Калейдоскоп историй

Дора Фараго:

Дора устало улыбается, услышав то, в чём нуждалась все свои жизни. Быть может, Броган не видит эту улыбку, но чувствует её, викка в это верит. Всегда только "мы", так должно было быть от начала начал. Сладостная усталость накатывает на неё подобно волне, хочется продлить эти мгновения, которые она проводит рядом с ним. Они единственные - остальные будут другими. И оттого эти мгновения бесценны. И в то же время возникает желание поддаться сну, позволив себе впервые заснуть, не боясь услышать чужой шёпот.

Дети. Как странно, она ведь никогда не задумывалась о том, желает ли иметь детей. Но сейчас поняла, что хочет увидеть их с Броганом продолжение в их детях. Это желание вообще казалось закономерным и единственно правильным.
- Я не хочу оставаться здесь, Броган, - качает она головой, садясь на постели и прикрывая свою наготу только водопадом тёмных волос. - Наши дети и их смех не должны звучать в том месте, где бродят неупокоенные призраки, а стены которого испещрены кровавыми знаками.
Бросив быстрый взгляд на Брогана, словно желая убедиться в том, что он не будет против, не захочет вновь покинуть её, потому что она предлагала не то, что он хотел услышать, она всё же добавила:
- Нет. Я не хочу оставаться здесь. Но я хочу быть в том месте, где будешь ты. И где будем мы с тобою. И наши дети. А теперь... Может присоединимся к празднику, мой граф?

...

Адель Мадьяр:

Адель нахмурила брови и непонимающе посмотрела на мужчину.
-Такие раны нужно... - Она внезапно замолчала, захлопнув рот. 
Он ведь не был человеком. То есть, не совсем человеком. Наверное, его тело устроено иначе. И лекарь ему действительно ни к чему. А значит, она выглядит глупо, проявляя эту ненужную заботу.  

-Ты мне ничего не должен. Ты со мной уже расплатился. - Адель указала на серебряную пряжку пояса. - Разве ты забыл?
Сначала она была уверена, что продаст его. Но теперь понимала, что будет хранить вечно. Почему-то эта мысль навеяла грусть. 
-Я не побеждала Зверя, и вряд ли господа будут сидеть рядом со служанкой. - Адель задорно улыбнулась, как будто сказанное казалось ей ужасно забавной шуткой. 
-Уже поздно. Иди спать. - Адель едва не прикусила язык. В замке есть, кому о нём позаботиться. И чего она лезет не в своё дело.  
И словно, что-то вспомнив, пристально вгляделась в глаза пана. На губах девушки появилась улыбка.
-Ад, возможно, и верный спутник. Но не твой. И не мужчина. Хоть ты к ним и неравнодушен. - Адель тихо рассмеялась, надеясь, что прощание получится радостным. 
Она протянула мужчине сорванную ранее веточку.
-Храни её. Защищает от зла. 

...

Абель Мор:

Упоминание о "расплате" снова вызывает слабое подобие улыбки. Это её дело - считать пояс платой за едва не порванное платье. Его дело - сделать так, как он решил.
- Когда я говорю, что хочу чего-то, я не спрашиваю. Я просто уведомляю. - Собственные слова и тон, которыми они произносятся, заставляют Абеля поморщиться. Но пояснять что-то желания не возникает. Просто потому, что он уже решил. И ему совсем не хочется, чтобы она отказывала ему.

Сначала хочется протестовать, но Абель не произносит ни слова. И дело вовсе не в том, что он согласен с Адель. Он и сам навряд ли задержится в замке дольше, чем то будет нужно на короткий сон перед отъездом. Почему-то совсем не хочется, чтобы над Адель кто-то шутил или указывал ей её место на том празднике, куда он её пригласил. Поэтому ответом девушке становится молчание. И от него Абелю тоже хочется поморщиться.

