Пенелопа Уильямсон "Сердце Запада"

Nata Nata:

Марьяна,
Ждала я твоего ответа, на тему предохранения и профилактики, интересно было мнение профессионала. Только с трудом верится, что одной саспарелью можно вылечить сифилис до конца.

Марьяна, ты на чьей стороне???

...

laflor:

девочки, спасибо за очередную главку!!!

ой, девы, все такие посты интересные!!!чего только стоит их перечитать!
у меня вот ощущение, что несколько последних главок были как лакмусовая бумажка для наших героев. все себя проявили, никто в стороне не остался... только кто-то порадовал, а кто-то неприятно удивил ..

хочу сказать пару слов о Клеме:
вот мне почему-то кажется, что она как-будто специально создает себе "приключения" на ...(мягкое место) такая она сильная, и все выдержит... только вот кого она в этом пытается убедить? Гаса? Зака? мне кажется, что себя-то как раз ей и не удается перехитрить, поэтому и взваливает на себя все эти испытания, постоянно берет себя на "слабО"...только вот правы девочки: семья от этого крепче не станет, и если уж решила оставаться с Гасом, то надо что-то для этого делать..о времена, о нравы!!! читаю роман и думаю: как хорошо, что живу здесь и сейчас!

...

Мечта:

Спасибо за продолжение!

...

Rusena:

В голове у Клем вообще сейчас, похоже, не весть что творится. До боли в груди скучает по Заку, но бросить мужа не смогла. Однако и с мужем ничего менять не хочет - ведет себя, как чужая. По мне, так ей вообще пора определиться, что ей от жизни-то надо.

П.С. Получила вчера новую порцию фоточек к будущей главе. Вот решила похвастаться. Ташусик нам Дрю нашла!!! Красявого! Так что ждем - скоро и этот красавец появится

Теперь у нас прямо полный комплектик всех героев! У Ташика ручки просто золотые

...

Rusena:

 » Глава 25(часть 2)

Глава 25 (часть 2)

Перевод: Rusena
Редактирование: LuSt, codeburger
Иллюстрации: Nata Nata

* * *

Клементина резко остановила упряжку, чтобы не наехать на забулдыгу, вылетевшего из «Шпалоукладчика». Позади нее завизжали оси повозки. А воздух взорвался возгласами «Тпру!» и проклятиями.
Радужные Ключи никогда не были красивым городом, но сейчас смотрелись на редкость уродливо. На холмах темнели проплешины – участки, где вырубили лес, чтобы укрепить забои шахт. Здания выглядели ветхими и побитыми непогодой.

И над всем этим убожеством возвышался холм Танец Дождя, оскальпированный, израненный колеями и эрозией. Все улицы заканчивались насыпями шлака и сваленными в кучу грязными обломками свай. А над головой постоянно висела завеса коричневого дыма.
Воздух дрожал от резкого раздражающего лязга металла о металл. Клементина посмотрела на юго-восток, где из прерий тянулась к городу пара тонких параллельных серебряных нитей. Артель китайцев трудилась над прокладкой последних нескольких метров рельсов для новой ветки Ютско-Северной железной дороги.

