На пороге (СП, 18+)

Марфа Петровна:

Сашенька, привет.
Спасибо за новую главу.
Как же понравился маме Томы Григорий, она поняла, что он их человек. А эти рассуждения потянули воспоминание о прошлом.
Как же в жизни переплетаются радостные события и ужас мира!
Так хорошо было семье встретиться у Даши, понянчиться с Анечкой пообщаться всем вместе - в этот год, на следующий. И красоту города оценили, и пообщались. Сестры получили в подарок по щенку. И на следующий год встретились, побывали там, куда не успели сходить в прошлый раз. Все было так замечательно! И тут война! Это так страшно! Да еще и Даша отказалась уезжать с родными в Питер, решив остаться в Севастополе.
Тревожно как-то!

...

Александра Ростова:

Иришка, привет!

Понравился, и она рада небольшим переменам в жизни дочери.
Гриша с Тамарой ушли, а рассуждение и одиночество всколыхнули память.

Радость перечёркнута.
Счастье осталось в воспоминаниях.
Теперь рядом будет непроходящая тревога.

Даша остаётся с мужем, они - одно целое.
Много испытаний им предстоит.
Иришка, благодарю за отзыв!

...

михайловна:

Сашенька привет!
Глава очень интересная,прочла быстро,а потом уже перечитывала,вникая.При встрече Григорий восхитился Ириной Владимировной,чтение по глазам,но оба попали в душу.Каждый остался довольным,ведь глаза,зеркало души.Очень многое поняла и заметила эта необыкновенная женщина и самое главное поняла Григория,а это не каждый умеет,наверное только чистый и добрый человек.Тут я не сомневаюсь,ведь она выросла в прекрасной семье!
Воспоминания о своих родных нахлынули,радуясь за дочь,она вспоминает письма и есть надежда,что найденное Томой рукописи подскажут.а вдруг есть что то и про их семью.Читая письмо Даши я очень обрадовалась,такая радость стать мамой и тут поддержка полностью всей семьи.Счастье испытали все,когда родилась Аннушка.Хоть все и живут в разных городах,а приехали и не просто погостить.Мне нравится дружба Мити и Тани,Лиза даже в какой то степени уплотнила их дружбу,сделав подарки.Так хотели собачек и вот чудо!Для Мити особенное счастье побывать на море и я обратила внимание,что его восхищение было не только морем,но и семейная обстановка,что то в этом напомнило мне Григория.
Как то вот непредсказуемо,но Федор Петрович не зря все рассказывал и показал панораму,Смотрели внимательно,а Таня прочувствовала и не ошиблась,потому что самый страшный период ожидает их семью.Конечно для Даши лучше было уехать к родителям,но огромная любовь к Антону и она осталась.Неизвестность и страх,так хочется верить,что все хорошо,но ... это страшно,война и разлука с близкими.
Мы всегда верим в лучшее.
Огромное спасибо Сашенька за главу

...

Александра Ростова:

Света, привет!

Они будто внутренними мирами друг друга поделились. Порой по взгляду многое понять можно.
Птичий архив привёл Гришу в эту семью. Посмотрим, как их общение будет складываться.

Тем более осязаемых источников совсем немного.
Теперь надо дождаться Тому и разобрать посланное судьбой сокровище.

Общее счастье.
И как много значит такая поддержка!
Мама к Даше пораньше приехала, Фёдор Петрович поддержал жену в этом решении.
Искренняя любовь.

Фоксики сделали общение более тесным, больше гулять дети стали. Прекрасный сюрприз Лиза устроила.
Митя очень рад поездке, тем более мечтал. Он снова в семье, маму с папой не заменить, но сделать его жизнь теплее и радостнее Глебовы смогли. Да, как и Гришу, притянула Митю их орбита.

Одно к одному..
Как предчувствие. И Танины слёзы теперь будут вспоминаться.
Впереди тяжёлые десятилетия...

Расставание с мужем для неё немыслимо. Что бы не ждало впереди.
Конечно, покой потерян для всех.
Остаётся надежда, вера и любовь... И чтобы сил хватало.

Света, благодарю за отзыв!

...

Оксана Л:

Спасибо за продолжение , Сашенька
На Ирину Григорий произвел приятное впечатление, его восхищенное любование их домом, и радовало то, что Тома обратила на него внимание. А в давние времена на спокойную,
счастливую жизнь семьи надвигалась беда. Долгие годы войны, переворотов, крови и смертей миллионов людей, страшно. Сейчас, на склоне лет, видно даже на примере своей
семьи, что каждое поколение попадало на эти ужасные события. Деды на Первой мировой, родители - на Второй, а нас, наших детей и внуков застала хоть не мировая, но все-таки
война,через долгие
годы. Люди гибнут каждый день, не только на фронтах, а в мирных приграничных городах и сёлах.

...

