Анастасия Благинина:
» 19-я глава.
***
Эпизод девятнадцатый. "Испытания нескончаемы или Отбросить ред флаг".
Мы поехали на такси. Серафима Архиповна настояла на том, что мы оба с Ракитиным не в состоянии управлять автомобилем, поскольку накануне я пила, а у Артёма множество травм и неокрепшее состояние после двух операций и лечения. Я не спорила, Артём хотел было возразить, но уступил тёте. На обратном пути нас пообещал забрать Антон, так как ему всё равно Аду везти в её фотостудию, а значит, с нами в город по-пути. Артём, как и таксист, внимательно следил за дорогой.
- Артём Станиславович, Вы что там высматриваете? - спрашиваю я.
- Таисия Викторовна, смотрю, чтоб за нами "хвоста" не наблюдалось. Феликсу нельзя верить нА слово. Не бойся. Никто за нами не едет.
Я выдыхаю. Всё же людей от дяди Ракитина не хотелось бы лицезреть. Они не стали бы с нами церемонию разводить. Только я не за себя испугалась, а за Артёма. Он более уязвим, чем я. Недавно напилась, почувствовав, что "море по-колено", всё под силу. А ему один срыв - и вновь операционная. Во мне говорит врач. Кому я вру?! Мне жаль его. По-человечески жаль. Без привязки его родства с Феликсом Гертцем. Если для себя эту связь разделить, надрезав, остаётся просто сильный мужик, который не привык ощущать себя слабым, а приходится смиряться с жестокой действительностью. Не поверю, что обделён был женским вниманием. Мужчина в любом состоянии мужчина. Даже импотенты много чего в плане физиологии хотят. Просто не могут. Вот я вообще инвалид по-чувствам. Разочарованный в тех самых чувствах. У меня ресурсов любить просто нет. Любовь трАчу лишь на маму со свекровью, сына и семью сестры. На себя наплевала давно. Превратилась в тень прежней, юной и живой Таси. Которой знал меня дядя Валера и узнал Боря. Я тихо наблюдаю за ним. Морщится от боли, но мне старается улыбаться. Точно скала. Будь я нормальной, оценила бы. Но во мне нормальности ноль процентов из возможных ста. Другая, как говорила Дина и подтвердила Элла, держала бы и не отпускала. А я думаю безустанно о побеге. От него, от себя, от боязни того, что он вернёт меня прошлую, а потом бросит, устав стучаться в запертую дверь моей холодной души. Я долго собиралась по-частицам после Бориса. Если Ракитин втопчет мои чувства в грязь, - уже себя никогда не соберу. Потому Тася выдохни, забудь и придерживайся возведённой стены. Сроднись с этими рамками и границами.
- Бро, спасибо! - Ракитин расплачивается с таксистом. - Тася, мы приехали. С тобой всё нормально?
В голосе слышу беспокойство. А у меня внутри совсем пусто. А ведь каким был мой порыв! Я так хотела помочь тем молодым ребятам, Денису и Кате-старшей. Когда-то же сама была юной. Порой наивной, порой безбашенной. Теперь пытаюсь хотя бы реветь не ежедневно. Не от хорошей жизни. Поддерживаемая Ракитиным под руку, я вышла из такси, старательно не дыша холодным зимним воздухом. Хорошо, что на мне достаточно тёплый свитер, но самый обычный осенний плащ. Всё в кремово-бежевом цвете, почти кофейно-молочном. Или карамельном, как конфеты ириски. На всякий случай, я захватила немного моих вещей. Ведь Антон может за нами не успеть. Он человек занятОй, как и его жена Ада.
***
В квартире Ракитина не было тихо. Из комнаты Дениса, о которой заранее рассказал Артём, послышались голоса и всхлипы. Молодёжь жёстко развлекается. Я не люблю подростков и молодняк. Слишком они дерзкие. Не мы. Но Денис - сын Ракитина. Мне придётся терпеть присутствие этого парня. Я всё ещё не осознавала себя самой себе принадлежащей. Вроде не заложница, а как-то мерзко на душЕ от понимания, что подписалась на безрассудное предложение Ракитина. В больнице, где работала ранее, я была хозяйкой своего положения. До того, как вступила в контры с нашим главврачом.
- Что ты творишь?! - слышу я грозный рык Ракитина. - Слезь с неё. Тебе сто тридцать первой не хватает?!
Я иду на голоса. Комната открыта, потому без проблем вхожу. И фигею. На диване в позе эмбриона лежит юная девушка с затравленным взглядом тёмно-карих глаз, над ней нависает молодой человек примерно её же возраста, и он точно далеко не трезв. Пьяный вдрызг.
- Д-Денис, пожалуйста, не надо! - взмолилась девушка, которую мне стало жаль.
- Денис, ты слышал, что тебе девочка сказала? - задал вопрос Артём Станиславович. - Ты её пугаешь. Катя, не бойся. Больше он тебя не тронет.
- К-кто м-мне это г-го-во-рит?! - парень пьяно усмехнулся. - Ты-то к-кто т-та-кой?! М-ма-ть с-ска-за-ла, что ты да-же м-не н... не о-тец! Вы-ку-сил?! А К-ка-тя - моя де-ву-шка. Чё хо-чу, то с н-ней и де-ла-ю! С-сво-ей ба-бой зай-ми-сь. О-на в две-рях сто-Ит, у-ши гре-ет. Тё-ть, ты с ним уже то-го, д-да?!
- Таисия Викторовна, - Ракитин перевёл взгляд на меня. - Уведите Катю. Мне с сыном надо поговорить. Научить уму-разуму. Я о нём был лучшего мнения. Доверяй, но проверяй.
- Катюш, пойдём, - я помогаю девочке Дениса встать с дивана, поправив её загнувшийся фиолетовый свитер. - Нам тут делать нечего. Поищем кухню, и я заварю тебе чай. Тебе надо успокоиться.
Катя была в состоянии полной прострации, до боли знакомом мне. Я чувствовала то же самое, когда Борис переспал со мной против моей воли. Подавил собой на корнЮ. Послушно последовала за мной, тихо бросив Денису:
- "Ненавижу тебя! Не прощу. Мудак!"
***
Я и он остались один-на-один. Лицом к лицу. Денис реально считает, что можно почувствовать себя сильным, подавив другого?! А это ведь я считал, что троечница Катя тянет моего сына на дно. Зинка, что ты с ним, тварь такая, сделала?! Это в нём говорит алкогольное опьянение. Он завтра себя за это возненавидит, если вспомнит о том, что собирался сделать. Или сделал?! Но я тоже в этом виноват. Нельзя винить лишь одну женщину. Бабу. Даже такую, как Зиндан. Многое ему позволял. Денис отнюдь не мажор, но как его родитель, делал всё, чтоб элементарно в еде, воде и чистой и приличной одежде он не нуждался. Выглядел не хуже других.
- Денис, что ты вытворяешь?! Я - твой отец. И тебя люблю. Даже такого.
- К-ка-ко-го?! - взвинчивается он. - М-му-да-ка?! Н-ни-к-кто ме-ня по-с-ле это-го не лю-бит! З-за-чем я те-бе?! Ты не пе-дик, дя-дя Ар-тём. На кой р-рас-ти-шь чу-жой при-плод?!
- Я сделаю тест ДНК. Не потому, что сомневаюсь. Чтоб ты своими глазами заветные девяносто девять процентов увидел. Денис, не неси эту пьяную чушь. Кто тебя просил на Катю лезть?! Ты ведь её любишь. Когда любят, собственное превосходство не демонстрируют.
- М-не это г-го-во-рит тот, кто ту док-тор-шу се-бе при-сво-ил?! - усмехается мой сын в ответ. - Не п***зди!
- Денис, я должен бы тебя выпороть за такие слова, но не буду. Я не образец для подражания. Верно. И порой мои поступки с моей личностью расходятся и спорят. Но ты - сопляк, и не имеешь права грубить Таисии Викторовне. Не только как моей женщине и будущей жене, а как человеку, женщине, которая тебя старше и эту жизнь знает лучше. Катя не виновата вообще перед тобой. Не она тебе глупостей наплела.
Меня резануло по-живому этим "дядя Артём". Лучше бы фамильничал или мудаком обозвал. Я его шестнадцать лет растил, и вдруг "не отец"?! Таким бессильным себя ещё не чувствовал. У меня ожоги, с трудом заживающая сломанная рука, на что мне всё равно. А тут будто иглами в сердце. Одним-единственным словосочетанием из уст родного человека. Когда-то у меня была вера. Вера в то, что хотя бы два человека на этой планете Земля меня безоговорочно любят и мирятся с моим порой невыносимым характером, - Сима, моя родная тётя и Денис. Мой сын и моя гордость. Совсем недавно мне казалось, что меня ломает равнодушие Таси. Женщины, воспринимающей меня, как самую большую проблему в её жизни. Сказанным по-пьяни словам Дениса удалось то, что не удавалось даже ей. Меня этим раздавило. Расплющило. Если Зина хотела меня уничтожить, то сделала это без всякого мышьяка. Если идти против решений и выводов Феликса мне было легко, особенно после того, как он посмел держать на прицеле мою Тасю, а вот быть по-разным баррикадам с родным сыном, для которого я больше не авторитет, непередаваемо сложно.
***
Я успела переодеться в белую футболку и чёрные брюки, поскольку в квартире Ракитиных жарко. Заварила Кате обещанный чай с душицей и мятой. Сама тоже пивнула его. Нервы у всех нас на пределе.
- Катюш, что между вами произошло? - осторожно интересуюсь я. - Я Дениса совсем не знаю, но по-словам его отца, ему такое поведение несвойственно.
- Таисия Викторовна, сначала всё было нормально. Денис предложил мне прогуляться, вызвал такси, так как уже немного выпил. А полупьяным или под кайфом я моего парня ни разу раньше не видела. ПотОм мы приехали сюда. Денис начал хлестать пиво из банок. После полез ко мне, сорвал с меня кулончик, который сам же месяц назад и подарил. Сказал, что я такая же шлю, как его мать, и должна ноги раздвинуть. Я начала сопротивляться. А дальше Вы и Артём Станиславович сами всё видели. Не могу ему этого простить! Я сейчас же позвоню моему папе! Он у меня следователь.
- Катя, девочка, я очень хорошо тебя понимаю, но может, пока не надо полиции?! Артём Станиславович болен. Представь, что с ним будет, если Дениса задержат, да ещё по-подозрению в сексуальном насилии. Я не хочу Дениса оправдать. Его бить мало. Но кроме него, есть человек, которому не лучше, чем тебе. На твоём месте я бы написала заявление. Не буду лукавить. Только вот Артём Станиславович Ракитин - мой пациент, за которого я отвечаю. У нас с ним сложные отношения. Правда, теперь ему намного больнее, чем нам с тобой вместе взятым. Денису удалось завершить начатое?
- Нет, - честно призналась девушка. - Денису дядя Артём помешал.
- Хотя знаешь что, Катя?! Не мне тебя разумному поведению учить. Я тоже прошла через насилие, но не заявила на моего обидчика.
- Как? Почему? А так можно? - вопросы от Кати сыпались один за другим.
- Во-первых, Кать, мне нечего было предъявить правоохранителям, ведь ни разрывов, ни видимых ран и прочих следов истязательств, кроме пары синяков, у меня не было. По-сути это даже не изнасилование, а грубый секс. Без моего согласия. Но доказать нечем. А мои родные - лица заинтересованные. Борис выкрутился бы. Более того, во-вторых, Боря - не посторонний гопник, промышляющий запугиванием и насилием над женщинами, а мой бывший законный муж и отец моего сына. Который сыну совсем внимания не уделял, но не в этом суть. Разница между Денисом и Борей в том, что Денис тебя очень любит. Но под действием алкоголя и горькой обиды на его мать и отца, парень перестал себя контролировать. Борис никогда меня не ценил, а если хоть сколько-то любил, то лишь в самом начале наших с ним отношений.
- Я люблю Дениса и дорожу дружбой с ним, но видеть его больше не могу и не хочу, - с горечью в голосе ответила Катя. - Он очень сильно меня обидел. Мне всего пятнадцать лет. Я не готова ещё заниматься сексом даже с тем, кто мне сильно нравился. Мои родители десять лет встречались прежде, чем перевести их отношения в интимные, четыре года совместной жизни жили для себя, а лишь позже решились на создание полноценной семьи. Это мой дядя, младший брат папы имеет всё и всех, что или кто движется по-направлению к нему. Думала, что мой Денис другой. Дядя хотя бы никого из его девиц не обманывает. Денис мне в любви признавался. Папе всё же позвоню. Я элементарно боюсь возвращаться домой одна.
***
Денис так и не протрезвел. Смотрит пьяными глазами в одну точку. У меня, взрослого сорокалетнего мужика с военным прошлым и выправкой, руки опускаются, глЯдя на него такого. Первый раз он напился. И в последний. Я не допущу, чтоб его жизнь покатилась по-наклонной. Как когда-то могла скатиться в прОпасть моя.
- Денис, прости меня, если перед тобой в чём-то виноват. Я бываю груб. Могу перегнуть. Но я всегда буду за тебя. Тебе тяжело мне поверить после того, что сказала тебе твоя мать. Только Катя всё-таки другая. Ты не можешь с ней так поступать. Ей всего пятнадцать, сын.
- Д-до-стал! - огрызнулся Денис, закрываясь от меня декоративной подушкой. - И-и-ди к тво-ей Та-се Вик-то-ров-не, и е***и ей моз-ги, а не м-не!
Я выхожу из его комнаты. Хочется башкой разбиться о дверной косЯк или об батарею, да не помогут срывы и истерики. Здесь Тася и Катя. Им не нужно видеть меня таким слабаком. С сыном своим справиться не смог. Когда упустил момент?! Всегда считал, что поступаю правильно. А так ли оно на деле?!
***
Через полчаса в дверь позвонили. Я пошёл открывать. Таисия успела переодеться снова в свитер, джинсы и плащ. На пороге стоИт Демьян Андреевич, отец Кати. Следак. Это проблема. Для Дениса моего. А вот мне следователь не помешает. Всё же с дядькой хочу разделаться по-закону.
- Ракитин, где моя дочь и какого хрена она плакала в трубку?! - Демьян без предисловий входит внутрь нашей холостяцкой квартиры. - Где твой малолетний паршивец? Я ему такую бучУ за моего ребёнка устрою!
- Дём, у меня женщина в гостях, - указываю взглядом на мою Тасю. - Давай без наших мужицких выражений?! Денис сам придёт сюда, только он сегодня не в кондиции.