Рабочие, обмотав косы вокруг голов, гнули спины в голубых мешковатых штанах, закатанных до колен. Другая группа китайцев занималась строительством водонапорной башни. Один мужчина мешал веслом с длинной рукояткой содержимое большого черного запарного чана, стоявшего на тлеющих углях и испускавшего удушающее зловоние. «Эта не та работа, – подумала Клементина, – которую нужно делать под сегодняшним разъяренным солнцем».
Тут она заметила Сэма Ву, пересекающего пустырь в месте, где скоро появится железнодорожный вокзал. Умело балансируя, китаец нес на плечах сосновый шест с качающимися по бокам большими металлическими котелками. Как-то Эрлан предложила идею заключить контракт с железной дорогой, чтобы разносить чай китайским рабочим, и это оказалось действительно прибыльным делом.
Однако в данный момент Сэму было тяжело пробираться через северный край участка, где вокруг старой грузовой платформы собралась толпа. Какой-то раскрасневшийся от надсадного крика мужчина стоял на пустом помосте, тряся кулаком в воздухе. Клементина окликнула Сэма, но казалось, тот не услышал.
– Пусть китайцы проваливают!
Прозвучавшие будто из рупора слова испугали Клементину. Она подумала, что мужчина на платформе – отъявленный горлопан и подстрекатель.
– Безбожные китайцы — это паразиты! – рев усилился. Баламут был мускулист, в домотканых бриджах с заплатками из оленьей кожи и со спутанными седыми космами. Он сопровождал свою речь, размахивая в воздухе большими руками. – Китайцы завсегда жрут опиум, да поклоняются своим идиотским божкам. Они работают за нищенскую плату и забирают у американцев возможность честно трудиться. Вот я и говорю вам: давайте избавим нашу страну от этого узкоглазого сброда с косичками. Давайте турнем их назад в Китай, откуда они понаехали!
Толпа всколыхнулась, шумя и переминаясь с ноги на ногу как вороны на заборе. Один мужчина заметил Сэма Ву и закричал, тыкая в него пальцем. Разъяренные люди, стоящие с краю толпы, бросились на лавочника, грубо толкая его. Жестяные чаны закачались, выплескивая на землю горячий чай.
– Китаец — не больший гражданин на нашей земле, чем койот, и гражданство узкоглазым никогда не светит! – надсаживался заводила на грузовой платформе. – Пусть китайцы проваливают!
Толпа подхватила его клич:
– Пусть китайцы проваливают!
Клементина попыталась повернуть повозку, но толпа загородила ей путь. Обмотав вожжи вокруг рукоятки тормозного рычага, миссис Маккуин остановила лошадей.
– Мистер Ву, могу я подвезти вас до вашей лавки?
Сэм повернулся к ней, сощурив подслеповатые глаза. Он приветственно кивнул, поскольку из-за лежащего на плечах шеста не мог наклонить спину, толстые линзы его очков сверкнули на солнце.
– Вы очень добры, миссис Маккуин, – крикнул он в ответ, – но этого никчемного китайца ждет работа.
– Мистер Ву, я действительно думаю, что вам лучше поехать со мной. Миссис Ву сказала бы то же самое.
– Не могу. А то не заработаю ни цента.
Клементина размотала вожжи и, чувствуя беспокойство, направила упряжку вперед. Но обернувшись чуть позже через плечо, увидела, что с Сэмом все в порядке. Он уже добрался до участка железной дороги с рабочими и разливал в их чашки горячий чай.
Миссис Маккуин заметила блестящую лаком черную легкую двуколку с откидным верхом, стоящую в тени наполовину построенной водонапорной башни. Мужчина, правящий коляской, был одет достаточно изысканно даже для самого шикарного отеля Нью-Йорка. Парча его жилета блестела, как золотой слиток, а запонки на рубашке сияли на солнце, словно бриллианты. «Вероятно, это и есть бриллианты», – мгновение спустя подумала Клементина, когда щеголь повернул голову, и она увидела закрывающую глаз черную повязку. Одноглазый Джек Маккуин, картежник и мошенник, а теперь главный владелец серебряной шахты «Четыре Вальта», а также множества других прибыльных предприятий.
Он приподнял шелковую шляпу, и хитрая улыбка свекра сверкнула так же ярко, как бриллиантовые запонки. Клементина и не сомневалась, что за уличным крикуном-провокатором, подстрекающим толпу к погрому китайцев, стоит именно этот интриган. Все то время, что она его знала, Джек Маккуин постоянно подливал масла в огонь забавы ради.
Клементина вся промокла от пота и покрылась красной пылью к тому времени, как остановилась у коновязи возле лавки Ву. Стоя одной ногой на земле, а другой по-прежнему упираясь в подножную доску, она ощутила, как желудок поднялся к горлу. Чтобы справиться с подкатившей тошнотой, миссис Маккуин чуть наклонилась, делая глубокие вдохи.
Клементина медленно распрямила спину, чувствуя озноб и липкость кожи. Мир слегка накренился, а затем занял обычное положение. Она ещё раз глубоко вдохнула, втягивая сухой горячий воздух.
Потом сняла льняной плащ и встряхнула его, и тонкая завеса красной пыли поплыла подобно туману. Движение потревожило жужжащих над уличным навозом мух, и те черным облаком взвились к её лицу. К горлу снова подступила тошнота.
