- Привет, я уже дома! – крикнула из прихожей на ходу сбрасывая обувь и расстёгивая пальто. – Представляешь, всё прошло как нельзя лучше! Бетти поверила мне сразу, едва только увидела свой девичий дневник. А когда я передала ей записку от Вайолет, которую мы вчера сочинили, у неё даже слёзы выступили от избытка чувств…
Бахель почему-то не отозвался.
«Странно… Его что, нет дома?» - удивилась я, прекрасно понимая, что куратор волен ходить, где ему вздумается и куда вздумается. Но именно сегодня как раз Бахель и обещал ждать меня дома и держать кулаки за благоприятный исход нашего «безнадёжного дела», как он назвал операцию с дневником.
Я минула кухню и заглянула в гостиную.
Ангел был дома. В серой предвечерней мгле его тело выглядело весьма эффектно. Он лежал на спине раскинув руки в разные стороны, и тихонько посапывал.
Я невольно им залюбовалась.
И тут мне в голову пришла сумасшедшая мысль, словно бес нашептал, и настолько крепкая, что отказаться от задуманного я уже не смогла б, пусть это и было бы чревато последствиями.
Я решила сбросить Бахеля с дивана. Надо же было хоть как-то развеселись «несмияна»? Его серьёзное лицо в последнее время меня стало доставать.
Но увы, всё вышло не так гладко, как я это себе нарисовала. А причина? Ангел оказался не очень-то и лёгким!
Едва мне удалось потянуть покрывало, на котором он лежал, когда внезапно оторванный от своих медитаций ангел, среагировал моментально. Одной рукой он схватил меня за грудь, другой за горло и повалил на диван, придавив своим немаленьким весом. И в заключение, сомкнул руку на горле.
Я стала задыхаться.
- Алиса…?
Бахель хмурясь, убрал ладонь, которой сдавливал горло и приподнялся на локте.
- Это ты?
Я осторожно повела шеей проверяя не сломана ли она, и только потом прохрипела:
- А ты кого ожидал увидеть? Судя по хватке, Арнольда Шварценеггера? И перестань меня лапать! – я нервно заерзала, пытаясь скинуть ладонь со своей груди, но сделала только хуже. От ритмичных движений соски под тёплой мужской ладонью превратились в две торчащие горошины.
Бахель словно окаменел. Даже не моргал. Он смотрел на свою руку не отрывая глаз. По эмоциям, пробегавшим на его лице, в голове его в эту минуту творилось что-то невероятное. В моей же – ни одного приличного слова.
- Я, конечно, понимаю, что тебе удобно и всё такое, но вот мне…
Договорить я не успела. Ангел вдруг подхватился на ноги, отскочил от меня словно от прокажённой, и исчез за дверью.
- Да ничего. Не переживай. Я сама поднимусь, - бормотала я, садясь на диван и разминая шею. – Занимайся своими делами и не отвлекайся на такие пустяки. А я с ним ещё и радостью поделиться хотела…
- Как всё прошло? – Бахель возник на пороге комнаты, так сказать, «при полном параде». Чёрный костюм, белая рубашка, галстук в мелкую клеточку. Всё по современной моде. Волосы аккуратно зачесаны, глаза два тёмных омута. Словно и не он несколько минут назад массажировал мою грудь.
- Ничего себе скорость! – присвистнула я, откидываясь назад на локти и рассматривая куратора. – Просто агент ФБР. «Люди в чёрном» нервно курят в сторонке.
- Она приняла тебя, я правильно понял?
- А то! Ты что же, сомневался?
- Было дело.
Ангел взял деревянный стул, развернул его спинкой вперёд и оседлал.
- Рассказывай, я весь внимание.
- Мебахель, мне это… нужно кое-что тебе сказать, - закусив нижнюю губу и сделав грустные глазки (этот приём всегда действовал на мужчин безотказно), я посмотрела на ангела. – Я сделала в записке небольшую пометку.
- Какую?
- Я приписала, что Вайолет Дуган тоже тут. И Бетти ждёт нас обоих сегодня на ужин…
- Что? – Бахель даже привстал со стула. – И как ты себе это представляешь? Как ты сможешь раздвоиться? Ты, вообще, подумала, что ты сделала?
- Понимаешь, - я даже ножкой пошаркала для пущего эффекта, - я подумала, что Вайолет мог бы сыграть ты.