Александра Ростова:

Оксана, привет!

Позитива прибавил визит Григория.
Ирина Владимировна приободрилась.
Тамара начала чувства проявлять.

Всё изменилось в один день.
Да, впереди тревоги, страх, беды.

Мира было совсем немного у нас.
В каждой семье потери, горе, слёзы.
А так хочется мира и доброй тишины.
Оксана, благодарю за отзыв!

...

Александра Ростова:

 » Глава 7

"Митя, папа сказалъ: нужно прiнiмать происходящея. Врѣмя тяжёлое, но каждый должѣнъ жить доставшимся ему дѣломъ. Тѣбѣ и мнѣ надо учиться..."
Остаток лета четырнадцатого года промчался незаметно. Даже начало учёбы скомканным получилось: меньше делом занимались, больше о происходящем в городе разговаривали. Ведь все выходящие указы вмешивались даже в учебные планы. И учителя, раньше никогда не отвлекающиеся от тем уроков, теперь в сердцах делились с учениками и ученицами тревогами и переживаниями. И у Тани, и у Мити в гимназиях это происходило.
Поговаривали, что скоро откажутся от изучения немецкого языка. Другого и ждать не приходилось, ведь через три дня после вступления России в войну, на Исаакиевской площади было разгромлено посольство Германии. А вскоре закрыли все немецкие газеты и даже булочные и колбасные. А тридцать первого августа город стал называться Петроградом.
Мать императора съязвила, что скоро Петергоф переименуют в Петрушкин двор. Возможно, голос крови не принял патриотического порыва сына. А может, понимала, что суть не в этих переименованиях.
Немецкий бутерброд стали называть английским сэндвичем. Давно ли англичане врагами перестали быть?
Из репертуаров театров "изгнали" всех немецких авторов.
Бухгалтеры снова стали счетоводами.
– Потом всё вернётся, – заметил Фёдор Петрович. – И начнут искать людей, знающих немецкий. Война может быть долгой, но не вечной.
Объявили всеобщую мобилизацию. И на фронт пошло много добровольцев, у Отечества имелись защитники.
Митя сказал однажды:
– У нас в классе мальчики мечтают попасть на фронт.
– Так ещё малы.
– Можно сбежать, прибиться к войску. Быть полезным! – Таня испуганно, но восхищённо посмотрела на него.
– Из старших классов нескольким это удалось. Говорят, прибавили себе годков. А может, кто и сбежал.
– Митя… Ты тоже?.. Хочешь?..
– Хочу. Но не смею оставить бабушку. И Фёдору Петровичу пообещал помогать во всём.
Фёдор Петрович по несколько дней не появлялся дома. Идти на фронт ему нужды не было, его инженерные мысли были востребованы в Адмиралтействе. Хотя выезды в штабы случались. Вот он и попросил Митю присматривать за хозяйством, понимал, какой настрой у мальчишки.
А работы стало больше, потому что очень много мужчин ушло на фронт. Тем более, что полностью довериться Катерина могла только Агриппине Степановне. Они вместе взялись сделать запасы крупы и муки, потому что было понятно: лучше в ближайшие годы не станет. Вот совместными усилиями и готовились к неизбежным трудностям.
Конечно, в сердце каждого поселилась тревога и за судьбу страны, и за жизни близких.
– Катенька, береги детей, – Фёдор Петрович имел ввиду Таню и Митю, они сейчас были их главной заботой.
О внучке, старших дочерях и зятьях оставалось только молиться.
И, конечно, Глебовы участвовали в сборах денег для фронта, делились финансами, оставляя себе только на скромное проживание.
Родина. Она одна, и ближе неё нет, потому что она дала тебе жизнь, основу. Родина и семья – это целостность.
И необходимо отдать все силы, потому что потерять её невозможно.

