Выход за рамки (СЛР, 18+)

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Влад, возможно, это рано поймет, но... )))
Аня выдержит, не переживайте))) Мне почему-то кажется, что в итоге все Влада будут жалеть, а не ее


Самое интересное, что решать придется другую проблему


Не только по тебе))) Дальше вообще он даст жару


Вот и Аня их не чувствует, НО! Предлагаю прислушаться к мудрости Тани (сестры Ани), они порой дельные вещи про Влада будет говорить)))


Согласна))))

Всех люблю - целую

...

Ксанка:

 » Глава 17

Я снова позволила страсти одержать верх над собой.
Мы с Владом лежали на смятом шелке, пытаясь восстановить дыхание и силы. Перед глазами – пелена, на душе – мясорубка…
Наши тела расположились перпендикулярно друг другу. Сейчас даже не смогу вспомнить, как так вышло. Моя голова покоилась на его животе, его пальцы нежно скользили по ключице и обратно. Я непрерывно смотрела в потолок, чувствуя, что взгляд серых глаз намертво прикован ко мне.
Где-то на первом этаже раздался рингтон, резко возвращая меня в чудовищную и раздирающую душу реальность. Телефон был далеко, я не могла увидеть, имя звонящего, но точно знала, кто это. Сердцем чувствовала.
Торопиться к телефону не было смысла – я все равно не успею ответить. Но необходимость спуститься и перезвонить не подлежала обсуждению.
Я прикусила губу и попыталась встать, но крепкая мужская рука сильнее прижала меня к себе. Прикрыла глаза, набираясь сил и храбрости. Резко вырвалась, не глядя в серые глаза. Настал тот момент, когда нужно расставить все точки над не существующими символами в русском языке. Огляделась. Рядом не было ни рубашки, ни полотенца. Одеваться полностью – долго, мучительно долго и опасно перед Ярцевым. Потому и схватила простынь, кутаясь в нее.
Стоило только потерять связь с Владом, лишиться его объятий, как все снова стало таким паршивым. Мрачным и грязным. Снова!
Пряча глаза от пристального взгляда стальных глаз, направилась к лестнице. Он молчал, и в этот момент я была очень благодарна ему за это.
Спустилась к сумочке, лежавшей на кухонном острове. И снова очередная трель, сообщая о нетерпении звонящего. Телефон опалил ладонь, а имя на дисплее отзывалось ледяным холодком в груди.
– Да, – голос сорвался в жалобный писк.
– Зая, ты скоро домой? – нежный тембр мужа выбил воздух из легких.
– Да, скоро буду, – ответила мертвым голосом, не узнавая себя.
– Я тоже уже выезжаю. Ты нормально себя чувствуешь?
Закрыла глаза, остро ощутив комок отчаянья, сдавливавший горло. Если бы он только знал, как мне было «нормально» еще несколько минут назад. Если бы только знал... И снова это разрушительное чувство вины, схватившее за горло.
– Да.
– Тогда увидимся дома. Люблю тебя.
– Увидимся дома, – машинально подтвердила и нажала отбой. Прикоснувшись телефоном к губам, задумчиво перебирала возможные варианты выхода из тупиковой ситуации. Услышала, как за спиной по ступенькам спускался Влад. Ноги намертво приросли к полу.
Не могу сдвинуться. И дышать не получается.
Я положила телефон в сумочку, собрала часть своих вещей и попыталась подняться. Безуспешно – мой локоть был схвачен цепкими пальцами Влада.
– Влад, дай мне, пожалуйста, одеться, – умоляющим тоном произнесла я, прячась от его внимательного взгляда.
– А потом? – спросил Влад, стягивая меня со ступеньки на пол.
– Позволь для начала одеться.
– Ответь! – жестко потребовал Влад.
Я подняла на него глаза, теряя себя в этом омуте. Почему я так слаба перед ним? Почему?
– Ты же понимаешь, что это все было ошибкой! – громко выговорила я, замечая, как по лицу Влада пробежала тень, приправленная злостью.
– Ошибкой? – эхом прокатилось в тишине.
– Да, Влад, ошибкой. Ты и сам все понимаешь! – резко вскинула руку, освобождаясь от его крепкого захвата. Отступила в сторону, отдаляясь от него, чтобы вернуть ясность мыслям.
– Что я должен понимать? А ничего, что этих ошибок за последние дни было минимум шесть! – бросил мне в лицо Влад. – Нельзя повторять одну ошибку дважды. Во второй раз – это уже не ошибка, а выбор. Знаешь, Аня? Твой выбор.
– Влад, мы не должны были... Это все… это… случайность, – я судорожно сжала простыню, которая постоянно проскальзывала сквозь пальцы. Дышать было тяжело. Влад в удивлении изогнул бровь, на скулах заиграли желваки. Даже мне стало тошно от произнесенной чуши.
– Случайность? Ты сама себя слышишь? – он поморщился, после чего посмотрел на меня с гневным огоньком в глазах. – А мой член у тебя во рту тоже случайно оказался?
Жестко и хлестко. Словно пощечина по разгоряченной щеке. До боли в голове и скрежета зубов. Я сделала шаг и толкнула его в грудь. Почувствовала, как шелк соскальзывает, потому крепче сжала его и предприняла очередную попытку – ударила в грудь рукой и бросилась наверх.
Влад отлично знал, как я не люблю слышать подобные грубости. Он намеренно это произнес, чтобы я чувствовала себя паршиво.
Только вот он не знал, что «паршиво» – это самое мягкое, что я испытывала. Мне казалось, что вся эта ситуация вкупе с его грубостью медленно расчленяет меня. Живьем! Каждый вдох давался с таким трудом, что легкие вот-вот разорвутся на части. Я дрожащими руками натягивала на себя сначала нижнее белье, а затем юбку с блузкой. Но медлила с одеждой, чтобы не спускаться к Владу. Я оттягивала до последнего неизбежный разговор. К счастью, он не последовал за мной на второй этаж. И я смогла спокойно одеться и... немного остыть.
Ступая по лестнице, я спешно завязывала волосы в высокий хвост. Влад неподвижно стоял у кухонного острова, дожидаясь моего возвращения. Глубокий взгляд отражал целую гамму противоречивых эмоций. Руки крепко вцепились в столешницу за спиной, выделяя напряженные мышцы. Он был одет лишь в джинсы, слабо держащиеся на бедрах. Свободно свисающий ремень тянул вниз пояс джинсов, открывая взору темную дорожку.
Такой соблазнительный и прекрасный вид, который вскоре исчезнет, подобно сновидению. И останется лишь легкой дымкой в моих воспоминаниях, навсегда спрятанных глубоко в душе.
– Аня, – негромко позвал Влад, когда я оказалась около дивана. Мне срочно нужно было взять сумочку, стоящую за Владом, на островке. Но я осталась стоять на месте, боясь приблизиться.
– Если я тебе небезразлична, давай забудем все, что было. Прошу тебя, – голос предсказуемо задрожал. Отчаяние горьким комом застряло в горле. Даже если я еще не плакала, то в глазах, судя по взгляду Ярцева, появились первые слезы.
– Ты мне небезразлична! – твердо проговорил Влад, играя желваками. – Поэтому ничего мы забывать не будем.
– Я не хочу быть любовницей, Влад. И не буду твоей любовницей. Пойми, это не укладывается в мое представление о мире. Мы с тобой абсолютно разные. Я не смогу жить так... так... как ты – безрассудно... Это аморально, – скороговоркой произнесла я, выставляя руку вперед, видя, как он оттолкнулся от островка, намереваясь подойти ко мне.
Внутри все кипело, сердце бешено колотилось в груди.
– Все сказала?
– Влад…
– А теперь послушай меня! – произнес Влад требовательным тоном, не терпящим возражений. Решительными движениями он подошел ко мне и бережно обхватил мое лицо своими теплыми ладонями. – Ты сейчас возвращаешься к Пашке и говоришь, что уходишь от него. Уйдешь от него, и не будет никаких аморальных измен.
– Как ты себе это представляешь? – я начала задыхаться.
– Прекрасно представляю. Заходишь в квартиру и произносишь заветные четыре слова: я от тебя ухожу! Собираешь вещи и все, – спокойно сказал Влад, выбивая почву из-под моих ног.
Мне кажется, я стала одного цвета с мраморным полом. Бешеное сердцебиение отдавалось тупой болью в голове. Я, словно рыба, хватала ртом воздух, но так и не могла насытиться кислородом.
Уйти от Паши? Сейчас?
– Думаешь, это легко? – сдавленно прошептала я, теряя голос. Теплые слезы тихо потекли по щекам, оставляя мокрые следы на бледной коже. Я отчаянно пыталась сдержаться, плотно сжала губы, чувствуя горький привкус собственной беспомощности. – Но… допустим, я так сделаю. А дальше что?
– Допустим? – переспросил Влад, цепляясь за мои слова. Его удивленный взгляд словно заявлял, что другого исхода в данной ситуации быть не может.
– Влад, мы всего полгода назад поженились! – прошептала я тихо, ощущая боль в каждой букве. – Это жестоко.
– Полагаешь, изменять ему со мной менее жестоко? – слова Влада жалили сильнее любого яда. В них звучала горькая правда, принять которую было непросто. Во рту появился металлический привкус.
Мысленно я снова переживала каждый миг своей жизни рядом с Пашей. Мы были вместе столько лет, делили горе и радость, я духовно выросла рядом с ним. Даже несмотря на свою любовь к Владу, мое сердце разрывалось пополам.
– Если бы ты тогда не остался мне помогать, ничего бы не было! – крикнула я ему в лицо, горько осознавая несправедливость сказанного. Днем раньше или позже, но все равно это произошло бы. Обвинять во всем только Влада было неразумно.
Я вырвалась из его объятий и отошла на безопасное расстояние, пытаясь задушить внутреннюю панику.
– Ты сама знаешь, что рано или поздно это случилось бы, – вторил моим мыслям Влад, пытаясь своим спокойствием успокоить меня.
– Я бы продержалась положенные три месяца и ушла с чистой совестью и душой.
– Да ничерта они у тебя не чистые, Аня! – зло бросил Влад мне в лицо, вынуждая еще сильнее почувствовать себя отстойно. – Ты хотела меня так же сильно, как и я сходил по тебе с ума!
Для меня это не просто дикое желание, а настоящая любовь!
Дыхание сбивалось, грудь сдавливали тяжелые эмоции. Внутри все бурлило противоречиями: желание остаться с Владом и одновременно бежать туда, где было привычно и спокойно.
Страх потерять единственного близкого человека, кто верил в меня больше всех остальных, делал этот выбор невозможным. Осталось лишь молча смотреть сквозь слезы на хмурого Влада, глубоко вздохнуть и шепотом произнести:
– Я не могу от него уйти. Он мне очень дорог.
Влад плотно сжал губы. Мои слова задели его. Было видно, как он силится переварить внутри себя эту новость, но складка между бровей выдала его напряжение.
– То есть потрахалась со мной и вернешься спокойно к нему в постель? – выпалил Влад. Казалось, сейчас из его ноздрей начнет идти дым. Но зато грубость, вырвавшаяся из него, вовремя напомнила мне о том, кто такой Влад, и как он относится к связям с женщинами.
– Знаешь, почему я вернусь к нему, Влад? Потому что он вкладывает глубокий смысл в этот… в этот секс. В такие отношения. А для тебя это обычный… трах, – голос задрожал, когда пришлось повторить за Владом его пренебрежительную характеристику моих глубоких чувств. – Всего лишь мелочь. Обыденность. Подобных эпизодов у тебя сотни. Я не умею жить, как ты. Для меня отношения – это надолго. Это навсегда. А тебя насколько хватит? На неделю? Две?
– А тебя с Пашей насколько хватило? На полгода?
Я прикрыла глаза – Влад попал в точку. Горько было это признавать.
– Чего ты хочешь, Ань? Чтобы я поклялся тебе в вечной любви? Сделал предложение? Подарил кольцо с бриллиантом? Купил нам квартиру в спальном районе и в рот тебе заглядывал?
– Ничего я от тебя не хочу. И ничего не жду. Не нужны мне твои бриллианты и пустые слова. Мы совершили ошибку. Я... совершила ошибку. И теперь мне жить с этим, – слезы раздирали душу, но я говорила все, что давно кипело внутри. Что хотелось высказать. Что болело. – И расплачиваться за это мне.
– И каким образом будешь это делать? – Влад с каждым словом наступал. Злость и непонимание обнажали все чувства.
– Влад, я не хочу быть девушкой, чье имя высветится на твоем телефоне, а ты просто перевернешь его экраном вниз, чтобы не мешал. Не зудел, – я поняла по его взгляду, что он вспомнил случай со звонком Каи, когда он молча перевернул телефон. – Уверена, через пару недель меня постигнет та же участь.
– Ты в своем уме? Не сравнивай, пожалуйста,– Влад поморщился, словно я обвинила его в убийстве. – Развешиваешь ярлыки? Без права апелляции?
– Я не смогу жить на постоянных качелях, – я старалась спокойно проговаривать каждое слово. – Знаешь, почему я вышла за Пашу? Потому что он давал мне то, в чем я нуждалась – спокойная семейная жизнь без американских горок. Я не сторонник драм и трагедий в отношениях. Мы с тобой даже не встречаемся, а я уже ревную и накручиваю себя, зная, что ты не будешь верен мне.
– Спокойная семейная жизнь… – повторил он странным тоном, не отводя от меня бездонных серых глаз. Покачал головой, а потом продолжил: – Если ты так мечтаешь о семейном счастье, то почему пьешь противозачаточные? Почему не родишь Паше детей? Не станешь примерной домохозяйкой?
Я перестала дышать, не понимая, зачем он это сейчас поднимает.
– Вы ведь замуж выходите именно для того, чтобы мужа посадить на цепь дома, да детишек побольше на шею его навесить. А у тебя все не так. Почему, Ань?
– Вот поэтому я сейчас ухожу к нему – его размышления о браке не так меркантильны и циничны! – он поджал губы, словно хотел произнести какой-то аргумент, который размажет все мои принципы. Но сдержался. Долгое время всматривался в мое заплаканное лицо, которое, наверное, пошло пятнами от слез.
– Ты хочешь, чтобы я бегал за тобой? – вдруг хрипло выдал Влад, разводя руками. – Ползал на коленях? Не умею я таким способом добиваться женщин!
– Тебе приходилось их добиваться? – недоверчиво спросила я. Никогда не поверю, что Владу Ярцеву приходилось прилагать усилия, чтобы заполучить женщину в постель.
– Чего ты хочешь, Ань? – выдохнул Влад. – Тебе нужен штамп в паспорте? Это обязательное условие для встреч с тобой? Я прямо говорю, что хочу быть с тобой. Мне нравится быть с тобой! Но ты должна уйти от Паши, – решительно и твердо подчеркнул Влад. Частичка моей бронированной стены начала колебаться. Слова звучали искренне. Но... было «но»...
– Это не так легко, – прошептала я.
Хотела ли я быть с Владом? Да.
Хотела ли я сделать больно Паше? Нет!
А мой уход убьет его!
– А обманывать его легко? Врать себе легко? – слезы застряли в горле.
Влад отвернулся, прикусил губу и устремил взгляд в пустоту, словно ему больно смотреть на мои слезы. Тяжелое дыхание выдавало в нем волнение. А затем снова посмотрел на меня, таким глубоким взглядом, что внутри меня все затрещало по швам.
– Нас ведь тянет друг к другу с бешеной силой. И не говори, что не чувствуешь этого.
– Тебя тянет ко мне, пока я замужем. Запретный плод сладок, верно? Я не падаю в обморок от твоих чар, не бросаюсь к ногам от одной улыбки. Не преследую тебя. Ты как-то сказал, что я недоступно прекрасна. Помнишь? Буду ли я так прекрасна, когда стану доступной? В любое время дня и ночи.
Влад качнул головой, не соглашаясь со мной. Его обнаженные плечи, на которых четко обозначалась каждая мышца, тяжело вздымались при дыхании. Он был потрясающе великолепен. И, несмотря на печальный сценарий развития наших отношений, я не могла не признать, что и Влад недоступно прекрасен.
– Ты сейчас пытаешься меня в этом убедить? Родная моя, ты думаешь, я раньше никогда замужних женщин не трахал?
Я дернулась от этих слов, на глаза снова набежали слезы. Влад резко зажмурился, очевидно, жалея о брошенных словах.
– Прости, я не это имел в виду.
– Нет, Влад. В том-то и проблема, что ты имел в виду именно то!
– Аня, я хотел сказать… Черт! Да почему с тобой так сложно? – Влад возмущенно свел брови на переносице.
– Я сейчас все упрощу, как ты и любишь, – положила ладони на его тяжело вздымающуюся грудь, чтобы оттолкнуть, но так и застыла, впитывая в себя эти фантастические ощущения, которые мне больше не суждено будет испытать. – Дай мне уйти, Влад.
– Рано или поздно он все равно узнает, – Влад указал на дверь, словно сейчас в нее войдет Пашка. Я проследила взглядом за его вытянутой в сторону выхода рукой и замерла. А потом зажмурилась, словно боясь, что Паша действительно сейчас перешагнет порог этой квартиры и все узнает.
– Я все исправлю.
– Да проснись ты, Аня! – он треснул ладонью по стене слева от моей головы, отчего в ушах зазвенело. Я интуитивно вжалась в стену. Влад осознав, что испугал меня, сделал шаг назад. – Ты изменила ему. Некоторые вещи нельзя исправить. Их можно только принять. Когда он узнает об этом, он тебе башку оторвет. Я бы убил тебя, если бы узнал о таком. Понимаешь? Убил бы немедленно и без колебаний.
– Но я не твоя женщина!
После этих слов Влад поджал губы. Приблизился ко мне вплотную, отчего я снова вжалась в стену.
– А ты уверена в этом? Или думаешь, что фамилия Паши автоматически ставит клеймо принадлежности ему?
– Я не вещь, чтобы принадлежать кому-то!
– Нет, не вещь, – проговорил Влад, подчеркнуто странно выделяя фразу, словно сокрушаясь по поводу этого факта. А последующие слова подтвердили мои мысли. – По крайней мере, вещи имеют цену, за которую их можно приобрести. С тобой же никакая, даже самая высокая ставка, включая душу, проданную самому дьяволу, не сможет стать гарантом обладания тобой.
– Знаешь, чем вы отличаетесь с Пашей: он готов голову на плаху за меня положить, а ты хочешь просто обладать мной.
– Он голову на плаху готов положить так же ради примитивного права обладать тобой, – Влад произнес эти слова спокойно, словно констатировал очевидный факт.
– Некоторые поступки рождаются не из расчета, а из сердца.
– Как же вы, женщины, любите романтизировать действительность. Любой мужчина поступает исходя из собственных потребностей и выгод. Поверь, и Пашка тоже. Прости, но ты ничем не лучше нас. Ты сейчас бежишь к мужчине, который обеспечит тебе стабильность и комфорт, а ты за эти привилегии заплатишь ему сексом. Все просто, Анечка!
Не знаю, на что рассчитывал Влад, но его слова породили во мне лишь злость и слабый, но отчетливый росток ненависти. Неужели он не понимает? Неужели не видит, что разрушать брак ради сомнительной мимолетной интрижки – неправильно? Что в жизни следует руководствоваться трезвым рассудком, а не эмоциональными порывами? Что мы заплатим слишком высокую цену за нашу ошибку.
– Я ненавижу тебя за этот цинизм, – вырвалось у меня дрожащим голосом. А Влад грустно улыбнулся, словно ждал услышать именно это признание.
– Знаю! Истина редко радует слух, – пожал плечами, совершенно равнодушно погрузив руки в карманы джинсов.
А мне хотелось кричать! Просто во весь голос!
Хотелось ударить его. Толкнуть. Вымести на нем всю свою злобу.
Но вместо этого я схватила сумку и направилась к дверям. Дышать не могла, перед глазами все плыло. И снова этот приступ тошноты. Господи!
Схватила сапоги, намереваясь их как можно быстрее обуть!
Влад рванул ко мне!
Я не успела даже опомниться, как была прижата к двери крепкими руками. Он одной рукой обхватил мое лицо, вынуждая смотреть прямо в его глаза, в которых плескались злость и непонимание. А другой обнимал за талию, прижимая к себе.
– Пусти! – процедила сквозь стиснутые зубы, понимая, как сильно раздражает собственное бессилие против его магнетизма.
– Посмотри на меня, – твердо потребовал Влад, сдавливая пальцы на скуле.
– Отвали, Ярцев! – прокричала в лицо, чувствуя как по щеке бегут слезы. Вот она – счастливая и беззаботная жизнь с Владом Ярцевым: два литра слез за один вечер и целый комок расшатанных нервов.
О таком я точно не мечтала!
– Аня! – жестко отрезал Влад, стараясь успокоить мое состояние своим строгим тоном. – Успокойся! Мы похожи гораздо больше, чем кажется. Ты думаешь, почему нас так тянет друг к другу? Просто потому что мы такие умные и красивые? Нет, моя хорошая! Нас объединяет второе «я», скрытое глубоко внутри каждого из нас, принимающее расчетливо взвешенные решения. Просто в отличие от тебя, я готов открыто об этом заявить. Мне плевать, как переживет Пашка этот разрыв. Но то, что он его переживет, даже не стоит обсуждать.
– Так же как и ты! – я попыталась вложить в слова тот же холодный тон, которым пропитаны мысли Ярцева. И судя по тому, как Влад поджал губы, его задела эта отчужденность. – Уже через пару часов, как я покину эту квартиру, ее порог перешагнет другая барышня. За которую, кстати, ты с легкостью заплатишь, чтобы обладать ее телом. Незаменимых людей не бывает, правда?
– Если рассуждать здраво, то да. Любого человека можно заменить, вопрос лишь в том – хотим ли мы этого.
– Я не хочу, – тихо прошептала я, страшась своих слов. – Как и менять ничего в своей жизни не хочу.
– Ты уже изменила ее, Ань, – спокойным и ровным тоном проговорил Влад, словно пытался меня убедить в необратимости этого шага.
– Осталось лишь научиться жить с этим, – обреченно выдохнула я.
Влад поднял руку и пальцем прикоснулся к моему виску, вытягивая своим взглядом из меня душу и последние силы.
– Я не понимаю, что у тебя вот здесь творится, но то, что ты сожрешь себя – это факт, – пальцы Влада после этих слов опустились к моему подбородку и обхватили его, не позволяя отвести взгляда. – Так боишься потерять его?
Я молчала, продолжая смотреть ему в глаза, подавленная сознанием того, что потеряю именно его, Влада. Вместе с тем паникую от страха лишиться стабильности, подаренной отношениями с Пашей. Пыталась двинуться, но любое движение вызывало резкую боль, словно куски мяса от костей отрывали.
– Боишься потерять? Ответь! – потребовал Влад. Посмотрел на мои слезы, скатывающиеся по щекам. Взгляд как будто стал мягче и теплее. А потом упал на пересохшие губы, которые я прикусила от болезненного жжения. Отвернулась, чтобы он не вздумал больше касаться их.
Я боюсь сделать ему больно – именно таким был честный ответ. Понимаю, что главную боль уже причинила. И уже никакие раскаяние и извинения это не исправят. Но я могла сделать так, что Паша никогда не узнает об этом. Могла! Надо было просто приложить усилия…
– Отпусти меня, – прошептала я, полностью истощенная. Внутри образовалась зияющая пустота, которую уже ничто не способно заполнить. – Пожалуйста.
Он несколько секунд молча сверлил меня обжигающим взглядом. Я чувствовала, как его грудь сотрясало рваное дыхание, которое передавалось мне громкими вибрациями.
Влад вдруг сделал шаг назад и поднял руки вверх, демонстрируя, что не препятствует моему уходу. Быстро оделась и пулей вылетела прочь из квартиры.
Боже! Как же я хотела остаться с ним навсегда! Переступить через все сомнения и страхи, позволить себе просто жить и любить! Но мне не давали покоя мои страхи, что оставив Пашу, через некоторое время я останусь совершенно одна в чужом городе! С разбитым сердцем!
Мне всегда хотелось иметь холодный рассудок и твердую голову, чтобы никакие неожиданности не смогли меня сломать. Чтобы никто не разбил мое сердце. Никто не посмел разрушить мой хрупкий мир. А Ярцев как раз был тем самым человеком, который мог обрушить мою жизнь на самое дно, поставив под угрозу и личное благополучие, и карьерные достижения. И доверить такому самовлюбленному мужчине собственную судьбу и будущее означало добровольно подписаться на поражение.
Разве можно полагаться на чувства Влада? Ни одного признания в любви. Никакого намека на то, что он любит меня.
«Ты хотела меня также сильно, как и я сходил с ума по тебе!»
Вот и все! Между нами – простое влечение. Не любовь! Примитивное желание, неизбежно угасшее со временем.
И зачем разрушать надежный фундамент, который я построила рядом с Пашей?
Я все верно сделала!
Все верно! Верно! Верно!
И каждое это слово отдавалось резким стуком сердца.
Нельзя нырять в человека, который тебя не любит!