Жара прожигала насквозь подошвы полусапожек Клементины, когда она шагала по дощатому настилу. Пришлось высоко поднимать юбки над табачными плевками, размазанными на беленых досках. Дамский Клуб убедил отцов-основателей города издать указ, запрещающий плевать на дощатые общественные дорожки, но до сих пор ему никто не подчинялся, да никто и не заставлял соблюдать сей акт.
Добравшись до белых ворот Ханны, Клементина снова остановилась, чтобы справиться с очередной волной головокружения. Она так сильно схватилась за деревянную штакетину, что загнала занозу сквозь перчатку.
– Клементина! – Ханна спешила по дорожке, шурша маково-красными юбками. – Я уж думала, что ты на этой неделе не приедешь. Боже, подруга. Ты выглядишь так, будто того гляди грохнешься в обморок.
– Это все из-за жары.
– Разве это не ужасно? – Прищурившись, Ханна посмотрела на небо. – Господи, грехи наши тяжкие, да в этих облаках дождя не хватит даже чтобы затушить свечку. Пойдем в дом. Не обещаю, что внутри будет намного прохладнее, но там, по крайней мере, сможешь посидеть.
Клементина обернулась и сквозь мерцающую рябь жары посмотрела на свою повозку и лавку Ву. Мешки с картошкой и бочки с засоленной свининой и скумбрией были с военной точностью выстроены в ряд по обеим сторонам двери. С тех пор как Сэм женился, товары в его лавке стояли так же ровно в линию, как прямой след от повозки с едой. И как раз в этот момент, прокладывая путь беременным животом, на улицу вышла Эрлан.
«Мое ожидаемое счастье» – именно так китаянка называла своего еще не родившегося ребенка.
Клементина осознала, что Ханна говорит с ней.
– Что?.. О, нет, сначала я должна выгрузить масло и яйца, пока они не испортились. И сегодня я правда не могу попусту тратить время. Нужно вернуться домой до темноты, иначе Гас начнет беспокоиться.
Тем не менее Клементина задержалась на мгновение, поскольку должна была кое-что сказать Ханне и боялась, что позже такой возможности не представится. Миссис Маккуин чувствовала, как горят щеки, и знала, что это не только от жары. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
– Ханна... то средство против зачатия, которое ты дала, кажется, не помогло. Я снова в тягости.
– О, дорогая... – Ханна обняла подругу за талию, и Клементина прижалась ней, как ребенок, ищущий утешения. — Черт бы побрал Гаса Маккуина! – воскликнула миссис Йорк. – Когда же до этого кобеля наконец дойдет, что он не должен взбираться на тебя каждый раз, едва ему приспичит?
Клементина напряглась и отстранилась от нее.
– Ты не имеешь права так говорить, Ханна Йорк.
Щеки Ханны вспыхнули, но она не извинилась. Они с Гасом постоянно плохо отзывались друг о друге.
– Я лишь хотела сказать, что он не бережет тебя, постоянно делая себе детей.
– Они также и мои дети. – Клементина закусила губу и отвернулась, ее грудь вздымалась толчками. — Только этого ребенка я не хочу, – тихо произнесла она, и слова на вкус показались самым грязным богохульством.
Тем не менее это была правда. Клементина боялась. Боялась умереть, боялась родить дитя лишь для того, чтобы потом потерять его, похоронить под тополями рядом с Чарли.
– То же самое скажет и его отец, когда узнает. Гаса и так столько всего гнетет: ранчо, засуха, болезненный маленький Дэниел и... и все остальное.
Мысли Клементины вернулись к тому, чем они с мужем занимались в постели, и к пустоте, которая потом поселилась в ее груди. Большая кровать из древесины грецкого ореха с подходящим по цвету высоким трюмо и шкафом с мраморным верхом — все это было куплено за довольно кругленькую сумму взятых в долг денег, поскольку Гас хотел порадовать ее. А она позволила мужу сделать ей дорогой подарок, чтобы угодить ему.
– Вы оба разом передумаете, как только малыш появится на свет, – попыталась улыбнуться Ханна. – Когда закончится зима и пойдут весенние дожди.
– Правда? – Клементина посмотрела на обеспокоенное лицо подруги. Щеки Ханны блестели, красные от жары и припудренные тонким слоем пыли. – С приходом весны все изменится?
Ханна поджала губы, отчего сразу показалась постаревшей.
– Возможно, и нет.
Клементина ощутила странное напряжение в животе, какой-то беспокойный трепет, хотя было еще слишком рано, чтобы чувствовать в себе ребенка. Ожидаемое счастье... Внезапно на Клементину нахлынуло воспоминание о том, как ее мать сидела в окружении душистых лилий в белом плетеном кресле, смеясь от облегчения и плача от горя, когда узнала от врача, что больше не сможет иметь детей. Сколько лет ей было тогда? Нет, не больше, чем Клементине сейчас. Все вопросы, накопившиеся за годы разлуки, она хотела бы однажды задать своей матери, ведь большинство из них до сих пор оставались без ответа. Мешочек в форме сердечка, наполненный монетами, – единственная памятка от мамы. И в конце концов Клементина, даже толком не подумав, так легко отдала свое сокровище Гасу.
– Может, у тебя родится еще одна девочка, – сказала Ханна.
Клементина прижала руку к животу, который уже округлялся под стальными ребрами корсета.
– Если у меня будет девочка, Ханна... Я воспитаю ее совершенно иначе. Пусть вырастет сильной и уверенной в том, кто она и чего хочет. И пусть она никогда ничего не будет бояться.

