Пенелопа Уильямсон "Сердце Запада"

Rusena:

Тоже вполне может быть. Но учитывая наличие дочери, что-то в это мало верится...
УжОс!!!!! Я слышала, что они любители мальчиков, но чтобы дойти до такого, нужно вообще бездушным быть!
Это точно. Но Зак молодец, что произнес те слова. Зато уехал с чистой совестью, а то мучился бы всякими "а если бы сказал о своих чувствах..."
+100
Моя самая любимая фраза из всей книги!!!!

...

ukki:

Большое спасибо за перевод этого автора. Очень понравились три изданных романа. С удовольствием иду читать "Сердце".

...

Rusena:

ukki, vika-i, Medik, очень рада приветствовать вас в темке!!!

Надеюсь, вы поделитесь вашим мнением

И присоединяйтесь к нашим обсуждениям!

...

Федор:

Вот интересно. После предыдущей главы я писала, что хотела бы рождения девочки. Клем ее и родила.

...

Syringa:

Что и говорить! Этот автор умеет пройтись по нервам током! Когда читала "Голубую луну", думала, что это произведение просто пронизано яркими чувствами и чувственностью. Читая "Сердце", поняла, что то были цветочки... Будучи довольно "непрошибаемой" (как написала о себе Lust), моя броня, тем не менее, при прочтении Уильямсон просто трескается по кусочкам, как хрупкий фарфор. Как же хочется побыстрее прочитать и узнать, чем все закончится!!!

...

Rusena:

Такое редко случается у Пенелопы.
Захоти еще что-нибудь, может тоже исполнится

Syringa, рада вам в темке!!!
А за сообщение отдельное

Да, следующие главы как раз будут просто напичканы событиями!

...

Needle:

Приогромнейшее спасибо за перевод, говорю я вам в который уже раз!!!
Очень надеюсь на счастливый финал, этой, в большинстве своем, трагичной истории!

...

Seniorita Primavera:

Девочки, всем доброго дня!!!
По всем Вам очень соскучилась!!!
Девочки, любимые мои, труженицы наши: Иришка, Ластик, Татьяна и Ташенька - спасибо Вам огромное за продолжение!!!


Наконец-то я дорвалась до долгожданной главы, и есть время расслабиться и написать свой крик души...
Глава снова взрывная.
Начало расслабляющее, даже жизненно-лиричное, все окрашено нежными красками надежды, любви, радости, женской солидарности и дружбы...
Далее я поднапряглась. И правильно сделала.
Появились мужчины.
И далее уже мои слезы вновь меня выбили из хорошего настроения - ну вообще!
Что ни глава - как лейка!
Столь непредсказуемо и драматично, да еще и на протяжении многих глав - да будет ли нам счастье-то?!
Мои истерзанные, истощенные нервишки пошаливают.
Даже страшно представить, что было бы со мной, прочитай я эту книгу за одну ночь, э?!
Думаю, истерика была бы, однозначно.
*************************
Сара. Малышка Сара....
Я так рада, что у Клем появилась дочка!!!
Маленькая принцесса скрасит ее дни, научит жить и двигаться дальше, строить планы, стремиться к их исполнению...
Надеюсь, что эта девочка будет больше дочкой Клем, похожей на нее...

И очень жаль, очень... Что Зак даже не притронулся к малышке, не взял ее на руки...
Или автор это просто пропустила мимо... Эх!
*************************
Ханна.
В этой главе она мне так запала в душу, так мне стало жаль ее...
Ведь благодаря ее силе духа и ее поддержке наша Клем и Сара в здравии и относительном благополучии, окруженные теплотой и уютом, смехом...
Ханна как надежный маяк, поддержала Клем в самый трудный жизненный момент. Браво!
Когда благочестивые горожане отказали в помощи нуждающейся и сломленной Клем, Ханна была рядом, впустила в свой дом и всячески поддержала!

Сегодня не было Дрю, но было упоминание о нем.
Она его любит. Ура!
Сердце дрогнуло, хотя совсем недавно Ханна уверяла всех, что сия участь ее не коснется.
Но ведь любовь нельзя контролировать.
И я надеюсь, что Дрю не откажется от Ханны, и их чувства после некоторых испытаний будут только крепнуть!

Какие точные слова.
Какая мудрость. Жизненный опыт.

А эти строки заставили меня прослезиться.
Такое отчаяние сквозит во всем это. Такая безнадега.
Ханна боится вновь стать одинокой среди толпы, что окружает ее.
Ведь Клем с малышкой стали ей настоящей семьей. Все эти посиделки у очага, хлопоты с Сарой, женские беседы...
Все эти трудности, что они перенесли вместе.
Ох, нужна Ханне своя семья!
Ей нужен муж, и свои дети!
То, что врач прописал нашей независимой миссис Йорк!
Скрестила пальцы и надеюсь, что Дрю Скалли не подведет!!!

Хм...Хм...
Может быть я что-то пропустила?
Зак Рафферти бросил Ханну? Так, что ли?
А по мне, здесь какое-то непредумышленное лукавство...
По мне, так Ханна дала отставку нашему любимчику Заку.
И да, я верю, что такие сильные и сложные по своей судьбе личности могут остаться друзьями!
Я только За!
Только к этому "ЗА!" хотелось бы личной жизни для Зака и Клем, совместной, конечно же!!!

Все равно, Ханна в этой главе меня покорила.
Ровно наоборот прежней главе.
Если в предыдущей главе она меня потрясла своими желчными заявлениями, то здесь она раскрылась по другому.
Да, такую подругу необходимо иметь по жизни каждому!
Только, конечно, тогда, когда у нее есть любимый мужчина и с твоим мужчиной у нее нет намерения связать свою судьбу....
***************************
Клем...
Я так рада, что она смеется.
Так обнадеживающе началась глава!
Да, эта женщина стала другой. Жизнь и испытания, выпавшие на ее долю, изменили ее и закалили.
Мне нравиться наблюдать за ее взрослением, за ее становлением как женщина.
Любящая, отзывчивая, добрая и отважная.
Слабо верится, что еще недавно ей было всего 16 лет!
И вот, она уже столько перенесла, ее душа и сердце в кровоточащих ранах, ее морщины показывают о ее потерях и приобретениях.
Женщина. Настоящая.
Она любит Зака, но и не может уйти от Гаса. Воспитание? Восприятие такой реальности? Неуверенность в Заке? Страх перед изменением своей жизненной позиции?
Нежелание сделать больно Гасу, к которому у нее несомненно есть какие-то чувства.
Без этих чувств она вряд ли стала бы с ним строить жизнь.
Моя эгоистичная сущность кричит - езжай с Заком, давай...
Но вот реализм причитает, что нет, не надо. Не построить своего счастья на руинах чужого несчастья.
Гас должен сам где-то в глубине души отпустить ее к брату.
Да, будет больно. Да, нелегко и не сразу.
Может быть сама жизнь с настоящей Клем, с этой, с новой женой, приведет его к этой мысли.
Они уже не будут такими, как прежде.
А значит, вместе им будет нелегко.
Да и будет ли Гас счастлив с не любящей его женщиной?
Ладно, время покажет.