- Он у тебя ещё и пьёт? - Демьян задаёт честный и обоснованный вопрос. - Думал, что как обычно приеду за дочерью, а тут полный бедлам.
- Д-дя-дя Дё-ма! - вышел Денис из своей комнаты. - З-зд-рас-те! К-Ка-тя чай п-пьёт на кух-не, с ба-бой мое-го ба-ть-ки. Или не мо-е-го. Он аж за-молк!
- Да, вижу, что с этим щенком нет смысла вести беседу, пока не оклемается. Артём, ты мне что-нибудь объяснишь?
- Денис, как тебе не стыдно?! Отец так тебя любит, а ты что ему наговорил? - в наш мужской разговор вступает Тася. - Демьян Андреевич, Вы его уж извините, пожалуйста. Я пойду сказать Кате о Вашем визите.
- Т-ты кто т-та-кая, чтоб ме-ня сты-дить?! - Денис обратил свой пьяный взор на Таисию. - Ес-ли ты, т-тё-тя, под-лег-ла под на-ше-го Ра-ки-ти-на, то тут всё рав-но ты ник-то!
Тася хотела было ответить, но стихла. Денис! Вот засранец... Ничего, сынОк! Мы с тобой ещё поговорим. Я сам позвал Катю. Девушка не стала смотреть на Дениса, и метнулась сначала к своему отцу, а затем, - к выходу из нашей с сыном квартиры.
- Доча, иди в машину. Тебя твой дядя заждался. Если я задержусь, - поезжай с ним.
Катя послушала накАз её отца. Я обнял Тасю, желая её поддержать, защитить от несправедливых нападок пьяного Дениса, да и к Лукьянову приревновал. Чего греха таить?! Мужик он вИдный. Женатый, правда, но кого штамп в паспорте от пороков останавливал?! Тасе было неуютно. Потому пришлось сократить дистанцию.
- "Тась, не слушай моего пьяного дурака. Я его заставлю перед тобой извиниться", - шепчу ей на ухо, пока Денис продолжает возмущённо орать, а Демьян усмехаться.
- Артём Станиславович, со мной всё нормально, - освободившись из моих объятий, отвечает она. - Я на кухне Вас подожду, когда закончатся чисто мужские разговоры.
Тася вышла. Мы остались втроём.
- Денис, никогда больше не смей повышать на неё голос! - строго осаждаю сына я. - Таисия Викторовна в твоём опьянении абсолютно не является виноватой. Нажраться, как свинтус, было твоим решением.
- А т-то ч-что?! - нагло поинтересовался Денис. - Вы-по-ре-шь?
- Выпорю, - отвечаю я. - Денис, иди проспись. У меня со следователем Лукьяновым серьёзный разговор будет.
***
- Артём, что это было? - Демьян спрашивает уже спокойно. - Почему он такой?
- Наше личное. Денису его мать заявила, что я ему не отец. Результат ты сам видел пару минут назад.
- А эта женщина кто? Таисия Викторовна, кажется.
- Дёма, а вот это прости меня, но не твоё дело. Даже смотреть в её сторону не вздумай!
- Тём, за кого ты меня принимаешь?! Я супругу мою люблю вот уже как шестнадцать с половиной лет и нашу с ней дочь. Хотя Таисия твоя интересная дама. Буду честен. А сам мог бы мне раньше сказать о том, кто она и что у тебя на неё свои вИды имеются. Так о чём со мной перетереть хотел?
- Феликса Гертца помнишь? Дядьку моего.
- Помню, но мне его дело вести не дадут. Как и моему покойному отцу не дали завершить расследование. Он был чуть ли не единственным, кто сомневался, что у Валерия Клёнова был обычный сердечный приступ. Там стОлько голов полетело, и летели лишь головы честных и принципиальных следаков и сыскарей. Крысы у бандосов были в почёте. До поры - до времени, друг мой. Тебя ещё что-то беспокоит по-моей теме?
- Да. Дём, ты не знаешь, можно ли легально вызволить человека из психиатрической клиники?
- Артём, зачем тебе такая морока, а?! Лучше о себе подумай. Я наслышан о пожаре в клубе Родика. Ты серьёзно там пострадал. Но если тебе так надо, то помогу, конечно.
- Надо. Там держат Римму Клёнову. Да, вдову того самого мужчины, которому отморозки Гертца помогли умереть.
- Я не буду спрашивать, для чего тебе это, хотя догадываюсь. Причина ведь в Таисии Викторовне? Она ведь тоже Клёнова. Где-то я её видел. Года три назад.
Я ничего Демьяну не ответил. Главное - вправить мозги Денису и сделать так, чтоб Тася больше не страдала. Ей будет тяжело с её тётей Риммой, но она не будет одна. Я буду рядом. Хотя знаю, что она меня прогонит. Демьян ушёл. За окном стемнело. Скорее всего, дядька Кати доставил её домой. Надо будет мне с ней поговорить. О ней и Денисе. От Кати его судьба теперь зависит. Как-то так, и нельзя что-то в этом не исправить.
***
- Ник! - Катя окликнула молодого мужчину. - Ты совсем что ли?! Зачем ты таким образом меня из тачки папы вытащил? Я не одна из твоих девок, а дочь твоего родного старшего брата.
- Именно поэтому, Катёныш, - ответил он девушке, поставив её на заснеженную землю. - Ты ударилась. У тебя сколиоз, хотя из-за твоей комплекции, он незаметен. Я просто хотел помочь. Что у тебя с твоим Деном?
- Ничего, - ответила она ему, отвернувшись. - Закрытая тема.
- Понял. Уши ему надрать или яйца отшибить?
- Никит, забудь и разотри. Наши с ним противоречия не должны пАрить твою горячую натуру. Ты же вроде девку недавно подцепил?!
- Ага! Зачётная цыпа. Кать, ты сама до дверей квартиры дойдёшь?
- Дойду! Иди уже, Ромео! Твоя Джульетт тебя заждалась, наверное.
***
Я застаю Тасю у входа. Она надевает себе на ноги её зимние сапоги. В ночь собралась. На кой?!
- Тася, ты куда?
- К маме. На такси. Я не хочу здесь оставаться. Артём Станиславович, я не держу обиду на Дениса. Честно. Но и так жить тоже не могу! У меня своя жизнь. А Вы живите Вашу.
- Тася, я снова тебя чем-то обидел? - задаю важный для меня вопрос.
- Да! Обидели. Я не хотела ваших объятий. Вас не хочу ни физически, ни в мою жизнь. Я не потяну ту роль, на которую сама подписалась.
- Тася, давай я тебя довезу? Мне так будет спокойнее.
- Мне не будет. И Вам нельзя за руль! Я с таким трудом стараюсь быть Вашим врачом, а Вы собственным рвением куда-то не туда влезть все мои усилия свОдите на нет.
Она ещё что-то говорила. Я слушал. Мысли перебивать не возникало. А взгляд устремился на губы. Губы моей Таси. Я себя одёрнул. Тем, что обещал её не трогать. Она не выдержала первой, задав насущный вопрос.
- Ракитин, чего ещё от меня ждёшь? Я всё сказала. Личным врачом и временной женой быть могу. На бОльшее не расчитывай.
- А если хочу... рассчитывать?!
Я не произношу ни слова. Молча касаюсь её губ своими. Сначала Тася пытается меня оттолкнуть, но затем отвечает на поцелуй, касаясь своими пальцами моих изуродованных пожаром скул. У меня чуть башкУ не снесло напрочь, но я сдержался, не пошёл дальше этого поцелуя. Отдышавшись, Тася отвечает:
- "Я всё же поеду одна. Напишите мне в смс, как там Денис и Катя".
Но я понял, что наберу Альбине, попрошу приехать к нам, чтоб не оставлять Дениса одного, а сам поеду следом. За ней. Чтобы ещё раз извиниться и вернуть. Потому, что мне без неё никак. Хотя зачем ей такой изуродованный нужен?! Правильно. На её месте, тоже от такого "красавца" уехал.
Виктория В:
Настя, приветствую и благодарю за новую главу!
Мало Ракитину проблем, так еще с Денисом нужно разбираться. Я бы на месте Кати его бросила, ничего путного он не усвоил если себя так ведет.
Анастасия Благинина:
Виктория В писал(а):
Настя, приветствую и благодарю за новую главу!
Мало Ракитину проблем, так еще с Денисом нужно разбираться. Я бы на месте Кати его бросила, ничего путного он не усвоил если себя так ведет.
Мало Ракитину проблем, так еще с Денисом нужно разбираться. Я бы на месте Кати его бросила, ничего путного он не усвоил если себя так ведет.
Вита, спасибо за отзыв!
Катя так и собирается поступить. По-человечески, я очень негативно отношусь к злоупотребляющим алкоголем или пробующим его, но как автор, я бОльшую вину в этом вижу Зинаиды и Романа. Денис просто юный парень, который как разменная монета в борьбе родителей за него. Посягательства на честь Кати его не красят. Тут его не буду оправдывать. Зина реально путает берега. Она должна была думать, что можно 16-ти летнему сыну ляпнуть, а что лучше при себе в качестве тайных обидок попридержать. Роман неплохой человек, но бесхарактерный. Он должен был ещё сидя с Зиной в машине позвонить Артёму, а не ждать "у моря погоды".
Анастасия Благинина:
» 20-я глава.
***
Эпизод двадцатый. "Несчастливый случай или Я остаюсь".
Альбина приехала вовремя. Она сильнее, чем я о ней думал. Такая с нашей мужицкой братией на равных. Единственная её слабость - любовь к моему беспутному покойнику-брату, загубившему свою жизнь и спокойствие тех, кто был с ним рядом.
- Артём, что у вас тут такого стряслось, что мой приезд потребовался? - Аля задаёт вполне объективный вопрос. - У тебя с твоим взрослеющим сыном раньше проблем не было. Или я ошибаюсь?
- Не было, пока Зинка Денису не наплела, что я ему никакой не отец, - честно отвечаю я. - Он не выдержал. Напился. До того, как опьянеть, прихватил с собой его девушку, якобы на прогулку. Притащил её в нашу холостяцкую берлогу, полез к ней на пьяную голову. Мог изнасиловать. Я вмешался. Он от обиды и уже явно не соображая, с кем разговаривает, отрёкся от меня и оскорбил Таисию. Конечно, после этого и речи не могло идти о том, что Тася хоть на секунду тут задержится. За ней собираюсь. Неспокойно что-то мне за неё. Ночная Москва опаснее дневной.
- Тём, я же как и наша Сима говорила, что Зина - та ещё штучка, да кто бы меня слушал?! Она искала себе удобного мужика, который будет на неё тратиться, но промахнулась с выбором. Хотя это тебе с ней не повезло. Ракитин, не ошибись снова. Ты однажды уже был предан женщиной.
- Аль, поверь, теперь не ошибусь. Это точно судьба. Когда-то и она всё правильно поймёт. Ей нужно больше времени. Но увы, пока Феликс и Борис на свободе, много временных отрезков у нас с ней нет и быть не может. Мне пора, но кое о чём тебя спрошу: чем тебя так взял Сенька? Он же был беспутным. Его кроме стопки и бутылки, ничего не интересовало. Он и о Лизе в секунды редкого просветления вспоминал. Были бы живы наши родители, - со стыда за него сгорели бы.
- Артём, а как ты выбрал из миллиарда женщин эту Зину? Любовь не выбирает. И когда мы с твоим старшим братом познакомились, он был совсем другим. Смерть матери его подкосила, а правда о том, что вашего с ним отца действительно убили, окончательно уничтожила как личность. Арсений просто не справился. Он деградировал постепенно. И даже когда на пьяную голову он мог завалиться на пол, обделав ковёр продуктами испражнений, всё равно считала его человеком. И да, любила его. Кого ещё-то?! Не Гертца же. Кстати, Тём, а ты в курсе, что Феликс любит сестру твоей Таисии?
- Чего?! Аль, если ты так неудачно шутишь, то лучше не надо.
- Увы и ах, но не шучу. Артём, поверь, тебе и даже твоей Тасе ничего плохого не желаю. И её сестру винить в принципе, с моей стороны очень глупо. Но меня тогда так выворачивало от того, что свою трепетную лань эта мразь и пальцем не тронул, уступил другому, а мою жизнь разрушил своими грязными лапами. Она для него всегда была неприкосновенной в то время как жена его старшего племянника и сестра его любимой неприкасаемой - всего лишь пушечное мясо и средства манипуляций.
Пока Альбина уже мысленно сЫпала проклятия в адрес Феликса, я надел куртку, вызвал знакомого таксиста моего друга Санька, и рванул следом за Тасей. Про знакомство Гертца и Ларисы она не должна узнать. Ни от Альбины, ни от меня, ни от прочих "доброжелателей". Ей может открыть правду лишь её родной и близкий человек, - сестра. Надеюсь, Лариса Викторовна в отношении своей родственницы окажется честнее, чем та же Аля в отношении Лизы и Катюшки.
***
Тася.
Я сбежала в ночь. Да, опрометчиво, безрассудно, и больше даже не от пьяного и обозлённого Дениса, не от его отца, помешанного на мне, а от себя. От того, что я начала чувствовать, когда Ракитин меня поцеловал. И от осознания, что когда сама ответила на этот поцелуй, мне не было противно. Пугающе странно от неизвестности дальнейшего развития наших с ним отношений было очень страшно. Но плеваться и лихорадочно стирать его поцелуи не хотелось, в отличии от тисков Бориса, лишь освободившись из которых, смогла вновь нормально дышать. Иногда чувствую себя эдакой королевой драмы, где на меня сыплются сплошные неудачи вперемешку с несчастьями, будто кто меня прОклял, а вот умом понимаю, что Ракитину куда хуже. С ожогами, шрамом, без поддержки родного ребёнка, он ещё пытается и меня уберечь. Совесть неимоверно колет. Я ведь могла остаться там, приструнить Дениса. Ведь по-сути, он - мальчишка, а я - взрослая самодостаточная женщина. Врач. И в конце концов, психология мне не чужда. Но выбрала банальный путь: уйти от себя, спрятаться, ловить ночное такси, хотя вряд ли оно безопаснее какой-нибудь попутки. Так что когда увидела за вызванным мною такси "хвост" другого жёлтого авто с шашечками, облегчённо выдохнула. Ракитин не допустит, чтоб со мной в дороге что-то случилось. Нервы у меня на переделе, учитывая, что Боря преподнёс мне немало неприятных сюрпризов в виде фактов о его жизни и о нём самом. Может, Вика права, и я, обжегшись на молоке, дую на воду?! Только вот Боря скорее чёрный мазут, а Артём - стихия, ровно противоположная тихой воде. Водой стала я сама. У меня совсем мало наличных, а карточку я сдала главврачу. С вызовом. Мне ничего не надо от человека, променявшего мой профессионализм на родственные связи. Голова идёт кругом. Пару недель назад я хотела хоть в параллельном измерении оказаться, - лишь бы от Ракитина подальше. Теперь же лишь в нём вижу хоть какую-то для себя опору и защиту. Это мир сошёл с ума или я?!