"Я почти написала Даше письмо, но оно исчезло со стола. Нѣпонятно. Окно было прiоткрыто. Нѣужѣли вѣтѣръ слизнулъ?"
Война подбиралась к Крыму словно по капле. Об обстановке в стране узнавали из газет, обсуждали, переживали.
Как и везде, начались проводы на фронт. Со звучавшими маршами, пылкими речами – торжественно. Капля за каплей, капля за каплей, и вот будто большая волна накатила на материк.
И отхлынула: в конце августа начали прибывать раненые.
Наташа помогала в госпитале, не стала сестрой милосердия, но поручения выполняла.
Даша присматривала за Витей, который ходил в гимназию. А ещё они возобновили занятия немецким, мальчик сам попросил об этом.
– Не знаю, смогу ли я стать моряком, – поделился он с Дашей. – Мы ждали, что здесь корпус откроют, но долго всё устраивалось, и не устроилось. А уж теперь и не знаю. Поэтому хочу допрашивать пойманных немецких шпионов. Война наверняка долго будет идти, вот мои знания и пригодятся.
Даша Вите не возражала. Главное, что у него имелась цель. А уж как дело пойдёт, кто знает. Ведь всё прочитанное в газетах очень и очень тревожило.
Благо Даше невероятно помогала дочка. Потому что забот о малышке хватало, и это способствовало проживанию дней почти без тягучих тревожных мыслей.
С Наташей Вершининой, несмотря на её занятость, виделись почти ежедневно. И порой шли на прогулку. Продираясь сквозь густой огненный воздух, говорили о дожде.
Дождь. Он напоминал им о детстве. Наташа, рано лишившись родителей, воспитывалась в семье тёти, и жили они в пригороде Петербурга.
– Когда в Петербург ездили, я счастлива была. Куда хочу вернуться, так это туда.
– А мы с удовольствием на дачу выезжали, – вспоминала Даша. – Какое-то бесконечное счастье тогда чувствовала.
– Понимаю, Даш. Ведь учиться в Смольном тяжело было?
– Непросто, – но Даша осторожно улыбалась. – Но у нас удивительная классная дама была. Мы её нашей Милой звали.
– Замечательно!
– А ещё!.. Наша Анастасия Михайловна одновременно со мной любовь встретила. Возможно, на наше переглядывание с Антоном внимания не обращали, потому что старший гардемаринов почувствовал расположение к нашей Милой.
– Вот это случай!
– И мы с Антоном пригласили их на свадьбу.
– И?..
– У них всё сладилось. С Анастасией Михайловной мы переписываемся. Теперь она тоже жена офицера. Пока они в Петербурге… То есть в Петрограде.
– Преподавать не перестанут, теперь смена как никогда понадобится.
Каждая старалась подавить вздох, когда речь касалась войны. Пока их мужья совершали рейды, проводили учения и патрулировали акваторию ближайших шестидесяти миль.
Конечно, тоска была волнительная. И они спасались воспоминаниями о прошлом. И часто перелистывали альбомы с фотографиями.
– Первое место службы – Балтийский флот. Кронштадт. Мы встретились в усадьбе общих знакомых его родителей и моей тёти.
У Наташи уже много фотографий скопилось в семейном альбоме. И вначале красовались фото мужа, Михаила Вершинина.
– А это Михаил Михайлович где? – поинтересовалась Даша, обратив внимание на необычные деревья. – Это же пальмы…
– Это в Базерте. Африка. Его первое заграничное плавание. После удачно выполненных там заданий Мишу повысили и перевели в Севастополь.
– Хотелось бы там побывать.
– Дашенька, вы молодые, всё впереди.
– Следующее назначение неминуемо?
– Думаю, пока не закончится эта война, останемся на Чёрном море. Знаешь, мне здесь очень нравится. Недаром говорили, что на Черноморском флоте все капусту разводят, то есть тихой жизнью живут. Так и есть. На Балтике шумно было. Собирались семьями: застолья, веселье, песни, игры. А тут – покой.
У Даши альбом с фотографиями только начал наполняться. Первой в нём была их с Антоном свадебная фотокарточка. Потом – портреты родителей и сестёр. Дальше – недавно сделанные здесь. И конечно, замечательные фото Анечки.
А какие снимки предстоят? То неизвестно.