Мысли мои меня гонят вперед, а вот разум тормозит...
Автор ведь может так все повернуть, что все мои расчеты и размышления вслух посыпятся как карточный домик...

Вот пока есть между ними что-то такое, что-то тайное и им одним понятное - она будет с Гасом.
Увы.
Эта нить, что опоясала их: совместный быт, ночи без сна, мечты и планы, дети и их потеря...
Я жду другого.
Мне жаль Гаса, несомненно, как и всем остальным.
Но я жду того момента, когда между ними не будет этой близости. Доверия. Надежды. Упрямства что-то слепить из ничего...

Я бы не добавляла последнее предложение...
С чего бы ему возражать? А?
Просто поставила бы перед фактом.

И вообще, где хоть какое-то упоминание, сколько они убили волков и сколько заработали?
Такая вот я материалистка...
Пропадали столько времени... И в ус не дуют...
***************************
Самое тяжелое для меня... ЭХ!
Зак...


Первая встреча после долгого отсутствия.
Стоит в тени, поодаль, словно чужой. Коим он, наверное, себя и считает...
Сердце рвется на части, и так обидно за него!
Гас, этот везунчик, получает по жизни все так легко и у него есть силы улыбаться...
А вот Зак... Наш Зак, ему так не везет.
Посмотреть на чужое счастье, погреться у чужого семейного очага, полюбоваться любимой женщиной издали и уйти снова в тень...
Ну где тут справедливость?!

Ну, это меня, и дальнейшее, более чем покоробило!
Взбесило!
Каков перец, а?!
Ханну можно и потискать, а к Клем даже не подошел, не поздравил, не приобнял...
Логически понимаю все, и причины, и поведение...
Но вот как объяснить все это свои зашкалившим эмоциям?!
Хочу его видеть только возле Клем!!! Пусть даже ругаются как собаки, но чтобы вместе...
А не так, издали, тихо, молча...затравленно как-то...


Ой, ну здесь мне вообще подурнело...
Как бы все это не вылилось в то, что Зак погибнет где...
Схватилась за голову, потом за сердце, и активно размышляю...
Иришка, успокой, прошу!!!
Будет там Зак еще, или усе, мы его уже не увидим? А?
Как-то пророчески звучат такие строки...Никогда...
Жуть, как страшно!!!

Как бальзам на душу.
Хоть приоткрыл завесу над своими тайными мыслишками и мечтами.
А то поди, догадайся, о чем он там думает, сидя в одиночестве в лачуге, или где-то ночью под звездным небом...
Ну мало мне, мало....
Мы тоже все ждем, когда же ты, Зак, решишься сделать Клем своей женщиной!
И остальное мы тоже надеемся еще узреть, если раньше не поседеем от переживаний...
**************************
Тронувшие за душу слова, что произнес Зак, заставили снова схватиться за носовой платок...

Господи, ну как ту не прослезиться-то?
Такие пронзительные, такие ранящие слова.
Столько в них смысла и обещания.
Столько тоски и надежды. Боли и счастья.
**************************
Об одном надеюсь, что в следующей главе он уже приедет.
Не хочу читать книгу, где нет Зака...
Хочу, чтобы он приехал и боролся за Клем!
Хватит уже стоять в стороне, скромно прячась в тени своего брата!!!
Ну сколько можно!
Она призналась в любви. Да. И это ли не повод к действию?!...
Эх... Надо остановиться, надо...
Но так тяжело вновь пропустить через себя его отъезд, их боль, их расставание...
Когда же это уже закончится? Когда уже будет смех и вера, доверие и спокойствие?!...
*****************************
Гас...
Хочется счастья для этого мужчины. Неплохого. Верного.
Семьянина, любящего и доверчивого.
Но не с Клем! Нет!
Гас, миленький, ну уже хватит мучить и себя и ее, и брата! Давай, шлепай-как в город, развлекись, найди себе богобоязненную дамочку ( типа школьной учительницы..), и строй с ней свою жизнь!!!
Ну не пара тебе Клем! Не пара!

Эх, наивный Гас.
Много ли радости принесет тебе отъезд брата?
Сердцу-то не прикажешь.
И вряд ли Клем полюбит его в отсутствии брата. Возможно, будет хуже.
И не проще ли было бы посмотреть правде в глаза и высказать свои страхи вслух, дать им, Заку и Клем шанс?
Ну, время покажет.

Ох ты, Боже ж ты мой!!!
Ластик, ну умеешь ты посеять семена сомнений в душе!!!
Я тут только умылась, отдышалась, расслабилась, так сказать, после получасовых всхлипов...
И на те вам.
И что теперь думать? Чего ждать?
Только не надо смертей и других напастей!!!
Пусть Клем тоскует о Заке! Я даже готова с ней потосковать и поплакать!
И вот беременностей больше не надо!!! Клем и так уже за всех своих подруг беременной проходила...
Да и за Дрю с Джере переживаю, в шахте, там как-то совсем небезопасно.
.... теперь буду маяться эти дни до четверга...

Я бы тоже, согласна.
Но вот если посмотреть со стороны Клем - малышка на руках, ферма и муж здесь, и куда ехать-то?
По ним как-то видно, что еще не созрели они оба быть вместе, да и обстоятельства против них.
Посмотрим, что далее будет.
Может быть Гас уедет на десять лет куда-нибудь...

О, да, Марьяш, полностью согласна!!!
Мне вот тоже кажется все это неправильным.
Но Гас еще ведь не был один на один с новой Клем, не так ли?
Раньше где-то рядом был Зак, который был как громоотвод...
А теперь...
Теперь.
Главное, чтобы Гас был сильным. Потому как с Клем ему будет тяжело.

Иришка, а мне кажется, что Гас будет жить по принципу страуса - голову в песок.
Мол, если в слух не произносить и не озвучивать увиденное и неприятное, то это пройдет, может и не правда, а может и вообще показалось...
Слабо верится, что Гас в лоб заявит Клем - "А, ты такая сякая, брата моего любишь...!"...
Хотя, если разозлить, если выпьет...все доконает и достанет до печенки, может и выскажет...
А так, он же трус, мечтатель и с трудностями настоящими еще и не сталкивался.
И ему не знакома ситуация, когда тебя бросают любимые тобой люди.
А вот Зак это испытал на собственной шкуре...


Поведаю девочкам о своих несбывшихся надеждах...
Холодная встреча Клем с Заком, можно и наоборот. Я мечтала о другой.
Зак даже не подошел к малышке. Как так? Опять облом.
Никаких прощальных, надрывающих душу поцелуев... Я в печали.
Он не остался бороться за нее. Он просто ушел.
Надеюсь, что далее в книге мои надежды будут немного исполняться...