***
Кира поблагодарила водителя такси, вежливо с ним попрощавшись. К отцу девушка ехать не собиралась, и поехала в дом отца мачехи и к своей как бы бабушке.
- Кирочка, солнышко, что случилось? - спросила Любовь, заканчивая накрывать на стол. - Деточка, когда ты уже скажешь родителям правду?! Я не смогу больше это скрывать. Мы не сможем. Жизнь - это не турецкий сериал с беременностями без живота и не наши мелодрамы, где богатый свободный или разведённый мужик готов повесить на себя ответственность за ребёнка. Я тебе рассольника рыбного налью. Там лимон для украшения. Тебе с твоим токсикозом легче будет.
- Баб Люба, спасибо тебе. Правда. Думаешь, я сама не понимаю?! Надо мной в школе или ржут, или бросают сочувствующие взгляды. Скоро на дистанционку перейду, чтоб нас со Снежиком моей не сглазили. Верка дома?
- Кирочка, ты меня прости, но для тебя моя дочь не "Верка", а Вера. Вера Викторовна. Она тебя очень любит. И нет её вины в том, что...
- Люба, да не стесняйся ты. Договаривай. Твоя Вера не виновата в смерти моей мамы. Я это понимаю. Но смириться с тем, что у этого дома теперь больше хозяев, не могу. Но и осуждать как прежде не стану. Знаешь, почему?! Отец моего Снежика был женат, имеет сына и вообще тот ещё! Не хочу выражаться при Снежике. Только вот Вера Игнатьевна, не Викторовна.
- Виктор удочерил Верочку, когда ей исполнилось шесть лет. Мы очень перед ними виноваты.
- Перед кем? - Кира оторвалась от поедания реально вкусного супа.
- Перед семьёй Вити. Деточка, жизнь сложна. Я с Витей знакома давно. Но младше него. У него уже тогда была невеста, Тоня. Мы даже думать о чём-то запретном не могли. А на старости лет как-то снова сошлись пути-дорожки. Именно сейчас стали семьёй. Ни тогда, когда он ушёл из семьи и оставил супругу и двух их дочерей. В тот момент я и он часто ссорились. Виктор считал, что не сделал ничего предосудительного, а меня мучила совесть. Я ходила к его супруге вымаливать прощение. Она простила. Старшая дочь не то, чтоб не осуждала. Просто не вмешивалась в отношения старших. А вот младшая девочка посчитала отца предателем, и до сей поры очень редко и натянуто с ним общается. Когда Витя ушёл ко мне, его дочерям было пятнадцать и пять лет соответственно.
- Сыну моего получается, любовника, семь. Семь лет! И он скрывал от меня не только своё семейное положение, но и имя. Не нужен Снежане такой папа, но алименты с него стрясу. Знать бы только координаты его бывшей жены и богатой любовницы.
- Кира, Господи! С кем же ты связалась, девочка?!
Из гостиной вышла Вера. Она поцеловала мать в щёку, и села напротив Киры. Женщина устала напару с мамой прикрывать ложь беременной падчерицы. Отец Киры и так в последнее время начал задавать своей молодой жене наводящие вопросы, касающиеся половой жизни Киры,на что Вере раньше удавалось отмалчиваться или отшучиваться. А теперь беременность девушки разве что слепой не увидит.
- Кира, кто отец твоего ребёнка? - спросила Вера, сидящая напротив падчерицы. - Ты хочешь, чтобы тебя об этом твой отец спрашивал? Кир, я тебе не враг. Мне не всё равно, что с тобой происходит. И я понимаю, что ты на меня злишься. За то, что я в твоих глазах занимаю место Венеры, твоей мамы. За то, что не смогла подарить твоему отцу сына, а тебе - младшего брата. Прости меня, Кира, если есть, за что.
- Он назвался Стасом. Смотри, - Кира спокойно отдала свой мобильный жене отца, поскольку папиного гнева боялась сильнее, чем расспросов Любови и Веры вместе взятых. - Фото плохого качества, но видно. Этого человека зовут Борис. По-настоящему, а не так, как он мне представлялся. Вера, не говори, пожалуйста, папе. Я ему сама расскажу, когда Снежик родится.
- Кира, твой папа нам обеим не позволит делать из него слабовидящего и глухонемого идиота. Твой живот за километр уже виден.
Вера начала вглядываться в фотографию в мобильном Киры. Женщина зажала рот рукой, ведь шапочно знала этого мужчину, если его вообще таковым можно назвать после всего им сотворённого.
- Кира-а-а! - простонала Вера. - Как тебя угораздило связаться с этим ничтожеством?! Снежик, прости свою глупую молодую бабку. Мам, Кирочка, вы хоть знаете, кто это?!
- Кто, доча? - настороженно задала вопрос Любовь.
- Муж Таси. Моей сводной сестры, которая нас всех ненавидит.
- Вер, её можно понять, - Любовь пыталась вступиться за дочь своего мужа. - Девочка была ребёнком.
- Я тоже была ребёнком, мама, - спокойно ответила Вера. - Это не я с ней начала конфликт, а она нас объявила личными врагами. Её видела ровно девять лет назад, на её свадьбе, куда она со скрипом на зубах пустила лишь папу Витю. А я и ты сидели в машине. Но этого подонка я запомнила. Не думаю, что он сделал Таську счастливой.
- Он... Он с ней развёлся и нашёл богатую тётку, у которой занял сто двадцать тысяч, а отдавать их не хочет, - всхлипнула Кира. - Борис и своего сына не любит. Он лгал, что я и Снежа ему нужны. Хотел нами прикрываться от одного мужчины, который мне обо всём рассказал.
- Кира, я познакомлю тебя с Тасей, - решительным тоном ответила Вера. - Но ты ей никаких претензий не предъявляешь.
- Я и не собиралась, - сказала Кира. - У меня счёт к её бывшему муженьку. Он должен нам со Снежей содержание. Больше от него нам ничего даром не надо.
***
Я поёжилась, сидя на пассажирском сидении. От холода и страха. Дверца такси заблокирована. Таксист странно на меня смотрит.
- Чем расплачиваться будешь, красотка? Ты мне половину суммы заплатила.
- Мы можем доехать до квартиры. Я возьму оставшиеся двести рублей, и заплачУ Вам.
- Не, лучше натурой возьму.
Не успела я ответить на такое хамство и своеволие, как рука таксиста оказалась у меня под плащом. Я заставила себя молчать и не шевелиться, наученная горьким опытом с выпившим в тот роковой день Борей. Таксист сжал мой подбородок, не стараясь причинить боль. Скорее для того, чтоб не увернулась от его поцелуев.
- Что-то ты вообще замороженная. Будешь строить из себя холодную куклу, - на ходУ из машины выкину.
- Пакли от моей жены убрал, - я и таксист услышали тихий вкрадчивый голос. - Сколько она тебе должна: сто, двести?! Подавись!
Артём швырнул деньги в лицо таксисту, после чего вытащил меня из этого злополучного ночного такси.
- Мужик, ты охренел?! - вопит таксист, убирая купюру подальше от своего глаза. - Чего сам за собственной бабой не следишь?!
- Она не баба, - цедит Ракитин. - И то, что твоя наглая рожа не пополнилась фиолетовым фингалом, заслуга моей жены. Она меня сдерживает. Считай, что работы у тебя нет, урод. Твоя физиономия на всех стендах красоваться будет. Не сомневайся. Мой таксист подтвердит.
***
Я смогла перевести дыхание, когда положила свою голову на плечо Ракитина. До конца ещё не осознала, что могло произойти, опоздай он хотя бы на секунду.
- Я знала, что Вы... Что ты меня не оставишь одну среди ночной улицы. Знала! - я крикнула, поддавшись эмоциям.
- Впредь будь осторожна, Тася. В другой раз я могу не оказаться рядом. Мы сейчас едем к твоей маме. Не беспокойся. В подробностях ей о наших злоключениях не собираюсь рассказывать. Но она ведь не слепая.
- Понимаю.
Больше у меня не нашлось ответа. Я виновата в этой неприятности сама. Могла бы и потерпеть поведение юного парнишки, который тоже с собой не справляется. Я не справляюсь. Снова что-то внутри надорвалось. Хочется заплакать, но держусь. Из последних сил держусь. Так в тишине и доехали. Артём расплатился с таксистом. Я вышла из машины, выдыхая возле маминой квартиры, которую вместе со свекровью они подарили нам на свадьбу. Свадьбу, которую не хочу вспоминать. На том, чтоб на ней присутствовал наш с Ларой папахин, настояла мама. А так ноги бы его там не было. Мало того, что он заявился, так ещё свою новую жёнушку с их выводками приволок. Естественно, я им запретила даже у свадебной арки появляться. Хотя заметила сидящую в машине двадцатилетнюю Верку, которая всего на год меня младше. Я ничего не забыла и не смогла простить. Она не имеет за собой вины, но во мне ещё живёт та брошенная папой пятилетняя девочка, которую поменяли на ту самую Веру. Она ему не была даже дочерью, но отчего-то отец вычеркнул из жизни нашу маму и нас. Ларису и меня.
***
Мама вышла нас встречать. Как обычно, забыла накинуть её любимую шаль.
- Тася, доченька моя! Приехала! Артём, спасибо Вам! Ой, а где мой Егорушка?
- Мама...
У меня не нашлось слов. Я молча обняла маму. Не люблю и не умею лгать, глЯдя в глаза самому родному из всех людей человеку.
- Антонида Леонтьевна, - удивительно мягким тоном начал рассказывать Ракитин. - Егор у Симы, моей тёти. Мы с Таисией Викторовной очень хотели взять его с собой и привезти к Вам, но малОй набегался и наигрался за целый день, устал. Ещё уроки под нашим присмотром делал. Вымотался за день. Да и Таисия устала. Обещаю исправиться. В следующий раз приедем втроём.
- Дети, простите меня, глупую старую женщину, - мама начала причитать. - Как же я сама-то не дотункала?! Конечно! Егор очень подвижный мальчик у нас. Артём, спасибо Вам за всё! Ох, а что же с Вами случилось?! - мама впервые обратила внимание на лицо Ракитина. - У Вас ожоги, шрам.
- Производственная травма, - так же мягко ответил он. - До свадьбы заживёт.
Артём помог занести мои малочисленные вещи в отчий дом. Так же успел на санях перевезти дрова, чтоб маме было удобнее ходить по-двору. Часть дров Ракитин занёс в нашу квартиру. Я немного прифигеваю. Вот как?! Как Артём может так изысканно врать, при этом, оставаясь честным?! Егор в самом деле у Серафимы Архиповны. Мне неудобно перед этой святой женщиной. Ещё очень скучаю по-сыну, но на меня и Ракитина, как из рога изобилия, но очень дурного, сыплются сплошные неприятности и несчастья. Такую же неловкость чувствую перед Ракитиным. Он ведь реально многое для нас делает, не смотря на собственные увечья и дикую боль. Нужно быть благодарной. Но как?! Быть врачом. Только это не совсем то, чего Ракитин от меня ждёт. А чего жду я?! Каждый раз, когда порываюсь разорвать в клочья странную связь с Артёмом Ракитиным, случается всё наоборот, и мы вынуждены держаться где-то рядом или даже вместе. Друг с другом. Да и Ракитин - живой человек. Человек, ворвавшийся в мою тихую спокойную, хотя и далеко неидеальную жизнь, внёсший в неё полный хаос и... неведомое ранее спокойствие. Удивительно, но с ним бывает спокойно. Пока Артём помогал маме уже по-дОму, она обратилась ко мне.
- Доченька, за что ж ты так с ним?
- Как, мам?! Ты его почти не знаешь. А я знаю этого мужчину совсем другим. Резким и бескомпромиссным, тем, кто принимает решения не только за себя, но и за других людей.
- Холодно, Тась. Ты слишком с ним холодна. Но ты у меня совсем не такая. Тут лишь слепец не заметит, как он на тебя смотрит. Борю своего вспомни! Неблагодарный ничтожный человечишка, который родную мать за пыль считает. А Артём мужчина. Настоящий.
- Да. В том и проблема, мама. Ракитин - мужик со всеми вытекающими из этого факта последствиями. И смотрит на меня соответствующе. Только, родная моя мамочка, меня всё устраивает и так.
- Ой ли?! - мама в задумчивости смотрит на меня. - Разве гордое одиночество - это норма для молодой и красивой женщины?! Вон Гришаня наш на Ларочку до сих пор с нескрываемым желанием и любовью смотрит, а у неё глаза блестят, как у юной девчонки, а не сорокалетней добродетельной супруги и матери моего старшего внука и внучек. Я, может, поставила себе целью не умереть раньше отведённого срока лишь затем, чтоб от тебя, милая доченька, внучку дождаться.
- Мама! Что такое ты снова начинаешь говорить?! Ты нам всем очень нужна. На тебе наша семья держится. Я живу для того, чтобы ты у нас меньше переживала, не болела, хоть увы, это невозможно. А он нам чужой. Просто привык добиваться своего любым способом. Приваживает Егора, на тебя производит впечатление.
- А как иначе?! Замечательный зять! - заключает мама, продолжая меня обнимать. - Девочка моя, присмотрись ты уже к нему. Да, есть вероятность, что вновь ошибёшься. Ну кто же не ошибается?! А возможно, что Артём - вообще лучшее, что есть в твоей монотонной и невообразимо скучной жизни врача-одиночки.
- Мама-мама, легко же он втёрся тебе в доверие. Вот гад!
- Чего сразу "гад", Тасенька?! Традиционно мужчина должен знакомиться с семьёй своей женщины. Это нормально.
- Но я не его женщина, мам. И не желаю ею становиться. Понимаешь?! Я один раз потеряла себя из-за мужчины. Больше не хочу. Потерять себя - самое страшное, что может произойти с личностью. Я для него всего лишь объект вожделения. Оно пройдёт. Пройдёт! И не стремись со мной насчёт этого спорить. Что останется в сухом остатке?! Пустота и разбитое в очередной раз сердце. Моё сердце, мама. И сердце моего сына и твоего внука. А он продолжит по-прежнему жить, есть, возможно, молиться, а скорее всего, - замаливать грехи. А я из такого омута уже не выплыву. Лучше и не начинать.
