Ночь Шестой Звезды

Лаура Эдельхардт:

ххх: читаю новость: "Тополя" Моне продали на аукционе за 22,5 миллиона долларов..."
ххх: долго втыкал, кто такой Моня, и почему ему продают ракеты так дорого...

Дорога обратно заняла больше времени, после буйства Разлома оставались отголоски, и их мне хватало, чтобы восстановиться. Не приближаться достаточно близко, чтобы не подставить под удар, самые сильные и разрушительные сравняют с землей город. Тонкие кристаллы льда повисли в воздухе серебристой крошкой - из этого Элемента щит получается мощнее, чем из Земли. Хотя должно быть наоборот. В столице я бываю не так часто - Разломы, архивы, еще Разломы... Отклики линий, определяющих Аспектов, ощущались по-разному, свою я слышу - Ветром, Водой, треском Молний, шипением раскаленного Металла, яростным ревом Огня. Подношу руку к лицу, поворачивая кисть влево-вправо. Зажила полностью. Хммм... повод задуматься еще раз. Который раз... В доме Теодора нас встретила Талеона - его жена. В Антее я чувствую слабое родство с Землей, в Агнии же... Символ был, и сияние души было - иначе Гончие ее бы проигнорировали. Однако они неслись точно на обеих. Семь, где должно быть Шесть. Кто уходит отдыхать, и я их понимаю, тревога, потрясения, монстры, и все за каких-то пару не дней, часов. Остин запросил информацию о мире, и мне бы тоже не помешало перечитать кое-какие свитки, все равно я не сплю. Горьковатый привкус зелья и привычное полумедитативное состояние - мои постоянные спутники везде, кроме дома Учителя. Почему именно там? Образцы, как он называет монстров, пепел, гарь, темнота. Но там... уютнее. Сегодня обойдусь зельем, сознание мре нужно сохранить ясным. Трансмутирую камень в удобный для начертания рун. На поляне у заброшенного храма все могло закончиться слишком быстро. Зажигаю на кончике указательного пальца тонкую полосу огня и присупаю. Центральный круг, основа... Начало положено.

...

Талеона Шайергер:

Помимо неместных с мужем прибылаЛаура Эдельхардт. Это была поистине удача, не нужно будет ждать другого мага. Талеона была уверена, что девушка в ответ на их гостеприимство не откажет в выполнении парочки просьб, по наполнению магией нескольких предметов.
Когда гости покончили с ужином, Талеона подлила прибывшим девушкам еще эля, уж очень обескураженными они выглядели, а так сон будет спокойней.
Оглядев тоненькую фигурку, женщина прикинула, что сможет подобрать что-то из своих запасов, ну возможно резинку в штанах придется подтянуть.
- Я принесу тебе рубаху с жилетом и штаны, - Талеона кинула взгляд на ноги, Антеи, - С обувью тоже вопрос решим, завтра, - пометив себе, что необходимо будет отправить слугу к мастеру одежды и обуви с необходимыми замерами.
Показав гостям их комнаты, и пожелав всем приятных снов, сама Талеона отправилась в их с мужем спальню, вот кому точно пока не светили приятные сны, так это Теодору. Талеона хотела знать что происходит. Правда поднос с едой и элем захватила с собой, на сытый желудок разговор всегда идет бодрее.

***

Пожалуй такого насыщенного утра у Талеоны не было очень давно. Проснувшись на рассвете, она спустилась вниз раздавая сразу сотню указаний. На завтрак пеклись ватрушки с творогом и варилось несколько десятков яиц. На столе уже лежало пару буханок теплого хлеба и сливочное мало, горячий чай и парное молоко. Пару слуг уже сбегали за одеждой и обувью для пришельцев, а так же ждали распоряжений на счет ванной. Осталось только дождаться пробуждения гостей. А еще Талеоне очень хотелось узнать, какой он тот мир, откуда прибыли их новые путники.

...

Мина де Шеврёз:

Рассматривая гончих Мина потерялась. Её словно тянуло к трещине, из которой они вырывались. Для чего? Погладить!?
— Назад, не приближайтесь к границе круга. И не отвлекайте тех, кто сейчас пытается удержать вас в живых. Им и без того непросто, — резко произнёс мужчина, приводя девушку к пониманию, что она невольно двигалась туда откуда должна была бежать в страхе и с криками.
Что с ней? Это сумасшествие? Ей можно быть рядом со Светлейшей или этим она наведёт на неё беду? Кому сказать, у кого спросить?
Молчать!
Пока послушница разбиралась с собой хаос кончился. Разлом закрылся. И из Мины словно что-то вынули. Был стержень и нет его. Ей захотелось просто привалиться к чему-то и поспать. Да что же с ней происходит?!
Светлейшая взяла девушку с собой, придерживая и заставляя чувствовать вину ещё больше.
Всю дорогу до Ильверима Мина молча молилась, поглядывая на людей одетых не по нашему и смотрящихся странно, но интересно. Только статус и вина мешали задать вопросы.

У дома воина Светлейшая отказалась от приглашения:
- Благодарю тебя, но я вернусь в Храм.
И Мину окатила радость, что скоро она окажется там, где сможет все спокойно обдумать.
- Я провожу тебя до Храма, - ответил воин , рубя идею Мины спросить у Светлейшей хоть что-то.

- Светлейшая, будут ли ещё какие-то задания , - спросила послушница перед тем как уйти к себе.

...