Иришка, ну вот вообще расстроила...
Не хочу я смотреть на его изменения.
И не хочу читать, как они вместе стремятся к чему-то... Ни-Ни!!!
Да, эгоистично, да, некрасиво... Но вот после того, как Зак уехал с разбитым сердцем вновь... Меня не тянет читать о Гасе, который меняется и мужает...
Тьфу на него, пусть о нем будет редко и немного, можно вскользь...
Хочу Эрлан и Джере, пока нет Зака.
Хочу Ханну и Дрю, пока нет Зака.
Хочу просто Клем и Сару, пока нет Зака.
Не хочу совсем Гаса.
Если только там не будет другой женщины и их симпатии к друг другу! Вот...
Можешь немного поругать, я согласная...


Таша, как красиво и точно сказала!!!
Лови от меня!!
Да, она объединила, исцелила и подарила надежду.
И я верю в нее. Она поможет Клем перенести разлуку с Заком.
И тоже хочу, чтобы описания о Саре были поподробнее...

Янина, намекни, что там было-то...
Забыла совсем, и читала давно.
С этой новой книгой Уильямсон вообще не могу читать ничего, пока не узнаю, чем книга закончится...Зак-Клем или Гас-Клем...

Думаю, ему не впервой...малодушничать.
Посмотрим, как он без Зака с Клем будет жить. Очень любопытно. Очень!
Жаль его? Безусловно. Но еще горче за Зака!!!

Иришка, а может быть мы всей командой дадим ему хорошего "пендаля" для обретения счастья с другой женщиной, а?!
Чтоб немного пошевелил своими булками и отпустил уже Клем!
Его брату тоже надо в жизни быть немного счастливым. Не только же все Гасу!!!
Море благонравных жеманных дамочек на Востоке - пакуй чемодан и ковыляй туда, Гас Маккуин! Авось и повезет!
А Сара с матерью не пропадет. Да и Зак не подкачает...он даже роды принимал. И еще примет!

Иришка, я тоже хочу, чтобы мои хотелки исполнились по ходу книги...
Но пока-что не одной!!!
Может быть слабо хочу? Или слишком сильно?
Может быть вообще не надо хотеть, а просто читать и наслаждаться по ходу?...

Обожаю этого артиста, особенное его в роли мистера Торнтона из мини-сериала"Север и юг"!!
Таша, думаю, его лицо прекрасно дополнит нашу Ханну, и не важно, что на нем нет ковбойской шляпы...
Зато коллекция красавчиков в нашей темке будет самая шикарная!!!
Так что - выбор отличный!
Уже жду с ним встречи на страницах романа!!!

И да, я тоже за укороченные главы!!!
Девочки трудятся, и очень хочется, чтобы сам процесс им доставлял удовольствие, и не был в нагрузку!!!
А компания у нас здесь дружная, теплая и общительная - мы все будет обсуждать, радоваться и горевать...
Да и как-то тоскливо, когда представляешь, что скоро конец...
Может быть подкинуть автору идейку, чтобы дописала в срочном порядке продолжение?

Девочки, милые, спасибо Вам еще раз за продолжение!!!

...

Малина Вареньевна:

Татьяна! Приветик! Соскучились!
Интересный вопрос... Думаю я бы не осилила.
Такие эмоциональные книги мне надо с кем-то обсуждать, а всё за один раз - тяжко... потом бы несколько дней ничего бы вообще не смогла читать, ходила бы под впечатлением...
... вот интересный момент....
Татьяна, читая твой постик пришла одна мысль. Я понимаю, что главная героиня Клем, а не Ханна, но...
Заметьте, Ханна всем готова помочь Клем и Эрланд и многим, но за всё это время ни один из них не предложил помощи ей!
Может, конечно, что-то я забыла? Упустила? Но это печально, ведь она тоже далеко не из железа....
(Момент с матронами и заступничеством Клем я помню, но дело в том, что Клементина сделала это не для Ханны, а для себя.
Да Ханне был бы неприятен отказ, но не стало бы шоком или новостью.
Это именно Клем решила на какой стороне ей лучше и душевней заступившись за Ханну, при этом не сделай она этого, думаю Ханна бы не разорвала дружбы.
Вот так.) А почему Зак? Он уже ясно выразился
"сделать своей женщиной" мне почему-то видеться последний кадр из "Унесенные ветром" Рет уходит в туман, Скарлетт как будто раскрыв на все глаза бежит за ним в догонку )))))
Мне кажется от Зака не многое зависит. Тут Клем принимать решение надо.
Как бы Зак не любил брата, но если бы Клем пришла к нему сама, он бы не отпустил её назад ))))))
А так... насильно мил не будешь, если она по каким-то причинам (благородство, вера, совесть - не важно) не может прийти к нему даже любя его всем сердцем, то что ещё можно сделать? Выкрав её насильно счастливой не сделаешь...
Но это мое мнение, посмотрим что придумала автор )))))
Так ему-то и заявлять нечего! Что он может в упрек-то поставить? Взгляд её тоскливый разве что. Они же не спали, не целовались, блин, даже не дотрагивались лишний раз друг до друга.
А обвинять в любви к кому-то это признать себя недостойным любви.
Ведь именно он по всем правам обязан был делать то, за что Клем полюбила Зака.
Так что тут только себя пусть и попрекает.
а мне хочется! Возмужать - это принять свои ошибки, провалы, взглянуть вокруг ясным взглядом и..... отпустить в конце концов Клем на свободу
В том что есть сейчас настоящий мужчина может только отступить и попытаться найти свой верный путь, так как с этой дорогой явно ошибся.
Иногда мне Гас представляется некой пиявкой. Вот правда-правда.
Вцепился в Жену и брата и тянет с них только потому, что они сильные, а он весь такой несчастненький непонятый мечтатель, тьфу...
И думает только о себе, ни о ком не заботится. Выполняет только то что обязан и ни грамульки сверх.
Постройка дома и добывание денег - это обязан.
А тяжело беременная жена - я мужчина и это меня не касается. Я буду думать о завтрашнем дне....
Кажись я опять распаляюсь ))))

Ну а в остальном полностью поддерживаю и согласна

...

Rusena:

Танюша, спасибо за постик!!! От меня сердечко, как обычно

Да, думаю, хорошо, что мы малость растянули

Не думаю, что пропустила. И мне кажется это закономерным.
Не мог Зак сделать этого... Не смог бы уехать, а нужно было...

Тут имеется в виду, что она не изменяет тому, с кем спит... А по жизни в основном именно ее и бросали.
Похоже, Ханна хочет сказать, что останется верна Дрю.

Там столько всего еще должно случиться. Терпение, только терпение

А как ему бороться? Он ей не муж, и не ему одному решать... Он попытался - предложил поехать с ним, хоть и не должен был. Клем сделала свой выбор.

Призналась, но дала понять, что отпускает его навсегда. Зная, что он может и не вернуться.
Больно, но это факт.

Главок осталось всего ничего. Скоро обо всем будет известно!

Зато заставит его больше думать своей головой и не полагаться, если что случится, на Зака, как он привык....

Ну, этого будет просто море

Боюсь, гиблое дело. Проверено на себе
_____________________
Марьяша, замечатльно сказано. Прямо мои невыраженные мысли! От меня тоже

Насчет Ханны очень интересная мыслишка... Я как-то и не думала раньше. А ведь помощь ей никто не предлагает - типа сильная, успешная предпринимательница... Может, со стороны не видно, как Ханна переживает и страдает.

