Женское фэнтези [АРХИВ 1]

Брат гг-ни задолжал своему шефу-чернокнижнику много денег. В результате его сестра на 3 года становится рабыней, которую он не захочет отпускать.

Судьбы мира вершатся на поле боя? Нет, не война рисует новые границы на картах, всё решается в разговоре за закрытыми дверями.
Разговор - это не просто слова. Это танец. Это дуэль. Это партия в покер - точный расчёт и знание психологии противника.
Непросто понять другого человека. А что делать, если напротив - не человек? Если тот, с кем нужно договориться, не имеет с людьми ничего общего ни в образе мыслей, ни во внешности, ни даже в химическом составе? Тогда на сцену выхожу я, Вета Чалова, Его Императорского Величества дипломат для особых поручений.
Я умею находить общий язык с любыми разумными существами. Я способна сохранять хладнокровие в любой ситуации. Говорят, у меня нет сердца, а спокойствию могут позавидовать антарктические льды.
Вот только ничто не вечно, и судьба сталкивает меня с человеком, понять которого почему-то очень сложно. А лёд так хрупок...

МОДУС ВИВЕНДИ (лат. modus vivendi - образ жизни, способ существования)

Хочешь добавить в жизни проблем? - Заведи домашнее животное! Ну что сказать - живешь себе спокойно, работаешь, веселишься, занимаешься любимым хобби. И вот дернул же меня черт сделать доброе дело, спасти от смерти, умирающего на улице кота. А кот то оказался не простой. И ждет меня теперь путешествие в другой мир и дорога в магическую школу. А что не быстро добираюсь? Так это мое везение фантастическое и умение заводить новые знакомства, и новых питомцев. А что друзья мои - темный эльф и аэрлинг? Так я и сама теперь не совсем человек.

Я появилась на свет в Петербурге, но выросла в небольшом северном посёлке. Родители, сами родом с Кольского полуострова, вернулись на родину сразу же после окончания учёбы. Отцу, блестяще окончившему Горный институт, предложили должность инженер-мага на Оленегорском Опытном, а маме, выпускнице Смольного, нашлось место при заводской библиотеке, где в зачарованном спецотделе хранилось немало старинных книг и манускриптов.

Рыбки, подумала Анна-Мария.
Семихвосты-радужники с Ютаса-IV. Бахромчатые сомики. Павлинцы с мордами изумленных дурачков. Оранжево-белые паяцы, похожие на детские варежки, резвились меж щупальцами фиолетовых актиний. Мимо них с величайшей осторожностью проплывали рыбы-стилеты – извивы трехгранных тел, дрожь «зазубрин». У самого дна висели челноки-змееглавцы, темные, как музейный грош – и сонные, как студент на утренней лекции. Их яркие гребни топорщились венцом.
Цепочки пузырьков. Колыханье водорослей, блеск ракушек…
Герцог Раухенбаум, заведующий кафедрой ценольбологии, отличался своеобразным, чтобы не сказать – экстравагантным вкусом. Когда герцог пойдет на повышение, думала Анна-Мария, и кафедра достанется мне, я всё переделаю. В первую очередь – аквариум. В моем кабинете всё будет иначе.
– Плющ! – не повышая голоса, велела она.
На окне дрогнули густые плети. Сверкнув желтой окантовкой, шевельнулись звездчатые листья. Угол наклона каждого листа изменился, соответствуя режиму ожидания. В просветы заглянуло солнце. Еще полчаса, максимум – час, и оно скроется за буковой рощей.
– Открыть окно!
Плющ расползся в разные стороны, освобождая пространство. Стекло раскололось посередине – и створки ушли в стену. Еще одна прихоть Раухенбаума. Когда кабинет отойдет в наследство Анне-Марии, плющ будет просто исчезать. Без раздражающего копошения. Если, конечно, Анна-Мария оставит плющ. Дикий виноград куда симпатичней. Осенью на нем повисают лоснящиеся, иссиня-черные грозди…