***

Я не могла открыть дверь.
Руки дрожали с такой силой, что ключ никак не входил в замочную скважину, а когда все-таки удалось вставить, он не проворачивался. Я уже начала сомневаться, что ломлюсь именно в свою квартиру. И с другой стороны двери кто-то помог мне решить эту проблему.
Кто-то…
Паша стоял перед распахнутой дверью, наблюдая, как я с протянутой рукой тереблю связку дурацких ключей. Стоило только увидеть его, как рот наполнился горечью, пропитанной чувством вины. Хотелось реветь. Хотелось выть. Но как это сделать, чтобы муж ничего не заподозрил, я не понимала. Оставалось только поджать губы и глотать рвущиеся эмоции, глотать и хоронить их в недрах души.
– Заходить будешь? – приподнимая бровь, спросил Паша. На лице беззаботная улыбка, в глазах, как обычно, блеск и безграничная любовь.
Переступила порог, медленно стягивая с себя пальто. Паша помог. Так же медленно двигалась в сторону спальни, где необходимо было переодеться. Непроизвольно пальцы то сжимались в кулаки, то выпрямлялись.
– А поцеловать? – спросил Пашка.
Прикусила губу, понимая свою оплошность. Это наша фишка – всегда при встрече целоваться в губы, и даже если мы с ним были в ссоре – негласный закон приветственного поцелуя нарушать было нельзя.
Развернулась и подошла к мужу. Быстро коснулась его губ, чтобы даже не заметил ничего, не понял. И запах другого мужчины не почувствовал.
– Ужинать будем? – я только кивнула, взглядом прося дать несколько минут.
Прикрыла дверь в спальню за собой и, даже не включая свет, села на край кровати и прикрыла глаза. Сил не было даже преодолеть те несколько метров до дверей ванной комнаты.
Не было и слез. Они иссякли. Ссохлись как на песке под палящим солнцем в пустыне. Вот и душа теперь одна сплошная пустошь.
Но почему я не плачу? Я снова изменила Паше, снова предала все то, что чтила и ценила в любых отношениях. В итоге – взгляд в пустоту, и душа на ключ закрылась. И как после этого всего смотреть ему в глаза?
Наверное, люди так и начинают изменять: после первого раза – слезы отчаяния и вины, после второго – дыра в груди и равнодушие, а потом… как по накатанной. Наверное, так все и начинается…
Поднялась, чтобы, наконец, отправиться в душ, но взгляд зацепился за что-то блестящее на прикроватной тумбочке. Прикрыла глаза, когда в изысканном предмете разглядела часы. А вот при виде их почему-то захотелось орать! И разбить те о стену, чтобы не напоминали больше о том, кто подарил эти часы. Чтобы не терзали душу, как тряпичную куклу. Чтобы жизнь снова вернулась в привычное русло. Но я не стала даже прикасаться к ним. Просто выдвинула шкафчик и телефоном столкнула часы внутрь. С громким шумом ящик захлопнулся, закрывая от меня единственное напоминание о Владе. И я почему-то была уверена, что это спасет меня от тех воспоминаний, что хранились в голове и сердце.
После ужина мы сразу ушли в спальню. Не стали даже ничего смотреть перед сном. И читать не хотелось. Хотелось только свернуться калачиком и спать беспробудным сном и никогда не просыпаться. И чтобы сны снились все одинаковые – про Влада и про счастливую жизнь с ним, которой никогда не будет. Именно поэтому такие видения и называются снами, ведь именно ночью материализуются все то, о чем мы мечтаем. Чего больше всего хотим.
– Тяжелый день был? – спросил Паша, укладываясь в кровать рядом со мной. Пальцами начал водить по руке, как делал это всегда и раньше. Только в прошлом это меня успокаивало, а сейчас нагнетает ужас. Все время казалось, что если он двинется еще ближе, то почувствует запах Влада.
– День как день, – я намеренно зевнула, чтобы показать усталость.
– Ты в последние дни сама не своя, – хмуро проговорил Паша, убирая прядки волос с лица.
Хотелось сказать, что я никогда уже не буду своей. И твоей не буду, потому что полностью принадлежу Владу. И телом и душой. Но промолчала, только прикрыла тяжелые веки, мечтая погрузиться в сон, но он все никак не шел. В голове постоянно прокручивались картины нашей встречи. И так страшно было открыть глаза, ведь в реальности этого всего не будет.