...

Малина Вареньевна:

Да, мне тоже так показалось. Она же не выгоняла Зака, он сам ушёл понимая, что на его место уже метят. Ведь не зря Уильямсон показала Заку из окна прислонившегося к забору Дрю. А теперь Ханна просто говорит что в ней есть честь даже будучи шлюхой. Своему мужчине она не изменяет. А Зак уже не её мужчина.

вот и я о том же...

...

Rusena:

Марьяш, я постик выше чуть подкорректировала. Добавила пару мыслишек внизу

...

Seniorita Primavera:

Девочки, всем привет!!!

Вчера одолела ностальгия, и решила на ночь, перед сном, снова прочитать роман заново...
Мазохистка, не меньше!
Так вот, знаете, на протяжение всего действия, Клем ни сделала ни одного шага в сторону к Заку.
Все время искал с ней встреч наедине он.
У ручья вечером, когда напугал шутливо медведем. На пастбище, когда они выбирали ей лошадь. У реки, когда Клем рыбачила, и ее укусил волк.
Много позже, когда Зак привез ее к лиственнице, священному дереву, где он признался ей в своих чувствах, а она сообщила ему о том, что ждет ребенка от его брата.
После Зак отошел в тень, и уже держал дистанцию.
Да, она испытывала к нему чувства, но все это меркнет, когда видишь страдания и одиночество Зака...

Так что, Марьяш, твои слова: "А почему Зак? Он уже ясно выразился " правдивы.
Да, почему он?
Когда я прочитала об его отъезде, как нож в сердце.
Потому как не хочу снова наблюдать семейную идиллию Гаса с Клем.
Мне, конечно, хочется видеть его эдаким брутальным и крутым, пришел, отвоевал жену у брата...
Но на самом деле, если отодвинуть хотелки, перед нами ведь мужчина, со своими слабостями.

Да, Марьяш, согласна на все сто!
Сейчас что-то должна сделать Клем.
И только от нее на данный момент зависит, будет она с Заком, или будет с Гасом.
А она пока что как-то слабо действует ( списываю это на потерю сына, на пожар, на рождение дочки...).
Время покажет, как она будет себя проявлять дальше.
И я очень-очень надеюсь увидеть ее храброй, мужественной и честной по отношению к Заку!!!

Да, Марьяш, после перечитанного сегодня ночью, понимаю, что это так. Увы!
И ничего ты не упустила, нет.
Все так и есть.
Ханна сразу себя показала ( или автор )сильной, самодостаточной и уверенной женщиной, за плечами у которой многое пережито.
Она нашла свой путь, стала финансово обеспеченной и независимой.
Сама себе хозяйка.
И такой она себя любит, стыдясь прошлых ошибок, но не в силах их смыть со своей книги жизни.
Она жесткая, решительная, порой грубая и желчная, но сердце у нее доброе!
Когда у Сафрони умерла дочка, она приехала за Клем, зная, что та могла и отказать ей в просьбе.

Знаете, я думаю, поскольку все таки главная героиня Клем, то и смотрим на нее мы широко раскрытыми глазами, затаив дыхание.
От нее ждем красивых поступков.
За нее переживаем и стискиваем кулачки.
А вот Ханна... Как-то остается в тени.
Да, Клем стала ей подругой.
Наверное, Клем первая добропорядочная подруга у Ханны в жизни...
Она ее поддерживает, пьет чай, общается.
Но Клем и ищет у Ханны советов, поддержки...
Да, я надеюсь, что Ханна обязательно будет счастлива!!!
Она это заслужила!

Марьяш, как ты его ласково-то...
Я вот пока читала, то отплевалась, честное слово.
Тот момент, когда ее укусил волк. Как-то так ножки его подкосились и на брата возложил самое страшное, самое хлопотное...
И это при том, что в такой глуши и рассчитывать-то особо не на кого!!!
Пол ночи молотком стучал... Это же так важно, в срок достоить, когда жена быть может скоро умрет?!!!
То, как он ее ударил, мол, опозорила она его перед другими!
И как нервничал, в ожидании, когда же проявится ее бешенство...
Он, конечно, не так плох, все таки их папаша тот еще мошенник и лгун...
Но! С таким малодушным, трусливым и беспомощным мужчиной я бы не хотела жить вдали от цивилизации!!!
Сказки-то рассказывать он мастак! Мечтать. Планы строить. Ну а дальше?

Вообщем я все так же не хочу видеть его становление, его возмужание... Нет!
Сколько должно приключиться несчастий с его женой, с их детьми, чтобы он возмужал и стал порядочным и надежным?!
Пусть уж живет как жил, а Клем его бросает.
Другой альтернативы просто не вижу. Увы!

А в книге есть и поприличнее и колоритнее герои, о которых я хотела бы прочитать.
Например Дрю и Джере, Эрлан и Ханна...

Марьяша, от меня ,

Иришка, так вот я ждала, что он не выдержит, подержит малышку на руках, и быть может... останется!
Да, это был бы садизм чистой воды, жить на краю у семейного очага брата, ходить по лезвию ножа, надрывать себе сердце, бесконечно ревновать и любить...
И все равно быть одиноким.
Да, он должен был уехать.
Клем должна понять, что значит жить без Зака.
Должна разобраться со своими чувствами, осознать, созреть... Кто ей нужен. С кем она будет счастлива.

Но все равно, их встреча была такой холодной. Словно они чужие друг другу.

Да, да, Иришка, я уже переосмыслила, прочитав снова выложенные главы.
Для меня это было то еще испытание.
Такое наслаждение, видеть их перепалки, ее зарождающие чувства, страх, панику...
И в то же время читать о ее отношениях с Гасом.
Да, на данном этапе Зак сделал все, что мог.
Он и признавался. И поцеловал. И страдал, что она не могла не заметить.
И пошел против брата, помог бежать во время казни вору по ее просьбе!
И готов был подраться с братом за то, что тот ее ударил.
И спас ее при укусе волка.
И роды принимал.
И вообще, был каменной стеной во время всех невзгод в ее жизни!
А она?...
Она все благословенно принимала. Так вот.
Любит? Хорошо. Я тоже люблю.
Есть надежный мужчина, на которого всегда можно положиться...
Но вот шаг ему навстречу она не делала ни в одной главе. Тоже факт.

Я надеюсь, что она изменится.
Что мы увидим другую Клем.
Надоела ее пассивность.
И с Гасом капризничает. И с Заком.

О ну значит хотелка моя все таки исполнится...
Жду!
Очень соскучилась уже по Эрлан и Джере.
И хочется знать, что там в отношениях у Дрю с Ханной.
Особенно теперь, когда Зак уехал вроде как навсегда.
Вся в ожидании!

...

Rusena:

Ага. Точно мазохистка. На ночь читать такое...
И как? Хорошо спалось?

А разве она могла?!
Она являлась женой его брата с самого начала. Поэтому по сути не могла как-то выражать свои чувства к Заку. Я бы сильно удивилась, если бы все было иначе.

