Калейдоскоп историй

Шандор Винце:

- Я должен подумать, Ализ. Дай мне время, я должен быть уверен, что справлюсь с этим. И что скажет Николетт? - ответил я на предложение о работе.
Такая работа предполагает, что я остаюсь здесь, в Чахтице, и мне придется стать своим среди чужих.

- Вот как! -я был удивлен. - Впервые вижу девушку, которая любит рисовать портреты. Обычно вы, женщины, любите вышивать или рисовать цветы на стенах своих жилищ. Покажешь мне свои работы?
Мы шли по дороге к замку, стараясь говорить о себе, а не о Звере. Слишком трудно было осознать, что произошло на поляне.

...

Кит Медвецки:

...

Деметер Вереш:

Прошу прощения, напутал и создал новый пост, спешу исправить.

В какой-то момент перед глазами Деметера возник образ Каталины, шептавшей заклинание, призванное помочь ему в страшной битве и остаться в живых.

Медальон-оберег согревал сердце, давая силы бежать вперед, вслед за Зверем, снова и снова вступать в кровавую схватку, забывать о дикой боли, терзающей плоть после ударов когтистыми лапами врага.

"Спасибо, любовь моя", - мысленно поблагодарил Деметер свою возлюбленную. "Спасибо, что хранишь меня, что даешь силы. Я обязательно вернусь..."

Удар невероятной силы отбросил Деметера и он, окровавленный, с глубокими ранами, упал на сырую землю, уже щедро обагренную кровью.

"Каталина! Как она теперь без него? Она же зачала нашего сына", - пронеслось в голове. Тьма окутала сознание молодого волколака. Кровь из его глубоких ран толчками вытекала на землю.

...

Деметер Вереш:

Деметер медленно открыл глаза и попытался поднять голову.

Только что он был отброшен невероятной силы ударом Зверя, когда бросился на помощь Абелю, вступившему в смертельную битву с порождением ужаса.

Перед глазами плыли кровавые круги. В воздухе стоял стойкий запах крови. Абеля, зверя, его, Деметера, еще кого-то. В схватку со Зверем вступила и сестра Бригитта. Только бы ничего с ней не случилось. Вошедшая в их "семью", Бригитта стала родной не по крови, а по духу. По понятию чести.

"Небо, не допусти ничего плохого с теми, кто бесконечно дорог и близок!!!" - молил Деметер, пытаясь подняться. Битва была в самом разгаре...

Основной удар принял на себя Абель. Старший, мудрый, опытный, он имел силу и власть, но в одиночку не мог бы одолеть такого опасного противника.

Первая схватка состоялась в нескольких милях отсюда. Но Зверь вывернулся и попытался скрыться. Его нельзя было упустить. Все кинулись вслед за ним. И, настигнув, снова вступили в яростную схватку...

Оправившись от удара, Деметер снова бросился на Зверя, чтобы в очередной раз принять порцию жалящих ударов острыми когтями врага. Израненный, потерпевший много крови, молодой волколак снова и снова бросался вперед, отвлекая Зверя на себя, давая возможность опытному волку Абеля нанести смертельный удар противнику. Плечом к плечу рядом с ним бились волколаки, ведьмаки, викки, люди...

...

Стефания Фараго:

***
Свет без Тьмы не может существовать, они неразделимы. И зло - тень всего доброго, что есть в этом мире. И остается молчаливой тенью, пока не найдет лазейку, почувствовав слабину в человеке. Вот тогда завладеет и покорит всего без остатка.
Побежденный Зверь сгинул в преисподнюю, но его сущность не пришла из Ада. Она родилась здесь, среди людей. Из человеческой боли, обид и пороков.

В Круге Ведьм учили, что магия плетется, как кружева. Волокна - тончайшие, невидимые глазу, но таящие безграничное могущество, - берутся из всего, что нас окружает. Из силы ветра, камня и растений, из воды и солнечного света. Из памяти предков и человеческих чувств. И это первое, что начинает чувствовать ведьма, обретая силу и учась ею управлять. Эту связь с природой, однажды созданную, невозможно разорвать.

