастны. Имхо.

...