- Алиса-а, - выдохнул ангел и упал обратно на стул. – Господи, - он поднял глаза в потолок, - дай мне терпения. Как ты себе это представляешь?
- Ты же можешь принимать облик другого человека. И не отнекивайся, я знаю, что можешь, - я поднялась с дивана, подошла к Бахелю и облокотилась о спинку стула на котором он сидел. Теперь наши глаза были как раз напротив друг друга. Даже носы соприкасались. – Ты знаешь их историю, так что тебе не будет трудно вставить пару-тройку слов в разговор. А остальное я беру на себя.
- Вот этого я и боюсь, - наигранно вздохнул ангел и щёлкнул меня по носу. – И сколько сегодня нашей Вайолет?
- Сорок, - и я смачно чмокнула его в щеку. – И это… сцены с кун-фу на диване, забыты. Мы теперь в расчёте.
***
- Симпатичный домик. У этой Бетти развито чувство прекрасного и это хорошо, - женским голосом пропищал Бахель, разглядывая местность куда подкатил наш автомобиль. Я невольно прыснула, но сразу же была пригвождена к месту угрюмым взглядом ангела. Даже сквозь серо-голубую оболочку его теперешних глаз просматривалась угольно-чёрная твёрдость его настоящей сути.
- Извини, всё никак не привыкну. Я больше не буду.
Домик Гриссонов был словно сказочная избушка в окружении сосен. Кирпичный, выкрашенный в белый цвет он ярко сверкал на фоне стены из вечнозеленых сосен в тысяче лучей, пробивавшихся сквозь верхушки деревьев. Ставни были покрашены в бордовый цвет, от чего они ещё сильнее выделялись на фоне белых стен дома. Дом был небольшой, но и этого пространства им более чем хватало. Тем более что Вирджил постоянно находился на тренировочной лётной базе.
- Ну что, ни пуха, ни пера, - произнесла «мамочка» и открыла дверцу машины. Отступать было поздно. Занавеска на дверном окне дёрнулась и на пороге возникла миссис Гриссом. Маленькая, стройная женщина со счастливой улыбкой на симпатичном почти детском лице. На её глазах сверкали слёзы.
- К чёрту, - прошептала я как можно тише, чтоб не услышал ангел. Но моя наивность опять наткнулась на колючий взгляд небесного служителя. Но лишь на секунду. Затем он раскрыл объятия и пошёл к Бетти.
***
«Ему нужно играть на сцене. Земля вряд ли переживёт тот факт, что потеряла в его лице гениальную актрису», - мысленно смеясь думала я, наблюдая как Мебахель помогает Бетти расставлять на столе чашки. У нас намечалось чаепитие.
- Как ты поживала все эти годы, Вай, - Бетти уже почти успокоилась, конечно не без участия ангела, и теперь её слёзы выдавало только лёгкое покраснение глаз. – У тебя такая взрослая дочь. А муж как?
Бахель стрельнул в меня взглядом предлагая ответить за него. Как он предупредил меня заранее: он не собирался делать за меня всю работу, а только помогать.
- Мне уже восемнадцать, - я быстро поднялась со стула и стала разлаживать в чашки сахар. – Вам сколько ложек миссис Гриссом?
- Две, - улыбнулась она и перевела взгляд на Бахеля. – Муж как?
- Всё нормально, Бетти, - ангел прикоснулся кончиками пальцев ко лбу женщины, словно хотел убрать что-то видимое лишь ему и тихонько попросил:
- Расскажи о себе. Как ты живёшь? Как Гас, дети? У вас же двое малышей?
Она улыбнулась и, как мне тогда показалось, грустно посмотрела на стену, где в рамочке висело их семейное фото.
- Два мальчика. Алан Скотт и Гэри Марк. Старшему почти семнадцать. Совсем как мне, когда я впервые встретила Гаса, - она перевела взгляд на соседнюю фотографию. – А Марку в конце декабря исполнилось четырнадцать. Уже совсем взрослые.
- Можно? – я подошла к стене увешанной фотографиями и стала их рассматривать.
- Как интересно! А это мистер Гриссом возле «Либерти»? – я остановилась перед фото, где был изображён Вирджил рядом с космическим кораблём.
