Шесть дней

Аманда Бонафонте:

Сена – Лионский вокзал

Прогулка по Сене прошла отлично: посмеялись, полюбовались Парижем, чуть-чуть выпили для блеска глаз. Новая знакомая успевала делать фотографии, причем, как показалось Аманде, ловя не столько туристические ракурсы на фоне достопримечательностей, сколько стараясь отобразить живые эмоции: взрыв хохота от удачной шутки, восхищенный взгляд, обращенный к чему-то прекрасному на берегу, выразительный жест, сопровождающий увлеченную речь. Хизер рассказала немного о прошлогодней поездке в Ирландию, полной приключений и оставившей множество впечатлений. Моника, вроде бы, поначалу немного тушевалась, но под воздействием солнца, ветра и шампанского постепенно разрумянилась и расслабилась. В общем, банальный досуг оказался совсем и не занудным, наоборот, они прекрасно провели время, успев еще и сувенирные лавочки посетить: какой же Париж без шоппинга?

Вернувшись в поезд, Аманда первым делом отправилась в душ – приводить себя в порядок к торжественному ужину и знакомству с невестой Оливера. Шампанское – это хорошо, но аппетит после прогулки разгулялся зверский.

Девочки, если что не так про кого написала – дайте знать ;)

...

Моника Уолтер:

Лионский вокзал


Вообще Моника предполагала, что в Англии тоже так, правда точно ей было неизвестно. Но насколько она помнила, Аманда сейчас жила в США.

На самом деле сама прогулка по Сене не казалась Монике чем-то сверхъестественным, но гулять одной ей уже не хотелось. Находясь в компании она сосредотачивалась на окружающих ее людях и переставала копошиться в себе. Ей было просто необходимо отключить свою голову и перестать разбирать каждое свое действие, которое она уже совершила и которое уже нельзя исправить. Почему она не вышла из купе, когда была возможность, ведь это было так просто: выйти и сказать "привет". А она спряталась как какая-то школьница. Это ненормально. Черт! она опять делает это, думает о том, что все надо было сделать по другому. Моника тряхнула головой. Почему это так сложно. Почему у других это так легко? Хотя бы у Оливера с Жаклин. Понимая, что она опять пытается провалиться в самоедство, девушка перевела взгляд на Аманду.
- Мне нравится эта идея, заодно там можно и пообедать.

Встретившись с Амандой и Хизер спустя некоторое время на перроне, Моника на секунду задержала взгляд на девятом вагоне. Может быть отношения с мужчинами это вообще не ее, но в таком случае и женщины ее тоже в этом аспекте не привлекали, в этом она была уверена на сто процентов.
На корабле они разместились на открытой палубе, Моника уже сделала глоток шампанского, ощущая как как легкие пузырьки щекочут небо, когда Аманда заметила еще одну девушку с Континенталя и позвала присоединиться к ним.
- Фото это было бы шикарно, вы на свадьбе в качестве гостьи, Лиз или по работе? А можно будет попросить вас потом сделать фото и в самом поезде, там невероятная атмосфера, - попросила Моника.
Полтора часа на небольшом теплоходе пролетели незаметно, Моника хоть и видела большую часть Парижских достопримечательностей изнутри, не могла не признать, что со стороны реки все они имели немного другой ракурс и притягивали ее взгляд. Ей нравились исторические дома, дворцы и особняки, посещая разные города Европы, она всегда с удовольствием ходила на экскурсии по таким местам. Может быть она со своей нерешительностью родилась не в то время и не в том месте? Хотя надо признаться эта любовь совершенно не распространялась на одежду тех времен, пару раз она наряжалась в платья с кринолином и панье для тех же самых фотографий. Это ужас как неудобно. Современная одежда ей нравилась куда больше.
Когда экскурсия по Сене закончилась, спутницы Моники предложили пройтись по сувенирным рядам. Рассматривая сувениры, открытки, керамические изделия, Моника подумала, что ей их даже привезти особо некому. Купив несколько магнитиков для знакомых на работе, девушка спрятала их в сумочку.
Пора было возвращаться, еще было необходимо собраться на первый праздничный ужин.

***
Поезд на пути в вагон «Sienna»
Прежде чем пойти в душ, Моника остановилась перед шкафом и открыла дверцу. Еще несколько часов назад она размышляла над тем, чтобы одеть новое платье. Но поняла, что в своем любимом синем, которое уже одевала несколько раз будет чувствовать себя более уверено. Оно не было слишком откровенным, но в тоже время и чопорным его было не назвать. Ей нравилось как оно на ней сидело. Для начала хватит и новых туфлей на десятисантиметровой шпильке, с ними бы не налажать по полной. Попросив персонал отгладить наряд, сама девушка быстро приняла душ, закрутила небольшие локоны и немного растрепала волосы, создавая небольшой хаос на голове. Вставила серьги капельки в уши, а колье из топазов аккуратно легло в ложбинку между грудей. Сделав вечерний макияж, Моника надела платье и классические туфли лодочки. Перед выходом бросила еще один взгляд в зеркало, оценивая внешний вид и прежде чем открыть дверь купе закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и без пятнадцати семь вышла в коридор. Из других купе так же потихоньку выходили гости, с кем-то Моника была знакома, а кого-то видела впервые, но желала хорошего вечера абсолютно всем, не за горами тот день, когда они будут знать друг друга хотя бы просто по имени.
Зайдя в вагон-ресторан Моника отодвинулась от входа, чтобы не мешать заходить другим гостям и огляделась, пытаясь понять по какому принципу рассаживаются все присутствующие.

...

