Фройляйн:
За окном свирепо выл ветер. Вот уже два часа он зло набрасывался на стены домов, кидая в окна капли дождя и льдинки. Время от времени сверкали далёкие молнии, освещая библиотеку мёртвенно-белыми вспышками.
София потянула за концы шали и скрестила руки на груди, пытаясь согреться. Несмотря на то, что уже наступил май, было сыро и промозгло, но с этим холодом справлялся огонь в камине, тот холод, что сковал её изнутри он растопить не мог. Взгляд женщины снова упал на каминные часы, отмечая что с тех пор как она смотрела в прошлый раз, прошло всего три минуты. Она вернулась к окну и замерла, глядя на улицу. Уличные фонари плохо справлялись с ночной мглой, и дождь, как назло, стеной. Ладонь Софии обессиленно заскользила вниз по стеклу, в носу защипало, но она сильнее закусила губы, не разрешая себе заплакать.
Неожиданно резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть и броситься в прихожую. Трясущимися руками повернув ключ и кое-как скинув цепочку, она распахнула дверь и зажала рот рукой.
Мужчина, шатаясь, шагнул в дверь и, как только она захлопнулась, тяжело привалился к ней всем телом.
– Мейсон... Мейсон...
Задыхающийся от страха голос Софии доносился как будто издалека. Мейсон хотел успокоить её, но не мог разлепить губы и произнести хоть слово. София что-то говорила и делала, но только её бледное лицо с шевелящимися губами плыло перед его глазами. Набрякшее водой пальто тяжело упало на пол, он чувствовал что она снимает с него туфли и послушно сделал несколько неверных шагов к дивану, грозясь упасть на полпути. Что-то коснулось его лица. Он заставил себя приоткрыть глаза и мельком увидел платок пропитанный кровью.
– Мейсон, ты слышишь меня?
Он с трудом открыл глаза и увидел, что комната залита солнечным светом.
– Дождь перестал, – невпопад ответил Мейсон, обводя комнату взглядом из-под полуопущенных век.
– Ещё ночью, – кивнула София, тревожно вглядываясь в его лицо. – Как ты себя чувствуешь?
– Меня хотели убить, – сказал он так буднично и в то же время неверяще, словно ещё не решил как к этому относиться.
– Пришлось зашивать, – кивнула София и сжала задрожавшие губы. Её рука легонько коснулась головы Мейсона, в том месте где была рана, но он не почувствовал и снова прикрыл глаза. – Нож не задел жизненно-важные органы, но ты потерял много крови.
Мейсону не нужно было открывать глаза, чтобы понять что она говорит о ранении в живот. Он чувствовал там острую боль.
– Отдай им её, я прошу тебя, – сменила тему София и её голос зазвенел от отчаяния. – В следующий раз у них получится и они убьют тебя.
– А ты знаешь зачем им маска? – приоткрыв глаза, спросил Мейсон. – Для проведения чёрных месс, может даже жертвоприношений. – сжал губы, почувствовав резкую боль в животе, и замер пережидая. – В любом случае, у меня её больше нет. Я отдал её.
– Но кому? – отказываясь верить в то, что её план спасения рушится на глазах, без сил опустилась на стул София.
Мейсон едва заметно мотнул головой, отказываясь отвечать на вопрос. Воцарившаяся в комнате тишина горчила опасностью и бессилием.
– Мы уедем, – через некоторое время, устало ворочая языком, предложил Мейсон, – хочешь? Я обещал тебе, что у нас будет незабываемый медовый месяц и не собираюсь позволить себя убить, до того как выполню обещание. А когда вернёмся, всё забудется.
Он не слишком верил в это, но надежда лучше страха и безысходности.
– Медовый месяц?
Мейсон невесело усмехнулся, задумавшись над тем, как терпеливо все эти месяцы, пока он работал, как одержимый, ждала этих слов София. Ждала, чтобы в один день стало поздно?
– Я задолжал тебе это, правда? – и сам кивнул, подтверждая, – Давай поженимся?
– Я хочу этого, – счастливая улыбка преобразила обеспокоенное лицо Софии.
Мейсон кивнул и закрыл глаза.
Стерва- Ангел:
Брачное агентство "Амур и Купидон"
Владислав Сикорски и Божена Рафалович
Владислав проснулся раньше и еще долго лежал и рассматривал спящую женщину рядом. Два года. Прошло два года с их встречи на вечере в этом же замке. И он не случайно выбрал место на сегодняшний уикенд. У него были серьезные планы на этот день. Два года они с Боженой вместе.
Это было испытание, вот так просто лежать и не притронуться к ней, не разбудить поцелуями, но он пересилил себя, тихо встал, чтоб не разбудить ее, оделся и спустился в сад замка. Как и тогда, два года назад, он нашел самую красивую розу и вернулся в номер, положил цветок на подушку рядом. Сам уселся в большое кресло и стал ждать пробуждения своего ангела, крутя в руках кольцо. Фамильное кольцо его семьи. Оно передавалось из рук в руки уже несколько поколений, и сейчас настало время одеть его на палец той, что покорила его сердце.
Сегодня Владислав собрался сделать самый важный шаг в своей жизни – просить стать Божену его женой. Хотя она никогда ни словом, ни даже намеком не подводила его к этому. Она просто всегда была рядом. В его жизни, в его постели, в его мыслях. И это стало так естественно, что он уже не мыслил жизни без нее.
Божена спала, и он не удержался. Взял цветок он наклонился над ней и провел, едва касаясь бутоном розы по контуру ее лица, по руке, обвел грудь и не удержался от улыбки, когда она начала просыпаться. Глаза все еще закрыты, а на губах еле заметная улыбка… и легких вздох. И как с такой женщиной можно быть спокойным.
- Иди ко мне, - поманила она.
- Нет. Сначала мне нужно тебе сказать, что-то очень важное, - цветок все еще скользил по телу.
- Важнее чем я? - дразнила она своим томным голосом и соблазнительным видом.
- И как с тобой можно говорить, соблазнительница? - цветок замер в миллиметре от ее губ и Владислав был уже готов оставить все разговоры на потом, но...
- Выходи за меня замуж, - те важные слова, которые он еще никому никогда не говорил.
Молчание затянулось, и тишина начинала щекотать нервы. Как-будто Божена обдумывает, что сказать.
- У меня есть новость получше, - посмотрела она в глаза и села в кровати. Бретелька пеньюара соскользнула с плеча, оголив грудь, но сейчас Владислав сконцентрировал все свое внимание на ответе.
- Получше? - Все еще пребывая в недоумении.
- Ты кого хочешь… мальчика или девочку? - озорные огоньки заплясали в ее глазах.
Это была новость, сразившая мужчину наповал.
- Да? – все еще не веря, - Да!!!
Владислав поднял Божену на руки и закружил по комнате:
- Я тебе говорил, как я тебя люблю?! Нет? Так знай, я тебя просто обожаю, моя кохана пани, - опустил на кровать свою драгоценную ношу, стал целовать каждый миллиметр тела. Припал к животу , поцеловал его, на минуту остановился там, затаив дыхание, прислушиваясь, наслаждаясь тем, что там зарождается новая жизнь, его плоть и кровь, их с Боженой частичка любви. Сын или дочь.Такая же красавица, как мама.
- Тогда нам просто необходимо пожениться, - поднял голову, все еще не веря в происходящее.
- А разве от этого что-то изменится? Нам и так хорошо, - женщина нежно смотрела, и все сомнения вмиг улетучились. Да, она знала, что делала. Оставляя ему свободу, еще больше привязывала его к себе неведомыми нитями души. Но от этого еще сильнее хотелось любить ее, дышать и понимать, что все главное в своей жизни он получил, за что благодарен судьбе и богу.
- Ты меня никогда не перестаешь удивлять.
- Знаю, поэтому ты меня и любишь, - засмеялась Божена.
-. Ты необыкновенная. И Ты моя, только моя, - припал к губам счастливый Владислав.
Смех сменился шепотом, ласками, и только стоны наполняли комнату, когда эти двое наслаждались друг другом, даря свою любовь и получая взамен.
Часом позже, лежа утомленные и довольные, Владислав вспомнил о кольце. Поискал его и надел на палец Божене:
- Оно по праву должно быть у тебя, - отвечая на немой вопрос женщины.
Через шесть лет Божена все таки сказала: - Так!
______________
коллажи - работы Зоя
Solnyshko:
Это просто праздник какой-то (с).
Хочу ещё историй))))))))))))
Но не хочу, чтобы они все в один день кончились. Как быть?))))
Девочки мои, сразу хочу извиниться, у меня с фотошопом сейчас проблема, тормозит, зараза, памяти ему не хватает. Делать в таком картинки - ни сил, ни терпения, ни возможности((( Я вам потом сделаю, в следующий раз, правда-правда
Третий перс с одной внешкой?)))
Да, девушка нам весьма глянулась))) И мы нахально не оставили ей путей отхода, чтоб не увернулась от своего счастья. *наглости ему не занимать, ага*
Вы вообще с Эрикой по блондинкам часто вместе ходите
Опять обе при них. 
Надо б такой рецепт счастья опробовать)))
Красавчики
Откуда в твоей голове столько классных идей?))) Это я про нарытые предложения. Нет, и про идейных персиков - тоже!
Медведик, Эрика, Наталя, эпилоги - прелесть. Ещё и тематические))))
Эрика, а что за маска? Почему не помню? От журналистского носа скрыли какую-то важную находку?
Эй, а дальше?))) А где же падение Рея к ногам, и всё такое?))) Нам опять ждать?))) Эх, сердца у вас нету (с) Гадя Петрович.
Хороший брат у Онории, заботливый. И мииииииилый))))
И невесту очаровательно-непоседливую отхватил.
