Выход за рамки (СЛР, 18+)

инсайт:

Ну фффсе! Танюха прибыла, значит в город вошла тяжёлая артиллерия! Пехота теперь под прикрытием! Держись Влад! Ждём развития военных действий

...

Ксанка:

Милые Леди, всем привет с поцелуйкой

Правда? А ведь это мелочь в сравнении с грядущим "подвигом"


Ой, не надо приплетать сюда автора Автор никак не влияет на действия героев, они у меня абсолютно автономные Если бы герои прислушивались к моим желаниями и мнению, то в первой же главе было знакомство, свадьба и ХЭ


Если проанализировать прошлые слова и поступки Влада, то он изначально не метил в друзья. А после их совместной ночи, открыто заявил о невозможности дружбы между ними)))


Ну, здесь не прикрытие было, а скорее сарказм )))
Кстати, давайте ненадолго перенесемся назад, в школьные годы, на уроки истории, где впервые столкнулись с термином «причинно-следственные связи». Это я не просто так озвучила, Татьяна нам потом пояснит, причем тут это)))


Поддерживаю. И я ее понимаю! Если задуматься, сложно представить, скольких внутренних ресурсов потребовало подобное самообладание, позволившее остаться собранной и мудрой даже в столь сложных обстоятельствах, избежав открытого столкновения с Владиславом Марковичем на самом совещании. Как однажды сказал Марк Денисович:
Я бы сюда еще добавила: "мудра не по годам".


В том-то и дело, что уже нет. Она просто на декретном месте))


Да, ему необходимо было ПЕРЕД совещанием озвучить это хотя бы Марку Денисовичу. Даже если бы президент не успел предупредить Анну, то хотя бы мудро славировал с этой информацией.
Но Влад намеренно поступил именно так! Но могу заверить, что после совещания Марк Денисович его за это по голове не погладил


С Владом шутки плохи На каждое мощное нападение противника у него припасен точный контрудар. Печально только, что используемые приемы у каждой стороны отличаются кардинально((((

Всех люблю-целую))))

...

anjelika:

Добрый вечер !!!
Можно сказать: Влад,зачем же ты так низко,,,не по мужски поступаешь...месть женщине,которая тебя отвергла...Но он не мстит...так играючи... играет...можно подумать...
Какие у него чувства к Анне...пока не знаем... Циника и избалованного золотого мальчика,можно задеть до переживаний..? Как -то наверно всё таки можно...Но такие свободные взгляды и независимость ...не охота отдавать кому то...

...

Ксанка:

 » Глава 20

Мы сидели с Таней в кофейне, неспешно потягивая ароматный капучино. В кабинете я поделилась с ней всем, не утаив ни единой подробности. Полный сочувствия и понимания взгляд сестры вдохновлял меня на откровенность, позволяя поведать даже то, что раньше я предпочитала скрывать. Подробно и предельно точно рассказала ей о сегодняшней ситуации с сочинским проектом.
– Вот так все изменилось в одночасье, – тихо произнесла я, стараясь не привлекать посторонних взглядов. – Мне так мерзко на душе. Не могу поверить, что это происходит со мной. Иногда кажется, что вот-вот откроются глаза, и я пойму, что это был всего лишь кошмар, в котором нет никакого Влада в моей жизни. Что все это было игрой воображения, пока я летела в Москву. Если бы только у людей была возможность перемещаться во времени или удалять из памяти ненужные, вредные воспоминания, способные лишь приносить боль. Я бы отдала все, чтобы обрести такую власть. А сейчас… сейчас я чувствую, что медленно тону. Медленно иду на самое дно, где меня сведет судорогой, и я не смогу больше сплыть и глотнуть воздуха. Смотрю на него, и кровь стынет в жилах от его красоты, от сумасшедшей любви, разрывающей мою грудь. Но затем наступает момент… – я запнулась, не зная, как назвать то, что произошло сегодня утром в конференц-зале. – И я начинаю медленно его ненавидеть.
– Может, именно этого он и добивается? – предположила Таня, внимательно слушая меня и размышляя о чем-то в своей голове.
– Чего именно? Стремится, чтобы я его возненавидела? Но зачем ему это?
– Ну, знаешь… Ты возненавидишь его, тебе станет проще жить с Пашей. Муки совести и чувство вины перестанут терзать тебя так сильно, – сестра пожала плечами и поморщилась, осознавая нелепость своих слов.
– Сомневаюсь, что в нем проснулась рыцарская самоотверженность? – я обхватила кружку с кофе и тяжело вздохнула, пытаясь избавиться от колючей горечи. Не получилось. – Просто нужно признать, что он потерял ко мне интерес и теперь обращается со мной так, как с любой другой женщиной после интимной близости.
– А если предположить… если он действительно влюблен в тебя и сейчас любыми способами пытается задеть тебя? Мужское самолюбие – штука сильная. Вероятно, ты стала первой женщиной, отказавшейся от него сразу после секса. Он любит, но уязвленное самолюбие толкает его на подобную подлость.
– Здесь и подлости-то нет. С профессиональной точки зрения я прекрасно понимаю, почему он принял такое решение. Но сердце… Еще месяц назад он бы закрыл рот любому, кто предложил отдать проект Кристине, а теперь сам энергично поддерживает эту идею. Я просто была не готова к такому.
– Я же и говорю – уязвленное самолюбие. Может, он и пытается как-то с этим справиться, но представь: в двадцать шесть тебя впервые бросает женщина. И не просто женщина, а любимая.
– Таня, ты сама веришь в это? Ты читала о нем? Ты считаешь, что он такой весь прекрасный принц, наследник могущественного престола, взял и влюбился в провинциалку вроде меня? Я уже говорила, перестань смотреть эти идиотские сериалы! Так не бывает. Не работает такое в жизни! – я прикусила губу. – Ладно, давай не будем больше о нем. Расскажи лучше, с чего такое внезапное желание рвануть в Москву?
– Ну… – сестра сделала глоток кофе и улыбнулась открыто и искренне. – Мне не терпелось увидеть Ярцева собственными глазами. И вообще… хотелось самой оценить ситуацию, а не судить по твоим описаниям.
Я тяжело вздохнула. Опять мы вернулись к разговору о нем.
– Спрашивать, почему ты решила приехать именно в холдинг, а не в квартиру, наверное, тоже не стоит. Да?
– Я действительно хотела скорее тебя увидеть. Мы еще никогда не расставались на такой долгий срок, – Таня слегка наклонила голову набок и нежно коснулась моей руки, лежащей на столе. – И знаешь, что еще интересно… Что-то же предшествовало этим событиям? Возможно, вы пересеклись с ним на профессиональной почве, или наоборот – на личной.
– Нет, – я отчаянно замотала головой, не припоминая ничего похожего. – Абсолютно ничего, кроме того, что он не согласился с моим предложением на одном из заседаний. Помнишь?
– Помню, но я имею в виду другое – может, он видел вас с Пашей накануне? Мог приревновать?
Я задумалась, вспоминая последние рабочие дни перед праздничными выходными.
– Да… – протянула я. – Была одна не очень красивая сцена в моем кабинете. Пашка пристроился сзади, пока я возилась в компьютере, и Влад застал нас в такой позе. Но поверь, его это абсолютно не задело. Только я чувствовала себя ужасно, а ему было совершенно безразлично.
– Ты уверена в этом? – сестра внимательно смотрела на меня, словно исследуя мои мысли, которые я могла неверно передать.
– Абсолютно. Никаких признаков ревности. Только раздражающий холод и убийственная отстраненность, – пожала плечами, ощущая, как в груди разливается боль от его равнодушия.
– А что он делал в твоем кабинете?
– Увидел, что Пашка направляется ко мне, и решил зайти поздороваться.
– Ну-да, ну-да, – только и произнесла Таня, погрузившись в размышления.
А у меня вдруг гулко забилось сердце. Ничего кругом не происходило, но оно, словно предчувствуя что-то, стало лихорадочно сотрясать грудную клетку. Так больно и напористо. И взгляд невольно устремился в сторону холла.
И там, из-за угла, появилась знакомая фигура. Влад, сопровождаемый отцом, направлялся к своему кабинету, сосредоточенно внимая словам Марка Денисовича и никого вокруг не замечая, спрятав руки в карманах брюк.
– Это он… – прошептали мои губы, обратив внимание сестры на двух высоких мужчин, плавно движущихся за прозрачными стенами кофейни. Ярцевы являли собой идеальное воплощение мужской красоты: высокие, широкие в плечах, сильные и харизматичные. Стоило им войти в пространство, как оно мгновенно наполнилось лишь их присутствием.
– О-бал-деть! – прошептала сестра с энтузиазмом на их появление, вынуждая меня потупить взгляд в кружку с кофе, над которой витал тонкий ароматный пар, словно отражение моей собственной души – легкой, невесомой, прозрачной… – Может, окликнешь их, чтобы лучше разглядеть лица?
Я одарила Таню многозначительным взглядом, намекая, что ее шутка в данной ситуации слишком жестока.
– А можно я вместо тебя уйду к нему от Паши?
– Таня! – простонала я, прикрыв лицо руками, ненавидя себя за глупое отчаяние, которое овладело мной после слов сестры. Неужели я действительно поспешила с выбором?
– Шучу, малыш. Ты же знаешь. Я к Тимохе уже всеми фибрами души приросла. Меня от него только смерть сможет оторвать.
– Дура, что несешь? Не вздумай такое даже в шутку произносить, – отчитала я сестру строго, не скрывая своего раздражения.
– Увидеть бы еще его лицо. А второй кто был?
– Марк Денисович.
– Боже! Два совершенства в одном месте. Пожарная бригада, наверное, не успевает на вызовы сюда приезжать. Девки одна за другой горят от такого комбо, – только она могла превратить мои слезы и отчаяние в искренний смех, который отодвигал подальше все мои смятения. Мы начали с ней вместе смеяться, не замечая посетителей.
– Что бы я делала без тебя? – я стерла с лица следы слез, с грустью понимая, что пора возвращаться в реальный мир. – Мне нужно поработать, Танюш. Гриша отвезет тебя домой, а я подъеду позже.
– Ни за что! Покинуть это место и отказаться от возможности еще раз увидеть знаменитого холостяка страны? Буду ждать тебя в кабинете.
– Сидя в моем кабинете, его точно не увидишь. И ты будешь меня отвлекать, – я поморщилась, извиняясь за такие слова.
– Тогда я останусь здесь. Бариста тоже ничего, – она подперла подбородок ладонью и подмигнула Александру, который ответил ей тем же. Я закатила глаза, наблюдая эту картину. Несчастный Карпов! Как он только терпит выходки этой женщины?