Рядом с ней он, кажется, улыбается гораздо чаще, чем делал это за последний год. В голове вихрем проносятся воспоминания о том, как Адель дразнила его подобным несколько раз. Наверное, оно и к лучшему, если она так думает на самом деле. Ему вообще не стоит находиться с женщиной дольше, чем требуется для обычной беседы. Слишком опасно. Для неё.
- Всё-то ты обо мне знаешь, - качает он головой, стараясь сохранить притворно серьёзное выражение лица.

Она протягивает ему веточку рябины, и этот простой жест отзывается в груди мужчины давно забытым теплом. Произнесённые Адель слова могли бы вызвать у него усмешку, если бы она была уместной. Ему вовсе не нужна защита от зла, напротив, это от зла внутри Абеля нужно защищаться. Но он послушно протягивает руку, забирая её подарок, слегка касаясь её прохладных пальцев ладонью.
- Спасибо.
И прежде, чем он передумает, делает шаг к ней. Наклонившись, едва прикасается к губам девушки невесомым поцелуем и также быстро отстраняется.
- От зла он вряд ли защитит, но... Храни его.
А после быстро разворачивается и шагает в сторону замка.

В его комнате царит всё тот же беспорядок, который устроила Адель. Волколак быстро подходит к одному из сундуков, в котором лежит ворох разного тряпья. На самом дне находит красивое платье, тёмно-зелёного цвета и снова улыбается, уже предвидя, что сказала бы Адель, увидев эту вещь у Абеля. Вместе с платьем достаёт небольшой свёрток, в котором лежит длинная жемчужная нить. Всё это некоторое время держит в руках, размышляя о том, отчего вдруг идея подарить другой женщине платье, которое предназначалось его жене, но которое он так и не успел ей отдать, больше не кажется ему кощунством. На этот вопрос у него нет ответа. Должно быть, так будет правильно.
"Смог бы ты полюбить девушку, которая сияет ярче Луны?
Смог бы, в другой жизни".
Но к сожалению или к счастью, другой жизни у Абеля нет и не будет. А та, что уже имеется в наличии, похожа на ад и без усилий Адель. Бесконечно бережно положив платье и свёрток на постель, Абель пишет на листе бумаги всего несколько слов:
"Вряд ли удастся расплатиться. Но пусть у тебя будет хоть что-то от меня. Действительно от меня".
Наказав слуге найти в деревушке Адель, он отдаёт ему свой скромный подарок для девушки и быстро выпроваживает из комнаты, чтобы не передумать и не совершить ещё одну непоправимую ошибку. Больше у него нет ничего, что бы напоминало ему о прошлой жизни. Ничего, кроме того, что никто и никогда не сможет у него отнять - воспоминаний. Но в этом Аду он уже давно научился жить и так.

...

Броган Мор:

Приятная истома не желала покидать тело, а картиной, представшей перед ним, Броган готов был любоваться вечно. И то, что Дора открыто признаёт, что желает иметь детей от него, будто бы замкнуло круг. Теперь дверь в прошлое закрыта навсегда, а впереди – только будущее. И они справятся со всеми препятствиями на пути.

- Тогда пусть будет так, моя графиня. Ты слишком чиста для этого места. – На самом деле Броган не мог не заметить какой-то потаённый секрет в самой глубине души, маленькую червоточинку в совершенной Доре, но он не будет проникать в суть этого секрета без согласия викки. А пока и в самом деле пора присоединиться к празднику. Выбираться из постели совсем не хотелось. Поленья в камине выгорели, а угли остыли, выстудив комнату. За окном вступала в права ночь, скрывая следы трагедии. В замке же праздник набирал обороты. Дора не хотела идти в большой зал в замызганном платье, и как Броган ни уговаривал её, что она прекрасна и в таком виде, упрямство победить не удавалось. Семейная жизнь со всеми её мелочами началась. И какое же наслаждение она приносила. Кто бы мог подумать.
- Раз уж сегодня ночь исполнения капризов, не желаете ли перед праздником принять ванную, графиня Мор? - сложив руки на груди, спросил Броган у Доры, пытавшейся расчесать спутанную гриву волос. Вызванная служанка принесла чистое бельё, платье, чулки и туфли и удалилась. Целый ворох чьей-то нарядной и пёстрой одежды лежал на постели. Броган выбрал багряное платье с золотой тесьмой, вопросительно приподнимая его перед Дорой. – Можем приказать наносить воды, хотя лучше бы нам поторопиться. Ванна тебе ни к чему, тем более, что мне нравится, что ты пахнешь мной.

