Калейдоскоп историй

Адель Мадьяр:

Адель задумчиво сорвала веточку рябинки и вгляделась вдаль. Она всегда мечтала жить в таком вот замке, отдавать приказы и... Чтобы прислуживали ей, а не быть прислугой. Но неожиданно она поняла, что не так уж и счастливы обитатели замка. Этот уж точно счастливым не выглядел. Адель набрала побольше воздуха и принялась тараторить, в надежде, что её болтовня усыпит раненого попутчика. Или хотя бы поднимет ему настроение.
-Как обидно! А я знаю чудную, сказку про мельника и кузнеца! Или вот история о том, как конюх полюбил плотника. Слышал такую? Нет? Но она тоже не подойдёт. Там ни одной женщины. - Адель притворно грустно вздохнула и умолкла на секунду. - Есть одна история... - Её голос понизился едва ли не до шёпота. Правда, это самая настоящая быль. О том, как один воин спас от верной гибели русалку. Он путешествовал ночью по лесу, точь-в-точь, как этот! И был ранен... Совсем, как ты. Он шёл, шёл, уже почти падая, и вдруг услышал чей-то плач. Конечно, он подумал, что это гадкая бошоркань решила его извести. Убить, а потом съесть в своей избе. Но всё равно двинулся на голос. Любопытно ему было, что же задумала ведьма. Только оказалось, что это красивая девушка. Она запуталась в рыболовных сетях и пыталась из них выбраться. Воин не сразу понял, что это русалка. Но она была такой красивой... Длинные волосы, а в них вплетены цветы. А кожа у неё сияла, как жемчуг... Ты видел когда-нибудь жемчуг, пан? Я вот нет. Наверное, он очень красивый... А потом воин увидел, что на её коже сияют золотые чешуйки. Совсем чуть-чуть на ногах, несколько на руках, - Адель вытянула вперёд руку, словно хотела показать, что именно увидел воин из сказки, - и даже на груди. Представляешь, её кожа была как будто покрыта золотом?.. Ты бы влюбился в такую? В девушку, что сияет ещё ярче луны...

...

Дора Фараго:

Дора сидела на постели... Его постели... Обхватив себя руками и испытывая столько чувств, что они разрывали её на части. Он снова оставил её одну... Нет, не так. Она позволила ему снова оставить её одну. Так разве виноват только он? Снова не то. К чему слова о том, кто прав, а кто виноват, если ей хочется сейчас, сию минуту, чтобы он вернулся? И мысли её становятся Зовом. Зовом для того, кого она больше не хочет отпускать никуда.
Почему она не звала его раньше? Почему страдала и позволяла оставлять её? Оставлять их позади, словно что-то другое может быть важнее всего того, что у них есть? Важнее их любви, которая столь сильна, что дала им ещё один шанс возродить её?
И когда он снова оказывается рядом, Дора даже не удивляется. Ведь это так просто - позвать и разделить с ним всё то, что им уготовала судьба. Он показывает ей так много ненужного, то, что она уже знает, пусть это ещё и не обрело какие-то черты. Просто знает, словно это знание пришло к ней из прошлого. Разве сейчас это важно? Разве ей важно прошлое, если у них есть настоящее и, как она надеется, будущее?
Впрочем, и эти вопросы она не задаёт, просто терпеливо смотрит то, что ей показывает Броган. Видя по его лицу, что это важно ему. А значит, должно стать важным и ей. И она смотрит, хотя эти воспоминания и причиняют ей приглушённую боль. Нет, она не ощущает её сама, это его боль, которую у неё нет ни сил, ни возможности стереть. А после он начинает говорить, и Дора призывает все свои силы, коих у неё и так почти не осталось, чтобы не закричать, чтобы он замолчал.