Лиз Монтгомери:

Переодеваясь в своем купе к ужину, Лиз с удовольствием вспоминала приятные моменты прогулки по Парижу, многие из которых ей удалось запечатлеть на фотоаппарат. Не забыть скинуть на ноут и в облако, – тут же подумала она, решив, что сделает это после ужина, и порадовавшись, что взяла с собой и выносной диск, и несколько карт памяти для Никона. Они прекрасно покатались на кораблике, а потом прошлись по улочкам, девушки что-то рассказывали, всем было весело, и Лиз вдруг ощутила себя частью этой компании, хотя до того ни одну из них не знала. Мы словно из одной песочницы, вместе выросли или дружим сто лет, – она вылезла из душа и, промокнув полотенцем голову, нанесла крем на лицо и на тело. Потом расчесала щеткой волосы, слегка подсушив их феном, чтобы сделать прическу. Вообще она феном пользоваться не любила, но сейчас надо было прилично выглядеть для ужина (а времени оставалось мало, чтобы дать волосам высохнуть самим) – все же это знакомство со всеми, а в той среде, куда она попала, по одежке принимают, и надо было произвести хорошее первое впечатление. Да, ее отец достаточно богат и родовит, но она давно уже не жила с ним и привыкла рассчитывать на саму себя и свои достижения, а не на громкую фамилию.
Приведя в порядок волосы, Лиз придирчиво выбирала наряд и в итоге остановилась на платье бежевого цвета и туфлях на тонкой шпильке – и нарядно, и неброско, и ей идет. Фотоаппарат в ресторан она решила не брать – будет еще время и для фото.
Во время прогулки одна из девушек, Моника, попросила Лиз сделать фото в поезде
и та, конечно, не отказала.
– Безусловно, там невероятно красиво. Думаю, у нас будет достаточно времени для этого.
 
Одевшись, Лиз пошла к ресторану. Она очень не любила переходы между вагонами – всегда почему-то боялась этого, и сейчас шла достаточно осторожно.

...

Свен Квиберг:

Её имя - Беатрис Д’Арси - осело в памяти с первого раза. Свен слушал её голос, то, как она вплетает между английскими фразами французские слова, и его даже не очень беспокоило, что он эти слова не понимает. Он догадывался о значении. Может, не всегда верно, но то, что цветы ей нравятся, понял совершенно точно, и представился по всей форме... Ладно, как получилось. Но только потому, что у них оказалось многовато свидетелей. А потом Уинтерботтом вообще вклинился в его молчаливый диалог со своей галантностью, перетягивая внимание на себя. Но мисс Д’Арси уделила ему ровно столько внимания, сколько требовала вежливость, и поднялась со своего места. Попрощавшись с остальными, она направилась к выходу из библиотеки.
Свен взял букет и пошёл следом за девушкой, даже не обернувшись на свою недавнюю компанию. Он отнесёт цветы в её купе, узнает, где оно, узнает, кто она, пригласит на ужин в семь... или просто промолчит, потому что она же и так придёт на ужин, а он может показаться навязчивым.

Вагон №8

Из вагона-библиотеки они перешли в следующий вагон. За стеклом перехода на мгновение мелькнули огни платформы, а затем снова исчезли, когда за ними закрылась дверь.
В вагоне №8 было тихо. Большинство пассажиров уже ушли на ужин или были в баре. Беатрис шла впереди. Свен - следом, склонив голову и двигаясь немного полубоком, чтобы не помять букет. Она дошла до самого конца вагона и остановилась у двери с номером 6. Последнее купе. За ним - переход в вагон №9 и сразу его гранд-кабина.
Беатрис достала ключи. Он остановился за её спиной, стараясь не задеть цветами стену. Щёлкнул замок, и дверь открылась. Девушка шагнула внутрь, а потом щёлкнула выключателем, и купе залил тёплый свет.
Свен пригнулся и вошёл следом. Купе оказалось меньше, чем представлялось. Возможно, потому, что после гранд-кабин у него создалось обманчивое впечатление об их размере.
Он опустил букет на небольшой откидной столик, выпрямился, задев головой плафон лампы, и посмотрел на Беатрис сверху вниз, стараясь, чтобы его взгляд не казался слишком тяжёлым или навязчивым, но и отвести его вот так сразу не мог.
- Нужна ваза, - констатировал он.
Беатрис указала на маленький стеклянный стаканчик, стоявший на полке.
- Похоже здесь есть только такая.
- В неё поместятся не больше трёх цветков, - покачал головой Свен.
Она улыбнулась и нажала на кнопку вызова стюарда. Свен улыбнулся в ответ, подумав, что проблема с вазой не такая уж существенная. Завтра он купит ей другой букет, поменьше. Не проблема.
- Вы... Ты придёшь на ужин?
- Нет, - по её губам скользнула лёгкая улыбка.
В другой раз он бы подумал, что это намёк, но сейчас был уверен, что нет.
- Мадемуазель Д’Арси? - раздался голос от двери. - Чем я могу быть вам полезен?
Свен повернул голову на голос стюарда и снова зацепил головой плафон лампы.
- Мне нужна ваза для этих цветов, - Беатрис указала на букет, почти на половину закрывающий вид из окна.
- Да, конечно.
- Большая ваза, - Свен соединил перед собой руки в широкий круг.
- Разумеется, мистер Квиберг, - улыбнулся стюард и пообещал скоро вернуться.
- Почему нет? - спросил Свен, как только служащий оставил их одних.
- Хочу пораньше лечь спать.
Свен кивнул. Отличная мысль.
- Я тоже.
Они встретились глазами, и он тут же понял, как это могло прозвучать.
- Долгий перелёт, неудобные кресла, - тут же пояснил он, чувствуя, как слегка теплеют уши.
Беатрис улыбнулась.
Послышались шаги, и в дверях появился стюард с высокой напольной вазой, которая выглядела так, будто предназначалась не для купе поезда, а для холла пятизвёздочного отеля. За ним следовал второй - вдвоём они быстро наполнили её водой.
Свен аккуратно засунул увесистый букет в вазу. Гортензии тут же раскинулись в стороны, а розы закрыли половину зеркала - выглядело так, будто в жилое купе пересадили куст из парижского парка.
- Я куплю завтра букет поменьше, - извиняющимся тоном произнёс Свен.
- Пожалуйста, не надо, - засмеялась Беатрис. - Куда я поставлю ещё один?
- Я думал, что можно просто заменить этот.
Она, улыбаясь, покачала головой.
- Хорошо. Тогда... доброй ночи?
Свен сделал шаг к двери и почувствовал арку дверного проёма на уровне шеи.
- Доброй ночи.
Он согнулся, как в поклоне, и сделал шаг назад, оказываясь в коридоре.
- А завтра вы... Ты?.. - окликнул он.
- Пока не знаю.
- Угу, - кивнул Свен, оставаясь стоять со склонённой головой.
Беатрис на долю секунды задержалась в дверях перед тем, как закрыть её.
- Спокойной ночи.