Мы выехали из Холдинга на полчаса раньше до окончания рабочего дня. Мне не терпелось уже остаться с сестрой дома, окунуться в атмосферу детства, болтая с ней обо всем и ни о чем. Решили никуда не выезжать, заказав еду на дом. Мы собирались посидеть втроем за бокалом вина, а затем закрыться с Таней в спальне. Мне оставалось сообщить мужу, что ближайшие ночи он проведет на диване. Неожиданно эта мысль ободрила меня.
– Жалко, что так и не получилось увидеть его, – произнесла Таня, когда мы ехали домой. Я сразу поняла, о ком она говорит, поэтому положила ладонь на ее руку и взглядом указала на водителя. Сестра кивнула и замолчала.
Когда Паша вернулся домой, мы уже успели все заказать и подготовить стол. Удобно устроившись за кухонным островком, мы обсуждали разнообразные мелочи, в то время как «Моя волна» негромко звучала на фоне. Паша разливал в два бокала игристое, мой же вечер скрашивала бутылка «Боржоми».
– Тимофей надолго отпустил тебя? – спросил Паша, удобно устроившись рядом со мной. Я намеренно села напротив сестры, чтобы поддерживать визуальный контакт.
– На две недели. Но если начнет надоедать звонками, останусь у вас навсегда! – Таня откусила кусочек пиццы и улыбнулась Пашке. – Да не бойся, уеду я от вас.
– Я и не боюсь, – спокойно ответил Паша. – У нас найдется место и для тебя.
– Кстати, про место, – произнесла я, обхватывая мужа за предплечье, пальцами четко ощущая бицепс. – Мы с Танюшкой спим в спальне.
– Честно говоря, я так и подумал, когда увидел Татьяну здесь, – Паша улыбнулся своей мягкой, располагающей улыбкой и нежно поцеловал меня в кончик носа. Я улыбнулась, скрывая боль от его нежности и взглянув на сестру, которая внимательно наблюдала за нами. Снова что-то анализирует, прокручивает в голове выводы, чтобы потом высказать свои наблюдения. – Уже составили планы на эти две недели?
– Мы решили плыть по течению. Куда нас приведет вечер, там и осядем, – ответила за меня сестра.
– Меня пугают ваши планы, вдруг судьба заведет вас в какое-нибудь темное место, – хмуро поделился Пашка своими мыслями.
– Твоя жена любое темное место превратит в солнечное и лучезарное.
– С этим не поспоришь.
Мы провели вечер в гостиной вплоть до полуночи. Перед сном я отправилась в ванну, чтобы принять душ, но, не успев закрыть дверь, Паша внезапно вошел, вызвав у меня легкую панику. Я не могла сейчас заниматься с ним любовью. Моральная усталость и эмоциональное истощение сделали свое дело.
Принятие душа пришлось отложить. Встав у зеркала, я принялась стирать косметику, пока Паша, подойдя сзади, начал пробираться пальцами под майку, рисовать круги на коже и ласкать языком шею. Внутри нарастала паника, и, чтобы успокоиться, я решила завести с ним разговор.
– Ты точно не обиделся, что временно переселился на диван?
– Совсем нет. Главное, что твои глаза снова заблестели, как раньше. Как дома, – прошептал он мне в ухо, поднимаясь пальцами вверх под майкой. А меня всю скрутило внутри. Не могла сейчас ответить ему взаимностью. Напряженный день полностью выжал из меня все чувства.
– Паш, Таня же в спальне. Она не глупая, – я попыталась отстранить его руки, которые уже достигли моей груди.
– Именно поэтому она должна понять, что муж и жена должны уединиться хотя бы в ванной. И порадоваться, что у сестры с этим все в порядке, – он сильнее сдавил грудь, причиняя боль. Градов едва сдерживался, чтобы не изнасиловать меня, а я с трудом контролировала желание закричать на него.
– Паш, не сегодня. Ты даже не представляешь, какой у меня был сегодня день, – я все-таки убрала его руки и повернулась к нему лицом, заметив тень недовольства на его лице. – Пожалуйста, я ужасно устала.
– Мы женаты чуть больше полугода, а ты уже «устала», – проговорил Паша, хмурясь.
– Пашенька, – я положила руку на его щеку, чтобы смягчить ситуацию. – Мне действительно неудобно при сестре. Я еще не привыкла. Ты же знаешь мои загоны. Плюс на работе полный хаос.
Он долго и внимательно всматривался в мое лицо, а затем кивнул, словно соглашаясь.
– Что-то случилось? – поинтересовался Паша, и мое сердце замерло. Неужели на моем лице так ярко отражается мое состояние? Неужели заметно, что во мне что-то изменилось?
– Ты о чем? – голос дрогнул.
– Ты ж говоришь, что на работе хаос. Я и спрашиваю, случилось что-то серьезное или это просто рабочая рутина?
– А… – облегчение позволило криво улыбнуться, но сердце продолжало стучать учащенно. – Просто рабочие моменты. Все решаемо. Не переживай.
Я отмахнулась от него и снова посмотрела в зеркало. Паша поцеловал меня в плечо и перед выходом из ванной прошептал:
– Я люблю тебя, зая.
– И я тебя, – сердце пропустило удар из-за лжи, разрывающей душу. Я вернулась к своим делам, игнорируя поток мыслей в голове. Как только дверь ванной закрылась, я оперлась руками о раковину и громко выдохнула, чувствуя тяжесть прошедшего дня.
Всматривалась в свое отражение и не узнавала себя. Зачем мучаю Пашу и себя? Почему за мою ошибку расплачивается именно он?
– Я люблю Пашу! По своему, но люблю! – четко произнесла я своему отражению, которое отрицательно покачало головой.
Затем я глубоко вдохнула тяжелый воздух и прикрыла глаза, невольно воссоздавая в памяти образ другого мужчины.
– Ненавижу тебя! – но даже не стала глядеть в зеркало, зная, что оно отвергнет мои слова.
Дом погрузился в темноту, и лишь в нашей комнате теплился мягкий свет ночника, связывающий наши с Таней взгляды.
– И что думаешь? – спросила я Таню, зевнув и чувствуя, как усталость склоняет меня ко сну.
– А должна? – сонно улыбнулась она.
– Целый вечер что-то обдумываешь, оцениваешь, записываешь там в своем мозговом блокнотике. Не слепая ведь, выкладывай.
– Хорошо. Но пообещай не обижаться.
– Обещаю, – я снова зевнула. Еще минута – и я не услышу ее вердикт.
– Вам пора разводиться!