Solnyshko:
Дональду Колдеру.
От той, до которой долго доходит...
Несмотря на деятельный, порой слишком неугомонный характер, иногда Ребекке нравилось просто наблюдать. Часто Колдер занимался не слишком понятными ей делами, или собирал в палатке учёных, обсуждая и изучая найденное. Тогда она устраивалась в импровизированном кресле, созданном из свёрнутой постели и тюка за спиной, подворачивала под себя ноги и наблюдала, прикрываясь блокнотом. Порой она и в самом деле что-то писала, бросая задумчивые взгляды, а порой просто водила карандашом по бумаге, рисуя завитушки, вензеля из первых букв имён и жалея, что не умеет рисовать по-настоящему. Решительный профиль Колдера так и просился на бумагу, но за неимением художественных талантов оставалось просто вбирать его в память. Поворот головы, внимательный и цепкий взгляд, с сомнением сжатые губы, довольная улыбка, когда всё сходилось - на это можно было любоваться бесконечно. Бекка и любовалась, удивляясь про себя, как долго она была слепа и не видела ни мужской привлекательности Дональда, ни его увлечённости ею. Впрочем, конечно, это в ней говорили те чувства, которых два месяца назад и в помине не было, и воспринимала Бекка Колдера уже совсем иначе.
Порой Бекке приходило в голову, что, не проверни Колдер с Гарфилдом за её спиной эту интригу с заменой Джима, она никогда бы не попала сюда и не узнала радости любви, испытываемые сейчас. В Лондоне... Нет, в Лондоне это было бы невозможным. Ни при каких условиях ей бы не пришлось жить бок о бок с миллионером, пересекаться по много раз на дню и иметь какие-то общие дела и точки соприкосновения. Лондон - большой город, миллионы людей, тысяча дел, сотни способов развлечься, отвлечься и увильнут от того, кто смущает. Ребекка нашла бы тысячу и один способ не встречаться с ним и избежать неловких ситуаций, и ни за что не разглядела бы в нём мужчину, которого будет любить, несмотря на его семейное положение, возраст, взрослую дочь и неприличное богатство, несмотря на то, что её, несомненно, буду считать расчётливой хищницей, ищущей выгоды, сбивающих мужей с пути истинного и наставляющей рога их жёнам. Ребекка это понимала с отчётливой ясностью, ведь она сама была на месте обманутых жён, но ничего уже не могла с собой поделать. Бывают моменты, когда веления сердца сильнее побуждений разума. К счастью, она могла надеяться, что хотя бы участники экспедиции не будут думать о ней столь плохо, а дома... К моменту возвращения в Лондон всё может закончиться. А если нет - она найдёт в себе силы прекратить эти отношения, как бы ни было больно. Впрочем, об этом Ребекка старалась не думать совсем, предпочитая наслаждаться настоящим.
Семь лет назад, замужем за Бенсоном, она была слишком молода для того, чтобы испытывать и осознавать всю полноту чувств. Мир тогда делился на чёрное и белое, да или нет, сейчас или никогда, люблю или ненавижу. Что она могла знать о настоящей любви? Молоденькая девушка, понявшая, что для мужа она просто красивая игрушка, которая не стоит того, чтобы хранить ей верность, или хотя бы держать свои похождения в тайне. Обманутая жена, разочаровавшаяся в своей первой любви и всех мужчинах разом. Не поддержанная собственной семьёй женщина, сделавшая первые собственные шаги в жизнь, и окунувшаяся в свою самостоятельность с головой. И весь тот приобретённый за семь лет опыт и независимость оказались совершенно неважными и ненужными, когда она оказалась рядом с Дональдом. Но именно с учётом прошлого Бекка понимала ценность того, что происходило сейчас. Испытав непостоянство мужа и неуверенность в нём, ценила надёжность и настойчивость Колдера. Ей казалось, что, полюбив, такой человек, как Дональд, не станет размениваться по мелочам и распыляться направо и налево. Ирония судьбы: перспективы выйти замуж именно за него ей не светило, но как раз в его верности она могла бы быть уверена, насколько вообще можно быть уверенной в женатом на другой. Но: где та жена, и где они? На разных континентах. Это позволяло Ребекке закрывать глаза на угрызения совести и не думать о столь отдалённых вещах. Важнее было ощущать ту эйфорию, охватывавшую её в обществе Дональда. Знать, что сейчас - он её, только её. Ей так нравилось забывать про самостоятельность и быть рядом с ним слабой и беззащитной. Зависеть от того, кого любишь и доверяешь, оказывается, так легко и естественно.
Когда способность сидеть неподвижно иссякала, молодая женщина тихонько подбиралась к Дональду со спины, приобнимала его и запускала из-за плеча любопытный нос на предмет обсуждений или в бумаги. Интересовало её, конечно, не столько это, сколько сама возможность присоединиться или напомнить о себе. Примерно в половине случаев ей удавалось первое, а остальных - Колдер понимал намёк и быстро сворачивал дела и выпроваживал всех посторонних из палатки. Ни малейших угрызений совести по этому поводу Бекка не испытывала. Наоборот, ликовала, что она для Дональда важнее всяких дел, по крайней мере сейчас. Она провожала всех весёлыми глазами, поблескивающими от предвкушения продолжения вечера и приникала к своему мужчине, едва за уходящими закрывался входной проём. Те, кто что-то забывал забрать сразу на таких встречах, быстро усвоили, что лучше назад не соваться.
Время, начинающееся после ужина, свободное от обязанностей, когда можно насладиться проведённым друг с другом временем, и время ночи, когда можно насладиться страстью, или же спокойно спать рядом, чувствуя под рукой тепло тела возлюбленного, безоговорочно возводилось Ребеккой в ранг лучшего времени на этих раскопках.
Время, когда палатка посреди пустыни становилась уютным пристанищем для двоих. Расползшие по всему внутреннему периметру вещи Ребекки усиливали впечатление домашней обстановки.
День же у журналистки в основном занимала работа на кухне и по лагерю, из которой ею особой статьёй выделялась стирка и починка одежды Колдера, а так же уборка их палатки. Подобная работа стала не досадной обязанностью, а возможностью позаботиться о самом Дональде через его личные вещи. Ребекка чувствовала себя немного глупой за то, что умилялась возможности так поступать, но ничего не могла с собой поделать: ей хотелось это делать для него. И где-то на краешке сознания маячила мысль, что она ощущает себя своеобразной "походной" женой, а не... Впрочем, любовницей она себя вообще не считала, с самого начала проинформировав Дональда, что она - любимая, и никак иначе. Эта маленькая хитрость окончательно успокаивала и без того дремавшую совесть, и улучшала настроение в целом.
Периодически роли менялись. Ребекка сосредотачивалась на чём-то своём: расчёсывалась перед пристроенным у стенки зеркальцем, увлечённо печатала на машинке, или задумчиво грызла карандаш, размышляя над наиболее удачной фразой для задуманной статьи. Потом молодая женщина ловила на себе внимательный взгляд, и вновь сосредоточиться на своём занятии ей удавалось далеко не всегда. Она честно пыталась, но, как правило, чаще оставляла всё на потом. Влекомая к Дональду, как магнитом, она неминуемо оказывалась в непосредственной близости от него, устраивалась рядом и ластилась, как игривая кошка.
Иногда, как же без этого, Ребекка проявляла характер, привычно споря или возмущаясь против чего-то. Собственно, происходило это не столь уж и редко. К тому же Бекке казалось, что Дональда это скорее забавляет, если уж вообще не даже нравится. Споры и возмущения, как правило, не были слишком категоричными. Кроме одного раза.
- ...Ооо, - Ребекка начала задыхаться от возмущения, представляя, какой бы была её жизнь, если бы всё было так, как должно быть по мнению Дональда, - Как ты можешь отказывать нам в праве быть самостоятельными, выбирать профессию и жизнь, обеспечивать себя и не зависеть вечно от мужчин и родни? Где была бы я, если бы не получила возможность стать журналистом? Сидела бы дома, плача в подушку и терпя измены мужа? Жила бы на подачки родни после его смерти? Стала бы содержанкой? И уж точно бы не поехала без сопровождения ни в какие пески. Тебе хотелось бы, что бы мы были бесправны? Тогда считай, что меня здесь нет и не было!
Молодая женщина вылетела из палатки, хлопнув тканью, служившей дверью, и пулей влетела в женскую палатку.
- Захотелось переночевать здесь, - отвечая на вопрос девушек, объяснила Бекка, натянуто улыбнувшись. Быстро сбросив верхнюю одежду, она забралась на своё старое спальное место и затихла, закутавшись в одеяло по самую макушку.
Сон не шёл, как не приходил и покой. Постель казалась слишком жёсткой, одеяло - то слишком тонким, то толстым, подушка - слишком маленькой. Побег сюда - слишком глупым, отсутствие рядом Дональда - слишком некомфортным, то, что давило на сердце - слишком тяжёлым. Бекка то и дело прислушивалась к происходящему за стенами палатки, одновременно и надеясь, что Колдер придёт и вытащит её отсюда, и зная, что он не пойдёт за беглянкой.
А если он всё-таки не придёт? Бекка перевернулась на другой бок, обняла, как обычно обнимала Дональда, подушку за неимением его самого, и задалась этим жизненно-важным вопросом. Что будет дальше? Завтра они будут изображать из себя посторонних, игнорировать друг друга и цедить вежливые фразы для вида? А послезавтра? И через неделю? Что, если гордыня будет играть в обоих до самого конца? И их отношения просто перестанут быть? Из-за всего лишь разных мнений, пусть и по такому немаловажному поводу! К тому же, как вдруг дошло до Ребекки, это мнение не помешало Колдеру пригласить в экспедицию в качестве половины профессионалов именно женщин. Так какая разница, что он считает, если не соблюдает этот принцип в жизни?
