Пенелопа Уильямсон "Сердце Запада"

Метелица:

Жаль, канеш, но... буду ждать с удвоенным нетерпением! Хороших выходных, девочки!





Кажется, кто-то читал по диагонали
В этой "придурковатой" героине, как ты выразилась, LuSt, жизнелюбия и смелости куда больше, чем в Клементине (уж простите, мне девочки ) вот уж кто бы не вышел замуж за смеющегося ковбоя только потому, что его внешность отвечает девичьим мечтам, и никакой папашка с садистскими наклонностями не повлиял бы, и никакой долг. Мне обидно, чесслово... Любовь Пенелопы к детальному описанию и мелочам, так же хорошо видна в этом романе, как и в "Сердце запада". Именно из-за этих самых "мелочей", я когда-то выделила "Под голубой луной" для себя среди множества других романов. Для меня, лично для меня, эта история больше, чем просто история. А неуклюжесть... Да, Джессалин не выхоленная дама с блеском, какие многим нравятся - уж чего нет, так нет, но автор с такой любовью, с такой нежностью и откровенностью преподнес эту девушку, что невозможно остаться равнодушным. А-а...

Хороших праздников тебе, LuSt.



Девочки, вы действительно думаете, что можно быть хорошей матерью в тридцать, и плохой в семнадцать? Какая разница? В чем? Изменение взгляда на жизненные вещи это нормально, причем тут любовь к ребенку (когда он уже есть, естессно ), а именно ее качество? То есть в 17-18 любишь куда меньше чем в 26-36?

...

Nata Nata:

А я уже приготовилась, настроилась...
Ну, ничего, зато, на следующей неделе пиршество!

Речь не об этом. И в 17 и в 30 материнские чувства те же, только отношение к жизни, в целом, и отношение к ценности жизни, в частности, меняется. В 17 не представляешь, что твои, невинные на первый взгляд, поступки могут оказаться роковыми, в данном случае, для ребенка, а в более зрелом возрасте, это осмысление диктует каждый твой шаг.
Когда писала об Эрлан, что для нее материнство - игрушки, имела ввиду, что Эрлан не представляет, какое это всепоглощающее чувство, и поэтому ее рассуждения продиктованы имеющимся у нее, пока еще детским, в этом отношении, опытом.

...

Федор:

Внесу свои 5 копеек. Все правильно, ценности жизни и отношение к жизни в 17 и 30 лет разные. Вот только материнский инстинкт у девушки-женщины есть или нет. Предложение Эрлан о ребенке исходит только от того, что никогда еще не держала малыша на руках, не кормила грудью. Ребенок для нее нечто непонятное, неизвестное, незнакомое.
Тут я припомнила некоторые печальные истории детей, мамочкам этих детей было далеко больше 17.

...

LuSt:

Эх, не могу цитирровать, но...
Янина, если тебе роман понравился, а мее - нет, это вовсе не повод горячо бросаться в перепалку. Сомневаюсь, что мое мнение о романе изменится, твое, думаю, тоже.
Возможно, мое впечатление о романе испорчено переводом (и теперь я поняла, откуда у Русенка в переводе порой вылезают эти стьянные констьюкции), но общее мнение о сюжете - слабоват - и описаниях - чрезмерно много повторов, ей-богу, не очень люблю, когда читателя держат за идиота - сложилось вне зависимости от языка перевода. Сейчас вот читаю Неукротимое томление, и этот роман нравится мне намного больше (пока, я только на треть прочла -)), а вот по отзывам в каталоге наоборот складывается оценка. Это же сугубо читательское имхо, никому его не навязываю и право оценить роман средне или низко также имею, как и положительно.

...

Метелица:

Согласна причем абсолютно))


и все таки... я буду надеяться, LuSt ... очень))) Возможно, когда-нибудь... у тебя возникнет желание еще раз его прочесть. Хотя бы для того, чтоб убедиться в своей правоте))


здесь я широко развожу руками. Неуч (это я про себя ), он и в Африке неуч. Как читателя не способного оценить качество текста-оригинала, перевод меня устроил и даже более чем))


Конечно, имеешь. Ты очень умная девушка, LuSt, зачем же употребляешь столь яркие эпитеты в теме, куда приходят почитатели таланта Уильямсон, половина (пусть и молчаливая) из которых полюбила ее именно за эту работу? Ну не понравилась Гг-ня, так и скажи "не понравилась она мне" "придурковатость" - как для моего уха, это слишком.
И все-таки, если мой отзыв показался тебе слишком горячим, я прошу прощение, LuSt. Просто есть вещи которые слишком глубоко западают в сердце. Сама от себя не ожидала.

Удачи!

...

Rusena:

Да, я тоже так думаю. Вот когда он толкнется у нее в животе, она и почувствует, что ребеночек действительно живой А там и чуЙства материнские, если они есть, сразу и появятся

Яниночка, Солнышко, не расстраивайся.
Лично я полюбила Уильямсон, прочитав именно "Под голубой луной". Мне он показался необычным, отличительным от всего, что я читала ранее. Поэтому я до сих пор храню об этом романе только теплые воспоминания. Именно поэтому я и перековыряла весь интернет, чтобы найти и другие романы автора. И на данный момент Уильямсон - однозначно мой самый любимый писатель!