***
– Главное, что Аня меня узнаёт, – улыбался Антон, крепко прижимая к себе дочку.
Конечно, он крайне редко бывал дома. Но как был благодарен жене за эти мгновения. Ведь осталась, несмотря ни на что.
Когда Антон обнимал дочку, взгляд его был устремлён на Дашу. И об очень многом говорило ей выражение его глаз. Он очень, безмерно её любил и надеялся только на то, что беды обойдут их стороной.
Бывая дома, старался побольше о практическом поговорить.
– Даш, ты… не то чтобы поменьше газет читай, – а дома он стал замечать и "Русскую Ривьеру", и "Крымский вестник", и "Южные ведомости". – Просто… Тут случай был в Ялте: один мужчина полностью отдался чтению газет, не пропускал ничего о ходе военных действий, стал чрезмерно нервничать и помешался.
– Антон, – Даша вздохнула. – Мне хватает дел, но газеты дают почувствовать себя причастной, мне не всё равно, что происходит.
– Главное, не принимай близко к сердцу. Ведь от тебя победы или поражения не зависят. Вы и так с Натальей молодцы. Она в госпитале помогает, а ты шьёшь и чинишь одежду.
– Хоть этим я могу реально помочь.
– Мы в тылу.
– Пока…
– Конечно, всё внимание на турок. Они держат нейтралитет. И мы за этим следим. Это же турки.
Даша кивнула. Муж впервые поделился. И видно было, как его волнение охватило.
– Даш… Если… Если что подозрительное услышишь, спускайся с Аней в подвал. И с Ладой. Корабельная сторона будет под прицелом.
Она кивнула. Конечно, они жили в очевидной цели противника. Ведь Турция… Наверняка выжидают, чтобы подготовиться.
К Константинополю подошли два германских крейсера. Понятно было, что Турция скоро перестанет оставаться нейтральной. Командующий Черноморским флотом Эбергард предложил войти в этот порт русским кораблям такой же силы. И если немцы не уйдут, уничтожить их на якорной стоянке.
– Надо было дать им по зубам, дальше бы не пошли, – услышала Даша резкие слова Вершинина.
Но Николай II отклонил это предложение, потому что союзники не хотели провоцировать Турцию.
Только выжидательная позиция ни к чему хорошему не привела. И поскольку послы стран Антанты выразили решительный протест, Турция заявила, что купила крейсеры.
Думали, урегулировали вопрос.
Нет.
Турция вступила в войну на стороне Германии.
…В сентябре были получены сведения о входе турецкого крейсера с германской командой на борту в Чёрное море. Русские моряки получили разрешение на выход и обнаружение противника.
Вражеских кораблей не обнаружили.
Но вдоль берегов Румынии продемонстрировали Андреевский флаг. После чего получили приказ дальше, чем на шестьдесят миль, от своего берега не отходить.
– И что это? – воскликнула Наташа, рассказывая об этом Даше. – Может, нам ещё прикажут сдаться?
– Если бы хоть одна смолянка проявила слабость, не окончила бы института. Нас учили быть сильными духом.
– А у наших моряков дух сбить хотят.
– Не понимаю, – Даша задумчиво смотрела на подругу. – Союзники не умеют воевать, раз от них такие решения исходят?
– Просто у России есть только два союзника – армия и флот.
– Да. Александр III был мощным императором.
– Что же дальше будет, Дашенька?..

***
Командующий Черноморским флотом наблюдал за турками с помощью русских пароходов, ходивших в Константинополь. Агенты посылали сведения о закупке германскими морскими офицерами в Турции карт русских черноморских портов. Предупреждали о нападении с главным ударом по Севастополю.
По побережью были выключены маяки и навигационный свет, жителям Одессы и Севастополя запретили освещать окна домов.
Двадцать седьмого октября главные силы нашего флота вышли на учения. С приказом: не искать встречи с турецким флотом.
Вернулись двадцать восьмого.
Было принято решение о постановке мин, но не успели. Крейсер "Гёбен" с немецким экипажем на борту и два турецких эсминца были у намеченных ими целей русского берега.
Ранним утром двадцать девятого октября неприятель был замечен, и по нему открыли огонь. "Гёбен" в ответ обстрелял Константиновский форт и внутренний рейд Севастополя. Часть снарядов легла в Корабельной стороне…
Атаковать "Гёбен" смог лишь линкор "Георгий Победоносец", остальные корабли, стоящие в гавани, противника не видели.
Погибло десять гражданских, ранения получили пациенты госпиталя.
Пострадали моряки, несколько русских кораблей.
Михаил Вершинин погиб.