Бекка мысленно застонала и пару раз стукнулась об пол прямо сквозь обнимаемую подушку. На фоне понимания фактов её вспышка становилась особенно глупой и неуместной. Журналистка вздохнула и выбралась из постели, отмахиваясь от вопросительных, а то и насмешливых взглядов девушек коротким "нагостилась", чувствуя, как алеют её щёки. Не одеваясь полностью, накинула на себя кое-что сверху, обулась и пошла обратно.
До палатки Колдера оставалось каких-то десять шагов, когда дверной проём открылся, и появился хозяин палатки. Шёл ли он за ней, по делам или вышел подышать на сон грядущий, Ребекке было неважно. Не замедляя хода, она дошла до него и остановилась только когда упёрлась в него, обняла и спрятала лицо у него на груди.
- Прости меня, - приглушённо попросила она, - Я была не права.
- Ты изменила мнение насчёт женских прав?
Не размыкая рук и не отстраняясь, Бекка задрала голову вверх, надеясь, что ей не послышалось и это на самом деле была ирония.
- Нет, - осторожно, на всякий случай, уточнила она, - Только насчёт того, стоит ли обижаться на иное мнение.
- И?..
- Не стоит, - признала она, виновато морща нос, - Особенно пока ты не стремишься на деле воплощать это мнение в жизнь. Я зря вспылила и убежала. - Бекка вздохнула и снова спрятала лицо, шепча: - Я не хочу терять тебя из-за каких-то различий во взглядах.
- Как же долго порой до тебя доходят очевидные вещи, - Дональд усмехнулся, а Ребекка, услышав эти слова, промычала для вида что-то возмущённое и тут же засмеялась.
Тяжесть, поселившаяся на душе, отступила и жизнь снова становилась прекрасна. Потускневший было мир вновь обрёл краски и звуки, у костра кашлянул охранник и Бекка сообразила, что стоит посредине лагеря практически в одной ночной рубашке, а у ног валяется выпавший из рук свёрток с остальной одеждой. Она наконец разомкнула руки и пригнулась, подбирая вещи. Холод ночи сразу взял её в оборот и женщина зябко поёжилась.
- Всё, я замёрзла и хочу в тёплую и мягкую постель! - оповестила она, широко улыбаясь, - Мне не понравилась та, что была у меня в женской палатке.
- Чем же? - усмехаясь, уточнил Колдер, входя следом за ней в палатку, - Они абсолютно все одинаковые.
- Нет! - Бекка, быстро шмыгнувшая в постель, была полна азарта возражать и отстоять это своё мнение, - Там - твёрдая, холодная и неуютная. Там нет большой тёплой живой подушки, на которую можно положить голову и прижаться погреться. Там некого обнять и поцеловать. Там нет тебя, - закончила она, отставив в сторону шутливый и озорной тон, замолчала и потянулась к мужчине, используя по очереди все преимущества его постели, перечисленные выше...
Конечно, потом тоже не раз бывали и споры, и ссоры, и разногласия. Но Ребекку сильно пронял тот кусочек одинокой ночи на старом месте, и повторений она не допускала, останавливаясь в пылу ссор, не доходя до бросания громких слов и уходов с хлопаньем дверьми.
Невозможно уйти от себя.
И оттуда, где её сердце.
Croshka:
Ну и something she owes him.
"Ты моя закрытая военная база в США"
Их первое свидание было сказочным. Поистине сказочным: с мороженым и кинотеатром, и ей даже позволили пить колу из его стаканчика. Настолько волшебно-чудесным, что она не могла сдержать улыбку от мысли, что все это одновременно и настоящее, и то, через что они уже перешли. Но он зачем-то делает это для нее.
У порога ее кафе, над которым Джейн снимала комнату, они оба останавливаются и бросают взгляды друг на друга.
Секунда, когда она понимает, что Уэсли собирается что-то сказать. Ровно секунда, когда притягивает его к себе за ворот рубашки и целует в губы, тут же мягко опустив руки и выдохнув, будто испугавшись собственной смелости. Но для него этого достаточно, чтобы понять.
Если они и не сломали мебель, пару столов на первом этаже сдвинули точно. Наконец, клетка лестницы, возня с ключами, пока ни один из них не хочет отрываться от другого. И темнота ее спальни, в которой испаряется часть ее решительности. Когда Джейн понимает, что инстинкт упереться в плечо, чтобы удержать, вбит крепче должного. Когда его ладони греют спину и накрывают грудь. Это он, Уэсли, вечно слишком много курящий Мемфис, его руки, от которых сводит внизу живота, его желание делать все по-своему, хотя он и не способен в этом признаться. Она касается губами его плеча, осторожно касаясь языком оставляет след вниз от плеча к животу. И разве что не выругавшись от досады, все же оказывается под ним в одно движение.
- Господи, как хорошо, - выдохнет она позже, уткнувшись лицом в его шею.
Уэсли не спрашивает, ждет продолжения, если оно будет.
- Никто не видит, - беспомощно признаваясь в том, что так и не перестала бояться. Не поверила, что видит он только ее и все для нее.
Если за это Джейн и следовало услышать "дура", это все же не происходит.
Утро встречает ее тишиной. И Джейн понимает, воскресенье, кафе откроется в одиннадцать, позже обычного.
Когда она приносит кофе, он уже не спит, Джейн протягивает чашку, не задумываясь.
- Это моя, - уточняет, тут же задумавшись о том, с чего она взяла, что ему от этого лучше и вспомнив, что в письме он говорил и о том, что справился с этим.
Уэсли отпивает кофе, все так же глядя на нее и не следя за тем, как подносит чашку к губам.
С этого началось самое "странное" время в жизни Джейн: свиданий с другим человеком.
Он сказал ей, что хочет с ней встречаться. Почти сказал ей, что хочет быть с ней. Но что-то так и не отпустило Джейн, не развязалось внутри. Каждый раз, когда она была рядом и не была уверена, что он простил. Или что сама она перестала чувствовать себя виноватой. Потому Джейн делала то, что умела. Она его трогала. Касалась, стараясь отдать ему то, для чего найти слова не сумела. Прижимаясь лицом к плечу, когда они были рядом. Слитно касаясь ладонью живота, потому что любила ощущать под пальцами его тепло, когда они были вместе. Прижимаясь губами к плечу, когда он был близко, слишком близко - внутри.
Джейн, прикрыв глаза, потягивается рядом с ним, мягко ведет пальцами от локтя вверх к его плечу.
- Почему каждый раз, когда мы пытаемся поговорить, все заканчивается сексом? - Джейн очень старательно пытается нахмуриться. Так старательно, что Уэсли тут же прижимается к ее губам, на которых она не способна сдержать улыбку.
Они встречались долго. Настолько долго, что часть его вещей обосновалась в ее квартире. Так долго, что она стала засыпать рядом с ним спокойно, не замирая прежде, чем провалиться в сон.
В то утро она готовила завтрак, когда нож скользнул по пальцу, и Джейн резко выдохнула, прижав палец к губам. Взгляд заметался в поисках полотенца, и остановился на стоящем рядом Уэсли. Он спокойно взял чистую салфетку и прижал к порезу. Так же спокойно, как обработал царапину антивоспалительным и заклеил пластырем. Все это время она смотрела на него, не отрываясь. Ему не понравилось. Он не находил в этом никакого удовольствия, и вообще, на ее фоне был совершенно нормальным человеком.
Той ночью, обняв его, Джейн сказала то, о чем давно думала.
- Хочу от тебя ребенка, - не "замуж", не "люби меня вечно" - ребенка, взвесив все "за" и все самые страшные для нее против. Замерев под ним, потому что так она даже не могла разглядеть его лицо над собой.
- Уэс?
Поцелуй был крепче обычного и почему-то нежнее. Вместе с тем, как он толкнулся к ней.
- Начнем прямо сейчас?
И Джейн Грей рассмеялась. Счастливым и совершенно свободным, давно позабытым смехом.
~ Уэсли и Джейн, Big Brother ~
P.S. If I do what I wish.
Фройляйн:
Да, на счету Леслава счастливое соединение Януша с Беатой и Эвы с Кацпером. Нам есть чем гордиться.))
Важно, что он каждый раз с достоинством доказывает обратное.)
Ох, Маш, как я жалею теперь, что до трёх предложений разрешила.
Надо было не больше двух, тогда всем должно было хватить.
Моя прекрасная леди, рациональностью нас не напугать.)) Как, собственно, ничем другим.))
При двух таких допросчиках и затронутой теме - оно не мудрено.)
Интересно. Спасибо.)
Нет, ну зачем. Просто я их хорошо вижу: крупные, матовые, не белые. Как те, о которых я писала в одной ещё не выложенной зарисовке.
Послушаем, спасибо.)
Владислав Сикорски и Божена Рафалович
Глядя на второй коллаж:
- Вла-а-ад, ей же нельзя!
А первый-то какой здоровский! (коллаж)
Понравилась позиция Божены.)И при блондинках, и при счастье!))
Так с раскопок, вестимо.)) Погребальная. Золотая, уся в каменьях драгоценных. Жреца какого-нибудь. Придумай что-нибудь, Наташ.))
Чёйта. Кто предложение делает, тот и на колено встаёт. Шутка.))
А если серьёзно, падение к ногам я всё же вряд ли осилю.
Бёрлингтон, вы опять меня игнорируете?) (с) Паудерхэм
Croshka:
Solnyshko, череда понимания от дам, до которых долго доходит
По комментам:
Найт, Наташа и все-все-все, спасибо за музыку!))
Маня, как уже и сказала тебе, стало ясно, что жук не только Мужчина))) или Мужчина не единственный жук)
Закери очень хорош. И весь пост такой настоящий что ли. Ждем ответное!