...

Малина Вареньевна:

Всем приветик!!!
Я так за всеми соскучилась!!!!
Вот прям всех вместе обнимаю крепко-крепко

(я болела, потом работа, а потом......
Русёна, знаю, обещала раньше выползти на свет божий, но к вечеру первого января проснулась со страшной ангиной.
От температуры не могла даже читать, тошнить начинало.
И только вчера я с самой довольной моськой наконец-то налопалась аки свинтус за все четыре дня вынужденной голодовки )))))))
и села читать, правда на отзыв меня не хватило, вот только сегодня и пишу.)

И столько всего хочется написать! В голове полный разброд и шатания ))))) как бы не забыть чего.
Постараюсь по порядку, но как получиться )))))))

Пропустила целых две главы! и какие главы!

Русёна, Ластик, Татьяна, Таша - вы остаётесь моими неизменными героинями!!!
Спасибо за книгу!!!!!!!!

Теперь попытаюсь прокомментировать )))))))
Даю справку ))))
Немного не поняла почему "деликатный женский напиток"? на мужчин он влияет так же как и на женщин....
И это очень радует, так как говорит о хороших познаниях Ханны ..... ммммм... как травника? Ну по крайней мере некоторые знания у неё есть. Вот и крема умеет делать.

Вот с Ханны и начну ))))
Знаете, у меня есть одно свойство.... я не обсуждаю того, что уже сделано.
Разве в этом есть смысл? Зачем тратить свои нервы на то что могло бы быть если бы сделать/сказать/прочувствовать по другому. Вообще не люблю словосочетания если бы
Надо жить с тем что есть, идти вперёд. Можно проанализировать свою ошибку, оплошность, но нельзя сожалеть - ведь всё это дает опыт и все ошибки приводят нас туда кто мы и где мы сейчас.
Масюсенький пример - Зак и Клем встретились только потому, что Гас женился на Клементине.
Можно было бы убиваться по этому поводу если бы (бе-е)))))) Зак встретил Клем раньше алтаря и тд и тп, но .......
Кажись я полезла уже не в те дебри )))))) просто это о том, что я не будуговорить правильно ли или не правильно поступил тот или иной герой. Дело уже сделано и теперь надо думать как из этого выбираться )))))
Вернусь к Ханне.
Зак приревновал? Обиделся? )))))) Вы удивлены? Почему?
Я вижу эту ситуацию немного по другому и удивлена, что никто не взглянул на неё под этим углом.
Конечно Ханна привлекательная дама, и Зак к ней за.... довольно уже продолжительное время прикипел.
Но их расставание было все же не совсем обычным и именно по этому все так удивились )))))
Если бы в один из моментов кто-то решил, что хватит, пора бы и ..... ммм.. честь знать ))))) просто разойтись, это бы не вызвало горечи Зака,

но Ханна уходит не просто, она уходит улыбаясь другому мужчине, а Зак не может улыбнуться Клем.
С самого начала они оба были одиноки, а сейчас Ханна "предала" одиночество Зака. Не думаю, что он ревнует её к Дрю Скалли..... не знаю как это назвать, обида?....
А может всё же сожаление? Ведь он опять один и теперь идти некуда.

Теперь о Дрю Скалли и Ханне.
Почему все так рады этой паре?
Мне безмерно нравятся эти два человека. Люблю и обожаю их обоих..... , но что значит для них - быть вместе?
Ханна права - это тот человек, который разобьет ей сердце, и не будет в этом радости.
Давайте сделаем маленькую прогулочку в будущее? Ну пойдемте! Что же вы?
Ханна+Дрю - все ОХ и АХ какая пара! и сколько Ласт?.... 13 лет разницы? да не проблема, во в том же острове.....
А теперь давайте вернёмся в реальность - в конец ХIХ века, в 1883 год.
а точнее лет эдак на 10-15 вперед. Ханна почтенная ..... стареющая матрона, а Дрю мужчина в самом расцвете сил.
Как бы нам не хотелось, но реальное время откладывает отпечаток на людях. Тогда медицина только начинала свое развитие, не существовало ещё пластики и ботекса.
Да и сама жизнь старила женщин гораздо раньше чем сейчас. В наше время средний возраст роженицы - 30 лет, и всё чаще это первые роды ))))
Я не хочу ни кого обидеть, но эта пара вызывает у меня печаль и горечь за их обоих.....
Со временем Ханна начнет сожалеть и убиваться, что не соответствует молодости своего мужа, ревновать к молодым девушкам .... что тогда останется от их любви?

Второй вариант и более реальный - это несколько лет жаркого "перепихона".... Только вот Дрю пойдет дальше по жизни с улыбкой, а Ханна останется... с чем? С разбитым сердцем, одиночеством..... и сама Ханна это понимает. Печально.