***
Это была самая длинная и самая спокойная неделя. Влад в середине недели отправился в Сочи, и я, наконец, смогла вздохнуть свободно. Удивительно, но за время его отсутствия я ощутила укрепление моральных сил. Стала меньше думать о нем, вспоминать. Никогда бы не подумала, что один мужчина способен внести в мою жизнь такой хаос, на устранение которого уходят все внутренние ресурсы, которые можно было бы направить на работу над проектами.
С Таней мы каждый вечер выезжали в центр – либо гуляли по несколько часов по проспектам и кольцам, то уютно устраивались в кафе, весело проводя там время. С ее приездом я словно обрела утраченный душевный покой. Она вдохнула в меня силы, чтобы двигаться дальше, наслаждаться жизнью, радоваться каждому дню. Благодаря ее поддержке, я каждое утро без колебаний отправлялась на работу, ведь в любой день мог вернуться Влад, с которым я могла случайно столкнуться в кофейне или в холле. Но даже ее присутствие не приносило мне спокойствия в отношении с Пашей. Таня каждый вечер методично убеждала меня, что у нас с ним нет будущего. А мне так хотелось доказать ей обратное…
В пятницу мы втроем отправились на концерт в Кремлевский дворец, а после решили уютно провести время в кафе «Кофемания» в ГУМе. Атмосфера здесь была пропитана теплом лампового света, приглушенными звуками музыки и ароматами свежесваренного кофе, плавно смешивающимися с легкими нотками шоколада и выпечки.
Мы погрузились в приятную беседу, обмениваясь впечатлениями прошедшего дня и наслаждаясь каждой минутой проведенного вместе времени. Все вернулось на круги своя, как год назад, когда мы собирались таким же составом – то у Тани дома, то в каком-нибудь уютном кафе.
– Кстати, – начал Паша, когда мы уже собирались вызывать такси. – Забыл сказать, Ярцевы пригласили нас завтра на ужин.
Мы с Таней тревожно переглянулись. Но в ее взгляде, в отличие от меня, вспыхнул интерес.
– И что ты ответил? – спросила я настороженно.
– Сказал, что сначала обсужу с тобой.
– Они хотят просто собраться или есть повод? – мягко поинтересовалась я. Этим вопросом я хотела выяснить, будет ли Влад на этой семейной встрече.
– А как же Таня? – попыталась я убедить мужа не ехать к Ярцевым. – Мы не можем оставить ее одну.
Таня уже собралась возразить, но я взглядом попросила ее молчать. Нам нужен был повод остаться дома.
– Почему мы должны ее бросать? Пусть едет с нами, – спокойно сказал Паша.
– Давай обсудим это дома, – я взяла сестру под руку и поспешила вывести нас на свежий воздух.
Мы спустились быстрее Паши, который возился с оплатой. Выйдя из просторных стеклянных дверей ГУМа, мы словно оказались в сказочном городе, окутанном золотистыми отблесками фонарей Никольской улицы. Несмотря на позднее время, повсюду слышались жизнерадостные голоса прохожих, музыка, смех.
Я прикрыла глаза, позволяя вечерней эйфории проникнуть в каждую клеточку тела. Это было одно из тех редких моментов, когда сердце наполняется теплом, глаза блестят счастьем, а душа погружается в состояние благодати.
– Ты не хочешь ехать к Ярцевым, – то ли утвердительно, то ли вопросительно проговорила Таня.
– Не хочу тревожить свою душу. Сейчас рядом с тобой я ощущаю такую умиротворенность. Я понимаю, что, если наши пути с Владом не пересекутся, мое душевное равновесие однажды окончательно восстановится. Я безумно скучаю по тем временам, когда меня ничто не беспокоило. Если честно, я завидую его спокойствию, от которого порой схожу с ума. Сейчас я беспомощно наблюдаю, как мой мир трещит по швам.
– Но ты ведь сказала, что он в командировке.
– У него есть удивительная способность возвращаться из нее, – я повернулась к сестре и улыбнулась ей. – Сейчас во мне царит тишина. Рядом с ним эта тишина превратится в дикий, ревущий крик.
– Я хочу увидеть его, – настояла Таня.
– Зачем?
– Мне нужно убедиться, что между вами нет никакой химии. Или убедиться в обратном.
Я вовремя глянула сестре за спину, где шел Паша, оживленно беседуя по телефону, и взглядом попросила ее не продолжать.
– Возьми, это Лариса, – сказал Пашка, передавая мне телефон.
Посмотрела на него, как на предателя. Он прекрасно знал, что я не смогу отказать Ларисе. Медленно протянула руку и тяжело вздохнула.
– Да, слушаю, – произнесла я в трубку.
– Анечка, добрый вечер. А почему ты не хочешь завтра приехать? – взволнованно спросила Лариса.
– Ну почему же не хочу, Ларис? Просто ко мне приехала сестра, неудобно ее бросать… – я зажмурилась, предчувствуя следующую реплику.
– Так возьмите сестру с собой! Я с нетерпением жду знакомства с ней. Анечка, дорогая, я снова хочу обратиться к тебе за помощью. Близится весенний благотворительный вечер, нужны свежие идеи. Твои идеи. Не вынуждай меня умолять тебя.
В какой-то момент мне вдруг показалось, что ее просьба связана с сочинским проектом. Марк Денисович позволил сыну забрать у меня один проект, но его жена решила компенсировать это другим. Но затем поняла, что это глупо. Я просто зациклилась на рабочих проблемах.
– Конечно, помогу. И завтра мы приедем всей семьей, – прикрыла глаза, ненавидя себя за слабость перед Ларисой Сергеевной. Хотя понимала, что она не виновата в том, что является матерью Владислава Ярцева.
Закончив разговор, я повернулась к мужу и бросила ему телефон, который он едва успел поймать.
– Я тебя убью, Градов.
– Тише! Никого убивать не будем. По крайней мере, пока я здесь, в гостях. Что плохого в том, чтобы провести один день у Ярцевых? – храбро заявила сестра, уверенно встречая мой смертоносный взгляд.
– Ты права! Совершенно ничего плохого, – я повела плечами, чувствуя прохладный ветерок. Но затем наклонилась к сестре и прошептала, чтобы слышали только мы двое: – Но давай обойдемся без психоанализа.