Остин Дессен:

Остин сидел в кресле у окна, положив одну ногу на край кровати, и переворачивал страницы всё быстрее, время от времени загибая углы страниц. Была глубокая ночь. За окном давно погасли огни города, вдоль улиц гулял ветер, а дрова в камине почти прогорели. Сначала он читал внимательно, потом – глотая. Эрриштар постепенно переставал быть набором невозможных впечатлений. Подтвердилась выстроенная им страшная, древняя, местами безумная система. Империя. Аспекты. Предел. Иногда Остин останавливался и долго смотрел в текст, не читая. Мир, который держался на равновесии трёх фундаментальных сил. Мир, из которого кто-то однажды намеренно выдернул один из несущих элементов. И теперь реальность медленно пыталась либо умереть, либо собраться обратно. Он закрыл книгу и потёр руками лицо.
Стало как-то слишком тихо. Остин поднял взгляд. Тени в углах дрожали не от пламени. Пространство вокруг выглядело нормально - и одновременно нет. Он нахмурился и посмотрел за окно. Тень яблони вела себя неправильно. Остин медленно выпрямился в кресле, думая, что разглядит прячущегося в тени человека. Может, животное или даже какую-нибудь тварь. Но услышал шёпот. Тихий, разборчивый, идущий не извне, а изнутри его собственного тела. Будто его мысли ему не принадлежали.
Пламя оплывшей свечи вытянулось вверх длинной неподвижной нитью света и перестало двигаться. Искры в камине зависли в воздухе.
Слова не звучали ушами. Они возникали прямо внутри сознания, тяжёлые, как воспоминания, которые всколыхнул Предел. Остин почувствовал, как по спине прошёл холод узнавания.
«Ты боишься меня потому, что узнаёшь себя».
В этом что-то было. Наверное. Если смотреть с позиции Безымянного.
Он узнал в удалявшейся фигуре мужчину, которого видел на краю поля во время битвы Воина.
После его ухода, свеча снова горела нормально, камин прогорел, но закрытая книга лежала не на его коленях, а в другом конце комнаты.
Остин ещё долго не ложился. Он сидел у окна с локтями на коленях и смотрел в ночь, пытаясь решить, что со всем этим делать.

Утром он проснулся в кресле от стука в дверь. На столе лежала раскрытая книга. На странице о Пределе. Он спокойно закрыл её пошёл открыть дверь.
Для него нашлась горячая вода - это уже само по себе казалось почти чудом. После ночи без нормального сна Остин стоял в глубокой медной ванне и молча смотрел, как пар поднимается к потолку. Жар понемногу вымывал напряжение из мышц, но не из головы. Он снова и снова прокручивал произошедшее ночью.

Когда он спустился вниз, за столом уже собрались остальные. Пахло хлебом и ещё чем-то вкусным.
Теодор поднял взгляд от чашки.
– Вы выглядите так, словно не спали.
– Почти угадали, – ответил Остин, садясь за стол. – Меня ночью навестил ваш Забытый бог.
За столом стало тихо.
– Пространство начало... сбоить. Тени двигались неправильно, время поставили на паузу и был шёпот. Не ко мне, а внутри меня.
Он постучал пальцем по виску и замолчал на несколько секунд.
– И я уверен, что это был не сон.
– Что он сказал? – тихо спросил Теодор.
Остин криво усмехнулся.
– Хотелось бы сказать, что он звучал, как криповый концепт из артхаусного хоррора, – по лицам было ясно, что никто не понял ни слова из последней фразы, и Остин оставил попытку пошутить. – Он сказал, что хотел освободить мир, а не убить его. И что когда придёт время выбирать, я должен выбрать его.
Он замолчал на секунду.
– Уверенный малый.
К звукам столовой добавились шаги. Через несколько секунд на пороге показался Эрл Тайринфер.
Воин выглядел заметно лучше, чем после боя, хотя тоже не добрал сна. В руке он держал меч в простых тёмных ножнах.
– Как и обещал, – сказал Эрл, подходя к столу. – Простая сталь – без имени, без чар. Для начала тебе хватит.
Остин посмотрел на меч, потом поднял взгляд на Эрла.
– Знаешь, в моём мире это считается очень быстрым переходом от знакомства к вооружению.
– В моём тоже, – спокойно ответил Воин. – Но обстоятельства у нас своеобразные.
– Согласен, – Остин залпом допил чай и встал. – Пошли играть.

...

Эрл Тайринфер:

Светлейшую и молодую послушницу Эрл проводил до самого Храма Элиара. Дорога прошла тихо. После произошедшего слова казались лишними. Только у храмовых ступеней Соленна наконец остановилась и, едва заметно нахмурившись, посмотрела на кровь, проступившую между пластинами его доспеха.
- Нужно позаботиться о вашей ране.
Эрл покачал головой раньше, чем она договорила.
- Сначала нужно закончить остальное. - Он коснулся ладонью рукояти Райошесса. - Я обещал чужаку меч.
В уголках губ Светлейшей мелькнула усталая тень улыбки.
- Вы умеете находить удивительные причины не заботиться о себе, Эрл Тайринфер.
Он не нашелся, что ответить на это. Только коротко склонил голову.

Когда ворота Храма закрылись за женщинами, он некоторое время стоял неподвижно, слушая журчание воды и тихий звон зеленых лампад на ветру. Потом направил коня обратно к столице.