Мне бы очень хотелось, что-бы Ханна с высоты своего опыта свела Дрю с молоденькой учительницей.
И мне не перестает нравиться вариант Ханна+Гас. Возможно это абсурдно учитывая всё что произошло, но по внутреннему устрою, по их характерам - они идеально дополняют друг друга. Это моё ИМХО.

И учительница мне очень понравилась.Конечно она ревнует к Ханне, и примкнула к "достопочтимым матронам" )))))
Но посмотрим как долго это будет длиться, ведь не забываем - она ещё молода, во многом наивна, но при этом имеет железную волю приехав одинокой учительницей к "чёрту на кулички" и при этом отвергнув уже кучу предложений )))))
Думаю от неё тоже ещё будут сюрпризы )))))
убила! А ведь и правда! И не только в этой книге.

Ну и конечно вместе со всеми пускала слюни, когда они раздевались ))))))
И это ужасная оплошность Джере! Отвлекся на Эрлан и .....
И не остановились же! Всё вокруг в крови!.... Прям хотелось расплакаться от этого упрямства, а потом врезать Дрю за его бесшабашность! Тут я согласна с Ханной )))))
Пока о них могу только охать и ахать )))) Больше комментариев нет )))))
И мне очень нравиться отношение Джере к Эрлан. Очень в правильное русло он пустил своё упрямство )))))) (чего не могу сказать о Дрю)

Эрлан меня удивила своей сделкой с мужем, но (и прошу не кидать в меня помидоры - всё объясню ))))
мне это понравилось.
Далеко заходить не буду и пока забудем о ребенке да поездки в один конец.
Будучи изнасилованной Эрлан боится секса. Да в постели с мужем она вряд ли получит много удовольствия, но зато многое поймёт.
Для начала перестанет боятся и испытывать боль (тем более подозреваю, что Джере как мужчина будет погабаритней китайца )))))) простите, но я медик)
Если бы Джере полез к ней раньше и более нагло, она бы испугалась так же как и с мужем в первую ночь.....
И потом она поймет, что может приобрести в отношениях с Джере помимо духовности.
(Думаю, что это так же даст ей некоторое представление и о причинах поступка её матери, если та тоже была влюблена.....)
В концё концов Эрлан ложится с мужем на своих условиях и на самом деле всё могло быть куда хуже. Спасибо за картинку, но сейчас и тогда сидели как раз таки на ступнях, а пяточки врозь, здесь этого не видно, только у крайней с права видно пяточку с боку.
Просто не забываем, что у Эрлан - лилии, и именно по этому у неё ступни вместе, сидит она на пятках и ей удобно вполне ))))))
Нам это сложно представить, так как мы не знаем - как это иметь такие ноги.

О!!!! Папочка вернулся! И как удачно вернулся!!!!
Заметьте, как тонко через него Уильямсон показала течение времени!
К власти приходит единая церковь! И это очень многое в те времена!
И вообще город превращается в промышленную ячейку, занимает свое положение в развитии благоустройства, морали - да,да и морали тоже. Не думаю, что по первому прибытию Клем в Радужные Ключи вообще существовал этот клуб "благородных матрон" )))))
Сейчас же это всё гораздо больше чем было изначально и я не имею в виду только размеры города.

Итак, Одноглазый Джек разжился дорогим бельишком ))))
Да, он большой геморрой на задницу Гаса ))))))
И я рада его доле в руднике. Думаю он внесёт свою лепту будучи мошенником )))
Помните ранее упоминалось, что все получают процент с чистоты добытого серебра, а консорциум там что-то химичит и поэтому прибыль меньше, чем должна была быть?
Вот тут бы и пригодился папашка! Не знаю будет ли задето это Уильямсон, но было бы интересно!
И потом я не понимаю злости Гаса. В конце концов папашка никого не грабил ))))) как говориться в замечательной песенке кота Базилио и лисы Алисы - "на дурака не нужен нож, ему покажешь медный грош и делай с ним что хош" ))))))))
Если человек достаточно глуп что бы вестись на всё такое, то не важно, вместо папашки мог найтись другой пройдоха и так же облапошить....
А вот Зака мне жаль. похоже папашка забыл про свой потерянный глаз, и вернулся к шулерству о которым долго не занимался.
А вот Зак помнит.......

Гас в этой главе мне очень понравился! Полностью присоединяюсь к словам Янины

Про Зака и Клем пока всё остается так же. Печально, грустно, и с некой долей надежды и ожидания )))))
Гас тут вдруг заподозрил что-то (славатеГоспидя за столько то лет))))))) И забыл всё сразу же.
Вот будет забавно если глазки ему откроет папашка в одной из сор по поводу шахты с непутевым сынком ))))

Что ж... жду продолжения.
Вроде всё сказала... наверняка что-то упустила... не помню, ну да ладно потом допишу..
Спина уже болит )))) часа два копалась в голове и печатала ))))))

Всех с праздниками!!!!
Счастья! Любви! Исполнения всех ожиданий и того что даже не могли надеяться! )))

...

