
Визит апостола Ада в «Магию ди маре» послужил спусковым механизмом в цепной реакции. Появление красного дьявола и разговор с ним во время экскурсии по вилле разбередил едва затянувшуюся рану и основательно выбил из колеи. Я дождалась, когда Мор, Велиал и Михаил скроются в Невидимом замке, и перенеслась в Сен-Тропе. Вернувшись, прикладывала к опухшим векам холодный компресс, боялась, что Всадник застанет в разобранном состоянии. А слезы как нарочно не унимались. В результате лицо стало напоминать подушку, глаза — китайские и в душе снова царили раздрай с безнадегой. Я поняла, что счастья мне не видать. Чудом удалось спасти душу, но все остальное… Эх, да что там говорить. Бальт мог быть доволен: даже отказавшись от меня, он по-прежнему влиял на мою жизнь. Пагубная любовь разрушала все, что я пыталась создать.

Как я боялась, так и случилось. Мор зашел в мой кабинет, а я в неприглядном виде. Забилась в угол дивана и сосредоточенно рассматривала картину на стене, чтобы, не дай бог, не встретиться с его глазами.
— Кто-то умер?
— Нет, Дэниель, что ты!
Символически поплевала через левое плечо, не удержалась и посмотрела на мужа. Всадник был хмур, небрит и очень хорош собой. Последнее отметила машинально, придавленная свинцовым взглядом. Будто и не было утром теплой встречи, словно не обнимал меня, когда повисла у него на шее, и не заставлял млеть от его прикосновений, когда сидела рядом с ним за столом и развлекала гостей.
— Постарайтесь сделать так, чтоб я не видел вас зареванной, когда нахожусь на вилле. Вы поняли меня, мадам?
— Да, Мессир.
Одна его
просьба и я пожалела, что поступила импульсивно и необдуманно, навестив жилище Охотника. Но первая костяшка домино уже упала, увлекая за собой остальные. Она стала последним кирпичиком в стене отчуждения, которая возникла, после того как я не узнала мужа в таинственном любовнике.
Против обыкновения в этот раз Всадник задержался в Среднем мире на три недели. Днем он меня фактически не замечал и общался ровно столько, сколько требовали правила элементарной вежливости. Темная прислуга при виде Мессира шарахалась по сторонам и старалась слиться с интерьером. Я чувствовала себя игрушкой, начинающей оживать, когда хозяин берет ее в руки, а все остальное время сидит на полке за стеклом и ждет, когда о ней вспомнят. Он вспоминал по ночам. Требовательно, страстно. До стертой кожи на локтях и коленках. С короткими перерывами на сон. До припухших губ и терпкой саднящей наполненности. До горячечного шепота «я люблю тебя, Дэниель» и ожидания, что падет возведенная преграда.
— Мне не нужно твое сердце, — ответил тихо, а меня поразило словно громом.

Я не сразу осознала, что надо привыкать к новой действительности: второго шанса Мор мне не дал. Забралась в раковину из иронии и злости, захлопнула створки и придумала для себя спасительную аффирмацию[1]:
— Я никому не нужна и мне никто не нужен, — повторяла всякий раз, стоило проклюнуться иллюзорным росткам надежды.
Оказалось очень действенным средством. Оно помогло вести себя при муже адекватно. Мор уничтожает и завоевывает планеты, но мое сердце полностью ему не покорилось… Может, именно это его во мне и привлекает?.. Или развлекает. Иначе не знаю, почему он от меня не избавился.
Заклинание не мешало семейной жизни. Наоборот. Я стала спокойной, без излишних порывов. Отстраненная и холодная. Идеальное состояние, когда рядом Темный эльф. Не меняя себя, я сменила маску и подстроилась под новый образ. Научилась быстро. Нужда заставила. Потребность в стабильности положения и уверенности в завтрашнем дне. Хоть я и обитала где-то на периферии мира Всадника Апокалипсиса Мора, но сорваться с орбиты не могла. Слишком велико было притяжение.
Стоило мужу ко мне прикоснуться, холод улетучивался, и вверх по позвоночнику пробегала нервная электрическая волна. Блаженное состояние. Оно омывало голову свежестью, от которой под волосами стягивало кожу. Волна скатывалась вниз к животу, и слабели ноги. Обнажая тело, одежда, будто сама по себе, соскальзывала на пол…
Когда за Мором закрывались двери спальни, холод возвращался, и днем мы едва замечали друг друга, соблюдая дистанцию и перекидываясь формальными учтивостями в столовой, возле бассейна, на виноградниках или верховой прогулке. Если Всадник заседал в Невидимом замке, то и этого не происходило. Я даже не сразу узнала, что его нет в Среднем мире. Провела несколько ночей подряд в одинокой постели и перенеслась в Киев.