...

Джордж Ирвинг:

Леди и джентльмены!

Сообщаем, что The Continental покинул Париж в соответствии с расписанием и продолжает движение по маршруту.

В течение вечера поезд проследует через восточную Францию, а утром войдёт на территорию Швейцарии. За завтраком вы сможете видеть Альпы из окон вагонов.

Ориентировочно к 12:00 завтрашнего дня мы прибудем в район Монтрё и Женевского озера, где поезд сделает продолжительную остановку продолжительностью около пяти–шести часов.

В течение остановки вы сможете свободно покинуть поезд и провести время в городе или у озера. Также можно воспользоваться предложениями организованных прогулок и экскурсий, информация о которых будет доступна у экипажа.

Просим обратить внимание на время возвращения: посадка завершится за пятнадцать минут до отправления. Точное время отправления будет объявлено дополнительно.

Гости, предпочитающие остаться на борту, смогут воспользоваться общими салонами, библиотекой и баром. Расписание работы ресторана остаётся без изменений.

Если вам потребуется помощь с организацией прогулки, транспортом, багажом или любым другим вопросом, пожалуйста, обратитесь к члену экипажа.

Благодарим за внимание и желаем приятного вечера.

Джордж Ирвинг
Главный стюард The Continental

...

Шах Шарма:

К официальному ужину Шах пришёл без опоздания, но и без желания появляться одним из первых. После нескольких часов в дороге и прогулки по Парижу хотелось наконец спокойно сесть за стол и выпить вина.
В вагоне-ресторане постепенно собирались гости. Шах остановился у входа, бегло окинув зал взглядом. Оливер и Жаклин уже были на месте. Ноа, как и следовало ожидать, успевал одновременно разговаривать с несколькими людьми, улыбаться и создавать впечатление, будто лично знаком с каждым пассажиром.
Каспиан обнаружился неподалёку с бокалом в руке.
- Ты всё-таки пришёл, - хмыкнул Росс.
- А у меня был выбор?
- Выбор всегда есть.
- Не в том случае, если жених - твой клиент.
Шах взял предложенный официантом бокал шампанского и отошёл вместе с Каспианом к свободному месту.
За столом постепенно становилось теснее. Шах уже успел обменяться несколькими фразами с теми, кого знал по прежним встречам, и познакомиться с несколькими гостями, которых видел впервые.
Одной из них оказалась Моника Уолтер, которую он мельком видел на перроне в Лондоне. Он знал о ней ровно столько, сколько успел услышать от Оливера: ничего, поэтому представление оказалось обычным и коротким. Она выглядела немного напряжённой, словно всё ещё пыталась понять правила этого небольшого общества, в которое попала на ближайшие шесть дней. Шах это заметил и не стал усугублять задачу излишним вниманием. В конце концов, иногда лучший способ дать человеку освоиться - оставить ему достаточно пространства.
Лиз Монтгомери он узнал не сразу. Лицо показалось знакомым ещё до того, как Оливер представил их друг другу.
- Мы, кажется, где-то пересекались?
- Возможно, я несколько раз была на мероприятиях Уэсткоттов.
Теперь Шах вспомнил. На старых фотографиях она действительно иногда появлялась рядом с Оливером.
Разговор быстро перешёл к поездке, Парижу и впечатлениям от состава. Шах слушал вполуха, время от времени отвечая, когда к нему обращались. После нескольких лет работы он научился прекрасно существовать в светской беседе, не испытывая необходимости принимать в ней активное участие каждую секунду.
В какой-то момент он понял, что не видит Свена, что само по себе невозможно. Шах ещё раз окинул взглядом комнату и тихо усмехнулся.
- Где Свен? - спросил он у Ноа, когда тот оказался рядом.
Ноа на секунду задержался:
- Хороший вопрос, но давай не будем строить предположений.
Шах сделал глоток вина:
- Разумеется. Думаешь, он успел познакомиться с невестой?
Ноа тихо рассмеялся.
- Я бы поставил на что угодно, кроме этого.
Шах покачал головой.
- Поезд идёт всего несколько часов, а у нас уже исчезают люди.
Каспиан, слышавший последнюю фразу, поднял бокал.
- Зато пока никто ничего не украл.
Шах посмотрел на него поверх бокала.
- Не сглазь.
Вечер постепенно становился спокойнее. Разговоры перемещались от одного конца стола к другому, официанты меняли блюда, за окнами медленно тянулся ночной пейзаж. Впереди были ещё пять дней пути, свадьба, несколько городов и десятки людей, которых Шах пока почти не знал. Он сделал ещё один глоток вина и позволил себе просто наслаждаться вечером.

...

Габриэль Арно:

Что она таит в себе? Добро? Зло?
Или просто несчастна? Попробуй угадай! Она непроницаема.
А может быть, за этой маской вообще ничего нет.
Одно бесспорно, друг мой, эта женщина с огоньком.
«Загадка Эндхауза»© Агата Кристи

