Он не разрешал до него дотрагиваться. Чтобы к нему прикоснуться, я должна заслужить и делать лишь то, что он позволит. Могла обхватить ногами его поясницу и выгибаться под ним, когда он, словно дразня, двигался медленно, не погружаясь на всю длину. Могла слизать остатки выплескивающейся спермы, после того как он, выйдя из меня, касался членом моих губ… Проворным языком я пыталась дотянуться дальше головки, чтоб узнать, есть ли за ней крайняя плоть… Но у меня нет опыта, не с чем сравнить, и я не распознала, прошел ли мой таинственный любовник циркумцизию: он возбужден, головка открыта, и никаких складок кожи…
«Кто же ты…»
Руки связаны, на глазах повязка. Запах… он пах ветром, морем и солнцем… летом и мечтой. От него исходила сила и власть. Он был нежен и он был груб.
«Кто же ты…»
Я определенно знала его… но не узнавала…
Он поцеловал меня, освободил руки от веревочных пут и ушел. Исчез. От повязки я избавилась сама и лежала, глядя в темноту. Кто же он, мой таинственный любовник. Я чувствовала: если пойму это, то моя жизнь в корне изменится. Настолько, что не осмеливаюсь даже и мечтать.
Я не знаю, с чего все началось. Может, с того, что я услышала соседский скандал этажом выше. А может, когда курила на балконе и видела, как идет по улице счастливая семья. Молодая женщина катила перед собой коляску, агукала младенцу и улыбалась. Мужчина шел рядом, нес на руках еще одного малыша и смотрел на жену влюбленными глазами. Или, может, когда ко мне обратились за помощью, а потом от нее отказались…
*
— Мама, я хочу в лагерь!
— Соня, а поздороваться?
— Ой, привет, мамочка! Улька и Полька едут, а бабушка говорит, что без твоего разрешения они не могут меня отвезти.
Экран телефона моргал второй линией: звонила мама. Следом за ней Юстыся.
— Сонечка, ты скажи нашим девушкам, что я приеду… прилечу, и через пару часов разберемся, кто куда собрался и почему не пускают.
— Бабуля-а-а-а!.. Юся-а-а-а!... — Ребенок унесся, забыв отключиться.
— Дочь моя, ты где?
— Здравствуй, мама. Я в Италии, но скоро буду у вас.
— Ну чего тебе мотаться?
— Мне не сложно.
— Ах да, я забываю, что твой мафиози денег не считает.
— Мама…
— В лагерь мы хотим, знаешь уже? Подружки-подготовишки едут, и нам неймется.
— А что в этом плохого?
— В принципе ничего. — Мама отключиться не забыла.
Я ее понимала. Она не хочет отпускать от себя внучку. Я тоже не хотела никого отпускать. Теперь получаю от Доминика коротенькие сообщения по электронной почте с прикрепленными файлами фотографий и жду, когда появится Себастьян. Я больше не летаю по утрам на метле и живу как в вакууме. У меня гостит Бэс, но я не могу ей ничего рассказать. А так хочется… Я не представляю, как она воспримет окружающую меня умело замаскированную метафизику. Потому и молчу. Управляющего предупредила насчет Сониной тетки. Нортон со мной корректен. Из его дома исчезли девицы. Я думала, что и он вскоре исчезнет. Однако остался. Я не спрашивала почему. Меня это не интересовало.
Еще довольно рано, и Арабеска наверняка спала. Дав указание прислуге, я переместилась в Киев. Не заходя домой, отправилась на рынок: в холодильнике шаром покати. Накупила на целую свадьбу, пакеты неподъемные, кругом люди, и нет сил дотащить покупки в укромное место, чтоб повернуть артефакт. То, что прячется во мне за видимым спокойствием, ищет выход. Глухое раздражение на мужиков, которых вечно нет рядом, когда они так нужны, переходит в злость на весь белый свет. Конечно, глупость несусветная. Но когда находит, трезво и рационально мыслить я не способна. В тридцать три приема с остановками и отдыхом я дотянула кульки. Словно доказывала всем, что и сама способна управиться. Их же и наказывала. Понять бы еще, за что.