Мои познания в колдовстве не велики, я еще только постигаю силу магии. Скажи мне кто еще вчера, что придется использовать свои скромные умения в борьбе со зверем, я бы ни за что не поверила. Это все равно, что ловить само Зло, расставив силки для певчих птиц. Когда все кончилось, я еще очень долго не могла осознать, что моя волшба сработала, став подспорьем в поимке Зверя.
Поняла только, что чудовище сгинуло, а тот, кому я, не задумываясь, отдала часть своей силы, жив и почти невредим. Страх за ведьмака, обжигавший почище настоящего пламени, сменился ликованием. Не задумываясь, я бросилась вперед. Протиснулась сквозь плотно окруживших место битвы охотников, видя среди них только одного единственного. Не знаю, не помню, как руки сами потянулись к нему - обнять, почувствовать, убедиться, что жив и сохранен от смертельных ран.
- Всё получилось! Зверя нет. И ты живой, я же говорила, что так и будет... - бормотала я, уткнувшись в спину Кита. Чувствовала, какой он горячий, словно опаленный битвой. Как тяжело вздымается под моими руками широкая грудь, как шумно дышит охотник, и сердце его бьется неистово. Потом, осознав, что делаю, разжала руки и отступила. Он повернулся, посмотрел на меня через плечо. Во взгляде, сквозь еще не погасшую ярость сражения, мелькнуло удивление. А я смотрела в его глаза и думала о том, что когда он уедет, то увезет с собой часть меня.
Ту силу, которой я поделилась, оставлю ему. Он будет чувствовать это и помнить об однажды встреченной им девушке, живущей где-то в маленькой деревушке.

...

Абель Мор:

Абель никогда не смог бы назвать это порождение Ада своей сестрой. Он повидал много кровожадной нечисти на своём веку, но настолько адской твари не видел никогда. Зверь был весь словно соткан из ненависти и ярости. Волколаку казалось, что его укусы, которыми Зверь награждал их, смертельно ядовиты. Но это был последний бой. Либо их, либо Зверя. Третьего было не дано.
Всё смешалось в картину кровавого побоища, когда было не разобрать, что к чему, и Абель, только в последний момент заметивший, что над Китом зависла угроза, из последних сил ринулся на тварь, врезаясь в неё и сбивая с ведьмака. Рядом Бригитта. Её кровь он чует, и это даёт силы на вспышку новой злости. Последней перед тем, как силы оставили Абеля.

Он очнулся только тогда, когда в нескольких сантиметрах от него полыхало яркое и обжигающее пламя.

- Заткнись, медведь, я просто грелся, - прохрипел Абель. И пока с его уст не сорвалась шутка о том, что у ведьмака просто талант таскать по полям голых мужиков, поднялся на ноги. Кита уже обнимала одна из викк, а внутри волколака родился такой восторг, что зверь внутри возликовал. Они смогли, справились с тем, что нависало над Чахтице всё это время, и теперь им больше ничего не угрожало. Оставались ещё вопросы о том, что делать с их матерью, но у него с Броганом ещё будет на это время. На всё теперь будет время.
Окровавленный, основательно потрёпанный, с болью, угнездившейся, казалось, в каждой клеточке тела, он подошёл к Бригитте и произнёс, едва слышно:
- Возвращайся в замок. Я скоро вернусь тоже. Мне нужно кое-кого найти. И готовься, скорее всего, нам придётся покинуть Чахтице в ближайшее время. Люди не простят нам того, кем мы являемся. А пока... Предложи им всем то, чем всегда славился наш замок - гостеприимство.
Больше не прибавив ни слова, он развернулся, а через мгновение его кости с хрустом выламывались из суставов, трансформируя тело человека в громадного окровавленного волка.

