Какое-то время я молча выслушивала негодование стоящего прямо передо мной Амона, который в оч-ч-чень красочных и образных выражениях возмущался моей… Как бы это помягче сказать?
Ага, халатностью, вкупе со всеми женщинами миров, которые НИКОГДА не думают о последствиях, прежде чем что-то сделать.
Наверно, всё бы могло закончиться хорошо, если бы моё достоинство не подняло голову в тот самый момент, когда Амон перешёл на отсутствие у меня здравого смысла.
– Да ладно тебе! – воскликнула я, всплеснув руками. – Ты ж даже не обгорел!
Амон умолк, сверля меня взглядом.
– Значит сожаления нуль целых нуль десятых?
– Неправда! Мне очень-очень жаль содеянного, повторяю тебе уже в сотый раз. Только что тебе это даст? К тому же хочу заметить, что если бы это сделал кто-то из твоих родственничков, то ему бы ничего…
– Исполосовали бы так, что места живого не осталось, – заверил меня Амон, осматривавшего меня с ленивой неспешностью. – Ещё и тавро бы выжгли на лице, чтоб другим не повадно было.
Я сглотнула.
Ну что, подруга боевая, теперь то ты в кого гранату кидать будешь?
– Слушай, мы же с тобой не враги…
– Вот именно поэтому я с тобой разговариваю, а не шкуру спускаю, – перебил меня Амон.
Кстати о шкуре!
– Ты бы прикрылся, что ли, – как бы невзначай предложила я, предпринимая попытку сделать шаг в сторону.
Увы, путь оказался перекрыт быстрей, чем мне удалось оторвать ногу от земли.
– А что, я тебя смущаю? – усмехнулся Амон, подступая ко мне ближе.
Адреналин и возбуждение, термоядерная смесь, пришлось признать мне, изо всех сил стараясь не поддаваться панике.
– Вот ещё, – фыркнула я, старательно избегая его взгляда.
– Давай проверим? – вкрадчивым голосом осведомился Амон, хищно блеснув глазами.
– Слушай, – выдохнула я, – по-моему мы уже это проходили: я мужа люблю.
– Люби. Кто тебе мешает. Только есть одна малюсенькая деталь – какое тебе понести наказание?
– Вот уж не думала, что секс с тобой может стать напастью, – прыснула я, но тут же подавилась смехом, когда рука Амона крепко схватила меня за горло. – Прости, это у меня случайно вырвалось, – я вцепилась в его кисть двумя руками, будто это могло изменить то, что он легко оторвал меня от земли, приближая к своему лицу. – Конечно же ты классный любовник и всё такое…
Я заткнулась лишь когда между нами осталось около сантиметра.
– Ты поступила плохо, – от того, как он произнёс это своим бархатным баритоном, мне захотелось провалиться сквозь землю.
Ага, шиш с маслом! Прямиком к нему в руки я не полезу!
– А сейчас ты где?! – весело поинтересовался внутренний голос.
– В полной заднице, – ответила я про себя, предчувствуя, что это место не окажется не обделенным вниманием.
– И должна понести соответствующее наказание.
Едва Амон произнёс последние слова, как в его руке невесть откуда появилась многохвостая плетка.
– Что же ты молчишь?! – взмолилась пятая точка. – Неужели тебе меня совсем не жалко?!
Жалко, тем более, что я вкушу в полной мере тоже, что и ты.
Думай, дорогая, думай! – торопила я себя, с ужасом наблюдая, как Амон проверяет плётку, прислушиваясь к тому, как она рассекает воздух и явно удовлетворённый услышанным.
– Асмодей передаёт привет? – прохрипела я, намекая на подарочек.
Амон утвердительно кивнул.
Во вляпалась а?! По самое не-могу-не-хочу-не-буду!!!
И что делать? Бороться до последнего? Хуже будет. Жалость? Смешно. Соблазнить? Не смешно, но последствия будут ужасными. Смириться? Ни за что!
– Пусть это сделает кто-то другой.
Амон нахмурился.
– Ты не можешь ничего требовать.
– Я прошу. Если хочешь, может смотреть. Но наказание я приму не от твоей руки.
Амон помолчал мгновение, а затем расхохотался.
– А ты не меняешься. Ставишь условия в самых безвыходных ситуациях и надеешься, что их выполнят?
– Какая есть, – я пожала плечами.
– Знаешь, а ведь из нас бы получилась красивая пара.
Я прикусила язык, с которого были готовы слететь слова, в принципе означавшие “да скорее в аду каток зальют”.
Амон вдруг посмотрел куда-то за моей спиной и снова на меня.
– А ты не думаешь, что тот, другой, может оприходовать тебя поболе меня?
– Пусть, – в сердцах бросила я.
Амон прищурился, размышляя о чём-то своём.
– Хорошо.
Пальцы, державшие меня на весу разжались и я кулём упала к его ногам.
Хватая ртом воздух, я с недоумением и радостью наблюдала, как Амон отходит в сторону и садится на один из разбросанные вокруг камней.
Я не смела поверить в свою удачу, когда Амон заговорил:
– Держи! – он бросил плеть кому-то, кто находился за мной.
Дура безмозглая, ты что же надеялась, что тебя вот так и отпустят?!
Я резко крутанулась, спеша увидеть кто же станет моим экзекутором.
И обмерла.
На меня в упор смотрел мой муж, и от его грозного вида мне стало дурно.
Плеть протяжно заскрипела, когда он сжал её в руке.
Я сглотнула.
“Пусть это сделает кто-то другой”. Кажется так я сказала?
Получите и распишитесь.
Повелитель знаком велел мне приблизиться.
Я попробовала подняться, но тело отказывалось мне повиноваться.
– Дорогая, у нас всех есть дела, – поторопил меня Амон, наблюдая за окончившейся неудачей третьей попыткой. – Может тебе помочь?
Муж злобно посмотрел на него и направился ко мне.
Возвышаясь надо мной, он вздохнул, вселяя в меня надежду на лучший исход.
Бросил плеть обратно демону.
– У меня свои методы и средства! – отрезал он, когда Амон попытался возразить.
Слабый росток чаяния, что он не будет задавать мне сильную трёпку, увял, едва завидев появившийся в его руках широкий, кожаный ремень, с металлическими заклёпками.
Пообещав про себя никогда не дарить ему этот предмет мужского гардероба, я старалась не заплакать.
Что ж, за всё надо платить, а в будущем более пристально следить за агрегатами, которые покупаю.
Повелитель бережно поднял меня с земли, как куклу перенёс чуть в сторону, сел на камень и уложил животом к себе на колени.
“Я вытерплю. Я смогу”, – повторяла я про себя, как заклинание, стараясь расслабиться.
Воздух со свистом разорвал первый взмах ремня, с обжигающей силой опустившегося на моё мягкое место.
Я застонала, запустив руки в землю и набирая её полные пригоршни вперемешку с травой.
Свист.
Из глаз брызнули слёзы, а из прокушенной губы засочилась кровь.
Свист.
Я закрыла лицо руками, не обращая внимания на то, что земля перемешивается со слезами, оставляя на коже грязные разводы.
Свист.
Меня трясло, как в лихорадке. Тело подрагивало, а ткань на ягодицах стала пропитываться кровью.
Свист.
Я закричала и мне было всё равно, порадовало это Амона или нет.
Свист.