В Ильвериме у него не было собственного дома, только комнаты в западной части старой крепости при дворце, которые выделил ему Император, после Киас-Корта. Достаточно близко, чтобы являться по первому требованию, и достаточно далеко от парадных залов, чтобы не мешать придворным своим существованием. Эрла это полностью устраивало.
Помещения были простыми: тяжелая мебель, сундук для вещей, стойка для оружия, узкое окно и камин, который почти никогда не топили. Здесь пахло кожей, железом и дорожной пылью.
Оруженосец встретил его вопросительным взглядом, но, увидев состояние доспехов, тихо выругался себе под нос. Пришло время рутины: расстегнуть ремни, снять латы, промыть ожоги, перевязать рану. Эрл терпеливо сидел на скамье, пока парень возился с бинтами и мазями. Он привык к боли настолько, что замечал ее только тогда, когда становилось совсем трудно двигаться.
Райошесс он чистил и полировал сам. Всегда. Белый свет рун едва заметно мерцал вдоль лезвия, пока Эрл стирал с клинка кровь, слизь и черный пепел разлома. Иногда ему казалось, что меч становится тяжелее после таких битв, словно вместе с чудовищами клинок впитывал в себя что-то еще. Когда работа была закончена, Эрл долго сидел молча, положив Райошесс поперек коленей. Перед глазами снова вставал Архонт и знание. Он закрыл глаза лишь под утро.

Проснулся Эрл раньше рассвета. За окном еще лежала сизая предутренняя темнота, когда он уже затягивал ремни доспеха. Рана ныла, но терпимо. Оруженосец возился у стола, пытаясь одновременно не лопнуть от новостей и не уронить ножны.
- Милорд, - наконец не выдержал он. - Говорят, Зал открылся.
Эрл замер, застегивая наруч.
- Какой зал? - спросил он.
- Зал Трона Непринятых Решений, милорд.
Эрл задумался.
Закрытый зал мало кто видел изнутри. Он находился глубоко под императорским дворцом, старше самой столицы. Старые хроники утверждали, что он открывался лишь тогда, когда миру требовался выбор, которого никто не хотел делать. Туда не могли войти маги, император, жрецы. Войти туда мог только тот, чьей воли хватит изменить ход мира.
- И кого он ждет? - спросил Эрл.
Оруженосец пожал плечами:
- Пока неизвестно, милорд.
Но Эрл уже понял. В памяти всплыл чужак - темнокожий мужчина, вставший между опасностью и женщинами раньше, чем успел осознать, где оказался.
«Кто здесь главный?»
Эрл взял Райошесс и еще один клинок.
- Понятно, - только и сказал он.

Дом Шайергеров

Эрл услышал голос чужака, еще не дойдя до столовой. Судя по словам он говорил о Пределе.
Он остановился в дверях и поздоровался со всеми, кто был за столом, после чего посмотрел на чужака.
– Как и обещал, – сказал Эрл, подходя к столу. – Простая сталь – без имени, без чар. Для начала тебе хватит.

Играть. Иногда этот человек говорил очень странные вещи, но при этом обладал силой, которой не хотелось перечить.

Они вышли на улицу, за дом Шайергеров. Эрл отдал меч чужаку, а сам взял в руки Райошесс.

- Слушай, чужак. Меч - не дубина. Если будешь махать им от плеча, устанешь раньше, чем успеешь кого-то убить. Полутораручный меч живет не в руках - он живет в корпусе, в шагах и в твоем чувстве стали.
Первое - хват. Правую руку клади сразу под гардой, - Эрл показал, как это делать. - Крепко, но не до судороги в пальцах. Левую - у навершия. Вот тут вся хитрость. Левая рука не просто держит меч - она управляет им: толкает, тянет, меняет угол удара.
Он сопровождал слова действиями.
- Правая задает опору, левая крутит клинок.
Он проследил, как Остин следует указаниям.
- Не поднимай плечи, не напрягай шею. Меч должен быть продолжением тебя, а не грузом.
Остин опустил плечи, повел ими. Эрл кивнул.
- Теперь стойка. Если хочешь ударить сильно - держи меч над плечом. Отсюда рождаются лучшие рубящие удары. Но помни, если поднимешь меч высоко - откроешь бока.
Эрл оценил стойку, больше подходящую мельнику с цепом, чем мечнику, но решил ничего не говорить. Лишний меч им не помешает. Впрочем, чужак явно относился к людям, которые лезут вперед раньше, чем успевают испугаться.
- Если ждешь атаки - держи рукоять у бедра, направив острие врагу в живот. Просто, надёжно. Хорошая стойка для новичка, - он кивнул, когда Остин довольно неплохо повторил стойку. - Хочешь казаться открытым - опусти клинок вниз. Многие дураки бросаются на такую стойку и получают сталь в лицо.
Они попробовали все три стойки несколько раз.
- Теперь ноги. Без ног ты не мечник, а висельник с железкой. Никогда не стой столбом. Не выстоишь. Каждый удар идет вместе с шагом. Шагнул - ударил, отступил - увел клинок. Меч и тело должны двигаться вместе.
В том, как двигался чужак, не было изящества, но решимости ему было не занимать.
- Запомни первый удар. Бей сверху по диагонали - с правого плеча вниз. Это называется удар гнева. Не руби только руками. Поверни корпус, дай клинку вес. Левая рука на навершии резко тянет вниз - и удар становится быстрым, как падающий топор. Но хороший удар - это не сила, а линия. Если меч врага встретил твой - не смотри на клинки. Почувствуй давление руками. Он давит сильно? Уступи и уведи его в сторону. Слаб? Тогда дави сам и входи вперед. Сталь разговаривает через руки быстрее, чем глаза через мозг.
После того, как они воплотили сказанное в действие, Эрл посмотрел на чужака.
- Не думай, что бой всегда идет на расстоянии. Люди сближаются, клинки путаются. Тогда начинается настоящая работа. Удар гардой в зубы, толчок плечом, подножка, захват за локоть, рывок за шею. Мечник, который не умеет бороться, мертв, как только враг подошел вплотную.
Он задумался.
- Не думаю, что тебе придется сражаться с людьми. Но все же запомни, чужак, что не существует отдельной защиты и отдельной атаки. Настоящий мечник делает одно движение. Твой клинок одновременно закрывает тебя и убивает врага. Меч любит решительных, но еще больше он любит спокойных.