Каждый шаг отдавался болью в покалеченном теле. Но раны уже затягивались, хоть и представляли из себя до сих пор кровавое месиво. Абель вернулся на то место, где оставил Ад и некоторое время неторопливо шёл по её следу. Он ошибался, обвиняя ей в том, чего она не совершала. И теперь надеялся, что девчонка выжила, иначе на его плечи опустился бы ещё один грех к и без того огромному грузу вины.
Она спряталась в маленьком охотничьем домике, который, казалось, был уже давно необитаем. Рядом с крошечным крыльцом из полуистлевших досок была привязана лошадь. На углу домика стояла бочка для сбора дождевой воды с крыши ветхого строения. Она тоже была почти непригодной, но несколько металлических обручей ещё удерживали доски и на дне бочки было несколько пригоршней воды.
Перекинувшись в человека, Абель медленно доковылял до домика, плеснул себе в лицо немного воды, смывая кровь, и прошёл внутрь, чтобы одеться, забрать Ад и вернуться в замок.
Она сидела на куче сваленного в углу тряпья, что покрывало покосившиеся доски, служащие когда-то постелью тем, кто останавливался здесь во время охоты. И у Абеля снова сжалось сердце от жалости. Недавно он обвинял людей в том, что они звери, а сам поступил с девушкой почти также как и они, обвинив в том, чего она не совершала.
Рядом с Ад лежали его вещи, он подошёл, раздумывая о том, что для него начинает становиться привычным расхаживать перед ней в чём мать родила. Надев штаны и рубашку, тут же пропитавшиеся кровью, Абель устало проговорил, надеясь, что Ад не станет ехидничать или протестовать:
- Поехали. Я отвезу тебя обратно.

...

Адель Мадьяр:

Раньше Адель была весёлой девушкой, как и все, мечтавшей о безоблачном счастье и тёплом уютном доме. Потом она быстро повзрослела. А может, её заставили быть взрослой... И ей пришлось учиться быть одной на целом свете. Она заботилась только о себе, любила только себя. 

Он явился неожиданно, ни о чём не спрашивая, а только устало приказывая. Наверное, именно так выглядят победители? Уставшие и утратившие волю к жизни. Но почему-то Адель не сомневалась, что он победил. 
Молча Адель сняла с плеч украденный доломан и протянула его мужчине.
-Похоже, это мне придётся везти тебя.
Её голос охрип от долгого молчания и звучал приглушённо. Сунув в руки гиганта одежду, Адель поспешила выйти из домика. Там она неуклюже взобралась на лошадь, едва сдерживая стоны боли. 
Когда наружу выбрался Абель, Адель сдвинулась вперёд, чтобы он смог сесть позади. Решительно она обхватила его руки и обвила ими свою талию, а затем неуверенно взялась за поводья. 
-Видишь, - Она повернула к мужчине голову и попыталась лукаво улыбнуться, - ты всё же оказался у меня за спиной. 

...

Бригитта Варга:

Пожухлая трава медленно тлеет, выбрасывая в воздух едкий белый дым, щекочущий ноздри.
Дождь больше не колет острыми холодными иглами и ветер разогнал скопления серых туч, явив миру последние блики кровавого заката.
На выгоревшей бурой земле распростерто худенькое изуродованное огнем и глубокими ранами неподвижное тело. Волчица смотрит на него с жалостью и каким-то извращенным восхищением.
Сегодня Зверь преподал ей важный урок.
Не важно, кем ты есть. Важно до конца оставаться верным себе.
К трупу девушки подходит слуга, грязно выругавшись, пинает в живот носком грязного сапога. За что волчица одаривает глупца взглядом полным презрения и отдает приказ похоронить тело тут же, под дубом. Как немое напоминание о пережитом. Викканки запечатают могилу и зверь, нашедший прибежище в хрупком юном создании, больше никогда не вырвется наружу, а если и отыщет врата из преисподней, силы его не будут столь велики.
К ней подходит Абель и Бригитта в очередной раз благодарит хранителей , что уберегли его.