"Тѣтя Лиза, у насъ всё хорошо. Фёдоръ Пѣтровичъ водилъ мѣня и Таню фотографироваться. Мы взяли съ собой Тоби и Дину. Впятѣромъ сфотографировались. Онi не подрались, просто понюхали другъ друга. А ещё Фёдоръ Пѣтровичъ часто дарiтъ мнѣ солдатиковъ. Магазинъ игрушекъ на Большой Морской работает..."
Лиза по несколько раз прочитывала доходившие письма. Они взяли за правило рассказывать обо всём: не только о себе, но и об узнанном в письмах от родных. Потому что почта работала с перебоями, письма не только долго шли, но порой и терялись.
Лиза тревожилась обо всех.
Вот Таня и Митя – им бы спокойно учиться, а вокруг столько волнений.
– Хорошо, что я всех фокстерьерчиками обеспечила, – говорила она, глядя на присланную фотографию.
Снимок сделан в Михайловском саду. В центре стоит отец, он положил руки на плечи Мите и Тане, приобнимая их, а перед ним сидят собачки.
Лиза вздыхает и улыбается.
Она смотрит на свою Уму. Они обожают друг друга. И фокстерьерша ласкается особенно, когда они остаются вдвоём. Тогда Ума запрыгивает на руки, облизывает Лизе лицо и кладёт мордочку на плечо, упершись носиком в шею.
Они теперь часто бывают без Василия.
…Когда вернулись из Крыма, узнали, что руководство больницы не только начало готовить помещения под госпиталь, но и привело в порядок два флигеля, куда предложило переселиться нескольким семьям врачей. В Самару планировали эвакуацию латышского завода и жителей.
– Елизавета Фёдоровна, Василий Васильевич, здесь вам станет удобнее. Скоро Самара будет запружена народом. Да и до больницы пара шагов – сами понимаете, нагрузка огромная предстоит.
Они заняли первый этаж. Так им будет удобнее с Умой.
Чаще всего Лиза вела приём в детском отделении. Вообще больница была инфекционной, сюда со всей губернии заболевшие детишки поступали. Но и обычный приём был.
– Васенька, столько инфекций появилось. Это беженцы принесли.
– Что же делать, война их гонит. Будем помогать.
Поступали раненые. Василий много оперировал и не переставал восхищаться умением военных врачей. Говорил, что здесь, в тылу, они лишь подправляют и долечивают. Лиза тоже дежурила в госпитале. Всегда с удовольствием ассистировала мужу, им удобно было вместе обсудить и операцию, и восстановление пациента.
– Лиза, мы тут всё освоили.
– Да, в столице чем-то одним бы каждый из нас занимался.
– Да ещё и война… Всё думаю: надолго ли?
Лизу и другое тревожило. Однажды на ночном дежурстве к ней заглянул солдат и попросил, если, конечно, возможно, перевести его в другую палату.
– А в чём дело?
– Да у нас один агитатор лежит. Молотит языком без устали. Боюсь, не удержусь, врежу ему по морде.
– Он из тех, на кого теперь просят доносить? Говорит о нашем поражении?
– Нет. Он из революционеров. Агитирует вступать в большевистскую партию. Равноправие, ещё что-то… Стараюсь не слушать. Но часто он гуробит. А я всей душой за Россию-матушку и за батюшку царя. И ещё, Лизавета Фёдоровна, говорят, с заводом приехали латышские большевики. Так вот он ещё говорит, что к ним примыкать не надо, они хотят действовать отдельно. Что же у них получится, если, уже думая об одном, хотят отдельно?
Лиза перевела этого пациента в другую палату. А к самой в душу ещё одна забота легла. Ещё по учёбе в университете помнила, что за разное их агитировали. Но она считала: надо быть полезными Отечеству, а не раскидывать мысли по сторонам.
– Конечно, должна быть справедливость. Но не через силу…

***
Время летело очень быстро. Народа в городе всё прибавлялось. А вот с продуктами становилось хуже и хуже. Да ещё и цены росли. Однажды Лиза стала свидетелем нападения на мясную лавку. Женщины, стоявшие в очереди и ожидавшие открытия, от кого-то узнали, что мясо в лавке есть, но продавать хозяин не собирается. Потому что если немного выждать, цену поднять можно будет. Уставшие от ожидания и тревог, женщины принялись колотить в дверь и бросать камнями в закрытые ставни. Лиза видела, что им удалось ворваться вовнутрь. Что было дальше, она не узнала. Ушла от погрома, ужасов её глазам и без этого хватало.
Народ прибывал.
А Лиза из письма Даши узнала, что из Севастополя мало кто уезжает. Из Ялты, Симферополя, Феодосии люди уезжали. А вот из этого удивительного города – нет. Наверное, у них заложено стояние на родной земле.
Сестра рассказала, что у них тоже цены большими стали, но им всего хватает. Сейчас главным для Даши было поддержать Наташу Вершинину. Вот ей и сыну надо было решать свою судьбу. Муж погиб, необходимо определиться со своим существованием.
"Наташа рассчитывала поехать в дом к свекрови, ведь сама она сирота, вырастившая её тётя скончалась несколько лет назад. Но свекровь неожиданно отказала. Сухо, всего в несколько слов пришёл от неё ответ. Средств нет.
Наташа осталась бы здесь. Да и пенсия положена. В госпитале для неё нашлась бы постоянная работа. Но Виктор! Надо думать о будущем сына".
…В один из дней пришло письмо от Танечки. И вроде бы новости от младшенькой оказались, можно сказать, воодушевляющими, но Лизу они растревожили.
У неё выдался свободный день, который она посвятила походу в бакалейную лавку и на рынок. Удалось купить крупы и яблок. Потом сходила в библиотеку – в свободные минуты они с мужем погружались в чтение, только книги были способны отвлечь от действительности и дать передышку.
Вышла погулять с Умой. Обычно они в яблоньках, которые росли за больничным корпусом, гуляли. Ума бегала, резвилась, приносила палочку. А Лиза всё мысленно перебирала новости от Танечки.
Поскольку деваться Наталье и Виктору Вершининым было некуда, их пригласили к себе Глебовы. Комнат в петербургской квартире было предостаточно…
– Мальчик пойдёт учиться в Морской корпус. Только не поздновато ли?
Лиза предложению этому не удивилась, отец – человек доброжелательный. Но вот мучившая её тревога…
Возможно, судьба Вершининых породила в ней беспокойные мысли. Что ждёт Дашу и Анечку? Служба Антона как никогда опасна. Он уже второе звание получил и повышение по службе. Потому что офицеры гибнут. Теперь Антона назначили на "Георгий Победоносец" – сильный линкор, его будут бросать в бой…
– Война способствует продвижению по службе, – прошептала Лиза.
Прислушалась к себе. Глубоко вздохнула и задержала дыхание.
Таня.
Отчего-то судьба младшей сестрёнки волновала.
– Не понимаю.
Она позвала Уму, и они пошли домой.
"Будут Вершинины жить у нас, скорее всего, первое время. Устроятся. Мальчик начнёт учиться. Да и как они Даше помогли в Севастополе".
– Да это я!
Ума даже тявкнула, растревоженная громким голосом.
– Это я соскучилась… А они и Дашу с Аней видят, и скоро с папой встретятся, с Таней, Катей… Это я… избалованная прорвалась…
Лиза, обессиленная, опустилась на стул. Ума прыгнула к ней на руки. Приподнялась на задних лапах и уткнулась в шею.
Лиза обняла фокстерьершу и заплакала.