...

Агния Кастос:

Жаль. Агния вздохнула. Похоже, как в книгах не будет и всемогущей магии, способной спасти всех и вся, им, как классическим попаданцам, действительно не отсыпали. Ни ей самой, ни этому Остину, который держал себя в руках лучше, чем она, ни третьей девушке их мира.
- Хотелось бы узнать, что мы можем сделать, чтобы такого вот, - Агния тряхнула головой, избавляясь от оторопи, - здесь больше никогда не было.
Это ведь неправильно, что ни с того, ни с сего нападают такие страшные существа.
- Я - Агния, - тоже представилась девушка.

Старая рана? Агния внимательно прислушалась к разговору. Это значит, что мир повреждён и надо помочь ему восстановиться?

Верхом Агния ездить не умела, так что безропотно и послушно держалась, надеясь, что коней не пустят вскачь и она не свалится. Хоть в Великобритании лошади были возведены чуть ли не в культ, но - культ для богатых. У её семьи денег на бессмысленное для них обучение верховой езде денег не было. Они и на ипподроме-то были лишь пару раз и не особо впечатлились. Мысли о семье вызвали у Агнии привычную грусть и отголоски былой боли, но показавшийся впереди город отвлёк и поглотил всё внимание. Очень необычный. Агнии такой архитектуры видеть не доводилось, это одновременно чем-то неуловимым было похоже на старинную европейскую застройку, и резко отличалось от всего ранее увиденного. Другой мир, другие люди, другие нюансы...

- Здравствуйте, - Агния улыбнулась хозяйке, на голову которой они нечаянно свалились. Хотелось надеяться, что они не станет для неё нежеланной и незваной проблемой, так как большим им идти, увы, некуда.
- Спасибо, - ещё одна улыбка.
Еда оказалась и непривычной на вкус, и, хотя аппетита не было, девушка съела тарелку с мясным блюдом, а потом откусила кусочек пирога и замерла, почувствовав знакомый до боли вкус. Корица. Тогда, в тот злополучный Пасхальный Понедельник она отошла от своих именно затем, чтобы купить сконы с корицей. И не позволила никому пойти с собой, отмахнувшись от помощи. А ведь тогда кто-то ещё их них мог остаться в живых... С тех пор она не переносила вкус и запах корицы, просто не в силах была что-то с ней съесть. Кое-как проглотив кусочек, Агния запила нежеланный вкус чаем, а потом и предложенным напитком в кубке, похожим на их английское пиво или эль.

Ответ хозяйки Агния слушала с интересом. Но сама желания сменить свою одежду на местную не испытывала. В отличии от Антеи в костюме аквалангистки её одежда была вполне удобной и... родной. А если в местных она не вызывает отторжения, то и менять её ни к чему. По крайней мере, пока одежда чистая.

В отведённой для ночлега комнате девушка долго не могла заснуть. Слишком много всего. Другой мир, надо же... И ведь не сон, она себя уже не раз щипала. Да и от лошадей пахло вполне характерно. В снах же нет запахов. Сложно было представить, чем она, Агния, может помочь этому миру. На героиню она никак не тянула. Что она сможет сделать? Вовремя подставить плечо кому-то на самом деле полезному и нужному этому миру? Погладить кота кого-то важного? Смешно... Она - словно какая-то нелепая ошибка...

...

Остин Дессен:

Остин очень быстро понял две вещи:
1. Меч действительно не был дубиной.
2. Тело знало об этом раньше головы.
Первые несколько минут он двигался слишком жёстко, пытался контролировать клинок руками, как инструмент или спортивный инвентарь, но полутораручный меч не хотел такого обращения. Стоило напрячь плечи – клинок сразу становился тяжёлым. Стоило попытаться ударить только силой рук – движение ломалось. Эрл поправлял его коротко и без раздражения и постепенно у него начало получаться. Не красиво, но по-настоящему.
Остин поймал момент, когда меч впервые не потащил его за собой, а пошёл вместе с движением корпуса. Сталь прошла диагональ мягче, чем раньше, и закончила удар ровно там, где он хотел. Эрл кивнул, вздёрнув бровь. Остин выдохнул через нос и снова поднял меч.
Потом были шаги, повороты, стойки. Несколько раз Эрл без предупреждения менял дистанцию, входил ближе, цеплял клинок, толкал плечом – и Остин очень быстро понял, насколько страшной вещью становится меч на расстоянии вытянутой руки. Настоящая драка со сталью.
Когда они закончили, руки уже начинали гудеть от непривычной нагрузки. Остин опустил меч остриём вниз и несколько секунд просто восстанавливал дыхание. Потом посмотрел на клинок. Простая сталь, без подсветки, как у мастера, но теперь вес в руках ощущался иначе.
– Ну что, – сказал он, переводя взгляд на Эрла. – Тебя можно поздравить. Ты изобрёл опасное оружие против своего мира.
Воин едва заметно хмыкнул.
Остин крутанул меч, чуть не зацепив собственное колено, вовремя остановился и кивнул:
– Окей. Возможно, пока опасное для самого себя.
Он убрал клинок в ножны и уже серьёзнее добавил:
– Спасибо, Эрл. Правда. В моём мире люди обычно не передают оружие человеку, которого знают меньше суток.
– В моём тоже, – спокойно ответил Тайринфер.
Остин усмехнулся.
– Тогда либо у вас очень плохая ситуация, либо я вызываю нездоровое доверие.
– Одно другому не мешает.