* * *

Эрлан надрывалась, пытаясь выкатить бочонок со свининой через порог на дощатый настил. Это была непростая задача, учитывая мешающий беременный живот. И хотя ее золотые лилии больше не представляли собой две крошечные дуги, она по-прежнему могла перемещаться лишь коротенькими прыгающими шажками.
О, сегодня воздух был жарким и сухим, как дыхание дракона. И эта пыль! Эрлан нахмурилась при виде нового стекла в окне. Она вымыла его только утром, а сейчас написанные на стекле позолоченной краской слова «Лавка Сэма Ву» едва читались.
Китаянка задалась вопросом, было ли когда-нибудь настолько жарко и пыльно в Фучжоу. Странно, она никак не могла вспомнить, хотя в последнее время ее сны изобиловали яркими образами дома. Но при пробуждении Эрлан частенько спрашивала себя, не обманывают ли её ночные грезы. Ведь без сомнения, туман не мог быть настолько белым, рисовые поля — настолько зелеными, а солнечный свет — настолько мягким и золотистым. Неужели ее воспоминания о доме износились и поблекли сильнее, чем мечты.
Однако скоро ей не нужны будут ни мечты, ни воспоминания. Ее долг почти погашен, а сделка — выполнена. В коробке из-под сандалий под кроватью лежали тысяча сто шестьдесят американских долларов в банкнотах и серебре. А в животе рос ребенок.
Ее план осуществлялся за исключением того... за исключением того, что когда Эрлан заключала договор с лавочником Ву, когда обещала подарить ему сына, то не представляла, как много будет значить для нее это дитя. Не представляла, как они с малышом будут делить одно тело и кровь, вдыхать жизнь из одного и того же воздуха. И сейчас китаянка задавалась вопросом, как вообще сможет когда-либо оставить ребенка, своего ребенка, здесь, в этой чужой земле, когда для нее настанет время вернуться в родной лао-чиа.
Эрлан прогнала ужасную мысль прочь, не в силах ее вынести. Так или иначе, женщина в положении не должна задерживаться на печальных размышлениях, чтобы ребенок не родился для несчастной жизни. Беременность считалась везением, а боги частенько сердились на тех, кто не ценил дарованного счастья.
Среди группы шахтеров, направляющихся в «Четыре Вальта» на вторую смену, Эрлан увидела великана. Но если Джере Скалли и заметил ее, то виду не подал. Прошло много месяцев с тех пор, как он последний раз заходил в лавку. Эрлан была столь жестока с ним, столь холодна, что наконец-то его отвадила. И была этому рада. О, да, действительно рада, поскольку мужчина пугал ее своими разговорами о поцелуях и вечной любви после смерти.
Китаянка заметила Клементину Маккуин, выгружающую горшки с маслом и ящики с яйцами из кузова рессорной повозки. А Ханна спешила помочь подруге. «Скорее всего, днем состоятся посиделки с виски», – с внезапным предвкушением подумала Эрлан. Ей нравилось, когда они втроем собирались, чтобы поболтать о своих мужчинах, детях и домах, которые оставили и которые обустраивали в жестокой дикой Монтане.
Растущая толпа мужчин появилась из-за угла с восточной стороны города, где прокладывали новую железную дорогу. Мужчины угрожающе роптали, и Эрлан заметила, что некоторые из них вооружены топорами, лопатами и кирками. А во главе толпы ковыляло странное существо — блестящий черный демон, покрытый перьями, которого толкали вперед длинным черным веслом.
Эрлан издала вопль ужаса. Это был Сэм! Милосердная Кван Йин, что эти черепашьи высерки с ним сделали? Он был раздет до носков и длинных кальсон, а всю верхнюю часть тела покрывало блестящее черное вещество, похожее на патоку, и пучки куриных перьев. Видневшаяся местами кожа пестрела красными волдырями. Разбитые очки крепко прилипли к кончику просмоленного носа, хотя перекошенные проволочные дужки болтались. Муж споткнулся после тычка веслом. Его рот был открыт и кривился, хотя Сэм не издавал ни звука.
А затем Эрлан увидела еще больший ужас, и с ее сжатых губ сорвался новый вопль.
Нет косы! Волосы Сэма откромсали у самой шеи. Отрезанная коса у мужчины означала изгнание из земли предков и вечное бродяжничество. Ни один китаец не вернется в Цветочную Землю вуу пин, бесхвостым, поскольку коса издревле служила знаком почтения и послушания императору. Остаться без косы было настолько постыдно, что лучше уж умереть.
Толпа остановилась перед лавкой. Ропот на мгновение утих, а затем снова усилился, напоминая галдеж соперничающих уличных торговцев, выкликающих один и тот же товар.
– Вздернем его! – крикнул кто-то. И другие подхватили призыв.
– Вздернем китайца! Повесим узкоглазого!
Человек с веслом сильно ткнул Сэма в поясницу. Погонщик был крупным мужчиной с копной седых волос и безумным блеском в глазах.
– Давай-ка послушаем, как ты поешь петухом, китаеза! – Он снова пихнул Сэма концом весла. – Кукареку! Кукареку!
Лавочник начал яростно трястись, хотя до сих пор не издал ни единого звука.
– Вы порождение верблюжьего навоза! – закричала Эрлан и бросилась к мужу, чтобы оттащить его от мерзавцев, издевающихся над ним. И в ужасе завопила, когда ее руки погрузились в горячее черное вязкое вещество на его груди.
– Давайте преподадим этим китаезам урок, мальчики, – воскликнул косматый седовласый мужчина. – Давайте покажем этим желтокожим ублюдкам, что не хотим, чтобы кто-то из них торговал в Радужных Ключах и наживался на нас.
В воздухе засвистели камни и куски лошадиного навоза. Кирпич влетел в окно и какой-то мальчуган, смеясь как одержимый, забросил внутрь зажженную петарду.
Грубые пальцы схватили Эрлан за плечи и оторвали от Сэма. Она не удержалась на золотых лилиях и так грузно рухнула на жесткую землю дороги, что из легких выбило весь воздух.

– Лили!
Она подумала, что кричал Сэм, но его рот был по-прежнему открыт в безмолвном вопле, и это был не голос ее мужа. Эрлан попыталась сесть, борясь с одышкой и силой тяжести, которая тянула ее большой живот к земле. Сквозь размытую пелену слез она увидела, как, размахивая кулаками, в толпу ворвался Джере Скалли с оскаленными в рыке зубами. Он пробирался к ней, не обращая внимания на град ударов топорищами и черенками лопат.
Джере схватил Эрлан за руку и попытался поднять ее на ноги, но зашатался из-за того, что его колотили по голове и спине.
– Спасайся! – крикнула она своему великану-защитнику. – Они хотят убить нас! – Но вряд ли он услышал. Вой и рев толпы были громче завывающего тайфуна.
Она подняла глаза и увидела нависающего над ними мужчину с густой копной волос и дико горящими глазами. Он запрокинул голову, грубо захохотал и широко замахнулся веслом. Деревянная лопасть наотмашь ударила Джере по лбу, свалив как срубленное топором дерево.