Так бывает каждый раз, стоит им только собраться вместе: смех, шутки, подколы, любовь и радость от встречи с друзьями. И надо же — даже Марсель подтянулся к их честной компании.
— Привет, мои красавицы! Скучали? Будем обниматься — или день пропал? — его голос звучит так, будто он не просто пришёл, а принёс с собой порцию безумия, без которой этот день был бы неполным.
— А‑а‑а! Марси! — Габриэль едва не кинулась ему на шею, но резко остановилась, услышав из его кармана похоронный марш — мелодию входящего звонка. На её вопросительно изогнутую бровь Марсель лишь виновато пожал плечами, пояснив, что ответить надо обязательно: это поставщик, который уже третий раз переносит доставку декораций для благотворительного вечера. Пока он говорил по телефону, Габи переглянулась с сёстрами Дюпон — и в этом молчаливом обмене взглядами было всё: и лёгкое раздражение из‑за паузы, и понимание, что таков уж Марсель: вечно в делах, вечно спасает чью‑то идею, и без этого он был бы не он.
— Мы успеем ещё перекусить в моём любимом L’Oiseau Blanc, а потом машина доставит нас как раз на вокзал, — уверенно сказала Габриэль, словно сама судьба обязана была подстроиться под её планы.
— А где ты мне купишь подарок, Габи? — Жаклин будто невзначай рассматривала аксессуары в салоне, но Габриэль точно знала: блондинка вся обратилась в слух, жадно ловя каждую интонацию.
«Не так быстро, моя дорогая. Подарок, который я придумала, — это больше, чем ваза, трусы или конверт с деньгами. Хотя… тут как посмотреть», — Габриэль усмехнулась своим же мыслям. Идея для подарка родилась внезапно, но она точно потребует помощи с английской стороны. Однако об этом ещё будет время подумать…
— Габи? — теперь уже голубые глаза Жаклин смотрели на неё с почти детской настойчивостью.
— Твой подарок уже ждёт тебя в поезде, — спокойно произнесла Габриэль, а затем повернулась к единственному мужчине, допущенному в этот женский кружок. — Марси, ты говорил, что очень голоден. Давай помогай мне.
— Легко, ma chérie, Габи, — он подхватил бутылку «Дом Периньон», одним звонком согласовал доставку платья и всего что девушки навыбирали здесь прямо к поезду курьером. Затем, слегка подталкивая всех троих девушек к выходу, словно дирижировал этим маленьким хаосом, повёл их на улицу.
Возле центрального входа их уже ждал лимузин. Сёстры Дюпон попытались было возразить, что это неудобно: слишком длинный, не везде проедет, да и вообще «мы же просто перекусить». Но один лишь молчаливый взгляд Габриэль — и возражения растаяли, как утренний туман. Пришлось принять: статус требует жертв. Хотя какие могут быть жертвы внутри шикарного кожаного салона автомобиля, где никто никого не прижимает и не зажимает? Сейчас на четверых у них вообще оставалось по целому сиденью каждому.
Внутри лилось шампанское, орала музыка, и, если бы можно было выпрямиться в полный рост, к этому безумию наверняка добавились бы танцы. Джеки, как и всегда, вела очередной стрим прямо с места событий, рассказывая, какая у неё упрямая, но бесконечно любимая подруга — и как именно за это упрямство она её и ценит. Все смеялись, и в этом смехе было столько свободы, что казалось, будто весь город на мгновение стал чуть светлее.
Дорога до ресторана L’Oiseau Blanc должна была занять немногим больше получаса. Но…
— Чёрт! Мне нужно ещё за подарком!
Окей, Гугл. Маршрут перестроен. Лимузин плавно свернул в сторону дорогих магазинов. Радовало, что всё это было в центре, и Габриэль очень надеялась, что месье Санбрюи не проведёт там столько же времени, сколько Жаклин обычно тратила на примерку платьев. Время стремительно приближалось к вечеру, и если они опоздают, то догонять им придётся поезд The Continental на вагонетке — по двое с каждой стороны.
Хотя вряд ли Оливер рискнул бы настолько, оставив невесту в Париже. Опаздывать можно и нужно — но не сильно, а так, чтобы это создавало необходимый флёр загадочности. Уж в чём в чём, а в этом Габриэль разбиралась хорошо.
Улыбка на её лице чуть померкла, и в этот самый момент она почувствовала, как чьи‑то пальцы мягко сжали её руку. Повернув голову, она тепло улыбнулась Джеки — в этом простом жесте было столько поддержки, что напряжение тут же отступило.
— А вот и я! — дверь лимузина снова открылась, впуская красавчика француза в салон. И, как оказалось, не с пустыми руками: каждой из трёх девушек Марсель подарил по букету — не пышные композиции, а лаконичные, но идеально собранные.
— Ты такой милый, Марси! — Габи повисла у него на шее, целуя в щёку. — Это стоило того, чтобы ждать тебя.
— А мой подарок,Радугу? — не унималась Жаклин, сверкая глазами.
— И его тоже. Но сейчас я ничего не покажу! — с хитрой улыбкой ответил Марсель, пряча руки за спину.
— Ах так! Тогда мы тебя сейчас втроём тут…
— Что? — в его зелёных глазах плясали смешинки.
— Запытаем щекоткой!
И надо признать: три девицы на одного мужчину — это действительно пытка. Но смех наполнял салон автомобиля, пока тот не остановился возле ресторана.
Две звезды Мишлен — это вам не пудель чихнул. . Тут стиль, статус и та самая атмосфера, когда нет лишних взглядов, нет пристального внимания, да и публика тут такая, что не рассматривает друг друга просто потому, что пристальное внимание, когда оно не нужно, — это mauvais ton.
Им подали Cristal Rosé AOC, а к нему — филе‑миньон из лучшей андалузской вырезки под грушевым соусом и со спаржей, гребешки, приправленные апельсиновым соком, с вкраплениями молекулярной кухни в виде изящного рисунка из сока моркови и пюре манго. И завершали всё это не дубайским шоколадом, а бельгийским: из него была сделана целая композиция поверх песочного коржа и ягод — тонкая работа, где каждый слой имел свой характер.
В общем, когда часы показывали семнадцать, компания уже была готова к выходу. Но никто совершенно не ожидал, что Жаклин вдруг решит, что до Гар‑де‑Лион нужно дойти пешком. Сначала её пытались увещевать, а после — гоняться за будущей женой Уэсткотта вокруг лимузина. Видимо, случился перебор с шампанским. В итоге блондинку удалось поймать именно Марселю: он ловко подхватил её, словно она была не вихрем эмоций, а просто уставшей девушкой, и усадил на сиденье.
Но на этом их приключения не заканчивались. Едва только Жюстин заняла своё место в салоне, как Джеки открыла люк, встала в полный рост и, абсолютно не имея слуха, начала петь. Что бы вы думали? «L’été indien»! Никто никогда не слышал песню великого Джо в таком исполнении — и, возможно, никто и не должен был. Габриэль переглянулась с Жюстин, но младшая Дюпон лишь пожала плечами, без слов говоря, что остановить этот скоростной поезд они не смогут никак и ничем.
Ну и ладно бы Джеки проорала одну песню. Но с прибытием на перрон, увидев тёмно‑зелёный состав The Continental, в ней явно проснулась патриотка и революционерка. Успокоить и усмирить этот блондинистый ураган, наверное, смог бы только Уэсткотт — да и то не факт.
Жаклин, обняв Габи и сестру за плечи и чеканя шаг, словно в строю, начала свой путь к жениху, при этом скрипуче, но очень громко напевая:
— Aux armes, citoyens! Formez vos bataillons! Marchons, marchons!
Габриэль сначала во все глаза смотрела на подругу, но та, задрав свой красивый лик к сводчатому потолку вокзала, продолжала, не сбиваясь с шага ни на секунду:
— Qu’un sang impur abreuve nos sillons…
Это было настолько заразительно, насколько и безумно. И в этом вся Жаклин: она никогда не была как все, никогда не подстраивалась. Наоборот, её индивидуальность выводила любую проделку на новый уровень: «А вам слабо?»
И вот уже Габи подключилась, дополняя нестройный фальцет подруги своим глубоким контральто:
— Aux armes, citoyens! Formez vos bataillons! Marchons, marchons! — они смеялись, обнимая друг дружку за плечи. — Давай, Тин, подпевай: Qu’un sang impur abreuve…
Картина, конечно, получалась интересная. Но тут Габриэль прервалась, потому что они как раз затормозили возле девятого вагона.
— Оливер! Я приехала, мой сладкий шу! — крикнула Жаклин. И едва лишь молодой мужчина показался рядом с дверями, она отпустила подругу и сестру и повисла на своём женихе. — Я скучала, дорогой!
— Привет, Оливер. Невеста доставлена: целая, невредимая, немного под градусом, немного сумасшедшая. Но, думаю, для тебя это не сюрприз, — с лёгкой улыбкой сказала Габриэль. — Пойду в свой вагон, надо переодеться к ужину.
— Привет, друзья, рад видеть вас. И спасибо, что привезли мне мою невесту, — спокойно ответил Оливер, крепче прижимая к себе Жаклин.
— Оли, я тебя люблю… — вставила свою ремарку невеста, уткнувшись ему в плечо.
— С рук на руки сдали — можем быть свободны, — улыбнулся Марсель. — Идём, Габи. Пока поезд ещё стоит, у нас есть с десяток минут.
— У тебя есть сигареты? — вдруг спросила Габриэль, чуть понизив голос.
— Конечно. Но я думал, ты бросила…
— Как бросила, так и подняла. День сегодня такой, что либо сигарета, либо водка.
— Тогда, конечно, спасу тебя от неизлечимого женского алкоголизма, — пошутил он, доставая пачку и зажигалку.
Они остановились возле входа в вагон № 8. И пока горела сигарета, они успели обменяться парой шуток, парой новостей — и тем самым тихим, почти незаметным пониманием, что рядом есть человек, с которым можно просто помолчать. А после Габриэль поднялась в вагон, где стюард вручил ей ключ от купе № 5.