Петербург
Ирина Владимировна не знала, сколько времени она провела, глядя в глубину зеркала. Мысли её словно убегали в даль отражения старинной амальгамы. Ведь где-то там, глубоко в памяти крупиц серебра, хранится жизнь. Давняя, счастливая, та, которую прожили её предки. Конечно, испытаний на их долю хватило с лихвой, но всё же, всё же…
Она сама мечтала о большой семье. Да, у неё был брат, трое племянников и внучатые… Но вот родненькая была одна. Только Тома.
– Ладно… – Ирина Владимировна невесёлую улыбку своему зеркальному отражению подарила. – Ладно…
Взглянув на часы, поняла, что день уже окончен. А она и не выходила сегодня. Отпуск, можно себе позволить. Но всё же…
– Прогуляюсь, может, Тому встречу.
…Выйдя из парадной, решительно повернула направо. Потому что проходящий книжный фестиваль на их улице мог затянуть, стоило ей увидеть лотки.
Свернула в "Чебушаший" переулок, и вот он, её храм. Взгляд невольно коснулся колокольни… Она отдала им свой секрет.
Перешла на левый берег канала и, неспешно пройдя навстречу Спасу, ушла в сад. Да, здесь прохладнее и немного тише.
– Тому не встретила…
Ирина Владимировна пошла по дорожке вдоль ограды. Здесь сень особенно густой была. Хорошо…
Повернула направо…
Когда оказывалась в Михайловском, вспоминала прогулки с крохотной ещё Тамарой. Особенно запомнился яркий октябрьский день, третье число. Небо было ярко-голубым, листва – золотисто-оранжевой, и прохладный воздух освежал. Они как раз шли по этой дорожке…
Томе было чуть больше года, но она побаивалась ходить самостоятельно. Хотя могла и ходила, когда была уверена, что её держат.
– Вот что значит быть умненькой, – говорил отец Тамары. – Рано поняла, что падать больно.
И вот в тот день…
– Дежишь? – спрашивала Тома идущую сзади маму.
– Держу, – Ирина Владимировна придерживала дочку за капюшон комбинезона.
– Дежишь? – снова спрашивала Тома.
– Держу.
– Дежишь?.. – и вдруг Тома остановилась и уставилась на оказавшуюся перед ней маму.
Покачнулась и собиралась уже плюхнуться на попу, но посмотрела под ноги…
– Ты научилась. Ходи теперь сама, – Ирина Владимировна захлопала в ладоши. – Научилась! Тома научилась!
И Тамара пошла дальше и засмеялась…
…Смех! Ирина Владимировна услышала смех дочери – нежный переливчатый колокольчик. И тут же отыскала её глазами. Тамара сидела на скамейке с мужчиной. Понятно стало, что это Алексей Аркадьевич, архитектор-реставратор, под началом которого дочь и работала.
Ирина Владимировна застыла в нерешительности.
Взглянула на часы – пять.
И тут её заметила Тамара.
– Мам!
Мужчина встрепенулся. И тут же поднялся со скамейки.
Тамара вскочила и подпрыгнула.
Ходивший по дорожке голубь взлетел.
Поздоровались. Тома представила их друг другу. Это действительно был Алексей Аркадьевич.