Эрлан попыталась заслонить его своим телом, но кто-то схватил ее за волосы и дернул назад так грубо, что она закричала от боли. Подбитый гвоздями сапог попал ей по бедру, и она снова взвизгнула. Эрлан перекатилась на бок и свернулась в клубок, чтобы защитить живот.
Джере, шатаясь, поднялся на колени. Из длинного пореза на лбу по лицу ручейками текла кровь. Седовласый громила снова захохотал и высоко поднял свое оружие, чтобы одним ударом прикончить Скалли. Но тут лопасть весла взорвалась градом щепок и обломков.
Ружейный выстрел громким хлопком прогремел в воздухе словно рассыпался штабель бревен. Наступившая тишина была такой внезапной и полной, что Эрлан услышала, как о землю ударилась стреляная гильза.
– Назад! – сказала Клементина мягким высоким голосом, который никак не сочетался с дымящейся винтовкой в ее руках.

Рядом встала Ханна Йорк, наведя дуло своего карманного пистолета в центр толпы.
– Думаю, ребятки, вам лучше сделать так, как велит эта леди. К тому же хоть у моей пукалки и не шибко грозный вид, всем известно, что с двадцати шагов я простреливаю очко туза.
Никто, кроме Сэма Ву, не заметил просачивающийся из зазубренной дыры в оконном стекле серый дым. Китаец разглядел его сквозь треснутые стекла очков: клочья дыма походили на выплывающие из недр ада проклятые души. Ву попытался открыть рот, но понял, что тот уже разинут. Попытался закричать, но из горла вырвался лишь почти беззвучный сип.
Сэм сделал неуклюжий шаг вперед. Никто не стал его останавливать. Он сделал еще один шаг. Китаец ошпаренной кожей почувствовал огонь. Дым... огонь… Пожар! И снова лишь тихий писк вырвался из его открытого рта.
Маршал Доббс вразвалочку вышел из угла, где в безопасности наблюдал за разворачивающимися событиями.
– Ханна Йорк и вы тоже, мэм, – сказал он, хмуро зыркнув на Клементину, – ни к чему вам вмешиваться. Это мужское дело.
В лошадином корыте рядом с коновязью внезапно появилась дыра, и еще один громкий хлопок прорезал горячий воздух.
Косматый крепыш отпрыгнул назад и бросил остатки расщепленного весла.
– Иисусе!
– Мы только что сделали это и женским делом, маршал, – протянула Ханна бархатным голосом. – А мы, женщины, мы ведь очень-очень волнительные. Поэтому надеюсь, вы все больше не будете делать никаких резких движений.
Сэм Ву попытался указать на дым, тянущийся из разбитого окна. Но рука приклеилась к облитому смолой боку. Лавочник сделал еще один шаг и чуть не упал, споткнувшись о край дощатого настила.
Клементина вставила еще один патрон в «винчестер» и передернула затвор. Она наградила маршала холодным взглядом широко распахнутых глаз.
– Предлагаю вам в виде исключения напрячься, мистер Доббс, и арестовать этих смутьянов за учиненный беспорядок.
Маршал поскреб седой подбородок.
– Извините, мэм, но это вас и мисс Ханну я должен арестовать за то, что вы размахиваете здесь оружием и ставите под угрозу жизни мирных жителей. По моему мнению, именно китайцы первыми начали беспорядки.
– И каким же образом? – воскликнула Эрлан. – Тем, что живут на свете? – Она заставила себя встать на четвереньки. Шатающийся Джере Скалли присел рядом с ней на взбитую, забрызганную кровью пыль. Он потянулся к китаянке, но Эрлан увернулась от него. Она откинула голову и закричала на мужчин, которые с позабытыми топорами и лопатами в руках сейчас смирно стояли и смущенно переступали с ноги на ногу: – Что преступного в том, чтобы приехать в такое огромное место, настолько пустынное, что даже облака теряются в небе...
И тут воздух пронзил странный свистящий шум, похожий на предсмертный хрип курицы с перерезанным горлом.
Сэм Ву неуклюже поднялся на дощатый настил и сделал три коротких спотыкающихся шага к двери.
– Боже всемогущий! – закричал он или попытался это сделать. Но из горла исторгся только тихий писк.
Сэм достиг порожка, и тут строение запылало огнем, занявшимся, когда зажженная петарда приземлилась на вершину кучи листовой ваты и подожгла ее. Пламя распространилось по недавно натертым маслом половицам к полкам, где лежали винтовки, пистолеты, патроны и динамит, под которыми выстроились по струнке пятнадцать канистр с керосином и пять со скипидаром.

Огонь добрался до этих канистр, и лавка Сэма Ву взорвалась, подобно извергнувшемуся в небо Монтаны раскаленному гейзеру.

...

djulindra:

Господи, кошмар какой-то.
Такая тяжелая глава, просто ужас.
Ирина, Ласт, Таня, Таша, спасибо за продолжение

...

Renka:

Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata, спасибо!

...

Seniorita Primavera:

Иришка, Ластик, Татьяна и Таша - спасибо огромное за продолжение!!!



