Клуб Темного Двора [АРХИВ 4] (18+)

Ч. 1
Ч. 2.1

К концу недели совместного проживания Дэррок крепко усвоил мою тактику и больше даже не пытался будить меня по ночам, если дело не касалось кормления. Естественно, я и сама просыпалась, едва Дамиан подавал признаки беспокойства, но наш папочка так наловчился управляться с «вечно писающим и какающим» чадом, что я могла спокойно продолжать сопеть в подушку.
Рия все так же продолжала усердно избегать встреч с новообретенным отцом. И если того и бесило подобное положение дел, то виду он не подавал и стойко лелеял такую важную добродетель как терпение.
_________ _ _________

Я вошла в спальню и замерла на пороге. В кресле у окна сидел Раум и держал на руках Дамиана. Сын молчал, сосредоточенно изучая незнакомого дядю, пока тот не мене сосредоточенно взирал на него самого. Затаив дыхание, я вглядывалась в лицо Раума, пытаясь определить его выражение. Глаза демона, обращенные на младенца, горели каким-то… предвосхищающим светом, ноздри чуть подрагивали, а губы тронула едва различимая улыбка.
Со временем, мыслями возвращаясь к этому моменту снова и снова, я пришла к выводу, что такое выражение бывает у человека, которого внезапно посетила гениальная идея, и перед своим внутренним взором он видит, как его грандиозные планы претворяются в жизнь. Но тогда эта ситуация вызвала у меня лишь недоумение.

– Не стой столбом, словно призрака увидела, – произнес Раум вместо приветствия, поднимая на меня взгляд.
– Не ожидала тебя здесь увидеть, – совладала я, наконец, со ступором.
– А может про́сто не ожидала увидеть?
Раум поднялся, положил Дамиана в кроватку и подошел ко мне, прикипев кошачьим взглядом.
– Может и так. – Я уставилась на впадинку между ключицами, видневшуюся в расстегнутом вороте его рубашки. – А что, есть повод думать иначе?
– А ты быстро вернулась в форму, – отметил Раум, пробежав по моему телу вверх-вниз, и добавил грудным голосом: – Хотя беременность была тебе к лицу.
Я не ответила на комплимент, заведомо зная, что за ним последует, и не ошиблась.

Демон приблизился вплотную – отступать было некуда, за спиной лишь закрытая дверь – медленно поднял руку и потянулся к моему затылку. Заколка-палочка выскользнула из волос, позволив им свободно рассыпаться по плечам. Раум пропустил между пальцев один локон, после чего зарылся в них всей пятерней, поглаживая основание шеи.
Я знала, он ждал определенной реакции, но я не собиралась проявлять таковой и продолжала стоять соляным столбом, вперив взгляд все в ту же впадинку над его грудной клеткой.
Тогда он сжал второй рукой мою грудь и принялся выводить большим пальцем окружности вокруг постепенно твердеющего соска. Мое тело бесспорно отвечало на его ласки, иначе и быть не могло, но сегодня провокатор решительно не получит того, за чем пришел. В этом я себе поклялась и намерена была сдержать данное слово, чего бы мне это ни стоило. Не заслужил.
– Так и будешь изображать изваяние? – проговорил Раум. Его губы находились всего в паре сантиметров от кончика моего носа.
Я сглотнула, пытаясь сохранить самообладание и ровное дыхание.

– Ты рассчитывал на горячий прием?
– Ну хотя бы на теплый.
– Зря.
– Что так? – Его ладонь стала оглаживать изгибы моего тела, плавно перемещаясь от груди вниз.
– Я мужу отказываю в близости. Думаешь, для тебя сделаю исключение?
– Мужу? Какому мужу? Ты вдова, детка.
– Не юродствуй, не поможет.
По мере движения его ладони мой голос становился все тише и тише.
Внезапно Раум опустил руки и отстранился.

– Ладно. Как хочешь. Насиловать не стану.
– Что так? – удивилась неожиданному отступлению.
– Не привык умолять.
– Вот так просто?
Он окинул меня долгим пристальным взглядом.
– Потом отработаешь.
Молниеносно и грубо Раум сорвал с моих губ поцелуй и был таков.
С минуту постояв неподвижно, я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и подошла к колыбели.
Дамиан протянул ко мне ручки. Хватая ладошками воздух, сын улыбался мне. Я дала ему возможность ухватиться за мой палец, улыбаясь в ответ, погладила крохотные пальчики. Затем, поцеловав свою ненаглядную кроху в сладкий лобик, включила музыкальную вертушку с подвесками над кроваткой, нажала на кнопку радио-няни и вышла из комнаты.