- Доча, не хорони себя. Христом Богом тебя прошу. Сколько можешь жить прошлым?! Отпусти. Забудь. Позволь себе наладить личную жизнь. Живём один раз, как говорит молодёжь. Посмотри на Ларочку, на Вику, на Татьяну, на... На Веру, в конце концов. Витя как-то звонИл, и сказал, что она второй раз замуж вышла, и счастлива в новом браке.
Мой взгляд темнеет. Ладони сжимаются в кулаки, но моя злость направлена не на нашу с Ларисой маму. Не на себя. Вера! Снова эта дрянь Верка, отнявшая у нас главу семьи. Супруга. Папу и деда.
- Мама, я тебя сейчас попрошу об одном. Никогда, слышишь меня?! Никогда не произноси при мне имени этой твари! Её для меня нет. Если бы у той бабы не было её дочурки, почти моей ровесницы, папа остался бы в семье.
- Тасенька, зачем ты так? В чём она-то виновата?! Верочка же совсем малышкой была. Годовалой.
- Вот! Той засранке был год. Год! Отец тупо морочил тебе голову, а после бросил ради новой жёнушки и её отпрысков. Новых ей понаделал. Его не за что было прощать, мамочка. И их не за что. Они разрушили нашу семью.
- Тася, ты многого не знаешь. В действительности, Витя с Любой был знаком до меня. Она нас лет на десять-тринадцать младше. Они стеснялись своей влюблённости.
- Ага. Особенно папаша стеснялся. Так "стеснялся", что растоптал тебя и твою любовь, а ты продолжаешь его оправдывать и понимать. Я никогда этого не пойму. Если так рассудить, то Борька тоже ничего такого не сделал. Просто нас***л на сына, жил на моём горбу и заводил себе баб за моей спиной, и это - лишь малая часть его прегрешений. Я предпочла с ним развестись, когда поняла, что эта гниль ни за что не исправится. Ракитин развёлся с первой женой потому, что она ему изменила. Браком хорошее дело не назовут.
- Тем более. Тася, если после такого предательства Артём нашёл в себе силы поверить женщине, и не просто женщине, а тебе, моей дочери, то почему бы тебе не попробовать посмотреть на мир другим взглядом?! Не делить всех лишь на хороших и плохих. Не ошибается только Бог, да и в того не все верят. А Люба... Люба ушла в сторону, когда узнала, что у Виктора уже была невеста. Как правильно понимаешь, я у него была. Лишь спустя годы они воссоединились. И кто у кого увёл, - тот ещё "вопрос на засЫпку". Там вообще тёмная история, дочь. У Любы до Виктора был парень, Игнат. Папа Верочки. До Любы у него была девушка. Странная девушка, с испорченной репутацией. Перестав её ждать и люто ревновать, Игнат женился на Любе. У них родились Галя, Сёма и Верочка. Но Игнат погиб за месяц до рождения дочки. Любе её родные не смогли сразу рассказать жестокую правду. Через год она случайно встретила Витю. У нас с ним тогда было всё далеко не благополучно. Ты этого не знаешь. Не могла помнить в силу того, что была совсем маленькой. Лариса помнит, но и при ней мы старались не скандалить.
Я пытаюсь переварить услышанное. Не получается. Мама делает из своей соперницы великомученицу, а мне их не жаль. Нисколько. Ни Любу, ни её дочурку. Мне в какой-то момент надоело быть хорошей для всех. В особенности для предателей типа папы или Бориса. Артём не вмешивался в разговор, но бросал на меня многозначительный взгляд, словно догадывался о чём-то. В дверь постучали. К Артёму присоединился Лёнька. Они перевесили старую картину неизвестного художника, которая покосилась, а теперь снова висит ровно. На пороге я увидела юную девицу и ту, кого не хотела бы видеть никогда. Веру Викторовну. Мой отец-подлец удочерил эту заразу. Как она посмела сюда припереться?! Нет у некоторых совести! Да ещё и вырядилась, чтоб подчеркнуть свой новый статус. Подумаешь! Вышла за богатея, чтоб в этот белый полушубок влезть. Содержанка!
***
Полминуты я на них смотрела, ни звука не издав. А теперь выпаливаю:
- Какого чёрта ты сюда припёрлась? Да и ещё и малолетку с собой прихватила. Думаешь, что при ней мне совесть не позволит оттаскать тебя за волосы?! Я этого не сделаю ради моей больной мамы, а не из-за этой девки. Твоя мамаша сломала жизнь моей маме. А ты настолько наглая и бессовестная дрянь, что заявилась сюда. Чего тебе надо, Верка?
- Я тебя тоже очень лю, Тася, - парируя, Вера беспардонно снимает свой полушубок, вешает его на вешалку. - Кира, проходи! У моей сводной сестры есть причина меня не любить. Эта тема не для твоих юных ушей.
Кира удивилась. Сильно. Раньше ей казалось, что Веру невозможно ненавидеть сильнее, чем ненавидит она, её падчерица. Но в сравнении с этой женщиной, Кира начала подозревать, что её отношение к мачехе куда лояльнее. Её злость к Стасу-Борису усилилась. Он самым натуральным образом пи***л и про бывшую жену, и про богатую любовницу. В глазах Киры Тася была даже симпатичнее внешне ухоженной и дорого одетой Эллы.
- Ну так что тебя сюда привело? - уже спокойнее ответила я, когда подошёл Артём.
- О! Дядя, здравствуйте! - подала голос малолетка, стоящая возле Верки. - Спасибо ещё раз!
- Здравствуй, Кира, - спокойно так отвечает ей Ракитин. - Хорошо доехала?
- Мне кто-нибудь хоть что-то объяснит? - спрашиваю я в замешательстве. - Артём, откуда ты знаешь эту девицу?
- Тася, прости, что сразу тебе не сказал. Да, я шапочно знаком с Кирой Устиновой. Она...
- Моя беременная от твоего мужа падчерица, - заканчивает за Ракитина Вера. - Такая вот канитель, Таська. Твой скот не только заделал девчонке ляльку, но и назвался другим именем. Моя глупая милая дурочка его Стасиком считала.
- Выметайтесь отсюда обе! - кричу я, потеряв над собой контроль. - Мне нет дела до Бориса и всех его баб! И на тебя, Вера, мне очень глубоко плевать! Ты забрала моего отца, носишь его отчество. Можешь и фамилию позаимствовать! Дарю. Только от меня отстань, и падчерицу твою прихвати.
- Тася, успокойся, - Артём придержал меня за плечи, а эта дура Кира вместе с моей сводной змеёй, на него пялится. - Пусть они договорят, а затем уйдут. Что мы потеряем, если их выслушаем?
- Он прав, - Вера не думает затыкаться. - Тася, хватит уже этой глупой холодной войны. Я тебя не ненавижу. Давай сядем, и поговорим спокойно?
- Я с тобой, стерва, ни о чём разговаривать не собираюсь. Не смей смотреть и дышать в его сторону. И малолетней твоей потасканной девчонке это передай. Мне ровно на то, как ко мне относишься ты и дочурка твоего нового мужика. Я тебя ненавижу! Услышала?!
Меня обуревала злость. Боже, даже Боре не удавалось так вывести меня из себя, как этим двум лярвам! С этими словами я прижимаюсь к Ракитину, и сама его целую. Отчаянно, зло. Не испытывая при этом поцелуе никаких романтических чувств. Использую ли я его в эту секунду?! Да, использую! Я хочу утереть нос Верке, показав, что я не бедная-несчастная обманутая брошенка, а женщина, которую хотят. Хотят без всяких брендовых шмоток и натурального дорогущего меха. Так же хотелось сделать больно её малолетке. Не за её беременность от Бори. Нет. За её взгляды, бросаемые на Ракитина. Это, ё-моё, так похоже на ревность. Но я не ревную. Всего лишь играю в понятную только мне игру под названием "Утри нос Верке". Мне хотелось сбить спесь с её самодовольного сытого лица, познавшего ботокс и прочие косметические примочки и вмешательство пластического хирурга. Я не считаю Верку искусственной. Тупо себя накручиваю, вешая на неё несуществующие недостатки. Мне не приносит удовольствия злость на неё. Скорее, хочется в моменте поменяться с ней ролями, где она - униженная и оскорблённая особь, а я - уверенная в себе красивая стерва. Но получается рОвно обратное. Не она меня унижает, не я её. Я себя унижаю таким поведением.
- Мы, пожалуй, пойдём, - промямлила Кира. - Дядя, приятно было вновь с Вами увидеться!
На голоса вышла мама. В её глазах была грусть вперемешку с осуждением. И осуждала она точно не незваных визитёрш.
- Верочка, доброй ночи! Тася, сколько тебе повторять?! Будь с нею вежливей.
- Не подумаю! Пусть выметается со своей пузатой падчерицей. Им здесь никто не рад, кроме пациента Ракитина.
Я вижу, как Артём стиснул зубы, но сдержался от комментирования моих выпадов.
- Спасибо, Антонида Леонтьевна, - ответила Вера, переглядываясь со мной. - Нам и правда пора уходить. Пойдём, Кира. Нам тут совсем не рады. Я так и знала, что идея твоя плохая искать у неё понимания. Тебя реально эти детские обидки утешают, да, Тась?! Только Кире гораздо хуже, чем тебе, чем мне. Не болей!
И снова эта с***чка словно на коне. Ушла достойно. Мне же до сих пор больно.
- Тася-Тася, - покачала головой мама. - Я совсем тебя не узнаю. Где моя светлая и добрая девочка?
- Нет её, мам! Умерла. Исчезла с радаров. Скажи спасибо папе!
- Тася, пойдём, поговорим, - Ракитин вмешался в нашу беседу. - Антонида Леонтьевна, не переживайте. Я тоже считаю, что Вера и Кира здесь лишние. Они со своими проблемами должны разбираться сами, не впутывать в их грязь Таисию Викторовну.
***
Артём нахмурился. Я понимала, почему. Мне бы такая выходка тоже встала бы поперёк горла. Но перед ней только так.
- Тася, что это было? Тебе настолько сложно было выслушать другого человека?
- А что такого, Артём Станиславович? Понравились дамы, да?! Какая из них: старшая или младшая?
- Таисия, тут нет ничего смешного.
- Кто тебе сказал, Ракитин, что я смеюсь?! Эта гадина перешла все грани. Ещё и группу поддержки в виде беременной малолетки притащила хвостом. Я с ними ни о чём и ни о ком говорить не буду. Можешь дать им адрес Эллы. Уж она быстро этих выскочек на место поставит. И да, тебя я поцеловала ей назло. Верке. Пускай утрётся!
- Тася, но она пришла по-поводу Киры и Бориса.
- Как интересно! Ты в очередной раз вмешался в мою частную жизнь, завёл знакомство с этой чёртовой малолеткой, Верка на тебя глазела. И во мне говорит не крысиная ревность, а холодный расчёт. Сделка у тебя со мной, а не с этими крысками.
- Между нами один-один, Таисия Викторовна. Я знаю вкус твоих губ. Прости за это. Но и ты меня поимела. Пусть в моменте, но тоже был твоим. Только знаешь что, Тася?! Я хочу быть просто твоим, а не перед левыми бабами, которых ты, любимая, решила раззадорить. Ты давно взрослая и прекрасная женщина. Тебе необходим психолог. У тебя травма, связанная с уходом вашего с Ларисой отца из семьи. В тебе всё ещё живёт потерянный и брошенный отцом ребёнок.
- Ты... Ты! С чего взял, что можешь меня вот так читать?! - нервным движением руки я сдёрнула с себя чёртов рыжий парик. - Если однажды я поддалась эмоциям, то это ничего ровным счётом не значит. Я тебя использовала с одной-единственной целью: увидеть открытый от удивления и зависти рот моей мерзкой сводной. Я получила мою минуту славы. Спасибо!
Он стукнул кулаком по-дверному косяку, и вышел. Я прислонилась спиной к двери. До меня дошло, что веду себя к саморазрушению. Артём прав, и во мне уход папы двадцать пять лет назад оставил неизгладимо больной след. Нарыв от него чувствую до сей поры. Визит Верки и Киры лишь усилил мою душевную рану. Я должна вернуться к Ракитину. Только он может меня удержать. Мама и то напугана тем, какую реакцию во мне вызывает удочерённая падчерица нашего с Ларой отца.
Виктория В:
Таисия почувствовала, что Ракитин ей не безразличен и это ее пугает. Скорее всего, и детская травма от ухода отца мешает ей наладить отношения.
Настя, спасибо за волнующее продолжение!
Анастасия Благинина:
» 21-я глава.
***
Эпизод двадцать первый. "Шрамы из прошлого или Проблеск надежды на лучшее".
2000-й год. Россия. Москва. Обычная квартира на отшибе.
Он спешил. Неаккуратно закидывал вещи в чемодан. Смотрел на наручные часы. На лбу Виктора выступил пот. Ему предстоял непростой разговор с супругой. В конце концов, пуританское советское время прошло. В том, что между двумя людьми нет былых чувств, - в этом нет ничего зазорного. Пусть Валерка сколько угодно его осуждает, но сердцу и телу не прикажешь. Антонида должна будет его понять и принять выбор почти бывшего супруга. У неё есть Лариса, растёт Тася. Не пропадёт! Материально помогать он сам будет. Но Любе и Гале с Верочкой он нужнее.
- Ненавижу тебя, - прошипела пятнадцатилетняя Лариса, одетая в дурацкую футболку и рваные джинсы. - Как так можно?! Чем тебе мама не угодила? И в чём виновата моя маленькая сестричка? Отвечай, предатель!
- Лариса, не истери! Ты так и останешься моей дочерью. Тася тоже. Я буду вам помогать деньгами. Запомни: я ухожу от Тони, не от вас. Так бывает.
- Как?! Почему в самый непростой момент ты трусливо сбегаешь?! У тебя новая баба? Ты знаешь, какие неприятности у дяди Валеры. Знаешь про мамино больное сердце. Про то, что Тася могла умереть в младенчестве. И тебе на всё это пох***р, да, папуля?!
- Лариса Викторовна, не позорь мою фамилию, - сурово ответил хирург Клёнов. - Ты носишь моё отчество. Живёшь с твоей матерью и сестрой на мои деньги. Или думаешь тех копеек, которые приносит посудомойка Антонида достаточно, чтоб оплачивать коммунальные, одевать вас и платить за обеды в школьной столовой и за твоё школьное обучение в целом?! Поумерь уровень хамства, Лариса, если не хочешь оставить твою больную маму без моего содержания.
- Ты мне угрожаешь?!- Лариса прищурила свои серые глаза, которые явно ей достались от отца и бабушки по-отцовской линии. - Я ещё твоя дочь, и не смей об этом забывать. Уверен, что Тася тебе это простит, когда вырастет?! Ты и её предаёшь.