Готовить я не собиралась. Это называется — купила билет и пошла пешком назло кондуктору. Жарила яичницу с помидорами и слушала концерт сверху. В панельном доме звукопроводимость уникальная.
— Ты опять пьяный приперся! — орала соседка.
— Галка, не кричи, — басил ее муж. — Объект сдал, имею право.
— Вот я тебе щас!
— Ты что, ты что… Галчонок, положи скалку!
Крик, визг, шумная потасовка и тишина. И в этой тишине хорошо слышны — жара, окна и балконы нараспашку, — постанывания Галчонка. Я ковырялась в тарелке с завтраком и делала вид, что понятия не имею, чем сейчас заняты помирившиеся супруги. С чашечкой «лавацци» вышла на лоджию и, закурив, наблюдала, как сосед с десятого этажа загружал вещи в микроавтобус. Рядом крутились трое его ребятишек. В руках у них маски, ласты и надутые спасательные круги. В поле видимости попала дородная маман, с валиками жира поверх открытого сарафана. Уселась в машину, так что просели рессоры, а ее муж, выловив пострелят, захлопнул дверцы, оббежал вокруг транспорта, проверяя, ничего ли не забыли, и выехал со двора.
«Попутного ветра и удачного отдыха на югах», — пожелала им, крепясь из последних сил.
Затушив сигарету, проводила взглядом еще одну дружную семью с двумя детками и не выдержала.
— Я тоже так хочу… — тихонько плакала, уткнувшись в подушку. — Пусть бы поддавал и приходил под утро… А я бы встречала со скалкой или сковородкой… скандалила, ругалась… А потом… потом мы бы мирились… так сладко мирились… Только б он был рядом и смотрел, как-будто кроме меня никого не существует… Всегда…
Я горевала с отчаянностью обреченного на пожизненное одиночество. Спроси в ту минуту, кто именно должен быть рядом, я бы не ответила. Хотелось обыкновенного человеческого счастья с размытым и неясным мужским лицом.
*
К величайшей Сонькиной радости и к такому же унынию моей мамы и тетки на семейном совете постановили: маленькая ведьмочка едет в летний лагерь вместе с подружками. Отец оплатил путевку, а мне надо было забрать дочкину метрику и купить справку о прививках. С последним я быстро справилась благодаря проверенным связям. А со свидетельством о рождении тянула до последнего. За день до начала заезда, когда откладывать стало некуда, одевшись, как офисный клерк, и проигнорировав косметику, я отправилась к Михаилу. В бумажке, что когда-то пришла на мой адрес, указывалось круглосуточное время выдачи, поэтому звонить и предупреждать не стала, в тайне надеясь разминуться с архистратигом и получить документ у его секретаря, которому и оставляла письменную просьбу.
На часах еще не было и пяти утра, когда я постучалась в дверь на последнем этаже высотки из красного кирпича. Открыл помощник архангела, узнал и пригласил зайти.
— Доброе утро, ведьмочка. — Появился выбритый и одетый с иголочки Михаил.
— Здравствуй… Покровитель.
— Какой разительный контраст, — усмехнулся архангел, пройдясь взглядом по моей блузке с коротким рукавом, юбке-карандаш, плетеных босоножках на невысоком каблуке и телесного цвета чулках. — Может, пойдешь ко мне в секретарши? — Поправил прядь, выбившуюся из-под летней шляпки.
— Я не знакома с делопроизводством и не умею работать в ворде икс эль.
— Я подберу для тебя такую работу, которую ты знаешь.
Рассматривая мною же декорированный просторный холл, я представила, в чем конкретно будет заключаться мои обязанности в качестве Мишиной секретарши, и покраснела.
— Не уверена, что справлюсь, архистратиг… вообще-то я…
— Пожалуйста, — из недр пентхауса вынырнул ангел и вручил мне прозрачный файл с документами.