Как же тяжело было «отказывать мужу в близости», ловила я себя на мысли каждый раз, когда он засыпал рядом, а я, делая вид, что давно сплю, украдкой изучала его профиль. В такие моменты я как никогда остро ощущала истину слов: «Брак – единственная война, во время которой вы спите с врагом». Сейчас Дэррок был для меня именно врагом, и перевести его в иной статус я была пока не готова.
Но глядя на глаза, которые смотрят с таким вожделением, на губы, которые целуют так нежно и страстно, что все остальное теряет смысл, я задавалась вопросом: а кто в этой войне терпит бо́льшие потери? Ответ напрашивался сам собой.

***

«Да сколько ж можно?!» – пронеслось в голове, когда кухни достигли голоса Дэррока и Рии, общавшихся на повышенных тонах. Правда, общением это можно было назвать с натяжкой. Дэррок апеллировал к ней тем фактом, что он ее отец и она обязана проявлять уважение, а Рия... Хм, с таким же успехом он апеллировал ко мне фактом нашего супружества. Результат был тем же. А именно – никаким.
– Я скоро вернусь, – обратилась я к миссис Трэмблин, вытирая руки полотенцем.
– Конечно, – кивнула та, провожая меня понимающим взглядом.

Миссис Трэмблин – наша приходящая повариха. Она была человеком. Мало того, очень приятным человеком. Ей было слегка за пятьдесят. Миловидная женщина, с пышными формами, мягкими чертами лица, добрыми глазами и веселым нравом, она составляла мне невероятно приятную компанию, когда я выкраивала свободную минутку и вторгалась на ее территорию, чтобы поддерживать свои кулинарные способности.
Бросив передник на стул у входа в кухню, я направилась на второй этаж, следуя за не стихающими переругиваниями дочери и мужа.
Когда я поднималась по лестнице, возмущенные крики Рии и вкрадчивый, настойчивый, едва сдерживаемый голос Дэррока все еще достигали моих ушей, но стоило мне приблизиться к комнате Рии, как все стихло. Я замерла в двух шагах от двери и прислушалась. Тишина. Затем вдруг – хотя, возможно, мне показалось – всхлипы и едва различимое бормотание. Нет, все действительно так. Что же случилось?
Дверь в спальню дочери осталась приоткрыта. Стараясь не издавать ни звука, я подошла ближе и заглянула в комнату. С легким свистом воздух наполнил легкие, когда я увидела их и тут же затаила дыхание.

Спрятав лицо на груди отца, Рия прижалась к нему всем телом, крепко обхватив за талию. Плечи ее слегка подрагивали. Дэррок же обнимал дочь за плечи, ласково поглаживая по волосам и бормоча что-то успокаивающее – слов мне было не разобрать.
Невольно из глаз моих брызнули слезы, я зажала рот ладонью, чтобы не дай бог не выдать своего присутствия. В этот момент словно гора свалилась с моих плеч. Да, я все еще не простила Дэрроку его поступок, но прекрасно осознавала, что рано или поздно наши отношения вернутся в привычную колею – этого не изменят ни мои обиды, ни его упрямство.
Но то, как категорично была настроена по отношению к отцу Рия, терзало меня день ото дня, а факт, что в том в известной мере была и моя вина, лишь все усугубляло. Теперь же мое сердце словно отпустили невидимые тиски.
Я не услышала, как Дэррок подошел к двери, увидела его, когда он уже вышел в коридор и окинул меня, прижавшуюся спиной к стене, взглядом, излучавшим тепло. Удовлетворение и плохо маскируемая под триумф радость – вот то, что я успела прочесть в его глазах, перед тем как он развернулся и зашагал в сторону кабинета.
Приведя чувства в порядок, я вошла в комнату дочери.