Ваше сиятельство, боюсь, даже если вся Англия запретит мне смотреть на вас, мне совершенно безразлично что нам за дело до того, что думает королевство?)
Остальное читаю и пытаюсь догнать!
Свадебный (тьфу блин, тут должно быть новогодний!) поцелуй мурочный, как говорит Izobella)) Солныш, спасибо за историю!
Solnyshko:
Ыых, разбазариваете Колдеровское добро опять?
Почти моё! Всё ему расскажу, вот! 
Ну ладно, я тоже))) Я ж образно.
Хотя... Это ведь была единственная возможность такое прописать)))) Пусть и не буквальное. А теперь всё, шанс уплыл. 
Чёйета? (с) Наоборот, заметили и заценили. Другого
Ой, какие вы чудесные))) Наверное, чем труднее пара, тем приятнее потом такую прелесть про них читать.
Можно организовывать клуб))))))))) Или дружить домами)))
Твои девочки наспели
Croshka:
Solnyshko, у нас будет закрытый клуб жен-блондинок Мани и медленно думающих женщин одновременно)
Игнорируйте его, милорд, игнорируйте! *одобрительное от Мальтреверса* ))
Ты сдала бастионы женских прав?!)) пусть элегантно и мудро, но сдала?!))
Нравятся слова, которыми пост заканчивается.
Lapulya:
Полное имя: Эшли Кеннер
Возраст: 31 год
Век: 21
Место/страна проживания: Лондон/Англия
Профессия: нейрохирург
Интересы/увлечения: человеческий мозг, полный тайн и загадок / работа
Особенности: спасение чужих жизней считается особенностью?
Игра: прочерк
Заявка.
Луч солнечного света пробивался сквозь стекло окна, на котором не было штор. Приоткрыв один глаз, тут же его закрыла обратно, жмурясь от слепящего утреннего солнца. Со стоном поднялась с дивана, обхватив ладонью шейные мышцы и слегка надавливая на них пальцами разминая.
Опустила обе ноги на пол – пятки коснулись чьей-то вздымающейся спины. Этот «кто-то» заворочался и что-то пробубнил. Его обнаженное тело, на редкость красивое, было едва прикрыто покрывалом, видимо, взятого с дивана. Опустив глаза, обнаружила что тоже нагая и стянула покрывало с незнакомца. Поднявшись с дивана, перешагнула мужчину и кинула подушку на его аппетитный зад.
Голова на подушке дернулась, глаза приоткрылись:
- О, что это?..
Я повернулась на звук голоса и увидела в его руке черные трусики – мои черные трусики.
- Это так унизительно, - я наклонилась, чтобы вырвать из его рук кусок кружев. - Уходи.
- Мм, нет, лучше ты возвращайся назад и мы продолжим.
- Я серьезно, уходи, - я продолжала настаивать, и одновременно изучать мужчину, – я опаздываю, а сегодня мой первый рабочий день.
- Ты здесь живешь? - спрашивал мужчина, имя которого я искала на задворках своей памяти.
Он уже поднялся на ноги и искал одежду. Оглядывал гостиную моего нового жилья, купленного несколько дней назад, в знак начала новой жизни. Я еще не успела обжиться и поэтому в гостиной кроме дивана больше ничего не было.
- Нет. Да, - вынуждена была признаться. – Я только вчера переехала и вообще… Уходи.
- Мило, - как ни в чем не бывало прокомментировал мужчина, надевая трусы и джинсы. – Немного пыльно, но, в общем, мило, мне нравится.
- Знаешь что, нам не нужно это делать.
- Не нужно делать что? Мы можем делать, все, что ты захочешь...
- Нет. Не нужно делать вид, что нас это волнует. Эти разговоры, ну ты понимаешь… -перебила я, плотнее закутываясь в колючее покрывало. – Я пойду приму душ, а когда вернусь, тебя здесь уже не будет. Так что пока… э-э-э...
- Хавьер, - улыбнулся мужчина, забавляясь моей очевидной неловкостью и протянул руку для рукопожатия.
- Эшли, - ответила я, вложив свою ладонь в его.
- Эшли? – широко улыбаясь, мужчина подошел ближе, - ну что ж, рад знакомству.
Я рассмеялась, отступая шаг за шагом назад к лестнице.
- Пока, Хавьер.
У меня не возникло трудности с выбором профессии. Отец – хирург, проработавший в больнице около пятидесяти лет. Мать – онколог. Я всегда знала, что мне суждено быть врачом. Именно суждено. Я не стала противиться воле родителей, а также своей и, выбрав направление нейрохирургии, стала хирургом. И как кто-то сказал: «Неплохим хирургом».
Я сменила суматоху Бостона на размеренность Лондона. В бостонской клинике у меня не было перспектив. Врач-хирург отделения нейрохирургии было потолком, а я мечтала о большем. Я знала, что способна на большее. Мою квалификацию и опыт оценили в одной из ведущих клиник Англии, предложив мне место старшего ординатора-хирурга отделения нейрохирургии, с последующим повышением в заведующие отделения.
Сегодня был мой первый рабочий день. Ночной инцидент был почти забыт. Знакомства подобного рода не являлись нормой для меня, от этого становилось неловко и воспоминания вызывали румянец на щеках.
- Доктор Кеннер, рад вас видеть, - навстречу мне вышел тучный мужчина, заведующий клиникой, и со всей силы пожал мою руку, заставляя поморщиться.
- Спасибо что пригласили, - спокойно ответила я, отведя руку и разминая пальцы ладони за спиной.
- Я вам все здесь покажу, - его рука легла мне на талию и слегка нажав, подтолкнул вперед, - идемте. А вот и наш лучший хирург. Хавьер! Доктор Гонсалес!
Спиной к нам стоял мужчина в белой рубашке. Его волосы еще не до конца просохли, видимо, после утреннего душа, и концы касались отглаженного воротничка. Услышав голос заведующего, он обернулся и застыл, когда его взгляд натолкнулся на меня.
- Доктор Гонсалес, познакомьтесь наш новый врач, доктор Кеннер.
- Очень приятно, - опередила я Хавьера, не зная, что он может сболтнуть, и протянула ему руку точь-в-точь как он сегодня утром в моем доме.
- А уж как мне приятно, доктор Кеннер, – усмехнулся мужчина, и мои глаза предупреждающе сузились, сигнализируя «Расскажешь кому-нибудь и вскрывать твою черепную коробку я буду без наркоза».
- Какого черта, куда вы их несете? - закричал зав. клиникой и, извинившись, оставил нас вдвоем.
Лифт звякнул и остановился, открывая двери.
- С первым рабочим днем, - посмеиваясь, Хавьер стоя за моей спиной. Я же сжимала ладони в кулаки, гадая, как такое могло случиться.
- Что ты здесь делаешь? – спросила я, поворачиваясь к нему лицом и, осознав всю глупость вопроса, резко отвернулась.
- Ты удивишься, но работаю.
- Почему ты мне не сказал?
- Как-то не было подходящего момента, - усмехнулся Гонсалес.
- Ты… - прошипела я в тот момент, когда двери лифта открылись и вошли люди, оттесняя меня к стене.
Кровавая вражда между нами не прекращалась. Неделю за неделей, месяц за месяцем, мы постоянно что-то пытались доказать друг другу. Я остро реагировала на любое сказанное им слово или слова, сказанные о нем. Во мне жило противоречие: если кто говорил о Хавьере хорошо – я возражала, доказывая его никчемность. А если говорили, какой он плохой хирург – я вставала на его сторону, приводя доводы в защиту.
Я восхищалась им, как врачом. Восхищалась, конечно, тайно, присутствуя на операциях, если совпадали, и необходимо было участие нас обоих. Он всегда был последователен, уверен. Из всех хирургов в клинике у Хавьера была самая низкая смертность пациентов. Это делало его чуть ли не Богом.
Но были моменты, когда я презирала его за его надменность и самолюбование. Он имел наглость учить меня, а этого я не выносила.
- Пока вы будете разглядывать ее мозг, пациентка умрет. У нее внутреннее кровотечение, давление падает, вам этого мало? Или вас интересует только одно, залезть в чью-то голову?!
- Знаете что, когда она превратится в овощ, только потому, что вам хочется вскрыть ее грудину раньше, это будет целиком на вашей совести!
- Она не выживет, ее сердце вот-вот остановится!
- А зачем сердце, когда умер мозг?!
Противостояние во всем. Мы никогда не могли прийти к согласию, норовя каждый раз уколоть друг друга. Казалось, мы наказывали друг друга за ту случайную ночь, о которой решили забыть.
Подобное больше не повторялось. Лишь однажды мы чуть было не перешли черту.
По отделению ходили слухи о романе Хавьера с медицинской сестрой. Я старалась обманывать себя, уверяя, что мне все равно. Постаралась забыть о нём, начав встречаться с одним из врачей.
- Что доктор-акушер спать всю ночь не давал? – съязвил Хавьер, когда я немного опоздав, ворвалась в ординаторскую, отметив, что кроме него в ней никого не было.
- Не давал, а что? – не прерывая шага, ответила я и открыла шкафчик.
Он так быстро материализовался рядом, что я буквально натолкнулась на него.
- Ты желаешь поговорить со мной о моей личной жизни, или тебя волнует каков Дерек в постели?
Подначивание зашло слишком далеко – я оказалась прижата спиной к дверцам шкафчиков, а Хавьер буквально навис надо мной. Выставив полусогнутые в локтях руки вперед, я уперлась ладонями в его грудь, силясь оттолкнуть.
- И каков же он в постели? – спросил Хавьер, не отводя взгляда от моих губ и не обращая внимания на мое сопротивление.