- Мне не за что тебя прощать, Броган. - Она качает головой, опуская глаза, потому что если будет продолжать смотреть на него, не скажет то, что должна и хочет сказать. - И я не хочу брать с тебя никаких обещаний. Не потому что они мне не нужны, а потому, что я не хочу, чтобы тебя рядом со мной держали обещания.
Она приложила палец к его губам, не давая ему ни единой возможности протестовать.
- И менять тебя я тоже не хочу, потому что мне нужен ты такой, какой ты есть. Просто, наверное, есть смысл в том, чтобы в следующий раз, когда ты куда-то захочешь уйти, отправиться вместе с тобой.
Она спрятала улыбку и, мгновенно став серьёзной, внимательно посмотрела в его глаза.
- Ты хотел слышать мой ответ? Мой ответ - нет. Нет - я не хочу, чтобы ты менялся. Нет - я не стану тебя ни за что прощать, потому что не за что. Нет - я не отпущу теперь тебя никуда, потому что отправлюсь за тобой, куда бы ты ни пошёл. И нет - я не беру с тебя никаких обещаний, потому что хочу, чтобы ты был рядом только потому, что ты этого хочешь сам.
Она убрала палец с его губ и потянулась к нему за поцелуем. И прежде, чем её руки обвили его шею, а она прикоснулась губами к его губам, Дора Фараго, решила за двоих сама, шепнув:
- И да... Напомни мне, каков он, вкус твоего поцелуя...

...

Абель Мор:

Абель слушал сказку, которую ему рассказывала его "безымянная" попутчица и ему казалось, что с каждым словом, произнесённым её голосом, который так приятно было слушать, боль уходит из его раненого тела. Фантазии девушке было не занимать и смелости тоже. Ведь она не закричала при виде него, не убежала, когда он появился на пороге домика, зная, что он не обычный человек. А теперь, как ни в чём не бывало, рассказывала ему сказку, и Абель поймал себя на том, что на губах его живёт усталая улыбка. С привкусом грусти, оттого, что снова нахлынули воспоминания о несбыточном. Он бы многое отдал, чтобы повернуть время вспять. Чтобы его жена снова была жива и рассказывала вот так сказки их детям.

- Пожалуй, я уже давно неспособен на то, чтобы влюбиться, - признался Абель, стараясь, чтобы голос его был спокоен. - И вовсе не мельники с плотниками тому виной. Хотя, твоё право считать, что дело в них. Но может быть, если бы я и девушка, что сияет ярче Луны, встретились в другой жизни, я бы влюбился в неё без оглядки. И тогда рядом с нею был бы самый верный воин из всех возможных, и никакие бы плотники и мельники не смогли бы нас разлучить.
Они въехали в ворота замка, из-за стен которого слышался смех, шум и разудалые песни. Как быстро люди забывают о плохом и как быстро их жизнь становится прежней. Абель хотел бы обладать таким же умением, но не мог. Он спрыгнул с лошади, поморщившись от боли в ноге, которую основательно потрепал Зверь, и протянул руки девушке:
- От верной гибели спасти тебя я не могу, но помочь слезть с лошади - вполне, - подмигнул он ей, ожидая, когда она спустится. - Хотя, я рад, что ты не русалка. Иначе бы я точно озадачился одним вопросом, о котором в обществе дам не говорят. По крайней мере, вслух.

...

Адель Мадьяр:

Адель печально вздохнула. 

-Дорожи этой жизнью, господарь. И цени то, что судьба тебе подарила. Может, однажды, ты встретишь свою Луну. И она будет сиять тебе ярче всех остальных. Ты заслужил... - Адель сжала поводья. Но тут же взяла себя в руки и постаралась проказливо улыбнуться. - Заслужил хотя бы для того, чтобы узнать насколько женщина лучше мужчины. 



Адель приняла руку и спрыгнула с лошади, опять едва не свалившись. Она всё же умудрилась устоять на ногах. Непонимающе она посмотрела на великана, который вновь возвышался над ней. Что ещё за вопрос? Впрочем, наверняка, это что-то слишком умное для такой дереревенщины, как она. 

-Я надеюсь, у вас в замке есть лекарь? - Адель внимательно осмотрела изувеченного мужчину. Он выглядел вполне обычно - ничего не напоминало о том, как за мгновение он превратился в огромного волка. 

Стараясь поглубже похоронить свой страх, Адель самоуверенно взглянула на воина.

-Тебе нужна горячая ванна с целебными травами. Промыть все раны. И чистые повязки. 

Ну вот, кажется она сказала всё, что должна была. Развернувшись, чтобы уйти, она вдруг остановилась и обернулась к мужчине.

-Кстати, меня зовут Адель. - Она широко улыбнулась. - Это значит «верная».

...

Абель Мор:

Абель не может сдержать тихого смеха, который отчего-то выходит не таким радостным, как ему хотелось бы. Кажется, Ад неисправима. Протестовать он не хочет. И наверное, в первый раз за всё то время, что прошло с момента, когда погибла его жена, допускает мысль о том, что он и вправду может встретить свою Луну. Не ту, что горит на небе багряным напоминанием о том, кто он есть на самом деле. Другую Луну, что будет сиять ему ярче остальных. Ярче той, Зов которой он постоянно слышит.