LuSt:

О, кстати, по ходу развенчаю миф, что у азиатов в штанах небогато.
Попав с мужем в это гнездо порока, Паттайю, мы, ес-сно не смогли удержаться от рейда по злачным местам
Трансы, леди-бои, супервагины и... У всех мужиков как на подбор хозяйство... Хм, больше среднего. Удивило.

...

Малина Вареньевна:

я не имела в виду реальные статистические данные.
А скорее книжные - поставте рядом книжного китайца и книжного ирландца....
Думаю излишне говорить у кого регалий больше

Мне тут стало даже интересно )))))) покопалась
если ещё кому интересно )))))))
Так что как видите Ирландия заметно опережает Китай

Ластик, смею предположить, что твое впечатление - это подобие своеобразного обмана зрения - так как китайцы малы сами по себе, то их хозяйство в общей картине выглядит крупнее, чем есть на самом деле. Уверена, что с линейкой туристы там не ходят )))))
И потом вполне возможно, что на обозрение выставлены лучшие экземпляры )))))
А вот на фоне большого рослого тела всё остальное, тоже не маленькое, кажется вполне средним.

Боже! Ну и тему я затронула

...

Nata Nata:

Ура-а-а-а-а!!!! Марьяна объявилась!!!
Будь здорова - не болей!!! И не пропадай - твое отсутствие очень заметно!
С интересом жду твоих постов. Наши мысли на 99% созвучны. А вот так! разложить по полочкам у меня не получается.
Все-таки, лучше бы шахта досталась другому мошеннику, а то при случае папаша будет бить не только по карману, но и по личному, ведь знает своих детишек как облупленных.
Марьяна,

Может, мужики и были подобраны, как в порнушках. А то как-то не очень представляется при среднем росте китайцев - 158см у мужчин и 147см у женщин (данные из википедии) поголовное впечатляющее хозяйство.

Впечатляющие карты Значит, самая большая грудь у россиянок.

...

Rusena:

Марьяша-а-а!!! Как я рада, что ты наконец выздоровела!
Мы тут уже все соскучились!

+100!!!!

Да, Джере мне самой с самого начала понравился. Его подход. Думаю, он теперь постепенно будет приближаться к Эрлан. Стараясь не особо давить. Да и ей Джере точно небезразличен.

Ага. Гас просто с самого детства на папу зуб имеет, да и папочка вон как разжился, а Гас все старается - и никак... А планы-то у него неслабые. Видимо, еще и переживает, кабы папочка не обдурил его, в чем старик огромный спец.

Марьяш, спасибо! Сама б на такое вряд ли когда-нить наткнулась. Очень интересно

Да, с таким не поспоришь.

...

lubonka:

С Рождеством Христовым!!!

...

Rusena:

 » Глава 21

Предупреждение: глава эмоционально тяжелая!

Глава 21

Перевод: Rusena
Редактирование: LuSt, codeburger
Иллюстрации: Nata Nata


Их сынок, их Чарли погиб в конце августа, когда на черемухах висели сочные и черные ягоды. Небо было таким голубым, а воздух – таким чистым, что очертания гор резко выделялись на горизонте. Река ловила солнечные лучи, отражая их в небеса, а мягкая высокая трава цветом напоминала волосы ребенка.


* * *

Последующие дни Клементина удерживала в сознании те минуты, снова и снова переживая их. Воспоминания походили на беспрерывно крутящуюся вокруг ее головы петлю лассо. Начиналось всегда с того, как она стоит у кухонного окна, а мужчины в загоне спаривают племенного жеребца с кобылой.
На кухне пахнет овсянкой, которую Клементина сварила в то утро на завтрак. День выдался теплый, и тополя повернули листья к солнцу. Вороватые сойки налетают на рассыпанный по двору куриный корм, а Чарли понарошку стреляет в них из деревянного ружья, высовываясь из-за перил крыльца.
– Бах! – вопит озорник. – Вы покойники! Бах! Бах!
Мужчины заводят жеребца в загон. Кобыла стоит с широко расставленными задними ногами, ее хвост отодвинут в сторону, женское естество обнажено. Жеребец с важным видом гарцует, встает на дыбы и громко ржет, как делал и раньше. С гордо стоящим огромным органом он взгромождается на кобылу и вонзается в нее, укусив за шею, и она тоже ржет.
Пойманная в ловушку памяти Клементина наблюдает за случкой не постоянно. Иногда она отворачивается от кухонного окна, поскольку ей ненавистно, как жеребец, покрыв кобылу, отскакивает прочь и будто бы презрительно кривит губу.
Но независимо от того, смотрит Клементина в окно или нет, она всегда слышит звонкий смех Чарли. И внезапно понимает, что он больше не стреляет в соек с крыльца. Мальчик бежит к загону, где гарцует, ржет и подобно косе рассекает копытами воздух жеребец. Сорванец бежит и что-то кричит, и смеется, смеется, смеется.
И она тоже бежит изо всех сил, пробиваясь ногами сквозь воздух, густой, как сорговый сироп. И тут весь мир взрывается криками и диким ржанием, и вихрь пыли поднимается вверх, скрывая солнце.
Пыль рассеивается. Гас стоит на коленях в загоне, и ужасные звуки вырываются из его груди. Перелетает с забора на столб сойка-пересмешница, завывает в тополях ветер, а Чарли больше не смеется.
Клементина все бежит и бежит, пока не врезается в прочную стену груди своего любимого. Его ладони сильно сжимают ее руки, удерживая Клементину на месте. Лицо мужчины серо от пыли, все еще витающей в воздухе.
– Пусти меня к нему. Я должна его увидеть, – скулит она, и именно в этот миг в её душе воцаряется холод.
Любимый пытается прижать ее голову к своей груди, пытается застить ей глаза своим сердцем.
– Нет, дорогая, не нужно этого. Его больше нет.
Частичка ее сознания уже прожила тысячу лет в будущем, где нет Чарли, где не осталось ничего, кроме этой минуты, и если воспоминания начинаются с того, как она стоит у кухонного окна, то они должны иметь и завершение, как петля лассо над головой. Клементина обязана была увидеть Чарли мертвым, чтобы знать наверняка.
Поэтому она отстраняется от любимого и медленно идет к загону. Качая сына на руках, Гас пронзительно воет в небо. Крови не видно, только маленькая капелька в уголке рта ребенка. Глаза мальчика открыты, но лишены света. Теперь свет померк во всем мире, ведь грудь Чарли вдавлена, а он сам – мертв. Мертв.