Я не могла ответить, когда он находился так близко, все язвительные слова, готовые сорваться с губ были заглушены его поцелуем. Я сдалась в тот же момент, со стоном, позволив ему себя целовать.
- Давай сегодня поужинаем вместе? - раздался его голос возле моих губ, и я только тогда поняла, что больше не ощущаю вкус поцелуя. Кивнула, но Хавьер уже скрылся из ординаторской.
Мои оборонительные рубежи рухнули. Я так долго прятала в себе зарождавшиеся чувства к этому мужчине, что когда поняла что люблю его, была удивлена. И случилось это так некстати, на совместной операции. Я слушала его, отдающего распоряжения. Наблюдала за напряженным лицом и тем, как умело он орудует инструментами. Я еще не приступила к своей части операции, поэтому просто смотрела, как он подбодрил интерна, когда тот от волнения перепутал инструменты, как подстраховал другого врача. Я вспомнила, что только он оказался рядом со мной, когда у меня на столе умер пациент. Хавьер поддержал меня, защищая от нападок родственников. Я, конечно же, возмутилась, что он лезет куда его не просят, но в глубине души была беспредельно ему благодарна.
И вдруг все встало на свои места. Будто груз, который так долго копился в душе, рухнул, давая просвещение.
- Я люблю тебя, - тихонько шепнула в марлевую повязку.
- Вы что-то сказали, доктор Кеннер? - Хавьер повернулся в мою сторону, и я увидела по его глазам, что он улыбается.
Слышал или нет?
- Сказала, что вы сегодня на редкость медлительны, доктор Гонсалес, а мне необходимо уже приступать к своей части операции.
- Вечно ты куда-то торопишься, Эшли.
Это было впервые, когда при всех он назвал меня по имени и обратился на «ты».
Раздавшийся вечером стук в дверь удивил меня. Открыв дверь, я увидела Хавьера. Не говоря ни слова, он подтолкнул меня внутрь, обвивая руками мою талию, и закрыл дверь движением ноги.
- Что ты творишь, Гонсалес? - попыталась вырваться, хотя все мое существо стремилось к этому мужчине.
- Целый день ждал, чтобы коснуться тебя, - он начал расстёгивать крохотные белые пуговки моей рубашки, шепча нежности, пока я не услышала…
- Что ты сказал? – я обхватила ладонями его лицо, - повтори.
- Повторить что? Что ты красива, - поцелуй в уголок губ, - невыносима и строптива, - поцелуй в другой уголок губ. – Порой я готов свернуть твою тоненькую шейку, - в доказательство слов, его ладони обхватили меня за горло, но, наклонив голову, он губами коснулся кожи на ней. – Я хочу тебя в моей жизни, Эшли. – Хавьер поднял голову и его голубые глаза встретились с моими широко открытыми. – Я люблю тебя. Черт знает почему, но… люблю.
- Я не невыносима. А вот человека более несносного, чем ты, никогда не встречала, - возмутилась я, отступая на шаг, но отступать было некуда. Наигранно высокомерно произнесла. – И да, возможно, я тоже тебя люблю.
– Возможно?
Я вздохнула сдаваясь.
Фройляйн:
А слов-то нет, только улыбка от уха до уха.)) Всё-таки неожиданные подарки - это что-то совершенно особенное.
Наташа, Марья, спасибо!!!
Нравятся слова, которыми пост заканчивается.
Мне много что понравилось в ваших постах. Ещё перечитаю.)
А вот и Катя до нас дошла.)
Соглашусь, что это не то же самое, что писать по игровой паре. С одной стороны есть трудности, а с другой - возможностей больше.
med-ve-dik:
Полное имя: Виктор Хендрикс
Возраст: 34 года
Век: 80-е годы ХХ века
Место/страна проживания: Норвегия, Осло
Профессия: хозяин художественной галереи «Skjønnhet»
Интересы/увлечения: работа, немного художник, любит музыку
Особенности (если такие есть): Добивается цели -ikke sutre kjeltring. Вёрток и весел, неприхотлив.
Игра: новый перс
Заявка: Кэри Вальстром
из игры: Смерть на одиноком маяке
У художественной галереи Виктора Хендрикса оставалось очень мало шансов, чтобы опять стать успешной. Пишущий свои картины, он отдал в руки своей помощницы Эвы все деловые вопросы, упустив многое из виду. И так, в каком-то забытье и неторопливости, прожил почти два года, творя свои «рукоделия» как он сам называл то, что получалось под его кистью. Под это рождество он случайно узнал, что фру Эва Ольсен за выставку работ брала деньги мимо кассы по своим, известным только ей тарифам, с художников, чьи работы радовали посетителей и покупателей галереи, серьёзно испортив этим репутацию детища Виктора, которая ранее была чиста и вызывала его гордость. Ничто не бывает безнаказанным, так и получилось, что традиционная рождественская выставка оказалась такой блеклой и небогатой, что это угрожало будущему галереи и разрушило размеренную жизнь самого Виктора.
На все претензии Эва жаловалась о тяжёлой жизни рядом с Виктором, без достойного внимания с его стороны, который пользовался ею, как грелкой, служанкой и организатором питания. То, что только по её же желанию в первых двух случаях и почти всегда холодного и в сухомятку в последнем, - эти аргументы вызвали только поток слёз и злобных обвинений. Начинать какой-либо судебный процесс Виктор отказался сразу, не захотев марать имя ещё больше. А ведь это непременно бы произошло, сейчас газеты очень любили такие новости, добавляя в них много пикантностей, да и кто потом разбирает - правда была написана или нет.
Делая выплаты Эве, он не постеснялся взять с неё расписку об отсутствии каких-либо претензий к нему и его галерее, а также заставил подписать документ о неразглашении любой информации касающейся его дел. Виктор закончил все дела с фру Ольсен, не почувствовав от этого никакой личной трагедии. Он был очень озабочен делом и искал выходы из ситуации. Идея с огромной выставкой, посещения и разговоры о которой могли дать новую жизнь его галерее, появилась под Новый Год, став загаданным желанием. И вот уже почти два месяца Виктор сам искал экспонаты для показа и продажи. Но ему очень хотелось иметь какой-то козырь - что-то, что вызовет у богемы желание непременно посетить выставку. А там, посмотрев работы, кто-то что-то обязательно приобретёт.
От кого он слышал о небольшой картине кисти Ренуара, как-то связанной с убийствами, он уже не помнил, но, обдумав всё, решил, что она была бы большим плюсом для его выставки. От желающих полюбоваться картиной с такой историей не было бы отбоя. Надумав сделать полотно великого Мастера звездой выставки, он стал искать владельцев. Это оказалось делом хлопотным и не пяти минут. От человека, занимающегося розыском, Виктор сегодня получил сведения о женщине, которая кажется была как-то связанна с разыскиваемым произведением искусства. Бросив все дела, почувствовав азарт и желание узнать всё, он решил испытать судьбу, и, не дожидаясь подходящего времени, срочно пообщаться с ней, чтобы честно объяснить ситуацию и договориться об участии картины в весенней выставке. Да и душа требовала быстрее найти, увидеть эту «Девушку у фонтана».
**********************
Февральский вечер оказался очень холодным и ветреным. Подойдя к дверям здания, в окне которого было светло и выделялось название «Вальстром, Ибсен и Вальстром», Виктор отряхнул с пальто снег и открыл дверь уютного офиса. Тихий звон колокольчика заставил улыбнуться. Бегло обежав взглядом холл, заметил секретаря за столом и молодую красивую женщину, в расстёгнутом пальто, сидящую на подлокотнике кресла и листающую какой-то журнал, он решительно направился вперёд.
- Добрый вечер. Виктор Хендрикс, без записи. Есть ли сегодня возможность десятиминутной личной беседы с фру Вальстром? - обойдя кресло и улыбнувшись сидящей в нём девушке, разматывая шарф, обратился к секретарю.
"Главное напроситься хоть на десять минут, а там будет видно,"- подумал про себя.
Заметив взгляд пожилой дамы, направленный на девушку за спиной Виктора, он тоже обернулся. Вскинутая в каком-то непонятном жесте, рука женщины опустилась, и она поднялась на ноги.
- У фру Вальстром рабочий день закончился десять минут назад, и она принимает только по предварительной договорённости.
Зазвонивший телефон прервал речь. Проворно схватив трубку, секретарь сказала:
- Ваше такси, до свидания, - улыбнулась, получила кивок и ответную улыбку девушки, которая застегнув пальто, торопливо покинула кабинет.
Проследив взглядом за красавицей, Виктор повернулся и попросил секретаря:
- Мне бы записаться на ближайшее время, пожалуйста. Вопрос жизни и смерти! - Просяще посматривая на даму, постукивая костяшками пальцев о стол - привычка, появляющаяся у Виктора только в моменты сильного волнения.
Долго листая ежедневник с лицом вершителя судьбы, секретарь наконец неторопливо произнесла:
- Вот у фру Вальстром завтра за час до обеда будет небольшое окно из-за переноса встречи на более раннее время, если вам, херр Хендрикс, очень срочно, могу оставить это время за вами? - Как-то хитро улыбнулась и добавила - Но фру Вальстром не любит непунктуальных.
Продиктовав все требуемые данные, поблагодарил пожилую женщину за участие, вышел из уютной теплоты. Без настроения зашёл в соседнее кафе, сытно поужинал и на такси отправился домой.
"Может, купить собаку?!"-подумал Виктор, заходя в тёмную квартиру, - чтобы был кто-то, кто будет встречать и требовать заботы.
На следующий день, за десять минут до назначенного времени, Виктор расположился в кресле для посетителей с чашкой чая, предложенной секретаршей.