Может, как раз сейчас он начнет рассчитывать исключительно на свои силы. Чтобы чуть что не бежать к брату. Может, он с детства полагался на всех остальных и не привык решать проблемы. А это своего рода пинок под зад, что пора уже начинать самому все делать...

Так это и закономерно. Клем еще не оправилась от потери ребенка, к тому же она ясно дала понять, что не может выносить его прикосновений, ровно как и касаний своего мужа. Клем держится отстраненно со всеми. Было бы странно, если бы они бросились обнимать друг друга...

...

Rusena:

 » Часть 3. Глава 25(часть 1)

Часть 3
1886 год

Глава 25 (часть 1)

Перевод: Rusena
Редактирование: LuSt, codeburger
Иллюстрации: Nata Nata

Гас Маккуин посмотрел в суровое утреннее небо, уже обескровленное до белизны свирепым солнцем. Он вытер рукавом пот с лица и хлопнул шляпой по бедру, подняв с кожаных гамаш облачко пыли.
– Черт! – выругался Гас. Вкус бранного слова на языке оказался отвратительным, но Маккуин снова произнес его, чтобы хоть как-то облегчить гнет неудач, тяжким грузом давивший на грудь. – Да пошло все к черту!
Гас присел на корточки у реки, зачерпнул пригоршню воды и плеснул в лицо.

Вода как и ругательство имела мерзкий привкус и казалась такой щелочной и такой густой, что ее почти можно было жевать. Эта жидкость не приносила никакого облегчения от жары.
Солнце будто струило с неба расплавленный жар, иссушающий траву и безжалостно раскаляющий воздух. Зной так выпарил илистый берег реки, что тот застыл коркой и покрылся трещинами словно старая бумага. За все те годы, что Маккуин занимался скотоводством в этой долине, он ни разу не видел, чтобы Радужная река до такой степени иссякала.

Черт, да теперь она даже не бежала, а еле-еле текла тонкой струйкой. Если в скором времени не пойдет дождь, река точно пересохнет. Но, с другой стороны, с такими запредельно низкими ценами на скот, не окупающими доставку коров на рынок, разорение все равно неизбежно, даже если с неба внезапно хлынет ливень.
Гас медленно поднялся, чувствуя себя стариком. Его кости скрипнули. Он отвязал поводья лошади от черемухи, которая за все лето из-за засухи не принесла плодов, и пошел к дому. Кобыла с трудом переставляла ноги, так низко свесив голову, что нос почти царапал иссохшую землю. Было слишком жарко и сухо, чтобы делать что-то еще, кроме как уныло страдать.
Маккуин остановился и сквозь мерцающую рябь жары посмотрел на свой большой дом.

Они называли дом большим не из-за внушительных размеров – хотя он был просторен, с двумя этажами и четырьмя спальнями, и даже с уборной внутри, – но чтобы подчеркнуть разницу с лачугой охотника на буйволов под дерновой крышей, которая по-прежнему стояла в тени тополей у реки. Дом Маккуинов украшали зеленые оконные ставни, огибающая периметр по обоим этажам галерея и дощатая крыша с парой высоких фронтонов. Гас наконец смог дать жене немного обещанной роскоши, хотя уже вновь оказался на грани того, чтобы все потерять.
Новые доски крыльца заскрипели под сапогами. Маккуин шагнул через порог и зажал нос от густого запаха жженной нитрованной бумаги и паров женьшеня. Сердце сжалось, и Гас на мгновение замер, прислушиваясь, не раздается ли посвистывание, означающее, что у мальчика снова приступ. И испустил вздох облегчения, когда дом обволок его тишиной.
Их сынишка Дэниел, родившийся лишь в прошлый Новый год, страдал от болезни, которую доктор называл «спазм легких». Сжигание нитрованной бумаги немного помогало, а Лили Ву подсказала китайское лечебное средство: нужно было вдыхать пары кипящей воды c женьшенем. Иногда это снимало судорогу, но не всегда. Бывало, губы ребенка синели, грудь тяжело вздымалась, сердечко бешено колотилось, а руки неистово метались из стороны в сторону, словно малыш пытался ладошками загрести воздух в свистящие легкие. В такие моменты беспомощный ужас родителей становился почти невыносимым. Гас думал, что Клементина не переживет похороны еще одного ребенка. Да и сам бы этого не вынес.
Маккуин снял шляпу и провел пальцем по ленте внутренней кожаной подкладки, вытирая пот. Повесил шляпу на крюк из бычьего рога, как только из кухни донеслась скороговорка двух голосов: один – визгливый и обидчивый, а другой — спокойный и терпеливый. Сафрони уговаривала его двухлетнюю дочь Сару, чье второе имя было Капризуля, доесть овсянку.
Если бы еще год назад кто-то сказал Гасу, что он впустит в свой дом непотребную женщину, пусть даже вставшую на путь исправления, и позволит ей присматривать за своими детьми, то Маккуин назвал бы болтуна лжецом и плюнул ему в лицо. Но рождение Дэниела далось Клементине ужасно тяжело — она застряла на ранчо одна с голосистой дочкой, едва отнятой от груди, и болезненным новорожденным, вот вскорости и нагрянула Ханна, таща за собой шлюху с татуировками. Миссис Йорк бушевала так, что могла бы заглушить степной пожар и...
И встав с отцом семейства нос к носу, набросилась на него:
– Тебе так не терпится потешить своего дружка в штанах, Гас Маккуин, что не можешь держать ширинку застегнутой достаточно долго, чтобы твоя женщина оправилась после родов? Сразу делаешь ей еще ребенка? Уж наверно, ты с большей заботой относишься к племенным кобылам, чем к своей жене!
Гневные слова скопились во рту Гаса, но были остановлены стыдом, сжавшим его челюсти. Маккуин страстно желал Клементину, так было всегда, и не мог сдержаться, чтобы не взять ее. Это была его слабость, которую он за собой признавал, но даже не пытался преодолеть.
– Тебе просто чертовски повезло, мистер, – продолжила Ханна, – что Сафрони согласилась выполнять всякую тяжелую работу и помогать присматривать за твоими детьми, и все это лишь за еду, жилье и доллар в неделю. Так чертовски повезло, что ты будешь держать рот на замке и без возражений примешь это подспорье.
И Гас подчинился. Но так и не привык к виду изуродованного лица Сафрони — этих темно-синих слез, беззвучно и нескончаемо стекающих по ее подбородку. Эта угрюмая неприметная женщина носила в своей душе и на теле отметины презрительного и грубого обращения. Хотя Маккуин время от времени натыкался на нее, смеющуюся и болтающую с Клементиной, да и дети, по всей видимости, обожали няньку, рядом с ним она всегда была печальной и замыкалась глубоко в себе. Возможно, это происходило из-за того, что она чувствовала его мысли, которые, как не отрицал Гас, и близко не лежали с доброжелательностью. Но он просто не мог перестать думать, что Сафрони должна была каким-то образом помешать дикарям ее изнасиловать. Порядочная женщина, как говорится, всегда оставляет последнюю пулю для себя.
Гас вошел в кухню как раз в тот момент, когда Сара закричала «Больше не буду овсянку!» и перевернула тарелку. Разбавленная молоком каша вылилась на стол и запачкала все вокруг. Сара посмотрела на содеянное и усмехнулась. Это, вероятно, не лучшим образом скажется на характере дочери, но Гас тоже не смог сдержать улыбку.
Маккуин перевел взгляд на сына. Прошлой ночью у мальчика был очередной приступ, но сейчас он выглядел здоровым. Дэниел сидел на коленях Сафрони, лепеча себе под нос и размахивая ложкой в воздухе.
Сафрони украдкой бросила быстрый взгляд на вошедшего Гаса и неуклюже поднялась на ноги, по-прежнему крепко прижимая Дэниела к груди.
– Пойду уложу его спать, – сказала она Клементине, стоявшей у гладильной доски и утюжащей складки на одной из своих юбок.
– Не буду спать! – тут же заявила Сара.
Клементина не сводила глаз с Гаса, пристально наблюдая за ним, даже когда брызгала водой на ткань, наполняя комнату ароматом лаванды.
– Ты можешь помочь мисс Сафрони собрать яйца, – сказала она дочери.
Сара сама слезла со стула и, размахивая руками как маленький генерал, с прямой спиной промаршировала из кухни, вызвав у Гаса еще одну улыбку. Его дочь уже заставила всех понять, кто здесь главный командир.
Маккуин задался вопросом, уйдет ли Сафрони, если он скажет, что больше не сможет платить ей доллар в неделю. Почему-то он в этом сомневался. И, кроме того, жалованье Сафрони выплачивалось из денег Клементины, вырученных за масло и яйца. Его жена сбивала масло, которое продавала по двенадцать центов за полкилограмма, и выращивала несушек, прося по пять центов за десяток яиц. Именно эти деньги, заработанные Клементиной, держали ранчо на плаву все лето, и Гасу было противно признаваться в этом, даже себе самому. Ведь обеспечивать семью — мужская обязанность.
Клементина повернулась к гладильной доске и сжала ручку утюга.