* * *

Клементина сидела в кресле-качалке из гнутой лозы и смотрела в окно спальни. Плетеное кресло скрипело при покачивании, а изогнутые полозья скрежетали по грубому сосновому полу. Весь мир купался в ярком солнечном свете, но скорбящая мать куталась в красивое стеганое одеяло ручной работы, подаренное Ханной. Для Клементины свет померк повсюду, и ей было холодно.
Она качалась, глядя в окно на лачугу охотника на буйволов, на широкую плоскую серебряную ленту реки, на стога сена в тени гигантских тополей. И на могилу Чарли. Вот уже два месяца, как сына похоронили. В тот день она тоже качалась в этом кресле и слушала звуки смерти: треск пилы и стук молотка, сбивающего гроб, лязг и звон лопат, копающих могилу… и рыдания мужа. Но не ее. Она не плакала. Совсем не плакала.
Клементина стояла у разверстой могилы и вдыхала запах сырой сосны гроба и свежевырытой земли, и каждый вдох казался ей кощунством. Мир сделался тьмой, мир завернули в саван, мир погружали в яму в земле. Мир представлялся ей непроницаемым кромешным мраком, но она могла слышать. Клементина слышала скрип веревки, когда гроб опускали в могилу, и шлепок, когда Чарли оказался на дне. Слышала завывающий в тополях ветер, стук ударяющихся о гроб комьев земли и рыдания мужа.
Она качалась и смотрела в окно, прижимая к груди альбом с фотографиями в белой кружевной обложке. Она так и не открыла его. Не хотела смотреть на маленьких Чарли, сотканных из света, сейчас, когда мир представлял собой лишь тьму. Когда мир лежал, запечатанный в сосновом гробу, в глубокой земляной яме.
Клементина качалась и наблюдала, как с тополей падают в реку листья, наблюдала, как их уносит далеко-далеко в море. Внутри она чувствовала себя мертвой, как эти листья, сухой и ломкой. Хорошо бы упасть в реку и уплыть по течению прочь от гор, ветра и нескончаемых пустых миль травы.
Однажды она вытащила из тайника мешочек в форме сердечка. Сжала в руке, заинтригованная его весом и солидностью. Высыпала несколько монет на колени. Многие монеты были золотыми как листья тополей. И Клементина задалась вопросом... если выбросить монеты в реку, унесет ли их в море? И не может ли она отправиться вместе с ними?
Клементина качалась, ребенок толкался у нее в животе. Ее груди отяжелели и раздулись. Она попыталась подумать о рождении этого малыша, о сладкой боли, которую ощутит, когда он будет сосать ее грудь, вытягивая из сосков живительное молоко. Но удалось представить лишь то, как новорожденный умирает, как его хоронят в земле рядом с Чарли и другим младенцем, которого она потеряла на восьмом месяце беременности.
Клементина качалась и смотрела в окно. На другой стороне двора Гас рубил дрова. Топор мелькнул в воздухе и с глухим стуком опустился: полено раскололось и щепки разлетелись в стороны, как осколки шрапнели. Клементина подумала, насколько опасна колка дров и что стоит осторожности ради удерживать Чарли подальше от отца, пока тот машет топором. И тут вспомнила. Чарли мертв.
Они продолжали жить, она и Гас, — ели, спали, занимались домашними обязанностями, на что уходил весь день, но между ними не осталось больше ничего. Иногда супруги перекидывались парой фраз, но эти слова не могли построить мост через образовавшуюся пропасть, и Клементина не выносила прикосновений Гаса.
Она качалась, наблюдая, как муж колет дрова, и вдруг услышала за спиной скрежет шпор по полу. Клементина всегда чувствовала, когда этот мужчина входил в комнату, даже сейчас чувствовала. Она по-прежнему любила его. И всегда будет. Но никогда не разговаривала с ним откровенно и не смотрела на него открыто, поскольку хотела перестать любить его, пусть это и невозможно.
Он подошел к ней так близко, что в поле зрения Клементины попала обтянутая джинсами нога в пыльном черном сапоге, хотя глаза она поднимать не стала.
– Я тут подумал, может, ты захочешь проехаться верхом к каньону буйвола, – сказал деверь.
Клементина сосредоточила взгляд на взмахах топора и ничего не ответила.
– Ты должна выйти из дома. Должна почувствовать солнце на лице и ветер в волосах. Если не ради себя, то ради ребенка, которого носишь.