...

Бригитта Варга:

Она стоит у окна и неотрывно смотрит на два силуэта на фоне едва освещенной крепостной стены. Мужчина склоняется над девушкой и Бригитта отворачивается, хватается ладонью за каменный подоконник, до крови закусывает губу.
Сердце заходится от разъедающей душу незнакомого чувства способного испепелить все то хорошее, что в ней есть.
Желать того, кто никогда не станет твоим - мука и эту муку не сравнить с самой сильной физической болью.
Зверь внутри дает о себе знать, задевая острыми когтями натянутые нервы и она вновь кутается в холодное спокойствие. Такое нужное сейчас и спасительное.
Давит надрывный крик, рвущийся наружу, сглатывая застрявший в горле ком.
Если бы можно было пустить по ветру, разделить с осенним дождем, утопить в вине, заговорить самым сильным отворотом, вытравить огнем этот яд медленно расползающийся по венам...но она понимает, что лекарства от недуга не существует. Лишь время и расстоянии утишат эту боль, но никогда не снимут ее полностью.
От удара хрупкой ладони крышка дубового стола раскалывается надвое...

Его запах совсем близко. И желание видеть его хоть издали, пересиливает голос разума...

Из покоев выскакивает служанка со свертком в руках и , неуклюже присев перед Бригиттой, быстро удаляется, напуганная ее застывшим невидящим взглядом.
Немного помедлив, полукровка без стука толкает дверь и входит в полутемную комнату, освещенную лишь неровными всполохами нескольких восковых свечей.
- Не прогонишь, вельможный пан? - Не глядя на Абеля бесшумно скользит по холодному полу и останавливается напротив окна.
За ним лишь разбавленная лунным светом чернота и полукровке кажется, что ее неумолимо туда затягивает.
- Если позволишь, я промою твои раны и сразу уйду. Слуги сейчас приготовят купель.
Помедлив, поворачивается и ловит взгляд вожака. Слова, приправленные горечью полыни, помимо воли срываются с губ:
- Если она так по нраву тебе пришлась, зачем отпустил ?

...

Адель Мадьяр:

Его молчание было намного ярче любых слов. И почему-то сейчас удержать слёзы оказалось намного сложнее, чем несколько часов до этого. Но Адель всё равно нашла силы улыбнуться. И эта улыбка, словно пришитая к её лицу, неожиданно вселила в неё надежду, что всё на самом деле хорошо.


Адель застыла на месте, сражённая теплом губ. Она как будто вдохнула частичку дикого, запах ночных костров. Ветер, а не его пальцы , растрепал волосы. И её пальцы вместо его рта, касаются губ. 
Она покачнулась ему навстречу, но Абель уже шагал от неё. И всё, что ей осталось, это прокричать в его широкую спину.
-Буду хранить вечно!

Постоялый двор спал. Единственный постоялец давно отправился в свою комнату, как и хозяин. Адель ожидала гора посуды, некормленая хозяйская лошадь и десять тысяч безнадёжных дней. 
Адель переоделась в старое платье и вернулась на кухню. Она уже почти вычистила посуду, когда в дверь постучали.

В комнате горела единственная свеча. Красивое платье лежало у Адель на коленях, жемчуг - на подушке. 
Она смотрела на эти вещи и совершенно не понимала, что с ними делать. Раньше она мечтала именно о таких вещах. Красивое платье, украшения... И куда теперь надеть этот наряд? Она привыкла к своим, простым. Может, продать? Но ведь его подарил Он. Жить и осознавать, что его носит другая женщина?
Адель вздохнула, прижала платье к груди и легла в кровать. Сон к ней не шёл. Даже он покинул Адель. 