Она подняла его, и Гас увидел как хрупкие кости и сухожилия руки выступили под потрескавшейся и покрасневшей кожей. Лицо жены покрывала испарина, но тем не менее ее окружало спокойствие, которое постоянно исходило из неведомых глубин, куда ему хода не было. Иногда он ненавидел силу, которую чувствовал в Клементине.
Иногда Гас даже думал, что женат на женщине, которую толком не знает и не любит.
– Разве сейчас не слишком жарко для такой работы? – спросил он.
– Гладить нужно независимо от погоды, – бросила Клементина, отчего Гас стиснул зубы. Жена вынуждала его чувствовать себя ответственным за жару и засуху, за все это несуразное, плачевное состояние мира. Она поставила утюг на подставку и подняла голову как раз в нужный момент, чтобы заметить выражение его лица. – Гас? Что-то случилось?
– О, Боже, нет, конечно, что вы, миссис Маккуин, – произнес он, подражая ее бостонскому выговору и напыщенным манерам, которыми она пользовалась как щитом, чтобы держать людей на расстоянии. – Все так замечательно, что чудесней не бывает! Скот продолжает дохнуть, и, похоже, предстоит еще один восхитительный денек с сорока градусами в тени и раскаленным ветром, высушивающим траву и то, что осталось от реки. Даже не припомню еще такого дня, когда все было настолько хорошо. - Гас замолчал, чтобы перевести дыхание, и взглянул на Клементину. – Давай, чего ждешь? Говори же. Давай, черт тебя подери, скажи!
Ему не следовало бранить её. Он никогда так прежде не делал. Однако в глазах жены Гас не увидел осуждения, только беспокойство.
– Что ты хочешь от меня услышать, Гас?
– Что я должен был предвидеть, что рынок завалят говядиной. Должен был предвидеть, что наступит засуха, ведь за всю зиму почти не выпало снега. Не должен был пороть горячку, закупая больше скота, чем нужно, лишь потому, что у нас случился один хороший год. Не должен был занимать деньги на покупку лесистого участка, который мне приглянулся, когда его выставили на продажу. Не должен был закладывать все до нитки и даже душу, чтобы построить дом как на Востоке для своей бостонской жены посреди богом забытых монтанских прерий, где палящие засухи, лютые зимы, ураганные ветра и степные пожары так же в порядке вещей, как сорняки на грядке.
Его бостонская жена с Востока смотрела на него, ничего не говоря. Какие бы чувства не обуревали Клементину, она держала их застегнутыми наглухо, как ее жесткий воротник. На памяти Гаса, за всю их совместную жизнь Клементина высвобождала эмоции только в постели, в его объятиях, и только однажды в тот день на могиле Чарли, когда истошно вопила от ярости и боли. Гасу так хотелось, чтобы и сейчас она дала волю чувствам, пошумела и поругалась на него, возможно, даже разрыдалась. Черт, что же это за женщина такая, которая никогда не плачет? Маккуин хотел, чтобы она обнажила свой страх, и тогда он смог бы показать себя настоящим мужчиной и успокоить жену.
Клементина шагнула к мужу, но Гас попятился, испугавшись напора внезапно всколыхнувшихся в груди чувств. Именно ему не терпелось покричать, поругаться и разрыдаться. Именно он нуждался в утешении.
– Гас, что такое? Что случилось?
Маккуин наткнулся бедром на стул и сел на него. Закрыл лицо руками и случайно угодил локтем в лужу пролитой Сарой каши.
– Вот черт! – воскликнул он и рассмеялся, но вырвавшийся у него смешок больше походил на рыдание. Гас прижал к губам кулак.
Горячие слезы обжигали, и он крепко зажмурился. Но когда открыл глаза, жена по-прежнему стояла рядом. Гас не мог поднять голову, не мог позволить ей увидеть его лицо, не тогда, когда глаза застила жгучая пелена. Клементина коснулась кулака, который Маккуин все еще плотно прижимал ко рту, и тем самым словно выдернула из бочки затычку.
Полились слова, резкие и скрипучие.
– О, Боже, Клем, мы совсем разорены. Близится срок выплаты налогов, а все проклятое ранчо заложено, от подвала до дымовой трубы. Скот теперь не просто страдает от жажды, он подыхает, а те, кто еще таскают ноги — лишь беспородные твари. Чтобы построить дом, я занял деньги под землю, и сейчас я так ужасно... – «Боюсь». Но Гас не мог сказать этого жене. Не мог сказать, как сильно напуган. Он мужчина. Тот, кто должен заботиться о ней. Тот, кто закармливал ее обещаниями дать ей все, что она когда-то оставила, поддавшись на его посулы и сбежав с ним. Тот, кто делился с ней грандиозными планами по превращению «Ревущего Р» в самое лучшее ранчо к северу от Техаса.
Каким-то образом ее рука оказалась у него на голове, и Клементина снова и снова гладила его волосы, как мать, ласкающая ребенка. Сладко. Так приятно, что Гас устыдился. Устыдился, что так сильно в этом нуждался.
– Сколько тебе нужно? – спросила Клементина.
На мгновение Гас понял ее неверно и чуть не сказал вслух: «Я хочу тебя всю. Всю тебя, Клементина, включая — даже в особенности — те части, которые мне никогда не принадлежали». Но затем, прежде чем слова сорвались с губ, он осознал, что жена говорила о деньгах, и горько усмехнулся.
– Почти все, что находится в банке профсоюза горнорабочих, если бы нам взбрело на ум его ограбить.
– В таком случае, на налоги. Сколько тебе нужно на налоги?
Гас провел рукой по лицу. Он трясся, но глубоко внутри, внизу живота, там, где, слава Богу, она не могла увидеть.
– Около сотни.
Клементина отошла в сторону, и Гас чуть было не вытянул руку, чтобы вернуть ее. Он услышал, как она пересекла кухню, стуча каблуками по сосновым доскам.