- Сегодня теплее, вам не кажется? - спросил у женщины, пытаясь завязать светскую беседу. Сигнал интеркома отвлёк внимание секретаря, выслушав, она объявила, что Виктор может зайти. Бодро поднявшись, Хендрикс зашёл в кабинет, где к своему изумлению, увидел вчерашнюю девушку из холла. Понимание, что его могли выслушать или хотя бы представится и объяснить ситуацию ещё вечером, как-то царапнуло, заставило приветствовать женщину чуть резче:
- Фру Вальстром! Виктор Хендрикс, хозяин художественной галереи «Красота», - вспомнив причину своего здесь присутствия, попытался справится с эмоциями и сделал вид, что вчерашней встречи не было. «Сам виноват, нечего было нестись сломя голову, надо было сразу созвониться.»-улыбнулся хозяйке кабинета.
- Очень приятно, херр Хендрикс. - Кэри протянула руку для приветствия и указала на стул. Протянутая в приветствии рука, показалась Хендриксу жестом примирения и пожимая тонкие пальцы, он вернул себе прежний деловой настрой. - И что же случилось в вашей галерее, что вам так срочно потребовался адвокат?
- Нет, галерее уже не нужен адвокат. Я пришёл к вам по другой причине, - присаживаясь на стул, уверенно продолжил. - Просто по некоторым данным у вас есть информация, в которой я очень нуждаюсь. Был бы просто счастлив, если бы вы ею поделились.
- Адвокат продает свои моральные, этические нормы и взгляды тому, кто оплачивает больше - это не про меня, - холодно отрезала хозяйка кабинета. - Я соблюдаю адвокатскую тайну и не делюсь информацией ни за какую плату.
В словах женщины Виктору показалось лёгкое пренебрежение . Поднял руки в примирительном жесте.
- О нет, фру Вальстром , мне нужна информация не о ваших делах и клиентах! - С долей восхищения рассматривая сидящего перед ним профессионала, который в гневе выглядел так соблазнительно. - Боюсь неправильно объяснить,- с секунду замявшись. - Вы можете что-нибудь рассказать о владельцах картины Ренуара "Девушка у фонтана"? Меня устроят любые сведения, - торопливо добавил Хендрикс, взглянув на женщину. Заметив её быстрый взгляд на стену, перевёл туда свой взгляд и удивлённо воскликнул: - Она?!
Вскочив, чтобы ближе всё рассмотреть, Виктор подошёл прямо к стене, на которой висело правильно освещённое полотно. Внимательно рассматривая картину, любуясь, он произнёс:
- Оригинал?! Техника точно его, так светло и неповторимо. Очень красивая девушка…- несколько раз по очереди посмотрел на хозяйку кабинета и картину с недоумением. - Что за чёрт? Это просто не можете быть Вы, но это вы?! - Потрясённо проговорил мужчина, заметив сильное внешнее сходство двух девушек. Вопросительно глянув на фру Вальстром, он так и остался стоять, внимательно рассматривая холст.
- При том, что этой картине уже более девяноста лет, то модели было бы далеко за сотню. - Кэри откинулась на спинку стула, с улыбкой наблюдая за произведённым впечатлением. - Неужели, по вашему мнению, херр Хендрикс, я выгляжу на сто лет? - Она даже не подумала скрыть лёгкую иронию в голосе.
- О нет, фру Вальстром, вы выглядите просто превосходно, - окинув девушку восхищённым взглядом, - И уж точно не на сто лет, - произнес он негромко, как ему показалось, уловив в голосе девушки лёгкое кокетство, прикрытое иронией. - Но это не раскрывает секрета схожести вас и девушки на полотне.
- Художнику позировала моя прабабушка. Примерно за год до того, как она вышла замуж за моего прадеда.
- Не могу промолчать, вы очень красивы, вся в прабабушку. - Проговорил Виктор, подумав о том, что история картины ещё интереснее, чем связь с убийством. Вглядываясь в лицо на картине, растерялся, ощутив внезапное и сильное желание написать портрет, чего до этого с ним никогда не происходило.
Поднявшись из-за стола Кэри, подошла к картине и легко прикоснулась пальцами к простой рамке. Глядя, как легко и трепетно пальцы девушки пробежались по краю картины, Виктор понял, что она значит для неё.
- Её украли у нас в конце войны. И мы очень долго её искали, дед, отец, я... несколько поколений. Повезло мне.
В голосе женщины Виктор уловил такую любовь к полотну, что его это восхитило. Молча слушая историю, он мысленно её представлял, сбился, услышав:
- Так что, - она повернулась к мужчине и в голосе появились прохладные нотки, - если вы пришли с предложением о продаже этой картины, то можете себя не утруждать. Она не продаётся. Ни за какие деньги.
Не произнося какое-то время ничего, внимательно рассматривая женщину, Виктор задумчиво сказал:
- О продаже не было мысли и раньше, а уж теперь, видя ваше к ней отношение, я тем более понимаю, что это не вариант. Я был бы счастлив, если бы вы согласились, чтобы ваша семейная ценность приняла участие на весенней выставке в моей галерее.
- Отдать картину на выставку? - Кэри явно удивилась, - Это несколько неожиданное предложение. Сейчас припоминаю, я что-то слышала про вашу галерею. Что-то такое...
- Что-то такое… - Виктор с горечью повторил слова девушки, про себя недобро вспомнив фру Эву Ольсен. - Не хотел бы отнимать ваше время этой историей, зная, как вы заняты. Почему-то уверен, что вы по взгляду на человека уже можете понять способен он на правонарушение или нет, - эмоциональнее, чем обычно ответил мужчина, уязвлённый, что эта женщина, далёкая от художественных дел, слышала о его галерее какую-то гадость.
"Посмотрите на меня и решите, заслуживаю я доверия или нет," - хотелось ему добавить этой женщине, но что-то удержало от этих слов.
- Может быть вас устроит репродукция, херр Хендрикс? - спросила девушка.
- Вы совсем не доверяете людям, фру Вальстром? - Хендрикс оскорбился, глядя на эту красивую и холодную женщину. - Я могу подписать любой договор на ваших условиях. У моей галереи замечательная охранная система с новой сигнализацией и договор с лучшей охранной фирмой. Я знаю, что сглупил, доверив дела человеку, который подпортил репутацию мой галереи, но проблема решаема. Мне нет смысла хитрить с вами. Я просто буду вашим должником.
- Я ведь не одна решаю. Семья может не согласиться. - Она явно сомневалась.
- Если картина висит в вашем кабинете, то ваши слова для меня выглядят как желание найти повод отказать. - Посмотрев серьёзно в глаза женщины, - Обдумайте моё предложение, пожалуйста, и согласитесь на показ вашей драгоценности знатокам и ценителям. Пусть люди увидят, какой молодой и красивой вашу прабабушку запечатлел Мастер и как вы сами на неё похожи.
- И вы считаете, что одна картина поможет вам создать требуемый ажиотаж? - уточнила с недоверием.
- Насчёт ажиотажа не волнуйтесь. А с вашей картиной у меня всё пройдёт просто превосходно и я, наверняка, верну утраченную репутацию моей галерее, - уверенно произнёс Виктор. - Так что, могу я надеяться на то, что вы рассмотрите моё предложение и сможете дать положительный ответ? - пытливо глядя на девушку, давая ей время на раздумье, обратил внимание на соблазнительные губы госпожи адвоката, спешно перевёл взгляд на «Девушку», и к собственному удивлению увидел мысленно перед глазами несколько сюжетов для будущих картин, которые сбили его дыхание и ритм сердца, и лицо, которое только он бы видел у своей Музы, заставило мужчину замереть. Понимание, что для такого предложения время сейчас точно не подходящее, мужчина выжег эти образы в памяти и с надеждой, что у него всё впереди, ещё раз внимательно посмотрел на фру Вальстром. Она переводила глаза с картины на мужчину и явно колебалась.
Кэри не любила, когда её пытались заставить сделать что-нибудь, чего она делать не хотела. Нет, она вовсе не была несгибаемым памятником самой себе, но упрямство всё же было неотъемлемой чертой её натуры. Но настойчивость этого нахального типа почему-то не раздражала её, но странно тревожила. И в тоже время - веселила. Разобраться в этом противоречивом коктейле мыслей и чувств было трудновато. А он ещё так искренне и открыто восхищался... Хотя, чем он больше восхищается, Кэри определить затруднялась. Или кем?
В желании, чтобы фру Вальстром сделала выбор в его пользу, Виктор хотел ей предложить подъехать к галерее и всё осмотреть перед принятием решения. И, решаясь испытать судьбу ещё раз:
- Я приглашаю вас на обед, - глянув на часы, понимая, что обед уже мог быть запланирован, - или ужин. Что вы мне ответите на это приглашение? - улыбнулся, пытаясь расположить к себе эту слишком серьёзную девушку.
И если она примет приглашение на обед, это же ещё вовсе не значит, что её решение будет положительным. Зато можно будет присмотреться к этому типу поближе. Раскусить его, если получится. Впрочем, он же мужчина, значит по умолчанию, ничего сложного быть не может.
А Виктор, становясь серьёзным, опережая наверняка появившийся вопрос:
- Я рассчитываю, что вы всё-таки решитесь на показ вашей картины в моей галерее, но эти мои вопросы и предложения не зависят от вашего отказа или согласия. Я не собираюсь смешивать рабочее и личное. - Не отпуская взглядом девушку, подошёл к ней, ожидая её ответа и, неожиданно для себя вдруг спросил, - Фру Вальстром, а у вас есть кошка?
- А приглашение на обед зависит от наличия у меня кошки? - Подойдя к шкафу, Кэри сняла с плечиков пальто, и протянув его мужчине, повернулась спиной, в ожидании. - Тогда надо срочно её покупать...