- Да-аа, - Бетти подошла ко мне и провела пальцами по фотографии. – Мой Гас…
А потом обратилась непосредственно к фото:
- Дорогой, как ты? Почему мне снятся эти странные сны? Береги себя там…
- Что Вам снится, миссис Гриссом? - обняв женщину за плечи, я осторожно усадила её в кресло. – Вы что-то чувствуете? – я смотрела в серо-зелёные глаза полные невысказанной печали и боли, вспоминая при этом счастливую улыбающуюся девушку, которой я видела Бетти несколько дней назад. – Что случилось? Что-то с мистером Гриссомом?
- Слава Богу, ничего. Вчера говорила с ним по телефону, обещал послезавтра приехать на пару часов. У него 27-го генеральная репетиция предстоящего полёта. Гасу и ещё двум пилотам предстоит двухнедельный орбитальный полёт на корабле «Аполлон». Он говорит, ничего опасного, но эти сны…
Господи! Как бы мне хотелось сказать ей, что и правда, ничего опасного в этих испытаниях нет! Что всё пройдёт как обычно, в нормальном режиме, как говорят сами астронавты. Никто не пострадает. Но я знала, я помнила, что случится с «Аполлоном» через несколько дней. Перед глазами стояли обгоревшие трупы трёх членов экипажа. Разорванный изнутри модуль. Ошеломлённые глаза участников эксперимента. Как бы я хотела всё изменить. Повернуть время. Спасти астронавтов. Но, увы. Мне оставалось только одно: докопаться до сути и установить истинную причину их смерти.
- Бетти, то есть, миссис Гриссом, всё будет хорошо. Мы с вами, - я посмотрела на мамочку-Бахеля, который опять погрузился в свои «медитации» и теперь совсем не обращал на нас внимания.
Надо будет спросить, что он там видит. Может силы черпает?
- Расскажите мне о своих снах, - попросила я женщину, взяв её маленькие ладони в свои и опустившись коленями на мягкий ковёр. – О чём они? О мистере Вирджиле?
- Это предчувствие, деточка. Словно что-то должно произойти. Что-то очень важное и нехорошее. Мы с мистером Гриссомом уже двадцать лет как вместе. Я его чувствую так же хорошо, как и саму себя.
Помню, после полёта на «Либерти Белл 7», когда корабль Гаса приводнился в Атлантический океан, на нём раньше времени сработали пиропатроны, которые открывали люк в модуль. Кабина быстро наполнилась водой и стала слишком тяжелой для вертолёта, который прилетел за «Либерти». Пришлось обрубить трос, на котором висел корабль и «Либерти Белл 7» затонул.
Мне в это время снилось, что я тону. Что тёмные бурлящие воды засасывают меня, смыкаются над моей головой. Я пытаюсь вдохнуть воздух, барахтаюсь, зову на помощь. И ничего. Ещё мгновение и я утону.
А мой Гас, он ведь тоже, едва не утонул тогда. Они хоть и писали, что один вертолёт пытался поднять корабль, а второй – астронавта, но было совсем не так. Вирджила словно специально хотели погубить. И только третий, резервный вертолёт, поднял его на свой борт. Как потом сказал по секрету сам пилот, он заметил Гаса совсем случайно. У него даже не было приказа брать его на борт. Возникает вопрос: зачем они тогда вообще высылали тот третий вертолёт?
- Это точно, - поддакнула я, всё больше втягиваясь в историю, что рассказывала Бетти. – Получается, они хотели замести следы. Ведь то, что пиропатроны сработали не вовремя, вина разработчиков «Либерти». Разве я не права, миссис Гриссом?
- Конечно, права. Но НАСА ведь никогда в этом не признались бы. Они, после неудачного приводнения, хотели всё на моего Вирджила спихнуть. Представляешь?
- Вот гады!
- Не то слово. И если бы Гас дал тогда слабину, они всё повесили бы на него.
- Они – это НАСА?
- И НАСА и сам президент Кеннеди. Вирджила ведь тогда много раз вызывали на ковёр. Крутили-мутили. Но ничего у них не получилось. И в первую очередь из-за того, что утвердили космические полёты на Луну. Ведь всего шесть месяцев назад организации грозила потеря всей космической программы. Так что полет моего Гриссома уже никто не считал неудачей, и вопрос о возможной ошибке больше не поднимался, хотя за спиной ещё долго шептались: «Гас взорвал её! Гас!»