- Слушаюсь, мой господин. – Невыносимо трудно удержаться от горькой насмешки в голосе. Даже израненный и слабый он не позволяет себе найти отдохновения там, где в нем нуждаются больше всего. Она не спрашивает, что гонит его прочь. Не потому, что не хочет знать, не потому, что боится услышать ответ. Внутри вспыхивает противоречие между долгом и гордостью. И уже сейчас волчица понимает, что гордость перевесит.
Гордость глушит все эмоции. Не позволяет задержаться и проводить волка взглядом.
Бригитта плотнее запахивает плащ на груди , идет в сторону столпившихся охотников и призывает всех следовать в замок, где по случаю удачной охоты состоится пир.

...

Дора Фараго:

Хихикнув, Дора лишь поёрзала в седле, чувствуя, насколько возбуждён Броган. Она не знала, к чему привык он, какую другую Дору видел рядом. Была ли она искушённой, страстной или напротив, спокойной? Она вообще ничего не знала, но внутри неё уже зародилось абсолютно глупое, как часто бывает у женщин, чувство. Ревность. К самой себе. К той, другой Доре, которую любил раньше Броган. К тем женщинам, которые были у него с того момента, как они расстались и до того, как он снова нашёл её. А ещё наряду с этим родился страх. Что если он не сможет принять её другою? Ведь она изменилась, стала совсем иной. Сможет ли полюбить её, зная, что та Дора не вернётся?
- Я не знаю, какого ответа ты можешь ожидать от меня... - она запнулась, - но если ты не перестанешь так сильно прижимать меня к себе, Брэтиану и вправду будет ошарашен.

Дора мало что смыслила в том, что происходило. Она почти ничего не понимала из того, о чём говорили люди кругом, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. А их было много и приходилось выбирать нужные из тех, что кружились внутри ярким хороводом. Эмоции ведьмаков, волколаков, приближение сестры, ярость Зверя... Всё это было неважным. Единственное, что волновало сейчас Дору, была возможность настроиться на Брогана. Словно слиться с ним в единое целое, пусть даже он и будет противиться этому. Или не заметит, что предпочтительнее.
Он спрыгнул с лошади, оставив её одну. Дора быстро прогнала мерзкое чувство, кольнувшее её иглой. Воспоминание о том, как он уже уходил. Уже оставлял её одну. Нет, это было в другой жизни и с другой Дорой. Сейчас всё будет иначе.
Дора не смотрела на то, что происходит в последней битве со Зверем. Попыталась отключить тот зов, что связывал её с тварью. Соскользнула с лошади и устроилась на земле, стаскивая с запястья браслет, а с шеи кулон, подаренный Броганом. В складках юбки лежала алая нить, на талии был так и повязан пояс, из которого ведьма вынула несколько веточек.

Ведьма сидела на холодной земле, раскладывая вокруг себя предметы. Вокруг неё завихрялась темнота, перемежающаяся вспышками яркого света. Ведьма шептала слова древнего заклятия, отдавая свою силу тому, кого хотела защитить. Всю до капли, так было и будет всегда. Что для неё сила без Него? Что для неё жизнь, если рядом не будет Его? Она поступала так, как не имела права поступать - брала силу из Круга, уже зная, что теперь долго не сможет вернуть её назад. Она брала взаймы, отдавая силу без остатка тому, кого любила.

Поднявшись на ноги, Дора пошатнулась, хватаясь дрожащей рукой за луку седла и всмотрелась в то, что осталось от Зверя. Яркий пламень пожирал его останки, превращая в ничто. Слабо улыбнувшись, она уткнулась лбом в лошадиный бок и медленно осела на землю.
Получилось. Они все вместе сделали то, что было неподвластно каждому поодиночке. Теперь бы только не поддаться накатывающей со всех сторон темноте.

...

Абель Мор:

На то, чтобы спорить, нет сил. Нет сил даже на то, чтобы губы Абеля изогнулись в слабой улыбке. Нет сил на то, чтобы запротестовать, когда девушка стаскивает с себя его доломан. И нет сил на то, чтобы сказать, что она может оставить его себе, потому что он ей идёт.
Но сразу же после того, как он оказывается в седле позади неё, Абель накидывает ей на плечи свою одежду, что пахнет сейчас ею, возвращая её девушке.
- Сегодня холодно, не хочу, чтобы ты простудилась, - просто поясняет он.
От того, что она кладёт его руки на свою талию, он прижимается к ней ближе и одежда на её спине мгновенно промокает от его крови. Странный получается подарок... С алыми пятнами, которые так и останутся воспоминаниями о том, кто был хозяином доломана раньше.