*
Рядом с Софийкой не понадобились никакие аффирмации. Вот где безусловная любовь, радость и материнская отрада. Пусть мужчины рассказывают что угодно. Я тебя люблю. Ты принадлежишь мне. Или — ты была, есть и будешь моей женой. Или вот еще: взаимно, Морковка. Говорить — не мешки ворочать. Их словам грош цена в базарный день. Надо держать ухо востро и быть себе на уме. Точно так же, как и они. Замужество за Темным принцем еще не гарантия счастливой семьи. Всадники имеют одинаковое происхождение, но разные характеры и ведут себя по-разному. Если вначале я мечтала, что у меня будет также как у Элви или Русты, то теперь мечты пришлось существенно урезать.
Об этом и многом другом я думала, готовя Пеппилоту к школе.
Август выдался жарким, что в Италии, что в Украине. Спасали кондиционеры, а на улице хоть ложись да помирай. Если б не нужда ездить с ребенком за покупками, я бы носа из дому не показывала. Соня с Юсей переносили жару легко и гоняли меня по городу со списком размером с простыню.
По ночам случались проколы. Мне снился Охотник. Я просыпалась в слезах, лежала без сна и сжимала зубами подушку, чтобы плачем не разбудить дочь. Потом вспоминала о чудодейственном заклинании и затихала, приходя в норму.

В середине месяца появился Иегудиил.
Я отвезла Софийку с няней на дачу к родителям и осталась в квартире одна. Читала о том, как Руста, находясь в прошлом, третировала своего куратора Левиаха, и каталась по полу от смеха. И тут вдруг увидела перед носом мужские туфли со всем прилагающимся.
— Э-э-э… здрасьти… — Смотрела на архангела снизу вверх и по инерции улыбалась.
Я давно его не видела и формально пребывала с ним в ссоре: последний визит в пенаты Наставника закончился на минорной ноте, после того как я нарисовала ему красочную картину совместного будущего. Душещипательного и неосуществимого.
— Чем обязана? — Улыбка постепенно увяла. Я раздумывала — прямо сейчас закатить скандал или немного подождать. В обуви! На ковре! А я на нем, между прочим, лежу! И неважно, что подошве ни пылинки, дело принципа.
— Красивая женщина у моих ног… — Благородие проигнорировал сведенные брови и грозный взгляд. — Знаешь, ведьмочка, это так приятно.
Я захлопнула ноутбук и демонстративно поднялась.
— Тира, что ты с собой делаешь?
— А что тебя смущает? — Я потрогала подживающую ссадину на колене. — Догги-стайл. Такое случается, когда…
— Что происходит в вашей супружеской спальне, меня не касается. Я спрашиваю, что вот здесь случилось? — Он встал с дивана и положил руку мне на затылок. — Чем ты забиваешь голову?
— Эй-эй! — Увернулась я. — Не трогай! И вообще, ты зачем явился?
— Отпуск у меня. Десять суток. — Руку убрал, но смотрел неодобрительно.
— Поздравляю. И пожалуйста, давай без магии. Веди себя как обычный человек. Отпуск все же.
— Ладно. Тогда подумай, где б его провести. Я в Среднем мире слабо ориентируюсь.
— Ой-ой. Я тебе верю.
— Перестань дуться, Морковка. Лучше активизируй память и между делом угости Наставника чем-нибудь вкусным.
— Пиццу закажи. — Я вручила ему телефон и пошла на кухню.
— Пища, приготовленная руками женщины, несет в себе особую энергетику. — Благородие звонить не стал и проследовал за мной. — Она сродни обещанию страстной ночи.
— Например, пасхальной. — Вздохнула я. Открыла холодильник, достала яйца и творог и принялась замешивать сырники. О том, что произошло после Пасхи, вспоминать не хотелось.
«Я никому не нужна и мне никто не нужен», — не преминула повторить, воспользовавшись тем, что архангел отправился инспектировать квартиру.
Он вернулся, когда все было готово и стояло на столе. Похвалил Сонину школьную форму, выяснив, что шили ее на заказ. Восхитился ярким рюкзаком, цветными тетрадками и дневниками, удивился количеству ручек, карандашей и фломастеров. Белые банты и лакированные туфельки привели его в умиление.
— Это только малая часть, остальное приданное на даче. — Улыбнулась я. — Я тут подумала и советую тебе отдохнуть в Шаянах: горы, лес, целебная вода и воздух. Тихо, спокойно, людей мало, цены божеские.