– А, это ты, мам. Я думала, папа что-то забыл.
Дочь сидела на полу в окружении эскизов, рисованием которых увлеклась с недавних пор.
– Я не ослышалась – папа? Не «этот», не Мортон?
– Ой, мам, вот только давай не будем прикидываться, что это не ты стояла за дверью, судорожно хватая воздух и шмыгая носом.
– Хорошо, не будем, – рассмеялась я, опускаясь на колени рядом с дочерью и обнимая ее. – Я так рада, что вы помирились!
– Ну, я, в принципе, тоже. Долго злиться, оказывается, очень трудно. Особенно на такого прущего напролом, как папа.
– Рия!
– Что, скажешь, я не права? Короче, дело теперь только за тобой. Я с ним помирилась, Дамиану вообще по барабану, кого одаривать беззубой улыбкой, – повезло малому, весь хипеш мимо него прошел.

– Еще не вечер, – пробормотала я себе под нос, но Рия все же услышала.
– А, ну да, это я погорячилась.
– Рия, ты невозможная!
– Вся в тебя, – мило улыбнулась дочь, склонив голову на бок.
– Тьфу на тебя! – Я поднялась на ноги. – Не опаздывай к обеду. Сегодня впервые поедим как нормальная семья.
– А как же десерт из язвительных комментариев?
– Рия!!
– Все, все, молчу! Нормальная семья, нормальней просто не сыщешь! – Чертовка примирительно вскинула руки, вжав голову в плечи, и уже через секунду взяла карандаш и вернулась к своим занятиям.

***

Ароматная ванна после долгого дня неизменно помогала мне снять усталость и почувствовать себя человеком. Особенно сейчас, когда Дамиан вдруг ни с того, ни с сего начал хандрить и капризничать. Легкая простуда, ничего особенного для конца зимы в Дублине, но, как любая мать, я все принимала близко к сердцу.
Но сейчас, вдыхая аромат липового цвета, обласканная теплыми объятиями пенной воды, под монотонно барабанящий дождь за окном, я погрузилась в сладкую дрему, оставив всю суету за порогом ванной комнаты. Оттого еще более неожиданным было, открыв глаза, обнаружить нависшего надо мной кого-то, в ком я не сразу признала мужа, все еще пребывая в расслабленном полусонном состоянии. От испуга я резко дернулась, мыльная вода сделала свое дело, и я соскользнула под ее поверхность. Барахтаясь и расплескивая воду за бортик, ухватилась за края ванной, вынырнула и, фыркая и отплевываясь, метнула в Дэррока испепеляющий взгляд.

– Какого черта?! – выкрикнула я, скрестив руки на груди, прикрывая наготу.
– Как мило – ты меня стыдишься?
– Выйди вон из ванной, Дэррок! Не видишь – она занята!
– Вижу. Но, в отличие от тебя, меня это не смущает.
– А меня смущает, как ты верно заметил. Так что, будь добр, дождись своей очереди.
– За кем мне занять?

Не сразу уловив подтекст в его вопросе, я замешкалась, а когда уже собралась дать достойный отпор, то обнаружила, что он стоит на коленях у бортика ванной и пристально смотрит на меня. Ненадолго задержавшись на глазах, его взгляд опустился на губы, затем переместился на руки, прикрывавшие грудь. Дэррок сжал челюсти и снова вернулся взглядом к моему лицу. Глаза его, подернутые поволокой вожделения, лихорадочно горели.
Мне сделалось дурно, ком застрял в горле. Мне бы съязвить что-то и сбить его с толку, получив возможность ретироваться, но нет. Слова не шли, тело оцепенело, словно у кролика перед удавом.
Легкий плеск воды, едва уловимое движение, и горячая ладонь заскользила по моей лодыжке, миновала колено, целеустремленно направляясь туда, где без моего на то дозволения уже разгоралось пламя желания. Я что есть мочи сжала колени, плотно прижимая бедра друг к другу.
– Дэррок! – одернула я его и не узнала собственного голоса – настолько неестественно сипло он прозвучал. Я откашлялась.
Муж только усмехнулся, но улыбка тут же сошла с его лица. Рука замерла где-то на подступе, цепкий взгляд светлых глаз гипнотизировал, не давая возможности шелохнуться.
В следующий момент его руки взметнулись к моему лицу, нежно обхватив ладонями.