- Приглашение на обед не зависит ни от чего. А вот согласие на приглашение зависит только от Вашего желания, - Слова женщины, заставили Виктора широко улыбнуться. Помогая надеть пальто, задержал руки на её плечах, чуть прижав спиной к своей груди, закрыв глаза, перед которыми проносились наброски будущих картин, чуть наклонившись, вдохнул приятный женский запах. - Без шапки вам будет холодно. И просто уточнение, хоть знаю, что тороплюсь, но во избежание инцидента, - отчего-то разволновавшись, - Ваше личное время контролируете только вы и ваш секретарь или вчера вы так торопились к кому-то?
Настойчивые руки на плечах не остались незамеченными Кэри, а вопрос заставил её удивлённо поднять бровь. Усмехнувшись, она выскользнула из рук и, застёгивая пальто, повернулась к гостю.
- Моё личное время контролирую только я, даже если спешу куда-то. Предпочитаю контролировать свою жизнь сама. А вы? - Она взяла с полки шапку, - Вы, судя по всему, склонны к импульсивным и необдуманным поступкам. Или я не права? Вы авантюрист?
- Меня радует, что вы такая…-не высказав мысль до конца, - Свою я старался контролировать сам. Но может теперь что-то поменяется – как-то торопливо добавил, рассматривая девушку.
Конечно, авантюрист. Как иначе можно было отнестись к этому приглашению на обед? Оно прозвучало так спонтанно, словно только что пришло ему в голову, а он не был похож на человека, который перед важной встречей закажет столик в ресторане заранее, на всякий случай. Кэри хмыкнула и подумала, что её согласие на этот обед тоже не выглядит слишком разумным. Но она же соглашается на эту встречу с открытыми глазами и готова к любым неожиданностям. Стало быть она по прежнему контролирует ситуацию.
Задумавшись на несколько секунд, Виктор подошёл к девушке и глядя ей в глаза, честно сказал:
- К импульсивным и необдуманным не склонен, но после того, что я уже сделал и хочу сделать, вы же мне не поверите?! - криво усмехнулся, представив, как это всё выглядело со стороны. - Авантюрист? Точно ранее не замечен. Так, могу иногда рискнуть, если дело касается галереи, но без обмана. Просто, кажется, я нашёл свою Музу и не могу по другому.
Взяв девушку за руку, переплёл пальцы и поцеловал тыльную сторону её ладони.
- Не кажется, я уверен.
Стерва- Ангел:
- Вла-а-ад, ей же нельзя!
Эрика, это ж через шесть лет и по такому поводу! может и там нельзя... но это мы оставим в секрете
спасибо Наташ))) и только сейчас до меня дошло, что и вправду в тему фестиваля вышло
Давай поженимся)))) когда писала даже не задумалась об этом, только пара и их история была в голове)))
nikulinka:
Полное имя: Арналдо Витторе Аллегро
Возраст: 30 лет
Век: 30-е годы прошедшего века
Место/страна проживания: Италия, Милан
Профессия: Детский врач
Интересы/увлечения: Любит путешествовать
На заявку Роберты Бруни
***
Арналдо зашел в комнату, где на кровати, уткнувшись лицом в коленки, сидела девочка лет пяти.
-И кто это у нас тут грустит, - поинтересовался он, ставя рядом с постелью свой рабочий чемоданчик и щелкая застежками. – Сеньорита Паолина, неужели это вы? Да быть такого не может, а где же моя улыбашка, которая угощает конфетами? – мужчина погладил девчушку по волосам.
Малышка дернула головой и обиженно засопела.
- Не хочу сидеть дома! Хочу на улицу к Бартоло и синьорине Бруно.
Стараясь не улыбнуться, Арналдо достал шпатель для горла.
- Мороженное было вкусным? – Паолина тут же подняла голову, а в глазах зажглись шаловливые искорки.
- Откуда вы… Но я не кому не говорила, я же уже большая и обещала Бартоло, что никому не скажу, что он купил мне мороженное, - девочка спохватилась и зажала рот ладошкой.
Мужчина негромко рассмеялся и снова потрепал малышку по волосам.
- Ты никому не говорила, - кивнул он, - я сохраню твой секрет, а ты дашь посмотреть свое горло. Думаю это равноценный обмен.- Говорить юной синьорине о том, что старший брат уже во всем признался и повинился, Арналдо конечно же не собирался. Паолина недовольно сморщилась, но рот приоткрыла.
- А-а-а-а, - протянул мужчина, осматривая горло пациентки, а затем убрал шпатель и дотронулся до лба девочки. Температуры не было, но сеньора да Винчи жаловалась на то, что ночью у Паолины был жар. Достав градусник, он продолжил разговор.
- Давай померяем температуру, а пока ты мне расскажешь, чем же таким интересным занимаются Бартоло и синьорина Бруно, что тебе не терпится оказаться с ними.
Зажав градусник под мышкой, девочка чуть не подпрыгнула от охвативших ее эмоций.
- Они рисуют, знаете, как сеньорита Бруно красиво рисует? У нее получаются такие милые котята и щенки! Я вам покажу, - Паолина уже намерилась спрыгнуть с постели, но Арналдо легонько удержал ее.
- Я обязательно посмотрю на твоих котят, но только после того как мы померим температуру и послушаем как ты хорошо умеешь дышать, немного терпения юная леди. – Забрав градусник мужчина, посмотрел на него. 99,0 F (37,2 С). Как он и думал, температура совсем маленькая, а затем послушал девочку. - Теперь можешь показать свои рисунки, я пока напишу для твоей мамы рецепт.
Девочка подбежала к тумбочке стоящей у окна и достала оттуда несколько картинок.
- Доктор Аллегро, доктор Аллегро, - позвала она его и мужчина оторвался от листка с указаниями для синьоры да Винчи. Паолина наблюдала за кем-то в окно. – Вон синьорина Бруно.- Арналдо проследил за маленьким пальчиком и прошелся взглядом по стройной фигуре за окном. Девушка, склонившись к Бартоло, что-то ему объясняла, указывая то на мольберт, то куда-то в даль, видимо на предмет, который они рисовали. – Эх, я тоже хочу рисовать реку, - тут же помогла с ответом его пациентка. – Но мне велено лежать в постели, доктор, Аллегро разрешите мне рисовать? - малышка горестно вздохнула и отвернулась от окна.
- Так, синьорина, не раскисать, - велел мужчина, - рисовать тебе можно, но только в пределах дома, никакой улицы.. пока что. Думаю, что уговорить синьорину Бруни перенести временно уроки рисования в помещение не составит труда.
Паулина бросилась на шею к Арналдо с радостным смехом.
- Спасибо, спасибо. Я буду себя хорошо вести, обещаю!- в подтверждение своих слов она усиленно закивала головой.
- Верю, - рассмеялся мужчина и поставил девчушку на пол. – Я пообщаюсь с твоей мамой, Паулина, а ты начина исполнять свое обещание.
Аллегро вышел из детской и направился в гостиную, где его ожидала синьора да Винчи. Увидев его, женщина поднялась с дивана и, Арналдо поспешил ее успокоить.
- Все хорошо, синьора да Винчи, несильная простуда, я вам написал, что нужно будет попить, чем полоскать горло, оно немного воспаленно, но ничего страшного там нет. Дышит Паолина отлично, температуры, я думаю, больше уже не будет, но на всякий случай я вам написал, что купить. Если вас что-то будет беспокоить звоните в любо время, я приеду. Ах да, еще Паулина очень сетовала на то, что не может рисовать, - мужчина улыбнулся,- думаю, что ей это ничем не повредит, а наоборот поможет скоротать время. Главное чтобы она не уставала. От прогулок пока придется воздержаться, но думаю все это ненадолго, я загляну к вам послезавтра.
Ответив еще на парочку вопросов, Арналдо попрощался с синьорой да Винчи и направился к выходу, едва не столкнувшись там с Бартоло. Мужчина придержал дверь, пропуская мальчишку и следующую за ним девушку в дом. Наблюдая за ней из окна, он думал, что она совсем молоденькая, но на самом деле это оказалось не совсем так. Лет 25. И еще синьорина? На мгновение его взгляд задержался на довольно пышной груди, прошелся по тонюсенькой талии и вернулся к лицу, замерев на приковывающей внимание родинке.
- Добрый день, Бартоло, синьорина, - мельком посмотрев на парня Аллегро, с удовольствием воспользовался возможностью поприветствовать девушку за руку, легонько ее сжав. Ему даже показалось, что на ее щеках заиграл румянец. Глаза девушки захватили его в плен, не давая вырваться, правда, не смотря на приветственную улыбку на губах, сам взгляд был подернут пеленой грусти. В этот момент мужчине захотелось стереть из ее глаз всю печаль и заставить их заискриться от радости и счастья. Желание было настолько сильным и странным, что Арналдо не придумал ничего лучше, чем сослаться на неотложные дела и, извинившись, быстро покинуть дом семьи да Винчи.
***
Неделю спустя. Праздничный вечер в одном из итальянских домов.
Арналдо ходил среди гостей, здороваясь со знакомыми и думая о том, как бы побыстрей ускользнуть с праздника, не обидев при этом своим пренебрежением именинницу. Его взгляд сновал от группы к группе и даже себе он не мог признаться в том, что выискивал в толпе стройную брюнетку, пока не увидел ее рядом с виновницей торжества. Как и в доме да Винчи, он вновь с трудом оторвал от нее взгляд, задерживаясь на каждом плавном изгибе, в вечернем платье она была безупречна, каждое ее движение было наполнено достоинством и вызывало острое желание прикоснуться. Очень кстати мужчина заметил недалеко проходящего Орсо, брата именинницы, и, маневрируя среди приглашенных, поспешил к нему.