В ожидании как-то позабылась морально-тяжелая первая часть главы...
И вот, начав читать вторую часть, снова появилось это чувство, неконтролируемое и тягостное...
Ну когда уже можно будет не переживать так за Клем?
Эти ее беременности уже не просто раздражают, а вгоняют в депрессию!
Ведь роман очень увлекателен, и был бы не менее реалистичен, будь Клем реже в положении!!!
Ну совсем уже слов нет для того, чтобы передать все разочарование и бессилие...
Мне ее и жаль, и вообще, на данный момент ощущается все как в страшном сне...
Пора уже счастья нам немного, или просто бытовых зарисовок, семейных сцен, или просто о Ханне и Дрю...
Чтобы переключиться и отвлечься.

Ужас!
Даже совет бывшей проститутки не помог!
Ну это вообще - тяжелый случай!
Как-то совсем не радостно за Зака - какая может быть любовь здесь, если Клем не меняет своего физического состояния ни на какое другое?
Такое ощущение, что Клем решила на все 100% отработать свой статус жены - о себе вообще не задумывается!
Ведь так и загнуться можно, в самом деле...

Вообщем, я расстроенная, и грустно вздыхаю.
Пока, на данный момент, больше всего в этой книге мне нравятся Зак, Ханна и Эрлан!
Вот можете ругать, все равно напишу.
Клем, как главная героиня, давно потеряла для меня свое очарование, женскую мудрость, храбрость и благородство!
На данный момент я вижу женщину, по уши увязшую в проблемах, детопроизводстве, своих страхах и несчастном браке!
И смотреть на ее мужественное терпение, и то, как она безропотно идет в постель к нелюбимому мужу днем, терпит...
Ради чего все это, мне не понять!

Первую часть книги она была закрыта для меня эмоционально, хотя я ею восхищалась!
Потом были проблески ее чувств к Заку...
А сейчас, уж извините, я вообще не вижу главной героини...
Уж боролась бы тогда за свой брак, за детей!
А то - с Заком никак ей не быть, да и Гасом не получается хорошо...
Что тогда ей нужно?


Здесь вообще все мрачно и уродливо.
Нерадивый папаша вновь в центре балагана!
И на данный момент он вызывает лишь недоумение и негатив.
Сын загибается на ранчо, а Одноглазый благоденствует, красиво живет и пускает пыль в глаза...
Убогий человечишка!

Да, Гас мне несимпатичен по многим личным качествам, но в одном он хорош - он любит своих детей.
И хоть как-то старается для них, заботится.
Да, не получается, да, слаб характером...
Но все таки он - не это Чудовище, ищущий свое благосостояние за счет других!

Ханна здесь тоже не права. Нет!
Она ведь спала с Заком? А они даже не были женаты, и ничего - пускала в постель, не страшась...
Она спит с Дрю - и ничего.
Возможно, она вообще не сможет иметь детей....
Но не это важно.
Это дело двоих - мужчины и женщины, Её и Его.
И там нет третьему место.
Ханна лезет не в свое дело.
Если бы подобное ей говорила Клем, Ханна бы обрадовалась? Хм...сильно сомневаюсь!

Да, они спят.
Но это Клем и Гас, и не их вина, что они несчастливы вместе, что эти дети - обуза и не в радость...
Как я рада, что Зак далеко, и не видит, и не мучается от ее плодовитости!

Хотя, дети - это цветы жизни, и не могут быть обузой...
Но для этого необходима любовь и поддержка близких людей, матери и отца!
Будем надеяться, что Клем полюбит и этого малыша.

А вообще же, я была бы рада больше, если б автор уделила больше времени уже появившимся деткам, их описанию, а не множила еще "имена" на страницах романа...


Мальчика тоже надо воспитывать так - чтобы ничего не боялся! И это наверное важнее для тех времен! Быть опорой и сильным во всем!
А вот девушка...
Быть сильной, уверенной и ничего не бояться - как-то не вяжется с концом 19 века, когда женщины жили по накатанному шаблону - муж, дети...
А уж в работе...вообще тоска. Где проявить-то себя?
Да, чуть погодя будет все гораздо лучше для женщин, эмансипация уже идет семимильными шагами, прогресс для женщин скоро откроет много дверей...

Но сама-то Клем дитя другого времени, и какой путь она видит для своей девочки?
Сидеть в старых девах? На какие средства?
Зарабатывать как Ханна? Хм...
Другой-то жизни Клем и не видела...
Это мы можем сравнивать, сидя у компьютеров...
"– Если у меня будет девочка, Ханна... Я воспитаю ее совершенно иначе. Пусть вырастет сильной и уверенной в том, кто она и чего хочет. И пусть она никогда ничего не будет бояться."
Да, однозначно, подобные фразы не проскальзывали в романах авторов тех времен...
У Дж.Остен вообще мамаши пеклись о скором замужестве и благоустройстве дочек...
И не дай бог, умная и красивая, будет сидеть мертвым грузом на плечах родителей, в старых девах!!...
А ведь тоже хотели для своих любимых чад только хорошего!
Так что...
Современный автор что еще может пожелать для женщины тех времен?
Только свободы выбора, самостоятельности и независимости!