– Катенок... Если бы ты только знала, как тяжело мне было находиться рядом, – раздался в ушах его бархатный низкий голос, – видеть тебя, и не иметь возможности лишний раз прикоснуться, открыть правду о том, кто я есть. Смотреть в смеющиеся глаза, на улыбающиеся губы и не иметь права поцеловать, боясь, что спугну. Как хотелось обнять и прижать крепко-крепко, каждый раз, когда видел боль в твоих глазах при случайном напоминании обо мне, сказать, что я жив, я рядом...
Он беспрестанно гладил пальцами мои щеки, губы, проводил подушечками по контуру глаз, не отрываясь глядя в них с такой страстью и тоской, что только каменная могла бы не обращать на это внимания.
– Дэррок, – прошептала одними губами, и по щекам заструились горячие слезы. Резь в глазах стала такой невыносимой, что я рискнула моргнуть. А когда открыла их вновь, он уже был совсем рядом, легкими поцелуями ловил скатывающиеся по щекам слезинки, целовал ресницы...
Не в силах больше держать глупую оборону, я разомкнула руки и обвила его шею, притягивая ближе, прижимаясь мокрым телом к его груди и давая понять, что больше не нужно сдерживаться. Призыв был услышан и Дэррок смял мои губы в таком долгожданном неистовом поцелуе, отметая всякую нежность и деликатность, словно изголодавшись за вечность ожидания. Да, собственно, так и было. Мы оба ждали этого момента целую вечность.

Так бы мы и не отлипали друг от друга, забывая дышать, если бы не проклятая пена, попавшая мне в глаз в самый неподходящий момент.
Я взвыла от резанувшей боли, обжигавшей слизистую.
– Никогда не следует забывать о мерах безопасности, – рассмеялся Дэррок и переключил воду на душ.
– Умный, да? – обиженно отозвалась я.
Отмыв меня до скрипа – с этим он не спешил, растягивая удовольствие и скользя по моему телу руками в который раз даже там, где в том уже не было необходимости, – Дэррок обернул меня в огромное пушистое полотенце, вынес из ванной и уложил на кровать, умащиваясь рядом.
– Так на чем мы остановились?
– Ты рассказывал мне, как сильно скучал.
– Давай я лучше тебе это продемонстрирую. – И без лишних слов он сдернул с меня полотенце, открывая взору распаренное порозовевшее тело.
Я выгнулась дугой на кровати, когда его губы накрыли сосок, и язык принялся дразнить затвердевшую вершинку. Внизу живота снова стало тепло и влажно, кожа вибрировала от каждого прикосновения умелых рук, и стон вожделения уже готов был сорваться с моих припухших губ, но вместо этого я проскулила:

– Дэррок, постой!
– Что? – Он вскинул голову и уставился на меня с упреком.
– Мне еще нельзя.
– Что нельзя? Хотеть нельзя? У тебя по плану финальная битва за оборону крепости? Ну так считай, что ты ее с треском проиграла.
– Да нет, глупый, хотеть можно, – плаксиво рассмеялась я. – Ты даже представить не можешь, как я хочу. Но доктор сказал, что месяца полтора-два надо воздержаться.
– Какой доктор? Я сам тебе доктор! Так полечу, что забудешь, как тебя звать.
Продолжая смеяться, я обхватила мужа за шею и притянула к себе, уткнувшись носом в шею.
– Дэрушка, ты самый лучший доктор в мире! Но не в этом случае.
– Ничего не понимаю. Но почему?
– Ну так ты посмотри, какого богатыря тебе родила. Думаешь, это так просто? Мало того что роды у меня были первые, так еще и далеко не самые легкие. Если бы не Зидекиил, боюсь, все могло закончится не так хорошо.
Дэррок посмотрел на колыбельку, где мирно спал наш сын, и с тяжелым протяжным вздохом перекатился на спину, упав на подушку.

– Кики, ты меня без ножа режешь! Так же нельзя! Надо было сразу сказать...
– Не реви!
– Я и не реву. – Муж недоуменно уставился на меня.
– Вот и не реви.
– Прекрати провоцировать. Смерти моей хочешь?– спросил Дэррок, когда я нависла над ним с озорным блеском в глазах. –
– Одной с меня вполне хватит.
– Что ты делаешь?
– То, что мне нельзя заниматься сексом в прямом его понимании, не значит, что мы должны отказаться от любых его проявлений.
С этими словами я стала прокладывать дорожку легких поцелуев, начиная с его шеи и продвигаясь все ниже и ниже. Когда же достигла конечного пункта назначения, меня там уже ждали во всеоружии.
Судорожно сжимающиеся пальцы, запутавшиеся в моих волосах, и утробный протяжный стон наслаждения, убедили меня в том, что я верно расставила приоритеты.