- Привет, Орсо, - Арналдо, похлопал друга по плечу и пожал руку,- Отличный вечер, Сандра прям вся так и светится.
- Привет, Арналдо, - мужчина рассмеялся, - я удивлен, что ты еще не сбежал и спасибо, что пришел, я рад тебя видеть.
- Честно говоря, я уже подумывал об этом,- признался Аллегро, - но планы неожиданно изменились. – Его взгляд снова нашел синьорину Бруни, все еще стоявшую рядом с именинницей.
Друг посмотрел туда же и покачал головой.
- Не стоит, Арналдо, - от предостережения Орсо спина мужчины напряглась.- Она конечно симпатичная, но…
- Что не так, Орсо? Я ее не знаю, откуда она?- сам факт, что его лучший друг говорит о девушке с какой-то долей пренебрежения, задел его.
- Ты еще не вернулся из Англии, когда она здесь появилась. У ее семьи… не очень хорошая и опасная репутация, они приехали из Нью-Йорка, надеюсь не надо тебе объяснять, о чем я сейчас толкую.
Арналдо передернул плечами.
- Когда она станет синьорой Аллегро, у ее семьи будет отличная, репутация.
- Арналдо я не…
- Представь меня, Орсо, - мужчина негромко, но твердо оборвал еще одно возражение друга,- я хочу с ней познакомиться.
Тяжело вздохнув, Орсо понял, что спорить с другом бесполезно и пошел в сторону сестры и гостьи.
- Ну как ты сестренка, - с нежной улыбкой поинтересовался он, приобнимая девушку за талию, - еще не устала принимать поздравления? Синьорина Роберта Бруни, позвольте представить вам друга нашей семьи и самого хорошего врача в округе, синьор Аллегро.
Поцеловав в щеку именинницу и поздравив с таким радостным днем, Арналдо повернулся к брюнетке.
- Мне очень приятно, сеньорита, - он сжал ее небольшую ладонь в своей руке, задерживая немного дольше положенного и поглаживая руку большим пальцем. Ее глаза как и в прошлый раз полностью поглотили его внимание, он просто не мог от них оторваться. Впрочем, как и не хотел, чтобы их знакомство закончилось на представлении друг другу. – Надеюсь, вы не откажетесь потанцевать со мной? – мужчина кивком головы указал на нишу, образующую небольшой отдельный зал. Там играла медленная музыка и танцевало несколько пар.
Девушка внимательно смотрела на него и, казалось, сканировала своим проникновенным взглядом, прежде чем согласится.
- Мне тоже приятно познакомиться, синьор Аллегро, - Роберта улыбнулась и закончила речь. - С удовольствием подарю... вам один танец.
Арналдо еле слышно хмыкнул от такой формулировки согласия и, извинившись перед друзьями, повел девушку на танцпол.
- В вечернем платье вы еще более обворожительны, - негромко произнес он, кладя руку на талию синьорине Бруни, - а еще замечательно рисуете котят, один из которых теперь висит у меня в кабинете.
Брови девушки удивленно взлетели, но она даже не сбилась с шага.
- У вас в кабинете? Не помню, чтобы я вам дарила что-то из своих рисунков, впрочем, я вам их даже и не показывала.
- Вы нет, - ладонь Арналдо немного сместилась по скользкой ткани и затем вернулась на место, повторяя пройденный пусть снова, - но Паулина сказала, что у нее очень много котят и она может одним из них поделиться со мной, чтобы когда она в следующий раз придет на прием, ей было не так боязно. Я, конечно, же не мог отказать малышке.
- Понятно, - девушка выпрямила спину и немного нахмурила брови, - Не делайте так!
Ладонь мужчины на мгновение замерла без движения.
Так?- он снова опустил руку, чуть ниже, а затем вернул на талию. - Хорошо не буду. У вас очень выразительные глаза, хотя я, наверное, не первый вам об этом говорю.
- Возможно, - девушка все еще продолжала хмуриться, когда сменилась композиция, - но не думаю, что вам это интересно.
- Вы ошибаетесь, синьорина Роберта, - Арналдо завершил танец и вновь взял девушку под руку, направляя в сторону патио. - Мне интересно о вас все.
Роберта Бруни, наконец, обратила внимание на его маневры.
- Куда вы меня ведете? - интереса в вопросе мужчине послышалось больше чем возмущения, но рисковать и выпускать ее руку, он не собирался.
- Прогуляться на свежем воздухе, очень полезно, между прочим, это я вам как доктор говорю, - Арналдо пожал плечами и улыбнулся, - Обещанный вами танец закончился, но мне не хватило нашего общения. И уж тем более я не горю желанием наблюдать, как другие мужчины вьются вокруг моей будущей жены или еще хуже, танцуют с ней.
- Но я не давала…- тут до девушки дошел смысл окончания фразы и она остановилась, потеряв дар речи то ли от возмущения, то ли от неожиданности. – Вы… Вы…
- Немного тороплю события?- Арналдо погладил ее запястье и потянул к себе, заставляя снова идти. – Вы просто не видели всех заинтересованных взглядов в вашу сторону, я боялся не успеть.
Этой небольшой передышки Роберте хватило, чтобы прийти в себя.
- И вы даже не могли предположить, что я бы предпочла сама сделать выбор? Что вы мне не нравитесь или я не собираюсь замуж. – Девушка не знала, как ей поступить, с одной стороны она понимала, что он ведет себя как неандерталец и правила хорошего тона требуют уйти, а с другой он ей понравился еще тогда в доме да Винчи.
- Мог, именно поэтому привел вас любоваться фиалками или не фиалками, честно говоря, плохо разбираюсь в цветах, но они не могу составить мне конкуренцию, в отличие от мужчин в зале.
Роберта повернулась к мужчине, глаза ее горели яростным огнем. Так Аллегро нравилось гораздо больше чем, когда они были подернуты грустью.
- Вам когда-нибудь, говорили, что вы наглец?- поинтересовалась она и повернула в сторону дома, - думаю, нам стоит вернуться.
- Вы первая, в смысле говорите, но до вас я еще никого не звал замуж. Так что вы не только первая, но и последняя, кто мне будет периодически об этом напоминать. – Мужчина положил руки девушке на талию, обнимая.- Составьте мне завтра компанию на природе, и мы тут же вернемся в зал.
- Вы и меня не звали, - девушка поддалась вперед не позволяя их телам соприкоснуться. -То есть если я не соглашусь, вы меня не отпустите?
- Выходите за меня замуж, синьорина Роберта? - мужчина прикоснулся к ее шее легким поцелуем. – Теперь все формальности соблюдены. Конечно же отпущу,- прошептал он, - но это будет происходить достаточно долго и компроментируеще.
Роберта почувствовала, что ей хочется сдаться, отпустить свои эмоции и погасить то одиночество, которое поселилось у нее в душе, еще мгновение, и она сама скользнет в его объятья. Она была не готова… не готова так быстро измениться и предпочла отступить.
- Хорошо, я согласна на прогулку, а теперь давайте вернемся в зал, – девушка отступила от мужчины, вырываясь из объятий, и поспешила в дом. – Как вы думаете уже можно покинуть праздник?
Арналдо догнал ее на полпути и вновь взял за руку, больше не позволяя себе вольностей на сегодня.
- Надеюсь, это не я отбил у вас желание веселиться? – Уже серьезно поинтересовался он.
- Нет, вы тут не причем, Синьор Аллегро, - девушка качнула головой, я подумывала об этом еще до нашего знакомства.
- Тогда я провожу вас до машины, сеньорита,- посадив девушку в автомобиль, мужчина, прежде чем закрыть дверь, мимолетно коснулся ее носа, задевая обворожительную родинку.- Я заеду за вами в одиннадцать, Роберта.
Наблюдая, как автомобиль с Робертой Бруни исчезает за поворотом, Арналдо Витторе Аллегро улыбнулся.
«Я не дам тебе скрыться от меня, Роберта Бруни!»
Библиотекарша:
*инет-ноут-счастье*
Солнышко, спасибо за шикарнейший пост Гранта
Сидела в обнимку с телефоном, читала и перечитывала)
Какой же ж Грант самоуверенный) Балерина таки растекается лужицей. Чудесный контраст - горячий мужчина и холода Аляски. Поняла, что географически вообще не в теме, и даже не представляла, что запрячь хаски в упряжку и увидеть северное сияние может быть романтичным)
Эрика, Закери Сэвидж такой милашка)) Такая легкая манера, так и представляется что-то стилистически напоминающее экранизации романов Остен.
Jenev-Eva, какая же Самира хорошенькая на фотке к посту) Настоящее солнышко. И сам пост такой позитивный, живой и с юмором.
med-ve-dik, очень понравился эпилог Магдалены. Так нежно, трогательно. Еще во время игры читала с восторгами. И пост Виктора Хендрикса прочитала с удовольствием)
Электра, спасибо за обзор) Интересно увидеть пары и почитать их. Фернандо, конечно, нечто) подход Мэта Брауна улыбнул. Все четко.
Признаюсь, над этой неизвестной фамилией я, глядя в монитор, "курила" добрых минут пять)) И твой эпилог вдохновил меня строчить в ответ в ночи свою сахарную сказку)))
Солныш, Электра, до меня только сейчас дошло, что и принцесса, и балерина обе Виктории) для меня одно из любимых имен и мысленно самое английское от любви к королеве Виктории))
Стерва- Ангел, ты таки вдохновилась писать) чудесная пара, и зарисовка красивая!
Солныш, спасибо за зарисовку папы и второй мамы принцессы
И да, меня тоже волнует факт разбазаривания золотишка из гробницы) Таки вижу связь между золотишком и количеством покупок на шопинге девочек Колдера))
Lapulya, какая необычная девушка, профессия интересная и внешне такая красотка.