***
К Ярцевым я надела трикотажное платье в рубчик, выполненное в стиле «лапша». Возможно, оно выглядело слишком простым и отдавало легким налетом пляжной моды, но мне в нем было комфортно. Я чувствовала себя привлекательной и женственной, оно не стесняло движений, хотя и подчеркивало каждую линию моего тела.
– Если ты думаешь, что Влада не будет, зачем тогда надела это платье? – зоркий глаз сестры не упустил ничего. Но я действительно выбирала наряд, прислушиваясь исключительно к внутреннему голосу. А голос настойчиво твердил, что это не для Влада. Совсем не для него!
– Для себя любимой! И не вижу в этом платье ничего грандиозного. Обычная тряпка черного цвета.
– Обычна тряпка, которая ни одного изгиба твоего тела не оставила без внимания. И тот, кто видел тебя обнаженной, стопроцентно снова начнет представлять тебя таковой.
– Да брось ты, – отмахнулась я от сестры, но прикусила губу, задумавшись. Даже если в ее словах была доля правды, пускай Влад подавится этими фантазиями.
– Уже представила, как Владислав Ярцев лапает глазами твое тело? – спросила Таня, явно заметив мою улыбку, которую я отчаянно пыталась скрыть.
– Тань, у меня сейчас неожиданно поднимется температура, и мы никуда не поедем, – предупредила я сестру, которая была явно взбудоражена предстоящей встречей с семьей Ярцевых.
– Моя чуйка меня еще ни разу не подвела – красавчик точно объявится. И я точно знаю, что ты это понимаешь.
– Пашенька! – крикнула я из спальни в гостиную, где нас ждал мой муж. – Принеси градусник, у меня, кажется, температура поднялась.
Таня вскочила с кровати, где удобно устроилась, пока я примеряла наряды, и подбежала к двери.
– Паш, все нормально. Нет у нас температуры, – крикнула она в приоткрытую дверь и поспешила ту захлопнуть. Сестра неодобрительно взглянула на меня и покачала головой. – Ах ты манипулятивная стервочка! Ты выглядишь потрясающе! И если он будет там, то ему гарантирован инфаркт.
– Я все равно не понимаю смысла этого всего, – я обреченно присела на край кровати и устало посмотрела на сестру. – Оно того не стоит. После сочинского проекта я вообще не хочу на него смотреть.
– Вот и правильно! Не смотри, пусть умирает от твоего безразличия. Я посмотрю за нас двоих, – слишком энергично проворковала Таня, целуя меня в макушку. Пришлось просто принять этот вечер как неизбежность.
Мы прибыли в особняк примерно к трем часам. Погода весной щедро баловала: солнце заливало все вокруг ярким светом, солнечные лучи приятно грели кожу и кружили голову. В такую погоду принято влюбляться и сходить с ума от чувств, но моя голова была под завязку набита Владом Ярцевым. Он поселился там прочно, как и в сердце. Теперь каждый день у меня в душе была весна, но какая-то осенняя, грязная, с лужами и слякотью, с регулярным мелким дождем.
Нынешная погода располагала к прогулке по садовым дорожкам, утопающим в солнечных лучах. Перед ужином мы с сестрой прошлись по вымощенным тропинкам, глубоко вдыхая весеннюю свежесть. Я не ожидала, что Лариса так тепло примет мою сестру. В ее эмоциях не было ни капли фальши, и это снова заставило меня ощутить вину перед этой доброй и отзывчивой женщиной, которая даже не подозревала, что происходит между ее единственным сыном и мной.
После ужина мы переместились в уютный зал, устроившись на мягких диванах и креслах. Я и Паша, по старой привычке, заняли маленький диванчик. Он обнял меня за плечи, притянув ближе. Его рука давила на затылок, вызывая дискомфорт, поэтому я свободно положила голову на мужа. Рядом, справа, примостилась Таня, не выпуская моей руки из своей. Я уже знала эти рабочие приемчики – ее рука исполняла роль спасательного круга.
– Анечка, – обратилась ко мне Лариса. – Что будем делать с организацией благотворительного вечера? Я хотела провести мероприятие на открытом воздухе, но судя по прогнозам, нам обещают дождливую весну.
– Тогда не стоит рисковать, лучше организовать все в помещении. Или перенести на лето, – предложила я.
– Летом мы аудиторию не соберем, – задумчиво произнесла Лариса. – Знаешь, Таня, в прошлый раз мы провели замечательный вечер в формате творческого воркшопа. Все гости делали куклы, которые потом продавались с эмблемой нашего фонда. Так приятно осознавать, что сейчас чья-то квартира украшена этой самодельной куклой с нашим логотипом. Но еще приятнее, что это принесло пользу.
– Моя сестренка может и не такое придумать, – абсолютно нескромно добавила Таня.
– Давайте устроим подобный вечер, но в формате арт-фестиваля, – предложила я. – Раз всем зашел интерактив, воспользуемся этим. Организуем выставку работ современных художников, фотографов, скульпторов и дизайнеров. Помимо экспозиции, включим мастер-классы и воркшопы для гостей. Это позволит сделать вечер привлекательным для широкой аудитории.
– А потом снова выставим на продажу то, что получилось? – уточнила Лариса.
– А почему нет? – я пожала плечами. – Многие, возможно, даже не догадываются, какие в них скрыты таланты. А здесь раскроются.
Лариса снова задумалась.
– Ты что думаешь? – обратилась она к мужу.
– Идея замечательная. Только придется снова отвлекать моего директора от работы.
– Ценными кадрами надо делиться. Вон Паша сидит и молчит, хотя больше всех страдает, так как очень редко видит свою жену, – пошутила Ярцева, после чего перевела свой взгляд куда-то поверх наших голов.
– Влад! – воскликнула Лариса, вскакивая с места и направляясь к дверному проему за нашими спинами. – Ты так тихо вошел.
– Я с западного крыла, – прозвучал бархатный голос, заставивший меня вздрогнуть. Будто душа, проспавшая зиму, внезапно пробудилась. Сердце бешено забилось в груди, крылья бабочек заколыхались в животе. Рука сестры крепче сжала мою ладонь.
– Значит, останешься на ночь? – Лариса воспряла от этой мысли. – Как здорово! А мы уже поужинали.
– Не переживай, я не голоден, – ответил Влад, обходя наш диван и направляясь первым делом к отцу, чтобы пожать ему руку. Стоило мне увидеть его силуэт, как внутри все задрожало, словно стекло в оконной раме, готовое лопнуть от сильного порыва ветра.
Затем он медленно, с хищной грацией направился к нам. Наши взгляды встретились, едва он развернулся. Его слегка надменный, провокационный взгляд встретился с моим робким, готовым растаять. Нет, я не забыла о сочинском проекте и не собиралась прощать ему это! Но видеть его спустя столько дней мое сердце было радо.
Потом его взгляд упал на руку Паши, обнимающую мое плечо. Уголок губ Влада чуть дрогнул. Как и мое существо.
Подойдя вплотную, Влад протянул руку Паше, который освободил меня из объятий и коротко ответил на рукопожатие, обменявшись дежурными фразами о делах. После чего он посмотрел на мою сестру, чуть прищурившись.
– Мы знакомы? – спросил Влад, обращаясь к Тане голосом, пропитанным сексуальной энергией. На его губах появилась искренняя соблазнительная улыбка. Боже! Он клеил мою сестру.
– О, – Таня подала ему руку. – Заочно – да. Татьяна!
В глазах Влада что-то блеснуло.
– А я-то думаю, почему ваше лицо мне кажется таким знакомым. Таня – Аня, верно? – Влад обхватил длинными пальцами ее ладонь и поцеловал тыльную сторону. – Владислав.
– Очень приятно, – протянула Таня, и, судя по ее голосу, она действительно впечатлена этим знакомством.
– Взаимно.
Влад уверенно направился к свободному креслу и, как обычно, с вальяжной непринужденностью расположился в нем. Он взглянул на нас с Пашей, который вновь попытался обнять меня за плечо, но я уклонилась, сославшись на неудобство, и плотнее прижалась к Паше, сцепив наши пальцы. Этот жест не остался незамеченным для Влада. Его взгляд приобрел остроту, а улыбка сделалась ледяной, отчего меня пробрал озноб.
– Ты замерзла? – тихо спросил Паша. Я взглянула на него и отрицательно покачала головой. Видимо, этот холод пронесся по всему телу, раз даже муж заметил его.
В гостиную вернулась Лариса, очевидно, распорядившаяся о прибытии сына – ужин, комната, постель…
Карина и Настя, пришедшие вслед за ней, тут же окружили Влада своим вниманием: Карина устроилась на подлокотнике кресла справа от него, а Настя – на диване рядом с родителями.
Влад позволил Карине обхватить себя за шею, одобрительно похлопав ту по руке. Поцеловал в щеку, когда она наклонилась и что-то ему прошептала. Такая теплая семейная обстановка резко контрастировала с той жесткостью, которую Влад проявил при нашей последней встрече в конференц-зале. Он обожал девушек, и они отвечали ему взаимностью. Но для меня оставалось загадкой, как в таком черством мужчине могли совмещаться такие противоречивые чувства?
– Влад, ты уже знаком с Татьяной – сестрой Анечки? – спросила Лариса.
– Заочно, – подмигнул Влад Тане, возвращая ей ее фразу, а затем посмотрел на мать. – Но сейчас познакомились лично. Анна Константиновна раньше рассказывала мне о ней.
«Анна Константиновна»? Официальное обращение резануло слух.
– Странно, что вы не пересекались в Холдинге, – задумчиво произнесла Лариса, обращаясь к сыну. – Она пару раз к вам заходила.
– Правда? Отвлекали наших сотрудников? – спросил Влад у сестры, видимо, имея в виду меня.
– Ко мне на «ты», пожалуйста. Ваших сотрудников трудно отвлечь. Они настолько зациклены на работе, что этот перфекционизм и постоянное стремление к совершенству скоро перерастут в серьезную проблему, ведущую к профессиональному выгоранию. Вам надо бережнее относиться к ценным кадрам, – произнесла сестра, вызвав у Влада более теплую улыбку. Я прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку.
– Я учту, – ответил Влад, задумчиво усмехнувшись. Его самоуверенный взгляд скользнул по фигуре моей сестры, а затем остановился на мне, точнее, на области груди, подчеркиваемой платьем. Я тяжело сглотнула. Воздух в комнате стал тяжелым и сдавливающим, словно готов был разорвать нас своей массой. Сердце пропускало удары, не справляясь с напряжением.
– Я ненадолго отлучусь, – проговорил Марк Денисович, мрачно вглядываясь в экран телефона. – Паша, сможешь проконсультировать по одному юридическому вопросу?
– Конечно, – Пашка отпустил мою руку и поднялся с дивана, наклонившись для поцелуя в губы. – Я скоро вернусь.
Я кивнула и, стараясь не смотреть в сторону Влада, торопливо стерла с губ следы Пашиного поцелуя. Было почему-то жутко неудобно, даже несмотря на то, что меня поцеловал муж, а не посторонний человек.
– Пап? – Влад хотел последовать за отцом, но Карина обхватила его за шею.
– Не-ет, Влад, – протянула Карина, взглядом умоляя не бросать ее. – Не уходи, я соскучилась!
Глава семейства оценил обстановку и махнул рукой.
– Мы на пять минут, оставайся с девчонками, – сказал Марк Денисович и вместе с Пашей скрылся за углом.
Сестра продолжала сжимать мою ладонь. Все мое лицо и тело горели, очевидно, Влад снова прожигал меня взглядом.
– Владислав, – начала Таня, вновь привлекая его внимание. – Ради моего спокойствия и безмятежного сна расскажите, справляется ли моя Анютка с работой. Не могу уехать, пока не буду уверена, что у моей любимой сестренки все складывается отлично.
– Она справляется, – сухо ответил Влад, явно не желающий развивать тему. Ох, Влад, моя сестра и из камня вытащит нужную информацию. И ее вопрос был задан вовсе не случайно. – И ко мне прошу тоже на «ты».
– А по балльной системе от нуля до пяти, какой оценкой отметил бы ее компетентность и эрудированность? – не унималась Карпова.
В гостиной повисла звенящая тишина. Я, наконец, решилась перевести взгляд на Влада, который внимательно и с кокетливым прищуром рассматривал мою сестру, словно видел в ней нечто, скрытое от посторонних глаз.
– А обязательно ее оценивать по какой-то шкале? – Влад вопросительно приподнял бровь и уголок губ, но в глазах блестел любопытный огонек. – Может, поверишь на слово, что она справляется?
Я посмотрела на Ларису, увлеченную Настей. Последняя показывала ей что-то в телефоне, а Ярцева, судя по движению губ, внимательно читала содержимое.
– Хочу знать точную оценку, – смело встретила Таня вопросительный взгляд Влада и открыто улыбнулась ему, вынуждая меня покрыться румянцем. Мне уже не нравилось начало, а то, что это было только начало, я была уверена на все сто. – И? Колитесь, Владислав Маркович! На какую оценку характеризуете Анну Градову, как директора по маркетингу вашего холдинга?
– Десять баллов! – тихо прошептал Влад и выставил перед сестрой все десять пальцев, демонстративно подтверждая свои слова. Но… эта хищническая улыбка и странный блеск в глазах словно говорили, что он оценивает вовсе не мою компетентность. Я прикрыла глаза, пораженная этой мыслью.
Нет! Он не станет делать это в присутствии членов своей семьи и малознакомого человека! Возможно, это просто я уже теряю рассудок. Но потом вспомнила о прошедших событиях, затрагивающих меня, и поняла, что от Влада можно ожидать чего угодно.
– Рвет всех и каждого? – спросила сестра серьезным тоном, непривычным даже для меня.
– Еще как! – коротко ответил Влад, даже не глядя в мою сторону. Он освободился от рук сестренки и, продолжая сжимать их своими крупными ладонями, подался вперед, словно устраиваясь удобнее для интересного разговора.
– И тебя? – я едва не задохнулась. Что она творит? Я сильнее сжала ее руку, на что получила такой же ответ.
Повисла пауза, во время которой Влад смотрел на нее с особой осторожностью. Прежде чем ответить, он почесал уголок глаза и медленно провел языком по губам, увлажняя их.
– Меня с особым энтузиазмом, – твердо ответил он, выбивая воздух из моих легких и вызывая одобрительную улыбку сестры.
Как он может так нагло лгать после всего, что между нами произошло? После наших споров и недопониманий? Если быть предельно откровенной, именно он с особым энтузиазмом рвет меня и мое сердце.
– А как бы ты оценил ее личные качества? Ведь профессиональный успех зачастую определяется не только компетенцией, но и характером.
– Я прохожу спецкурс какой-то усиленной подготовки? Или что? – с усмешкой поинтересовался Влад.
– Танюш? – наконец вмешалась я, отходя от шока, вызванного вопросами сестры.
– Мы с Владиславом Марковичем изучаем твои профессиональные качества. Мне важно знать, как к тебе относятся на работе. Влад, ну так что?
– Ко мне хорошо относятся, – ответила я за Влада, но судя по его взгляду, помощь ему была не нужна.
– Она доброжелательна, – после небольшой паузы ответил Ярцев. – Внимательна к деталям и коммуникабельна. Легко налаживает контакт с людьми.
– Любопытно... – протянула Таня своим певучим голосом. – Значит, по твоему профессиональному мнению, она одинаково важна и как сотрудник, и как человек?
Даже я затаила дыхание! Сейчас хотелось встать и остановить этот допрос. Таня прекрасно знает, как мне становится неловко, когда меня обсуждают.
– Безусловно, – уверенно ответил Влад на провокационный вопрос сестры. – Татьян, а какое у тебя образование? Чем занимаешься?
– Я детский психолог, – гордо объявила сестра, вызывая ответную улыбку у Влада. Она собралась, словно считала свою профессию лучшей и наиболее увлекательной в мире.