***
Ирина Владимировна не поняла, как оказалась на скамейке, сидела и слушала оживлённую беседу дочери с Алексеем Аркадьевичем. У них под конец рабочего дня забавный случай произошёл.
Одна из реставраторов подкармливала голубя. Поделилась с ним однажды хлебушком во время обеденного перерыва, и он каждый день стал подлетать к ней, как только замечал, и клевал с ладони. А сегодня днём уселся ей на голову, и так она с ним остаток дня проработала.
– Попыталась согнать, а он на плечо спрыгнул, с плеча снова на голову.
– Мы ей сказали, что теперь у неё будет много денежек, потому что головной платок голубь просто уделал.
– Интересно, завтра он прилетит?
– Увидим, – улыбнулась Тамара и посмотрела на птицу, снова подошедшую к ним на дорожке. – Удивительные всё же голуби. Ведут себя как посланники.
– Так и есть, – подтвердил Алексей Аркадьевич.
– Мам, а ты наш птичий тайник не разбирала?
– Нет, что ты, Тома. Как я без тебя начну? Нет.
– А мы сегодня так устали, что решили немного отдохнуть. Кофе выпили и – сюда. А то ноги гудели – ух.
Ирина Владимировна кивнула. Она знала, что Алексей Аркадьевич живёт в пригороде, и, конечно, передышка не помешает. Тем более они с Тамарой сошлись во взглядах и с удовольствием общались. Наставничество переросло в дружбу.
– Девушки, а давайте по мороженому? – предложил Алексей Аркадьевич.
– Я с удовольствием, – тут же отозвалась Тома.
– Да, можно, – осторожно ответила Ирина Владимировна.
Он с готовностью поднялся.
У входа в сад имелись лоточки с мороженым.
– Только, Алексей Аркадьевич, мне обычный стаканчик, развесного не надо.
– И мне.
– Хорошо. Сторожите моё место, – он улыбнулся.
Развесное мороженое было очень дорогим. А вот заводское можно было себе позволить даже в парке. Жаль только, что больше в Петербурге не было своего мороженого. Ни один хладокомбинат не уцелел, и от вкусного, очень любимого лакомства остались лишь воспоминания.
…Тамара с удовольствием сидела между мамой и Алексеем Аркадьевичем, ела мороженое и слушала их разговор. Интересно. И так хорошо…
– А я с Петроградки. Там до сих пор есть кафе-мороженое "Снежинка". Знаете такое?
– Да, как-то ездили туда.
– Вы, наверное, в "Лягушатник" ходили?
– Бывало, это кафе в двух шагах от нас. Но в основном просто у мороженщиц на улице покупали.
– Всё-таки раньше вкуснее было.
– А я недавно ела мороженое из детства.
– Да? И какое?
– Мы с Томой на майских в Москве побывали. Там в ГУМе производство сохранено. Вот их мороженое – то самое.
– А ещё мы там и обедали, – заметила Тамара. – В столовой.
– Где побывали?
– Вообще, главными целями были Исторический, храм Василия Блаженного и Третьяковка, – Ирина Владимировна на какие-то мгновения задумалась. – Я только сейчас поняла… В Историческом была выставка, посвящённая Александру II. И… Тома попал на реставрацию Спаса. Такое удивительное стечение событий.
– Ой, да… – изумилась Тамара.
– Значит, Тому вели, – Алексей Аркадьевич не сомневался, таких случайностей не бывает.
– Вот это да… – Тома посматривала на маму, на Алексея Аркадьевича.
Голубь, продолжавший ходить по дорожке, заворковал громче.
Они разговаривали. Алексею Аркадьевичу очень интересно было узнать о выставке об Александре II. И Ирина Владимировна с удовольствием рассказывала. О картинах, уникальных экспонатах, многие из которых впервые были выставлены, о созданной на выставке атмосфере.
– Мне очень интересно было посмотреть написанные им документы…
Ирина Владимировна вновь задумалась…
– Написанные очень красивым почерком, – Алексей Аркадьевич озвучил заставившую её замереть мысль. – И в нашем птичьем тайнике записки с великолепным почерком.
– Я об этом и подумала.
А ещё… Говорили, но отдельно возле каждого словно витали мысли. Пробивались извне. Однако пока уловить их не удавалось.
Может, это голубь наворковал?..
Алексею Аркадьевичу удалось почувствовать лишь одно: таких невероятных глаз он ещё не видел…

...

ma ri na:

Саша, спасибо за продолжение) Очень интересно читать о нашем прошлом, и думать, а ведь история циклична. Почему нельзя жить в мире? Почему чужие амбиции и захватнические стремления, лишают людей этого права? Война это горе и боль, невосполнимые утраты и страдания. Нет ничего ценнее жизни. Да, тяжёлые времена. И сколько их ещё будет. Как самоотверженно люди защищают Отечество, порой ценой своей жизни. Саша, ты так это всё описала, что каждая строка отзывалась в сердце. Всё проживаешь вместе с героями. А в настоящем всё хорошо. Тома увлечена новым проектом под руководством Алексея Аркадьевича. Им даже после работы есть о чем поговорить, чему и стала свидетелем Ирина Владимировна. И что же там голубь наворковал?

...

Lady O:

Саша, спасибо за главу!
Тома очень увлечена работой, и коллеги у неё замечательные. Им вместе есть что обсудить.
В семье Глебовых все труднее времена.

...

Александра Ростова:

Марина, привет!

