Марьяша:
» Глава 48
Чарльстон горел. Не в буквальном смысле, хотя палящий зной и влажность делали воздух вязким, как расплавленная смола. Горел ажиотажем.Весть о том, что в городе остановился настоящий английский лорд(пусть и бледный, угрюмый и явно не в духе), разнеслась со скоростью степного пожара. Для замкнутого, кичащегося своим аристократизмом (пусть и нового толка) плантаторского общества Юга – это была сенсация. Приглашения на званый ужин к мэру, на прием к губернатору, на бесчисленные «скромные вечера» в особняках Чарльстона сыпались в скромный пансион, где остановился Теодор, как град.Он отшвыривал их все.Его мир сузился до одной цели: найти Патрицию. Встреча на рынке была не миражом. Он видел ужас в её глазах. Чувствовал вибрацию её страха. Она была здесь, в этом душном городе или рядом с ним. Он метался по улицам, допрашивал извозчиков, заходил в лавки, где могла покупаться одинокая белая женщина, подкупал слуг, шпионил у ворот богатых домов. Все тщетно. Она растворилась. Его отчаяние росло, подпитываясь виски и бессонницей. Вид у него был ужасающий:впалые, лихорадочно горящие глаза, небритое лицо, костюм, потерявший безупречность. Он был похож на безумца или беглого преступника. Но титул виконта действовал на людей как охранная грамота. Его странности списывали на английскую эксцентричность.
Приглашение от мистера Эдгара Дэниелса пришло последним. Надменный лакей в ливрее вручил его лично. «Скромный вечер в честь уважаемых гостей». Теодор уже занес руку, чтобы швырнуть толстую, золоченую карту в камин, но неожиданно передумал. Если он не будет появляться а местом обществе, то никогда не сможет ничего узнать о Патриции. Это был его шанс. Люди любили сплетни и возможно именно у этого Дэниелся он сможет узнать что-то о Патриции.
******
Особняк мистера Дэниелса «Лорел-Хилл» сиял, как дешевая бижутерия. Все было слишком. Слишком много факелов и фонарей в саду, слишком громкая музыка негритянского оркестра, слишком кричащие наряды дам, слишком громкий смех джентльменов, уже изрядно подкрепившихся местным бурбоном. Воздух был густ от запахов жареной дичи, дорогих духов, пота и пресмыкательства перед «знатным гостем».
Теодор стоял у края бального зала, как чумной. Его черный фрак был безупречен (слуга пансиона вычистил и отгладил его под угрозой смерти), но сидел на нем, как саван. Он держал бокал с виски, не пьянея, лишь глуша тремор в руках. Его взгляд, острый и безумный, сканировал толпу. Каждую женскую фигуру. Каждое движение у дверей. На него косились, шептались, но подойти боялись. Аура абсолютной, ледяной отстраненности и скрытой ярости отталкивала даже самых наглых.
-Милорд! Какая честь!-голос Дэниелса, масляный и громкий, разрезал пространство. Он подошел, сияя, в безупречном белом костюме, ведя под руку даму.-Позвольте представить вам жемчужину нашего захолустья! Мою очаровательную соседку, миссис Элинор Смит!
Теодор обернулся и время остановилось. Сиихли звуки.
Патриция.
Она стояла рядом с мистером Дэниелсом, мертвенно бледная,в простом, но изящном платье глубокого зелёного шелка, подчеркивавшего её глаза и загар. Никаких украшений, кроме маленькой золотой броши в виде розы на груди.
Он узнал бы её из тысячи. Как и узнал эту брошь.
Их взгляды встретились. Сталь и лесной орех. В его глазах были удивление, признание, невероятная боль, ярость, отчаяние -всё смешалось в одно безумное пламя. В её же глазах стоял всё тот же самый ужас, что и на рынке, но теперь приправленный беспомощностью и глубоким, леденящим отчаянием.Она была загнана в угол. Публично. Представлена ему, как диковинка.
Мистер Дэниелс, не замечая тока, бьющего между ними, продолжал трещать.
-Миссис Смит - наша местная загадка! Прекрасная вдова из Англии, нашедшая приют у мистера Моргана на «Магнолии». Абсолютная затворница, но для вас, милорд, я уговорил её сделать исключение! Полагаю, вам будет о чем поговорить вспоминая Туманный Альбион.
Теодор не слышал и слова из того, что сказал ему радушный хозяин. Он видел только Патрицию. Видел, как она мелко дрожит,как её пальцы судорожно сжимают ридикюль. Видел немую мольбу в её глазах. Она просила его уйти и оставить. Не разрушать её привычную жизнь.Но он не мог. Пять лет пустоты, пять лет вины, - всё это вырвалось наружу с силой вулкана.
-Патриция.-Его голос, низкий и хриплый, прозвучал как выстрел в внезапно наступившей тишине. Музыканты смолкли, почуяв напряжение. Шепотки замерли. Все глаза устремились на них.