– И будет ли вынесен какой-то окончательный диагноз детским психологом? – мне начало казаться, что эти двое изъясняются на каком-то тайном языке, понятном лишь избранным.
– Будет! Моя сестра в надежных руках, – Таня склонила голову набок и одарила Влада широкой улыбкой, на что он доброжелательно усмехнулся.
– Таня, я правильно поняла, что ты работаешь исключительно с детьми? – поинтересовалась Лариса Сергеевна, присоединяясь к разговору.
– Да, – Таня переключилась на маму Влада. – Возрастную психологию мы изучали лишь в рамках общей программы. Ну, и я уже потом занималась самообучением в этом вопросе. Так что… если нужна консультация по вопросам детского развития, воспитания и психического здоровья, обращайтесь ко мне.
– Занимаешься частной практикой? – спросил Влад.
– Открытие частной практики требует значительных усилий и финансовых вложений. К сожалению, я такими ресурсам не обладаю. Работаю в бюджетной сфере, – твердо ответила Таня, не стесняясь жизненных реалий, в которых мы выросли.
– Частная практика дает огромные возможности для реализации профессиональных амбиций и предоставления высококачественных услуг детям и семьям, – подключилась Лариса. – В наше время число семей и детей, нуждающихся в квалифицированной психологической помощи, растет с каждым днем. Даже в нашем благотворительном фонде мы видим, как нехватка специалистов приводит к плачевным результатам. И это в столице, представляю, что происходит в небольших городах.
Они продолжали обсуждать деятельность моей сестры, выдвигая предложения, а я внимательно наблюдала за сестрой и семьей Ярцевых, пораженная интересом, который они проявляли к ней. Было удивительно приятно, что профессия моей Танюшки была принята с таким уважением.
И в это время, пока все были поглощены обсуждением вопроса открытия частной практики, я хотела взглянуть на Влада. Только один раз, чтобы в очередной раз хапнуть дозу бессонницы и лихорадочной дрожи до умопомрачения. Но так и не решалась это сделать, словно этот порыв стал бы последним для моего измученного сердца.
Я посмотрела на свои пальцы, нервно перебирая их. Затаила дыхание, набираясь сил для прыжка в пропасть. А потом все-таки подняла взгляд на него и замерла, лишенная чувств и дыхания.
Ярцев непринужденно расположился в кресле, откинувшись на спинку, и внимательно смотрел на меня глубоким взглядом серых глаз, в которых мерцали загадочные стальные отблески. Внутри меня вспыхнуло странное волнение. Сердце замерло, дыхание участилось. Меня охватило колючее напряжение, вырвавшее из онемения.
– Я выйду, – обратилась к сестре, указывая пальцем в сторону туалета. Поднялась и поправила платье на бедрах, пройдя в прихожую.
Вода немного привела меня в чувство. Я влажным полотенцем протерла шею и грудь. Но, чтобы избавиться от навязчивого ощущения, что Влад неустанно наблюдает за мной, пришлось задержаться и отдышаться. Снова и снова всматривалась в свое отражение, словно это поможет восстановить внутренние силы. Как я и предполагала, встреча с Ярцевым снова всколыхнула мое сердце и превратила его в неуправляемую бурю.
Стоило мне только покинуть туалет, где, казалось, я подготовилась к следующему шагу, как на меня снова накатила паника. Возвращение в гостиную грозило неизбежной встречей с Владом, а я отчаянно хотела этого избежать, хоть и понимала, что это невозможно.
Потому я замерла посреди огромной прихожей, прикрыв глаза. Мне казалось, что я превращаюсь в Алису, стены вокруг которой становятся все выше и выше, превращая мою сущность в микроскопическую песчинку. Хотелось ухватиться за что-то для поддержки, но вокруг ничего не было. Зато я заметила проблеск света за стеклянными дверями, ведущими на террасу.
Привлекаемая этим светом, словно магнитом, я осторожно последовала за ним и открыла тяжелую стеклянную дверь. Терраса была усыпана гирляндами, сотнями мелких огоньков, разбросанных, словно золотые нити, вдоль потолка и перил. Поставила ногу на прохладный деревянный пол и поежилась, даже тапочки на ногах не спасали от холода, но сказочное очарование, окружившее меня, было слишком притягательным. Огоньки гирлянд мерцали и переливались различными оттенками, напоминая звезды, рассыпанные по ночному небу.
Я глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим воздухом. Вглядывалась в мерцающие светлячки, словно призывающие отправиться в путешествие по бескрайним галактикам. Губы невольно тронула улыбка. Эти мысли напомнили, что существуют моменты, когда сердце наполняется искренней радостью и восторгом, а мир вокруг расцветает яркими красками волшебства.
Подобно той ночи на берегу Москвы-реки, когда мой взгляд был устремлен на сияющие башни небоскребов, а плечи нежно согревали заботливые объятия Влада. Кожа до сих пор ощущала его тепло, а душа трепетала от тех чувств, которые захлестнули меня тогда. Было горько признавать, что, несмотря на все сложности, я любила его. Любила так, что трудно было дышать, что мир вокруг останавливался вместе с моим дыханием. Я любила его, даже осознавая, что для него я была всего лишь мимолетным приключением, украсившим одну из скучных ночей.
Предательская слеза скатилась по щеке, которую я поспешила стереть. Жаль, что и боль в сердце нельзя стереть одним движением руки.
Я подняла взгляд к ночному небу, усыпанному миллионами звезд, и улыбнулась этой бесконечной вселенной. Как же я мечтала вновь ощутить то возвышенное чувство, которое окрыляло меня, вознося к этим звездам, когда горячие объятия Влада ограждали меня от всего мира.
Как только мои плечи накрыл теплый плед, я невольно вздрогнула. Мне даже показалось, что это больная фантазия сыграла со мной злую шутку, так реалистично всколыхнув в памяти фрагменты того безмятежного вечера.
– Спасибо, Паш, – я поблагодарила мужа за заботу, удивляясь, как тепло стало не только телу, но и душе от его нежности. Пашка плотнее укутал меня пледом, но я с горечью думала о других руках. – Наверное, пора собираться домой.
Я бросила взгляд через плечо и отпрянула в сторону, ударившись спиной о стойки навеса. Казалось, весь мир рухнул на мои плечи, раздавив, как беспомощную букашку. Голова закружилась, уровень адреналина резко повысился.
– Что… что ты делаешь? – бросила я Владу, который абсолютно спокойно и практически равнодушно достал сигарету, прикурил, щелкнув зажигалкой. Тлеющий огонек от сигареты идеально вписался в атмосферу мерцающих гирлянд. Как и сам Влад. Словно отвечая на мои тайные желания, реальность решила преподнести такой неприятный сюрприз моей нервной системе.
– Вышел покурить, – в своей привычной манере тихо ответил Ярцев. Я взглянула через стеклянные двери, ища там спасения. Хотя понимала, что единственным моим спасением сейчас был бы побег в дом. Но я продолжала стоять, укутанная теплым пледом. – Совсем чокнулась? Выперлась на мороз в одном платье.
– Можно подумать, тебя волнует мое здоровье, – бросила я холодно, чувствуя, как внутри поднимается буря злости. Я отчаянно пыталась ее подавить, но чувства вышли из-под контроля.
– Если заболеешь, как же мы переживем отсутствие директора по маркетингу? – съязвил Ярцев, улыбнувшись.
– Как показал опыт – очень даже успешно переживете.
И даже не стала дожидаться дальнейших комментариев, рванула к дверям, чтобы скрыться в доме и не видеть Влада, не слышать его манящий голос, не тревожить душу.
Но Влад резко вскинул руку, уперев ладонь в стену, преграждая мне путь. Это стало для меня такой неожиданностью, что я замерла, непонимающе глядя на напряженную руку перед собой, от которой так соблазнительно пахло древесным цитрусовым ароматом.
– Совсем с ума сошел? Сейчас Пашка увидит, – я бросила взгляд под его руку на холл особняка, открытый взгляду сквозь стеклянные двери, и отступила назад.
Влад молчал. Затягивался сигаретой, не отрывая от меня взгляда, а затем выпускал тонкую струйку дыма, мгновенно подхваченную зимним ветерком. От дискомфорта, вызванного напряженным молчанием, я плотнее укуталась в плед, пытаясь понять, с какой целью он оставил меня здесь.
И как только тяжесть его взгляда стала разрушать мое самообладание, я отвернулась. Молча наблюдала за тенями деревьев, танцующими в свете луны и мерцающих гирлянд, стараясь игнорировать присутствие Ярцева. Он же, напротив, не сводил с меня глаз, усиливая внутреннюю тревогу. От напряжения, исходящего от Влада, мои колени слегка дрожали, а сердце, казалось, готово было вырваться из груди. Повсюду царила такая плотность тишины, что каждая секунда тянулась бесконечно. Хотелось убежать, скрыться от его взгляда, слиться с сигаретным дымом и взлететь в ночное небо.
– Татьяна в курсе, да? – нарушил тишину Влад. Я подняла голову, молча встречая его пристальный взгляд.
– Да, – смело ответила я. После сегодняшнего Таниного шоу отрицать очевидное было бессмысленно.
– А почему Паше не рассказала?
Я ожидала увидеть на его губах привычную усмешку, но вместо этого передо мной было невозмутимое лицо. Серые глаза, убивающие и бездонные, размазывали мои силы, словно тушь на мокрой бумаге.
Не в силах удержать в себе разрушительный ураган, я предприняла очередную попытку уйти, чтобы спасти мое хрупкое сердце от давления Влада. Качнула головой, не зная, как справиться с этой ситуацией, и молча двинулась к дверям. Но в тот момент, когда моя рука уже коснулась дверной ручки, Влад снова вскинул руку, преграждая мне путь.
– Хватит! Перестань издеваться надо мной, Влад, – прошипела я, не глядя на Ярцева. В попытке сдержать внутренний крик, я до боли сжала челюсти. Хотелось закричать, ударить, разрушить его самоуверенность и равнодушие.
Он отвернулся и, сделав последнюю затяжку, выбросил окурок, полностью разворачиваясь ко мне.
– Ты его любишь? – вопрос прошелся по коже ледяным холодком. Я уже открыла рот, готовая возмутиться его вопросом, но заметила в глубине холла Марка Денисовича и Пашку. Они пока не замечали нас, но это было лишь вопросом времени.
– Паша идет, – глухо прошептала я, мечтая быстрее закончить эти мучения. Сердце разрывалось на части от странного тона, которым был окрашен вопрос, и обжигающего взгляда серых глаз.
– Любишь? – не унимался Влад, а я продолжала наблюдать за Пашей.
– Отпусти, – я отступила на шаг, не понимая, что нужно Ярцеву, какого ответа он ждет от меня, зачем задает такие вопросы, если между нами навсегда разверзлась пропасть, и именно он стал тем рычагом, запустившим этот разлом. Стена самоконтроля рухнула, выпуская наружу всю мою боль. – Тебе-то какое дело до моих чувств? Несколько дней назад ты просто списал меня со счетов, не считаясь со мной, а теперь задаешь такие вопросы?
Марк Денисович и Пашка, так и не заметив нас, свернули в гостиную, я облегченно выдохнула, но понимала, что мое отсутствие не останется незамеченным для мужа.
– Кто ты такой, чтобы лезть в мою душу? – прошептала я, еле сдерживая слезы. Показывать этому мужчине свою слабость было нельзя. Никак нельзя! Отчаяние встало комом в горле. – Мы друг другу никто! И ты лично приложил к этому руку. А теперь… Я не понимаю тебя, Влад!
– Ты для начала себя понять должна, – Влад плотно сжал губы, в голосе читалась сталь и непоколебимость. – Ты любишь его?
Я громко выдохнула, не понимая, к чему это сейчас. Из-за угла показался Пашка, медленно приближаясь к нам. Мысленно чертыхнувшись, я отступила еще на шаг.
– Он идет, – сухо проговорила я, голос царапнул горло.
– Любишь? – еще настойчивее надавил на больное Влад.
– Да, люблю! – прорычала я, желая закрыть эту тему раз и навсегда. Пусть знает, что я не умираю по нему и не схожу с ума. Пусть знает, что моя жизнь продолжается, даже несмотря на то, что она остановилась ровно в тот день, когда я в последний раз переступила порог его квартиры.
– Вы с ума сошли? На улице морозище, – Паша хмуро взглянул на меня и Влада, выходя на террасу. Заботливо начал поправлять на мне плед, еще плотнее пряча мое тело в нем.
Влад снова достал сигарету, и звук зажигалки разорвал напряженную тишину. Сердце гулко забилось в груди. Руки и колени мелко дрожали.
Пашка попросил зажигалку у Влада и тоже прикурил, после чего встал за моей спиной и, обняв одной рукой, крепко притянул к себе. Но вместо долгожданного облегчения я почувствовала, как паника нарастает в груди, медленно разъедая каждую клеточку тела.
– Ты в порядке? – спросил муж. Я повернула к нему лицо и улыбнулась, совершенно не ожидая, что он тут же поцелует меня в губы. Внутри вдруг стало мерзко и противно, но не от вкуса поцелуя, а от того, что все произошло на глазах Влада. Хотелось плакать. Хотелось ненавидеть Ярцева за то, что он навсегда испортил мое восприятие поцелуев мужа. – Ты замерзла, вся дрожишь. Зачем вышла сюда?
– Просто хотела полюбоваться гирляндами. Здесь так красиво, – бросила взгляд на Влада, который плотно сжал челюсти и смотрел куда-то в темную глубину сада.
– Марк с Ларисой предлагают остаться у них на ночь, а завтра приготовить барбекю, – спокойно сказал Паша, лишая меня воздуха. Остаться на ночь в доме Ярцевых? Под одной крышей с Владом? Это верх сумасшествия!
Я развернулась в объятиях мужа и посмотрела ему в глаза.
– Давай лучше поедем домой, – прошептала я, чтобы Влад не услышал.
– Мы сможем остаться в отдельной комнате, – после произнесенных слов шепотом меня словно ударило током.
Он хотел остаться у Ярцевых ради интимной близости, которая ему в ближайшую неделю не светит. Боже! Мои глаза забегали, ища точку на лице Паши, чтобы за нее зацепиться и не выдать волнения. И не обидеть мужа.
К горлу подкатывала тошнота, дыхание участилось, стало прерывистым. Нужно срочно бежать! И желательно домой! Закрыться в комнате с Танюшкой и не появляться оттуда несколько недель.
– Зай? – Паша снова наклонился, намереваясь поцеловать меня, но я отвернулась, и его губы легли на щеку. – Останемся?
Он обнимал меня, а я хотела плакать. Проглотила горький комок, застрявший в горле, и дрожала от нахлынувших чувств.
– Паш, давай поедем домой. Ты же знаешь, я не люблю ночевать вне дома, – я постаралась вложить в голос как можно больше мольбы, чтобы другие чувства, такие как страх и отчаяние, не отразились в моих глазах.
От взгляда Ярцева, который я ощущала спиной, мне становилось еще хуже. Ноги подкашивались, превращая тело в безвольную тряпку. Надо было прекращать все это! И почему он не уходит?
Слава Богу, Паша кивнул, внимая моей просьбе, и я тут же решила удалиться от мужчин, чтобы укрыться в гостиной вместе с сестрой и семьей Ярцевых и больше не думать о Владе, который своим цепким, уничтожающим взглядом не давал моей душе покоя. Я сразу же прижалась к Тане, ища в ее крепком рукопожатии поддержку и дополнительные силы.
Влад в гостиной больше не появился. Он ушел сразу в свою спальню, а Пашка вернулся к нам. Но я даже не замечала его, не ощущала его близости, его внимания. Все мои мысли были где-то там наверху, где предположительно находилась спальня Ярцева.