Элиза Солингер дунула на вирт-сенсор. Кокон голосферы, окружавший девушку, сделался прозрачным. Сквозь игровую площадку, где резвилась средняя группа, проступили стены кабинета дист-контроля. Необходимости менять проницаемость сферы у Элизы не было. Ей просто нравилось слоистое восприятие. Когда мир вокруг тебя раздваивается, растраивается, расчетверяется – и ты оказываешься во всех мирах одновременно…
Детская забава? Под «детскую забаву» в Педагогическом выделен спецкурс – три семестра. А у виртуальщиков в Институте Вторичных Реальностей – вообще пять. Курт рассказывал. По слоистому восприятию у Элизабет было «отлично». Три слоя – в полном объеме, и до пяти – визуально. Говорят, гении вроде Монтелье способны удерживать без смешения до двенадцати слоев. Девушка тихонько вздохнула. Ничего, три-пять – тоже неплохо. В конце концов, Монтелье – не просто знаменитый режиссер, но еще и телепат. Глупо завидовать кенгуру, что он прыгает лучше тебя. Вглядевшись в происходящее на площадке, она усилила фронтальный звук, отодвинув на задний план струнный квартет, исполнявший «Прелюдии» Ван Дер Линка.

– Скажите, – начал Гюйс, – вы в курсе, что значит слово «телепат»?
– За кого вы меня держите?!
– И все-таки я хотел бы, чтобы вы ответили.
– «Теле» – дальность. Действие на расстоянии. Телепат – человек, читающий мысли на расстоянии. Вы удовлетворены?
– Нет. Но об этом позже. Что значит слово «эмпат»?
– Человек, воспринимающий чужие эмоции.
Капитан мало-помалу закипал.
– И последнее: что значит «психопат»?
– Ждете, что я оскорблю вас? Скажу, что психопат – это вы? Не дождетесь. Психопат – человек с патологией психики. Теперь мы можем вернуться к моей дочери?
– Да. Именно теперь – можем, и должны. Вы не ошиблись, капитан. «Пат» – патология. Вы из трех раз лишь единожды применили это верным образом. Эмпат – человек с чувственно-эмоциональной патологией. Телепат – человек с информационно-трансляционной патологией.
– К чему вы клоните?
– Вы уже поняли, к чему. Патология, капитан. Предмет этой науки – болезнь. Ее причины, закономерности развития, течение и исход. К примеру, у меня и в учетной карточке, и в удостоверении личности записано: «телепат». Это значит, что я неизлечимо болен.
Гюйс лгал. Собственно, он лгал во второй раз: сначала – попрыгунье Агнессе, когда отрекомендовался _телепактом_, и вот теперь – ван Фрассену. На деле в его удостоверении стояло: «синпат». Но вдаваться в классификационные тонкости при капитане? Нет, ни к чему. Еще решит, что собеседник из вредности хочет его запутать.
– Вы хотите сказать, что Регина больна?
От волнения рука капитана дрогнула. Льдинки прозвенели, шевельнувшись в темно-красной глубине. Ван Фрассен смутился, как если бы невпопад ударил в колокол. Уже лучше, отметил Гюйс. Враждебность уходит. На всякий случай он укрепил пси-блок, хотя в этом не было нужды. Если доблестный корвет-капитан решит, что Гюйс тайком копается у него в мозгах – беседа закончится скандалом в кабинете директора.
– Да. Она больна, как я. Как другие учащиеся «Лебедя». Как знаменитый режиссер Монтелье. Как Белла Кнаух, офицер-координатор истребителя «Ловкач», без которой ВКС Ларгитаса проиграли бы битву при Траббане. Как жертвы погромов на Мондонге и Тире, где по ложному обвинению было вырезано больше семидесяти несчастных – таких, как я и ваша дочь. Плюс три сотни членов их семей.

Я честно говоря не очень поняла момент со свадьбой. Ну т.е. у них же там нет колец, золотых татуировок и даже ЗАГСа или захудалой домовой книги на балу не было. Имена вымышленные, и как доказать/опровергнуть, что было, а чего нет? Жили б себе спокойно, никто б и не понял. Мне лично этот момент был непонятен. Хотя с другой стороны, женили же раньше как-то на кораблях дальнего плавания.. не знаю короче