...

Дора Фараго:

- Если сегодня ночь исполнения капризов, то, пожалуй, я буду капризничать и дальше. И вообще откажусь участвовать в празднике. А потом продолжу капризничать и потребую, чтобы мы принимали ванну вдвоём. Пока не закончится праздник, - лукаво ответила Дора, откладывая резной гребень. - Но... У меня муж, - это слово произносить было так непривычно и привычно одновременно, - хозяин этого замка. И с этим нужно мириться. Мне в первую очередь.
Проследив взглядом за служанкой, что принесла вещи, Дора грустно улыбнулась. Она вдруг испытала ощущение, что они с Броганом предают стены этого замка. Возможно, стоило остаться здесь и попробовать что-то изменить. Ведь изменить будущее можно всегда. Судьбы не существует, кроме той, что мы сами себе выбираем. И стоит им выбрать что-то иное, как кровавые знаки на стенах исчезнут...

- Ты будешь сегодня помогать мне не только раздеваться, но и одеваться? - бровь Доры вопросительно приподнялась, а сама девушка подошла к Брогану, окидывая его, застывшего с платьем в руках, долгим взглядом. - Мне тоже нравится пахнуть тобой. И я хочу, чтобы этот запах был на мне вечно...
К празднику они всё же опоздали. Но им обоим до этого не было никакого дела. Ведь даже из таких крошечных эпизодов, что выбирают для себя люди, состоит судьба. Которая бывает одна на двоих. И это тоже нужный и важный выбор.

...

Абель Мор:

Воспоминания окутывают липкой паутиной, а желание немедля уехать, становится почти что потребностью. Стены замка давят, не давая сделать полноценный вдох. Физическая боль уже почти не воспринимается, её полностью перекрывает собой боль другая. Это тоже своего рода Зов, на который Абель привык откликаться немедля. И в этом укладе всегда всё было простым и понятным. Привычным. Было до этого момента. Он позволил себе всего на секунду усомниться в собственном выборе, и это сомнение обернулось настоящим шквалом противоречий.
От размышлений Абеля отвлекает звук распахнувшейся в его комнату двери и голос от порога:

И в этом вопросе, на который Абель поначалу реагирует, собираясь протестовать, столько всего, что и этот ворох противоречий добавляется к тому, что уже испытывает мужчина.
- Когда я прогонял тебя, Бригитта? - тихо, едва слышно, словно нерешительное признание своей вины перед девушкой.

И на эти слова тоже хочется протестовать, потому что стены замка всё также невыносимо давят со всех сторон. И хочется немедля их покинуть.
- Помнишь, когда ты была маленькой, ты постоянно сидела рядом со мной на полу и играла? - отвечает невпопад, словно не слыша её вопроса. - Тогда мне казалось, что ко мне вернулось то, чего я совершенно не заслуживал.
Он подходит к ней и встаёт рядом возле окна. Лунный свет вычерчивает профиль Бригитты, в груди Абеля снова рождается тепло.
- После того, что я сделал с женой, я не имел, не имею и не буду иметь никакого права на что-то большее, чем есть у меня сейчас, - поясняет он то, что чувствовал всегда. И будет чувствовать до скончания времён. - Я и тебя-то украл у судьбы, и это я тебе должен быть благодарен за то, что ты у меня есть, а не наоборот.
Молчание разливается тягучим горьким мёдом. Слишком горьким для того, чтобы хотелось пробовать его снова и снова.

Он неотрывно смотрит в глаза Бригитты, видя в них своё отражение в неверном свете Луны. Как ответить ей на этот вопрос? Как пояснить то, что она знает и так? И как не позволить новому сомнению зародиться в груди, вопреки всем доводам разума?
- К нашему отъезду всё готово? - спрашивает он. Снова невпопад. Отвечая и ей, и себе самому. На те вопросы, на которые у Абеля нет и не будет ответов.