– В той яме, куда вы положили моего Чарли, нет солнца, нет ветра, чтобы он трепал его волосы. Нет ничего, кроме холода и темноты.
– Клементина... – Мужчина положил руку ей на плечо. Пальцы сильно и настойчиво впились в ее плоть. – Ты должна выпустить это наружу. Попробуй плакать. Или ругаться, или кричать. Но ты должна...
В горле Клементины забурлил обжигающий горький гнев, и она сорвалась с кресла с такой силой, что полозья со скрипом заскользили по голому сосновому полу, а альбом с фотографиями упал на пол.
– Как смеешь ты учить меня скорбеть! Я носила Чарли во чреве девять месяцев и год кормила грудью. Моего малыша! Моего сыночка!
Зак схватил ее за руки и слегка, но резко встряхнул.
– Черт бы тебя побрал, женщина. Ты убиваешь Гаса. – Клементина попыталась вывернуться из хватки, и Рафферти, пошире разведя руки, отпустил ее и сделал шаг назад. – Ты убиваешь моего брата.
Клементина почувствовала, как губы отлипли от зубов в страшном подобии улыбки.
– Ты думаешь, я бы не предпочла, чтобы в этой могиле лежал твой брат? – Она указала несгибаемым трясущимся пальцем в окно. – Чтобы вместо моего сына там лежали вы оба?
Мгновение Зак молчал, лишь сверлил ее медными глазами. Затем покачал головой.
– Нет, это не так.
Клементина закрыла глаза, чтобы не видеть муку на его лице, и слабо беспомощно пискнула:
– Оставь меня в покое. Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое.
– Ах, Клементина. – Что-то коснулось ее щеки, и Клементина резко отпрянула от Зака.
– Не прикасайся ко мне. Я этого не выношу.
– Чего ты от нас ждешь? – Он наполовину отвернулся от нее, вцепившись руками в спинку кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели, а плечи ссутулились. – Мы тоже любили мальчонку. И тоже страдаем. Так чего ты, черт возьми, от нас хочешь?
Клементина рассмеялась – хриплый ломкий смех напоминал разбивающееся вдребезги стекло.
– Чего я хочу? Хочу вернуть сына. Хочу, чтобы он был здесь со мной. Хочу снова держать его в объятиях и наблюдать, как он растет и становится мужчиной. Хочу слышать его смех. Хочу смотреть, как он размазывает по лицу варенье из черемухи и пачкает волосы. Хочу целовать его на ночь и утыкаться лицом в его душистую кожу. – Ее горло сжалось, когда внутри усилилась страшная удушающая горечь. — Я хочу, чтобы мой Чарли живым вернулся ко мне сюда, где и должен быть.
– Он умер, и мы не можем этого изменить. Никто не может.
Клементина снова попыталась рассмеяться, но в горле застрял огромный колючий ком боли, и смех вырвался наружу страдальческим мяукающим стоном.
– О, нет, вы не можете этого изменить, конечно же, на то вы и мужчины. Мужчины, которые могут все, кроме как не дать жеребцу лягнуть в грудь маленького мальчика.
Она повернулась к деверю спиной и стала ждать, желая услышать, как он уходит. Но Зак долго-долго оставался на месте, и Клементина не шевелилась, сжимая челюсти, чтобы не дать слабину. А когда он наконец ушел, вдруг захотела окликнуть Зака, но не смогла произнести ни слова из-за удушающего кома горечи, застрявшего в груди и в горле.
Клементина посмотрела в окно на реку, тополя, стога сена и на могилу Чарли. И вот она уже на улице, ее туфли хрустят по куриному корму, и Гас что-то кричит, но она не замечает мужа, поскольку видит только могилу сына, идет только к ней.
Её обдало порывом горячего ветра, и миссис Маккуин пошатнулась, но продолжила шагать. Ветер завывал и скорбно вопил, и Клементину окончательно захлестнула горечь, разрывая на части, что все кровоточили и кровоточили, реки крови потекли по земле, к могиле Чарли. И вот она уже у сыновнего холмика, расшвыривает полевые цветы, которые утром положил сюда Гас, расшвыривает их в ярости, ненависти и безграничном горе. Она царапала землю руками, и боль обрушивалась на нее как удары кулака, и слезы хлестали из глаз, скатываясь по щекам и образуя целые волны, океанские соленые волны. Клементина шмыгнула носом – словно ткань разорвалась – и пронзительно завыла. Ветер тут же подхватил вой. Клементина обняла беременный живот и стала раскачиваться взад и вперед на могиле Чарли, пока рыдания выплескивались одно за другим в нарастающих, раздирающих и иссушающих душу муках.