***

И вновь наступил этот проклятый День сурка…
Темно-серый Ровер притормозил на своем привычном месте и осторожно занял позицию рядом с черным. Честно говоря, захотелось попросить Гришу переставить машину подальше отсюда, но сразу осознала всю нелепость подобного шага.
Выбравшись наружу, инстинктивно зажмурилась, ощущая легкое головокружение. И вовсе не легкий запах выхлопных газов стал причиной, а вид внедорожника Влада. Но головокружение усилилось на одиннадцатом этаже.
Покинув стены кабинки, я окунулась в привычную суету офиса – звонкий смех и приглушенные разговоры. Но все мое внимание оказалось приковано к группе коллег, стоящих неподалеку. Среди оживленно беседующих лиц мелькнул притягательный профиль с такой знакомой усмешкой на губах, которую хотелось бы навсегда стереть из памяти.
Сердце замерло, пропустив удар. Влад стоял чуть позади остальных, слегка улыбаясь чьей-то шутке, легко запрокинув голову назад. Привычный взгляд сверху вниз источал непоколебимую уверенность и высокомерие. Вместо того чтобы отвернуться и не травмировать свою душу, я медленно продвигалась по коридору, неотрывно глядя на него. Зачем? Видимо, вчерашней ночи оказалось недостаточно, чтобы насытиться болью.
Очередной элегантный костюм, идеально сидящий на его шикарной фигуре, спокойные и уверенные движения. Сразу понятно, что я одна страдаю в той ситуации, куда загнала себя сама. Прямое доказательство верности моих решений.
Буквально несколько недель назад я бы подошла к кругу мужчин и, здороваясь со всеми, уделила особое внимание Владу, после чего мы бы, смеясь, пошли ко мне в кабинет, или разошлись в разные стороны, договорившись встретиться на обеде на том же месте. Но нынешняя реальность оказалась мрачным кошмаром собственного сочинения.
Влад, словно почувствовав мое присутствие, взглянул на меня, не меняя позы и выражения лица. Все та же самоуверенность, та же легкость в движениях и взгляде, больно кольнувшие за живое.
Чтобы утешить свою ноющую душу, я подумала о том, что он, возможно, специально стоял сейчас здесь у лифта, в ожидании моего появления. Эта мысль привела в дикий восторг сердце, но разум стал лихорадочно смеяться над моей глупостью и наивностью. После вчерашнего вряд ли он будет заниматься подобной ерундой. Кто угодно, но не Влад.
Он провожал меня одними глазами, не двигая головы и не меняя позы, словно эти энергозатратные движения не стоили моего внимания.
Не сдержавшись, я кивнула ему в знак приветствия, пытаясь соблюдать правила приличия. Его ответный кивок подтвердил правильность этого решения. В душе даже поселилась надежда, что, может, когда-нибудь мы сможем вернуться к прежним непринужденным разговорам?
Но Влад, словно стряхнув пыль прошлого, снова обратился к своим собеседникам. Холодное безразличие отозвалось острой мукой.
Сердце сжалось от боли, а внутри поднялась волна отчаяния и горечи. Сколько усилий потребовалось, чтобы сохранить достоинство перед всеми остальными! Ведь никто даже не догадывался, какую борьбу я вела ради того, чтобы избавиться от чувств, привязавших меня к нему. Однако теперь стало ясно одно: чувства взаимности не существует! Держаться не за что! Значит, я правильно поступила вчера.
Я дала себе зарок, что сегодня начнется новая глава моей истории. И если днем работа позволяла верить в это, унося далеко от моих душевных терзаний, то ночью все было иначе.
Ночами слезы застилали лицо, оставляя влажные следы на подушке. И как бы я не пыталась отогнать от себя эти воспоминания, в мыслях все равно всплывали наши моменты с Владом – тепло рук, мягкость голоса, искренняя улыбка. Теперь все казалось далеким сном, растаявшим туманом.
В одну из ночей, когда Паша крепко сжимал меня в своих сонных объятиях, а привычные слезы убивали каждую живую частичку души, мне вдруг представилось, что Влад стоит во дворе и ожидает меня в машине. В салоне тепло пахнет древесным ароматом и головокружительным капучино с соленой карамелью.
Мужская рука крепче сжала мою талию, словно боясь, что я сорвусь на улицу, чтобы убедиться в абсурдности моей иллюзии.
И тут мне вспомнились объятия Влада в тот самый вечер, когда Пашка был в командировке. Мы стояли с ним, укутанные в шерстяной плед, и медленно растворялись в друг друге. Странные ощущения – объятия Паши перестали быть успокаивающим эликсиром, в то время как в коконе рук Влада я возносилась к небесам, с которых страшно упасть.
Тоска сжимала грудь, заставляя каждую клеточку тела кричать от боли и отчаяния. И спустя несколько недель к этим чувствам прибавилось еще одно – сомнение. Его было страшнее всего пережить, ведь оно медленно и методично разъедало вопросом «Правильно ли я все сделала?»

...

Надюня:

Ой, ну срочно нужно продолжение, невозможно же будет оставить Аню одну и не дождаться хоть огонька просветления!
Договориться самой с собой одно из самых сложных решений..

Ну что дальше даже не знаю, но вероятно Паша не слепой, чёт предположит..

...

инсайт:

Ну вот сейчас поплачет Аня, со слезками выйдет все разочарование, встанет и как начнёт игнорить Влада Прям за всех обиженных им женщин (шутка, но с долей правды).
Опять сидим, ждём продолжения

...

Ксанка:

 » Глава 18

Атмосфера в конференц-зале накалилась до предела. Но вовсе не аномально теплая погода за окном была тому причиной. Руководство холдинга собралось на совещание, чтобы совместно выработать эффективную стратегию увеличения прибыльности одного из ключевых продуктов предприятия.
Марк Денисович сидел за массивным столом из темного дерева, сложив руки домиком перед собой. Заслушивая предложения моих коллег, он концентрировано анализировал каждое слово, периодически вставляя точные и лаконичные уточняющие вопросы.
Почти все выступление Влада я прослушала, затаив дыхание. Его ровный, абсолютно бесчувственный голос разрушал мое самообладание до самого основания. Если честно, то я искренне завидовала его умению безэмоционально выкинуть из памяти мимолетный эпизод с какой-то Анной Градовой, которую, в свою очередь, уничтожает собственная владержимость.
Как и ожидалось, он безмятежно перешагнул через маленькое недоразумение, связанное со мной, и невозмутимо вернулся к обычному течению жизни.
Да, это я сама пришла к такому выбору, и его полное равнодушие было таким же предсказуемым, какой оказалась моя любовь к нему. Теперь я осознала ясно: все, что связано с Владиславом Ярцевым, имеет определенное начало и закономерный финал. Финал, который сопровождается мучительной сердечной болью и внутренним раздором.
– Анна Константиновна, какие у вас предложения, – произнес Марк Денисович мягко, возвращая меня в рабочий процесс и заставляя выпрямиться в кресле.
Я сделала глубокий вдох и собралась с мыслями, понимая, что сейчас на меня устремлены все взгляды. Влад по привычке вальяжно сидел в своем кресле, крутя между пальцев стилус и не отрывая от меня взгляда.
– Мы предлагаем изменить позиционирование нашего бренда. Сделать акцент на экологичности продукции, социальной ответственности, так сказать, бизнеса.
– Вы понимаете, насколько радикально изменится наша стратегия? – неожиданно прокомментировал Влад, вынуждая посмотреть на него дольше обычного. Это было сложно сделать, сохраняя при этом ясность ума, но я изо всех сил старалась выжать из себя уверенность. И еще меня задело то, что он впервые задавал мне вопросы на общих совещаниях. Предложения, дополнения, уточнения – да! Но вопросы, которые могут выбить меня из колеи – впервые.
– Да, понимаю, – уверенно проговорила я, смело встречая взгляд серых глаз, чуть прищуренных, словно он присматривается и к моему предложению, и ко мне.
– Мы можем потерять значительную долю рынка, – твердо произнес Влад, приковывая своим комментарием любопытные взгляды всех директоров к моей персоне. Никто не ожидал, видимо, что он возразит в ответ на мои предложения. Никто! Даже я.
Я проглотила колючий ком и горечь, попыталась взять себя в руки. Противостоять мнению Влада оказалось той еще задачкой. Дело было даже не в том, что мне ничего было сказать, а в том, что я морально была не готова к подобному сценарию на еженедельном совещании, где Влад всегда выступал на моей стороне. Он был своеобразной опорой для моих маневров, ярым защитником моих идей и концепций. Ключевое слово – был.
– Риски действительно велики, – опустила взгляд на планшет, словно ища в нем защиту. – Наш бренд известен совсем иным образом, и смена имиджа потребует значительных вложений.
– Что думает ваша команда маркетологов? – влился в нашу беседу Марк Денисович, и я была очень признательна, что следующий вопрос был именно от него, так как смело могла переключиться на другого человека. Хотя до сих пор чувствовала, как зона декольте полыхает от пристального взгляда Влада.
– Мы склоняемся к тому, что рынок меняется быстро, и нам нужно адаптироваться, – я пожала плечами. – Стоит рискнуть.
Наступила тишина. Марк Денисович наклонил голову набок, задумчиво поглаживая подбородок.
– Я готов поддержать ваше предложение, Анна Константиновна, – начал президент, вселяя в меня уверенность свой поддержкой. – Главное условие – четкое понимание рисков и готовность принять ответственность за возможные последствия. Есть те, кто несогласны с этим решением? Будем ли выносить на всеобщее голосование?
И тут произошло это – эпизод, который навсегда отпечатается в моей памяти как момент раскола пресловутых Бонни и Клайда, которыми нас с Владом однажды окрестили.
Влад уверенно и безэмоционально поднял руку со стилусом, демонстрируя несогласие с решением президента Холдинга. Весь зал замер. Даже дыхание остановилось. Воздух трещал от напряжения. Все директора смотрели то на Влада, то на меня.
– Владислав Маркович? – Ярцев-старший обратился к сыну, прося взглядом и тоном прокомментировать свое решение.
– Я не то, чтобы не согласен, просто вижу недоработку объективных расчетов, которые привели к убыткам. Потому предлагаю провести глубокий анализ текущего рыночного окружения. Внедрение концепции экологической устойчивости требует существенных инвестиций и несет значительные финансовые риски. Сами понимаете, нам не избежать давления со стороны инвесторов. Прошу обратить внимание и на альтернативные пути улучшения показателей прибыли, таких как оптимизация внутренних процессов, расширение ассортимента или усиление рекламной кампании.
– Мы проработали эти моменты с аналитическим агентством, Владислав Маркович, – как можно тверже ответила я. Голос, к счастью, не дрогнул. В отличие от души.
– Повторюсь, я не возражаю против вашего предложения, Анна Константиновна, но нам необходимы дополнительные исследования и консультации для оценки реальных преимуществ и недостатков предложенного подхода, – Влад смягчил тон, но это не помогло мне справиться со стрессом.
Я старалась смотреть на Марка Денисовича, но невольно бросала короткие взгляды и в сторону Влада, и в эти мгновения земля уходила из-под ног от того холода, которые излучали серые глаза. Боже, как он смог так легко переключиться?
Моя уверенность в правильности выбранной стратегии подверглась проверке самого гендиректора, и мне пришлось импровизировать, находя аргументы для защиты своей позиции. К счастью, такие были в моем арсенале.
– Мы провели комплексный анализ всех аспектов изменения корпоративной стратегии, включая юридическую экспертизу, оценку логистических возможностей и проверку производственных мощностей, – начала я. Несмотря на первоначальное потрясение, пришлось проявить решимость и даже самоуверенность, отстаивая свою точку зрения. – Я понимаю, что компания может столкнуться с серьезными финансовыми потерями, уменьшением клиентской базы и снижением выручки, но я полностью беру на себя ответственность за возможные риски, над ликвидацией которых наш отдел будет работать ближайшие месяцы.
Это была первая публичная конфронтация с Владом!
Меня охватило чувство обиды и разочарования, поскольку я привыкла рассчитывать на поддержку Влада. Отсутствие привычного одобрения заставило меня сомневаться в собственном профессионализме и обоснованности предложенной идеи.
Сегодня Влад живописно продемонстрировал мне, почему я всегда опасалась, что служебные романы изначально обречены на некрасивый и драматичный финал!
После моей, возможно, слишком самоуверенной тирады, Влад откинулся на спинку кресла, одарил меня своей привычной усмешкой, посыл которой я никак не могла разгадать, и поднял руки вверх, признавая поражение.
– Решение принято, – мудро подытожил Марк Денисович, окидывая внимательным взглядом всех присутствующих. – Поддерживая замечание Владислава Марковича и выводы Анны Константиновны, нам необходимо учесть все возможные негативные последствия предложенного курса действий. У кого-то остались еще вопросы?
После минутного молчания, президент предложил завершить совещание.
А я в это время пыталась проанализировать усмешку Ярцева. Что она означала? Он открыто насмехался над моей наивностью в данном вопросе или же ему доставила удовольствие наша перепалка?
– Спасибо, Марк Денисович, – облегчено сказала я, оглядывая всех присутствующих. – Мы сделаем все возможное, чтобы минимизировать риски и достичь успеха.
Завершив совещание, я не смогла сдержаться и решила обратиться к Марку Денисовичу, когда большинство участников покинули зал. Обычно Влад всегда оставался последним, чтобы детально проанализировать итоги встречи вместе с отцом. Такая традиция сохранилась и сегодня.
– Марк Денисович, уделите мне минуту? Пожалуйста, – робко произнесла я, кусая губу, чувствуя, как две пары внимательных серых глаз обратились ко мне. В одних светилась глубина опыта и мудрости, в других – живой интерес и пытливость.
Ярцев коротко кивнул.
– Влад, оставишь нас?
– Конечно, – ответил он, спокойно поднимаясь с кресла, не сводя с меня пронзительного взгляда, от которого у меня слегка закружилась голова.
За моей спиной закрылась дверь, подтверждая, что теперь можно переходить к делу.
– Марк Денисович, скажите честно, почему вы поддержали меня? Вы же понимаете, что если в ближайшее время выйдет Кристина Алексеевна, этот проект придется передавать ей. А ее решение касательно этого продвижения может значительно отличаться от моего. Скажем так, возможно, она будет солидарна с мнением Владислава Марковича. А это утопия. Простите за прямоту, Марк Денисович, хочется верить, что вами руководила не жалость.
Марк Денисович приподнял бровь. Мне показалось, это было знаком, что мои слова прозвучали дерзко и не соответствовали деловой этике. Однако следующее заявление полностью сняло мои беспокойства и помогло почувствовать себя частью важного механизма холдинга.
– Анна Константиновна, если бы я строил свою политику на эмоциях вроде жалости или сочувствия, наша компания давно превратилась бы в провинциальный магазинчик. Я принял решение поддержать тебя, потому что вижу в тебе потенциал новаторского мышления и свежий взгляд молодого специалиста. Тебе нечего терять. Именно такие качества нужны для воплощения новых идей. И даже если Кристина Алексеевна выйдет, управление проектом в любом случае останется за тобой.
– Такое решение обидит ее, вы же понимаете? И… знаю, мы толком этого не обсуждали, но я планирую уйти, Марк Денисович. Я действительно польщена всем, что вы для меня делаете, но… – я запнулась, не зная, как выразить то, о чем не хотела говорить вслух. Но в свете недавних событий с Владом, я увидела в увольнении единственный приемлемый выход. – Марк Денисович, мне действительно неловко, что ради меня будут вестись кадровые перестановки. Это будет нечестно по отношению к тем, кто стоит в резерве уже долгие годы.
– В моем холдинге никто не числится долго в резерве, если фонтанирует идеями и проявляет себя. Если человек стоит на месте, не двигаясь, то и в резерве он также просто стоит, – твердо произнес Марк Денисович, отчего у меня внутри все сжалось. Впервые я слышала его голос таким серьезным и весомым.
– Поняла вас, – закончила я, закрывая тему. Похоже, продолжать сейчас бесполезно.
– Что там с проектом «ТехноВолна»? – вопрос Марка Денисовича переместил фокус разговора на важную сделку, которая теперь тесно связана с именем Влада и той роковой ночью в моем кабинете. Именно подготовка к этому проекту привела нас с ним в объятия друг к другу.
– Мы приступили к выполнению первых шагов программы продвижения. Планируем запустить серию презентаций продукта и технологии на специализированных мероприятиях и конференциях, проводимых технопарком. Параллельно активно взаимодействуем с ведущими блогерами и влиятельными лицами технологической среды, публикуем экспертные статьи и обзоры, – выпалила я единым духом, опасаясь пропустить важный этап реализации.
– Отлично, есть уже первые плоды? – мне послышалось, что в голосе Ярцева звучит легкое волнение.
– Да, мы уже получили первые положительные отклики от экспертов и участников инновационной экосистемы. Вас что-то беспокоит?
– Даа… – Марк Денисович откинулся в кресле, приняв удобную позу, напоминающую стойку Влада. – Жду подвоха от Филатова.
– От кого? – переспросила я, уточнила я, так как ранее не слышала этого имени.
– Филатов Артем Викторович – глава компании «GlobalProsperity Group». Он вряд ли оставит безнаказанным то, что я украл у него лакомый кусок.
– Но ведь ранее именно он намеревался так поступить. Мы первые вышли на этот инновационный центр, верно?
– Логично, но с Филатовым логика часто теряет силу. Но да ладно, не бери в голову. Это уже мои проблемы, – махнул рукой Марк Денисович. – Лучше скажи, видела уже свое интервью?
– Не успела, – настороженно ответила я, не понимая по реакции шефа, все ли в порядке с этим интервью.
– Нет? Я вчера весь вечер упивался. Ну не директор – а золото! – Марк Денисович сделал паузу, пристально разглядывая меня. – Ты чертовски умна, Анна, не по годам.
– Спасибо, Марк Денисович. Я действительно очень ценю вашу оценку моей деятельности, – Ярцев как-то странно засмеялся после моих слов.
– Оценку? Анна Константиновна, это не оценка, а комплимент. Ладно… – Марк Денисович поднялся с места, говоря тем самым, что разговор завершен. – Давай немного поработаем. Помнишь, что в субботу у Насти день рождения?
– Да, помню, – поджала губы, стараясь не думать об этом событии. Встреча с Владом вне рабочей обстановки грозила осложнениями.
– Тогда ждем к полудню, – он открыл дверь, пропуская меня вперед.
Сегодняшнее совещание доказало, насколько нелегко работать в одной команде с Владом. Наблюдать его отстраненность и безучастность было мучительно. Постепенно во мне крепла уверенность, что после возвращения Кристины Алексеевны мне стоит задуматься об уходе из холдинга. Даже несмотря на то, что работа доставляла мне явное удовольствие. Вот еще одна из причин, почему опасно было влюбляться в Ярцева – потеря любимой работы и остановка успешной карьеры.
– Анна Константиновна, оставила у вас на столе журнал, – Кира даже поднялась с места, когда я зашла в приемную. Судя по довольному выражению лица и блеску в глазах моей помощницы, она искренне радовалась за меня, словно это ее интервью напечатали в журнале.
С замиранием сердца я подошла к своему столу, страшась, если честно, увидеть и обложку, и содержание. Ровно год назад я проходила практику в городской Думе, даже не мечтая о подобном подарке судьбы. Считала, что эта практика была вершиной моих стремлений и достижений. Сейчас же, глядя на глянцевую обложку, с которой на меня смотрела уверенная и стильная молодая девушка с холодным светом и решительностью в глазах, я понимала, что Паша невольно стал для меня ключевым элементом в карьере. Если бы не он и его родственные связи с Ярцевым, сидела бы я сейчас в Самаре, мечтая о стоящей должности и грандиозных перспективах. Я прикрыла глаза, мысленно прося прощение у Паши за все, что натворила. И мне никогда не отмыться от этого страшного греха, разъедающего душу.
– Такими темпами вас и в Playboy пригласят. Очень горячо! – прозвучал над ухом голос Киры, которую я даже не заметила. Посмотрела на нее и усмехнулась. Мне как раз не хватает оголиться на публике для полного счастья.
– Кира! – одернула я с улыбкой помощницу за неуместный комментарий.
– А что? Кристину никогда не приглашали на интервью. А вас спустя всего несколько месяцев и сразу на обложку.
Никогда не приглашали? Странно! Ведь директор по маркетингу – одно из самых медийных лиц в бизнесе. Кира, похоже, что-то напутала. Не могли Хрусталеву не приглашать. Возможно, она просто отказывалась. Но меня это не особо волновало сейчас.
Меня волновала только девушка, украшающая глянец, который я держала в руках – ее глаза смотрели уверенно, дерзко и почти провокационно. Она словно бросала вызов всему миру, готовая сломать любые преграды ради достижения цели.
Невольно улыбнулась своему отражению в печатном виде, ощущая гордость за пройденный путь и одновременно чувствуя новый всплеск вины перед мужем. Легко провела пальцами по своему портрету – лицо выражало смесь спокойствия, серьезности и свежести.
А поверх крупными буквами, как клеймо: «Она строит бренды – кто ее? Как молодая Анна Градова управляет репутацией и личной жизнью»
И даже не как клеймо, а как провокация, потому что не смогла управиться ни с репутацией, ни с личной жизнью. Если Влад возьмет в руки этот журнал, однозначно в голос обсмеет заголовок. Ведь только ему известно, что именно в этот вечер после интервью я плюнула на свою репутацию.