...

Деметер Вереш:

Он не знал, что удержало его на краю смерти: живучесть волколака, оберег и заклинания Каталины или все вместе взятое.

Сил совсем не осталось. Большая потеря крови отозвалась дикой слабостью. Глубокие раны горели огнем. Но Деметер шел вперед. Он дал слово вернуться к Каталине. И плевать, что дядя его любимой против. Ему плевать, восстань против них весь мир. Он выжил. Он возвращается к своей половинке, без которой жизнь теряет всякий смысл...

Только бы дойти. Только бы увидеть лицо той, что стала его судьбой, сутью его бытия.

Она ждала его у стен крепости. Он не дошел до неё всего двух шагов и рухнул, окровавленный, слабый, но живой её молитвами, её верой, её любовью.

Каталина отдала приказ отнести Деметера в крепость...

...

Бригитта Варга:

В ответ лишь молчание, тяжелое, как темнота за окном. Вина за несправедливое обвинение брошенные ему, давит на плечи и полукровка чувствует, что вот-вот согнется под этой тяжестью. Тихий голос Абеля проникает в самые потаенные уголки разума и гасит гнев волной целебного тепла.

Бригитта горько усмехается. Вновь отворачивается к окну. Глаза застилает пеленой непролитых слез. Не смуглянка, так другая, какая разница? Всегда будет кто-то, чей зов для него будет сильнее зова проклятой Луны. А она навсегда останется для него той маленькой девочкой , с которой он играл, отвлекаясь от тяжелых мыслей. Она никогда не станет для него тем, кем он стал для нее. Он никогда не впустит ее в свои мысли и никогда не позволит помочь побороть внутренних демонов.
- Готово. - Голос глухой и едва слышный.
Бежать. Прочь из этой комнаты, прочь от него, от самой себя. Бежать, пока хватит сил. Но сил осталось только на один единственный шаг. И в этом бессилии она делает этот шаг к нему, чтобы поддаться иллюзии, что все не так безнадежно.

- Я всегда буду твоей. И не важно, что ты никогда не станешь моим. - Ладони взлетают вверх, ложатся на широкие плечи. Глупое сердце еще на что-то надеется вопреки доводам разума и замирает в ожидании. У гордости больше не осталось шансов вытащить ее из безумия. Еще один шаг навстречу падению и Бригитта прижимается щекой к грубой ткани пропитанной кровью рубашки, вдыхает опьяняющий запах мужчины. - Почему ты не можешь отпустить прошлое? Неужели ты считаешь, что до сих пор не искупил его?Почему не позволишь себе вернуться к жизни? Знаю, я не нужна тебе, так пусть другая станет твоим утешением и освобождением от снедающих душу демонов. Я разделю с тобой это счастье.
У безумия длинные тонкие пальцы, они паутиной опутывают разум, проникают настолько глубоко, что от наваждения уже не избавиться. И она позволяет себе гореть в этом безумии.
Ее ладони неспешно гладят бугрящиеся под рубашкой стальные мышцы, впитывая ледяными пальцами исходящее от мужчины тепло. Всего несколько мгновений рядом с ним, пока она не решит уйти или он сам не прогонит. И волчица крадет у судьбы эти мгновения, безрассудно считая , что имеет на них полное право.

...

Броган Мор:

- Я решил, что сегодня такая ночь, а я привык считать своё слово законом, - ухмыляясь, ответил Броган, однако его улыбка угасла, стоило представить их в ванной вдвоём. Или, вернее сказать, вспомнить? Пока ведьмак решал дилемму, стоит ли считать изменой воспоминания о прошлой Доре, нынешняя закончила расчёсывать волосы. С присущим ей лукавством, которое ведьмак находил совершенно очаровательной чертой, Дора назвала его своим мужем, однако, добавив, что у этого замужества есть свои отрицательные стороны. Так привыкла к свободе и простой жизни? Так и он тоже привык. Жизнь лорда – точно не для него. Рано или поздно жители поймут, что за сущность находится рядом с ними. Броган знал, что всем прибывшим в замок охотникам, брату и его стае отмерен короткий промежуток времени - эйфории, когда жители будут благодарны хоть самому дьяволу за спасение их дома, но потом неизбежно прижмут бессмертных к стене. Всем им нужно уезжать. Броган не стал озвучивать свои мысли. Дора и сама всё понимала. – Можешь капризничать, сколько душе угодно. Моей жене будет позволено всё.