* * *

– Она винит в случившемся меня, – сказал Гас.
Рафферти забрал топор из поникшей руки брата и воткнул лезвие в колоду для рубки дров.
– Она винит всех и вся, включая себя и Бога.

– По крайней мере теперь она плачет. – Гас повернулся к Заку отчаявшимся лицом. Под покрасневшими глазами виднелись синяки. – Это же хороший знак, верно? Это же хорошо, что она плачет?
Зак схватил брата за плечо и подтолкнул к жене. Клементина корчилась на могиле Чарли, воя и скуля по-звериному.
– Ступай, поддержи ее. Сделай это, даже если она будет бороться с тобой, но черт подери, поддержи ее.
«Давай же, брат, пока я не сделал это сам, ведь если пойду я, ты больше никогда не получишь ее назад».
Гас пошел и опустился на колени рядом с женой на холмике Чарли. Он попытался прижать Клементину к груди, а та стала вырываться, крича и размахивая кулаками. Но каким-то образом ему удалось обнять Клементину, и Гас накрепко обхватил жену руками, будто бы они оба могли так остаться до смерти. Рафферти почувствовал, как желудок сжался в кулак, и отвернулся.
Двор выглядел опустевшим. Зак подумал, что теперь двор навсегда останется таким без топочущего, хохочущего Чарли. На глаза навернулись слезы, и он заморгал, прогоняя их прочь.
Клементина по-прежнему плакала, но сейчас к ней присоединился и Гас, и по крайней мере супруги рыдали вместе.
Рафферти шел по прерии куда глаза глядят. Ему наперерез промчался заяц и юркнул в норку. Внезапно стих стрекот кузнечиков, и, мелькнув крыльями с белыми поперечными полосками, мимо пролетела сорока. Ветер на мгновение затих, а затем резко подул, донося с собой запах гари. По спине Рафферти побежали покалывающие мурашки беспокойства. Зак остановился и, прищурившись, посмотрел на юг, туда, откуда дул ветер и где над горбатыми холмами поднимались клубы густого черного дыма.

* * *

Дым застлал небо за несколько минут, когда бушующий степной огонь двинулся в их сторону. На улице потемнело так, что потребовалось включить лампы.

Курчавый пушистый пепел мягко падал на окна как снег. Наплыли облака, но в них не было дождя, а вездесущий ветер казался таким горячим и густым, будто сам воздух страдал и горел.
Мужчины нагрузили повозку для перевозки сена бочками с водой и грудами промоченных в реке одеял и джутовых мешков и отправились на борьбу с огнем. Не прошло и часа, как они вновь вернулись за водой, их лица обгорели, волосы были опалены, а глаза полны беспокойства.
Когда водовозы в третий раз вернулись наполнить бочки, Клементина оттолкнула Гаса в сторону, взобралась в повозку и взяла вожжи. Гас был слишком усталым и напуганным, чтобы помешать ей.
Она направила повозку в кипящий котел жара и дыма. Навстречу удирали от прожорливого пламени животные.

Большие стаи птиц летели, подгоняемые горячим ветром, крылья их хлопали как сотни флагов. Зайцы, куропатки и перепелки нарезали бешеные круги, словно спятили. Стада оленей и антилоп скакали по трещащей сухой траве, мелькая белыми хвостами. С вываливающимися языками и побелевшими от страха глазами коровье стадо в панике продиралось сквозь заросший кустарником каньон и пересохшие русла ручьев. Огонь несся на пару с нестихающим ветром, уничтожая все, что попадалось на пути.
Пламя лизало высокую траву как тысячи жаждущих острых языков. Огромные столбы черного дыма поднимались к облакам, отражающим от себя огонь, как медное дно сковороды. С неба сыпался дождь из горящих угольков и пепла, похожего на просеянную муку.
Многие мужчины округа Танец Дождя не побоялись выйти на переднюю линию огня, ведь хотя «Ревущий Р» был первым подворьем, которому угрожал пожар, все знали, что ненасытное пламя не ограничится одним ранчо. Шли разговоры о том, что уже в течение многих недель трава походила на сухую гнилушку и степь высохла настолько, что искра от костра или ружейный выстрел могли погрузить в огонь весь мир. Один мужчина пошутил, что хорошо бы пригласить индейцев, чтобы те сплясали танец дождя, но никто не рассмеялся. Двое новых фермеров из долины принесли плуги и провели широкую борозду, создавая противопожарную полосу. Но пламя распространялось слишком быстро, ветер дул слишком сильно, а трава была слишком сухой.
Гас приказал Клементине возвращаться домой, но она осталась. Удушающий черный дым обжигал горло и сушил глаза, зловоние горящей травы жалило нос, а падающие угольки покрывали волдырями кожу, но она осталась и боролась с огнем, стоя за противопожарной полосой вместе с мужчинами и прибивая летящие искры мокрым одеялом.
Сильный ветер гнал и кружил мерцающие угольки, перекидывая их через черную борозду, чтобы зажечь десятки маленьких мерцающих огоньков. Люди бегали от одного к другому, пытаясь затушить их мокрыми одеялами и джутовыми мешками. Рафферти заарканил одну из убегающих коров, вспорол ее и с помощью лассо потащил тушу по земле, проливая кровь. Клементина подумала, что в тот момент с почерневшим от сажи лицом, свирепыми желтыми глазами и темными терзаемыми ветром волосами он как никогда прежде походил на восставшего из ада дьявола.
Мужчины заговорили, что клин клином вышибают. Рафферти и Гас привязали пропитанные керосином веревки к рожкам седел, подожгли их и потащили по траве своего сенокосного луга, жертвуя собственной землей ради общего блага. Но ветер был слишком сильным и порывистым, а трава — слишком сухой.
К вечеру огонь распространился на лес. С громким треском он прыгал по кронам древних лиственниц и сосен. Те взрывались как порох, и словно при извержении вулкана в небо летели горящие шишки и обломки веток, несущие огненную смерть.