- Лекарь мне совсем ни к чему. - Абель внимательно смотрит в лицо девушки. - Через несколько дней от ран не останется и следа.
В его взгляде немой вопрос. Она видела его сущность, но сейчас это уже не кажется волколаку неразрешимой проблемой. Слишком открыто они сражались сегодня против Зверя, чтобы завтра же утром жители Чахтице не объявили охоту уже на них.
- Но мне приятна твоя забота, маленькая сказочница.

- Согласен только на ванну. И ещё на постель. Больше никаких желаний у меня не осталось, - признаётся Абель. - В остальном нет необходимости. Со мной ещё и не такое бывало.
Последнее, конечно, откровенная ложь. Почти такая же, как та, которую она поведала ему, рассказав про своё платье.

Она собралась уйти, и Абелю вдруг пришла в голову мысль, что он не хочет, чтобы Адель уходила просто так.
- Так значит, я был прав, называя тебя Ад, - усмехается он, качая головой. - Ад вообще мой самый верный спутник. Впрочем, сейчас не время об этом. Не хочешь присоединиться к празднику? Там весело, я уверен. А когда он закончится, я хочу вернуть тебе долг.
"И когда он закончится, я покину эти места, как и те, кто уйдёт вместе со мной", - но эта мысль становится той, которую Абель не произносит вслух.
Просто незачем.

...

Броган Мор:

Голос Доры, мягкий, нежный, успокаивающий пытался убедить Брогана в правдивости своих слов, а он, как упрямец, ставил барьеры против всего сказанного. Нет, Броган ничего не говорил, да она и не давала, мягко надавливая на его губы пальцем, но постоянно мысленно противоречил тому, что говорила Дора. Зачем это было ему нужно, ведьмак и сам не знал. Наверное, представлял себя настолько калечным, особенно после истории со Зверем, что хотел слушать всё больше и больше слов. Может, потом, когда он сможет думать, когда им не будет владеть сумятица из страхов и надуманных причин, он сможет осознать, что говорила ему Дора, и тогда её слова упадут на благодатную почву. А пока он просто не верил, что достоин прощения, считал, что должен пообещать как можно больше, чтобы потом выполнить эти обещания. И тут же чувствовал отчаянный протест. О, нет. Его держат рядом с ней совсем не обещания. Это нечто большее, такое, что он даже не способен объяснить даже самому себе. Возможно, Дора права, не позволяя ему говорить, ибо он не мог бы выразить словами всё, что кипело внутри.

Броган всеми силами старался поверить, он боролся с самим собой, отчаянно желая вырваться из этого кокона, в который он по своей воле погрузил себя. Ему было никак не вырваться, никак не найти прямую дорогу в обход извилистых троп к единственной женщине, которая простила ему невозможное после того, как снова возродилась в другом теле. Она должна бы в страхе бежать от него, вздрагивая от прикосновений, но Дора говорила, что он нужен таким, какой есть. Что готова идти с ним, если ему вдруг захочется уйти. И надо быть умалишенным, чтобы после этих слов в чём-то сомневаться. Но, наверное, Броган и в самом деле ненормальный, потому что хотел, чтобы Дора убедила его окончательно. Он эгоистично хотел, чтобы она отдала ему всю себя без остатка, чтобы не оставила недосказанностей и тайн. Чтобы всецело принадлежала ему. Глупо и неправильно хотеть её только для себя, но там, где царит всепоглощающая любовь, нет места логике, и нет никаких правил.
Броган продолжал слушать, не перебивая, наслаждаясь каждой секундой этого разговора. Им завладел жуткий страх, что ему всё это привиделось, что на него напустили морок, и стоит ему исчезнуть, как женщины рядом не станет, но когда Дора подняла на него свои колдовские глаза и заговорила, то ведьмак понял, что ему неважно, в какой реальности они находятся, лишь бы его Дора была рядом.

Я хочу. Отчаянно хочу быть рядом. Помоги же мне перестать блуждать во мраке и стать правильным для тебя!