***
– Зачем ты устроила ему этот допрос? – лежа в кровати с сестрой, мы выключили свет и обсуждали сегодняшний день.
– Не смогла сдержаться. Он такой… невероятный. С таким зятем я буду ужасной сестрой, знаешь?
– Ты не можешь быть ужасной сестрой. Но то, что он может подумать, будто ты чокнутая, вот это – да.
– Не подумает. Мы отлично поняли друг друга.
– Стоп. С каким еще зятем? – только сейчас до меня дошло, что она зачислила Влада в мои будущие мужья.
– Он неравнодушен к тебе. Даже очень неравнодушен.
– Ты с ним общалась всего один вечер, – напомнила я с недоверием.
– И одного вечера было достаточно, чтобы увидеть в его взгляде то, что твои глаза отказываются замечать. Влад, едва войдя в гостиную, сразу устремил взгляд на тебя. Хотя на диване сидела я – новое лицо для него. Этот факт должен был привлечь его внимание, но он смотрел исключительно на тебя. Если бы ты была ему безразлична, думаю, он бы даже не приехал. А когда ты вышла, он не сводил глаз с дверного проема, все ждал, когда ты вернешься.
В груди что-то шевельнулось. Тонкой змеей свернулось клубком и начало теребить грудную клетку своим шипением.
– Я не верю, что он способен испытывать чувства к кому-либо. В его сердце – лед, холодный и острый кусок льда.
– Не соглашусь с тобой. Сердце красавчика наполнено неконтролируемыми чувствами, медленно его пожирающими.
– И ты это поняла по одному его взгляду?
– И по взгляду, и по словам.
– Почему ты его защищаешь?
– Потому что он любит тебя.
– Что? – губы едва шевельнулись, онемев от перевозбуждения и бурлящего волнения. – Ты себя слышишь? Любит?
– Да, просто сам этого еще не знает. Не понимает, – уверенно заявила Таня, размазывая меня этим выводом.
– Разве такое бывает? Тебя снова накрыла владержимость, и потому пытаешься оправдать его в моих глазах?
– Нет, если бы в твоих глазах горел такой же огонь, когда ты смотришь на Пашку, то я и Градова защищала бы. Пойми, красавчик сейчас столкнулся с чувствами, которые ранее не испытывал, и не может распознать их оттенки и грани. Любовь для него всегда была ограниченной областью – теплой близостью и привязанностью, сформированными в детстве и юности, связанной с родителями и сестрами. Вероятно, иных примеров подобных чувств в прошлом у него не было, поэтому нынешние ощущения вызывают растерянность и замешательство. Новую форму привязанности он воспринимает через призму старых шаблонов, пытаясь уложить незнакомые чувства в знакомые рамки семейных отношений. Отсюда возникают сложности в определении подлинной природы возникающих эмоций. Они похожи по структуре и физиологическим проявлениям, но качество ощущений отличается, рождая путаницу и недопонимание. Готова поспорить, что его внутреннее состояние напоминает состояние когнитивного диссонанса: сильные эмоции сотрясают весь организм, тело охватывает дрожь, душа ищет объяснения, но не находит их. Эти новые и неизведанные чувства создают ощущение дискомфорта и неопределенности, вынуждают заново изучать карту эмоций, полагаясь лишь на интуитивные реакции и смутные догадки.
Я легла на спину и устремила взгляд в потолок. Ни потолка, ни темноты я не видела. Только слова Тани маячили перед глазами, превращаясь из звуков в буквы, из букв в слова, а затем в предложения и путаницу в понимании смысла каждого фрагмента.
– Я ж просила без психоанализа и психологического портрета, – прошептала в пустоту, не понимая, что делать с этой информации. Мозг отвергал ее, не верил ни единому выводу. – Зачем ты меня путаешь?
– Совсем наоборот – пытаюсь распутать тот клубок, который ты сплела здесь без меня. Красавчик глаз от тебя не отрывает. Сегодня казалось, что вся его жизнь сосредоточена только на тебе.
– Если кратко и понятным языком, то… – я помедлила с вопросом, так как сама не понимала, что именно меня сейчас интересует.
– Если коротко, то Влада захватили незнакомые ранее чувства, с которыми он не знает, как справляться. Это и любовь, и привязанность, и желание быть рядом. Раньше он испытывал подобное только к близким людям, но теперь эти чувства возникли и к тебе, и они гораздо мощнее и разрушительнее.
– Не могу в это поверить. Не после того, как он хладнокровно вычеркнул меня из сочинского проекта. Как думаешь, чего он хотел добиться своими вопросами на террасе?
– Думаю, он пытался подтолкнуть тебя к откровенности и понять твои истинные чувства. Часто за внешней холодностью и цинизмом мужчины скрывается желание быть уверенным в чувствах женщины.
– Истинные чувства? Мне кажется, что даже слепой видит мои истинные чувства. Влад прекрасно знает, что я без памяти влюблена в него, поэтому и ведет себя так отвратительно по отношению ко мне, – прошептала я, смахивая слезинку с щеки. Хотелось расплакаться от полного непонимания картины происходящего в моей жизни.
– Он испытывает тебя, малыш. Тестирует прочность твоей привязанности к Градову. Возможно, в нем говорит неконтролируемая ревность, точнее, я даже уверена, что именно она. Красавчик словно пытается прощупать, насколько ты способна освободиться от прежних чувств. Он хочет подтвердить или опровергнуть собственные догадки.
– Он просто манипулирует моими эмоциями, – я покачала головой, не соглашаясь с сестрой. – Влад привык играть с женщинами, вот и нашел для меня место в своем сценарии.
– Он любит тебя. Просто присмотрись к нему внимательнее.
– Тань, я замужем, – прошептала и прикрыла глаза, вспоминая о человеке, который сейчас спал на диване в гостиной.
– Прости, малыш. Но вы долго не протяните, – твердо и уверенно проговорила сестра. – Ты долго не протянешь!