Я видела, что даже сейчас по прошествии стольких лет, Бетти всё так же остро переживает инцидент с «Либерти», но всё держит в себе. Ничто не выдавало скрытого душевного напряжения. Голос не дрожал вопреки всем литературным канонам, ладони, что всё так же находились в моих руках, были тёплые и чуть влажные. За двадцать лет она хорошо научилась скрывать свои чувства и эмоции.
Что-то мне подсказывало, что её досада за неудачный полёт мужа была даже намного больше и сильнее, чем у самого Гриссома. Но она была Почётная Миссис Астронавт до кончиков своих волос, поэтому никто не догадывался о её гневе.
- Миссис Гриссом, как вы всё это выдержали? Двое маленьких детей. Муж постоянно на вылетах. Я где-то читала, что мистер Гриссом налетал больше тысячи часов в небе!
- Он живёт полётами, деточка. Дышит ими. Если ему запретить летать, он умрёт. И я, как жена лётчика знала, на что шла. Между нами, как и между всеми военными жёнами, негласное соглашение.
- А что это за соглашение? – я даже рот открыла, с таким вниманием ловила каждое слово Бетти. Могла ли я раньше даже подумать, что буду вот так запросто разговаривать с женой великого астронавта.
- Как бы тебе объяснить, - вздохнула Бетти. – Не буду говорить об остальных, расскажу на своём примере.
Мы с Гасом практически не живём вместе. Я вижу его крайне редко. Из трёхсот шестидесяти пяти дней в году он бывает дома лишь шестьдесят. Я стараюсь не думать о том, чем Гас занимается в те восемьдесят процентов времени что проводит вдали от меня. Я гоню от себя эти мысли. Это предусмотрено в соглашении. Даже если он немножко и загуляет, это не прервёт наш договор, ведь он всё равно останется моим мужем. Он герой своей страны. Он великий астронавт.
- И вы это приняли? – удивилась я, честно не понимая, как можно смириться с изменами любимого человека. Особенно когда эти двое так друг друга любят.
- Понимаешь, девочка. Гас изменился. Изменился почти сразу же после свадьбы, - Бетти быстро посмотрела в сторону мамочки-Бахеля что мирно посапывал в кресле, и заговорила ещё тише. Мне показалось, или она и вправду не хотела, чтобы это услышала её давняя подруга?
- У него не всё получалось. Он хотел летать, а приходилось работать в компании Carpenter's Bus Body Works.
- Эта компания в далёкие 50-тые производила школьные автобусы, - вслух размышляла я. – Он мечтал летать, а пришлось ковыряться в автобусах.
- Он проработал там диспетчером целых пять лет. Это были самые счастливые мои годы. В то время у нас появился Скотти.
Пусть Гас и бывал временами мрачным и раздражительным, но всё же мы много времени проводили все вместе.
Я по субботам пироги пекла. Его любимые. Напеку, бывало, и первый, самый румяный, Гасу несу. А он меня обнимет, и все печали забываются…
А ещё, по утрам мы на велосипедах катались.
И на лодке плавали. На вёслах всегда Гас, крепкий, загорелый. Он рассказывал какие-то смешные истории, над которыми мы потом вместе смеялись.
Хорошее было время. А потом всё изменилось. Служба в ВВС, лётная подготовка, война с Кореей. Я не видела мужа целый год, а возвратился он с войны совсем другим человеком. Карьера стала для него превыше всего. Семья отошла на второй план.
- Было совсем плохо?
- Хорошее и плохое – понятия относительные девочка, граница между ними зыбка и часто неразличима, почти как между добром и злом. Я была счастлива живя обычной жизнью, но я также прекрасно понимала, что моему мужу нужен рост. Его невозможно закрыть в четырёх стенах. Он неразделим с авиацией. И когда у нас родился Марк, мы все вместе переехали поближе к Гасу, во Флориду. А потом поехало-понеслось: испытания, вылеты, долгие дни ожидания. И я смирилась. Как и все жёны летчиков, жила теми минутами что нам выделяла жизнь. Мы часто собирались вместе с Рене Карпентер, Джоу Ширра, Мардж Слейтон и другими девочками, разговаривали, гоняли чаи, обсуждали сплетни. Мы были разные, у каждой были свои интересы увлечения, но нас всех объединяло одно гордое название –
жёны пилотов.