Проигнорировав желание пошутить по поводу того, что с её умениями управлять лошадью, они вполне могут оказаться на другом конце Венгрии, Абель лишь пожимает плечами, всё же слабо улыбаясь в ответ.
- Должен же я хотя бы раз сам исполнить твоё желание. Иначе у тебя войдёт в дурную привычку брать всё самой, - намекает он на его вещи, которые она забрала без спроса.
Лошадь трогается с места, увозя их от домика, и волколак снимает одну руку с талии Ад и кладёт её на ладонь девушки, чуть сжимая её пальцами и помогая ей управлять.
- Ты так и не сказала мне как тебя зовут, - напоминает ей о том, что уже спрашивал, но на что так и не получил ответа.

...

Давид Брэтиану:

ну ладно, всё равно я в битве


Девушка снова превращается в монстра и кидается в жажде крови на ведьмака Брогана. Это сестра Мора, отравленная ненавистью своей матери. Не успевает отшвырнуть от себя Мора, как уже Брэтиану нападает, распарывая мечами живот обезумевшей твари. Она убивает уже без разбора, кидаясь на людей, волколаков, ведьмаков. На лице Дэва, как и на плече зияют раны, оставленные когтями, но охотник снова и снова поднимается с земли и нападает, чтобы избавить мир от Зверя.
Кит кричит про сеть и когда Дэв снова вонзает окровавленный меч в заднюю лапу Зверя, Медвецки отсекает чудовищу голову.
Усталость и опустошённость наваливаются внезапно. Давид успевает отскочить от превратившейся в столб огня девы и падает на землю, пытаясь восстановить дыхание.
Кит оттаскивает Абеля, спасая его от опаляющего, сжигающего жара и сражение заканчивается. С трудом верится, что им удалось победить, настолько ненависть и злоба были сильны.
В эйфории сражения не замечаешь боли, не обращаешь внимания на раны и кровь. Вся мощь и сила направлена на то, чтобы напасть и увернуться, убить и выжить. В какой-то момент Дэв почувствовал, что силы его на исходе и был отброшен когтистой лапой прямо на ствол дуба. Сила природы смешалась с новой, только что подаренной живительной и очищаюшей сознание силой. И он снова бросается в гущу сражения.
Лаура...
Сейчас, когда тело Зверя, да нет, уже не зверя, а хрупкой израненной девушки исчезло с лица земли, на Брэтиану навалилось дикая усталость. Он мысленно подозвал Балаура, не слыша Лауры, не уследил он за этой самоотверженной красавицей.
Боевой конь явил его взору свою обиженную морду. Николетт, а где же Ализ? Ладно, потом разберёмся, а сейчас надо возвращаться в замок.
Ему не понабилось, как волколакам и Киту обращаться в свою вторую ипостась и поэтому женщина более-менее спокойно и доверчиво приняла его помощь. На Балауре они быстро добрались до Чахтице (Колетт, если что, перепишу)) и оставив женщину на руках служанок, он отправился наверх найти Лауру и привести себя в порядок.
Лаура...
Нужна ли ей всё ещё кровь Зверя?..

...

Адель Мадьяр:

Адель едва заметно вздрогнула, ощутив тепло его мозолистой руки. Они пробирались через лес, холодные ветви царапали кожу. Девушка мелко дрожала от пробиравшегося под одежду холода, и только жар, исходящий от сидящего позади мужчины, не давал Адель заледенеть окончательно. 
-Можешь называть меня, как тебе угодно, господарь.
Адель ухмыльнулась и поудобнее устроилась в седле, прижимаясь спиной к груди мужчины и пытаясь взять на себя часть его веса. 
-Тебе нужно хорошенько выспаться. Хочешь спою колыбельную? Правда, после моего пения ты вряд ли сможешь уснуть.
Впереди показались гостеприимные огни высокого замка. Ну вот, сейчас она поможет раненому пану добраться до замка, а потом отправится обратно в таверну. Адель тяжело вздохнула и посмотрела на небо. Что уготовили ей звёзды?