— Звучит заманчиво.
Он что-то прикидывал в уме, я занялась посудой.
— Во сколько собираешься выезжать? — спросил, когда я закончила.
— А я собираюсь?
— Не играй у папы на нервах.
Швырнув кухонное полотенце на стол, я позвонила своим, предупредить об отлучке. Время позволяло провести декаду с архангелом и вернуться за шесть дней до первого сентября.
— Иегудиил, а почему, собственно, ехать? Мы можем перенестись.
— Никакой магии. Чьи слова?
— Хорошо. Ты найди средство передвижения, а я пока соберу вещи.
— Зачем искать? У тебя же есть машина.
— Боюсь, она не готова к дальней поездке. Возраст, запчасти и всякое такое…
— Почему не купишь новую?
— Пока не заработала.
— Экономический кризис в Италии настолько ударил по карману Всадника, что ты вынуждена лечить людей за деньги? — удивился Благородие.
— Нет, карману Темного принца кризис не грозит. Я сама решила в него не забираться.
— Ах, вон оно что... Играешь в самостоятельность. Как на это смотрит Мор?
— Никак. Он еще не знает.
— Полагаю, ему не понравится.
Я пожала плечами.
— Но твои запросы возросли, принцесса.
— Ничего, когда надо, я умею быть экономной.
— А вот это похвально.
— Благородие, тебе показать ближайший автосалон?
— Спасибо, не стоит. Я разберусь.

— Ах, какая красавица, — я восхищенно цокала языком, проведя рукой по капоту белоснежной «Хонды». — Благородие, ты разорился на такую машину? Никогда бы не подумала… Чудесный выбор.
— Ну… я ее не приобретал, — признался Наставник. — Это Михаила. Ему сейчас без надобности.
— Два скопидома в одной компании, — расхохоталась я. — Представляю, что это будет за отпуск…
— Бережливость еще никому не помешала. — Не разделил моего веселья Иегудиил. — Думаю, архистратиг не станет возражать, если мы воспользуемся его автомобилем в благих целях.
— Кстати, а где мой Покровитель?
— На фронте. — Посуровел архангел.
— М-да… Ну, поехали, что ли.
Я намерилась с комфортом устроиться на водительском месте, но Иегудиил отрицательно покачал головой. Спорить бесполезно, пришлось занять пассажирское. Наставник укладывал багаж, я внесла координаты маршрута в GPS.
*
Мы пересекли город и выехали на Варшавку — широкую трассу с хорошим покрытием, ведущую в западном направлении. Я сразу же пожалела, что не за рулем.
— Благородие, ползти девяносто км в час по такой дороге — преступление. Надави правой ногой на педаль.
— Я еду по правилам. Тем более, проезжаем много населенных пунктов. Частое торможение и разгон ведут к износу покрышек и перерасходу топлива.
— Матка бозка… я усну с такой ездой.
— Хочешь спать, перебирайся на заднее сидение.
Я застонала и приложилась лбом о приборную панель.
— Аккуратнее с чужим имуществом.
— Останови, я выйду.
— В туалет захотела? Потерпи, пожалуйста, через пятьсот метров заправка.
— Аааааа!!! Ничего не хочу! — Я таки перебралась назад и постаралась отключиться, чтоб не свихнуться до конца поездки.
Архангелу хотелось отдохнуть и пообщаться. Мне — секса и отвлечься от мыслей.
— Почему так получилось? Ведь я люблю своего мужа. Мне надо все или он. С ним не нужно ничего… Парадокс, — произнесла невольно вслух.
— Знаю, ведьмочка. Но это не то безоглядное всепоглощающее чувство, когда любимого человека узнаешь с завязанными глазами, и не прикасаясь. Если его нет, то и сто шансов не помогут.
— Подсматриваешь картинки? Я же просила без магических штучек, Благородие! Сама бы рассказала.
— Успокойся. Это неумышленно. Не совсем переключился на гражданский режим.
— Все, решено, перехожу на сугубо платонические отношения с мужчинами.
— Отлично.
— Со всеми.
— Замечательно.
— Чему ты радуешься, Наставник? С тобой тоже.
— Прекрасно. — Иегудиил невозмутимо смотрел на дорогу.
— Ой, норвежский лис, ой, брехло…
— Тира, я попрошу.
— Извини, Благородие. Я же любя. По-дружески, в шутку.
Обняла Иегудиила и прижалась щекой к его щеке.
— Беда со мной… — Зашмыгала носом.
Он протянул платок. Мягкий от древности, идеально белый и с монограммой.
— Прям альпийское нищенство.