...

инсайт:

Всем привет! Ну хорошо, что Таня и Влад смогли найти общий язык. Таня для себя выводы сделала. Сейчас чуть Алиной состояние улучшит, ориентиры установит и поедет спокойно домой. Аня же в надёжных руках))

...

Tsarbird:

Впервые за столько лет чтения и ожидания романов Ксанки я зарегистрировалась на сайте
И всё ради того, чтобы вставить свои 5 копеек в пользу Влада.
Я понимаю, что 22 года Ане, но блин... как он должен себя вести в её понимании? На каждом совещании падать перед ней на колени, рыдать или просить совет директоров: " ну скажите Ане, чтобы она бросила Пашу, я ведь её люблю"
Он отделяет личное от рабочего. Ну, да, не всегда приятно для некоторых.
И во-вторых, он сразу расставил точки: от Паши уходи, хочу быть с тобой. Было бы ему плевать, трахались бы спокойно. Он не из тех, кто обещает горы. Это по его эскортницам видно.
А его вопросы о любви и детях? Аня сама ему чесно ничего не отвечает, всё юлит и юлит. Ты мне сначала пообещай, женись, потом я расскажу тебе всё, может быть.
Ну и да... она изменила мужу через пол года после свадьбы. Факт? Факт. Гараний, что она с ним так не поступит нет.
Ну и Паше тоже щас достанется... давит со своими детьми, понимает ведь, что Аня одна в Москве. Кукуха поедет ведь от одиночества. Короче, они стоят друг друга.

...

Lina the Slayer:

В читательницах. Прочитаю потом роман целиком, не люблю браться за незавершённое.

...

anjelika:

Доведут себя до ненависти...друг к другу...Согласна с сестрой Анны...,что Влад всё таки влюбился ,но пока не поймёт... думает ,что это страсть ..,что его просто тянет к ней...
И сомнения Анны понятны...ведь Влад вёл свободный образ жизни...независим...необременён ..."Золотой мальчик" искушённый вниманием...Пока не встретит ту,единственную...не изменит своих взглядов...
Убрал из проекта в Сочи...,ну это можно назвать ,как обида..? Немножко ,как то не по мужски...

...

Svetocheki:

Спасибо большое за ваше творчество! 🤗❤️🙏 Прочитала все 20 глав за два дня 😂😂😂 Очень жду следующую главу 💞

...

Ксанка:

 » Глава 21

Слова сестры о том, что Влад любит меня, но пока не осознает это, перестали казаться важными уже на следующей неделе. Именно тогда была проведена финальная черта, обозначившая конец всему. Именно тогда я поняла, что возврата уже не будет. Не будет нас с Владом и совместных проектов. Не будет больше ничего!
Именно эта неделя показала, что грань между любовью и ненавистью может быть преодолена всего за один шаг. И этот шаг Влад сделал уверенно и без колебаний!
Нас экстренно собрал в конференц-зале Марк Денисович. Холдинг нашел крупных инвесторов, готовых поддержать реализацию ряда проектов.
– Думаю, самое верное решение – поручить подготовку презентации Анне Константиновне, – предложил Марк Денисович, когда речь зашла о завтрашней встрече с инвесторами. – Выступать будет Владислав Маркович.
Владислав Маркович странно качнул головой, не соглашаясь с идеей главы холдинга.
– Разрешите, Марк Денисович, – он поднял стилус вверх, привлекая и мое внимание. А я снова почувствовала прилив тошнотворной желчи к горлу, ожидая последующих слов. – Я бы хотел сам подготовить презентацию.
– Анна Константиновна прекрасно разбирается в маркетинге и сможет качественно представить наши идеи, – ответил Ярцев-старший, подчеркивая, что этот вопрос не подлежит обсуждению.
Во мне все перевернулось. Влад не доверяет мне или моим идеям? Считает, что я подведу его?
– Предлагаю сделать акцент на инновационности продукта, рыночных преимуществах и финансовой привлекательности вложений, – высказала я свои предложения, глотая боль и отчаяние. Нужно было срочно взять себя в руки, чтобы не показаться перед советом директоров слабой.
Марк Денисович одобрительно кивнул.
– К завтрашнему дню вся необходимая аналитика и материалы должны быть уже подготовлены. Справишься, Анна Константиновна? – спросил Марк Денисович, но я понимала, что у меня лишь один возможный ответ.
– Конечно. Впереди целый день.
– Желательно включить графики роста рынка, кейсы успешных компаний, работающих в аналогичной сфере. Важно продемонстрировать уверенность в нашем успехе, – Влад перечислял пункты, которые следовало включить в презентацию, но смотрел исключительно на отца. На протяжении всей встречи он ни разу не бросил взгляд в мою сторону.
– Согласна, подкреплять факты цифрами и наглядными примерами крайне важно, – поддержала я, но даже здесь он не взглянул на меня. Его взгляд блуждал между отцом, столом и стеной. Работать в такой обстановке было непросто, словно ты обращаешься в пустоту. А затем добавила, надеясь на реакцию: – Включу данные исследований, статистику спроса и прогнозы экспертов. Это убедит инвесторов в долгосрочной выгодности сотрудничества.
– Хорошо, договорились, – Марк Денисович снова одобрительно кивнул и положил стилус на стол, символизируя завершение встречи. – Влад, твоя задача – провести финальную проверку материалов и выступить уверенно. Мы вложили много усилий в этот проект, и инвесторы должны увидеть потенциал.
– Будет сделано, – ответил Влад.
– У меня небольшая просьба, Владислав Маркович, – обратилась я непосредственно к нему, но он устремил взгляд в стену перед собой, лишь кивнув, чтобы показать, что слушает внимательно. – Сегодня у меня очень напряженный график. Буду собирать презентацию фрагментами, поэтому завершающий вариант доработаю дома. Заранее прошу прощения, если отправлю материал поздно. Это критично?
– Нисколько. Главное, позвони, когда отправишь, – он крутил стилус перед собой, даже не подняв головы в мою сторону. Я проглотила колючий ком, напрягаясь от ударов собственного сердца.
Мы разошлись по кабинетам, и началось: встреча с командой маркетологов, телефонные переговоры, согласования. В редкие свободные минуты я садилась, пытаясь структурировать информацию для презентации. Вечером я загрузила файл в облако и отправилась домой, где меня ждали аппетитные запеченные ребрышки, приготовленные Таней.
Затем я закрылась в спальне, поскольку Паша и Таня увлеченно смотрели какую-то комедию. К сожалению, быстро составить презентацию не получалось. Я неоднократно переписывала ее, меняла шаблоны диаграмм и графиков, переделывала оформление, проверяла ошибки.
Город давно погрузился в темноту, часы пробили полночь, а я все еще сидела перед ноутбуком, завершив финальную версию презентации. Завтра нас ждали инвесторы – важный день, от которого зависело будущее проекта. Усталость давала о себе знать, глаза с трудом держались открытыми, но сердце горело тревогой и нетерпением. Пора было передать материалы Владу.
Дрожащей рукой потянулась к телефону, так как мне необходимо было позвонить Владу, когда я отправлю ему презентацию. Посмотрела на часы – звонить в такое время было крайне неудобно. Но инструкция была конкретной – позвонить! Не написать, не отправить голосовое сообщение, а именно позвонить. А вдруг Влад уже спит? Лучше отправить сообщение!
Нет, Аня! Надо позвонить! Сообщение он может не услышать, а звонок точно разнесется эхом по всей квартире. Если он не захочет брать трубку, потому что уже лег спать, то просто сбросит, но по крайней мере, ты выполнишь поручение.
Сделав глубокий вдох, я отыскала номер Влада в контактах и набрала его.
Один гудок, второй, третий…
Я знала, что уже поздно, но обстоятельства были важнее сна.
Влад поднял трубку, и раздался уверенный мужской голос с бархатистым хрипом. Судя по всему, он тоже работал допоздна в офисе.
– Слушаю.
Но одновременно с мужским голосом, от которого по коже поползли мурашки, услышала другой звук – тихий женский смех, словно кто-то рядом говорил полушепотом.
Дыхание перехватило. Грудь сдавило болезненной тяжестью, горло сжалось от волнения и ревности. Стараясь сохранить спокойствие, я сухо произнесла:
– Владислав Маркович, я отправила презентацию на завтра. Проверьте почту.
Фоновые звуки не прекращались. Смех женщины стал громче, раздражающе игривым и непринужденным. Сердце застучало гулко, мысли путались, перемешиваясь с обидой и негодованием.
– Понял, спасибо, – ответил небрежно Влад. – Утром посмотрю.
И тут же вновь послышался женский голос, ласково произносящий имя Влада. Я прикусила губу. Мне стоило положить трубку, отключить телефон и просто лечь спать.
Но мой голос дрогнул, эмоции вырвались наружу, превратившись в грубое шипение сквозь зубы:
– Ты занят, да? – я попыталась удержать комок слез, разрывающих изнутри, глубоко вдохнула воздух, пытаясь совладать с собой.
Влад замялся, сделав паузу, но потом тихо сказал:
– Ну... вроде бы да.
Я почувствовала себя униженной. Презентация, проект, работа вдруг потеряли смысл, уступив место боли и одиночеству. Дрожащими пальцами я бросила телефон на покрывало, сбросив вызов и даже не попрощавшись.
У меня больше не осталось сил ни плакать, ни бороться с эмоциями. Я безвольно опустилась спиной на кровать, отрешенно и безразлично всматриваясь в потолок, пытаясь отыскать там силы и стремление двигаться дальше. В ушах стоял тот самый смешливый голос незнакомки, оставив в душе лишь пустоту и горькое разочарование.