- Одеваться и снова раздеваться, и множество вариаций этого процесса, - с улыбкой ответил Броган, замечая, как ему нравится вот так перешучиваться. Его маленькая искусительница подошла ближе, провоцируя, без стеснения, пообещав ему вечность, и праздник утратил всё своё очарование…
А потом всё же было пиршество, олицетворяющее победу Света над Тьмой. И снова были танцы, песни и вино рекой.
И славили охотников и братьев Мор – спасителей Чахтице.
Они отправились в пусть через несколько дней, прощаясь с этими землями навсегда, оставляя вместе со Зверем, покоящимся здесь, все былые невзгоды и страхи. В каком-то новом месте они построят свой дом, дадут жизнь детям, создадут новую семью и будут всегда верить, что не стоит поддаваться отчаянию даже в самую трудную минуту. Кто-то свыше следит за тобой и подарит новую надежду. Надо просто верить.

...

Абель Мор:

Желание иметь возможность перевернуть страницу жизни назад, настолько велико, что у Абеля нет даже сил удивляться, откуда у него оно могло возникнуть. Он чувствует себя запутавшимся в паутине из собственного отчаяния, зародившихся сомнений и ощущения, что больше ничего не будет так, как прежде. Те дни, когда он врал себе, что он счастлив - закончились. Сегодня он получил этому слишком много доказательств - и в прикосновениях рук Бригитты и в том, что она говорила ему.
Потребность, чтобы она не сказала ему этих слов, эгоистична, и мужчине ещё предстоит понять, что он ненавидит себя ещё и за то, что она возникла.

Улыбка выходит горькой и изломанной. Он прижимает Бригитту к себе так сильно, словно не хочет никому отдавать. Гладит по волосам, зная, что она слышит безумный стук его сердца.
- А я всегда буду твоим. Что бы ни случилось, как далеко бы я ни был, тебе стоит только позвать меня и я приду.
Абель знает, какой смысл вкладывает в свои слова Бригитта, но как же ему хочется, чтобы она поняла его. Ещё одно эгоистичное желание. Ещё одна порция ненависти. К самому себе.

Он качает головой, словно она может видеть этот жест. Словно она может подсмотреть его воспоминания, кровавой пеленой стоящие перед глазами. Словно может уверить его в том, что можно простить себя за то, что ты своими руками убил того человека, кто был тебе дороже жизни. Больше нельзя допустить ни единого шанса на то, чтобы это повторилось. А что вместо этого делает он? Раз за разом почти что горит в своём безумии ярости, да так, что ставит под угрозу жизнь ни в чём не повинной девушки. Такое прошлое нельзя отпустить. Он не имеет на это никакого права.
- Я не знаю, почему ты выбрала меня, зато знаю, почему тебя выбрал я, - эти слова удаётся произнести весёлым тоном. - И знаю, почему ты мне нужна, - на этих словах он делает упор. - Кто ещё, как ни ты, разделит со мной моё горькое счастье?
И больше ничего не добавляет. Потому что нечего. Просто так и стоит, прижимая её к себе, продолжая гладить её по волосам и ненавидеть себя за то, что она ему сказала. Груз вины становится совершенно непереносимым, ещё и за то, что вовремя не сумел отказаться от Бригитты и дать ей возможность прожить счастливую жизнь без его отравляющего существования.