Загремела посуда, а затем снова послышалось клацанье туфель, и Клементина положила что-то между его расставленных локтей. Предмет пах мукой и зазвенел, ударившись о стол.
Это что-то хранилось в мучном закроме, было спрятано в мучном закроме. Гас почувствовал муку на пальцах, когда взял вещицу в руки: странный мешочек имел форму сердечка и был сделан из какого-то шелковистого материала. Именно этот тяжелый мешочек звенел и был наполнен...
Гас поднял голову и пристально посмотрел на жену. Та ответила ему спокойным взглядом широко распахнутых глаз.
Его рука так крепко сомкнулась вокруг шелкового кошелька, что ладонь засаднило.
– Откуда это? – И тут же подумал, что убьет Клементину, если она скажет, что деньги от его брата.
– От моей матери. Там было больше, но я немного потратила за эти годы. На фотографическое оборудование, ведь ты с таким неодобрением относился к фотографированию, что мне казалось неправильным брать твои деньги, а еще... и на другие вещи.
– Другие вещи, которые я не одобрял?
Клементина втянула в себя воздух, ее плечи окаменели. Тем не менее она крепко сжимала губы, как всегда делала вместо того, чтобы спорить с мужем. Гасу захотелось встряхнуть жену, ударить ее. Заставить Клементину хоть что-то почувствовать, черт бы ее побрал.
Маккуин не осознавал, что резко поднялся со стула и замахнулся, пока жена не отшатнулась от него. Сейчас ее округлившиеся глаза казались темными, а кулаки комкали тяжелую черную ткань юбки. Клементина смело подняла подбородок, но в ее глазах по-прежнему плескался дикий страх, и Гас ощутил, что отчасти доволен этим страхом, помоги ему Боже.
– Ты ударишь меня, Гас? – спросила она тихим напряженным голосом. – Нарушишь свое слово и снова ударишь меня?
Маккуин опустил руку, стиснул пальцы в кулак и отвернулся от нее.
– Нет. Но должен бы. Должен.
Гас бросил мешочек с деньгами на стол и вздрогнул от звона, раздавшегося во внезапно наступившей в кухне тишине. Все эти годы... она хранила свое сокровище все эти годы и прятала от него. Берегла и в год пожара, и в ту зиму, когда они с Заком отправились охотиться на волков. Гас почувствовал, как внутри него что-то сломалось.
– Просто скажи мне одну вещь: все те разы, когда нам бы чертовски пригодились эти деньги… почему ты не дала мне их раньше?
Клементина не ответила, и он резко повернулся.
– Почему, черт тебя побери?
– Потому что это мои деньги. Мои. – Гас наблюдал, как поднялась ее грудь, когда она изо всех сил старалась вдохнуть, наблюдал, как она пытается сдержаться, эта женщина, которая никогда не плакала, не ломалась и не сдавалась. – И потому что мама... Мама заставила меня пообещать, и я должна была сдержать данное ей слово. Она... она сказала, что каким бы мужчиной я тебя не считала, я должна сохранить это как свой маленький секрет. В противном случае ты бы решил, что деньги принадлежат тебе по праву, и забрал бы их, и если бы мне когда-либо пришлось уехать... я бы не стала... я бы не смогла... – Клементина прикусила нижнюю губу и отпустила её, и в этот миг, презирая себя, Гас внезапно возжелал прижаться губами ко рту жены, овладеть ее ртом. И за это Маккуин ее возненавидел. В тот момент он действительно ее ненавидел.
– Значит, вот о чем ты все время думала, Клементина? Собиралась когда-нибудь оставить меня? Ну, если это так, то не лучше ли уехать, пока это возможно, а? Знаешь, ведь ты не шибко меня благодетельствуешь тем, что маешься здесь со мной. Я прекрасно жил до тебя и, пожалуй, и дальше обойдусь, если ты меня бросишь.
Кровь отхлынула от лица Клементины, словно он разорвал ей сердце. Она один раз качнула головой из стороны в сторону.
– О, Гас... как ты можешь так говорить? Ты не понимаешь...
– Ты чертовски права — не понимаю! Я дал тебе все, что у меня было. Все свое отдал тебе. Все, что у меня было, – до самого нутра — я охотно позволил тебе забрать. Но клянусь Богом, малышка, иногда мне кажется, будто смотрю на тебя с другой стороны изгороди. У тебя вообще есть сердце? Под всем этим крахмалом и манерами есть хоть какие-нибудь чувства?
Его слова обрушивались на жену как удары, и она чуть не вздрагивала:
– Я не это хотела сказать. Совсем не это.
Клементина не заплакала. Она никогда не плакала. Но ее плечи сгорбились, и она схватилась за живот, будто Гас ударил туда кулаком. Маккуин причинил ей боль, как и собирался, но теперь не мог вынести ее страданий.
– Клементина... – Гас притянул жену в свои объятия. Он взял её лицо в ладони и посмотрел ей в глаза в поисках правды. В поисках ее самой. – Пойдем наверх.
Легкий румянец окрасил щеки Клементины, но она кивнула, тяжело дыша, отстранилась от мужа и пошла через кухню в их спальню.
Зеленые ставни были закрыты, не давая проникнуть в дом яркому свету и жаркому солнцу. В комнате было темно и тихо. Снаружи Гас слышал звонкий смех дочери, свирепое кудахтанье кур и завывание ветра, каждый день усиливавшегося ближе к полудню — ложный предвестник послеобеденных гроз, которые никогда не случались. За все годы семейной жизни Маккуины ни разу не занимались любовью днем. Это не то, о чем порядочный мужчина попросил бы свою жену, воспитанную в строгости дочь богобоязненного проповедника, девственницу до брака и леди с головы до пят. Но при виде жены в тот момент Гаса поразила мысль, что кем бы он всегда ее ни считал... она вовсе не была такой.
Опустив руки по швам, Клементина стояла в изножье постели и смотрела на мужа. Она начала было поднимать руки, чтобы, возможно, распустить волосы или расстегнуть платье, но снова позволила им упасть. Она выглядела такой уязвимой, такой незапятнанной, хрупкой и утонченной, прямо как та девушка, на которой он женился семь лет назад. Гас медленно выдохнул воздух, который не хотел оставлять его грудь.
– Мне жаль, – произнес он.
– А мне нет, Гас. – Клементина резко мотнула головой. В ее голосе слышалась ярость. – Я никогда ни о чем не жалею.
Они говорили о разных вещах, но это перестало иметь значение, как только Клементина пересекла комнату и вошла в его объятия. Ощущение было таким знакомым, таким родным, и Гас мигом возжелал ее. Это же Клементина, его жена, и она в его объятиях.
Но все же, этого было недостаточно.