***
В субботу утром, сама не ожидая подобного, я слегла с высокой температурой. Паша хотел остаться дома рядом со мной, но я еле отговорила его. Он не имел права, после всего, что Марк Денисович сделал для нас не появиться на дне рождении Насти. Но… отпускала я его скрепя сердце. Этот скрип рождался страхом – неконтролируемым и неуправляемым. Я опасалась, что Влад воспользуется моментом и расскажет обо всем Паше. В глубине души я хотела верить, что он не опустится до такой низости, но наше противостояние на совещании заставило меня сомневаться во всем.
Воспользовавшись отсутствием Паши, я сразу же набрала сестру. Тревога в душе требовала выхода! Мне нужно было с кем-то поговорить, но рассказывать сестре о сексе с Владом я не планировала. Только окольными путями попросить совета.
«Тебе нужен развод. Все встанет на свои места после него, вот увидишь.»
Всплыли в голове слова сестры. Если сегодня она узнает, что произошло то, чего я опасалась, то наверняка перейдет в режим сварливой мамочки, и ее ключевое требование будет: «Я же говорила – развод!»
– А что это у нас за надутые губки? – Первым делом спросила Таня, стоило увидеть меня в телефоне. – Что-то совсем невеселая.
– Температура поднялась, представляешь? – хмуро ответила, действительно чувствуя жар и ломоту.
– Пашка сам поехал на день рождения к родственникам?
Расскажи ей! Выскажись! Поделись болью и отчаянием! Она поймет. Таня единственная, кто поймет!
– Да, хотел остаться со мной. Но смысл торчать здесь? Будто его присутствие температуру мне собьет.
Расскажи!
– Так и скажи, что хотела сплавить мужа, – подшутила Таня, смачно кусая яблоко. У меня даже слюна потекла, несмотря на головную боль.
Расскажи!
– Нет, хотела, чтобы он развеялся. Все-таки Ярцевы ему прямые родственники, некрасиво будет проигнорировать приглашение.
– А что там с одним из представителей семейства Ярцевых? – Таня прищурила свои голубые глазки и улыбнулась.
Расскажи!
– А что там? Ты о чем? – не знаю, в какой именно момент, я решила, что лучшая защита – это включить режим дуры. И смех сестры стал тому подтверждением.
– Ты же отлично поняла, что я имею в виду красавчика. После новогодних сплетен я отслеживала каждый пост о нем, как новую серию любимого сериала, – мне бы этот энтузиазм в голосе. – Как ты там еще держишься? Боже! Он просто мегагоряч. Кстати, что он сказал про твое интервью? Наверное, журнал упаковал в золотую рамочку и занял почетное место в его квартире.
Сестра засмеялась, заряжая меня позитивом. Я даже улыбнулась. Но это состояние быстро прошло, сменяясь внутренней тревогой и лихорадочной тоской. Мне не хватало Влада. Не хватало, как воздуха. И осознание того, что мы уже не сможем вернуться к прежним отношениям, так ломало и выворачивало, что, казалось, доведет меня до нервного срыва. Но я была уверена, что он даже не читал интервью и если ему и прислали этот журнал, то он его сразу же определил в мусорное ведро!
– Эй! А что это за блеск в глазах? – Таня подозрительно вглядывалась в экран своего телефона и ожидала ответа от меня.
Выскажись!
– Из-за температуры, наверное, – отмахнулась я и отвернулась, прикусив губу. Надо было держаться.
– Хватит мне заливать! Что произошло?
Мне очень хотелось сказать ей, что я в порядке. Но я больше не чувствовала, что смогу быть в порядке. Мне хотелось расплакаться и раскрыть душу близкому человеку, который должен понять. Она сможет!
– Мне так плохо, – прошептала я, еле шевеля губами.
– Что случилось?
– Мне. Очень. Плохо.
– Малыш? – с беспокойством позвала меня сестра. – Нюта?
Я сидела неподвижно, уставившись в мерцающий экран своего планшета, пальцы нервно перебирали край салфетки, которую я то складывала в треугольник, то распрямляла. В какой-то момент поняла, что перед глазами все начало плыть. Горький ком из разрастающихся слез застрял в горле и мешал адекватно соображать. И дышать мешал.
– Нютик? Пожалуйста, скажи, что случилось? – голос сестры звучал тихо и успокаивающе, но каждая фраза отзывалась острой болью в сердце. На ее вопрос мне стоило только кивнуть, и она без слов поймет, что я сотворила. Но я продолжала рассеянно смотреть в экран планшета. – Это связано с красавчиком?
Уже не в силах выдерживать внутреннее напряжение, я едва заметно кивнула. Сестра замерла, храня молчание.
– Что-то было? – тихо и осторожно спросила она
– Я... изменила ему, — пролепетала я, голос дрожал и ломался. На удивление, слез не было. Они давно высохли, оставив след на подушке. Зато в груди разрасталась огромная, черная, поглощающая все пустота. – Я так сильно его люблю...
Пугающее признание повисло тяжелым грузом между нами, заставляя воздух вокруг вибрировать напряжением. Сердце сжималось в болезненный комок, рвалось на кусочки, мучительно раздираемое чувством вины и неизлечимой любовью к другому мужчине.
Хотелось забыть обо всем, погрузиться в глубокий сон, из которого бы не было возврата, или хотя бы вернуть время вспять, изменить все, стереть память о совершенном поступке.
– Он… а как… – сестра замолчала, не в силах сформулировать свои вопросы. И я ее понимала в этом. Сама не могла передать мысли, роившиеся в голове. – Паша знает?
Я отрицательно покачала головой. Хотела сказать, что это глупый вопрос, учитывая, что только что проводила его к Ярцевым, но поняла, что Таня просто пребывает в состоянии шока от моего предательства.
Сестра тяжело вздохнула, а затем раздался и мой собственный вздох, сдавленный стальной петлей боли.
– Когда это случилось? – спустя какое-то время спросила Таня, вытягивая из меня болезненные, но такие сладкие воспоминания.
Мой взгляд упал на глянцевый журнал, что теперь всегда лежал на нашем кухонном островке. Я подняла его дрожащими пальцами и покрутила перед камерой.
– Сразу после интервью, – глухо ответила я, чувствуя, как каждое слово режет горло, оставляя царапины.
– Ого, впечатления от съемок оказались настолько сильными, что ты пошла на это? – Таня снова вздохнула, прикрыв глаза. – Прости, родная. Подожди… интервью когда было? И ты все это время молчала?
– О таком стыдно кричать, – хрипло проговорила я, чувствуя сухость во рту. Подошла к холодильнику и достала из нее минералку. Мне как раз она сейчас была необходима – охлажденная, лечебная… Может, сможет залечить дыру в груди.
– Как это произошло? – спросила Таня, когда я снова устроилась перед ней. – Я не хочу знать подробностей самого процесса, просто хочу понять, как вы пришли к этому.
– Готовили вместе презентацию на важные переговоры. Ну… Влад пришел помочь мне… Я просила его уйти, чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. В какой-то момент… он поцеловал меня в шею и все… и я поплыла…
Сердце вновь затрепетало от воспоминания о той ночи – жаркой, сладостной, полной несказанных чувств. Я словно снова услышала тихий шепот его губ, ощутила прикосновения рук, уверенных, грубых и нежных одновременно. Каждое движение было наполнено желанием, каждое дыхание сливалось в единое целое, растворяя границы между нами. Вспомнила, как дрожала, растворяясь в море удовольствия, как волны жара накрывали нас обоих, наполняя счастьем и экстазом.
– Он тебе хоть что-то говорил о своих чувствах? – тихо поинтересовалась Таня.
– Конечно, – горечь в голосе было не скрыть. – Что он давно меня хотел.
Я развела руками, пытаясь объяснить, что это все его чувства. Я безумно влюблена, а он меня просто желает.
– Я постараюсь осторожнее слова подбирать, но после того, как вы переспали, что вы решили? Или вы как бы теперь любовники? – каждое слово сестра произносила осторожно, словно боясь меня ударить им.
– Нет, Тань! Какие еще любовники!? Ты думаешь, я смогу так поступить с Пашей? – сестра поджала губы на мое возмущение, а я замолчала, признавая правоту ее безмолвия – хуже того, что я сделала, уже не придумаешь. – Нет, родная. Мы не любовники. Мы никто теперь друг другу.
– Он тебя бросил после того, как…? – сестра помедлила, не решаясь грубостью добивать меня.
– Все немного иначе, – сдавленно произнесла я, проглотив застывший в горле комок, и прикрыла глаза. Воспоминания о том вечере в его доме вновь обострили чувство тоски, грусти и безнадежности.
– А как? Малыш, ну не тяни резину. Мы такими темпами не управимся до возвращения Пашки. Пожалуйста, расскажи, как все было! – умоляющим тоном попросила Таня, вынуждая меня заново переживать и испытывать стыд и муку.
– Влад предложил расстаться с Пашей и начать… вроде как встречаться. Или просто спать вместе. Не помню, как именно это было сказано. Я ответила, что не могу бросить мужа, и что у нас нет совместного будущего, – произнесла я, глотая воздух после каждого слова. Было бы легче, если бы я разрыдалась и разом выпустила все эмоции. Но сейчас, когда Паши нет дома, не могу выдавить ни единой слезинки, которая облегчила бы мою боль, сжимающую внутренности железным обручем.
– Хорошо, давай разбираться. Он не предложил встречаться за спиной Паши, верно? – я кивнула, подтверждая правильность ее слов. – Он предложил расстаться с Пашей, а потом встречаться, так? – я снова кивнула. – Тогда вопрос: почему ты не уходишь от Паши? Ты ведь сама сказала, что любишь Влада.
– Неужели ты не понимаешь, Тань? Где Влад, и где я? Мы из абсолютно разных миров!
– Стоп-стоп-стоп. Ну-ка, малыш, поясни: где он, и где ты? Ты реально считаешь, что недостойна его? Ты серьезно?
– Танюш, он все детство провел, купаясь в роскоши. Я же эту роскошь сейчас выгрызаю кровью и потом. Он не знает, что такое недостаток. Недостаток средств, любви, внимания. Он не знает жизнь такой, какой знаю ее я – без шика, лоска и глянца. И мне дорога такая жизнь, каждая ее секунда и мгновение. Порой и быстротечное. И самое главное, он не знает, что такое любовь между мужчиной и женщиной! Брак для него – капкан для мужчины, дети – средство манипуляции. И ты считаешь, что я должны была бросить Пашу ради вот таких перспектив?
Сестра молча переваривала мои слова.
– Я всегда боялась, что твои мозги помешают тебе стать счастливой. Нет, не перебивай меня. Ты постоянно все анализируешь, измеряешь, взвешиваешь. Каждый твой поступок проходит такую жесткую экспертизу, что порой, прости… доводит до зубного скрежета. Жизнь не терпит такой осмотрительности. Это же любовь! Это чувство не подается никакой диагностике: ни технической, ни медицинской, ни психологической. Любовь, Нюта, подразумевает прыжок в неизвестность, отключение мозга и всех нервных соединений. Нужно полностью окунуться в нее, забыть обо всем остальном.
– Не могу! Не получается. Страх остаться потом у разбитого корыта превыше этого всего, – слова вырвались с нервной дрожью в голосе. – И мало того, Паша столько для меня сделал. Если бы не он, то не было бы в моей жизни холдинга, такой должности. Боже! Даже появление Влада в моей жизни связано с Пашей.
– Значит, пришло время поблагодарить Пашу за все и заняться собой, – тихо проговорила сестра на одном дыхании. – Ты ничем ему не обязана. Уверена, если раньше для Ярцевых ты была просто женой их родственника, то теперь ты абсолютно самостоятельная личность.
Таня подняла точно такой же журнал, что лежал сейчас рядом со мной, и продемонстрировала обложку.
– Ты теперь Анна Градова – человек с обложки. Про Пашу здесь ни слова!
– Там его фамилия, – возразила я.
– Искрова звучала бы еще мощнее, – сестра отложила в сторону журнал и снова посмотрела в экран телефона. – В общем, к чему я это сейчас? Да, Паша познакомил тебя с Ярцевыми, но именно твои мозги подняли тебя на ту вершину, на которой ты сейчас блистаешь. Если бы ты была неперспективной посредственностью, то никакой Градов не помог бы тебе удержаться в холдинге после стажировки. Знаешь, как все тобой здесь гордятся? Мы, наверное, добьемся, чтобы эту обложку разместили в увеличенном формате на билборде в центре.
Я не смогла сдержать улыбку после слов Тани.
– Тань, одна часть меня это понимает, но другая… Другая не может переступить через себя и предать человека, готового ради меня на все, – с горечью произнесла я. – Знаешь, как мне страшно! Представь, я уйду от Паши и останусь совсем одна в этом огромном городе, который пропускает через жесткую мясорубку любого неудачника.
– Но ты ведь к этой категории не относишься.
– А вдруг без Паши выяснится, что отношусь?
– Чего ты боишься, малыш? Что Влад бросит тебя, как только ты разведешься?
– Не знаю. Либо этого, либо того, что между нами была лишь страсть. А вдруг эти чувства – простая влюбленность, служебный роман, временное увлечение, которое заглушает настоящую любовь к Паше. Я ведь по какой-то причине вышла за него. Представь: я разведусь, страсть пройдет, и я останусь одна. Нельзя зависеть от инстинктов, мы должны ими управлять, а не они нами.
– Ты действительно так считаешь? – удивилась сестра, чье возмущение было трудно не заметить.
– Если честно, то об этом я думаю меньше, чем о том, что с Пашей мне просто спокойнее. А представь наши отношения с Владом: вечная любовь в изменах, мои постоянные подозрения, истерики, скандалы. Он ведь не сможет хранить верность!
– А вдруг ради тебя он сможет измениться? Может, впервые встретил девушку, ради которой захочет пересмотреть свою жизнь?
– Ты веришь в сказки? Сын олигарха и провинциалка поженятся? – боль прорезала грудь, разрывая слова на клочки.
– Знаешь, верю! Я сейчас по вечерам смотрю один сериал, там и не такое случается.
– Таня… – взмолилась я, роняя голову на руки перед собой. – Какой сериал? Я говорю о реальной жизни, а не о кино. Мне сейчас так скверно. Я так ненавижу себя. Так презираю за то, что изменила Паше. И в то же время… проходят дни, я встречаюсь в офисе с Владом, и понимаю, что снова хочу оказаться в его объятиях. А он уже и забыл о моем существовании.
– Сомневаюсь, – прошептала Таня, успокаивая меня.
– Если бы ты видела, как холодно он сейчас смотрит на меня. Даже с каким-то пренебрежением. Это так убивает, – боль в сердце мешала нормально говорить.
– Ты сильно драматизируешь, не переживай. Позже поймешь, что это всего лишь проявление гипертрофированной самокритичности.
– Хватит использовать свои психологические теории на мне.
– Я всего лишь рисую реальную картину происходящего.
– Если бы ты знала, что произошло на последнем совещании, поняла бы, что моя самокритичность в норме, а вот отношение Влада ко мне – серьезная проблема.
– Рассказывай, – хмуро попросила Таня.
Я кратко рассказала о последних событиях в конференц-зале, стараясь обойтись без лишних деталей. Таня внимательно слушала, иногда кивая, показывая, что внимательно следит за ходом повествования.
– Нютка, – сестра покачала головой, когда я закончила. – Мне кажется, что это не пренебрежение. И даже не потеря интереса к тебе. Скорее, наоборот. В психологии есть термин «контрафобия»: человек защищает себя, демонстрируя внешнее равнодушие или агрессию, чтобы скрыть эмоциональную привязанность. Если бы Влад потерял интерес, он бы просто промолчал. А здесь он явно стремится привлечь твое внимание.
– Нет, агрессии не было. Понимаешь, анализируя ту нашу перепалку, я понимаю, что его замечания имели определенный смысл, просто я на эмоциях восприняла их некорректно. Но обида осталась внутри: ранее он высказывал свои идеи не публично, а когда мы оставались наедине.
– Как говорил Станиславский: «Не верю!».
– А зря. Влад добился от меня того, что хотел, теперь открыто демонстрирует истинное лицо.
– Прости, малыш, – сестра скривилась, словно намеревалась произнести что-то неприятное для меня. – Но складывается впечатление, что именно ты достигла того, что хотела. Ведь именно ты поставила точку в ваших отношениях, а не он.
– Я просто опередила его, не сравнивай.
– Не буду спорить, ты видишь ситуацию лучше. Но мне до сих пор не верится, что ты и Владислав Ярцев… Реально, как история из моих любимых романов, – Таня замолчала, словно обдумывая что-то. – Малыш, я хочу еще кое-что уточнить, но ты только не злись. А презентацию-то доделали?
Я рухнула лбом на столешницу и застонала. Как она может быть такой жестокой в такой сложный для меня период? Слава Богу, что она хотя бы не припоминает мне, что предлагала развестись с Пашей до всего случившегося.
– И все-таки, малыш, если бы ты рассталась с Пашей до этого случая, тебе сейчас было бы легче.
Я снова простонала вслух, глотая отчаяние и боль, разрывающие сердце!