Пат вздрогнула, как от удара кнутом. Её губы побелели. Она попыталась отступить, но ошеломленный мистер Дэниелс, всё ещё держал её руку.
-Я... Я вас не знаю, сэр,- прошептала она,едва слышным, но дрожащим от усилия голосом.-Вы ошибаетесь. Я миссис Смит...
-ЛОЖЬ!-слово сорвалось с его губ с такой силой, что она отшатнулась. Его ледяной контроль испарился. Годы боли, вины и невыносимого ожидания нашли выход.Он сделал шаг к ней, его лицо исказила гримаса страдания и ярости.-Ты думаешь, я не узнаю тебя? Ты думаешь, я не вижу тебя во сне КАЖДУЮ НОЧЬ? Пять лет, Патриция! ПЯТЬ ЛЕТ я был в аду, думая, что ты мертва! Думая, что ты ПРЕДАЛА меня! А теперь я знаю ПРАВДУ! Знаю, что это МАМА... Что ЭТО Я...
Теодор задыхался, слова путались, но эмоции были ясны как крик. Боль. Невыносимая боль и вина. Он протянул руку, не для того чтобы схватить её, а как слепец, ищущий опоры, подтверждения реальности.
-Не прикасайтесь ко мне!-Пат вырвала руку у оцепеневшего Дэниелса и отпрянула, как от ядовитой змеи. Её глаза горели уже не только страхом, но и собственной, накопленной за годы яростью.Его публичный срыв был для неё худшим кошмаром. Он притягивал внимание. Опасное внимание.-Вы сумасшедший! Я не знаю вас! Я не та, за кого вы меня принимаете! Оставьте меня в покое!
-Не знаешь?!-он засмеялся, горько и страшно.-А брошь? Эту сломанную розу, которую я швырнул тебе под ноги? Ты носишь её как клеймо? Как я ношу своё? Он указал на брошь дрожащим пальцем. Толпа ахнула. Сплетни понеслись вихрем.
Патриция в ужасе прижала руку к броши. Он узнал её.Публично. Теперь все знали, что она что-то скрывает. Что между ней и этим безумным лордом есть история.
-Это подарок моего покойного мужа! – выкрикнула она отчаянно, но в ее голосе звенела паника.-Вы... Вы оскорбляете меня, сэр! И память Артура!
Имя «Артур» прозвучало для Теодора как пощечина. Ревность,дикая, иррациональная, смешалась с болью.
-Муж? Ты вышла замуж? ЗАМУЖ?!- он был вне себя.-После всего? После того, как ты сбежала? Пока я гнил в своем личном аду?!
-МОЙ АД НАЧАЛСЯ РАНЬШЕ!- крик Патриции перекрыл гул толпы. Он вырвался из неё неожиданно, полный накопленной горечи и боли,что даже Теодор на мгновение опешил. Слезы, наконец, хлынули по ее бледным щекам—Вы не знаете НИЧЕГО! Вы пришли и... И разрушаете всё! Снова! УЙДИТЕ! УЙДИТЕ ОТ МЕНЯ!
Она повернулась, чтобы бежать, но толпа зевак сомкнулась вокруг. Она была в ловушке. В центре скандала. Разоблаченная и униженная.
Теодор увидел её слезы, её абсолютное отчаяние. Его собственная ярость на миг сменилась сокрушительным осознанием того, что он натворил.Он хотел поговорить, вымолить прощение, а устроил ей публичную экзекуцию. Он сделал шаг к ней, и его рука снова протянулась, но теперь в жесте немого раскаяния.
-Патриция... Прости... Я не хотел...
Но было уже поздно.Мистер Джонатан Морган,похожий на грозовую тучу в своем строгом черном сюртуке, внезапно появился рядом с Патрицией. Его лицо было высечено из камня, глаза, холодные и оценивающие, смерили Теодора.
-Думаю пора это прекратить, милорд,-его голос, низкий и не терпящий возражений, разрезал гул. -Вы причинили достаточно страданий этой леди. Она под моей защитой. Вы не будете её беспокоить.-Он твердо взял Патрицию под руку, его жест был одновременно поддержкой и барьером.-Пойдемте, Элинор.
Она позволила ему увести себя, не оглядываясь, вся дрожа, прижимая платок к лицу. Толпа расступилась перед Морганом с уважением, смешанным со страхом.
Теодор остался стоять один посреди внезапно воцарившейся гробовой тишины. Опустошенный. Сгоревший дотла в пламени собственных эмоций. Он видел лишь её спину, удаляющуюся, и золотой отблеск сломанной розы на зелёном шелке. Он нашел её. Он взорвал её мир. И теперь он стоял в пепле, не зная, как собрать осколки. Но одно он знал точно: Мистер Морган и плантация «Магнолия». Это был её адрес и Теодор намеревался встретится с ней снова в самое ближайшее время.