Вечерняя Венеция – это нечто!
Еще с незапамятных времен она считалась городом-музеем.
Множеством каналов и островов, она напоминала рукодельное лоскутное одеяло, простроченное разноцветными, не похожими между собой стежками. Ведь каждый островок в Венеции, разделенный искусственными реками, очаровывал и притягивал по-своему.
Когда мы проезжали мимо площади Сан-Марко, мне вспомнилось, что я где-то читала, что сам Наполеон назвал ее «лучшей гостиницей в Европе». Эта площадь, с ее роскошными двухъярусными галереями походила на волшебную театральную декорацию. Но сейчас здесь было расположено множество различных кафе и баров. Толпы туристов, разной национальности, сновали между рядами уличных музыкантов и толпами голубей, пытаясь оставить у себя в душе, да и не только в ней, лучшие воспоминания о городе любви.
- Город искусства и куртизанок, - произнес Хит, как будто читая мои мысли.
- Что? – не совсем поняла я.
- Говорю, что Венеция впитала в себя дух любви. Множества влюбленных со всей страны, да что там страны, со всего мира, наполняют Венецию своей положительной энергетикой. Наделяют ее сказкой.
Я невольно улыбнулась.
- Ты тоже приехал сюда поделиться, романтик?
- А ты? – ответил он вопросом на вопрос. Его глаза смотрели на меня проникая просто в душу, и только какой-то малюсенький чертик, что засел где-то глубоко внутри, напоминал мне о том, прежнем, Хите.
Я опустила глаза.
- А еще есть мост Вздохов.
- Там все вздыхают? – задала я вопрос.
Хит засмеялся.
- Почти. Вздыхали когда уходили на каторгу. Это был последний путь осужденных за тяжкие преступления
- Как последний? Они что, больше никогда не выходили из заточения?
- Не-а. Именно с этого моста они бросали последние взгляды на свой любимый город, прежде чем навсегда исчезнуть из этого мира.
- Ужас! – только и смогла произнести я. – Откуда ты все это знаешь?
- Я одно время жил здесь.
Я удивленно посмотрела на него.
- По работе, так сказать, - и одарил меня белозубой улыбкой.
Впереди виднелся знак «проезд запрещен».
- Куда мы едем? – спросила я, когда мы подъехали к небольшому частному порту, где тесно прижавшись друг к другу, стояли старенькие гондолы и ультрасовременные катера.
Какой контраст! Старый мир переплетается с новым. Это так чарующе и пугающе одновременно… Это как я и…
- Отель Киприани.
- Отель?! – воскликнула я, уставившись на него во все глаза. – Какой отель? Зачем отель?
- Нужно поговорить. А так, как ты привлекаешь к себе слишком много нежелательного внимания, я нашел выход.
- А ты меня спросил? Хочу ли я с тобой разговаривать. Тем более в каком-то отеле!
- Боишься? – спросил Хит и лукаво мне подмигнул.
Ну это уже совсем… Достал! Буду я еще перед ним отчитываться, кого я боюсь, а кого нет!
- Слушай парень…
- Хит, - поправил он меня.
Я глубоко вздохнула.
- Ладно… Хит, - спокойствие давалось мне не легко. – Чего тебе от меня надо? О чем ты хочешь поговорить? – мой голос срывался.
Он спокойно вышел из машины, открыл дверцу и протянул руку.
- Поговорим на месте.
Ну, это вообще! Проигнорировав протянутую руку, я как ошпаренная выскочила из машины. В спину послышался раскатистый смех.
Во, гад! Еще и смеется. Да чтоб тебя…
Я пулей отбежала от машины и остановилась у кромки воды.
- Малышка, откуда такая агрессивность?
Хит остановился позади и положил руки мне на плечи. Я попыталась вывернуться, но он только сильнее сжал пальцы.
- Я же вроде ничего плохого не делаю. Чего ты боишься? У меня что, рога выросли?
Я невольно улыбнулась.
- Как раз рогатых, я и не боюсь.
- Ах, точно! – рассмеялся Хит. – Забыл.
Меня тоже стал разбирать смех. Простая игра слов, может временами, рассказать нам даже больше, чем преднамеренное объяснение, или скрупулезное подбирание разных этих самых слов.
А и правда, чего я злюсь? Что он мне, конец-концом сделает? Мы поговорим и разбежимся.
А ты уверена в этом? – подло обозвался мой внутренний голосок. Так возьмете и разбежитесь?
А что? – не унималась я. Так и возьмем. И вообще – помолчи! Раньше надо было свои советы подкидать. А теперь я решаю.
Я развернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза. Правда, это сделать оказалось малость затруднительно. Во-первых – стоял он слишком близко (слишком!), а во-вторых – мой небольшой рост не позволял мне чувствовать себя наравне с ним.
- Поехали, - уже не с таким энтузиазмом произнесла я.
Его руки слегка сжали мои плечи, и я на пару миллиметров ближе оказалась к его широкой груди. Этого было вполне достаточно, чтобы как ужаленной отскочить назад.
- Карета подана, - с хрипотцой (или это мне только показалось?) в голосе произнес Хит.
- Гондола! – воскликнула я, узрев то, на что мне намекал эльф.
Мы подошли к гондольеру, который в этот момент поправлял подушки. Им оказался симпатичный итальянец лет тридцати.
- Buona sera, ragazzi, - почтительно поприветствовал он нас.
Хит помог мне спуститься в лодку, а сам расположился рядом.
Фантастика!
Я когда-то уже была в Венеции, но тогда мне не посчастливилось покататься на гондолах. Зато сейчас, я раскинулась на мягких подушках, слушала всплески весла, разгребавшего воду, и наблюдала за темными разводами, оставшимися за лодкой. Я вбирала в себя всю эту красоту по крупицам, чтобы когда-то потом, когда мне будет совсем невмоготу, я смогу вынуть из своей души, эти незабываемые мгновенья обычной человеческой жизни.
- О чем ты думаешь? – вдруг спросил меня Хит.
Я мечтательно улыбнулась.
- Пытаюсь запечатлеть в памяти всю эту красоту.
Я вяло следила за водой, в которой отражался серебристый свет восходящей луны. Венеция околдовывала.
Как сказал… не помню кто: «Венеция – это Цирцея, вызывающая сентиментальные желания». И я уже не совсем понимала, что со мной происходит. Что на меня так действует. То ли это по вине человека, сидящего рядом, то ли – это я сама…
Из груди вырвался прерывистый вздох.
- Что это значит? Наслаждение гондолой? Удовольствие? Или… страстное желание? – совсем тихо спросил Хит.
Я повернулась к нему, и встретилась с насмешливым взглядом зеленых глаз.
- Больше усталость, - сказала я, и снова уставилась на воду.
До самого входа в Киприани мы ехали молча.
---------------