Ну вот...
И Эрлан туда же!
Не могу...
Книга, где беремнных героинь я встретила больше, чем за все романы вместе взятые за все время прочтения! Ну в самом деле!
Еще осталась Ханна, и усе...
Я запутаюсь в именах их деток...

Я бы сильно разочаровалась, оставь она этого ребенка!
Но Эрлан никуда не уедет...

Эх!
На протяжении всей книги мы наблюдаем отношения не любящих супругов...
Или неженатых Ханны и Зака...
А вот по настоящему романтичных сцен здесь раз-два и обчелся!
Уже сил нету ждать Зака и Клем!
И Эрлан с Джере.
Только вот Ханна порадовала, и то, благодаря тому, что в сфере интимных встреч она бывалая, и не робеет, не стесняется...
А то тоже ждали бы до седин!

Гложет вопрос - если Зак и Клем все-таки будут вместе...
Увидим мы их поцелуй вообще и в целом, или нет, автор оставит его за занавесом?
Подарит нам зарисовку их встречи - вырисовывается силуэт всадника, и Клем обмирает от счастья...

Ну это вообще беспредел!
Я, конечно, не расплакалась, но жалко и обидно за Сэма!
Подвернулся же под горячие руки!
Я ЗА, и посмеюсь, если так накажут заслуженно негодяя или злодея - можно и Одноглазого!
( В сериала "Ад на колесах" так выгнали из города Шведа - я готова была рыдать от счастья, что ему наконец-то перепало...)
А здесь?
Человек работает, никому не вредит, не убивает, заговоров не плетет, не саботажничает...
Где вообще справедливость?!
И так жаль Сэма, так жаль!
Теперь будут ожоги, я так понимаю?
Главное, чтобы живым остался! Такое унижение...

А шериф - это вообще отпад!
Срисовали с наших бравых полицейских...

Здесь я зажмурилась, и читала сквозь строчку, в поисках - жив Джере или нет.
Скажу откровенно - сердце мое пропустило пару ударов.
Ведь автор вполне могла и умертвить для реалистичности сюжета нашего ирландца! ТТТ...
Слава Богу, что она этого не сделала! Уф!
А то на картинке, где он в крови - как-то страшновато!

Но в данной ситуации восхищаюсь и Эрлан - бросилась на защиту мужа, и Джере - бросился спасать любимую!

Ну а это вообще стало приятным сюрпризом!
Школа Зака, однозначно!
Уверена, что будь Гас вместе с женой, попытался бы ее отговорить от данного поступка...
Но его нет, и Клем вновь вижу такой, какой она была много глав назад!!!
Радуюсь, и наслаждаюсь!

И Ханна рядом с пистолетом...
Ну вообще, дамы как на подбор....
Еще не хватает рядом Эрланс дробовиком, для полноты картины...
Но, возможно, еще все впереди?...

Ну вот...
Теперь мучится вопросами до следующего четверга - что же там произошло с героями?
Не ранен ли кто? Не погиб ли? ( я только о важных личностях, Одноглазого можно и убрать... Хотя, сильно сомневаюсь, что этот Шут так просто исчезнет!)

Иришка ,намекни, прошу - все живы, здоровы?
******************************
Вообщем, подведу итог - глава вновь хорошо встряхнула.
И ничего счастливого в ней нет.
Воодушевляющего тоже.
Пока для меня все тоскливо, мрачно, как в пасмурный дождливый день.
Вроде красиво за окном, а на сердце тяжесть.
Так и здесь.
Герои восхищают, умиляют, злят или смешат...но нет надежды.
И уже сейчас могу признаться честно, если еще одна-две главы будут такими же душещипательными, еще смерть или беременность - мои нервы сдадут.
Книга неоднозначна, и подобных я не читала.
Но на ЛР он не тянет, это факт.
Здесь можно ставить другой жанр. Тогда и ожидания будут другими. И разбитые надежды на каждой главе не будут причинять такого разочарования...
***********************************

Вот и ответ всем нам, почему Клем не отговаривала его от таких растрат.
Чтобы угодить, осчастливить.
А другими словами - загладить вину.
Сама не может осчастливить, так вот таким способом пытается как-то оправдать себя...
Она же потакает его мечтам.
А значит - он счастлив, когда его мечты исполняются. От нее усилий - ноль...
Хороший брак, ничего не могу добавить...
Самообманом занимаются оба - и он, и она.
************************************

Янина - от меня
Ох, Янина...Я согласна с тобой!
Пусть ему будут эти поцелуйчики, и жену ему такую, да счастья в браке и близости душевной...
Но тогда как же Клем и Зак?
Я не могу так.
Моя симпатия четко на стороне этой пары.
И я изначально радела за то, чтобы у Гаса тоже была любовь, но с другой.
Автор решила так...
Но я все таки за Зака и Клем, и мне хочется больше, до скрипа в зубах хочется, чтобы Клем одаривала его поцелуйчиками, и обнимала его, и чтобы они душа в душу жили...
А Гас...
Моя личная неприязнь к нему оттого, что автор провела параллель - либо Гас, либо Зак. ( Да и черты, коими она наделила Гаса, неприятны мне лично...)
И вот Клем должна остаться с одним... И я надеюсь, что не с Гасом. Хотя у них дети.

Надо перечитать, его не читала очень давно, даже сюжет не помню... Дожилась.
А с "Сердцем Запада" вообще все по вышибло из головы - одни переживания...