Они вернулись в дом как раз вовремя, чтобы обнаружить, что там что-то происходит. Антея стояла посреди комнаты, явно пытаясь говорить спокойно, но от этого звучала ещё тревожнее.
– Я серьёзно, – говорила она. – Он зовёт меня.
Остин нахмурился:
– Кто?
– Лес.
Остин перевёл взгляд на остальных. Никто не улыбнулся, никто не выдвинул теорию: "стресс", "шок", "галлюцинации".
Лаура выглядела настороженной.
– Что именно ты чувствуешь? – спросила она.
Антея сжала пальцы:
– Боль. Не свою. Его. Будто его ранили и он кричит о помощи.
Эрл нахмурился:
– Это может быть ловушкой.
Остин прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая за ситуацией. Ещё вчера он бы решил, что девушка на грани нервного срыва. Сегодня проблема заключалась в другом: здесь подобное, похоже, действительно могло оказаться правдой.
Он посмотрел на Теодора:
– Где тут лес?
– Наверное, это не лес, а роща Сайрель, — ответила Лаура, – она давно непроходима.
Остин повернул голову:
– Роща богини Природы?
Лаура несколько секунд молчала, словно решая, с чего начать.
– Это не просто роща, – наконец произнесла она. – Это одно из старейших мест Эрриштара. Священное место, где впервые проявилась сила богини. Там граница между миром и живой магией всегда была тонкой.
– Отлично, – пробормотал Остин. – Конечно здесь есть древний мистический лес. Было бы странно, если бы его не оказалось.
Но Лаура не улыбнулась:
– Роща отвечает только тем, кого признаёт.
– А тем, кого не признаёт? – уточнил Остин.
Эрл посмотрел на него:
– Обычно они не возвращаются.
– Это именно то, что я хотел услышать с утра.
Антея подняла взгляд:
– Я всё равно пойду.
Остин сразу понял, что переубеждать бесполезно. Это не истерика и не страх. Что-то уже тянуло её туда так же неотвратимо, как Воина тянуло в бой.
Он выдохнул и оттолкнулся от косяка.
– Конечно, – сказал он. – Мы все пойдём. После всего, что я вчера увидел, мы не отпустим тебя одну в демонический фэнтези-лес.
– Это священная роща, – автоматически поправила Лаура.
– Пока что статистика вашего мира всё ещё сильно в пользу «смертельно опасной мистической хрени», так что формулировку я оставлю.
Эрл усмехнулся.
Остин посмотрел на остальных:
– Где это место и сколько времени займёт дорога?

...

Антея Гея:

Антея проснулась резко, будто вынырнула из вязкого кошмара. Сон не принёс отдыха — напротив, она чувствовала себя ещё более разбитой, чем накануне вечером. Тело ломило так, словно она всю ночь таскала тяжёлые камни: мышцы ныли, спина затекла, а в шее пульсировала тупая боль. Каждое движение давалось с усилием, будто воздух вокруг стал густым и сопротивлялся любым попыткам пошевелиться.
Голова была тяжёлой, мысли путались, словно клубок спутанных нитей. Ощущение напоминало тяжелейшую пневмонию: в висках стучало, перед глазами то и дело возникала пелена, а сознание будто плавало где‑то на грани реальности и сна. Во рту пересохло, язык казался шершавым и чужим.
Но сквозь эту физическую и ментальную усталость пробивалась одна чёткая, настойчивая мысль: в лес. Срочно! Быстро! Она звучала внутри как набат, как единственный верный ориентир в этом хаосе. Антея не могла объяснить, откуда взялось это знание, но оно было абсолютным, неоспоримым — будто сама природа шептала ей: «Иди. Там найдёшь то, что нужно».
Однако одно дело — понимать, другое — осуществить. Подняться с кровати оказалось настоящим испытанием. Тело отказывалось слушаться: колени дрожали, руки слабо цеплялись за край матраса, а ноги едва держали вес. Антея с трудом села, потом медленно спустила ноги на пол, упираясь взглядом в деревянный узор половиц — он немного помог сосредоточиться, вернуть ощущение реальности.
Она глубоко вдохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Воздух в комнате был свежим, с лёгким ароматом лаванды — видимо, Талеона раскладывала сушёные травы. Этот запах немного прояснил сознание, но не убрал тупую боль в затылке и тяжесть во всём теле.
Медленно, осторожно Антея встала. Каждое движение отдавалось неприятным напряжением в мышцах, но она упрямо шла к окну. Распахнув ставни, она впустила в комнату поток утреннего воздуха — прохладного, влажного, наполненного запахами росы, земли и далёкого леса.
Взгляд невольно зацепился за яблоню, возле которой она накануне стояла. Дерево выглядело спокойным, почти мудрым — его ветви слегка покачивались на ветру, а яблоки тускло поблескивали в утреннем свете. Может, и мне стоит… — мелькнула мысль. Но внутренний голос, тот самый настойчивый зов, снова напомнил: нет, не здесь. В лес. Дальше. Туда, где древнее, сильнее, глубже.
Антея провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки сна и усталости. Она знала: чтобы прийти в себя, чтобы вернуть ясность мысли и силу телу, ей нужно добраться до туда где находится источник боли. Это не просто желание — это необходимость, такая же естественная, как потребность дышать.
Собрав остатки воли, она подошла к стулу, на котором накануне оставила свой аквалангический костюм. Снимать его было мучительно — ткань прилипала к коже, будто пыталась удержать, а одевать это снова вообще не хотелось. Но как Талеона и сказала, рядом была аккуратно сложена одежда: светлая рубаха, жилет и штаны. А рядом на полу стояли кожаные сапоги. Присев на кровать Антея примерила их и поразилась насколько они пришлись в пору. Девушка ещё посидела какое-то время, прежде чем одеться окончательно и с надеждой, что почувствует себя лучше, но зовущая сила становилась всё ощутимее, почти осязаемой. Она больше не могла ждать.
Сделав последний глубокий вдох, Антея решительно направилась к двери. Шаг за шагом, преодолевая боль и слабость, она шла к выходу — навстречу утреннему свету и той тайне, что ждала её в глубине леса.
Внизу уже слышались голоса. Антея глубоко вдохнула, пытаясь унять странное волнение, и спустилась вниз. Остановилась на последней ступеньке лестницы. Все невольно повернулись к ней — и замерли: её лицо было бледным, но глаза горели каким‑то внутренним огнём.
— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Лаура.
Антея попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Лучше, чем вчера, — ответила она, опускаясь на скамью у стола. — Но… есть кое‑что, что я должна вам сказать.
— …
— Мне нужно уйти, — произнесла Антея, и в её голосе прозвучала странная уверенность. — Сегодня. Прямо сейчас.
Теодор нахмурился:
— Уйти? Ты едва на ногах стоишь.
— В лес, — сказала Антея просто, глядя прямо перед собой.
На мгновение воцарилась тишина. Даже птицы за окном, казалось, замолчали. Тут в комнату зашли Эрл и Остин.