– Мы не сможем остановить его! – крикнул Рафферти поверх рева и треска пламени. Сквозь дрожащее жаркое марево его высокая фигура грозно вырисовывалась на фоне красного зарева. – Нужно уносить ноги!
Остальные мужчины уже вернулись на собственные ранчо и фермы, желая спасти, что удастся. Клементина ударила по дымящейся юбке обожженным одеялом.
– Нет! Мы не можем позволить пожару победить нас! – Горящая ветка упала ей на волосы и была небрежно отброшена в сторону покрытой волдырями рукой. Жар от огня окружал Клементину так долго, что она чувствовала себя иссохшей, пустой и сухой, как шелуха от семечки. – Я не позволю пожару победить нас!
Рафферти схватил ее за руку и закричал на ухо, таща невестку к повозке:
– Возвращайся домой и быстро собирай все, чего не хочешь лишиться! У тебя, возможно, осталось минут десять!
Клементина дико огляделась по сторонам.
– Гас! Где Гас? Я не поеду без него! Без вас обоих!
– Мы двинем следом за тобой, Бостон! А сейчас давай, поторапливайся!
Зак поднял ее как мешок хмеля, усадил на сиденье повозки и ударил по крупу лошади. Кобыла с выпученными от испуга глазами с пронзительным ржанием бросилась вперед, так что Клементине пришлось ползком сместиться, чтобы взять в руки вожжи.
Первым миссис Маккуин уложила в повозку свое фотографическое оборудование. Глаза жгло, и она задыхалась в удушающей жаре. Клементина взяла одеяло, подаренное Ханной на новоселье, и, прикрыв им нос, стала дышать через него, пока бегала по дому, судорожно хватая вещи: свою библию и серебряную расческу с выгравированными на ней инициалами, венок-ловушку для снов, сделанный для нее индианкой, пару подсвечников из лосиных рогов — свадебный подарок брату от её любимого мужчины, альбом с фотографиями, заполненный изображениями, на которые она никогда больше не сможет смотреть, тяжелый мешочек с монетами в форме сердечка, который не спас ее от несбывшихся надежд и страхов, опрометчивых желаний и потерь. Клементина остановилась в комнате Чарли. Все, что она оставила в память о своем сыночке, находилось здесь, и все это были лишь вещи, которые ничего не значили без него.
А снаружи громко завывал ветер, горячий, будто из доменной печи, и впряженная в повозку лошадь вставала на дыбы в упряжке и ржала от страха. Клементина вытащила из-под кровати Чарли старую коробку из-под конфет, заполненную индейскими наконечниками для стрел, и выбежала из дома. Бугорчатое одеяло путалось в ногах, а сердце распирала вселенская давящая пустота.
Клементина почувствовала первую мощную схватку, когда взбиралась в повозку. Воздух резко вырвался из груди миссис Маккуин, будто ее ударили, и она согнулась, схватившись за тяжелый окаменевший живот. Клементина повернула голову и посмотрела через плечо на галопирующее пламя, лижущее небо и двух всадников, скачущих во весь опор перед пожаром.
– Нет! – закричала она в гневе и страхе. Клементина кричала судорожным болям, кричала громыхающей стене огня, пожирающей ее мужчин, кричала черным столбам дыма, застилающим глаза мутной обволакивающей пеленой.
Кричала Монтане.

...

очаровашка:

О Боже, какая тяжелая глава, сижу реву....
Даже представить не могу что чувствует Клем,да и мужчины тоже...

Черт, не могу, слезы душат....

потом отпишусь....

...

Орегано:

Да-а, такое горе! Потеряли сына. Тоже читала со слезами на глазах. А теперь и пожар, и приближающиеся роды... Ужас...

...