— Не преувеличивай. Просто я не придаю значения некоторым моментам. Не привязываюсь.
— Да ну. И поэтому ты заставил меня вышивать инициалы на твоем постельном белье и не только? Признайся, у вас Наверху потихоньку клептоманят?
— Что ты городишь? Может, мне приятно пользоваться вещами, над которыми трудились твои руки.
— Ну, раз так, то ладно. Мне тоже приятно, Хвала божья, покровитель тружеников… Слушай, ты бы все-таки увеличил скорость, а? Это же издевательство. — Я дунула ему в ухо.
Он поежился и свернул на парковку возле придорожного кафе.
— Привал. Пора обедать.
Я воспользовалась услугами сантехкабины, сполоснула руки и лицо, освободила помещение для Благородия и пошла делать заказ на вынос.
Едва мы расположились за столом под навесом, как на площадку подъехал «Мерседес кубик» с номерами восточного промышленного региона. Из него вышло два серьезно настроенных гражданина и направились в нашу сторону. Иегудиил, пожелав мне приятного аппетита, встретил их на полпути и вступил в беседу. Они назвали его ботаником, который путается под ногами деловых людей и не реагирует на сигналы «уступи дорогу» дальним светом. Что им говорил архангел, я не расслышала.
Он вернулся к столу. Мощный внедорожник, разбрызгивая щебень недостроенного участка, выехал на трассу и скрылся из виду.
Я вопросительно подняла брови.
— Мирская суета, — ответил Наставник. Протер салфеткой столовые приборы и приступил к еде.
За полчаса мы управились с обедом. Иегудиил рассчитался, и мы продолжили путь. Но какое это было продолжение… Ух! Стрит-рейсинг! Я не знаю, какая муха укусила Благородие. Обогнав в шахматном порядке впереди идущие машины, он секунд за десять довел спидометр если не до оргазма, то до ста восьмидесяти точно. Я зажмуривалась на особо опасных и узких участках, повизгивала от восторга, пела дифирамбы водителю и в тайне мечтала, чтоб на дороге встретилось как можно больше камер наблюдения. Тогда Мише пришлось бы покупать у ГАИ фотографии, и это был бы очень дорогой фото-альбом. На Покровителя у меня имелся огромный зуб.
На перевале Иегудиил догнал джип «Мерседес» регионалов и обошел его как стоячего. Потом наши пути разошлись: мы свернули на Мукачево, они — на Львов.
*
Вопреки моим обещаниям отдыхающих в курортном селе Шаян собралось немало. С трудом удалось отыскать крышу над головой. И только благодаря Наставнику. Как увидела его молодуха, так и не смогла отказать. Муж ее на заработки подался в Россию, соскучилась она по мужскому вниманию и обхаживала Благородие со всех сторон. А тот и рад. Такого приятного отпуска он не ожидал. Она ему по утрам козье молоко со свежими пирожками, он ей по вечерам перед сном лекции о спасении души. Она ему в обед разносолы, он ей в файф о клок о прелестях бытия. Имя у нее оказалось ей под стать. Сдобное, ласковое и красивое — Иванка. Когда поселялись, я высунулась из-за спины архангела и капнула дегтем в бочку отпускного меда:
— Хозяйка, я — Тира, а это Игорь. Мы двоюродные брат и сестра, кузены то есть.
Кто меня за язык тянул, сама не знаю. Очевидно, отозвалось подсознание, в которое вдалбливала аффирмацию. А может быть, дала о себе знать ведьминская натура. Благородие, услышав о нашей степени родства, чуть со ступенек не свалился. Хорошо, я стояла сзади и вовремя поддержала. Лицо прятала, чтоб не расхохотаться и не нарушить торжественности момента.
Иванка выделила архангелу лучшую комнату, просторную и светлую. Мне поменьше. Сама перебралась в летнюю пристройку. Машину загнали во двор, вокруг которого и забора толкового не было. Народ здесь живет уникальный: добрый, доверчивый и щедрый. Мы с Иегудиилом люди совестливые, сполна оплатили и кров, и стол.
В селе расположен одноименный санаторий. Один из лучших в Карпатах. Иегудиил в нем принимал минеральные ванны и посещал массажистку. Я не ревновала ни к ней, ни к хозяйке. А что он им сделает? Разве что разговорами изнасилует. Правда, и мне ничего не перепало. Захотела платонических отношений, назвалась кузиной, живи теперь и радуйся. Ему-то хоть бы хны, а мне пришлось купить пряжу, одолжить у хозяйки спицы и заняться вязанием. Очень отвлекает. А уж как Благородию это понравилось, не передать. Отдых удался, и я при деле. Свитер ему вяжу.