И, чтобы развеять все его сомнения окончательно, Дора потянулась к нему, игривым шёпотом напоминая о прошлом и впуская в их общее будущее. Если у Брогана и остались какие-то связные мысли после того шквала признаний, который Дора обрушила на него, то они испарились, стоило мягким, нежным, зовущим губам коснуться его губ. Броган сгрёб Дору в свои объятия, подтащив на колени, откинув её голову назад, чуть ли не дёргая за волосы. В его поцелуях не было нежности и красоты. Он грубо впивался в её рот, вторгался в него языком, жадно впитывая такую знакомую сладость. Ведьмак чувствовал, что слабеет, что сердце замедляет свой ход, стоило Доре замереть. Но нет, она всего лишь пыталась вдохнуть воздух между этими бесконечными поцелуями. А после сама тянулась к нему. Снова. Каждый миг Броган боялся её потерять, боялся, что Дора испугается и сбежит. Но буря в нём не знала пощады и не давала пробиться наружу голосу разума. Хотя нет, он не остановился бы, даже умом понимая необходимость этого. Не теперь.
В сторону полетел тяжёлый плащ Доры, две пары рук, сталкиваясь, освобождали её тело от тесного платья, от тонкой полупрозрачной сорочки, от соблазнительных чулок. Опрокинутая на спину, распростёртая на постели, Дора призывно улыбнулась, резко показав разницу между двумя Дорами, которые в сознании Брогана не могли пока существовать отдельно. Ревность заволокла красной пеленой глаза ведьмака. Подозрение, что она уже знакома с мужскими ласками, завопило в нём, и он принялся успокаивать своих демонов с помощью жадных, граничащих с грубостью ласк, утверждая своё незыблемое, неоспоримое право на эту женщину. Его мозолистые руки, привыкшие держать меч, пробегались по белоснежной коже, отдавая дань красоте каждого изгиба, каждой впадинки. Надавливали, стискивали и гладили, а следом дорожки из ласк повторяли губы. Пропустить какую-то часть манящего тела казалось кощунством. Та Дора из прошлого покорила ведьмака помимо прочих достоинств своей красотой. Её тело было женственным и невероятно красивым. Но у этой Доры, у его новой возрождённой Доры, была настолько чистая, всепрощающая душа, что она была во сто крат прекраснее прежней. За что ему это? За что он заслужил дар быть любимым этой женщиной? Сможет ли он оправдать возложенное на него доверие? Сможет ли сделать её счастливой? Он даже не мог остановиться и дать Доре привыкнуть к его безудержным ласкам, продолжая целовать и ласкать её в самых неожиданных местах, заставляя вздрагивать и откликаться стонами. И когда ожидание стало невыносимым, ведьмак овладел Дорой под их общий протяжный стон, и стоило ему убедиться в её невинности, как волна облегчения накрыла его с головой.
Броган заставил себя замереть, давая Доре привыкнуть к нему. Утопив лицо в волосах его женщины, он пытался справиться с безумным желанием любить её. И когда нежные пальцы сжались на его спине, а ногами Дора притянула его ближе, ведьмак понял, что получил одобрение. Движения его из плавных, размеренных постепенно перешли в резкие и порывистые. Два человека на большом ложе, укрытом мехами, превратились в единое целое, сливаясь не только телами, но и душами.
У смертного есть в запасе короткая жизнь, в течение которой он может менять множество партнёров, он может любить несколько раз. В жизни ведьмака может быть лишь одна женщина, которая однажды войдя в его жизнь, обязательно останется с ним навсегда. Если ему удастся отыскать эту единственную женщину в огромном мире, и хватит ума не потерять её, то такой ведьмак обязательно сможет стать счастливым.
Притягивая к себе утомлённую Дору и накрывая её одеялом, ведьмак впервые чувствовал умиротворение. В его душу вошёл мир. Он обрел самого себя. Он обрёл цель жизни. А ещё он обрёл свой дом. И пусть им не станет Чахтицкий замок, на котором лежала живая печать разложения, но его дом будет там, где Дора. Женщина, возродившаяся из пепла и вернувшаяся к нему по воле Богов.

...

Лаура Ковач:

*я опоздун, да*
Стою у распахнутого окна, до боли стискивая дерево рамы, невидяще всматриваюсь в даль. Он все-таки нашел Зверя. Но это значит, что и Зверь нашел его.