Антея закрыла глаза на мгновение, прислушалась к внутреннему голосу — и уверенно указала рукой:
— Туда. Где‑то за городом. Там, где деревья стоят гуще всего. Там… ждёт он.

...

Агния Кастос:

В новой одежде Антея выглядела удивительно органично для этого места. Как будто она здесь своя. Только куда она собралась? В какой лес? Одна? Агния, успевшая позавтракать и осмотреться в комнате, уже ощущала потребность что-то делать. Но хозяйке помощь не требовалась, хотя Агния предлагала, для домашних дел здесь имелись слуги. А чем ещё заняться, Агния пока не представляла.

Агния согласно кивнула на уверенное "мы все пойдём" Остина. Конечно, пойдут. Разве можно отпустить одну из них - и одну? В неизвестное, возможно, опасное место. Хотя она и надеялась про себя, что сегодняшний лес будет не таким опасным местом, как вчерашние развалины.

...

Соленна Касторис:

Ночь прошла в молитвах. Соленна пыталась раствориться в молитве, но мысли упрямо возвращались к словам: "Мир не исцелили, а разрубили". Эта фраза застряла, как осколок в сердце, который невозможно ни вытащить, ни перестать ощущать. Светлейшая сидела у погасших свечей главного святилища и впервые за долгое время не чувствовала привычного покоя Храма.

Под утро Соленна поднялась с колен. От долгого пребывания в одной позе тело отозвалось слабой болью, но она почти не заметила этого. За высокими окнами медленно светлело небо.
Мина ждала у входа во внутренний двор, бодрая и собранная. При виде Светлейшей девушка сразу выпрямилась.

Соленна несколько секунд смотрела мимо нее, будто прислушиваясь к чему-то далекому.
А потом спокойно произнесла:
- Подготовь двух лошадей. Мы возвращаемся к Шайергерам.
Мина удивленно моргнула, но вопросов задавать не стала.

Только уже по дороге, когда утренний Ильверим задвигался скрипом ставен, дымом печей и голосами торговцев, она осторожно спросила:
- Что-то случилось?
Соленна и сама не могла бы объяснить это до конца. Это не было предчувствием опасности или тревогой, скорее, ощущением незавершенности. Словно вчерашний Разлом не закрылся до конца. И еще она думала о том, как Эрл стоял у храмовых ступеней, истекая кровью и все равно находя причины не заботиться о себе. О том, как спокойно говорил о вещах, способных расколоть веру, а Райошесс знающе смотрел из стали.
- Иногда, - произнесла она наконец, - Свет начинает вести людей раньше, чем они понимают, куда.
Мина, возможно, не до конца поняла ответ, но привычно кивнула.

Когда они добрались до дома Шайергеров, из окон до них донесся оживленный разговор.
- Конечно, - говорил Остин. - Мы все пойдем.
- Это священная роща, - раздался спокойный голос Лауры.
- Пока что статистика вашего мира все еще сильно в пользу смертельно опасной мистической хрени…
На последних словах в уголках губ Соленны мелькнула едва заметная тень усталой улыбки.

Она вошла внутрь почти бесшумно, и разговор оборвался сам собой. Утренний свет ложился на пол комнаты дома Шайергеров мягкими золотыми полосами. Теодор выглядел так, будто был единственным, кто хорошо спал. Все остальные выглядели либо уставшими, либо встревоженными.

Соленна медленно сняла перчатки.
- Священная роща Сайрель находится к северо-востоку от Ильверима, - спокойно произнесла она, будто продолжая разговор, в котором уже давно участвовала. - Если ехать верхом - около трех часов пути. Быстрее, если знать старую дорогу.

Она перевела взгляд на Антею.
- Но Роща не любит тех, кто приходит туда с шумом внутри.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
Потом Светлейшая добавила уже мягче:
- Я проведу вас.

Мина за ее спиной заметно удивилась. Соленна редко покидала Храм без важной причины, но сейчас сама мысль отпустить остальных туда одних казалась неправильной. Она была нужна им и Эрриштару, а она всегда была рядом с теми, кто в ней нуждается.