***
Паша вернулся домой довольно рано. Обычно после совместных визитов к Ярцевым он задерживался допоздна, нередко дотягивая до полуночи.
Но, признаюсь, меня даже не ранний его приход удивил. А то, что мне не сразу бросилось в глаза.
Сердце не давало мне покоя, пока молчаливый муж сбрасывал обувь и верхнюю одежду в прихожей. Почему-то тревожил страх, что Влад ему рассказал обо всем. Или намекнул. Потому Пашка так загадочно молчалив и тих. И именно поэтому я внимательно пыталась всмотреться в его выражение лица, глаз, мимику, чтобы убедиться, что он ничего не знает. И вот когда я на кухне наливала ему черный чай, который он обычно любил цедить после пива, заметила на лице красные следы, похожие на гематомы. Рассмотрев внимательнее, заметила аналогичные отметины на локте правой руки.
– Паша? А ты где был? – осторожно спросила я, внимательно разглядывая царапину на виске и губе. Подошла ближе и рассмотрела небольшое рассечение над верхней губой.
– У Ярцевых, – уверенно и твердо ответил он, словно я задала нелепый вопрос.
– А что у тебя за ссадины? Ты подрался? – коснулась пальцем его виска и губы. Видно, что свежие ранки уже обработали антисептиком.
Паша поднялся и прошел к зеркалу, оценив повреждения и покачав головой.
– М-да… – уклончиво ответил он, сжимая чашку с чаем пальцами, на которых также заметны покраснения суставов. Он сделал глоток и с глухим звуком поставил кружку на стол.
– «М-да»? Паш, что происходит? – внутри все перевернулось. Вдруг он участвовал в пьяной драке или Влад ему все рассказал, и произошла стычка. Я затаила дыхание, ожидая ответа, который либо убил бы меня сейчас, либо позволил бы расслабиться и перевести дух.
– Влад предложил побоксировать. Вспомнить молодость, – пояснил он, махнув рукой, словно это рядовое событие.
– Вы же были на детском празднике. Какой еще бокс? – непонимающе уточнила я.
– Детей поблизости не было. Мы спустились в подвал и устроили спарринг на ринге, в перчатках и экипировке. Не переживай, – Паша пожал плечами, а у меня перехватило дыхание.
– Вам нечем заняться было? – снова коснулась виска, понимая, что ушиб не скоро заживет. До следующего понедельника он точно не пройдет. Придется ходить на работу с расцвеченным лицом.
– Выпили немного. Влад просто предложил, я просто согласился. Ну, когда мы еще так душу отвели бы, вспоминая студенческие соревнования?
– Красиво прям душу отвели. В понедельник весь офис будет любоваться твоими воспоминаниями, – заварила чай и себе.
– Это просто дружеский спарринг, зай, – Паша взглянул на меня, словно просил понимания и прощения. Я прикусила губу, подавляя поднимающийся комок горечи.
«Дружеский спарринг»
Что-то мне подсказывает, что это был не он.
– Что-то не смахивают твои ссадины на дружеские.
– Да Влад просто вошел в азарт, увлекся процессом, – Пашка пожал плечами, словно это обычное дело для них.
«Вошел в азарт»
Боже! Этот мужчина каждое свое действие совершает с азартом. Каждый шаг – как игра в рулетку, каждый бросок – выигрыш ставки.
– И кто победил? – поинтересовалась я, пытаясь вложить в эти слова как можно больше беспристрастности.
– Мир. Дружба. Жвачка.

***
Понедельник я начала, нарушая все традиции.
Черный Ровер уже стоял на стоянке, когда мы подъехали.
Глотая страх и лихорадочное биение сердца, отдающееся головной болью, я поздоровалась с Кирой, бросила на ее стол пальто и сумочку, после чего решительно направилась вглубь просторного холла. С каждым шагом тревога нарастала, сжимая грудь, но одновременно сердце наполнялось предвкушением скорой встречи с ним. Господи, какая же я глупая дурочка. Влюбленная дурочка.
– Доброе утро. Владислав Маркович у себя? – спросила я у Ангелины.
– Да, Анна Константиновна, – она кивнула в подтверждении своих слов и длинным пальчиком с аккуратным маникюром показала на дверь.
Сделав глубокий вдох, я приказала душе временно прекратить стоны и толкнула массивную дверь, плавно входя в просторное помещение, наполненное неповторимым ароматом Влада и его потрясающей персоной. Но и я не отставала: накануне полночи выбирала наряд, подходящий для утреннего визита. Остановилась на классическом черном костюме с юбкой-карандаш чуть ниже колена. Строгость образа удачно сочеталась с глубоким боковым разрезом, притягивающим взгляд.
Влад, не ожидавший моего появления, стоял за спинкой кресла, опершись рукой и внимательно слушая кого-то. Как всегда шикарен. Как всегда неотразим. Казалось, что все эти костюмы, что он носил, были рождены вместе с ним. Ведь иначе нельзя объяснить такого идеального сочетания рельефного тела и стильного фасона.
Я закрыла за собой дверь, намерено громко, чтобы привлечь его внимание. И у меня это получилось. Он резко обернулся и застыл. Его удивленный взгляд прошелся по моему облику от кончиков волос до тонких шпилек туфель. Особо задержался на разрезе юбки, из-под которого виднелась стройная ножка, умышленно выставленная чуть вперед. Не пошло, но словно непреднамеренно.
Уголок его губ едва заметно приподнялся в легкой усмешке. И да, я сразу отметила, что в отличие от Паши, на Владе не было ни следа.
Внутри перемешались волнение и раздражение. Но на кого именно была направлена эта злость, я еще не разобралась. Возможно, на себя, ведь под его пристальным взглядом кожа покрылась мурашками, а разум затуманился. На плечи будто опустился тяжелый груз, пытающийся раздавить меня.
– Я вас услышал. Надеюсь и вы меня услышите. – Уверенно и решительно ответил Влад своему оппоненту, уже с самого утра решая рабочие моменты. Но пронзительный взгляд был прикован исключительно ко мне. – Да… Конечно… Я про это и говорил… Это не в ваших интересах… Возможно, время покажет… И вам отлично дня.
Он убрал телефон от уха и усмехнулся, крутанув аппарат в руке и спрятав в карман пиджака. Повернулся ко мне полностью, заняв боевую стойку: высокомерный взгляд, руки в карманах брюк, ноги широко расставлены –полная готовность к противостоянию.
– Чем я заслужил такую честь? – язвительно спросил он, наблюдая, как я медленно приближаюсь.
– Доброе утро, Владислав Маркович, – он скривил губы, насмехаясь над моим официальным тоном.
– Доброе, Анна… Константиновна, – бархатный низкий голос снова прошел по моей душе волной, и я вновь ощутила желание нырнуть в эту бездну любви, о которой говорила сестра. Очень хотела! Но страх оказаться на самом дне без воздуха был сильнее.
– Зачем ты избил Пашу? – я подошла к столу и, упираясь ладонями в столешницу, подалась вперед. Для меня это была самая удачная поза – не заметно как дрожат руки, есть устойчивая опора, которая не позволит рухнуть в обморок.
– Я? Ты что-то путаешь, Анна Константиновна, – Влад сел в кресло, откинулся на спинку и принялся раскачиваться, как обычно. Взгляд хищный, внимательный, голодный.
– Влад, что ты хотел этим доказать? – стояла и удивлялась собственной стойкости, несмотря на внутреннюю бурю. Голос звучал уверенно, без дрожи.
– А я должен что-то кому-то доказывать? – слегка прищурился, читая мои эмоции. Расположил локти на подлокотниках, пальцы сложил домиком перед собой. Даже смотреть на него было больно – его красота и самоуверенность причиняли физическую боль. – Доказывать, полагаю, должна… ты.
Два сцепленных указательных пальца он направил на меня, затем медленно коснулся ими чувственных губ.
– Я?
– Да, – подтвердил Влад, облизывая губы. – Ты же теперь должна доказывать мужу, что ты верная жена, что любишь его. Что кроме него тебе никто не нужен.
От его саркастичного тона кровь застыла в венах. Сердце пропустило удар. Я почти впала в ступор, слушая его мелодичные утверждения.
– Чего ты добиваешься?
– Я? Абсолютно ничего. Это наши обычные забавы с твоим любимым мужем, – он окинул меня очередным раздевающим взглядом и продолжил. – И хочу заметить, для человека, страдающего от высокой температуры, ты сегодня прямо бодрячком.
– Для обычных забав, Паша подозрительно помят, – ответила я на первую часть реплики, игнорируя вторую. – А ты подозрительно свеж.
– Нежная кожа, – он театрально развел руками, словно это элементарное объяснение появления всех ссадин. А затем прошелся пальцами по своему подбородку. – У вас кстати с ним это общее. У тебя тоже на коже быстро покраснение появилось от моей щетины.
Такого Влада я еще не знала! Его холодно-отстраненный тон заставил землю уйти из-под ног. Внезапно вернулись воспоминания о его сладких словах, сильных руках, грубых прикосновениях, шершавой щетине, оставившей покраснения и синяки на теле. Но в горле пересохло от жестокого осознания, что он так равнодушно об этом вспоминает. Было обидно, больно, но именно эти чувства помогли собрать волю в кулак, как спортсмену перед финальным забегом.
– Паша совершенно непричастен к нашей ситуации. Зачем ты решил отыграться на нем?
– Непричастен? – Влад удивленно вскинул бровь, словно нашел главного виновника всех мировых катастроф. – А это он тебе нажаловался? Плакался в жилетку ночью? Ах, да! Вы ж ночью другим занимаетесь. Словом на букву «т»…
Он припомнил мне фразу о том, что я не люблю грубости и презираю слово на букву «т», которое он как, очень любит вставлять везде.
– Знаешь, что я думаю? Ты взбешен моим отказом и теперь отыгрываешься на Паше, – твердо произнесла я, рубя правду-матку, но вместо вспышки гнева или злости в его глазах появилась лишь снисходительная усмешка. Он откровенно потешался надо мной и ситуацией.
Медленно встав из-за стола, Влад поправил манжеты рубашки, растягивая время. Взгляд, казалось, сосредотачивался на запонках, а выступающая легкая щетина подчеркивала его красоту и дерзость. Я пыталась отгородиться от этого чарующего зрелища, не поддаваясь очарованию вновь. Бросив быстрый взгляд в сторону, я зацепилась взглядом за угол журнала, валяющегося на столе под красной папкой. Какова вероятность, что это именно тот журнал? Максимальная. А вероятность, что это тот самый выпуск с моим интервью? Вопрос оставался открытым… Но я точно знала, что это журнал с моим лицом на обложке!
Влад обогнул большой письменный стол и направился ко мне. Встал вплотную ко мне, заставляя меня выпрямиться и смело взглянуть в его серые глаза, полные стальной решимости. Древесный аромат опьянял, дышать становилось труднее.
– Дорогая моя Анна Константиновна, напомню, что отказа от вас не поступало. В связи с чем мы успешно удовлетворили все свои потребности на букву «т», – его горячий взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах и опустился к вырезу пиджака. – Говоря моим языком, ты спокойно дала себя трахнуть. Да, еще умоляла не останавливаться.
Я чувствовала, как вспыхнула алым пламенем. зона декольте и щеки мгновенно окрасились в густой багровый цвет. Стыд и злость объединились в один мощный коктейль, и я не смогла скрыть, насколько оскорбил меня его ответ, его интонация и хищный взгляд. На что я только рассчитывала, когда решила бросить вызов Владу Ярцеву? Но почему мое сердце так яростно трепещет рядом с ним? Я понимала, что в этот момент начинаю ненавидеть его, но эта ненависть была настолько вялой и неправдоподобной, что казалась мне искусственным напылением на истинном клубке чувств.
– Я жалею о той ночи.
– А я нисколько, – Влад усмехнулся и приблизился ко мне, явно настроенный продолжить дерзить. – Если захочешь повторить, обращайся.
Ни тени улыбки, ни следов язвительной усмешки. Только слегка моргнул, и мое волнение обратилось в вязкое болото, а затем провел пальцем по моей горячей щеке. Внутри все закипело, но усилиями воли я сдержала поток слез, готовых хлынуть в любую минуту.
– Никогда в жизни, – процедила сквозь зубы, не понимая, как мы докатились до такого.
– Неужели это была разовая акция? В рамках благотворительности так понимаю, да? Знаешь, я терпеливый, подожду до следующего благотворительного марафона, – произнес Влад невозмутимо, словно зная, что мои нервы на грани
– Какая же ты свинья! – прошептала я, отметив, как плоско и шаблонно звучат мои оскорбления. Он же в ответ просто пожал плечами, словно его устраивала такая характеристика, но дальнейшие слова раскрыли причину его апатии.
– Ты изменила мужу с его братом, а в итоге я – свинья? – протяжно произнес Влад, явно наслаждаясь моим состоянием. И только сейчас осознала, что его пальцы продолжают касаться моего лица.
Казалось, из моих ноздрей полыхали языки пламени. Хотелось дать ему жесткий отпор, но мозг упорно отказывался выдавать оригинальные аргументы. Причина, вероятно, крылась в чувствах, оккупировавших все свободное пространство в моей голове: любовь и злость, ненависть и раздражение.
– Убери пальцы от моего лица, – четко произнесла, раздраженная невозмутимостью Влада. – И не смей больше никогда ко мне прикасаться.
Он провел пальцем по щеке, я резко отвернулась. Внезапно осознание осветило все: я не Влада ненавижу сейчас за его слова и действия, а себя — за чувства, которые разрушают меня изнутри и с которыми я не могу справиться. Закрыв глаза, я попыталась воспользоваться этой короткой секундой, чтобы восстановить утраченное равновесие. Хотя и понимала, что невозможно за миг воскресить то, что ломалось неделями.
– А что будет, если прикоснусь? Побежишь жаловаться Пашке? – усмехнулся Влад, и я, распахнув глаза, решительно оттолкнула его руку.
– Не трогай его. Это подло с твоей стороны, неужели ты этого не понимаешь?
Влад вновь усмехнулся, но на сей раз как-то удрученно.
– Рассказать тебе, милая, что такое подлость? – бросил он очередной камень в мой огород.
Да, надо признать, я ничем не лучше Влада: я также подло поступила в отношении Паши, моя совесть также черна. Но в отличии от Влада, я пытаюсь это исправить.
– Влад, по-хорошему прошу – не впутывай в это Пашу, – тихо попросила я, тоном признавая поражение в этом споре. Он пристально смотрел мне в глаза, а затем отвел взгляд в сторону, словно ему неприятно то, что он видит и слышит. Воспользовавшись паузой, я молча развернулась и направилась прочь из кабинета, чувствуя, как его взгляд пронзает спину.
Я шла и не дышала. Несколько шагов до дверей кабинета гендиректора растянулись для меня в бесконечный путь, где воздух и свет были выкачаны. И только оказавшись в приемной и прислонившись к закрытой двери, смогла выдохнуть. Да так жадно, что казалось задохнусь. Отсутствие Ангелины в приемной позволило расклеиться и выплеснуть накопившееся эмоциональное напряжение.
В уголках глаз защипало. Сердце разрывало от боли. Видит Бог, я хотела исправить эту ситуацию, но было уже поздно. Оставалось лишь жить дальше и учиться у Влада тому равнодушию, которое позволяло ему выглядеть невозмутимым.
Но когда за дверью, к которой я сейчас прижалась спиной, раздался неясный шум, я поняла, что и его спокойствие было иллюзорным. Я попыталась понять, что вызвало этот звук, но так и не смогла: то ли Влад резко пнул стул, который стукнулся о стену, то ли бросил что-то в стену, но стало ясно одно – и Влада угнетала наша общая ситуация.
Какой бы сильной ни была сейчас моя злость на Влада, как бы я ни мечтала забыть его, разлюбить, все равно любовь к нему оказалась сильнее всех этих эмоций. Да, я любила его! Сегодня я окончательно в этом убедилась. И совершенно ненамеренно, простым этим журналом, не выброшенным в урну, он пригвоздил эту любовь к моему сердцу, словно наложил печать.