- Простит. Куда она денется?! Тоня как-то же справлялась без меня, когда я был на работе, на моих дежурствах. Я отдал вам более семнадцати лет собственной жизни. Теперь хочу жить для себя. С женщиной, которую люблю и не могу оставить. Вырастешь, - поймёшь. У Любы дочка маленькая.
- А маму можешь взять и бросить? Она была плохой женой? А Тасенька?! Ты реально собираешься променять больную пятилетнюю дочку на чужую и здоровую, так ведь?! Какой же ты бесстыжий!
- Вере всего год. Тасе через двенадцать месяцев будет шесть лет. Я помню. Тема закрыта, Лариса. Мне ещё ваша мать мозг вынесет.
- Подонок, - спокойно ответила Лариса, и убежала в свою комнату, показательно громко хлопнув дверью.
***
Антонида находилась в состоянии прострации минут десять. Ей поначалу казалось, что это всё не с ней. Что она наблюдает за чужой слезливой мелодрамой с элементами семейной драмы с экрана телевизора. Но случившееся оказалось явью. Виктор раздражённо поправлял манжетку рукава, равнодушно смотрЯ в расширенные от непонимания и удивления глаза супруги. Антонида схватила супруга за руку, когда опомнилась от шокового состояния:
- Витя, не уходи! Я же... Я люблю тебя! У нас Тася. Она ещё ребёнок.
- Тонь, оставь эти слезливые глупые бабьи сцены. Я устал! От всего этого. У меня успешная карьера. Рабочие обязательства. И наконец, свобода! От тебя. От проблем моего мягкотелого брата с его ненормальной женой, по-которой психушка плачет. И ещё: я встретил Любу. Ту самую. И хочу быть с ней. Тонь, не унижай саму себя и наших детей. Ты изначально знала, что была перевалочным пунктом.
- Кем я была? - Антонида спокойно задала вопрос, с горечью осознавая, что её семьи больше нет. - Пунктом? Перевалом? Я же всё делала, чтоб стать хорошей женой. Перестала мечтать стать пекарем. Забрала документы из медицинского ВУЗа, чтоб не становиться твоим соперником в карьере. Отдала лучшие годы тебе и нашим девочкам. Не попрекала тебя за твои ночные дежурства даже тогда, когда у Тасеньки подскакивала температура. Я смирилась с тем, что ты всю твою жизнь ждал свою Любу. Понимала, что насильно мила не буду. Я не ждала от тебя прям огненной любви. Мне хватило бы обычного уважения и благодарности.
- Тоня, открой глаза. Мы с тобой давно стали соседями, и кроме общих детей, нас ничего не связывает. Смирись. Люба - она мой воздух. Как второе дыхание. У неё дочка маленькая совсем. Годовалая. Будь человеком, а не бабой-истеричкой. Войди в её положение. Ты и сама мать девочек. Должна понимать. Девчонкам помогу. От моих обязательств не отказываюсь. Будешь спокойной и понимающей, - буду тебя дальше материально обеспечивать. Впадёшь в истерику, - потеряешь всё. Я хотел Ларису себе забрать, но эта неуправляемая девчонка меня ненавидит.
- Неуправляемая?! - Антонида сорвалась на крик. - Витенька, опомнись! Ты говоришь о родной дочери, а не об оторве из комнаты детского надзора за малолетними правонарушителями. Да, у неё затянулся переходный возраст. Но в этом виноваты ты и я, а не бедная девочка, которую бросаешь на произвол судьбы. А Таюша?! Она всё ещё болеет. Твой уход её убьёт. Убьёт!
- Тоня, ты драматизируешь, чтоб меня удержать. Имей совесть! Я тебе вон и фамилию свою оставляю, и детей. Деньгами не обижу. Чего тебе ещё надо, а?! В чём я виноват перед Лариской и Тасей?! Другие вообще на детей забивАют, а я от них не отказываюсь. Всего лишь я сделал выбор в пользу себя и новой-старой любви. Давай расстанемся по-хорошему?
Из комнаты вышла заплаканная Тася. В своём простеньком платьице и с рыжими кудряшками.
- Папочка, ты куда? Ты от нас уйдёшь?
- Тасенька...
Антонида хотела объясниться перед младшей дочкой, успокоить её, чтобы не травмировать психику ребёнка. Виктору удалось опередить супругу, взяв дочь на руки:
- "Тася, ты же уже большая девочка. Папа всегда будет с тобой и с Ларисой. Но с вашей мамой меня уже нет и не будет. Прости".
- Видишь, Тась?! - Лариса вышла из своей комнаты. - Наш папочка настолько трус, что сбегает даже от тебя. Пусть проваливает!
- Лара, не надо...
Тоня хотела смягчить конфликт между супругом и старшей из их дочерей, но Лариса не могла простить такого предательства и глумления над чувствами матери.
- Па-а-па, не уходи-и-и! - заплакала Тася, обняв отца за шею. - Я больше не буду просить собаку. Буду кушать кашу и не молщиться. Папа, я тебя люблю-ю!
- Я тебя тоже люблю, Тасёныш, но мне пора.
Поставив младшую дочь на пол, Виктор взял в руки чемодан, и ушёл, не оборачиваясь. С этого момента в душЕ маленькой Таси поселилось новое для неё чувство. Обида. И она в ней будет жить ещё очень долго.
***
Виктор вернулся ровно к обеду. Утренний скандал его изрядно вымотал. Мало того, что Лариска обзывала его, родного папку, последними словами, как хабалка базарная, а не лучшая ученица одной из самых престижных столичных школ, так ещё Таська, эта мелочь, на него обиделась. МалА ещё, чтоб родителя осуждать. А Тоня?! Он был лучшего о ней мнения. А она расквасилась, как прокисшая капуста. Опозорила своей слабостью его фамилию. Могла молча побить посуду, утереть слёзы, и начать жить самостоятельно. Но нет! Антониде понадобились хлеб и зрелище. Как хорошо, что у него есть Люба и Вера! С ними определённо будет легче. Люба в это время хлопотала на кухне, напевая любимую песню её покойных родителей "Любимый город".
- Витюша, ты уже пришёл, - женщина слегка растерялась, но крепко держала малышку-дочь на руках. - Галочка в школе. Сын у бабушки, у матери Игната. Я рассольник и лапшевник приготовила. Будешь?
- Суп буду, - ответил Виктор, успев унести чемодан. - Люб, я к тебе. К вам. Насовсем. Мы заслужили право быть счастливыми.
- Витя, подожди... Ты хочешь сказать, что ушёл из семьи? Боже! Зачем?
- Затем, Люба, что люблю тебя. И хочу быть с той, кого за семнадцать с половиной лет не смог забыть и отпустить. Тонька соберётся, перестанет жевать сопли, и всё вернётся "на круги своя", как в песне. Ты мне не рада что ль?!
- Да рада я, рада, Витя. Но нехорошо это... Становиться счастливыми на фоне несчастья другой женщины и твоих детей. Ей сейчас тяжело.
- Люба, и ты в ту же лирику ударяешься, да?! - вспылил Виктор, стукнув кулаком по-столу, отчего Люба вздрогнула. - Прости. Тяжёлое утро и ссора с почти бывшей супругой навалились разом.
- Вить, не пугай Верочку, - Люба унесла дочь в детскую кроватку. - И мне не нравится, как ты говоришь о твоей семье. Антонина - твоя супруга и мать ваших детей. Имей к ней уважение.
- Антонида она, не Антонина. Любаша, как я могу уважать женщину, которая себя не уважает?! Ты бы её видела! Из яркой улыбчивой девушки, с помощью которой я пытался тщетно тебя забыть, она превратилась в собственную тень и плаксу, льющую слёзы. В размазню. С ней нА люди показаться стыдно.
- Не хотела бы я дожить до таких слов, - вмиг нахмурилась Люба, ставя перед мужчиной стакан с компотом. - Учти, Виктор. Если хоть раз скажешь обо мне что-то подобное и обидишь моих детей, я терпеть такое не буду! Уйду, и построю жизнь без тебя. Есть мужчины и получше. Нельзя перешагивать через тех, кто тебя любит. Думаешь, мне теперь легко стало жить, зная, что мой мужчина, чтоб облегчить будущее мне и моей младшей дочке, переступил через свою любящую жену и маленькую больную дочь?! Помоги Тасе и Ларисе. Надеюсь, у тебя хватило мужества им пообещать помощь.
- Конечно! Ты во мне сомневаешься?! Люба, я люблю тебя. Не заставляй меня любить Тоньку. Она в прошлом. Как пройденный рубеж. Этап, через который я переступил. Жизнь сама по-себе несправедлива, Любовь. Невозможно осчастливить всех. Кто-то из нас троих всё равно останется страдать. Так пусть это будем не мы.
Люба поняла, что с Виктором Клёновым не имеет смысла спорить. Но ей было не по-себе. Она тут, счастливая, с любимым мужчиной и младшей доченькой, а на другом конце Москвы его первая жена глотает слёзы, думая, как вырастить и прокормить их общих дочерей. Не о таком семейном счастье мечтала Люба. Не на слезах другого человека. Можно было бы его прогнать, но чем одной лучше?! Дилемма. Но с детьми Виктора нужно налаживать контакт. Так рассудила Любовь, пока однажды не столкнулась со жгучей ненавистью в голубых глазах его младшей и уже повзрослевшей дочери...
***
Настоящее время. Декабрь, 2025-й год.
- Ну и какого фИга ты тут стоИшь? - Кира на такси приехала за Верой. - Ты всю ночь караулила её, так?! Эту психичку?! Я думала, что люто тебя ненавижу. А в сравнении с той мегерой, Вер, я, наверное, тебя даже люблю.
- Какая ты ещё у нас маленькая, - Вера нежно потрепала падчерицу за щёку. - Никакая она не психичка и не "мегера", говоря твоими словами. Много лет назад ей сделали очень больно. Не у всех получается пережить боль.
- Но ты же пережила! И мою ненависть, и смерть Богдаши, и... и ненависть той женщины терпишь.
- Думаешь?! Ничего я не пережила, Кирочка. Я считаю себя недоженщиной и никудышной матерью. Видимо, такая у меня карма, детка. Я забрала любовь папы у моей сводной сестры. Кто-то свыше решил, что у такой женщины не может родиться ребёнок. Не по-праву мне это. Так Вера стала словно сапожником без сапог. Я помогаю другим исцелиться от венерических и женских заболеваний, веду беременности десятков и сотен женщин, но любимому мужу и себе не смогла подарить хотя бы единственного сына. Потому и люблю тебя как родную дочь, а не падчерицу. Но знаю, что никогда не стану для тебя мамой. Маму никем другим заменить невозможно.
- Вер, прости меня! - Кира обняла свою мачеху. - Я... Я была такой жестокой эгоисткой, думала лишь о себе. Мне представить было сложно, что тебе могло быть тяжело и плохо. Ты всегда улыбалась.
- В этом мы с нею очень схожи. Тася никогда не покажет, что у неё внутри. Она может смеяться, натягивать улыбку, злиться, делать вид, что ненавидит, но она очень хороший человек, Кира, и твои о ней суждения нельзя назвать справедливыми.
- Вот! Сводная. Она тебе никто.
- Как посмотреть, Кир. По-кровным линиям всё так, как говоришь ты. С другой стороны, если бы одна страшная ошибка мужчины, который подарил счастье одной женщине, уничтожив при этом другую и став родным чужим, а не своим детям, наши с ней отношения и судьбы могли сложиться по-другому. Не могу знать, лучше или хуже, но нам точно нечего и некого было бы делить. Каждая из нас живёт со своей правдой, с глубокой любовью к своей маме. С отцами не повезло ни Тасе, ни мне. Её отец предал любящую супругу и дочерей, а из-за моего, хоть и косвенно, его бывшая девушка осталась калекой, а ещё... Ещё... Девочка, возможно, когда-то я и тебе расскажу всю правду.
Вера не смогла рассказать о том, что из-за сильнейшей обиды её отца, Игната, на девушку Элю, был убит ни в чём неповинный человек, тоже имеющий семью. Вера таила обиду на отчима, но согласилась принять его фамилию, потому что правда о родном отце оказалась для её психики более сокрушительной. Мужчина, давший надежду её маме и ей самой жизнь, переступил через две другие жизни. Это могло убить Веру. Но сделало сильнее. Смерть малыша Богдана - почти единственная её слабость. Беременной юной Кире ни к чему знать столь ужасные подробности. Вера не могла понять, чем её внимание привлёк тот мужчина. Не в личном плане точно. Вера сразу увидела, что между ним и Таисией что-то есть или будет. По-этой причине женщине не понравился явный интерес Киры к нему. Во-первых, он старше и ровесник её отца. Во-вторых, его чувства к Таисии Викторовне видны невооружённым глазом. А в-третьих, Вера с ужасом вспомнила статью, датируемую 1998-м годом. И там были изображены незнакомая ей женщина и тот самый мужчина-герой, спасший несовершеннолетнюю девчонку ценой собственной жизни. Вере даже удалось вспомнить имя и фамилию мужчины: Станислав Ракитин. Тот, кто не дожил даже до 47-ми лет. Таким был заголовок.
***
Я не дышала. Поняв, что натворила, хотела ударить себя чем-то потяжелее. В моей памяти и в голове набатом отдавались слова: "Дрянь", "тварь", "содержанка". Кто такая, чтоб о ней судить?! Ракитин прав, и мне реально нужен психолог. Я становлюсь злой и агрессивной. Отец этого всего не стОит. Ведь единственный после Феликса и Бори, кого я должна презирать, - это он. Но я, как последняя слабачка, взъелась на Любовь и Веру. Если мама с Ларисой их простили, то почему я не хочу никого простить?! Я не про всепрощение, а про умение отпускать прошлое. Мне отпустить не удалось. Перед собой вижу себя в пять лет, в слезах и соплях, умоляющую папу остаться. Но папа ушёл, больше ни взглянув на маму и на меня с Ларой. Когда мне было десять, и я пыталась продавать мои заколки и ободок, чтоб помочь маме и Ларисе, представляла, как та другая девочка, Вера, зовёт папой нашего отца, как он покупает ей игрушки и шоколад, а нам бросает подачки
в виде денег. Мама ни единого плохого слова про него при нас не говорила. Мы на него очень злились. Лара с возрастом эту злость переборола и трансформировала в философское отношение к жизни и мирозданию, а я продолжаю тонуть в негативе и обидах, сжигая себя и других в этой злобе. Моё поведение пугает маму, отталкивает Артёма. Артём... Мне было невыносимо в этот миг. Я ведь про него совсем забыла. А ведь он по-прежнему мой пациент. Ещё мне стало жаль Киру. Ей вообще ни за что досталось. Да, она - падчерица Веры. Но так же и девочка, которой мой бывший муж испортил жизнь. Кира совсем же ребёнок, а я на неё наехала. О чём теперь жалею. И у меня появилось чувство, что я, Ракитин и Вера как-то связаны. Чем-то трагичным и ужасно неприятным. И только распутав этот своеобразный клубок, смогу, наконец, понять, что чувствую к Артёму и почему уже не смогу с ним расстаться, не причинив боль не только ему, но и себе.