Ему нужна помощь.
Закрываю глаза, мысленно нахожу Дэва - он сияет словно далекий костер в ночи, - и направляю к нему свою силу. Она устремляется по нашей связи мощным потоком, словно горная река, наконец нашедшая русло. Я готова отдать все без остатка, но он меня останавливает. Разумен, как всегда.
Вдалеке завязывается битва. Даже ее отголоски настолько сильны, что по коже бегут мурашки. Ненависть. Беспредельная, безграничная ненависть. Жажда крови. Голод настолько страшный, что выворачивает душу.
Сплетенные воедино силы викк и ведьмаков полыхают в лесу заревом. Громовым эхом разносится рык оборотней.
И в один миг все прекращается. Зверь повержен. На секунду перед мысленным взором предстает образ хрупкой израненной рыжеволосой девушки, и жажду мести в груди сменяет грусть и сожаление. Что надо было сделать с ней, чтобы она превратилась в безжалостное чудовище? По крайней мере теперь бедняжка обрела покой.
И мы тоже.
Я глубоко вздыхаю. Теперь, когда все позади, начинаю сознавать, насколько вымоталась, отдавая силы. Но оно того стоило. Тело ноет от напряжения, колени дрожат, перед глазами пляшут точки. Отворачиваюсь от окна, словно пьяная бреду к расстеленной шкуре. Надеюсь, я все-таки успела на нее приземлиться. Проваливаюсь в забытье.

...

Давид Брэтиану:

В замке начинается суета. Хозяева и гости вернулись, убив того, кто убивал, сея в округе страх, недоверие и ненависть. Слуги торопливо снуют по замку и вот уже накрыты столы, приготовлены одежды и вода, чтобы смыть с себя кровь и грязь. Звучит музыка и смех. Нет больше Зверя. Много жителей деревни нашли сегодня смерть, но оставшиеся в живых будто забыли о смерти, празднуя торжество жизни.

Давид молча поднялся в комнату, где оставил Лауру. В комнате уже стоит лохань, полная горячей воды. Дэв наклоняется к своей суме и бросает горсть трав, которые смоют отраву с тела, другую горсть, которая начнёт процесс заживления. В комнате тихо. Шум начавшейся пирушки не доносится сквозь толстые каменные стены и дубовую дверь. Лаура спит. Сейчас, когда она вопреки его приказу, отдала ему слишком много сил, ей нужно время.

Давид подходит к кровати и стягивая с себя пропитанную кровью рубаху, глядит на ту, что готова была умереть, чтобы он выжил и победил Зверя. Что же мне делать с тобой, Лаура?
Рука немного занемела от потери крови, раны кровоточат и Давид отходит от девушки. Ему надо сначала помыться. С трудом стянув штаны, он идёт к лохани, чувствуя, как силы начинают возвращаться. Спиной он чувствует взгляд Лауры.

...

Лаура Ковач:

Чувствую его, еще даже не проснувшись. Комнату наполняет аромат трав, слышится шорох одежды. Выныриваю из сна, приоткрываю глаза и наблюдаю за Дэвом, забирающимся в лохань. Он морщится, и сонливость мгновенно улетучивается. Разлеглась тут! Он же не с прогулки пришел!
Поспешно встаю и иду к лохани. Дэв следит за мной сквозь полуопущенные веки. Ему надо восстановиться. Благо с водой я всегда умела ладить.
Тихонько мурлычу заклинания, осторожно вожу руками, снимая усталость, врачуя раны. Вскоре уже все они затянулись, мелкие так даже успели зарубцеваться. Разминаю его напряженные плечи, глажу тело, понемногу спускаясь все ниже. Дыхание Дэва становится тяжелее. Его сила обжигает мне ладони. Хочу ощутить ее всем телом, внутри себя. В прошлый раз у нас не было времени, но теперь... Облизываю пересохшие губы. Дэв перехватывает мои руки, затаскиваем меня в лохань так стремительно, что я успеваю только ахнуть. Платье намокает, я ерзаю, пытаясь избавиться от тяжелой ткани, но Дэв решает проблему, попросту разорвав его одним махом.
Он впивается в мои губы, я лихорадочно ласкаю его тело, никто из нас не может насытиться. Я раздвигаю ноги, сажусь на колени Дэву и едва не кончаю от одного лишь ощущения его члена, упирающегося в самую чувствительную точку. Дэв подхватывает меня под попу, одним движением входит в лоно, растягивая, наполняя. Я запрокидываю голову, из горла вырываются невнятные хриплые стоны. Скачу на нем, он двигается мне навстречу, жестко, властно. Мы словно два диких зверя, дорвавшиеся друг до друга. Он наматывает мои волосы на кулак, заставляет открыть шею и слегка прикусывает кожу. Я достигаю пика, оргазм проносится по телу такой ослепительной волной, что удивительно, как не закипает вода. Стискиваю член Дэва внутренними мышцами, слышу его хриплый рык и чувствую горячее семя в лоне.
В изнеможении падаю ему на грудь, пытаюсь отдышаться.