— Огромное вам спасибо! — Я протянула руку и с чувством потрясла ладонь помощника.
— Рад был помочь, принцесса.
Я спешно попрощалась и ретировалась.
*
Спускаясь в лифте на первый этаж, я отпустила на волю фантазию и увидела себя не с задранной юбкой и разведенными ногами на рабочем столе архистратига, а в каталонской деревушке на берегу моря. Миша вытаскивает на берег лодку, мы выпутываем из сетей рыбу, и пока я ее тут же на песке чищу, он развешивает снасти и о чем-то разговаривает с другими рыбаками. Затем мы идем домой, архангел смывает с себя соленую воду, я на кухне готовлю обед. А потом… Чудесная потом картинка получалась, исходя из моих представлений о темпераменте и напоре Покровителя.
Господи, о чем я мечтаю. Воевода, наверное, чаем поперхнулся. Мне о работе думать надо. И нужно попасть к Наставнику, чтоб посоветоваться. Вернее, поплакаться. Ко мне обратились с необычной просьбой помочь избавиться от того, кто приходит во сне к одинокой женщине и занимается с ней сексом до самого утра. Ей за тридцать, у нее солидная должность в банке и железная репутация холодной неприступности. И вдруг такая напасть: ночи любви напролет, утром рассеянный взгляд, глупая улыбка и синяки по всему телу. С таким раскладом недолго лишиться авторитета, всех материальных благ и загреметь в психушку.
Мне не составило труда догадаться, кем является ночной визитер. Он оказался хорош. Крупный экземпляр, расписанный татуировками от шеи до крепких ягодиц, которые мне довелось лицезреть в действии. Только пришел он не во сне, а наяву. Это пациентка спала, а инкуб очень даже бодрствовал, раскачиваясь над спящей женщиной. Находясь в теле сновидения, я осталась незамеченной и разбудила невольную любовницу низшего демона. Он испарился, едва она открыла глаза. Я караулила следующие ночи, но инкуб не вернулся. И вдруг потерпевшая звонит и просит больше не дежурить возле ее постели. Я в недоумении: ведь объяснила, что почем. Она в слезах: «Пусть приходит. Я хочу, чтоб он приходил. Мне без него плохо. Спасибо вам, но я отказываюсь от помощи». Как говорится, хозяин — барин. Но у меня опустились руки, и где-то на подступах маячила депрессия. Напоминая себе, что сердце на замке, а ключ в Бездне, я держалась.
— Архангел Иегудиил, покровитель подвизающихся и монашествующих, славитель Бога. Укрепляющий трудящихся и ходатайствующий о воздаянии им за их подвиги и труды, споспешник и наставник в работе… — Не успела дошептать молитву, как лифт остановился, двери разъехались, и я оказалась перед коттеджем Благородия в Поднебесье.
Он был всем доволен. И моим скромным видом и тем, что я начала свое обращение к нему не с претензий, как обычно, а с молитвы. Пребывал в приподнятом настроении и — невиданное дело — что-то тихонько напевал, стоя за кульманом и передвигая рейсшину. Сверялся с 3Д аксонометрической проекцией в ноутбуке и размечал карандашом лист ватмана.
— Наставник, зодчим подрабатываешь? Или понтификом? [1] — Я села на диванчик для исповедей.
— Ты рассказывай, рассказывай. — Иегудиил не отрывался от чертежа.
Я и рассказала о случае с инкубом.
— Благородие, может, я что-то не так сделала?
— Не расстраивайся, Тира. Прискорбно, что она выбрала Темную силу. Но тут уж твоей вины нет. Ее не связали и не поволокли насильно. Она осознанно приняла решение. Ты же в свое время осознала? — Он внимательно на меня посмотрел.
— Ну да… вроде бы. Только теперь у меня чувство, что чего-то не хватает. Будто не живу, а так… еще не морг, но уже приемное отделение.
— Хорошей порки тебе не хватает, Морковка.
Я заметно оживилась. Но ненадолго.