***
Мама тактично постучала в дверь моей комнаты. Лёня спокойно спит в соседней комнате. У нас на ночь осталась свекровь, спящая с мамой на соседней кровати, в одной спальне.
- Тасенька, ты не спишь?
- Нет, мамуль. А ты чего встала?
- Доча, а ты не слышишь?! Артём. Из его комнаты доносятся стон и рык. Я думаю, что ему плохо и он терпит боль, чтоб нас с тобой не напугать. Милая, что с ним такого случилось?
- Пожар, - ответила я, забыв, что хотела, чтобы мама об этом не узнала. - Я сейчас надену халат, и зайду к нему.
Мама ахнула. Из комнаты напротив вышел заспанный Лёня, который отвлекал маму от волнений, как умел и мог. Я испугалась. Впервые по-настоящему испугалась за человека, от которого хотела сбежать, кого не желала видеть. Моё сердце дало трещину. Одно дело держать оборону с равным противником, другое - добивать лежачего. А я била. Сначала Веру с Кирой, которых выгнала в морозную ночь, а после - Артёма, который продолжает искать подход к такой с***ке, как я.
***
Я готов был лезть на стену и разбивать кулаки до крови. Настолько пронзило болью. В руке, в мышцах, во всём теле. Проглотил махом четыре обезболивающих таблетки, что превышало норму. Урод! Больной искалеченный урод. Меня приютили, а я тут лежу бесполезной развалюхой. Я снова подвожу Тасю. У Антониды Леонтьевны больное сердце. Лёня чуть не попал в криминальное трудовое рабство из-за моего дядьки. Мне надо подняться. Ради них. И ради Дениса и Егора, ради Катюшки. Не время раскисать.
- Артём... Тёма! - я услышал её голос, её крик. - Держись, пожалуйста.
Тася суетливо включила свет. Подошла ко мне.
- Ты как себя чувствуешь? Артём, не молчи. Я вчера повела себя ужасно. Но мне правда важно знать, что с тобой сейчас. Мама тоже волнуется. Прости меня. Я будто не я вовсе.
- Я принял обезболки, - честно отвечаю. - Четыре штуки. Водой запил. Полегчало вроде.
- Сколько?! - в голубых глазах Таси неприкрытая паника. - Ты понимаешь хоть, что превышением дозировки убиваешь себя? О чём ты только думаешь, вояка?! У тебя сын, тётя. Мои мама и Егор к тебе привязаны. Разве это не стОит того, чтоб не подводить себя к самоуничтожению?! Правда, не мне говорить о саморазрушении. Меня вымотало негласное соревнование с ней. Я обращусь к специалисту, Артём Ракитин, как ты и советовал.
- О тебе... О всех вас. Я уже говорил, что живу ради тебя. Я не достоин твоей любви. Но очень хочу тебе помогать всем, чем смогу.
- Тебе самому нужна помощь. Я немедленно звоню Вике. Елену Петровну не будем дёргать. Я с моими обязанностями справлюсь сама. Только не смей умирать! У тебя точно нигде не болит?
- Нигде. Особенно когда ты рядом. Хотя нет. Болит. Сердце.
- Да? Так, звоню вызывать "Скорую", и постараюсь добиться выезда кардиолога на дом.
Только Артём начинает улыбаться. Ему больно или смешно?!
- Тася, не надо никому звонИть. Я в другом смысле. Вот если ты со мной посидишь или полежишь, то я точно выздоровлю.
- Ракитин, ты понимаешь, что если бы не твоя травма, ожог и шрамы, то я бы тебя убила за этот спектакль для одного зрителя?
- Понимаю. Обещаю не наглеть, хотя сложно удержаться.
- Ладно. Помогу тебе снять твой свитер. В конце концов, раз уж согласилась быть твоим личным врачом, то придётся быть универсалом. И очень прошу: больше пока не геройствуй. Даже в добрых целях. Я привыкла к мужским обязанностям.
Я в течении двадцати минут провозилась с моим пациентом, а после меня сменила Вика. Я вышла на улицу. Как поняла, Кира снова уехала. Вера так и осталась сидеть на скамейке возле нашей квартиры.
- Мёрзнешь?! Заходи! Будем говорить, раз уж ты так этого хотела.
***
Я не смогла оставить её в ночь на морозе. Нормальный человек собаку или кота в такую непогоду не выгонит, а я живого человека мёрзнуть оставила. Да, она тепло одета. У неё и шапка на голове появилась. Тем не менее, я чувствовала свою вину, которая теперь приобрела иную форму. Желание искупления этой самой вины.
Вера опасливо зашла вглубь квартиры. Поздоровалась с мамой, которая вызвалась заварить нам чай и разогреть макароны по-флотски, приготовленные благодарным Лёней, перенявшим кулинарный талант от его бабушек и родителей.
- Ешь, Верочка, не стесняйся, - мама поправила стул, чтобы ночной гостье было удобнее сидеть. - У нас Лёня очень вкусно готовит. Лучше, чем в любом кафе или ресторане.
- Я люблю домашнюю еду. Спасибо! - Вера улыбнулась маме. - Леонид, правда очень вкусно!
- Да не за что., - Лёня смутился от комплиментов.
- Вера, пойдём, поговорим, - напоминаю я ей о том, с чем она сама пришла. - Мама, не беспокойся. Не съем я её.
***
Я допила чай, заваренный нашей с Ларисой мамой. Вера неотрывно смотрит на меня. Непривычно сидеть так, напротив друг друга. С женщиной, которую всю мою детскую, подростковую и взрослую жизнь ненавидела. Или вбила себе в голову эту ненависть, чтоб не распасться. Не плакать ночами в подушку, кусая губы в кровь, как это делала мама. Два взгляда простреливали и сканировали друг друга. Её карий с моим голубым.
- Тася, я никогда этого не говорила, но прости меня. Мне жаль, что между нами многолетняя холодная война. Я не хотела, чтоб твоя жизнь сложилась так.
- Ты меня прости. Я чудовищно с вами поступила. С тобой, с Кирой. О чём она хотела со мной поговорить?
- О Борисе, который назвал себя Стасом. Боялся спалиться перед нашим папаней. А Виктор сдал бы твоего бывшего муженька козлиной породы моему мужу и папе Киры, а мой любимый стёр бы Бореньку в пыльную крошку, во всех смыслах. Кира хочет от него алиментов. У него с этим никак, если правильно понимаю.
- Правильно. Надеюсь на это, Вера. Я ничего о нём не знала. Мне Элла, его богатая возрастная любовница открыла на него глаза. И ещё один человек. Ей не нужно было с ним связываться.
- Думаешь, я её не предупреждала?! Только вообразить себе не могла, что дочь моего мужа залетит от твоего бывшего. Муж не знает. Иначе был бы грандиозный скандал.
- Вполне верю. Папа на нашей свадьбе такой устроил. Я на него снова обиделась. Выгнала. А ведь Боре по-делОм влетело. Но я была молодой и глупо верящей в его надёжность и чувства. А ещё... Борис меня изнасиловал. Не так давно. Но мы не будем об этом говорить.
- Что?! - Вера удивилась. - Тась, прости ещё раз. Если бы я знала, то вообще о нём и речи бы не шло.
- Вера, не грузись. Не твоя вина.
- Эх, хоть в чём-то я перед тобой не провинилась. Как в целом жизнь?
- Если не считать потока неприятностей, то вполне. Есть сын. Маму ты знаешь. Лёня - племянник, сын Ларисы.
- Ты счастливая. У тебя сын есть. Тася, тебя вот о чём хочу попросить. Постарайся объяснить Кирочке, что от Бори ей бесполезно ждать отступных. Материально и я их могу обеспечивать. Киру и её будущую дочку, которая вот-вот появится на свет.
- А ты? О себе не хочешь рассказать?
- Не хочу, Тася. Я ведь на твой взгляд, содержанка. Подстилка моего богатого мужа. Пусть будет так. Может, этот стереотип тебя утешает. А кто тот мужчина, которого ты ко мне и Кире приревновала?
- Никого я не ревную. Пациент Ракитин мне проходу не даёт. Что такого во мне нашёл?! Не понимаю. Вокруг полно красавиц. Хотя бы ты.
- Я думала, что считаешь меня куклой надувной, которая кроме силикона и ботокса, ничем больше свою внешность поддержать не сумела бы.
- Я так считала, чтоб искать в тебе минусы. Думала, будет ещё легче ненавидеть. Но сама разбиваюсь об эту ненависть, Вер.
- Ты сказала Ракитин? - Вера насторожилась. - Как давно его знаешь?
- Недавно. Артём Станиславович Ракитин, бывший военный и мой пациент. А что?
- Ничего. Мне с ним переговорить надо. По-поводу его и нашего прошлого. Поскольку та страшная тайна касается не только меня и тебя, не могу о ней рассказать. У него или его семьи спроси. Только иногда, Таська, лучше жить в счастливом неведении, чем знать почти всё.
Вера говорила частично загадками, но я на неё теперь не злюсь. Какое-то облегчение наступило. Наверно, я пока что не совсем умом двинулась. К помощи психолога всё-таки прибегну. Меня из стороны в сторону мотает.
***
- Артём, как Вы... Как ты? - спрашивает Антонида Леонтьевна. - Вы простите мою дочь. Она не такая. Ей больно. Она не смогла смириться с тем, что Витя обрёл новую семью.
- Я её понимаю. Лучше неё нет. Думаю, она совсем себя недооценивает. Тася мою жизнь спасает. Во всех смыслах. Я не был никогда лёгким для жизни человеком. Сказалось прошлое, армейские будни, военная карьера и много чего другого. Благодаря Вашей замечательной дочери, я начал пересматривать собственную жизнь. Тяжело бывает признавать, что сам не являешься прАвым, а не только виноват кто-то, кроме тебя. Таким принципом жил я, пока её не встретил.
- Артём, тогда не оставляйте Тасеньку. Я не молодею. Сил во мне всё меньше и меньше. Конечно, как любая бабушка, хочу дожить хотя бы до ещё одной внучки. От моей младшенькой. Но Тася... Она совершенно отгородилась от мужчин, забросила далеко саму мысль о личной жизни. С ней что-то страшное произошло. То, о чём моя дочь упорно молчит. Боюсь сделать ошибку в отношении неё, и не знаю, почему, а верю Вам. Артём, спасите Тасю.
- Мы с Вами друг друга поняли. Только если честно, я будто иду сквозь стену и бьюсь в запертую дверь, которая на прочнейшем засове. В этом нет её вины. Меня жизнь обязала быть упёртым, настаивать на своём, и из-за этого я всегда что-то теряю. А сейчас кого-то. Женщину, которая сама о том не подозревая, заставила меня поверить в любовь, хотя сама это чувство для себя закрыла, как Вы и сказали.
***
Вера ещё сидела. Уже в моей комнате, в кресле. Да, подругами мы никогда не станем. А общаться, оказывается, вполне можем. Я много лет эгоистично считала лишь себя и маму с Ларисой пострадавшей стороной. Не задумываясь, как живёт девочка, которая не знала родного отца, и потому всю её двадцатисемилетнюю жизнь из двадцати девяти её лет, называла папой моего. Я долго думала над тем, можно ли обвинять в предательстве женщину, которой был всего год, когда распалась наша семья. И прихожу к пониманию, что моё презрение к Вере носило абсурдный характер. Равносильно тому, как винить корягу, об которую споткнулся, когда проще было заранее её убрать. Но живой ребёнок и коряга - абсолютно разное. Выяснилось, что Вера тоже врач. Моя коллега. В иной специализации. Как многого о ней не знала. Не делала ни одной попытки узнать. Злость и гордыня, вызванные бессилием в плане возвращения отца в прежнюю семью, почти разрушили мою дУшу. Не предполагала, что смогу вот так говорить с ней по-душАм. Нет, в плане душевной близости Вера мне не заменит Ларису и Вику, но определённо, врага номер один в ней отныне не вижу.
- Тася, и всё же твои мама, сестра и лучшая подруга правы. Тебе следует наладить отношения с тем Артёмом. Да, обожглась на одном двуногом козле. С кем не бывает?! Но не все поголовно такие.
- Угу. Через одного, - немного повеселев, отвечаю я.
***
- Поговорили? - спрашиваю я Веру, которая собралась уезжать.
- Да. Артём Станиславович, я должна Вам кое о чём рассказать.
- Если Вы о Кире, то между нами ничего нет и быть не может. Она ведь мне в дочери годится, хотя признаЮ, заметил её интерес к моей персоне. Только всё это бессмысленно, потому что я люблю Вашу сводную сестру. Киру я лишь предупредил о непорядочности Бориса. Похоже, что обычную благодарность она принимает за личную симпатию. Кира красивая девушка, и думаю, найдётся тот, кто сможет её полюбить, не смотря на то, что у неё будет ребёнок.
- Берегите Тасю. Но нет, я совсем не про Киру хотела поговорить. Я рискую, но вижу, что Вы человек здравомыслящий. Хочу в это верить. Дело в том, что мой настоящий и восемнадцать лет назад трагически погибший папа косвенно виновен в Вашей личной трагедии. Это он оставил девушку Элю на заснеженной дороге, а Ваш отец её спас.
- Чего?! Откуда Вам об этом всём известно?
- Из газетных заголовков. Поверьте, я испытала не меньший шок, когда узнала ужасные подробности того преступления. Простите, если невольно надавила на незажившую душевную рану. Я по-себе знаю, как трудно терять родного человека.
Кажется, у меня побелели пальцы. Я не смог поблагодарить Веру за ещё одну зацепку из моего трагичного прошлого, лишившего меня и брата родителей. Злюсь ли я на Веру?! Нет. Она к нашей беде не имеет никакого отношения. Так же бессмысленно предъявлять счёт её покойному отцу. Осталась Эля. Удивительно, но я уже не стремлюсь с ней поквитаться. Мне лишь необходимо знать всю картину тех событий, чтоб начать жить дальше. Жить для Таси. В этом заключается мой новый смысл.