...

Габриэль Арно:

Мечты должны быть либо безумными, либо нереальными!
Иначе это просто планы на завтра.

Габриэль вошла в купе № 5, и первое, что бросилось в глаза, — её чемодан стоял не у двери, как обычно ставят багаж проводники, а аккуратно придвинут к дивану, будто кто‑то специально позаботился, чтобы он не мешал. На ручке висела карточка с изящной надписью от руки: «Для Габи — чтобы день начинался правильно. М.» Она улыбнулась, покачав головой: Марсель даже здесь умудрился оставить свой след.
Она щёлкнула замками, открыла чемодан — и на секунду замерла. Поверх сложенных вещей лежал маленький плоский футляр, перевязанный тонкой лентой. Не тот подарок для Жаклин, нет — это было что‑то для неё самой. Габриэль осторожно развязала ленту, подняла крышку… и увидела внутри винтажные запонки с крошечными эмалевыми яблочками — точно в тон её любимому платью, которое она собиралась надеть к ужину.
Габриэль провела пальцем по гладкой эмали, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она не стала долго раздумывать — сразу надела запонки, будто они были не подарком, а частью её самой, которую ей только что вернули.
До ужина оставалось чуть больше часа. Она быстро переоделась, накинула лёгкий жакет, проверила, всё ли на месте, и, выходя из купе, на секунду задержалась у зеркала. В отражении была та самая Габриэль: спокойная, собранная, но с искоркой в глазах — будто она знала какой‑то секрет, который делал этот вечер особенным.
Ужин прошёл именно так, как и должно было: в приглушённом свете вагона‑ресторана, под тихий стук колёс и едва уловимую музыку, которая звучала где‑то в глубине поезда. Она сидела напротив Жюстин, и они почти не говорили о главном — о том, как волнуются за Жаклин, как странно и правильно ощущать, что этот путь — не просто поездка, а что‑то вроде перехода в новую главу. Вместо этого они смеялись над старыми историями, вспоминали, как однажды заблудились в Венеции, потому что Марсель поспорил, что найдёт самый красивый дворик без карты, и как в итоге они нашли не дворик, а крошечный бар, где подавали коктейли со съедобными цветами.
После ужина Габриэль не стала возвращаться сразу в купе. Вместо этого она поднялась на открытую площадку между вагонами, где ветер был чуть резче, а небо — намного ближе. Она стояла там, пока холод не начал пробираться под жакет, и слушала, как поезд поёт на стыках рельсов. В этом звуке было что‑то успокаивающее — будто весь мир согласился двигаться вперёд, и ей оставалось только не отставать.
А утром она проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь занавески. Поезд уже не мчался, а неторопливо катился по долине, и за окном медленно раскрывался вид, ради которого стоило проехать пол‑Европы. Альпы стояли перед ней, как огромная, спокойная стена из камня и снега, их вершины были залиты золотистым светом, а нижние склоны ещё прятались в лёгкой дымке.
Габриэль накинула пальто поверх платья и вышла в вагон‑ресторан. Зал был почти пуст — только пара пассажиров у окна тихо переговаривались, да официант протирал бокалы, поглядывая на пейзаж с таким видом, будто видел его тысячу раз, но всё равно каждый раз немного удивлялся.
Она села у окна, и перед ней официант поставил чашку кофе на стол, пока она просто смотрела в окно. Снег на вершинах казался почти нереальным, слишком ярким, слишком чистым. Где‑то внизу, в долине, виднелись крошечные домики, будто игрушечные, и тонкая лента дороги, по которой, возможно, когда‑нибудь они проедут все вместе — она, Ана, Жаклин, Беатрис, Жюстин и Марсель.
Кофе был горячим, чуть горьковатым, с оттенком карамели — именно таким, каким она его любила. Габриэль сделала ещё один глоток и почувствовала, как внутри медленно расправляется что‑то тугое, напряжённое, будто за одну ночь поезд увёз её туда, где можно просто быть и не объяснять, почему.
В этот момент к её столику подошёл официант и поставил рядом маленькую вазочку с одним-единственным белым цветком — скромным, но удивительно изящным. Габриэль улыбнулась, коснулась лепестков и снова посмотрела в окно. Альпы молчали, но в их тишине было столько обещаний…