Они покидают Чахтице через несколько часов. Конный отряд из нескольких человек, который возглавляет Абель. В одной руке мужчины зажаты поводья, в другой - веточка рябины. Волколак не знает, что ждёт его впереди, но знает, что оставил за своими плечами. И возможно когда-нибудь он вернётся, войдёт в одну таверну и скажет, что вернулся к девушке, которая сияет ярче Луны.
А возможно, это будет в другой, счастливой, жизни...

...

Каталина Каройи:

Замок. После Охоты.

- Лежи тихо и не вздумай вставать, - Каталина мягко, но решительно надавила на свободное от повязок плечо, заставив Деметера откинуться обратно на подушки. Покосилась на стоявший у кровати таз с красной водой, на брошенную рядом кучу окровавленных тряпок – и тихонько вздохнула. Когда Дем рухнул, не дойдя до неё пары шагов, она сама едва не умерла, но каким-то чудом вспомнила, что надо делать.
Сейчас он был отмыт от крови и грязи, пах целебной мазью – Каталина благодарила бога, что Дем так и не очнулся, пока она обрабатывала раны, иначе непременно начал бы командовать – и упрямо пытался встать и пойти на пир, хотя повязки никак не годились на роль праздничного одеяния.
- Ах, так, - Каталина скинула туфли и скользнула к Дему под одеяло. – Пока не восстановишься, мы никуда не пойдём.

...

Ализ Фаркаш:

Ализ, Шандор и Николетт добрались наконец-таки до замка. Вместо ожидаемого праздника, их встретила тишина. Бравые борцы с преступностью со Зверем мирно посапывали по углам, в обществе приобретенных в нелегком бою половин.
- И где обещанный праздник? - Недовольно спросила Ализ.
- Да мы щас сами по-быстрому организуем, - бодро ответил Шандор. И подхватил Ализ, закружив в своих объятиях.
Музыка появилась словно из ниоткуда. Бодрая, заводная, она окутала просторный зал, призывая сонь присоединяться к танцу.

...

Шандор Винце:

- Отлично танцуешь! – выдохнул я, когда смолкла музыка. – Сдается мне, ты хранишь в себе еще много секретов. И я не прочь отгадать их…
Я поправил прядь ее волос, выбившихся из прически, потом провел ладонью по щеке, подбородку.
- Хочешь, покажу тебе свой дом? – спросил ее и, не дожидаясь ответа, взял за руку и повел прочь из замка. Нам больше незачем здесь оставаться.
На дворе светало, где-то раздавался петушиный крик, в воздухе ощущался незнакомый запах. Мы шли по дороге, переговариваясь, рассказывая о себе. С души упал камень - я так давно никому не рассказывал о себе, не делился своими мыслями и чувствами, что сейчас испытывал облегчение.
Я заметил, что Ализ улыбалась, отчего ее лицо приобрело очарование. К тому же она совсем не походила на деревенских простушек.
Наконец мы пришли к моему дому, и я пропустил Ализ вперед.
-Прошу…
В доме было тихо – собаки и кота у меня не было, домашнюю птицу тоже не держал, покупал все на чахтицком рынке. Кровать застелена, на столе прибрано, одежда в сундуке. который заменял мне скамью.
Я провел Ализ в другую комнату, где у меня была мастерская. Вдоль стен были расставлены чучела, на столе лежали инструменты, у окна пылился мольберт – я теперь редко рисовал. Несколько картин спрятались у стены, прикрытые старым холстом. Ализ подошла к ним и осторожно потянула за холст. По ее взгляду я понял, что она удивлена. На одной из картин я нарисовал себя в обнаженном виде. Церковь не поощряет подобные вещи, поэтому я не выставлял свой портрет в доме.
-Нравится? – спросил я у Ализ. – Могу нарисовать тебя…
Я подошел к ней ближе и, взяв ее лицо в ладони, поцеловал. Она не сопротивлялась, но напряглась.
- Ты очень красивая, ты знаешь об этом?
Спросил и вновь прильнул к ее губам. Сладко…

...