— Извини за прямоту, но твой бывший любовник не знал, куда сунуть свой член. А когда, наконец, сунул, оказалось, что это политика. Так что выкинь из головы и думай о семье.
— Как прикажете, Ваше Благородие. — Я уселась поудобнее, закрыла глаза и стала думать вслух: — Иегудиил, вот представь себе… аккуратный уютный домик в Тронхейме, рядом гараж на две машины… Ты вещаешь с местного амвона, а я сижу в кресле качалке у окошка, вяжу тебе свитер с норвежским орнаментом и жду, когда ты вернешься домой. Ты приходишь, а на столе борщ с пампушками, под льняной салфеткой горячие пирожки с мясом… Навстречу тебе с радостным воплем «Папа! Мой папочка пришел!» выбегает рыженькая девчушка, а в моем огромном животе толкается, приветствуя отца, русоволосый голубоглазый мальчик…
Я вздрогнула от грохота свалившейся чертежной доски и посмотрела на архангела. На его скулах аллели пятна.
— Ты стала жестокой, Тира.
— У меня хорошие учителя, Наставник. — Я вытирала бегущие по щекам слезы. — Пожалуйста, Благородие, не подходи ко мне сейчас… отправь домой…
&
[1] Понтифик — буквально — строитель мостов.
*
Я вернулась в город из области, устроив Соню в детский летний лагерь. Прекрасное место в сосновом бору. Детки подобрались из интеллигентных семей — заведение было от Академии наук. Разнообразные кружки по интересам, ребенку будет, чем заняться, да и подружки рядом, все вместе в одном отряде. Я видела, что Софийке там очень понравилось, недаром она туда так рвалась. Когда моя дочь довольна, то и мне на душе спокойнее.
Запах качественного табака и дорогой туалетной воды я учуяла сразу, как только переступила порог. Не закрывая дверь, на цыпочках обследовала свою небольшую квартиру и никого не обнаружила. Закрывшись на три замка, я забралась с ногами на кухонный диван и задумалась. Варианты, что это кто-то из моих родственников, сразу отпали: мы все вместе провели день с маленькой ведьмочкой, определяя ее в лагерь, и вернулись одновременно. Из людей больше некому. Из не людей… только у одного хватило бы нахальства появиться в моем доме без приглашения и в отсутствие хозяйки. Во всяком случае, других прецедентов не было.
Такой вывод поднял жизненный тонус до высшей отметки: раз Охотник дал о себе знать, значит, еще не все потеряно. Да-да, я помнила — на сердце замок, гордость на первом месте, а страх и робость надежно спрятаны под Знаком-амулетом. Энергия забила ключом. Тут и продукты пригодились, я принялась за готовку. Просто так, ни на что особо не рассчитывая. Пусть не сейчас, но когда-нибудь наша встреча состоится. Безнадега и пофигизм сменились трудовым энтузиазмом. Азарт ожидания как это произойдет и кто кого, подстегивал не хуже плетки Благородия. От душевного подъема целительская Сила фонтанировала, и я не стала расписывать по часам желающих получить помощь, а собрала всех в одно время. Знала — справлюсь.
И так справилась, что кое-кому пришлось отходить после сеанса, приходя в себя после воздействия. А поначалу люди скептически отнеслись к моему предложению рассесться на приготовленных стульях, закрыть глаза, расслабиться и не о чем не думать. Без тактильного контакта им было сложно поверить, что и таким способом можно лечиться. Я не стала копаться в каждом организме по отдельности. В чем бы не заключалась проблема со здоровьем, она всегда начинается с энергетического плана и лишь потом переходит на физический уровень. Вот я и подтягивала, выравнивала их поврежденный план, настраивая его своей Силой, как камертоном.