...

Броган Мор:

Навеки земля Чахтице запомнит эту битву. Самые сильные волколаки, самые могущественные ведьмаки и самые искусные викки бросили все силы, чтобы победить Зверя. Они сообща извлекли наружу весь спектр своих умений, и, сложив силы воедино, ударили по врагу. Над кровопролитной битвой витали ароматы густой крови, укусы Зверя обжигали, какофония кошмарных звуков тревожила мирный лес, что застыл в ужасе, наблюдая свирепый бой диких существ. Зверь яростно рвал когтями, зубами любого, кто смел приблизиться. Он защищал свою жизнь, стремясь покалечить и убить как можно больше нападавших. В сторону то и дело отлетали отважные воины, чтобы спустя какое-то время восстать и снова вернуться в круг, сотканный из боли и ужаса. Больше всего доставалось братьям Мор, как главным виновникам случившейся трагедии. Постепенно Зверь слабел, сражённый боевым искусством и концентрированной магией. Ведьмак с личиной медведя нанёс последний сокрушительный удар по Зверю и окончил существование жуткой твари.
Когда схлынул очищающий огонь, от которого ведьмак даже и не пытался спрятаться, взору всех окруживших поляну предстало окровавленное, израненное самыми жестокими ранами тело их сестры, имени который он так и не узнал.
Ведьмак упал на колени, не замечая боли от удара онемевшим телом. Невидящим взглядом смотрел он на бледную худенькую фигурку, разукрашенную брызгами крови. Отвратительное чувство пригнуло ведьмака к земле. Словно жуткие миазмы стало распространяться по всему телу. Он не видел, что происходило вокруг, не слышал, что говорили люди, что делали его соратники. Боковым зрением он заметил, как уезжал брат, даже сейчас, в этот мучительный миг не принявший обратно родную кровь. Броган почувствовал себя брошенным и не нужным ни одной живой душе, приносящим только боль. Голова его безвольно опустилась, стиснутые кулаки безвольно разжались, и пальцы погрузились в землю, пропитанную кровью.
Это всё он. Он виноват в том, что произошло здесь. Все значимые женщины в его жизни гибли от его руки. Ведьмака буквально выкручивало изнутри осознание этой истины. Впервые в жизни он по-настоящему захотел умереть.
На какое-то мгновение он памятью услышал весёлый смех Доры, её озорные поддразнивания и тихий перезвон колокольчиков. Во время боя он всем существом чувствовал, что она настроилась на него и передала ему силу. Благодаря этому он жив, хотя раны покрывают всё тело. Но что ему раны плоти, когда сердце кровоточит?
Ради Доры он встал и, шатаясь, поднялся с места. Сквозь пелену ведьмак видел, как уносят бездыханное тело его сестры. Он позволил этому случиться. Люди заслужили свою долю отмщения Зверю.
Ведьмак нашёл свою Дору там, где оставил. Но всё изменилось. Может ли он по праву называть её своей? Он обещал себе и ей, что не покинет никогда и не оставит без защиты, и он сдержит своё обещание, незримой тенью присутствуя в её судьбе, но право выбора будет полностью зависит от неё. Больше никогда он не будет принуждать женщину следовать его воле. И, само собой разумеется, он обязан рассказать ей правду. Чего бы то ему ни стоило.
Слишком слабая, чтобы сопротивляться, Дора прильнула к окровавленному телу мужчины, который не смел называть её своей. Она была так слаба, что ему пришлось нести её на руках. Ведьмак смело проникал в её сознание, видя, что Дора извлекла силу из Круга, чтобы подарить ему. Боги видят, что он не заслуживал этого. Не заслуживал ничего доброго. Он не заслуживал её.
В замке, в его покоях было холодно как в могиле. Ведьмак опустил Дору на постель, подходя к камину и зажигая поленья вращениям кисти. Так много умений, так много магии ему подвластно, а всё никак не может обрести гармонию в своей душе. Это чувство вины, ощущения того, что он недостоин лучшего, терзало ведьмака похлеще ран, отравляло искуснее самого сильного яда. Если бы достать его душу и посмотреть этот эфемерный сгусток на свет, то можно было бы ужаснуться от черни зияющих дыр боли и ожогов ненависти к самому себе.