...

Марсель Санбрюи:

Здесь будет пост вечера

...

Хизер Тейлор:

Этим утром уже не было никакой необходимости вставать рано, поэтому Хизер с чистой совестью проспала до девяти утра, а потом ещё просто нежилась в постели, вслушиваясь в стук колёс, разглядывая фотографии в телефоне и посылая самые удачные маме. и подругам. Маме больше нравились те, на которых была сама Хеза и кто-то из их родни, а подругам - фотографии, на которые попали мужчины из числа гостей, практически поголовно все признанные шикарными и вообще. Правда, всем понравились разные, и девчонки дружно советовали Хезе обратить внимание каждая на своего выбранного кандидата. Тогда Хизер отправила им те фотографии, на которых сияли подруги невесты, и девочки приуныли.
"Хиз, мы тебя, конечно, очень любим и считаем замечательной, но, похоже, тебе там - без шансов" - вынесла вердикт Тилли, та самая из подруг, что попросила Хизер отправлять ей открытку из каждого нового города или хотя бы страны, и даже скинула заранее геометки ближайших к вокзалам почтовых отделений.
"Не, ну ты там всё равно хвостом покрути, а вдруг?.." - понадеялась Элла.
"Просто хорошенько развлекись там!" - постановила Лу. - "Если получится, то с кем-то из тех красавчиков"
"И открытки мне шли!" - напомнила Тилли.
"Из Парижа уже отправила. Каждой из вас." - отчиталась Хеза.

За окном мелькали живописные горы - кажется, Швейцарские Альпы. Хиз полюбовалась видами, но решила, что любоваться она может ими из любого помещения с окнами, например, того, где будут кормить завтраком и поить кофе. Поэтому девушка привела себя в порядок, подкрашиваясь, и одеваясь попроще, а не как изначально собиралась - во всякие там платья. Джинсы, белая рубашка, маленькие брошки на воротничок, закатать рукава, надеть браслеты - ну а чего стесняться своего стиля? Шикарной ей не стать, будет своеобразной.
И никаких туфель на каблуках, вчера ей не понравилось идти через весь состав на каблуках, особенно в местах перехода между вагонами, пусть они и были оборудованы с наибольшим комфортом для привыкших к самому лучшему пассажиров, но всё же сам факт...
Наконец-то вчера вечером удалось познакомиться с севшей в Париже невестой и её друзьями. Подруги Жаклин оказались хороши, как на подбор. У некоторых - чисто модельная внешность, длинные ноги, шикарные волосы, рядом с такими и комплексами разжиться недолго. И это ещё не все пришли, как Хизер поняла по разговорам, кто-то остался отдыхать в купе.
И вообще было похоже, что ночь накануне поездки у многих выдалась бурной, может, поэтому все разошлись довольно рано? Никаких гуляний на пол ночи, как могло бы быть. Хеза и сама достаточно быстро поняла, что пытается скрыть зевки. Пусть она и не ударялась в загул накануне, но сборы, ранний поезд до Лондона, суетный день, полный впечатлений, сыграли свою роль. И, перезнакомившись с присутствующими, пообщавшись с кем смогла, и заметив, что кое-кто из гостей понемногу исчезает, Хизер тоже ушла к себе, отдыхать.

Зато теперь, вполне себе отдохнувшая и бодрая, она устроилась в вагоне "ETOILE" за завтраком.

...

Моника Уолтер:

Приветливый метрдотель помог растерявшейся Монике занять свое место за ужином. Хорошо, что в этот момент никто не держал ее за руку, она ощущала, что ее ладони вспотели. Познакомившись соседями по столу, она сделала заказ. Общаясь с гостями на отвлеченные темы, она то и дело поглядывала на вход, хотя в принципе это было необязательно. Она знала, как только он появится здесь, она сразу заметит, но его не было...Чем меньше оставалось времени до конца этого ужина, тем меньше становилась ее надежда. Ее улыбка постепенно угасла, а блеск глаз таял. Еще немного - и от от этого вечера осталась тихая грусть, застывшая на губах, да тень, что пряталась во взгляде. Большая часть гостей уже переместилась в зону бара, кто-то пошел отдыхать, а она все так же нехотя ковырялась в тарелке. Аккуратно отложив приборы, Моника отодвинула тарелку. Сжала руками салфетку, сначала бросила ее неаккуратным комом на стол, и тут же расправила. Идти в бар не хотелось, впрочем это и не было обязанностью. Попрощавшись с теми небольшими присутствующими, что еще оставались рядом, она отправилась в свое купе.
Устало скинув платье и обувь, села на кресло у окна. На той стороне мелькала темнота. Рваными кускам, как старая кинопленка: темный кусок леса, вспышка фонаря, маленький домик и чье-то окно, горящее в ночи, и снова темнота, густая и быстрая. Столбы, провода, деревья и ее лицо в отражении - кажется что и оно тоже куда-то летит с этой тьмой. Стук колес задает ритм, темнота то сгущается, то вновь разрывается искрами далеких огней, А потом все гаснет и остается только черное стекло, в котором отражение ее лица и непроглядная ночь - наедине. Поймав свой взгляд в отражении, Моника улыбнулась. Улыбка вышла немного кривая, но это все еще была улыбка. Накинув халат, она нажала кнопку вызова персонала и попросила помочь ей с разбором кровати. Завтра ее ждет новый день, и может быть, он принесёт с собой совершенно иные смыслы.