А еще я пришла к выводу, что баланс важен не только для мироздания, но и для его пылинки — человечка. Ну, для ведьмы уж точно. Главное, сильно не увлекаться ни одной из сторон. Теперь я поняла слова Мора, когда он сказал: «Живи в гармонии с собой, принцесса, и постарайся не делать глупостей». Так, замочек на месте, а луч надежды, не превратится в пожар. Я хорошо усвоила урок, и ни за какие коврижки не хотела бы пройти заново через кошмар саморазрушения. Но существовало одно «но»: бывших алкоголиков и наркоманов не бывает. Они вынуждены постоянно бороться с соблазном и держать зависимость под контролем. Одержимость — та же зависимость. Рано или поздно придется сдавать экзамен, столкнувшись с объектом соблазна. Я надеялась, что выдержу испытание.
*
Я не видела, когда он появился. Просто почувствовала — в спальне кто-то есть. Когда они хотят заявить о своем присутствии, то не скрываются, а дают понять: я здесь. В противном случае, как не старайся, никогда не догадаешься. Не те возможности. Во всяком случае, у меня.
Он возник темным размытым контуром в дорожке лунного света, проникавшего через неплотно занавешенные портьеры. Я еще не спала, но дремала. От выброса адреналина зачастило сердце, перехватывая дыхание, тело покрылось «гусиной кожей». Он сел на край постели, я стала на ощупь отыскивать кнопку «вкл-выкл» на бра. Светильник не подавал признаков жизни, а на и без того не сильно зрячие в темноте глаза опустилась повязка. Я не сопротивлялась. Он инициативная сторона и он устанавливал правила.
Я лежала в одной коротенькой батистовой сорочке и с замиранием ждала, что произойдет дальше. Полное отсутствие зрительного восприятия обострило остальные чувства. Он провел по моей ноге от колена до заголившегося бедра, и я едва не произнесла: «Ох… Тай…» Но словно из ниоткуда пришло внушение-понимание, что он не хочет нарушать словами тишину, и я подчинилась.
Намек на подозрение и легкая паника появились, когда мою ступню, словно сравнивая размер, обхватила мужская ладонь. «Это не Бальт... Михаил!» — вспышкой осветила догадка, заставив непроизвольно дернуться. Внезапный укус в лодыжку вызвал вскрик и мгновенную мысль: «Это не архангел. Это демон!» Игра приняла новый оборот. Я была растеряна, напугана, но заинтригована до дрожи. Слышала, как он раздевается и ложится рядом. Мою попытку прикоснуться к нему, пресек, связав руки и закрепив веревку за бра. Он развернул меня и поцеловал между лопаток. «О-о-о… да это Иегудиил!». Уложив на спину, он стоял надо мной на коленях и, взяв за волосы, заставил делать глубокий минет. «Это точно демон...» — промелькнуло в голове, когда я, давясь, глотала сперму, захлебывалась и пускала носом. После этого он развязал меня и ушел. Умывшись и почистив зубы, я включила на кухне свет и увидела на столе бокал с бордовой жидкостью. Меня невольно передернуло: «Уж не кровь ли в нем?». Зажмурившись, выпила одним махом.
— Нет, это все же Михаил. — Убедившись, что осталась одна, осмелилась произнести вслух.
В бокале оказался фруктовый компот. Сангрия.
*
Я пыталась разобраться в головоломке «Кто он?». После сомнений и раздумий, я все же вычеркнула Иегудиила из списка игроков, посчитав, что такое поведение Благородию несвойственно. Водить за нос он, конечно, мастер, но розыгрыши не в его духе. От Бальтазара же следовало ожидать чего угодно. Михаил вообще терра инкогнита. Они стали основными подозреваемыми.
Он управлял мной на расстоянии. Даже в его отсутствие я четко знала, чего он хочет. Сначала это было платье и туфли, которые я одевала прошлым летом, отправляясь в Сен-Тропе на свидание с детективом. Я повернула артефакт, взяла то, что от меня требовалось, и сразу же перенеслась из особняка обратно в квартиру. Уже не прислушиваясь к внутреннему голосу, по привычке воспользовалась красной помадой. И понесла наказание.