...

Каталина Каройи:

Замок. Сразу после Охоты.

Сила уходила, как вода в жаркий песок пустыни – последняя пригоршня, чтобы залечить раны Дема, и Каталина, разжав пальцы, чудом не оставившие отпечатки на каменном проёме окна, сползла на пол и привалилась спиной к стене. Окажись здесь бабушка Магдольна, наверняка, отходила бы тростью по спине за безумную растрату и обозвала, самое меньшее, безмозглой скамейкой. Но со Зверем покончено, Дем жив, а всё остальное – неважно, даже если она лишилась Силы навсегда. Каталина опустила ладонь на живот:
- Всё хорошо, маленький. Папа скоро вернётся. И дедушки тоже, обязательно, - Каталина улыбнулась представив себе выражение лиц дядюшек, когда они узнают, что станут дедушками, пусть и двоюродными. – А поссориться мы им не дадим.

...

Дора Фараго:

Дни разбивались и в вечности холодом веяло,
В зеркале прошлого жили мы призрачным шёпотом.
Что же я с нами из прошлого осенью сделала?
Что же позволил ты сделать в молчанье безропотном?

Дни проносились, а мы оставались безвестными,
В судьбы к нам гости входили без предупреждения.
Ласковость слов разбавляли признаньями лестными,
Призраки счастья кружили немым наваждением.

Время текло, как река, уносило течением,
Наше с тобой уравненье с двумя неизвестными.
В душах рождало любовью простое влечение,
Что приковало друг к другу оковами тесными.

А в зеркалах продолжалось круженье забавное,
Просто разбей их, и тотчас придём к настоящему.
К первому, глупому, важному, нужному, главному,
В криках рождённому, но отчего-то молчащему.

И запиши имена наши в вечную летопись,
Тесно закутав меня в шёлк неистовой нежности,
Я задыхаюсь от страха, что строгая ненависть
Страсти прошедшей на смену пришла в неизбежности.

Взгляд изумрудно-зелёный из льдистой беспечности,
В нужном ответе меня успокоит молчанием.
Будь от начала начал и в моей бесконечности,
Светом и тьмой, адом, раем, надеждой, отчаяньем.

Дора видела и чувствовала противоречие, что вызывали её слова у Брогана, но даже в этот момент ни тени сомнения не было испытано ею в отношении того, что она говорила своему мужчине. Он не был уверен в ней? Или в себе? А может, в них? Пусть. Это всего лишь лишний повод доказать, что им обоим было за что бороться. Может, не верил в то, что должен быть прощён? Или что прощать его так быстро не стоит? Тоже пусть. Любовь, если она настоящая, никогда не будет искать вину. А Дора верила в то, что их любовь настоящая, иначе просто и быть не могло. Это знание о любви, о том, что она не ищет виноватых, словно было вложено в ведьму свыше. И сейчас она была той, что была способна уравновесить сущность ведьмака. Он сомневался, она была уверена. Он чувствовал себя виноватым, она готова была отстаивать его перед всеми. И перед самой собой, если бы возникла такая необходимость.
Она обладала воспоминаниями о прошлом, но они казались ей чужими. Не её. Будто то была совсем другая женщина, а она, настоящая, ждала его в этом времени. Ждала, пока он наконец найдёт её и именно от неё не захочет уходить. Да так оно, наверное, и было. Именно от этой другой женщины он не должен хотеть уходить, а та Дора, что была у Брогана раньше, останется лишь воспоминанием, которое со временем станет призрачным и растворится в веках.

Ты правильный такой, какой есть. Мой. И только мой. Мрак исчезает, стоит только в нём появиться хоть лучу Света. Мрак - это всего лишь отсутствие Света. А ведь Свет у нас с тобой есть. Это наша любовь. Так просто и одновременно так сложно. Просто оттого, что всё, в чём мы оба отчаянно нуждаемся, уже принадлежит нам. Сложно оттого, какой путь нам обоим пришлось проделать для того, чтобы понять это.