...

Лаура Эдельхардт:

xxx: нажмите любую клавишу
yyy: эту можно?
xxx: эту нет

Утро встретило яркими лучами и тем же гнетущим чувством тревоги. Земля и Вода были слишком... резкими, слово острые грани. После Разлома это могло означать новые проблемы. И предчувствие не обмануло, интуиция мага это то, что не стоит игнорировать, хотя порой очень хочется. Убедить себя в том, что это незначительно, неважно, пройдет, заростет подобно лесным тропам. Антея - та, кто вызывала наибольшее беспокойство. Если ее зовет роща Сайрель... Она Природа, и боль мира для нее словно открытая рваная рана. Кстати, о ранах... Кому-то повезло вчера сбежать, но на ловца и образец бежит, как говорил Аарон.
- Минуту. Прежде, чем мы будем выдвигаться. У кого-то еще есть ранения? А ты стой. По-хорошему прошу.
- А если по-плохому? - спрашивает Антея.
- Ооо, - воодушевленно поднимаю вверх руку. Усиление... - Учитель зовет это "постигать тайны бытия".
- Почему я слышу подвох? - потому что он тут есть, Остин.
- Висеть вниз головой не интересно.
- Прааавильно. Опять... Старых трещин тебе мало было, да?!
- Их можно вылечить?
- Быстро - нет. Сломать и срастить наново лучший вариант, но на это у нас нет времени и мой рискующий своей головой друг не маг, и не имеет регенерации.
- Ты так и делала?
- Ну да, - киваю, формируя круг исцеления. Зачем тратить ману на ментальную структуру, если эффективность одинакова.
- Ты что, боли совсем не чувствуешь?
- Ээээ... Нет.
- Анальгезия, - сам себе кивает Остин. - Понятно.
- Наверное, да... - отпускаю круг, и остатки маны растворяются в воздухе. - Надеюсь, нам хватит лошадей.
Не зря я приготовила рунные камни, не зря. Иногда интуиция великая вещь. И с проводником в лице Святой шансы хоть немного, но увеличивались.

...

Бог Предела:

Утро было сухим и прохладным – обычным, но от этого не более приятным. Лаура немного отстала от остальных. Так было проще. Меньше чужих взглядов, меньше голосов, меньше необходимости быть собранной. Руны под кожей едва заметно тянули теплом от недостатка сна или мана снова начинала жрать слишком много.
Тишина наступила слишком резко. Ещё мгновение назад ветер гулял между каменными выступами, шуршал сухой травой, гнал пыль по тропе, а теперь... ничего. Ни звука. Даже собственное дыхание казалось чужим. Воздух едва заметно дёрнулся, но для элементалиста это ощущалось как ошибка в формуле мира.
Лаура резко остановилась.
– Кто здесь?
Никто из группы не обернулся, как будто не услышали.
«Хороший вопрос».
Голос не прозвучал, не пришёл извне – он возник между мыслями. Как будто чужая мысль на мгновение притворилась её собственной. Лаура мгновенно развернулась, рука уже легла на рукоять Сэтты.
Никого, но воздух впереди дрожал, как жар над раскалённым металлом.
«Ты всегда чувствуешь это раньше остальных».
Она медленно выдохнула.
– Предел.
Тишина.
«Ты называешь меня как явление».
Раздражение вспыхнуло быстрее мысли.
– А у тебя есть предпочтения?
«Когда-то было».
Прозвучало почти безразлично. Лаура прищурилась.
– Что тебе надо?
Воздух снова дрогнул – теперь справа, но там ничего не было. Только тени. Обычные, короткие в утреннем свете...
Не совсем. Тень большого валуна не совпадала с ним. Сначала это было почти незаметно – просто чуть-чуть смещена линия. Угол неправильный. Но стоило задержать взгляд... как стало ясно, что тень опаздывала. Камень оставался неподвижным, а его тень долю мгновения догоняла его форму, как если бы мир на секунду забыл, как правильно отбрасывать свет.
Лаура шагнула назад. Тень шагнула вперёд. Даже немного раньше неё.
«Посмотреть».
Повисла пауза.
«Архимаг ошибся в тебе».
Её пальцы с силой сжались на рукояти.
– Не смей.
«Он пытался сделать из тебя сосуд, а ты – проводник».
Мир вокруг стал чуть резче. Лаура слишком отчётливо почувствовала движение воздуха, металл в оружии, воду глубоко под землёй.
– Заткнись.
«Ты как печать на котле».
Голос был внутри дыхания.
«Ты боишься потерять контроль сильнее, чем смерти».
Она начала резко чертить руну в воздухе. Молния вспыхнула почти мгновенно, но удар ушёл в сторону – будто пространство немного сместилось.
Треск. Запах озона.
«Вот, - констатируя. – Это и есть ты».
Лаура тяжело дышала.
– Я контролирую это.
В молчании не было согласия.
«Нет, – очень спокойно. – Ты сдерживаешь».
Слово задело глубже, чем должно было.
«Контроль предполагает отсутствие страха».
Руны на её коже вспыхнули красным. Лаура почувствовала, как огонь просится наружу, воздух ускоряется, металл в клинках начинает отзываться.
«Ты слышишь их всё время, моя маленькая Повелительница бурь? – тихо, понимающе. – Стихии никогда не молчат».
Она не ответила, потому что это было правдой.
«И ты устала быть единственной, кто должен их удерживать».
На мгновение – на одно маленькое мгновение – он дал ей почувствовать чудовищное искушение отпустить: огонь, воздух, воду, молнию. Вес мира. Себя.
Она резко схватилась за второй клинок. Двумя пальцами ниже рукояти. За лезвие.
– Ты хочешь, чтобы я сорвалась?
Тишина. Из порезов на её руке закапала кровь.
«Нет, – абсолютно честно. – Я хочу увидеть, кем ты станешь, если перестанешь быть клеткой для самой себя».
Шёпот скользнул по внутренней стороне сознания, мягкий, почти ласковый.
«Ты стоишь на границе. Ты всегда там стояла».
Земля под её ногами дрогнула. Нет, не земля – реальность. На мгновение показалось, что пространство сложилось, как ткань, и тут же расправилось обратно. Тень вытянулась слишком далеко, как будто была самостоятельной. У неё появилась глубина, словно тень – это не отсутствие света, а что-то, что смотрит изнутри.
«Ты думаешь, сила разрушает мир».
Взгляд был направлен прямо на неё.
«Нет. Мир разрушается, когда то, что должно течь...»
В этот же миг все тени вокруг исчезли. Полностью. Свет остался, предметы остались, но мир вдруг стал плоским. Неправильным. Невозможным.
«…запирают».
И тогда она увидела его: не фигуру, не силуэт, а ошибку. Место, где пространство вело себя не так, как должно. Где расстояние было больше внутри, чем снаружи, а взгляд скользил и не мог ни за что зацепиться. Лаура почувствовала как руны жрут ману, пытаясь стабилизировать её раньше, чем она сама поняла, что начинает терять равновесие.
Он, разумеется, заметил и очень тихо сказал:
«Ты уже трескаешься».
Мир замер.
– Лаура! – окликнул Остин.
Она моргнула – тени вернулись, привычно повторяя мир. Дорога. Группа ушла вперёд, но теперь все остановились и ждали её.
В воздухе всё ещё пахло озоном.