Он появился, разорвал на мне платье, приказал вытереть губы и оставил обнаженной и связанной по рукам и ногам лежать в неудобной позе до тех пор, пока я мысленно не произнесла: «Прости меня. Я виновата. Больше этого не повторится». Растер мои затекшие конечности, поставил на четвереньки и пристроился сзади. Отлюбил до искр в глазах традиционно и довел до потери сознания, воспользовавшись своей слюной как лубриканом. Кончив, он обнял меня и перебирал мои волосы, пока я не стала засыпать, положив голову на его живот. Щекой я чувствовала дорожку коротких мягких волосков. Но это мне ни о чем не говорило. Разве что о том, что я, возможно, поспешила сбросить со счетов Иегудиила.
На следующий день по его желанию я приготовила пенную ванну и надеялась, что мне удастся подсмотреть, кто ко мне приходит. День — не ночь, из-под повязки можно попытаться. На всякий случай поставила в ванную две горящие ароматические свечи. Но погода испортилась, и в квартире на первом этаже, затемненной деревьями, стало, хоть глаз выколи. Как раз тогда он и материализовался. «Демон тут ни при чем, — решила я. — Это все Мишины забавы».

Ванну мы приняли вместе, хотя до этого я не представляла, как в ней можно уместиться вдвоем. Оказалось, можно. Он усадил меня между ног, и, придерживая сильными руками, направлял, поднимая и опуская, поднимая и насаживая. Обессиленная от оргазмов, я повалилась ему на грудь.
Расплата за свечи настигла ближайшей ночью. Он вздернул меня так, что грудь выскочила наружу из фистонов и розочек лифчика. Перекатывая между пальцами затвердевшие от возбуждения соски, ущипнул их и велел забраться на журнальный столик. Я стояла на коленях со спущенными трусиками и согнувшись в пояснице. Руки в замке за головой. Он сек меня однохвостью охватывающими ударами, не затрагивая почки, сосредоточившись на ягодицах. Терпела, сколько могла. Когда, казалось, что слезет кожа, взмолилась: «Я больше не буду! Клянусь! Я все поняла!». Прекратив порку, он скользнул пальцем в разгоряченную влажную промежность, и, ворвавшись, одним толчком отправил меня в Рай.
*
Он не возражал, чтоб я встретилась с родственниками в субботу — родительский день — и поехала навестить Софийку. Пеппилота восторгалась лагерем, очень переживала, не заберут ли ее раньше времени, и, прощаясь до следующих выходных, шепнула мне на ухо:
— Мама, ты за меня не волнуйся. Милиэль за мной присматривает.
Подмигнула, помахала всем ручкой и унеслась.
«Может, у будущего архангела-целителя летняя практика…» — рассеяно подумала я, к своему стыду больше переживавшая о том, что ждет по возвращении домой.
Игра перестала быть просто сексуальной игрой в подчинение. Я находилась во власти мужчины целиком. Иногда у меня создавалось впечатление, что он контролирует каждый мой вздох. И ждет, когда я смогу уверенно назвать его имя. Подозревая, что от этого зависят наши дальнейшие отношения, я пребывала в растерянности, так окончательно и не определившись, кто скрывается под маской моего таинственного властного любовника.
Поздно вечером я находилась в фан-зоне на Крещатике и смотрела футбол на огромном экране телевизора. Испания, обыграв Францию, вышла в полуфинал. «Это знак», — решила я и после матча перенеслась в Каталонию.
— Тук-тук… Есть кто живой? — Заглянула в дом архистратига.
Михаила дома не оказалось. Озадаченная, я села на стул и задумалась. Ночь провела в постели Покровителя. Одна. Архистратиг не явился. В воскресенье днем я была в Валенсии. Там проходил этап Формулы-1. Это была драматическая гонка. Явный лидер на тридцать седьмом круге стал жертвой собственного болида, два других претендента попали в аварию и выбыли из борьбы за высшее место на пьедестале. Гонку выиграл Фернандо Алонсо. Испанец.
«Это не просто знак. Это ответ».