Брогану стала непереносима его собственная плоть. Он сам стал себе непереносим. Выкручивающее наизнанку чувство воплотилось в жажду полёта. Большая белая птица вырвалась в сгущающиеся сумерки, прямо под оживляющие капли дождя. Они смывали кровь, смывали усталость, очищали и наполняли ведьмака живительной силой… Но не дарили ни каплю успокоения. Чувства продолжали буйствовать внутри сгорающего в лихорадке тела. Он сгорал по женщине, которую оставил в неизвестности в своих покоях. Ожидание стало невыносимым, как будто их связь стала прочнее кованной цепи. Эта цепь потянула птицу обратно, сделав свободный полёт мучительным – ведь ведьмак был вдалеке от своей Доры.
Женщина, которую он так хотел назвать своей, сидела на постели. В отсветах пламени Дора была похожа на потерянную маленькую девочку, блуждавшую в потёмках. Брогано ломало от потребности идти с ней рядом по жизни, но он был обязан уберечь её от любого зла, даже если он является его воплощением. Он предоставит ей выбор, и, как бы ни было сложно, уйдёт, чтобы она была счастлива. Если она будет счастлива без него.
Крохотные перья летали вокруг мужского тела, облачённого лишь в свои страхи, и вот уже он сидит рядом на широкой постели, глядя прямо в глаза любимой женщине. Руки ведьмака обхватывают лицо Доры, пальцы прикасаются к вискам. Притяжение между двумя людьми в этой нагретой комнате настолько велико, что ведьмаку сложно сосредоточиться и вырваться из оков оголодавшего по своей женщине тела. Но он обязан показать ей всё. Он обязан предоставить её выбор. В его зрачках Дора видит отражение пламени. Сноп искр взрывается, и кровля падает вниз, накрывая собой то, что было их домом. Потом двое грязных, похотливых мужчин. Они загоняют Дору в угол и кидают на землю. Сердце ведьмака плачет вместе с Дорой, но и этого зрелища он её не лишает. Но после следует самое страшное. Или же, напротив, самое лучшее, что случалось с Дорой после встречи с ним? Броган лишает её жизни, под мольбы, слёзы, под жуткий вой своего умершего вместе с ней сердца. Острое лезвие вспарывает нежную кожу между двух совершенных грудей, и остаются боль и опустошение, приправленные непреходящей, жгучей, неумирающей ненавистью к себе.
Ведьмак видит Дору сквозь туман, и влага на его глазах противоречит известной истине, и он вопрошает пересохшими губами, чувствуя, что скажи она "Нет", и он уйдёт, отпустит, но никогда уже не сможет чувствовать себя живым. Он говорит:
- Ты видела всё. Теперь ты знаешь, какую боль я причинил тебе, Дора Фараго. И пусть я люблю тебя больше жизни, я больше никогда не стану причиной твоих страданий. Я предоставляю тебе здесь и сейчас право связать наши судьбы. – Руки ведьмака перемещаются с головы Доры к её маленьким заледеневшим ладоням. Он берёт её пальцы и прикладывает к своей груди, чтобы она слышала, как, замирая, стучит его искалеченное сердце. – Ты вольна выбирать за нас обоих. Любой из выбранных тобой путей я приму. Если откажешься от меня, всё равно проведёшь жизнь под моей защитой. А если простишь и вернёшься ко мне, Дора, я всего себя положу к твоим ногам. Я не обещаю тебе райскую жизнь. Моя душа изранена, и сердце покрыто шрамами. У меня не самый лёгкий характер, и все беды я решаю бегством. Но ради тебя я готов на всё. Я готов измениться. Решай, любимая, пока я способен дать тебе право выбора, ибо рядом с тобой и здоровый человек станет безумным. И если я услышу в твоём голосе малейшее колебание, уже никогда не отпущу тебя от себя. Решай, Дора Фараго, решай за двоих сама.