***
Когда я вернулась домой от Антониды Леонтьевны и Таси, то застала дома самое кошмарное, что могло случиться: мой обожаемый муж раскладывал по-коробкам детские вещи нашего Богданчика. Как он вообще может?!
- Алексей, что ты делаешь?
- То, что давно должен был, Вера. Ты из нашей квартиры сделала склеп памяти. Так жить нельзя! Ты сводишь с ума и себя, и меня. Поверь, я больше жизни люблю тебя, Киру и Богдана, но мы должны его любить и помнить, а не хоронить себя вместе с ним и памятью о нём. Думаешь, там Бодя хочет видеть наши страдания?! Нет, любимая моя. Наш сын оставил нам нашу жизнь.
- Это предательство! Мы предадим нашего сыночка, если выбросим и сожжём его вещи.
- Зачем выбрасывать?! Я хочу отдать их в известное ателье, где их перешьют и перекрасят, потому что носить вещи покойного считается плохой приметой.
- Их никто не носил. Богдаша не дожил и до двух месяцев, если ты забыл.
- Не забыл. Я всё помню, Вера. До мельчайших деталей и подробностей. То, как ещё до его рождения нашему сыну врачи вынесли приговор. Твои тяжёлые роды. Первую и единственную улыбку Боди. Твои слёзы. Твою апатию. Мне самому хотелось выть, но я - мужчина, и в нашем с тобой союзе хоть кто-то должен был остаться сильным. Ты сильнее меня, потому тебя и переломало до основания. А далее вещи Богдана отправились бы в детский дом. Ты тоже этого хотела в те редчайшие моменты, когда тебе удавалось абстрагироваться от нашей общей трагедии. Вер, я знаю, что мои действия выглядят кощунственными, но я стараюсь ради нас с тобой и в память о Богдане.
- Нет! Не надо! - в слезах прокричала Вера, но через минуту взяла себя в руки. - Лёша, извини меня. Делай, как знаешь. Быть может, оно к лучшему.
- Вера, - Алексей обнял жену, вдохнув запах её волос. - Я люблю тебя и многое тебе прощу. Ты ничем не предашь нашего малыша. Просто постоянное напоминание о нём рвёт тебя изнутри на части. Ему тоже от этого не легче.
Вера задумалась о том, простит ли. Ведь она так и не рассказала ему о их тайне с Кирой. Алексей до самозабвения любит и её, его молодую жену, и свою взрослую дочь от первого брака, но найдёт ли в себе сил простить молчание, граничащее с обманом?! "Если действительно любит, - простит". Подсказывал Вере разум.
***
Поговорив с Верой, с Викой, я открыла скайп в моём компьютере, чтоб пообщаться по видео-связи с родной сестрой. Лариса снова готовила что-то из ресторанных рецептов повара, трудящегося в ресторане, который принадлежит Грише. Гриша, судя по-звуку, пылесосит в гостиной.
- Тасёна, привет! - Лариса мне улыбнулась, стирая с себя макияж. - Огромное тебе и Ракитину спасибо за нашего Лёнечку! Он вас там не утомил?
- Что ты! Пусть подольше гостит. У вас прекрасный сын вырос! Он очень нам помогает.
- Тась, что-то я радости в твоих глазах не вижу. Что-то с мамой?
- С мамой как всегда, - отвечаю я. - Сердце болит-щемит, но она нам не скажет. Я... Я тоже совсем не в норме, Ларочка.
- Тася, милая, как ты там? Чуть не плачешь. Боже, Тася! Ты снова одета в этот серый топ и джинсы?! Тебе так идут платья! Прости. Ты мне хотела о чём-то важном рассказать. Я тебя слушаю.
- Ларис, а я вчера Верку выгнала в мороз. Мы с ней, правда, поговорили и много чего прояснили, но я - ужасная! Бесчеловечная.
- Тася, что с тобой?! Никакая ты не бесчеловечная. Тебя сорвало. Я думаю, у Веры достаточно рационального зерна в мышлении, чтобы верно понять твоё состояние.
- Она поняла. А я уже перестала себя понимать, Ларис. Вот хочу к психологу обратиться.
- Так, мы с Гришей завтра же к вам приедем!
- Лариса...
- Что "Лариса", Тась?! Я не могу спокойно в наших хоромах рассиживаться, когда у моей любимой сестры всё настолько плохо. Приедем, и точка! Гришин рестик подождёт. Да и ему у вас больше нравится, чем на работе и дома. Мамину выпечку даже его шефиня-осетинка не переплюнула в плане вкуса. Пусть мама с Лёней тесто на пироги ставят. Кстати, а что у тебя с господином Ракитиным? Я от Гришаньки и слова не выжала! Он даже под секс-пыткой не признаётся, тихушник. Гриша! Я всё равно тебя люблю! Хоть ты похлеще Штирлица гений-стратег.
- Лар, ты неисправима! - я откровенно смеюсь, открыто, так, как не смеялась на протяжении полутора лет, когда Боря нас всех морально терроризировал. - Гришу пожалей. Хватит с него секс-марафонов.
- А чего хватит-то?! Ему самому по-кайфу, что его супруга - не истеричная замотанная домохозяйка в застиранном халате и бабушкиных бигудях. Тебе, сестра, этим полезным делом не мешало бы заняться. Такой мужик вокруг тебя кругИ нарезает, а ты нос воротишь. Не порядок!
- Кто сдал?
- Тася, не Гриша точно.
- Ясно. Мамуля. Ларис, на мне мама, свекровь, Егор. Какой, к чёрту, секс?! Я после Бори не хочу через очередное разочарование проходить.
- Твой Боря - кусок с какашками. Тебе не чета от слова вообще. Какой секс?! Крышесносный, сестрёнка. Не, кого-то и миссионерские пОзы возбуждают. Тася, не ставь крест на твоей личной жизни. Мама ещё внуков хочет. Маму расстраивать нельзя!
- Ларис, вы будто все сговорились. Нет у меня ничего с Ракитиным, и не будет. Один поцелуй не считается.
- Та-а-ак! Вы уже целовались?! - у Ларисы во взгляде загорается азарт. - Тебе хоть понравилось с ним целоваться? Я из видео-связи и чатов не вылезу, пока не узнАю подробностей.
- Это случилось бы рано или поздно, - в кадре появляется Гриша. - Ларусь, не налегай на сестру. У неё психологическая травма, а ты её на непотребства провоцируешь. Тася, не кисни!
- Спасибо, Гриш.
- Тася, я же умру от любопытства и нетерпения! - Лариса продолжает меня атаковать, пытаясь сосватать мне Ракитина, как мама и все остальные. - Он тебя целовал или ты его?
- Ларис, ты хочешь, чтоб я вернулась в оффлайн?! - прищурившись, эмоционально спрашиваю я.
- Нет! Прости. Если захочешь, - сама скажешь. Ведь скажешь же, Тася?
- Это было случайностью. Первый раз. Вчера... Я сама преодолела расстояние между ним и мной. Чтоб заставить Верку завидовать. Ребячество?! Да, Лара. Глупый детский поступок. Я не имела права его использовать в моей негласной конкуренции с новой дочерью нашего папаши. Ларис, с него всё началось. С папы. С того момента, как он втоптал мамину любовь в кучу дерьма. Обесценил всё, что их связывало. Я в любом мужике, кроме Гриши, Лёни и Александра, будущего мужчины Вики, вижу потенциального предателя. Думаешь, Ракитин не такой?! Да он на следующий день меня забыл бы, если у нас дошло до постели. У него нет проблемы, чтоб найти женщину. А для меня довериться кому-то из мужчин равносильно самоубийству.
- А если... Если он и правда тебя любит? - уже серьёзнее задалась вопросом Лариса. - Почему бы тебе не попробовать доверять, а?! Тасёна, я тебе клянусь, что Ракитину твоему все яйца снесу, если посмеет тебя обидеть.
- Не надо. Это Борис меня обидел. Не хочу развивать эту тему.
- Тася, определись. Ты точно ненавидишь Ракитина или всё-таки он тебе нравится?! Не отвечай. Если говоришь о нём, то точно тебе небезразличен.
- Лара, он - мой пациент. Естественно, что мне не пофиг на его здоровье и самочувствие. Да и сделал он для нас много. Только... Ракитин - племянник Феликса Гертца, из-за которого мёртв наш дядя Валера и тётя Римма в психиатрической клинике.
- О Гертце поговорим, когда я и Гриша приедем. Ждите! Тася, Артём ему племянник, не сын. С чего ты взяла, что он на стороне его дяди?
- Не на его он стороне. И это ещё хуже. Потому, что я боюсь ему поверить. И стать трофеем, который выкинет за ненадобностью. Артём всем нравится: маме, Егорке, Вике, Лёне с Гришей, Дине, Вере с Кирой. А я... Я запуталась, Лариса. И не могу из этой неопределённости выбраться, Боюсь шагнуть в бездну. Не готова раз за разом снова морально умирать. Всё, Лара. До связи, до встречи!
Я вернулась из виртуала в реал. Зашла в комнату, отведённую мамой и Лёней для Ракитина. Но Артёма уже не было. Ну что, Клёнова?! Добилась ты своего. Выжила человека. Куда, вот куда он намылился под утро?! Я же и Вика только вчера его из полукритического состояния выводили. Мама испереживалась. На прикроватной тумбе обнаруживаю его мобильный телефон. Высвечивается сообщение: "Любимый доктор, извиняй. Срочные дела. Обещаю впредь быть послушным пациентом. Ракитин". Лаконичнее не придумаешь! Как его теперь ругать?! Всё же не по-английски он сбежал. Рядом нахожУ письмо. Понятно, от кого. Какая это редкость, - настоящие бумажные письма. Раритет в эпоху технологического прогресса. У меня не вяжется суровый образ пациента Ракитина с написАнием писем. С другой стороны, ничего не потеряю, прочитав. Строчки сложились. Пробрались куда-то под кожу. "Здравствуй, Тася. Банально, да?! Я не умею писАть что-то красивое, да и говорить. Мне порой проще выразить действием. С действиями у нас с тобой не клеится. Я тебе деньги оставил. Не сердись. Понимаю, как это выглядит по-твоему. Я считаю, что любой труд должен быть оплачен. Отдал бы лично в руки, - получил бы ими в морду. Думай о Егоре. Они ему нужнее, чем твоя гордость. Спасибо, что спасла мне жизнь. Твой... Просто Артём". Кого я спасла?! Да я тебя почти добила! Деньги ты мне с Егором оставил! Не нужны нам твои деньги. Не нужны! Что ж с тобой всё сложно-то, Ракитин?! Ты ведь сам свинтИшь, добившись своего. Что я буду делать после тебя, хм?! Прямо на конверте с раскрытым и прочитанным мною письмом лежали деньги. Наличных тысяч пять и пластиковая карта с открытым и оплаченным счётом на моё имя. Он явно спятил. Мы совсем с ним чужие. За что?! Чем я жизнь мою обидела, что она доставляет неприятность за неприятностью?! Отца почти простила, с Верой помирилась, на Ракитина другим взглядом смотрю, что и страшит вдвойне. И продолжается этот пустой побег от самой себя.
***
- Тёть Аля?! - Денис окончательно протрезвел, но за голову продолжил держаться. - Ай! Башка раскалывается. Что вчера было?
- Доброе утро, юноша! - Альбина улыбнулась, а затем строго продолжила. - Чего ты вчера напился?
- Батя нажаловался? Он, может, мне никто, а раскомандовался! Как вижу, дома Артёма свет Станиславовича нет. Докторшу свою *ахать поехал. Собственно, я по-пьяни видимо, сам его к ней отправил.
- Денис, я, конечно, в вашу жизнь не должна лезть, но Артём - твой отец. Кого ты вообще слушаешь?! Твою мать-кукушку, которая упорхнула налаживать свою стабильность на личном фронте с новым мужиком и строить карьеру торгашки или отца, посвятившего тебе собственную жизнь?! А Таисия Викторовна - его личное дело. Артём далеко не старик, и не обязан становиться монахом лишь в угоду половозрелого дитяти. Ты вон по-этой части тоже отличился?!
- Катя-а! - вспомнил Денис про свою девушку. - Катя меня теперь не простит. Я её обидел, а как обидел - не помню. Запомнился лишь батькин крик. Я чё, сильно накосячил?
- Денис, давай ты сейчас эту смесь выпьешь, хоть на вкус и гадость редкостная. Но а как ты хотел?! Тебя из опохмела выводить нужно. ПотОм тебя накормлю, а там и побеседуем о том, что ты мог натворить и почему Катя не спешит общаться с тобой, как у вас было раньше.
Денис последовал рекомендациям, но мысль о том, что посмел навредить любимой девушке, не покидала. Это вчера он чувствовал себя разбитнЫм героем, которому всё было по-плечу, и что лишь его мнение имело вес. Сейчас он был полностью разбит. Но хотя бы без нудных нотаций бывшего военного Ракитина. Парень и злился на отца, но и свою дальнейшую жизнь без него не представлял. Альбина права. Каким бы хорошим Рома ни был, до Артёма Станиславовича ему ой, как далеко, а мать Денис категорически не хочет больше видеть. Ведь именно из-за её признания у него самого снесло последние здравомыслящие извилины. Денис набрал номер Кати, но парню никто не ответил. Неужели она его внесла в чёрный список?! Денис пока не знал, что Катя решила перевестись в другую школу.
***
Квартира семьи Лукьяновых.
Анастасия, закончив наигрывать Шопена на пианино, прошла в кухню, чтобы приготовить мужу бутерброды и разогреть гуляш по-фирменному рецепту своей свекрови. Демьян обожает материнскую стряпню, потому некогда ещё совсем юной Насте пришлось позаимствовать у своей будущей родственницы парочку отличных рецептов и заслужить в подарок поваренную книгу с многочисленными рецептами.
- Дёма, Катя к завтраку не выходила, - обеспокоенным тоном начала разговор супруга. - Я пыталась её разговорить, но она уткнулась в подушку. Бедный ребёнок! Дёмочка, может, её в школе кто обижает? У меня ещё через две недели отчётный концерт с музыкантами. Как же он не ко времени!
- Настён, спокойно готовься к концерту. Я сам с дочерью поговорю. Это же не дело, что она ничего не ест. Ты старалась, готовила, мамы наши тебе советами помогали, как вкуснее приготовить, чтоб всем едокам угодить, а Катя домашнюю пищу игнОрит. Денис её обидел. Ничего, как только Артёму станет получше, я его засранцу-сыну устрою допрос с пристрастием! Что-то же между нашими детьми случилось. Нутром следака чую.