***
«Étoile»

Моника проснулась, когда за окном уже было светло. Поезд шел медленно огибая склон, и в стекле вместо ее отражения плыли Альпы. Их снежные вершины прятались в тумане. Поднявшись с постели, Моника умылась, одела вязанный трикотажный костюм и вышла к завтраку. Расположившись за одним из столиков в «Étoile» заказала себе чашечку чая, пару яиц пашот и булочку с корицей. Делая небольшие глотки, она ловила меняющийся пейзаж за окном.

...

Беатрис Д`Арси:

- Доброй ночи, - киваю на прощание с легкой улыбкой. Сегодня у персонала был занятный вечер с поисками вазы.
Щелчок замка, и пространство погружается в полумрак. В мягком свете ламп цветы, листья и стебли отбрасывают тонкие переплетающиеся тени. Mamma mia, мое купе превращается в оранжерею.
- Sotto la cupola della notte sbocciano i fiori...
Сейчас усталость побежает, но я вижу строки, что оттенят нежность и тепло, утонченность и грацию. Неожиданность становится тем, что станет росчерками, нотами, а потом хитом. Я это чувствую.
- Le hasard fait bien les choses. En effet, доброй ночи.
***
Первые утренние лучи окрасили стекло и стены в теплые тона, пейзажи за окном проносились с той плавной, неторопливой неспешностью, что позволяла рассмотреть оттенки янтаря и багрянца среди листвы деревьев и серебро капель утренней росы прохладного осеннего утра на траве и цветах. Тени от цветов сплетались в новые рисунки, поднимаясь вверх к потолку и отражая солнечных зайчиков на кончиках лепестков. Оранжерея, иначе не скажешь. Тонкие ноты гортензий придают бодрости, но увы, работать в купе не получится. Снова здравствуй, библиотека... The Continental покинул Париж и следовал к альпийским перевалам. Шесть часов утра, высвечиваются цифры на экране телефона, и тут же раздается вибрирующий звук сообщения. Надо же, Роджерс соизволил проверить чат.
- Я официально приношу свои извинения, - в наушниках Sony голос пиар-менеджера звучал с утра подобно трубам иерихонским, но группа настаивала – смайлами и текстом эмоций не передать, - за то, что называл «черные дыры» и «пустоты» странностями. Видимо, вы все такие… сложные личности.
- Кто «вы?»
- Гении, черт возьми! Сегодня день начинался как обычно, я прошел квест в «Майнкрафте», готовился смотреть любимый выпуск «Top Gear» и открыл мировые чарты, когда позвонил дружище Томас, ну вы его помните.
- Из New York Philharmonic?
- Si, signorina! Phoenix топ-1 в Hot Billboard! Я не слышу ваши восторги, дамы и господа! Еще звонил Токугава-сан. Похоже, Sony таки созрели.
- Очень… вовремя, - звук прикручиваю до минимума, и шуршание на том конце затихает. – Это может подождать шесть дней?
- До премьеры я шлю всех лесом, - размашисто рубанул ладонью воздух Стиви, он так делает, когда нервничает, а нервничает он всегда. – Контракт с Louis Vuitton никто не отменял. Но, готовься, в общем.
- Как говорит Тина, «всегда готов». До связи, тут она обрывается.
Phoenix – Peace Hides on Equilibrium, Naturally Immortal Xanadu – композиция в стиле симфонического кроссовера, микс рока и классики, написана под Andromeda в июле. Аббревиатура к названию самой большой из черных дыр во Вселенной. 100 миллиардов солнечных масс. Находится в созвездии Феникса, диаметр ее горизонта событий превосходит орбиту Плутона в сотни раз. Любовь к ночному небу и россыпи звезд, вспышкам комет и далеким холодным астероидам и планетам в мою жизнь привнес дедушка Шарль, и самый первый телескоп, подаренный им на пятый день рождения, с треснувшим стеклом и зарубками на дереве, оставался там, где и был – на чердаке в доме на Champs-Еlysеes. Но не все композиции звучат так, словно они часть необъятной Вселенной, «Carillons», «Sorriso», «Belladonna» более плавные, мелодичные и подобны журчанию горного ручья, а не грохоту боевого марша. Покалывание кончиков пальцев сотнями невидимых иголок – вдохновение привычно захватывает и не отпускает, пока последние ноты или слова не станут его воплощением. Первые строки ложатся на лист с подпаленными краями – «под старину», как говорила Габи, когда дарила нотную тетрадь. Sony заглушают звуки, и солнечные блики отражаются от поверхности стола, словно стремятся вписать себя в песню о Temps des fleurs, что создается в The Continental.

...

Ноа Уинтерботтом:

Судьба любит смелых! Что доказал Свен, отправившись проводить таинственную Беатрис до ее купе.
Я повернулся к остальным. Олли был еще здесь, по-прежнему рассеянный: то ли от утраты уже почти семейной оранжереи, то ли от задержки Жаклин. Мы с ребятами вручили ему запечатанный флакон Makassar, сухо заметив, что жених на собственной свадьбе должен пахнуть дороже, чем вчерашний бар в Мейфэр. Оливер только вздохнул, понюхал крышечку и признал, что у нас, по крайней мере, есть вкус.