Заснули мы только под утро, посвятив всю ночь взаимным ласкам, которыми не могли насытиться, и разговорам, которым не было места все то время, пока я упорно держала дистанцию.
Но если я и засыпала с блаженными надеждами отоспаться в объятиях мужа, но все эти надежды пустил прахом по ветру наш сынуля своим требовательным ревом, что в переводе на народный означало «Есть хочу!!!».
Разлепив свинцовые веки, я вылезла из-под руки мужа и как была – «не в глиже» – пошлепала к колыбели. Взяла Дамиана на руки, приложила к груди и, чтобы не отключиться под его монотонное чмоканье, подошла к окну.
Дублин окутывал предрассветный туман. Редкая машина проносилась по пустынным улицам, кое-где в дымке виднелись фигуры дворников, но через стеклопакеты в спальню не доносилось ни звука.
К моей спине прижалось что-то теплое и такое же голое. Я усмехнулась. Адам и Ева со своим отпрыском! Пока я додумывала эту мысль, «Адам» укутал нас всех мягким пледом, заключив в объятия, и потерся носом об мою шею.
– Выходи за меня, – тихо раздалось над ухом.
Я замерла, а потом извернулась, как могла, чтобы заглянуть ему в глаза и удостовериться, что не ослышалась.

Дэррок посмотрел на меня лучистым взглядом и повторил «для тех, кто в танке»:
– Выходи за меня.
– Но мы же... ты... я... Ох! – Язык меня не слушался, словно после изрядной пьянки.
– Мы же не же, – передразнил Дэррок. – Выходи за Дрейка Мортона. И теперь уже не в Вегасе, одурманенная, а по всем вашим дурацким традициям, «о которых каждая девушка мечтает с раннего детства», в здравом уме и твердой памяти.
Глядя в голубые глаза немигающим взглядом, я, чтобы не разреветься, потянулась к его губам и приникла долгим поцелуем.
– Это значит «да»? – Дэррок выжидающе посмотрел на меня, словно ожидал чего-то другого.
– Конечно да, глупенький! – тихо засмеялась я, не сдержалась и все же пустила слезу.

***

Наступили первые дни марта. И хотя погода еще не особо отличалась от февральской, предвкушение скорой весны вселяло позитив и надежду на скорое тепло.
Моя жизнь постепенно входила в привычное русло, вернее, я туда ее загоняла, давая себе жесткие установки. Поразмыслив над реальными перспективами, я пришла к выводу, что с меня хватит пустой траты нервов на те вещи и события, которые не в моей власти изменить. Да, в моей жизни присутствовали два альфа-самца (один, правда, куда-то запропастился), каждый из которых считал, что вправе подчинять ее себе. Вот только одного момента они не учли: жизнь эта моя и принадлежит она мне. И в данный момент времени в ней главенствует только один мужчина, тягаться с которым им обоим не по зубам, пусть даже это всего лишь крохотный малыш.

Я не камень в чужой стене. Пусть сколько угодно строят на меня планы, вывешивают графики по недельке, а я посмотрю и подумаю, вписываются ли их графики в мои графики: кормления, сна и предоставления времени на себя любимую. Радужные наивные планы? Пусть так. Но они есть и я буду делать все, что в моих силах, чтобы их придерживаться. В конце концов я только человек и мои дети, здоровье и душевное равновесие мне дороже.

Одно только не давало покоя: Раум действительно куда-то запропастился и уже давно не давал о себе знать. С тех самых пор как я застала его с Дамианом на руках, от него не было никаких вестей. Не то чтобы я переживала за его сохранность, но это наталкивало на весьма невеселые мысли и переживания...

Кики зпт ПОЗДРАВЛЯЮ восклицательный знак
Дэрок молодец зпт хоть до этого и поступил с тобой как последняя три точки
Лови удачу зпт получай удовольствие тчк
Крепко целую и обнимаю всех тчк