Циклично. Но уроки истории не усвоены. Или совсем немногими усвоены.
Я сначала всё проживаю сама, потом чувствую мысли и состояние каждого из героев. И пишу. Очень рада, что нравится.
Много переживаний, эмоционально нелегко части из прошлого даются. Но главное - результат, он даёт силы двигаться дальше.

У Ирины Владимировны и Тамары спокойный период наступил. Образование дочь получила, работу нашла. Теперь хочется, чтобы и счастье к ним пришло полное и прекрасное.
С ними легко и радостно мне.
Голубь... Он о чём-то замечательном наворковал, не сомневаюсь.
Марина, благодарю за отзыв!

...

Александра Ростова:

Оксана, привет!

Они с Алексеем Аркадьевичем сошлись.
Необходимы друг другу оказались.
Видимо, судьба их свела.

И это только начало...
Тяжко.
Оксана, благодарю за отзыв!

...

михайловна:

Сашенька привет!
Я конечно под впечатлением от всего,ведь история историей,а события страшные коснулись наших героев.Как хорошо,что существует настоящая дружба и любовь.Антон очень сильно переживает за Дашу,чувствует ее,хочет как можно сильнее насладиться каждой минутой с дочкой.Жаль Михаила,жаль,что свекровь так ответила,а с другой стороны может это и к лучшему,что они уедут и Глебовы их возьмут под свою опеку.Необыкновенная семья!Каждый сильно переживает за всех и письма,они точно нужны.Я немного поражаюсь Лизе и ее отношению ко всему,как она близко к сердцу все воспринимает,через Умку передает свои эмоции,но почему так тревожится за Катю?Мне кажется что Митя и Виктор будут ей охраной и ...Страшное время наступило,но самое главное оставаться людьми.
Не каждый человек может вот ,смотря в зеркало думать о предках,о родных,это под силу открытому и чистому человеку.Не зря Ирина Владимировна так понравилась Алексею и так интересно,что он тоже подумал о ее глазах,совпадение или что то почувствовал?Мне самой уже интересно прикоснуться к тайнику,что то подсказывает,что не зря они заговорили о нем и почерке,ведь красивым почерком писала Даша.А еще надеюсь,что Ирина и Алексей найдут очень много общего и общение будет тесным,вон сколько общего у них.А вот про голубей-это просто чудо,сама сталкиваюсь с ними,подкармливаю,они как ручные.Пусть они приносят счастье!
Спасибо Сашенька за главу,за эмоции

...

Марфа Петровна:

Сашенька, привет.
Спасибо за новую главу.
Какое же смутное, тревожное время ты описываешь! И снова люди надеются на власть, что она не допустит плохого, не сдаст позиции. Только будет ли так? Гибнут люди, выискивают продукты, пытаются выжить. Наташа осталась одна с сыном. А сколько еще будет пострадавших семей!
А вот прогулка Ирины Владимировны, я считаю, удалась. И Тому все же встретила, и с Алексеем Аркадьевичем хорошо пообщались. У них много общего, этот мужчина вызывает у Ирины интерес.
И опять эта беседа о находке из записок. И о почерке задумались.
Очень интересно!

...

Александра Ростова:

Света, привет!

В разлуке им было бы труднее. Даша переживала бы об Антоне, ведь опасность так близко. Антону одновременно и волнительно за жену и дочь, но зато какой у него тыл, сколько радости и счастья получает он при встречах.

Свекровь стеснена в средствах, решила не усугублять своё положение.
А Глебов готовы помочь. Неравнодушные.

Лиза далеко от родных, но понимает, как много теряет в разлуке. Хочется быть рядом.
За младшую беспокоится, она для неё почти как ребёнок. Понимает, какая это чистая и трогательная душа.
А вот Митя и Виктор... Там проблема будет. Разные мальчики во многом.

Ирина не забывает свои корни. Она их не знала, но память ей передали. Опора.
Алексею Ирина понравилась. Надеюсь, теперь её жизнь изменится.

Тайник потихоньку нам приоткрывается.
Скоро Тома с мамой всё посмотрят.
А Ирина с Алексеем с удовольствием пообщались. И Тома очень радостной была, сидя между ними.

Таня будет кормить голубей. Ей немного подрасти надо...

Света, благодарю за отзыв!

...

Александра Ростова:

Иришка, привет!

Страшное время.
Но люди держались, не падали духом, жили.
Наверное, и благодаря тому, что были такие, как Глебовы. Но им ещё немыслимо сколько предстоит пережить.

Симпатия возникла, иначе разговор бы не получился.
Думаю, у них много общего, и всё хорошее впереди.
Ирина приоткрылась. Гриша, теперь Алексей... Кто-нибудь ещё может на её пороге возникнуть...

Пером писали красивее. Рука как натренирована была!
У героев день подошёл к концу, а с моим кружевным плетением семь глав получилось...
Скоро разберутся с птичьим тайником.

Иришка, благодарю за отзыв!

...