- Вы сильная женщина, миссис Гриссом. Маленькая, хрупкая, но очень сильная! – я искренне ею восхищалась. В голове почему-то всплыло воспоминание о нашей последней размолвке с Витом. Какое право я тогда имела ревновать и устраивать все те истерики? Он мне не муж, и ни даже не любовник. Да и кому, в принципе, нужна истерическая женщина?
Сейчас, находясь в сорока пяти годах от него, я наконец-то осознала, как должен вести себя любящий человек. И в этом мне помогла эта хрупкая женщина сидящая сейчас передо мной на стуле.
В кресле заворочалась мамочка-Бахель и мы вместе с Бетти повернули головы в ту сторону. Серо-голубые глаза выглядели совсем не сонными. Скорее любопытными. По взгляду направленному на меня я догадалась, он читал мои мысли.
«А-йай-йай, как не красиво копаться в чужих головах без разрешения!»
«Я и так слишком долго молчал позволяя тебе наговориться с миссис Гриссом» - вдруг услышала я и едва не свалилась обратно на ковёр. Мысленного диалога я уж никак не ожидала!
«Ка-ак? Ка-ак же это?..»
- Заговорила я тебе совсем ребёнка, - Бетти поднялась со стула и направилась к креслу на котором сидел Бахель. – Она даже побледнела как-то.
А то! Едва не вырвалось у меня. От такого не только побледнеешь. От такого и крыше недолго съехать.
Бахель улыбнулся.
- Алиса любит поговорить. Особенно про космос, полёты. Она очень восхищается Виржилом. Когда была маленькая, говорила что выйдет замуж только за астронавта. Правда, дочка?
- Правда, мамочка, - скрипнув зубами, я уже представляла что сделаю с ангелом сегодня же вечером. Обеденное представление ему покажется цветочками. А если очень постараюсь в обиде, то могу и без завтрака оставить. Понял Бахель? Я довольно улыбнулась.
Ангел прищурил глаза и быстро обратился к Бетти, при этом так охая словно Вайолет Дуган не сорок лет, а все восемьдесят:
- Нам уже пора, дорогая. Перелёт был слишком утомительным для меня. Алиса говорила тебе, что я только сегодня прилетела во Флориду? А ты же знаешь, как я не люблю эти самолёты, - ангел до того комично сморщил нос, что мы с Бетти не выдержали и громко рассмеялись.
- Как хорошо, что вы приехали девочки! Я так скучала.
Бетти по очереди обняла каждую из нас и расцеловала в обе щеки. На её глазах опять заблестели слёзы.
- Так легко мне давно не было, - выдохнула она, - спасибо тебе Алиса, что терпеливо выслушала мою болтовню.
- Что вы, миссис Гриссом! Мне было приятно. И если бы не «мама», - я красноречиво посмотрела на ангела, - и не её усталость, я бы ещё с удовольствием послушала.
- Тогда приходите к нам, когда Гас приедет! – воскликнула Бетти. – А и, правда. Посидим. Ему будет приятно повидаться. Так как? – она грустно посмотрела нам в глаза. – Соглашайтесь.
- Обязательно миссис Гриссом, - ответила я. – Лично я почту за честь!
***
- Понимаешь, - я старалась переварить всё то, что услышала за сегодняшний вечер, и делилась размышлениями с ангелом. Бахель уже принял свой обычный облик и теперь спокойно любовался закатом сквозь приоткрытое окно машины. Мы ехали домой. – Мне кажется, что в своей гонке за славой, Вирджил Гриссом приобрёл много врагов. Даже будучи уже таким почётным астронавтом, героем страны, он всё так же, по инерции, бежал по кругу, давно забыв, что цель – это всего лишь заводной кролик за которым невозможно, да и незачем гоняться, особенно когда на трибунах давно нет зрителей. Ведь у него было всё: красавица и умница жена, двое прекрасных малышей, дом, деньги, почёт и слава, но Гриссому этого уже было мало. Его понесло, понимаешь Бахель?
- Ты хочешь сказать, что его убили из-за жадности? – удивился ангел.
- Не знаю. Пока не знаю. Но завтрашний день посвящу библиотеке. Кажется там хранятся подшивки газет?
Ангел кивнул.
- Нужно как можно больше узнать о Лунной программе. Думаю, именно в ней мы и найдём зацепку.