- А что с Артёмом Станиславовичем? - поинтересовалась Анастасия Тимофеевна Лукьянова - Бровицкая.
- Пострадал при пожаре и прочие травмы. А где Никитос? Он должен был в моё отсутствие за нашей Катериной приглядывать.
- Дём, ты Никиту не знаешь?! У него же давно пунктик: красивая фигуристая девица на расстоянии полуметра, - и Никиты больше ни для кого, кроме объекта его порочных желаний, нет. Катя не ребёнок, чтоб дядьке навязываться. Из Никитоса нашего нянька не очень.
- Я его прибью! - вспылил Демьян. - Роднуля, всё было офигенно вкусно! Люблю тебя. Сначала всыплю по-первое число моему любвеобильному брату, а там решу вопрос с Катей. Меня тревожит отсутствие у неё аппетита и желания разговаривать с нами. Она всегда была открытой девочкой, которая от нас, её мамы и папы, ничего не скрывала. Теперь закрылась.
Из ванной вышел Никита в одном полотенце. Вид у него был как у довольного собой кота. Или у кроля, оплодотворившего самую породистую крольчиху. Демьяну стало предельно ясно, чем занимался его младший братец-бабник, пока их с Настей дочь и его родная племянница переживала и страдала от разрыва с её парнем и испорченных с ним отношений. Демьян видел вину в состоянии Кати как Дениса, так и Никиты.
- Ник, ты не оборзел?! - Демьян хотел наброситься на родного брата, но его удержала Настя, обнявшая супруга сзади. - Я тебе что сказал?! Быть с Катей. А ты с кем шатался, Шалтай наш Болтай?!
- Дёма, я могу всё объяснить! Катя оказалась настолько благородной девочкой, что отпустила меня к моей цыпе с зачётной задницей. Она экстра-класс в сексе! Демьян, ты у нас мужик, и должен меня понять! У меня каждые вторник, среду и воскресенье секс по-расписанию. Вон Анастасия и Катюха меня поняли.
- Меня твои секс-марафоны не интересуют. Ты нашу с Настей дочь оставил в одиночестве и депрессии. Сразу видно, что у тебя своих детей нет. Когда ты уже остепенишься и повзрослеешь?! Тебе двадцать семь лет, Никита! В этом возрасте уже вполне можно научиться пользоваться и верхним мозгом, а не только нижней боеголовкой, трахающей всех подряд. Да, буду выражаться твоими словами! Может, так до тебя дойдёт, что живёшь неправильно. Если по-твоей бестолковости Катя что-то с собой сделает, - видит Бог, я тебя отправлю в Архангельск к нашему деду-военному.
- Дём, не надо! - взмолился Никита. - Да, виноват. Мне следовало остаться с племяшей. Кажется, что у неё что-то было с Денисом.
- С этого места подробнее! - потребовал старший брат у младшего. - Тебе Катя что-то говорила о её конфликте с Деном Ракитиным?
- В том и загвоздка, Дёма. Я от неё ничего добиться не смог, но он точно с ней поступил плохо. На ней лица не было. Я даже подумал, что Катьку нашу подменили. Но нет, она! Поникшая вся. Слова из неё даже Настя твоя не вытянула. Катя раньше на аромат гречки с гуляшом бежала, меня с тобой обгоняя, а тут заперлась в своей комнате. Даже мне, цинику и ловеласу, стало жутко от такой её замкнутости.
- А Артём Станиславович как отреагировал? - Настя обратилась к супругу.
- Настёна, Артём его отец. Как родителя, я его понимаю. Сам тоже с пеной у рта доказывал бы невиновность Кати, провинись она в чём-то. Но он Дениса приструнил. Так что боюсь, Никита прав, и нам необходимо бить тревогу и спасать нашу дочь, пока время не истекло.
***
Кате было тяжело. Ей хотелось забыть роковую прогулку и произошедшее в квартире Ракитиных как можно скорее. Девочке было жаль стараний мамы, но аппетит так и не пришёл. Катя ощущала лишь горечь во рту и непонимание, почему Денис с ней так поступил. Разве она дала повод сравнивать себя с падшими женщинами?! Ведь Денис всегда вёл себя исключительно положительно. А там будто озверел. Тем не менее, девушка успела полюбить этого парня и прикипеть к нему. Ей не хотелось делиться подробностями ни с мамой и папой, ни с дядей Ником, которому какая-то красивая, но посторонняя девка оказалась дороже разбитой и потерянной племянницы. Но Катя очень любила Никиту, и не собиралась подставлять его перед родителями. Он ведь неплохой сам по-себе. Несерьёзный. Но их семью очень любит. Это папа не видит в нём цельную натуру, а Катя считала, что видит сама в нём намёк на серьёзность. Рассказать о своей беде Катя считала возможным лишь интернет-психологу, потому что их школьная психологиня обратится в правоохранительные органы, а через них и до папы всё дойдёт. Так же у Кати есть подруга-одноклассница, Виолетта, которая всегда за неё горой. Катя дозвонилась до Веты, и попросилась в гости. Для родителей она придумает надёжную причину, чтоб уйти из дома. Вета ведь на два года старше неё и на год - Дениса. Из-за врождённого заболевания, Вета пошла в школу с третьего класса, примерно в девять-десять лет, потому возрастом Вета почти выпускница, а Катя - на пару лет и классов по-возрасту младше, но так сложилось, что девочки сидят за одной партой уже давно. Виолетту хотели перевести в класс коррекции, но её мама настояла на том, что Вета способна наладить контакт с обычными детьми. А папа Виолетты всё равно нанял дочери тьютора, в обязанности которой входит помощь Вете в её адаптации к учёбе и здоровым одноклассникам. Она не просто учитель с психологическим образованием, а проводник между её особенной ученицей и одноклассниками, другими учителями.
***
Виолетта отбросила в сторону недоеденный круассан с шоколадным кремом, когда услышала от подруги из видео-связи о произошедшей ситуации. Вете чисто по-человечески всегда нравился симпатичный парень Денис, обративший внимание на её подружку-скромницу.
- Жесть! Вот же чморище! Я была о Деньке лучшего мнения.
У Виолетты из-за заболевания тряслась левая рука, но Вета не подавала виду, что ей это причиняет дискомфорт.
- Ветка, что мне делать?! Меня мама сегодня расспросами чуть не раскусила. А реакцию папы или Никиты представить могу, но боюсь последствий, если они узнают. Я хочу в другую школу.
- Ка-а-ть, а как же я?! Меня совсем тут заклюют. Не дома, конечно, а в школе нашей. Блин! Вот я балда эгоистичная! Тебе его тяжело будет пять дней в неделю видеть. Давай я маму мою напрягу?! Она знает пару-тройку отличных учебных заведений, до которых твоему Денису будет непросто добраться, а меня папка мой будет каждую пятницу к тебе в твою новую школу и к вам домой на выходные подвозить?! Я ведь хорошо придумала!
- Виолетта, спасибо! Я подумаю. Предложение неплохое. Но мне Дениса будет не хватать.
- Катя, забудь ты его. На время забудь. Пусть помучается. Расстояние - неплохая проверка чувств. Не всем её дано пройти. Мои родаки прошли. Папа четыре года маму упрашивал вернуться, когда шесть лет назад моя бабка, мать отца, оклеветала мою маму, а мой папа-лошарик ей поверил. Мама к моему деду, её отцу в Чехию уезжала, чтоб заставить папку задуматься о том, кого он потерял. Может, у вас будет так же?!
- Может. А что у вас с Виолой? Ты же раньше и дня без неё прожить не могла. Я иногда тебя к ней ревновала. Лишь позже мы начали дружить втроём.
- Да ну её! Катя, представляешь?! Эта шестнадцатилетняя шлёндра позавчера напилась, и переспала с моим парнем! Я её чуть не убила. Меня мама с трудом отмазала от инспекторши по-делам несовершеннолетних, предъявив ей справку с моим диагнозом.
- С Колькой?! Так она его вечно шпыняла.
- Так на трезвую голову. А на её пьяную они шпилились, пока я диктант дописывала. Так эта заразина ещё и наврала классной, что заболела. Прикинь!
- Вет, прости. Мне всё-таки придётся выйти к завтраку. Папа наверняка что-то подозревает. Скоро допрос мне учинит. Ты там не печалься! А Виола с Колькой совсем глупые. Дружба - самое ценное. Они её потеряли.
Катя выключила компьютер. Достала косметичку. Надо показать родителям, что у неё всё зашибись! Как сказал бы Денис.
***
- Катя, как это понимать? - Демьян был поражён преображением дочери. - Ты минут десять назад видеть никого не хотела, а теперь нарядилась, будто у нас полный дом гостей.
- У меня хорошее настроение! - Катя показательно улыбнулась, сев за стол между мамой и дядей. - Ура! Моя любимая греча с мясом и подливой!
- Доченька, у тебя правда нет проблем? - спросила Анастасия, не менее сильно обеспокоенная переменой в настроении единственной и любимой дочери. - Катенька, может, я отменю мой концерт? Твоё эмоциональное состояние мне важнее.
- Мама, нельзя подводить твоего зрителя и слушателей! Я буду на тебя любоваться с монитора моего компьютера. Я - твоя преданная поклонница! Уж не обижай меня. Это вон наш папа вечно занят, а я всегда на твоё творчество время найду.
- Благодарю, дочь, - Настю не убедили слова Кати. - Катюша, поговори с папой. Он, как и я, во всём тебя поймёт и поддержит.
- "Но папа не поймёт Дениса", - с грустью подумала Катя, потянувшись за бананом и апельсиновым соком.
***
Артём.
Мне снова помог Рома. Скинул адрес той самой Эли. Ей не более сорока-сорока трёх. Примерно моя ровесница-погодка. Прижимаюсь лбом к рулю. Мысли об отце саднят незаживающие душевные раны. Не так он должен был закончить собственную его жизнь. Не так! Отец, прости. Из меня вышел никудышный сын. Я так и не наказал твоих убийц. Но встретил женщину моей жизни. Как много лет назад ты встретил нашу с Сенькой мать. Через минут пятьдесят, сквозь небольшую пробку на дороге, удалось доехать до скромной квартиры на окраине города. Тут живёт единственная выжившая женщина, которая видела отца последней за минуты до его трагической смерти. В простой комнате ожидал увидеть кого угодно, но не соцработницу, няню с шестилетней девочкой и женщину примерно моих лет в инвалидном кресле и без рук. Культи были прикрыты серым кардиганом. Вся моя ярость двадцатилетнего парня мигом улетучилась. Я столько лет считал главной виновницей трагедии девчонку, оставшуюся без рук. Если она хоть в чём-то и виновата, то поплатилась за свою юношескую глупость сполна. Врагу такой участи не пожелаю.
- Вы кто такой? - первой открыла рот молодая няня, закрывшая собой ребёнка-подопечную. - Не видите, что с хозяйки квартиры поиметь нечего?! В чём эта женщина виновата?! Что её приёмная дочь работает без продыха, чтоб защитить свою приёмную маму и родную дочку от вас, коллекторов поганых?! Зять тёти Эли наделал долгов, и смылся, повесив кредит на жену и тёщу-калеку.
- Извините. Я не коллектор. Меня зовут Артём Станиславович Ракитин. Она, наверное, знает, - перевожу взгляд на хозяйку квартиры.
В глазах женщины блеснула слеза. Я понял, что она помнит. Зря приехал. Только раскурочил рану на душЕ и ей, и себе. Но мне важна эта чёртова правда. Как никогда ранее. Нет путей назад.
- Прости... Я... Я не хотела! Его... его убивали на моих глазах, а он велел мне бежать. Я звала на помощь, но м-меня не с-слышали.
- Мужчина, Вы не видите, что моей подопечной плохо?! - вмешалась грозная соцработница. - У Вас сердце есть? Уйдите вон! Она только-только начинает оживать, а Вы её психологически убиваете!
- Наина Власовна, уйдите-е! - прикрикнула на неё Эля. - Это сын м-моего г-героя. Он имеет право здесь находиться.
Ниана вышла, поджав тонкие губы.
- Я хочу сказать о том, что если Вы ждали моего прощения, то я Вас прощаю. Постарайтесь перевернуть эту страницу, и начните жить новую. Я не смог, о чём сейчас жалею. Мой отец был героем. Всегда об этом я знал. Вы, увы, их не знаете. Тех, кто его приговорил.
- Н-не знаю, - ответила Эля.
Улыбнувшись её названой внучке, я ушёл. Стало полегче, но внутренняя боль никуда не делась. Я освободил себя от раздирающих воспоминаний, но не от бесконечного чувства вины перед моими родителями, нашей семьёй в целом и перед Тасей. Болеть будет долго. До самой моей смерти. Смерть - мразь, которая никого не щадит. Ни старого, ни малого. Мне предстояло встретиться с Виктором Клёновым. Ему не икается в его чистильном кабинете?! Он разрушил жизнь не только своей младшей дочери, но и удочерённой. Сделал из двух по-своему несчастных молодых женщин антагонисток, которые лишь спустя более десятка лет, сумели выслушать друг друга.
Анастасия Благинина:
Очень извиняюсь, что в новых главах мало просвета, но у меня заявлена драма. И да, снова экскурс в прошлое, чтоб Тася не казалась совсем неадекватной истеричкой. Я стремлюсь показать, как обычно-статично в моей графоманской писанине, как ошибки и грехи прошлых поколений влияют на их потомков. Особенно представители так называемого "сильного пола" отличились. Виктор устроил свою жизнь за счёт страданий его прежней семьи. Герой Стас спас чужую девчонку, но обездолил свою семью. Игнат вообще стал чуть ли не первопричиной трагедии в семье Артёма. Как-то так. Веду к тому, что: если бы Игнат, не смотря на злость и ревность, согласился дослушать Элю и остался с ней, она не подверглась бы нападению, не замёрзла бы, а Стас мог остаться жив, потому что не пришлось бы никого спасать такой ценой. Сумел бы Витя расстаться с Тоней по-человечески, а не как последний свин, - не получил бы ненависть дочерей и непонимание падчериц. Тася не накопила бы столь сильную обиду на Веру. Смогла бы научиться разбираться в людях. Получается, Боря вовсе не первый разрушитель жизни и психики Таисии. Так что Артём недаром видит в нём виноватого.
Анастасия Благинина:
Я очень сильно извиняюсь.
22-я глава была почти готова, но у нас прям вечером вырубили свет, глава слетела, и поскольку я не пишу "в стол" (на бумаге) и не пользуюсь черновиком и вордом, то мне придётся снова искать вдохновение и вспоминать, что я там напечатала /накалякала. 
Но возможно, сегодня возьмусь печатать по-новой, скОрого выхода главы не обещаю.