...

Надюня:

спасибо за продолжение!Ну что сказать, перехожу болеть за Влада..только
для меня не ясно почему он вообще после всего отпустил Аню к мужу.. Или это попытка без давления все решить.. Расчёты Ани напрягают - хочешь любить-люби, согласна с Таней, а то: мне тяжело, больно, страшно, но менять ничего не буду.. Так и кукушечка может поехать..

Я опять жду продолжения! Очень интересно узнать мысли родителей Влада, они то его очень хорошо знают, видят что происходит с их сыном

...

София Волевская:

Спасибо за очередную главу ♥️
Боялась, что придётся ждать ещё неделю

...

инсайт:

А вот я могу понять Аню в ситуации все просчитать и проанализировать. Ну если у человека такой тип мышления, такая физиология, так просто это не отключить. Нет возможности по щелчку просто жить эмоциями. Ну сейчас она у Влада ещё больше научится контролю и владению собой и покажет ему
Опять ждём продолжения

...

Анастасия Благинина:

Ксана, спасибо за продолжение! Я пока не вижу смысла сильно ругать Аню. Она сама понимает всю обратную сторону её поступков. И да, она мыслит очень даже логично, но боюсь, её выдержки надолго не хватит, раз она в мыслях уже расписалась в любви к Владу, а с Пашей ей просто привычно стабильно и удобно. А вот Влад ведёт себя не очень. В Павле я сомневаюсь. Да. Но по-отношению не к Ане, а к Владу, именно Паша - пострадавшая сторона. Не Павел спал с девушкой Влада, а Влад соблазнил жену Паши. И не важно, что их брак был полугодичным, а не пяти-десятилетним. Для элементарной этики и морали срок проступка значения не имеет.

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Да, согласна. Перед Аней непростая задача, требующая огромных усилий и внутреннего баланса. Скоро это поймет и сама Аня, когда осознает, что постепенно погружается в хаос ((((


Есть одно малююююююсенькое такое НО.... Наш Влад - отнюдь не дилетант, а мастер виртуозных провокаций
Но да, Аня очень изящно отомстит за всех женщин обиженных))))


Хочу предупредить, что наш выбор стороны, за которую надо болеть, будет динамично меняться)))) Наверное
Если честно, то я не думаю, что он осознал всю глубину своих чувств. Возможно, в его душе зарождалось нечто непонятное и новое, какое-то своенравное, активное и ревностное чувство собственности, но он не придавал значения этим проявлениям, не понимая их природы. Потому и действовал так, как привык поступать в отношениях с женщинами)))
Я думаю, все согласятся: глупо предполагать, что такой человек, как Влад, спустя всего несколько месяцев после знакомства воспылает к женщине всепоглощающей любовью и, что важнее всего, осознанием, что не может без нее жить.
Мужчина вроде Влада должен капитально пройти очистительный ад и жизненную мясорубку, прежде чем получить хотя бы малый кусочек рая. Я сегодня особо кровожадная


Ох, а что дальше будет с мыслями Ани Это ж еще цветочки )))


К сожалению, мыслей Ярцевых мы не узнаем(((


Вам спасибо, что продолжаете читать


Вот полностью согласна! Она и замуж то вышла не потому, что была влюблена, а потому что так посчитала нужным. Логичным. Перед нами яркий пример прагматизма и рационализма. И в отношениях с Владом эта особенность играет ей на пользу: если бы Аня прыгнула в этот омут с головой, Влад бы не заинтересовался ею так страстно))))


Они оба будут друг другу что-то показывать и доказывать


Это еще "очень" Дальше вообще будет фейерверк


Если честно, то я считаю, что Паша сам подписал себя на это, когда решил жениться на Ане))


Здесь, безусловно, соглашусь. Но Влад никогда не претендовал на лавры честного и верного брата. Мы отлично знаем, что в любви, как на войне... Просто средства у каждого разные. У Влада было одно важное преимущество, которое Паше никогда не перенять - любовь Анны! И если бы не это чувство, то шансов у нашего Марковича попросту не было бы))))


И под этим подпишусь! Таня была права - Ане следовало сначала развестись, но Градова была уверена, что ее прежние прагматичные навыки смогут ей помочь. Но...
А вот для Влада не существует ни норм морали, ни этики... Он сам однажды сказал Ане:

Влад ее предупредил. А предупрежден, значит, что?
Ах, да... И вот еще слова Пашки о своем брате:


Вот как-то так...
Милые Леди, всех люблю, целую

...

Надюня:

А как же новая глава?

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Надюня, терпение))) Планирую по субботам выкладывать. С моим реалом очень тяжело чаще выкладывать)))
Всех люблю, целую)))

...

Ксанка:

 » Глава 19

Время ползло медленно, тягуче, как густая патока, острым ножом царапая душу тихой, но цепляющей болью. С одной стороны, я страстно желала скорейшего окончания рабочего дня, чтобы сделать еще одну победоносную галочку в графе «день без Влада». Вечером, возвращаясь домой, я чувствовала облегчение, если за весь день наши пути ни разу не пересеклись. Это словно освобождало меня от груза, и я представала перед мужем незапятнанной. Ведь когда мы встречались с ним на совещаниях или коридорах холдинга, я с тяжелым сердцем ложилась в постель, так как вновь чувствовала себя предательницей и изменщицей. При каждой встрече я отчаянно старалась гасить мысли о нем, мой взгляд ни разу даже не касался его персоны, но тяжесть его пронзительного взгляда оказывала на меня сокрушительное воздействие, заставляя пребывать в постоянном нервном напряжении. Именно это было главным фактором, подстегивающим меня ускорить стрелки часов и остановиться на моменте, когда моя любовь к нему навсегда затаится глубоко в душе.
С другой стороны, я с сожалением смотрела на календарь, понимая, что день выхода Кристины неумолимо приближается. И тогда все мои мольбы будут услышаны – уходя из холдинга, я лишусь возможности видеть Влада, и моя любовь начнет медленно тускнеть, погаснет, как спичка. Но почему же эта мысль наполняла меня таким дискомфортом и тревогой, вызывая звон в ушах?
Я перестала понимать саму себя!
Когда не понимаешь мужчину – возникает некий музыкальный диссонанс в отношениях, но, по крайней мере, жизнь сохраняет свое привычное течение, которым можно управлять. Но вот если ты осознаешь, что утрачено понимания самой себя – это прямой звоночек к психотерапевту. Жизнь перестает быть ровной дорогой, ее маршруты становятся извилистыми и насыщенными сюрпризами. И как показал опыт – преимущественно неприятными.
Сегодня был сокращенный рабочий день в преддверии Дня защитника Отечества. Я на этот день запланировала совместны поход с мужем в Большой театр на балет «Лебединое озеро». Паша поблагодарил меня за отличный подарок к мужскому празднику и сказал, что приедет ко мне на работу, так как он собирался раньше освободиться.
А мы с коллегами, то есть полным составом одиннадцатого этажа, собрались в конференц-зале, где поздравляли мужчин. К счастью, ко мне подключились все помощницы и секретари директоров, добавив мероприятию особого шарма.
Среди мужчин в зале выделялись Марк Денисович и Влад. Оба высокие, статные, их лица излучали благородную, почти литературную аристократичность и непоколебимую уверенность. Влад, как всегда, выглядел достойно и харизматично, притягивая женские взгляды, словно магнит.
Я старалась держаться уверенно, насколько это было возможно. Внешне я выглядела собранной и спокойной, не выдавая ни взглядом, ни движением внутренней бури чувств. Особенно тяжело было переносить пристальный взгляд Влада, адресованный исключительно мне. Он словно специально поджидал, когда я сорвусь и начну истерить, теряя контроль над собой.
Поздравив мужчин и вручив им символические подарки, мы подошли к моменту, за который я готова была уничтожить Киру. Она, в силу своей импульсивности, стремительно бросилась обнимать и целовать всех подряд, и остальным пришлось последовать ее примеру. С большинством коллег и даже с президентом холдинга я обменялась легкими, вежливыми поцелуями в щеку, но с Владом все вышло иначе.
Во-первых, я решила его поздравить в последнюю очередь. Правда, связано это было не гастрономическими выводами, что десерт подают в конце трапезы, причина крылась в другом – я наивно полагала, что так будет проще перенести мимолетную близость с Владом. Хотя это оказалось главной ошибкой – следовало сразу разрешить эту проблему и забыть о ней. Вместо этого я решила довести себя до изнеможения, поздравляя всех остальных директоров, и уже затем, с расшатанными нервами, подойти к главному объекту моего беспокойства. Ситуация осложнилась еще и бокалом шампанского, выпитым не вовремя, – он спутал мои мысли и обострил чувства.
Во-вторых, его бездонный взгляд, устремленный на меня, когда я наконец направилась к нему, начал крошить мою душу и стойкость на мелкие крупицы. Я завидовала его спокойствию и выдержке. Он невозмутимо принимал мое приближение, и мне казалось, будто под ногами нарастает ледяная тропинка.
– С праздником, Владислав Маркович! – я старалась вложить в слова ровно такое же спокойствие, какое сейчас излучал и Ярцев, но судя по тому, как потянулся вверх уголок его прекрасных губ, мне это мало удалось.
Последовавшие несколько секунд растянулись в бесконечную хронику кадров моей жизни, лениво прокручиваемых оператором. Перед глазами промелькнули все яркие эпизоды наших встреч – от поездки в Архангельск до счастливых моментов в кофейне. Сердце заныло, рассыпаясь на осколки от этих воспоминаний. Неужели он ничего не помнит? Как можно выбросить из памяти такие чудесные моменты, окрашивавшие нашу общую историю яркими цветами?
Пытаясь игнорировать бешеные удары сердца, я приблизилась и протянула руку, хотя остальных коллег обнимала. Влад надменно и даже удивленно опустил взгляд на мою ладонь, продолжая держать руки в карманах брюк. Затем, слегка приподняв бровь, он решительно и твердо взял мою руку.
Я словно рухнула с высоты, когда он резко притянул меня к себе, свободной рукой обхватил за талию и поцеловал в щеку, обнажая все мои страхи и тревоги. Меня охватил мандраж, и, полагаю, он это заметил. Его губы так долго и сладко обжигали мою кожу, что земля начала уходить из-под ног. Весь мой мир затрещал по швам. Вся моя напускная стойкость мгновенно превратилась в пепел.
С трудом сдерживая рвущийся из горла стон от кружащих голову ощущений, я прикрыла глаза, признавая свое поражение в этом поединке. Владислав Ярцев — мое проклятие, от которого не избавит ни один известный способ. Пришлось положить руку ему на грудь, чтобы оттолкнуться, но едва ощутив бешеную вибрацию его сердца, замерла. Оно отбивало ритм в унисон с моим, и, казалось, даже в соседнем квартале его можно было услышать.
– Спасибо, – он прошептал это настолько интимно и страстно в самое ухо, что у меня перехватило дыхание. И в тот же миг все исчезло – Влад быстро отступил назад, словно эта короткая секунда близости никогда не имела места. Он устремил взгляд своих холодных глаз куда-то поверх меня, оставаясь абсолютно равнодушным к нашим прикосновениям.
Меня разрывало от переполнявших эмоций, уничтожало ощущение его губ на моей щеке, а он просто отключился от меня, словно от надоевшего сериала по телевизору.
Предательская влага скопилась в уголках глаз. Именно благодаря ей я вспомнила, почему выбрала Пашу. И судя по тому, как спокойно и уверенно Влад в этот момент разговаривал с отцом, полностью абстрагируясь от меня и всего, что со мной связано, я не ошиблась в своем выборе.
В абсолютно расстроенных чувствах, в которых даже самой себе не хотелось признаваться, вернулась в свой кабинет и начала собираться домой. Приготовила пальто и сумочку, но почти на выходе из кабинета вспомнила, что забыла выключить комп. Бросила верхнюю одежду на кресло и обошла стол.
– Ты уже готова, зай? – подняв голову, увидела уверенно приближающегося ко мне Пашу. В его глазах играл блеск, веки были слегка прикрыты, а на губах играла ленивая улыбка, явно свидетельствующая о том, что в кровь проник алкоголь и распространился по всему организму.
– Почему не позвонил? Я бы спустилась к тебе, – я подалась вперед, всматриваясь в экран, и начала выполнять привычные манипуляции на мониторе, сохраняя и закрывая все активные окошки.
Паша подошел сзади и положил ладони на мои бедра. Я прикусила губу, ощущая дикое смятение. А когда он притянул меня к своему паху, уверенно поглаживая бедра через плотную костюмную ткань, я готова была взреветь – именно здесь Влад впервые поцеловал меня, впервые обнял, впервые ласкал.
Паническое чувство совершенной измены затопило мои легкие сталью. Но самое страшное состояло в том, что я будто изменяла не Паше, а собственным воспоминаниям, которые всколыхнулись во мне.
– Зая… – напевно позвал меня Паша. – На работе мы еще не занимались сексом.
Я прикусила губу, еле сдерживая крик и желание оттолкнуть мужа и наградить его «лестным» словцом. Старалась как можно скорее выключить компьютер и сбежать отсюда. Но…
– У нас на работе заниматься сексом запрещено! – прогремел со стороны входной двери бархатный голос Ярцева-младшего, наполненный твердостью и сталью. В точности так же, как и его взгляд, который я поймала, едва подняв голову от экрана. – В рабочее время.
По коже побежала дрожь. Оказаться перед Владом в такой пикантной ситуации стало настоящим испытанием. Мне вдруг стало казаться, что все вокруг стало каким-то неправильным и постыдным. Даже наш фантастический секс с ним на этом самом столе не казался таким вульгарным, каким сейчас представлялось происходящее.
– О, Влад. Здорово! – Паша убрал руки и подошел к брату, чтобы крепким мужским рукопожатием поприветствовать его. – Как дела?
– Все отлично! – он пожал поданную Пашей рукой, но взгляд его оставался прикованным ко мне, словно осуждая за поведение мужа. – Собирался уже уходить, но увидел как ты направляешься к Анне, решил поздороваться. Какими судьбами здесь?
– Раньше освободился, решил заехать за любимой женой, – Влад посмотрел на Пашу и усмехнулся.
А я как в трансе бесцельно водила курсором по монитору, не зная, что делать дальше. Взгляд бегал за стрелочкой на мониторе, медленно уничтожая мои нервы. Видеть вместе Влада и Пашу было мучительно сложно, а еще хуже было осознавать, что присутствие обоих в моем кабинете вызывало у меня отторжение. Кабинет стал единственном местом, которое застолбил за собой Влад. Здесь был наш маленький, хрупкий мир, который медленно разрушался с появлением Паши.
– Молодец. Следы, вижу, уже прошли, – Влад, видимо, намекал на ссадины после их спарринга.
– Да, уже давно, – Паша провел пальцами по местам, где недавно находились едва заметные гематомы.
Наконец завершив работу на компьютере, я схватила брошенное на кресле пальто и отправилась к выходу. Мужчины почтительно расступились, пропуская меня вперед. Решив не мешать светскому диалогу двоих братьев, я двинулась вперед, возглавив нашу стихийно сформированную группу.
Мозг отключился, тело само несло меня к лифту, игнорируя жаркий взгляд, который незаметно скользил по моему телу. Но этот взгляд принадлежал не мужу. От его взгляда я никогда не испытывала подобного жара и лихорадочного возбуждения. Его прикосновения никогда не доводили меня до безумия, не зажигали во мне желания исполнять любую прихоть партнера в постели.
Черт! И вновь мои мысли вернулись к тому незабываемому сексу, который я никогда не смогу забыть. Почему-то хотелось, чтобы и Влад постоянно его прокручивал в своей памяти. Знаю, это глупо, но мне так хотелось выделяться среди множества женщин, украшавших его жизнь. Дура наивная!
Войдя в лифт, Паша тут же обнял меня за плечи, притягивая ближе. Благодаря тому, что Влад стоял впереди нас, я получила возможность украдкой насладиться прекрасным видом его широкоплечей фигуры. Линия его мощной шеи плавно перетекала в острые скулы, под щетиной которых сейчас играли желваки. Очень соблазнительно и притягательно. Хотелось протянуть руку и пальцем очертить линию от его виска до пульсирующего участка на шее.
Боже! Какой же он красив, элегантен и очарователен. Эта элегантность сопровождает его во всем – в движениях, жестах, манерах разговора. Даже его привычка слегка прикусывать губу или почесывать уголок глаза выглядела превосходно.
– Какие планы на выходные? – поинтересовался Пашка у Влада, привлекая его внимание к нам. Я едва успела отвести от него взгляд, но на долю секунды была поймана в капкан холодной стали.
– В Питер лечу, – лаконично ответил Влад, возвращая свое внимание на двери лифта. – Решили с одногруппниками собраться, мальчишник устроить.
Питер? Мальчишник? С дикими танцами стриптизерш у пилона и последующим не менее страстным сексом в отеле? Зачем он это озвучил?
– Отличные планы. Ремонт уже завершили в твоей питерской квартире? – Влад кивнул. – Там останавливаешься?
– Да, заодно обмоем обновленные стены, – Влад повернулся к нам и неожиданно бросил: – Не хочешь присоединиться к нам?
«Не хочешь?» То есть он приглашает одного Пашу, который женат, поехать на мальчишник в Питер?
А чего собственно я ожидала? Если бы я тогда осталась с Владом и ушла от Паши, то эти выходные сидела бы в его московской квартире в гордом одиночестве, пока он веселится в Питере. С друзьями. И даже не факт, что я жила бы у него. Ведь он ни словом не обмолвился о том, что хочет, чтобы я переехала к нему! И сомневаюсь, что Влад является сторонником совместного проживания. Скорее всего, мне пришлось бы снимать квартиру и жить там, задаваясь каждый вечер вопросом: придет ли сегодня Влад или такая честь сегодня выпадет другой.
Боже! Я об этом даже думать не хочу. Все-таки остаться с Пашей было наилучшим решением. Я любима! Что еще может быть важнее для девушки?
– Питер, мальчишник. Заманчиво, конечно. Но нет, теперь мой отдых связан с ее желаниями, – Паша нежно поцеловал меня в висок, лишив меня воздуха. А мои глаза наполнились предательскими слезами. И я вот это все решила перечеркнуть ради… ради чего? Любви? Из-за которой я все подобные выходные проводила бы в мучительном одиночестве и дикой ревности? Променять такого доброго, заботливого человека с ангельской душой на дьявольского искусителя в лице Влада Ярцева? Ну и идиотка же я! Вновь убедилась, что сердце — плохой советник в таких вопросах. Лучше полагаться на разум!
– Жаль! Оттянулись бы по полной, – Влад пожал плечами.
Он намерено это делает?
– Зная тебя, не сомневаюсь даже, – усмехнулся Паша.
Черт! Одна слезинка все-таки скатилась по моей щеке. Она огненной дорожкой проложила глубокий след на коже, концентрируясь и растворяясь где-то в бешено бьющемся сердце. Было крайне сложно стоять невозмутимо, ощущая аромат Ярцева, видя его чувственные губы, изогнутые в легкой насмешке, дышать с ним одним наэлектризованным воздухом.
Я опустила голову и постаралась как можно незаметнее стереть слезинку с щеки, чтобы не увидел муж. Вроде получилось, но дрожь в теле выдавала мое волнение и панику.
– Нам надо тоже как-нибудь смотаться на выходные, хотя бы в Питер. Ты не находишь? – Обратился Паша ко мне. Я кивнула, соглашаясь с его предложением.
– А у вас какие планы на вечер? – бесстрастно поинтересовался Влад, словно его совершенно не интересовали наши планы, а вопрос был задан для поддержания беседы.
Мы вышли на цокольном этаже и все вместе двинулись к нашим машинам. Влада ожидал его черный Ровер, а нас – Гриша, слушающий громкую музыку в салоне.
– Мы решили… – Паша рассмеялся, качая головой, а затем продолжил, не скрывая иронии в голосе: – Вот прям сели и решили отложить все увлекательные занятия, посвятив этот вечер искусству. Сегодня у нас в программе балет, потом забронировали столик в «Manul». Был там?
Влад кивнул.
– Неплохое место, вкусно кормят, – он нажал на брелок и после характерного сигнала отворил водительскую дверь.
Я в это время открыла заднюю дверь служебного автомобиля. Гриша обернулся, снизил громкость музыки и удобнее устроился в кресле, готовясь к дороге.
Не прощаясь с Владом, я села в машину, отчаянно стараясь сохранить спокойствие. Это было крайне сложно, учитывая лихорадочную дрожь, пробегавшую по телу. Но демонстрировать это Паше я не могла.
К счастью, музыка звучала довольно громко, поглощая беседу Влада и мужа, и мне не удалось расслышать ни слова из их разговора у машин. Было больно. Было обидно. Было скверно.
Теперь я убедилась, что порыв, который толкнул Влада в ту ночь ко мне, не имел ничего общего с настоящими чувствами, которые уже давно испарились, превращая мои воспоминания в никчемный хлам.
Хлам, который Влад отправил на свалку, как только за мной захлопнулась дверь…