* * *

Сафрони уже впрягла для нее лошадей в пружинную повозку. Яйца были уложены в корзины с соломой, горшки с маслом покрыты марлей от мух, а «Винчестер» дулом вниз лежал под углом рядом со служившей сиденьем доской, хотя округ больше не таил в себе столько опасностей, как когда-то. Волков, пантер и медведей прогнали в горы. А Железный Нос и его шайка давно уже стали легендой.
Клементина перевела взгляд на лачугу охотника на буйволов. Внезапно на нее нахлынули воспоминания, как она по локоть в тесте для хлеба стояла у старого стола-верстака, а Гас, улыбаясь, говорил ей: «Я непременно достану тебе дойную корову, чтобы у тебя всегда было свежее молоко для кофе. И, возможно, несколько несушек». И как она тогда испугалась, что ничего не знает ни о дойных коровах, ни о курах.
При внезапном порыве ветра, всклубившем во дворе пыль, миссис Маккуин прижала шляпку к голове и, прищурившись, посмотрела в небо. Оно выглядело плоским и мрачным, как потускневшая оловянная тарелка. Перистые облака заволокли солнце. Сегодня дождя тоже не будет.
Позади нее хлопнула дверь, и, удивившись, Клементина обернулась: ведь думала, что Гас уже уехал. Но он еще даже не закончил одеваться. Подтяжки болтались на бедрах, а рубашка была расстегнута. Муж не надел шляпу, его зацелованные солнцем волосы остались взлохмачены там, где она запускала в них пальцы. Обычно прикрытый шляпой лоб казался поразительно белым по сравнению с остальным лицом, которое на солнце загорело до цвета лесного ореха. А оттого, что он часто смеялся, вокруг глаз залегли белые морщинки. Клементина всегда любила в нем эту особенность — его легкий и радостный смех.
Они долго молча смотрели друг на друга. Густые усы Гаса ниспадали на уголки рта, которые не приподнимались с тех самых пор, как наступила засуха, а возможно, и с тех самых пор, как Чарли... Гас больше не выглядел непобедимым и полным надежд, как когда-то. Клементина хотела вернуть прежнего Гаса, но не знала, как.
– Уже слишком поздно, чтобы ехать в город, – сказал он.
– Я думала, нам нужны деньги, – ответила Клементина, ненавидя себя за то, что понапрасну борется с мужем, когда вовсе не должна так поступать.
Его лицо вспыхнуло, а губы напряглись.
– Ну до завтра-то мы не умрем с голоду.
Примерно раз в неделю Клементина отвозила масло и яйца в город на продажу. Хотя она и запланировала поездку на сегодня, её легко можно было перенести на завтра. Однако внутри нее все закипало — усиливалась та безумная бешеная тоска, которая время от времени угрожала свести ее с ума. Клементине необходимо было уехать куда-нибудь, подальше от Гаса и от ранчо, туда, где во всех направлениях небо казалось бездонным и нескончаемым, где тени облаков миля за милей гнались друг за другом по стелющейся траве. Где она могла целиком отдаться одиночеству.
Миссис Маккуин взобралась в повозку и взяла вожжи. Гас положил ладонь на ее руку.
– Клементина, не делай так. Если сердишься на меня за то, что...
Она посмотрела ему в глаза, такие же голубые, как полуденное небо, но полные упрека, обиды и подавленного гнева. Полные вопросов, на которые она не могла ответить даже сама себе, не говоря уж о муже.
– Моя поездка в город никоим образом не относится к тому, что... что только что случилось, – обронила Клементина. Как ей хотелось знать, что же между ними произошло. Казалось, они принесли друг другу облегчение, но сердечная боль не унялась.
Она щелкнула хлыстом над спинами лошадей. Железные обода колес заскрипели по твердой земле. Ветер гнал песок в лицо, и Клементина закрыла рот от горького вкуса. Свернув на дорогу, ведущую в город, она обернулась. Поднятая повозкой пыль улеглась, и Гаса на дворе уже не было.
Сейчас ветер дул по-монтански сильно. Клементине пришлось поставить обе ноги на подножную доску и как следует упереться в нее.
Лошади шагали, опустив головы и помахивая хвостами. Клементина чувствовала, что ее лицо скукоживается, как растянутая на просушку на солнце воловья шкура. Пыль жгла ноздри и липла к потной коже. От яркого, жесткого, металлического солнечного света земля, казалось, выцвела и поблекла.
Доехав до купленного Гасом нового участка, Клементина на мгновение остановилась. По большей части это были красивые холмы, обильно покрытые желтыми соснами, черным ясенем и кленами. Между двумя самыми высокими холмами простирался глубокий овраг, полный красной пыли и камней, заросший заячьей капустой и дикой сливой. Вымоина прорезала землю во время дождливых весен прошлых лет.
Старый дом с дерновой крышей, построенный на склоне над оврагом, завалился. В округе Танец Дождя он был известен как хижина сумасшедшей, поскольку бедную миссис Уэзерби, которая когда-то жила здесь, свел с ума нескончаемый ветер. Во всей долине было много таких брошенных жилищ, называемых «скелетами надежды», и Клементина задалась вопросом, будут ли когда-нибудь так говорить и о построенном для нее Гасом новом доме, как о еще одном скелете надежды. Невыносимая мысль.
Внезапно Клементина почувствовала, что за ней наблюдают, и, обернувшись на сиденье, подняла руку, чтобы заслонить глаза от слепящего солнечного света. Сначала миссис Маккуин подумала, что это не настоящий человек, а просто сотканный в ее воображении мираж из пыли и мерцающей жаркой ряби. Мужчина в пыльной черной ковбойской шляпе на большом сером мерине неподвижно замер возле указателя, обозначающего поворот в Радужные Ключи.

Вожжи провисли в ее руках. Клементина почувствовала, как сердце, замедлив ритм, болезненно забухало в груди.

Мужчина на большом сером коне поскакал прямо к ней. Она не уловила точно, когда именно отчаянная надежда начала угасать. Может, причиной стала его посадка в седле или манера держать голову, или это вышло само собой. Или не вышло.
И все же, будучи не в состоянии отпустить надежду, Клементина цеплялась за нее до самого последнего момента, пока незнакомец не поравнялся с ней и, приподняв шляпу, не сказал: «Привет, мэм».
– Сэр, – слегка кивнув, произнесла она.
Клементина сидела и дрожала на служившей сиденьем доске, пока мужчина не проскакал мимо нее, пока не прошло достаточно времени, чтобы странник миновал хижину сумасшедшей и умчался еще дальше. Затем она наклонилась и обхватила себя за талию. Клементина сделала глубокий вдох, затем еще один и еще, пока грудь не начала сотрясаться от слез, которым она никогда не даст волю.

...