Без приключения не обошлось. Чуть Мишину «Хонду» не утопили. Собрались на шашлыки, купили на базаре мясо и поехали на Тису. Выбрали место, где она в предгорье мелкая, каменистая и можно пройти на живописный островок. Автомобиль оставили в пяти метрах от берега, сами по камням на облюбованную поляну. Только разожгли костер, нанизали мясо на шампуры, как с берега окликнул местный дядечка:
— Ваша машина? А то, смотрите, уплывет…
Мы глядь, а «Хонда» по середину колес уже в воде стоит. Оказалось, в горах недавно дождь прошел, и речка стала наполняться на глазах. Пришлось спешно сворачиваться и искать другое место.
Заехали в заповедник. Там для таких как мы отдыхающих специально сделаны из сруба беседки с мангалами. Шашлыки получились отменные. Просидели пока фонари не зажглись. В горах темнеет рано и как-то мгновенно. Вроде еще солнце светило, а через двадцать минут ни зги.
Освещение сработало, я заорала, обернулась кошкой и забралась Благородию на голову. Возле беседки собралось полчище мышей. Лис истребили, вот они и расплодились. Серая шевелящаяся масса. Ужас!!!
Через неделю Иванка поехала к родственникам в соседнее село, и мы отправились в санаторскую столовую. Готовили там качественно и добротно. Подавали большими порциями. Но все диетическое, отварное и парное. После чересчур полезной пищи Наставник вспомнил о Макдональдсе. Но чего в этих краях нет, того нет.
Под конец отпуска телефон архангела разрывался. Иегудиил находился на сеансе массажа, а мобильный трезвонил и трезвонил. Дай, думаю, отвечу. Ну на нервы же действует бесконечный «Танец с саблями» Хачатуряна! Видать, какой-то ангелице срочно потребовался Благородие. Прямо вынь и положь.
— Дядя Иегудиил сейчас занят и не может подойти к телефону, — ответила я детским сопрано.
— С кем я разговариваю? — Не унималась тетка.
— С его самой лучшей ученицей. — И нажала отбой.
Червячок ревности все же шевельнулся. А тут и Хвала вернулся из санатория. Наверное, хорошо по нему прошлась массажистка, архангел был расслаблен и доволен. Стал переодеваться. Пуговицу на джинсах расстегнул, потянулся всем телом, замок разъехался, и показалось основание члена. Крепкое и толстое. Я дар речи потеряла. Наставила палец и беззвучно открывала рот. Наконец меня прорвало:
— Это что такое, а?! Где твои труселя? Ты на массаж без них ходил, что ли? И там догола раздевался?
— Тебе что за печаль? Сестрица…
От злости я довязала свитер.
Ночью проснулась резко и болезненно, будто упала с крыши и забила легкие. Не вдохнуть не выдохнуть, руки и ноги ледяные. Сердце под самым горлом ухает как набат. Тревожно и надрывно. Я испугалась и расплакалась. Пришел Иегудиил и отнес в свою постель. Возле него я пригрелась, успокоилась и заснула.
Утром меня разбудила его эрекция. Она устроилась вдоль моих ягодиц и двигалась вверх-вниз. Я приподняла ногу и направила член в себя. Благородие целовал меня в шею и между лопаток и любил долго и неспешно.
После обеда мы попрощались с гостеприимной Иванкой и выехали на Киев. Я запаслась терпением и приготовилась к нудной езде. Но миновав село, машина оказалась в плотном слое тумана и вынырнула из него перед столичной городской чертой. Иегудиил торопился на службу.
Он подвез меня к дому, помог занести вещи и вручил ключ от «Хонды»:
— Автомойка, АЗС, паркинг. — Благородие был предельно лаконичен.
Я хотела возмутиться, он закрыл мне рот поцелуем и растаял, разомкнув тесные объятия.
— Ну конечно! — запоздала с протестом я. — Демона на горизонте нет, и ты можешь лишний раз не суетиться… Можешь вообще меня похерить!
Высказавшись, я разобрала сумки и пошла выполнять указания Наставника.
*
В субботу первого сентября я опять плакала. Но уже от счастья и гордости: Соня пошла в школу. Торжественная линейка, гимн, первый звонок и ознакомительный урок. Море впечатлений и разговоров на целый день. Воскресенье я посвятила дочери, а в ночь на понедельник сошла с ума. Не знаю, как назвать по-другому то, что я вытворила...
_______________________________
[1] Аффирмация - краткая фраза, содержащая вербальную формулу. При многократном повторении закрепляет установку в подсознании человека, способствуя улучшению его психоэмоционального фона.