...

Талеона Шайергер:

Талеона как раз хотела предложить гостям пообедать, когда она из неместных девушек сообщила, что ее зовет лес. С учетом того , что с сегодняшнего для их дом был похож на проходной двор, Теодору ночью пришлось многое рассказать жене, многое из того, что раньше он не говорил в том числе.

- Фэнтези-лес? Это какое -то ругательство?- поинтересовалась она. - Роща не любит, чтобы о ней плохо отзывались.
А еще ее дом стал временным пристанищем слишком важных гостей. Сам избранный Райошесса тренировался у них на заднем дворе, а вот и верховная подоспела.  Поприветствовав верховную жрицу Талеона уцепилась за мысль мелькнувшую в голове. Может быть Теодор и его товарищи ошиблись и у верховной жрицы совершенно другое предназначение? Все же вытягивать из другого мира не имеющего к аспектам человека более накладно, если он есть в этом. Она собиралась поделиться этой мыслью с мужем чуть позже, когда они решат проблему  с рощей. Но в принципе, Талеона была уверена, что время покажет кто же точно является аспектом света. Боги дадут какой -нибудь знак. Однако сейчас нужно было сосредоточиться на других более важных на данный момент вещах.
- Теодор, я не уверена, что вы быстро вернетесь, наверное стоит вам взять с собой воды и немного перекусить, среди вас все же не только мужчины.
Поэтому пока они решали как конкретно им добраться до рощи, Талеона собрала пару котомок и фляги с водой и вручила их мужу и господину Тайринферу.

...

Агния Кастос:

Величественная блондинка казалась Агнии преисполненной чувства собственного достоинства и понимания своего долга, своей роли в происходящих событиях. А ещё у неё на руке был точно такой же знак, как у самой Агнии. Во вчерашних разговорах звучало про шесть аспектов. И что их сейчас - семь. И именно два её знака, её роли. Значило ли это, что одна из них - лишняя? Или просто запасная? И аспектом станет та, что окажется в нужное время в нужном месте? Или та, которая светлее или святее? Глядя на Соленну, можно было не сомневаться, кто из них святее и достойнее. Кстати... Она вспомнила кое-что, показавшееся любопытным вчера, но позабытое из-за нападения.
- Касторис? - спросила Агния. - Ваша фамилия же Касторис? А моя - Кастос. Настолько похоже, что это даже не кажется совпадением. Хотя я, конечно, даже не могу себе представить, как так могло получиться.
Ой. Агния сильно подозревала, что ехать самостоятельно - совсем не то же самое, что позади кого-то, управляющего лошадью.
- Я не умею ездить верхом, - призналась она, надеясь, что из-за этого её не оставят сидеть дома.

...

Мина де Шеврёз:

Мина споров оседлала лошадей. Заря, кобыла Светлейшей, была белоснежной и очень красивой, но норовистой. Для себя она выбрала серую кобылку по кличке Надежда.
По дороге Светлейшая спросила девушку
- Что-то случилось?
На что Мина, думавшая пол ночи, твёрдо ответила:
- Всё так как и должно быть, Светлейшая.
Добравшись, они тихо зашли в дом война, остановив спор.
Послушница стала у самого входа, а Светлейшая вступила в разговор :

- Священная роща Сайрель находится к северо-востоку от Ильверима, - спокойно произнесла она, будто продолжая разговор, в котором уже давно участвовала. - Если ехать верхом - около трех часов пути. Быстрее, если знать старую дорогу.
- Но Роща не любит тех, кто приходит туда с шумом внутри.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
Потом Светлейшая добавила уже мягче:
- Я проведу вас.

Мина заволновалась. Вспомнив вчерашнее, снова ощутила вину. Место Светлейшей в Храме, будет ли она в безопасности сегодня, так смело предлагая помощь, но возрозитт не имела права.
Значит, быть всегда рядом.

...