Моя самая любимая была лет 10 назад- "Хранитель мечты" - но там более сказка, чем реальность.

И сюжет помню, и имена героев, и их перепалки, и волшебника с чашей...
Но на историческую она не тянет по причине своего магического и волшебного присутствия.
Хотя антураж исторический, безусловно.
Но вот всегда мучил вопрос - были ли такие храбрые и отчаянные девицы в те мрачные и темные века?


Таша -
Вот не могла найти точных слов для объяснения именно этого - что Клем с Заком может быть самой собой...
Спасибо за эти слова - они верны!
Да, сейчас ей его наверное и не хватает - все в себе несет.


Ждем, ждем!!!
Новость отличная!!!
Ну, с такой интригой ( как же выглядит Дрю ) можно и до четверга доскрипеть...

Девочки, милые, спасибо еще раз за продолжение!!!

...

Rusena:

Танюш, читала твой пост и удивлялась. Ты ли его писала?
Одни злости на всех
Вообще Гаса и Клем комментировать не буду. Но если уж Клем беременеет постоянно, то что скажешь - хорошо работают женские органы что у нее, что у мужа.
А вот Эрлан...

А вот ее мне защитить хочется!
Эрлан этого и добивалась. Это была ее цель - заработать денег и родить ребенка мужу. Здесь все закономерно. Причем, Эрлан прямо и бесповоротно шла к своей цели. Стала хорошей хозяйкой (раз уж обещала) и теперь наследника мужу носит. Я ее уважаю. И ничего плохого в ее поведении не увидела.
Более того, она ведет себя как порядочная жена - бросилась на защиту мужа, когда возникла такая необходимость, и не отказывала ему в постели, несмотря на то, что он не прЫнц на белом коне.

А вот оставлю это за завесой тайны

Да-да. Помню. Сама думала, что поделом ему досталось. А Сэма страшно жалко!!! Ругалась на Уильямсон страшно - вот ни одной негативной эмоции Сэм не вызвал, а она его так...

Танюш, учитывая, что Сэм стоял у порожка лавки, в которой находилось столько огнеопасных веществ, выжить, боюсь, ему не удастся

+1

...

codeburger:

Татьяна, обожаю твои посты,
но в этот раз не могу согласиться

Если брать американские романы о конце XIX века, то замужние женщины там часто беременеею -- как раз для реализма. Кстати, вспомните, сколько раз беременели Скарлетт и ее мать.

Конечно, негатив.
Но почему недоумение?
Одноглазый верен себе на 100 %

Ошибочка вышла.
Остен это конец 18-го, а в конце 19-го феминизм = суфражизм цветет ярким цветом. Американки активно борются за избирательные права и за возможность заниматься "мужскими" профессиями (все кроме служанок \ поварих \ учительниц и проституток), за возможность выступать полноправными собственниками, свободными от опеки. Клем как раз дитя той эпохи решительных женщин. Скоро их дочери обрежут юбки до колен и на аэропланах будут рассекать над океанами с континента на континент.

есть надежда

Вот из-за этого пункта я вообще стала отвечать.
Перед нами натуральный любовный роман. Который показывает: какая разная бывает любовь и как по-разному она развивается.
Не ударяет в голову как молния -- раз, и елочка зажглась. А весь путь: зарождение, развитие, осуществление, расцвет и, возможно, увядание любви.
Любовь здесь во главе угла -- суть всей истории. Без нее сюжет развалится. Без нее герои не живые. Именно любовь заставляет их меняться.
Для меня это гораздо более любовный роман, чем множество книжек, живописующих мгновенно вспыхнувшее необоримое влечение, магнитизирующее очередную пару. С многочисленными натуралистичными совокуплениями в необычных местах и причудливых позах.
ИМХО

...

djulindra:

Татьян твои посты как всегда
Не устаю ставить
А я если честно уже подустала от постоянного негатива и трагизма этого романа.
Все жду когда, когда хоть что-то хорошее произойдет!!! Но нет чем дальше тем хуже.

А чего от него ожидать, детишки были не рады ему, вот теперь отыгрывается на всех...
И в принципе не притворялся, какой он есть. Если правильно все помню, Клем с племенем забила весь мозГ.

...

Мечта:

Тяжелая глава,очень тяжелая... Сэм,сомневаюсь,что выживет после взрыва,но,возможно,тогда есть будущее для Эрлан?

Поддерживаю полностью!

...

Suoni:

Как жесток мир, какие жестокие люди!
Очень жалко Сэма Ву. Очень.
Очень всё трагично.

Спасибо, девочки, за продолжение!

...

codeburger:

в этом согласна на 200%.
Пенелопа постоянно жестока к своим героиням. А здесь особенно и вообще ко всем персонажам. Традиция у нее такая. Может, кого из знакомых изобразит, а потом мучает в охотку? Вспомните, как она в других романах поступала с "лишними" супругами.
Как закалялась жесть.
И не у нее одной такая тенденция. Куксон, например, тоже не церемонится с героями.
И Гейдж Элизабет.
Лично меня особенно коробит, когда дети страдают.
Но осталось не так много перетерпеть, а дальше все пучочком.

...

Suoni:

Неужели впереди просвет!

...