Думаете, балет Чайковского принес мне неземное эстетическое наслаждение? А либретто Бегичева усладило слух? Я не услышала ни единой ноты, ни одного аккорда. Мои мысли безостановочно кружились вокруг поездки Влада в Питер, где он планировал «оттянуться по полной». Пока Одетта порхала над сценой в объятиях Зигмунда, в моей головы разыгрывалась параллельная драма, выбивающая из-под меня землю.
Пока Зигфрид клялся Одетте в любви в нежном белом адажио – параллельно Влад, высокий и красивый, вальяжно располагался на удобном диванчике в VIP-зоне стрип-клуба. К нему подходит стройная и гибкая танцовщица, искусно соблазняя его плавными движениями бедер.
Зигмунд пленился Черным лебедем – Влад, с хищным блеском в серых глазах, в таком привычном и притягательном прищуре внимательно рассматривает оголяющуюся перед ним девушку. Каждое движение танцовщицы усиливает его возбуждение, затмевая разум.
Тревожная музыка сопровождает танец Гения и Одетты – стриптизерша, очарованная красотой и бешеным магнетизмом Влада, в нарушение всех правил, начинает цепкими когтями пробираться вверх по его ноге, расположившись на коленях перед Владом, наблюдающем за ней из-под своих длинных ресниц.
Апофеоз: Зигфрид раскаивается перед Одеттой, но трагично теряет ее – Влад падает на смятый шелк простыней в своей спальне, позволяя мягким губам нежно касаться его рельефного живота, а затем опускаться ниже, ниже, ниже…
Занавес опустился!
Зрители взрываются восторженными аплодисментами, искренне благодаря артистов, выложившимся на все сто на сцене. Как и моя фантазия…
Я сидела неподвижно, устремив невидящий взгляд в пространство. Застывшие в глазах слезы были горькими и жгучими. Горечь разочарования разрывала грудь. Каждый звук оркестра, сопровождающий мои фантазии, проникал глубоко внутрь, разжигая чувство невыразимой грусти. Эмоциональный надрыв, пережитый только что, оставлял ощущение опустошенности.
Я была уничтожена, и трагедия Зигмунда и Одетты здесь ни при чем…
– Даже не думал, что ты у меня такой утонченный ценитель балета, – заметил Паша, крепко сжимая мою ладонь, когда мы вышли из театра и направились к ресторану.
Москва утопала в яркой иллюминации: витрины магазинов мерцали разноцветными огнями, мягко подсвечивая улицы. Шум уличной толпы переплетался с гулом автомобилей, морозный зимний ветерок щемяще резал грудь. Гул окружающей атмосферы так гармонично переплетался с бушующей бурей внутри меня.
– Если хочешь, будем чаще выбираться в театр, – Паша остановился, как только мы пересекли Театральную площадь и нежно обнял меня, накрывая мои губы своим поцелуем. Я прижалась к нему, хватаясь за края его куртки и притянув его ближе. Мне было необходимо изгнать из памяти все, что связано с Владом. – Только не плачь, зая.
Он осторожно стер слезинки с моих щек, не осознавая, что я стояла перед ним и рыдала из-за другого мужчины.
Ресторан мне действительно понравился. Как и сказала Влад, место, действительно, было неплохим. Антуражным, специфическим. Но вот вкуса еды не смогла распознать. Каждый кусочек мяса вставал в горле горьким комом. Каждый выпитый глоток вина окутывал мысли невидимым ореолом, не позволяющим выветриться из головы, а наоборот – сильнее провоцируя их.
Поэтому, вернувшись домой, я сама поцеловала мужа и стала срывать с него одежду, жадно целуя и царапая его кожу. Впервые за многие недели после ночи с Владом я отдалась Паше. Отдалась со всей страстью и пылом, на которые была способна. Я доводила его до экстаза, лишь бы изгнать из головы образы Влада, не позволяющие полноценно жить. И за все это время я ни разу не закрыла глаза – стоило мне это сделать, передо мной вновь появлялся темноволосый мужчина с глазами цвета стали и соблазнительной усмешкой на чувственных губах.
***
Понедельник.
Конференц-зал.
Еженедельное совещание при Марке Денисовиче.
Обсуждение итогов и планов.
Я намерено избегаю взгляда Ярцева-младшего, хоть и чувствую на себе его. Наша история завершилась, поэтому лучше уделять внимание другим людям и деталям.
Внезапная вибрация телефона заставила вздрогнуть. Сестра. Сбросила вызов, но тревожно задумалась: давно она не звонила обычным способом.
Новый звонок. Я снова сбросила.
Послала короткое сообщение: «Я на совещании».
В ответ пришло срочное требование: «Немедленно перезвони. Срочно!»
Голова моментально заполнилась философскими вопросами: от «Что случилось?» до «Что делать?»
В этот момент Марк Денисович вел речь, вставать сейчас было бы верхом бестактности, но тревога, сжимающая горло, вынудила нарушить этикет. Поднялась с места, указав на телефон и дверь, молча умоляя босса о разрешении. Он кивнул.
Как только дверь закрылась за мной, тут же набрала сестре.
– Алло, малыш! Срочно диктуй свой домашний адрес, – пропела сестра своим ангельским голосом.
– Тань, что случилось?
– Все отлично! Самолет только что успешно совершил посадку, как доложил пилот, и я уже стою жду багаж. Мне нужен твой адрес.
– Куда приземлился? Ты куда летишь? – запуталась в ее сбивчивом рассказе, но интуитивно догадалась, что сестра прибыла в Москву.
– Да куда же еще? Конечно, я к тебе прилетела. Только мысли о тебе могли вытащить меня из домашней рутины!
– Боже! Тань, так ты… а когда прилетаешь? Стоп. Ты что… уже?
– Да, малыш. Давай координаты, ввожу в телефон и улетаю на крыльях такси к тебе. Надеюсь, у вас есть дворецкий или консьерж, которому ты позвонишь и попросишь пропустить меня в квартиру.
Я побежала в свой кабинет. Для меня это была крайне приятная неожиданность и чрезмерно своевременная.
– Нет, родная. Какой дворецкий? Слушай внимательно: я сейчас отправлю к тебе Гришу и напишу его номер машины.
– Кто такой Гриша?
– Водитель мой.
– Водитель? – воскликнула сестра. – Деловая какая. Водитель есть, а дворецкого нет?
– Нет, пока, – быстро ответила, не желая тратить лишние секунды. – Как только Гриша приедет в аэропорт… кстати, в какой прилетела?
– Шереметьево.
– … как только он подъедет, позвонит тебе. Там уже встретитесь. Ключи отдам через него, он же отвезет тебя ко мне домой. Номер квартиры и этаж скину отдельным сообщением.
– Отлично. Буду тогда ждать.
– Тань… – замялась я. – Ты лучшая!
Сбросила вызов и тут же набрала другой номер.
– Гриша, ты мне срочно нужен. Поднимись, пожалуйста.
Забежала в кабинет, возбужденная приездом сестры, извлекла из сумки ключи и передала их Грише, который оперативно явился.
Все еще пребывая в состоянии восторга и эйфории я вернулась в конференц-зал, одними губами извинилась перед Марком Денисович и, получив его одобрительный кивок, вернулась на свое место. Меня даже не смущали пристальные взгляды моих коллег. Особенно Ярцева-младшего! Казалось, меня ничто теперь не могло расстроить. Ох, как я ошибалась!
– Возвращаемся к сочинскому проекту, – произнес Марк Денисович, едва выдержав паузу после моего возвращения. – Какие новости, Владислав Маркович?
Влад оторвал взгляд от меня, мгновенно переключившись на обсуждение дела.
– Объект сдается в первом квартале, как и планировалось. Если подрядчики не подкачают, то в середине марта полечу в Сочи для проверки соответствия выполненных работ проектной документации. После подписания акта приема-передачи начнем оформление необходимой разрешительной документации. Одновременно займемся подготовительными работами по благоустройству прилегающей территории, чтобы выиграть время.
– А вдруг возникнут трудности с согласованием документов, скажем, на подключение инженерных сетей? Может, преждевременно начинать благоустройство? – озабоченно спросил Марк Денисович, предвидя возможные риски.
– Открытие комплекса состоится вне зависимости от бюрократических проволочек, – твердо ответил Влад. – Так почему бы заранее не подготовить территорию, сэкономив минимум несколько недель?
Отец одобрительно кивнул головой, признавая здравость аргументов сына.
– До начала тестирования развлекательных площадок, ресторанов и торговых точек советую активизировать рекламную кампанию, используя хотя бы визуализацию проекта, – предложил Марк Денисович, обращаясь ко мне.
Я выпрямилась в кресле, понимая, что мне пора подключаться к беседе.
Но тут Влад прервал ход беседы, подняв руку со стилусом:
– Прошу прощения, Марк Денисович, но к делу продвижения считаю необходимым привлечь Кристину Алексеевну. Напомню, что именно она работала со мной перед началом строительства объекта. Она владеет всей информацией, и насколько мне известно уже имеет общее видению по продвижению. Это резонно, и не перечеркнет значимость ее вклада в этот проект.
Моя спина окаменела, дыхание замерло, сердце болезненно стукнуло. Ощущение, будто вся моя уверенность рухнула, оставив лишь неуверенность и тревогу.
– Владислав Маркович! – я решила не отсиживаться в углу обиженных, а заявить о себе. – Зачем дергать человека в декрете? Дайте мне полчаса, и я также, как и Кристина Алексеевна буду полностью готова к данному проекту.
Я взглядом попыталась достучаться до Влада, чувствуя себя несправедливо отстраненной.
– Действительно, зачем обращаться к бедной Кристине, если у нее сейчас с ребенком забот выше крыши? – Марк Денисович поддержал меня, явно не понимая решения Влада.
– Анна Константиновна, ничего личного, – сказал он мягко, но настойчиво, для убедительности приподнял ладонь, словно успокаивая меня. А затем повернулся к отцу. – Я вчера разговаривал с Кристиной, и она подтвердила готовность продолжать участие удаленно, а позже перейти к работе непосредственно на площадке. Она была рада, что мы не забыли о ней, решая вопросы с этим проектом.
Меня охватили смешанные чувства, хотелось плакать и кричать одновременно. Мое положение в холдинге дало трещину, и каждая секунда совещания становилась мучительнее предыдущей.
– Владислав Маркович? – обратилась я к генеральному директору, отлично понимала, что его решение обусловлено исключительно личными мотивами. Он видел, насколько ранила меня эта новость.
– Анна Константиновна, – Влад поджал губы, словно подбирая слова. – Проект действительно начался раньше вашего прихода сюда, и Кристина Алексеевна прекрасно ориентируется в нем, имеет тесные связи с подрядчиками и партнерами. Нам важно сохранить преемственность решений и исключить любые просчеты.
Впервые за все месяцы, что я проработала в холдинге, меня не допускали к одному из ключевых проектов, несмотря на мою полную готовность справиться с ним самостоятельно. Я посмотрела на Марка Денисовича, которому было крайне неловко передо мной. Но возразить сыну он не мог, потому что у того был козырь – он уже обсудил все с Кристиной Алексеевной. Именно поэтому я решила не развивать этот вопрос в присутствии всех директоров.
– Пожалуй, вы правы, Владислав Маркович, – я улыбнулась Владу, как мне казалось искренне и открыто. Но то, как Влад прошелся по своим губам языком, а затем их край вытянулся вверх в подобии улыбки, подсказало мне, что мне не удалось убедить его в искренности своих слов. Он был слишком доволен сегодняшним совещанием. Впервые, он открыто ставил меня на место!
Совещание сегодня затянулось, так как мы еще обсуждали основные этапы запуска инфраструктуры комплекса и подготовки персонала. В итоге, из конференц-зала все начали расходиться в обеденное время. Меня это нисколько не волновало, так как аппетит улетел в трубу вместе с моим участием в реализации сочинского проекта. Хотелось только одного – объяснений Влада.
Насыщенная первая половина рабочего дня завершилась тяжестью на душе, ощущение пустоты не оставляло меня ни на минуту.
Двигаясь уверенным шагом, я вошла в собственный кабинет, изо всех сил скрывая внутреннюю бурю эмоций, вызванную поведением Влада. Однако любому стороннему наблюдателю стало бы понятно, что в лице Влада у меня больше нет поддержки.
Словно лев в клетке, а накручивала круги по кабинету, совсем забыв про сестру. Набрала номер Гриши, намереваясь узнать, забрал ли он ее, или торчит в пробке.
– Гриша, ты уже доехал?
– Да, Анна Константиновна. Уже везу ее в город. Не переживайте.
– Помоги ей, пожалуйста, поднять чемодан на этаж. Хорошо? – попросила я, переживая за сестру.
– Это даже не обсуждается. Все сделаю!
Я отключилась, довольная, что хотя бы один мужчина внимает моим просьбам. Но спокойствие в душу никак не приходило. Я посмотрела на часы и прикрыла глаза, понимая, что обида и слепая ярость затмевают рассудок. Тупая боль сосредоточилась где-то в груди, не позволяя сделать полноценный вдох. И стоило только предпринять попытку вдохнуть воздух, как эта боль лезла наружу. Хотелось все крушить, ломать. Кричать и вымещать всю свою злость на боксерской груше, которой у меня не было. Но была возможность высказать все в лицо Владу!
Возможно, завтра я пожалею об этом, но сейчас ноги сами понесли меня в сторону приемной Ярцева-младшего, где, как и положено в обеденный перерыв, было пусто. Дверь в кабинет самого генерального директора была приоткрыта, откуда доносился глухой шум и возня, по которым я поняла, что Ярцев на месте.
Я толкнула дверь и уверенно ступила внутрь!
Влад резко вскинул голову, услышав звук шагов, пристально рассматривая меня взглядом, исполненным легкой ухмылкой. Как обычно… Изящный костюм подчеркивал черты идеальной внешности мужчины, чья привлекательность, однако, лишь усугубляла состояние раздражения.
– О, Анна Константиновна, как раз думал о вас, – начал Влад, обходя массивный письменный стол и приближаясь вплотную.
– Вы о ком-то еще думаете кроме себя? Приятно это слышать, Владислав Маркович! – язвительно ответила я, отчаянно стремясь держать нервы под контролем.
Влад молча скрестил руки на груди, явно готовящийся к моей атаке. Теперь я точно убедилась в том, что он намеренно вычеркнул меня из реализации сочинского проекта.
– Тебе надо пореже захаживать ко мне в кабинет, – спокойно произнес Влад, прожигая меня взглядом. Даже сейчас, обуреваемой дикой злостью, я не могу оторваться от его идеальной улыбки, которая скоро меня совсем погубит. – Будут говорить, что ты бегаешь за мной. Безупречная репутация Анны Градовой начнет трещать по швам. Как твоя чистая совесть это переживет?
Он намеренно произнес фразу «чистая советь» совсем другой интонацией, акцентируя на ней внимание. Но я решила проглотить это, чтобы не доставлять удовольствие Владу.
– Ты специально это сделал, да? – резко бросила ему прямо в лицо, отчего получила в ответ более широкую улыбку.
Да! Он это сделал специально!
– Ты о чем сейчас?
– Ты отлично понимаешь меня, Влад! Ты целенаправленно исключил меня из этого проекта.
– Я побоялся, что твой опыт еще недостаточен для масштабного проекта подобного уровня... – лениво протянул Влад, невозмутимо продолжая наблюдать за моей реакцией. – И основную причину я озвучил еще в конференц-зале.
– Ты сам недавно говорил, что я могу справиться с любой работой.
– Говорил. Но над этим проектом буду работать с Кристиной, – отрезал Влад.
От унижения мое лицо вспыхнуло румянцем.
– А мои идеи и усилия тогда совсем ничего не значат?
Влад внимательно смотрел на меня, слегка нахмурившись. Мой голос дрогнул, выдавая боль, которую тщетно старалась скрыть.
– Твои усилия ценятся, но иногда лучше прислушаться к опыту коллег. Я уверен, тебе удастся проявить себя в другом проекте, возможно даже более амбициозном, – заверил он фальшиво-теплым голосом, приправленным улыбкой, наполненной сарказмом.
Едва удерживая слезы, я судорожно сжимала кулаки, превращая ногти в оружие против внутренней слабости.
– А как же стратегия руководства, которая обещает доверие и поддержку молодым специалистам?
На скулах Влада заиграли желваки – плохой знак.
– Ты их получила сполна! – твердо ответил Влад, сменив тон и выдавая свое реальное отношение ко мне. – Ни одну женщину я не поддерживал в этой компании так, как тебя. Ни одна даже не была удостоена хотя бы малейшего моего восхищения.
– Ты мне теперь на каждом шаге будешь палки вставлять в колеса и отыгрываться? – импульсивно выпалила я, вновь вернувшись к опасной теме, которую ранее дала слово избегать.
– Причем тут это? Я уже все объяснил в конференц-зале, повторяться не вижу смысла, – спокойствие и хладнокровие Ярцева убивало. Боль в груди разрасталась.
– А в чем ты видишь смысл, Влад? В стремлении унизить меня?
– Каким образом сегодняшнее решение унизило тебя? Не ты ли хотела отстраниться от меня? Я дал тебе блестящую для этого возможность.
– Это несправедливо, – прошептала я сдавленно.
– Милая моя Анна Константиновна, – его холодный тон проникал сквозь кожу, причиняя невыносимую душевную боль. Он подошел вплотную и поднял руку, касаясь моей щеки. И только тогда я поняла, что по ней потекла слеза, которую Ярцев нежно убрал пальцем. – Жизнь сама по себе несправедливая игра. Как мы правила пишем, так потом и лавируем среди пешек.
Последняя фраза показалась откровенно циничной, вызывая глубокое отчаяние. Разговор шел не о профессиональной эффективности, а о личной мести, что пугало.
– Неужели в генеральном директоре такого могущественного холдинга взыграла банальная жажда мести, которая мешает трезво мыслить и управлять рационально?
– Нет, я просто разгрузил твой график. Представь сколько у тебя освободится времени, которое можно посвятить любимому супругу.
– За это можешь даже не волноваться – Паша не обделен моим вниманием. Он каждую ночь получает его сполна, – я попыталась криво улыбнуться. Признаться, было приятно видеть, как совершенная линия его челюстей напряглась.
Он опустил взгляд и усмехнулся, только как-то горько и обреченно. А затем втянул воздух, моментально скидывая с себя напряжение.
И спустя долю секунды Влад посмотрел на меня, трепетно обхватывая ладонью мою щеку, которую я тут же скинула, но он все равно поднял руку, аккуратно поправляя пряди волос за ухо.
– Тогда научись благодарить за такие маленькие бонусы судьбы – времени теперь будет еще больше, – невозмутимо проговорил Влад, не отрывая взгляда от моих губ.
– Ты действительно уже звонил Кристине Алексеевне? – в какой-то момент меня накрыли смутные сомнения, учитывая, что вчера было воскресенье.
– Естественно, – лаконично бросил Влад, лишенный интонаций.
– И когда же? Ты разве не в Питере был?
– Сразу по возвращении. Готовился к сегодняшней встрече и параллельно обсудил рабочие моменты с Кристиной, – заявил Влад, подчеркивая неуместность сомнений. – Она действительно была рада моему звонку.
Это было жестоко с его стороны, и он прекрасно осознавал это. Так же, как и я осознавала, что жестоко поступила, вернувшись к Паше той ночью. Но мне было гораздо сложнее пережить этот удар, потому что мои глубокие чувства несопоставимы с его мимолетными увлечениями. Уязвленное самолюбие перевешивало все прочие эмоции.
Я молча кивнула ему, принимая его решение, и направилась к двери кабинета, изо всех сил стараясь сохранить достоинство, несмотря на бурю чувств внутри. Тихо, насколько возможно, закрыла за собой дверь, оставив Влада одного.
Я медленно брела по коридору, ощущая тяжесть обид и разочарований, словно камень, оседающий в груди. Сотрудники начали возвращаться с перерыва, создавая шум в холле, но он заглушался дисбалансом внутри меня – сейчас мне было особенно тяжело из-за терзающей любви к Владу, и я все чаще проклинала ее, мечтая раз и навсегда уничтожить это чувство. Но при этом я с глубокой грустью вспоминала те редкие и спокойные моменты нашего общения, словно льющиеся из глубины души, которые больше никогда не вернутся. Ночами я мечтала вернуть все на круги своя хотя бы на один день, чтобы снова чувствовать себя рядом с ним, пусть даже ненадолго стать близкими людьми. Ощущать его теплый и нежный взгляд, его заботу и поддержку.
Медленно добралась до кабинета и возненавидела себя за проявленную слабость! За чувства, которые никак не уходят. За боль, которую приходится переживать снова и снова. И в какой-то момент стало невыносимо горько оттого, что он так равнодушно принял потерю меня. Его жизнь ничуть не изменилась – все те же встречи с друзьями, путешествия, девушки, а моя…
Вошла в кабинет и замерла.
В моем кресле сидела Таня, вертелась и улыбалась, изучая обстановку кабинета. Едва дверь закрылась, сестра мгновенно повернулась и широко улыбнулась, напоминая мне, что я не одна, что у меня есть поддержка в лице старшей сестры, самой чуткой и заботливой в мире.
И именно сейчас я позволила себе выплеснуть эмоции – разрыдалась прямо у двери! Таня вскочила и подбежала ко мне, крепко обнимая, а я все сильнее и сильнее заливалась слезами, наконец выпуская наружу всю ту боль, что мучила меня и лишала дыхания.

...

Надюня:

Влаад, ну, жук конечно!переборщил, однозначно..

Всё сейчас Таня починит хрупкую нервную систему Аннушки и бедный Владик почувствует на себе всё - всё

...

Анастасия Благинина:

Ксана, спасибо за новую главу! Автору виднее, и тем не менее, пока именно Влад делает всё, чтоб остаться для Ани врагом. Он снял её с проекта у неё за спиной, прикрываясь заботой о ней и двоюродном брате. Аню могу понять. Она не обязана молчать, глотая такую несправедливость. Пусть она на испытательном сроке, но Влад чисто этически не имел права возвращать Кристину, не обсудив данный вопрос с Анной открыто, а не когда она увидела подвох с его стороны.

...