К моменту начала официального ужина в вагоне-ресторане я успел сделать то, чего не делал с утра - принял нормальный душ, надел костюм и включил режим «генеральный менеджер на отдыхе». Ужин, конечно, не шел ни в какое сравнение с нашим безумным мальчишником в Annabel’s - здесь все было чинно, с благородным стуком серебра о фарфор и мерным покачиванием поезда. Но скучным его назвать было трудно. Жаклин, к счастью, успела к отбытию поезда, выглядела потрясающе и пока не устроила ни одного допроса с пристрастием.
Я успел пройтись по рядам, сделать пару изысканных комплиментов дамам по поводу их нарядов, перекинуться парой фраз с парижскими гостями, познакомился со всеми, кого не знал, и пофлиртовал с одной премиленькой девушкой, которая немного заскучала. Светская жизнь текла плавно, как дорогое бордо в наших бокалах. Но около полуночи, когда градус общих разговоров за столом начал клониться к бесконечным тостам, мой организм тихо попросил пощады. Три часа сна после ночного клуба и забег по Парижу давали о себе знать.
Незаметно выскользнув из-за стола, я оставил Оливера расхлебывать радость воссоединения с невестой, а Шаха - вести беседы о корпоративном праве. Я вернулся в свое купе, запер дверь на замок и провалился в сон с четким осознанием: жизнь удалась, поезд идет на юг, а до Венеции еще не одна история.

Утро. Вагон-ресторан «Étoile»

Проснувшись без будильника, я чувствовал себя человеком, заслужившим орден. Никаких утренних звонков, никаких срочных запросов от службы размещения, никаких сорванных броней - только мягкое покачивание состава и запредельная красота за окном.
Я сменил вчерашний костюм на безупречный кашемировый джемпер цвета слоновой кости и легкие брюки, привел в порядок волосы и направился в вагон-ресторан «Étoile».
Название оправдывало себя на все сто. Утреннее солнце заливало кремовые панели, отражалось в светлом дереве и позолоченных деталях, играло на мягком зеленом бархате кресел. Через огромные панорамные окна открывался вид на заснеженные вершины Альп, разрезающие пронзительно-синее небо. Мир за окном выглядел как дорогая открытка, изданная ограниченным тиражом специально для нашего путешествия.
Я занял столик у окна, заказал двойной эспрессо, свежевыжатый апельсиновый сок, яйца Бенедикт с лососем и корзинку хрустящих круассанов.
В вагоне пока было тихо - большинство пассажиров, включая нашего жениха, судя по всему, еще отходили от вчерашних тостов. Только пара человек неспешно пили кофе на другом конце вагона.
Я откинулся на спинку бархатного кресла, сделал первый глоток обжигающего эспрессо и с улыбкой посмотрел на величественные горы, проплывающие мимо. До остановки и новых приключений оставалось еще пара часов.
Интересно, как там наш великан. Вчера вечером он не нашел дорогу к ужину, но настолько повезти ему не могло, поэтому я жду, что увижу его на завтрак.

...

Каспиан Росс:

Подружек невесты на торжественном приёме Каспиан оценил как "зачётных". Это краткое мужское мнение в развёрнутом виде подразумевало бы "шикарные, классные, привлекательный по сто бальной шкале на все сто". Жюстин, Габриель и сама Жаклин по всем параметрам дадут фору любой модели. Тёмненькая, которая Ана, до моделей не дотягивала только ростом, и была не только красивой, но и, кажется, умной. Он с огромным удовольствием пофлиртовал с девушками, пока без особых намерений, просто ради хорошего времяпрепровождения. Отсалютовал стаканом Оливеру. Выпил с Ноа. Смутил комплиментом Монику. Выпил с Шахом. Пофлиртовал с тётушкой Оливера Амандой. Горячая штучка, молоденькие девушки не умеют так раскованно кокетничать. Выпил с Марселем. Перекинулся шуткой с Хизер. Выпил... с кем-то ещё. Попозировал Лиз. Выпил.
И слава богу, вечер не закончился очередными танцами на столах! Просто в какой-то момент вечер... закончился, а Каспиан оказался у себя в купе и отрубился лицом в подушку.

К десяти утра выспавшийся и освежившийся Каспиан был готов к новым свершениям. Желательно, не алкогольным. Ну хотя бы не каждый день! Бурлящая энергия требовала движения, физической активности. Что там у них в маршруте? Альпы? Можно по горам побегать!

Ага! В вагоне сидят девушки, но Ноа предпочёл сесть один. Вчерашний день притомил и требуется покой? Каспиан опустился напротив Ноа и дал знак официанту подойти.
- Стареешь, Ноа? - с ехидной улыбочкой подколол он. - Тут сидят девушки, а ты выбрал одиночество.
Он попросил себе двойной эспрессо и выбрал завтрак, помахал рукой девушкам и вопросительно уставился на Уинтерботтома.
- Не знаешь, в этом составе спортзал есть? Хотя бы беговая дорожка в каком-нибудь прекрасном углу о окна? Чувствую, ещё день-два такого пути, и я застоюсь, как конь в стойле. Может, в горы сегодня махнём? Есть же там что-то поинтереснее степенных дамских прогулок вдоль набережной?

...

Моника Уолтер:

Людей в ресторане было немного, или все еще отсыпались или просто предпочитали завтракать у себя. Моника доела завтрак и попросила у официанта еще одну чашку чая. Испытанное за вчерашний вечер напряжение, как будто опустошило ее, и сегодня она не могла сосредоточиться на чем-то конкретном. Идти в купе не хотелось, до остановки еще пару часов. За дальним столом расположились друзья Оливера, Моника махнула им рукой в приветствии. Заметив за одним из столиков Хизер, она решила подойти. Девушка тоже сидела одна.
- Доброе утро. Как спалось на новом месте? - поинтересовалась она. - Я спала как убитая, и даже никаких женихов во сне. Есть какие-то планы на остановку?

...