Поцелуй был первым. Она не испытывала ничего подобного никогда. Даже когда ей приходили воспоминания-фантазии о том, что уже было меж ней и Броганом, она не испытывала и сотой доли того, что ощутила теперь. Ей была необходима эта грубость, тесно сплетающаяся с неистовой нежностью. Когда каждое прикосновение - как горящий на коже след. Когда каждый поцелуй, как клеймо, от которого по телу разливается сладкое безумие. Когда нужно чувствовать его рядом, ощущать, что вы - единое целое. Вжиматься в его тело, словно хочешь стать его частью. Умолять никогда не отпускать, шептать в ответ какие-то бессвязные слова, которые может понять только он.
Доре хотелось самой изучать его всего, чтобы знать, каков он - её мужчина, который будет рядом в веках. Но у неё не было на это ни единого шанса. Она вся словно заново сгорала в огне, что в этот раз возрождал её раз за разом. Она едва слышно выстанывала его имя, сама не зная, о чём умоляет, то ли остановиться, то ли продолжать вечность. То ли дать ей возможность сделать новый вдох...
Наслаждение накрывало подобно волне. На краю сознания ещё мелькнула мысль о том, что Доре хотелось бы, чтобы это наслаждение делил с нею и Броган, но после всё исчезло, растворилось в ощущении, что в этот самый момент она стала, наконец, цельной. Дора Фараго решила за двоих сама и возродилась из пепла. Но сделала это только для него одного. Для своего ведьмака, единственной женщиной которого она хотела быть. И будет.
Много позже, лёжа рядом с Броганом и положив голову ему на грудь, Дора поглаживала пальцами его предплечье, на котором всё ещё сверкали мелкие бисеринки пота. В голове её снова была тысяча вопросов, на которые она не знала ответа, и не хотела знать. Но для неё важным было лишь одно:
- Ты снова отправляешься куда-то? - шёпотом спросила она, и поправила саму себя: - Мы отправляемся куда-то? Как скоро?

...

Давид Брэтиану:

В незапамятные времена, когда по земле бродили великаны и гномы, а коварные драконы похищали прекрасных принцесс, бесстрашные ведьмаки защищали мир от чудовищ, угрожавших людям.

deja vu

Он нарочито медленно забирается в лохань, ощущая её взгляд. Снова окунается полностью и откидывается на подголовник, раскинув руки по краям лохани. Вода уже делает своё дело в содружестве с травами, они лечат, вода восстанавливает. Мысленно звучат его заклинания и кровь наполняется жизнью.

Он наблюдает, как и в первый раз, Давид расслабленно наблюдает за движениями молодой женщины, которая несмотря на поспешность, изящно выбирается из постели и идёт на его зов... Она оделась, он прячет улыбку, посылая ей: Ты зря оделась, Лаура... Мне приятней смотреть на твоё обнажённое тело.

Ей нужно поколдовать над ним, что ж... Девичьи руки творят блаженство. Жар проникает в каждую клеточку его тела. Место расслабленности уступает напряжение. Сердце в груди бьётся тяжелее, дыхание учащается.
"Хочу ощутить ее всем телом, внутри себя" Его взгляд останавливается на её губах, не в силах дольше терпеть муку её прикосновений, Давид неуловимым движением притягивает Лауру, впиваясь в губы и вот она, уже обнажённая, сидит на нём по пояс в воде. Мурлыча прямо в его губы.

Нежность и неторопливое слияние будет потом, а сейчас ему необходимо сбросить напряжение, выплеснуть адреналин и страсть берёт над ними верх. Он помогает Ларе раздвинуть ноги, приподнимая её над собой и насаживает на себя, растягивая, чуть ли не разрывая, наполняя до самого дна собою. Руки властно шарят по телу, сминая, пощипавая, узнавая. Грудь оказывается у его рта и он припадает к ней как младенец жадно и требовательно. Сосёт, кусает лижет и движется вместе с ней, почти подкидывая Лауру, стремясь заполнить собой её всю. Она уже близка к разрядке, но ему мало, слишком быстро, безумно остро. Он успевает усилить её оргазм, сжимая пальцами набухший, требующий прикосновения бугорок и сдаётся сам, выплёскиваясь бурно и мощно толчками, почти выдавливая Лауру из лохани.