Я возвратилась в рыбацкую деревушку для подтверждения правильного решения задачи. Но время шло, а я все так же оставалась в одиночестве. Пришлось признать, что я запуталась, потеряв верный след, и переместиться в Киев.
Кем бы ни оказался в итоге мой загадочный гость, когда в голове сработал таймер обратного отсчета, я нарушила все данные клятвы и обещания. Пулей рванув в Тоскану, я рассчитывала вернуться при первой же возможности и продолжить захватывающее расследование. Знала, что буду наказана за ослушание, и только от одного этого ловила кайф.
*

Мор смотрел напряженно и выжидающе. Но я не понимала, что он от меня хотел, и стояла, не шелохнувшись, каменным изваянием под его страшным взглядом.
— Мессир, — расплакалась я, — неужели Вам понадобились связи с Триадой и Вы решили отдать меня демону?
— Мадам, прекратите истерику и не суйтесь в то, что вас совершенно не касается. — В его посветлевших глазах застыло разочарование. — Охотник, заключив выгодный Союз, поднялся на уровень выше и поднабрался силенок. Но мало каши съел за столом политической кухни.
Он вышел из бассейна, и я подала ему полотенце.
— Причем здесь вообще Охотник? — В его словах было столько естественного превосходства, что я устыдилась.
Смотрела, как муж вытирает лицо и думала, что только мне, деревенской идиотке, хватило ума сравнить Всадника Апокалипсиса и демона.
В молчании мы обедали и ужинали, разделенные концами длинного стола в малой гостиной. Вместе отправились на верховую прогулку по тосканским холмам, но не обменялись ни звуком. Мне никогда не узнать, о чем тогда думал Мор, а я словно плыла в тумане. Ночью мы занимались любовью. До потных скользких тел, до изнеможения. Он меня целовал, я таяла и умирала. Но не от эльфийского поедания, от мужчины, что затмил остальных.
— Ты уже уходишь? — тоскливо спросила под утро.
Он одевался. Я, с взлохмаченной головой и в растрепанных чувствах, сидела на кровати и комкала простыню.
— Тебе стоит сказать лишь слово.
— Какое, Мессир?
Он стал отчужденным и бесстрастным.
— Ваше время истекло, мадам.
— Я не понимаю… Что это значит? Вы от меня отказываетесь, Ваше Высочество?.. Что же мне делать? Как жить без Вас? — Холод и ужас парализовали тело.
— Ты была, есть и остаешься моей женой, принцесса. Делать ты вольна, что хочешь… Хоть перекладывать бумажки в офисе архистратига… Меня призывает Абсолют.
Он ушел. Я запоздало постигала истину.
— Господи… Господи! Дэниель! — Кинулась следом. — Ты! — Петляла коридорами особняка. — Это был ты, Дэниель! — Влетела в Невидимый замок и побежала за Лайтинг, уносящей на себе Всадника. Меня вышвырнуло обратно, намертво захлопнув двери.
— Боже мой… боже мой… — Я сидела на полу у входа на запретную территорию и билась затылком о стену. — Мор, только ты можешь объединить в себе архангела и демона и заткнуть их, вместе взятых, за пояс… А я… Боже мой… зачем мне простое человеческое счастье, если я не смогла его распознать, даже когда оно свалилось мне на голову…
Слез не было, сухие глаза горели. Раздавленная и уничтоженная, я притащилась в нашу спальню и зашлась истерическим хохотом, вспоминая, как убивалась по демону. Сейчас мне стало смешно — все мои прошлые страдания не стоили и выеденного яйца, по сравнению с нынешней катастрофой.
*
— Ты не выкинешь меня из своей жизни, как выкинул из Невидимого замка… Я ведьма, я принцесса. В конце концов, я твоя жена, Дэниель… Вот это кайф ты мне устроил… — Разразившись спасительными слезами, я уснула.
Ночью меня разбудил крик из гостевого домика. Кричала Бэс. Пока я добралась до балкона, все стихло. Я свалилась обратно в кровать и проспала до утра.