...

Абель Мор:

Почему-то другого ответа он не ожидал. Но и на то, чтобы закатить глаза, сил у Абеля тоже нет. Впрочем, если она не хочет называть своё имя, это только её дело. Захочет - скажет.
Он чувствует, как она прижимается сильнее к нему, ощущает дрожь её тела, неосознанно сжимает её талию сильнее, желая поделиться своим теплом. Сосредотачивается на этих ощущениях, потому что боль во всём теле всё ещё слишком сильна. Он чувствует себя так, будто ему переломали все кости. Но думать о том, что им всем сегодня пришлось пережить, не хочется.

- Если с пением всё так плохо, а своё имя говорить ты отказываешься, расскажи что-нибудь. Например, сказку. Ты любишь сказки, Ад? Я так давно уже не слышал их, что, кажется, забыл, что они существуют в этом мире.
Впереди показались огни чахтицкого замка, но у них со строптивицей, которая гораздо больше нравилась ему сейчас, когда стала мягкой и больше не позволяла себе ехидных замечаний, ещё оставалось время до того, как они доберутся до его каменных стен.
- Только, пожалуйста, пусть в конце счастливы будут мужчина с женщиной. Если ты поведаешь мне про мужчину с мужчиной, не изменяя своей излюбленной теме, я просто этого не переживу.

...

Бригитта Варга:

Раскатистый громкий смех уносится под своды замка и эхо тонет в многоголосье шумного пира .
Вино льется рекой . Слуги снуют взад-вперед, поднося богатое угощение господам и простым крестьянам, что уравнялись этой ночью в своем праве громко праздновать победу над Зверем.
Хозяева Чахтицкого замка не скупятся, чтобы ублажить дорогих гостей. Сегодня все едины в своем желании хоть ненадолго позабыть о пережитом кошмаре. Что будет завтра – покрыто тайной за семью замками. Не ровен час, опасения вожака сбудутся и деревенские жители в один прекрасный день обвинят обитателей замка во всех смертных грехах и пойдут войной на тех, скем еще недавно бок обок дрались против порождений Тьмы. И вновь в Чахтице воцарятся смерть и хаос.
Стоя у перил, Бригитта наблюдает за празднеством, улыбается Дему и Каталине, но в ответ на их приглашение вновь присоединиться к ним за столом, отрицательно качает головой. Верным людям отдан приказ собрать все необходимое и быть готовыми покинуть замок в любой момент, возможно, уже с рассветом.
После возвращения она долго обходила замок, прощаясь с местом, что на короткое время стало ей домом. Трудно представить, что эти сырые стены и длинные коридоры, в которых гуляет зловещее эхо , а по углам ютятся призраки прошлого, можно признать пригодными для жизни. А она их таковым представила. Возможно потому, что у полукровки так давно не было настоящего дома, куда можно возвращаться после долгих скитаний и где каждый холодный камень , греет теплыми воспоминаниями о прошлом…
Тряхнув головой, волчица бросает прощальный взгляд на веселящуюся толпу и поднимается в свои покои, где почти все готово к отъезду.
На кровати, поверх расшитого серебром покрывала лежит раскрытая ведьминская книга. Девушка опускается рядом, загадочно улыбается и начинает медленно листать пожелтевшие от времени страницы, исписанные ровными рядами строк. В них содержится мудрость многих поколений викканок. Сила, с которой не может совладать самое страшное Зло.
Желание поддаться этой силе, дремлющей глубоко внутри нее столь велико, что с ним практически невозможно совладать. Она должна научится как-то жить с этим.
Захлопнув книгу, Бригитта опускается на ложе и прижимается щекой к прохладной ткани.
В окно вновь заглядывает темная Луна. Волчица больше не верит ей, поворачивается на спину и не мигая смотрит в потолок…

...