Рука стискивают до боли её грудь и отпускает на мгновение, чтобы почти сразу захотеть её снова.
- Лаура...- Шепчут его губы ей на ухо, ему нравится произносить её имя. - Лаура.- Прикусывает ухо и изворачивается в лохани, поднимаясь. Берет девушку на руки и несёт в постель, раскладывает так, как хочет видеть её, любоваться ею. Она лежит перед ним расслабленная, мокрая, прекрасная до боли в груди. На него словно затмение находит, когда вспоминает её слова о женихе. Резко раздвинув непослушные её воле ноги, он сердито врывается в ещё неуспокоившееся лоно и мощными толчками доводит Лауру до ещё одного оргазма и ещё одного. Её плоть так туго обхватывает его, сжимаясь раз за разом, что и он, снова не успевает выплеснуться ей на живот, отдавая своё семя и зная, что уже поздно, оно проникло слишком глубоко и его не вытравить ничем... Давид наваливается на неё всем своим весом, наказывая за то, что у неё когда-то был жених. Она его наваждение, мучительное, чувственное, за гранью реальности.
Она хочет оживить своего Яна.
- Лаура... - вкрадчивый, заставляющий всё позабыть, шёпот. Теперь его руки необыкновенно нежны, он ласкает тело своей женщины, даря ей нежность, даря ей свою силу... И снова его рот отправляется в сладострастное путешествие по такому отзывчивому, невероятно притягательному телу...

- Не могу насытиться тобой, колдунья. - Теперь Давид лежит расслабленно, раскинувшись на постели. - Не хочу уходить...

...

Лаура Ковач:

Дэв выбирается из лохани и относит меня в постель. Я только что не мурлычу, истомленная недавним слиянием, как вдруг он накрывает меня собой и овладевает второй раз. Я снова взлетаю куда-то ввысь и совершенно не хочу возвращаться.

Краем сознания ловлю эту мысль и удивленно смотрю на Дэва. Ревнует? Как... приятно.
- Не изводись. Это из прошлой жизни, я его уже отпустила. У меня может быть только один мужчина, - нежно глажу колючую щеку Дэва. - И пусть он недоверчивый, неугомонный и упрямый - другой мне не нужен.

Приподнимаюсь на локте, смотрю в его колдовские глаза и усмехаюсь.
- Прошу прощения, пан, а вас никто никуда и не отпускает. Или решил сбежать и бросить девицу с животом? А ну как прокляну вдогонку, чтоб больше ни с одной не смог? Я такая, я могу.

...

Броган Мор:

- Теперь всегда будет только "мы", моя Дора. – Слова звучат как истина. Броган наконец принял и поверил, оставив сомнения в прошлом. Расслабленный и умиротворённый, он лениво перебирал тёмные пряди волос Доры и поглаживал её нежную кожу. Идти никуда не хотелось. Охотники устроили славную битву, и настоятельно требовался сон. Но в замке продолжалось бурное веселье. Броган не чувствовал присутствия Абеля, который мог покинуть замок, не прощаясь, поэтому хозяину замка надлежало явиться к народу лицом к лицу и объявить, что же их ожидает после освобождения от Зверя. Но сначала он должен кое-что пояснить.
- Решаем мы оба. Сообща. Теперь не будет странника Брогана Мора и викки Доры Фараго. Если ты захочешь остаться здесь, мы наполним замок смехом наших детей, и, может, им удастся возродить эту умирающую цитадель ужаса. Ты видишь кровавые знаки на стенах? Видишь, как неупокоенные призраки шатаются по замку? Я предчувствую гибель этих стен в ближайшем будущем. Этот замок больше никогда не сможет возродиться*. Но если ты захочешь, мы сможем попробовать вдохнуть в него жизнь.

*В 1708 году замок взяли куруцы Ференца Ракоци и разрушили его. С тех пор замок в развалинах.

...

Давид Брэтиану:

В комнате прохладно, неохота вставать, чтобы подбросить полено в камин. Давид решив предаться лени, натягивает на них шкуру и прижимает Лауру к своему боку, продолжая ласкать, изучая пальцами, чтобы вспомнить, там далеко, в своем пустом доме.

Он перехватывает изящную ладонь и поднеся ко рту перецеловывает тонкие пальцы, прижимает к щеке, потираясь как большой и ласковый кошар.
- Попробовала бы не отпустить. - Он принёс ей кровь Зверя в небольшом флаконе... и был зол как сотня чертей, на этот свой поступок. Искушение...

- Femeia mea! - Он одиночка, всегда им был... На мгновение прикрывает глаза, уже видя мальчишку с белыми волосами и её, снова беременную его дочерью, и понимает, что одиночество его бросило, изменило ему как капризная девка. Он поднимает глаза к потолку и кажется смиряется со своей судьбой. Его дом в Трансильвании, бабка, которая всё знает. И теперь у него есть Лаура и "Зов луны"...

___________-
Femeia mea!- моя Женщина

...