Утро.
Кабинет генерального директора.
Встреча с инвесторами.
На журнальном столике – фрукты, шампанское, вода…
В голове – пустота.
Впервые в жизни я была рада, что презентует нашу концепцию Влад, а не я. Я бы не смогла. Не произнесла бы ни единого слова. Я даже не смогла толком поздороваться с Владом и его отцом, потому что в голове все еще звучал тот самый женский голос. Убийственный, уничтожающий, растаптывающий…
Присутствие Марка Денисовича означало, что инвесторы – крупная рыба, которую мы не имеем права упустить. Один промах – и на нас с Владом вечное клеймо! А если учесть, что я автор презентации, большая часть негатива и последствий ляжет именно на меня.
На Влада даже не смотрю. Не могу. Сил нет взглянуть на него. Кажется, если сделаю это, просто рассыплюсь на мелкие осколки прямо здесь, на холодном керамограните.
Инвесторы уже прибыли. Мы устроились на мягких диванчиках и, затаив дыхание, ждем начала. Я сосредоточила внимание на интерактивной панели, чтобы не смотреть на Влада. Но понимаю, что как только прозвучит его громкий, уверенный голос, я снова начну тонуть.
Но тут происходит это!
Экран оживает, начинается презентация, и уже по первому слайду я понимаю, что что-то пошло не так. Влад уверенно берет слово, каждое произнесенное им предложение пропитано убеждением и уверенностью. Но у меня перед глазами все плывет. В ушах начинает шуметь, я не слышу ни слова из того, что говорится в кабинете. Не различаю лиц, не узнаю голосов.
Графики, таблицы, аналитические выкладки, структура презентации – все это не мое! Даже оформление отличается от моего стиля. Владислав Ярцев сейчас представлял совершенно другую презентацию. Содержательно она похожа на мою, но все остальное – оформление, концепция, подача – было создано заново! Он полностью переработал весь материал!
Я просидела всю презентацию в тумане, не слушая и не вникая в суть. Меня словно ударили наотмашь по лицу, словно раздавили как червя. Причем… снова!
Сквозь пелена я наблюдаю, как инвесторы охотно включаются в обсуждение после презентации.
Влад разлил всем шампанское, значит, встреча прошла продуктивно.
Моя рука осторожно скользит по хрустальной ножке бокала, едва заметно дрожа. Легкий звон соприкоснувшихся бокалов наполняет воздух торжественными нотками. Торжества, которое я не в состоянии прочувствовать. Внутри меня бушует буря из непонимания и опустошения. Бокал остается нетронутым. Я стою, словно покачиваясь, и смотрю в пустоту, в которую медленно погружаюсь.
Все начинают обмениваться рукопожатиями. Инвесторы теперь наши…
Но почему же во рту такая горечь? Наверное, потому что я осталась непричастной к этой победе.
Дверь за инвесторами захлопнулась, словно крышка гроба. Или моего хладнокровия.
Влад с отцом обмениваются заключительными фразами. Марк Денисович гордо пожимает руку сыну, похлопывая его по плечу. Взгляд доволен, в глазах плещется гордость за наследника и собственное дело.
Затем Ярцев-старший обращается ко мне, что-то говорит, улыбается, но я не слышу. Мне хочется провалиться. И разрыдаться. Громко и долго, чтобы слезы унесли из души всю боль и отчаяние. Но некоторые слова все-таки удается разобрать. Он благодарил меня за отличную презентацию. Меня!
Только бы не расплакаться!
Но я молчу.
Я снова взяла бокал, который до этого поставила, когда Марк Денисович пожимал мне руку и обнимал как родную дочь. Залпом осушила бокал и вернула уже пустой на журнальный столик с громким стуком.
– Это не моя презентация! – громко и гулко слова разносятся эхом по большому кабинету генерального директора.
Ватными ногами иду к двери, намереваясь как можно быстрее покинуть этот кабинет. Эти убийственно тесные стены. Дергаю ручку, дверь послушно приоткрывается. Но что-то в моей голове вдруг резко меняется. Оставить все это без внимания я не могу! Это был предел! Наверное, это была моя ошибка – решать этот вопрос в присутствии Марка Денисовича.
Но я не могла больше молчать! Я потратила весь вечер на подготовку этой презентации. Все силы вложила, лишь бы встреча прошла успешно. И я уверена на сто процентов, что она была идеальной! А сейчас я чувствую себя лишним звеном в команде, ненужным участником, от которого нет пользы.
Стук сердца заглушил разум.
Я громко захлопнула дверь перед собой, так и не открыв ее полностью. Затем развернулась к мужчинам, прожигая одного из них уставшим взглядом.
– Почему не моя? – прошептала я, все еще надеясь, что у Влада найдутся веские аргументы, объясняющие, почему он не использовал мою презентацию.
– Потому что так было лучше! – Влад развернулся ко мне всем корпусом, предоставляя возможность вновь восхититься его идеальной фигурой. Руки спрятал в карманы брюк, веки чуть прищурены, смотрит на меня высокомерно и оценивающе.
– Кому лучше? – спокойно спросила я, пытаясь понять его поступок.
– Холдингу, – в тон мне спокойно ответил Влад.
– Я убила полночи на нее. В ней отразила ровным счетом все то, что сейчас было презентовано, – слезы подступили к глазам, но я упорно сдерживала их, не позволяя расклеиться перед Ярцевыми.
– Влад… – Марк Денисович недоуменно обратился к сыну, но тот перебил его, поднимая руку вверх и жестом прося подождать.
– Отец, секунду, – мягко попросил он отца.
– Владислав Маркович, пожалуйста, ответь, почему не запустил мою презентацию? – начала я уже с нажимом, который чувствовался в каждом слове.
– В твоей были ошибки, – медленно и четко проговорил Влад, наблюдая за моей реакцией.
– Ошибки? – удивленно переспросила я. – Там не могло быть ошибок. Я все перепроверила.
– Опечатки. Называй, как хочешь, – не знаю, как ему удавалось сохранять спокойствие, но оно меня размазывало и уничтожало.
– Между опечатками и ошибками огромная разница. Опечатку можно было исправить и все. Ты же просто создал новую презентацию. Даже макет не мой, – я двинулась в сторону Влада.
– Анечка… – Марк Денисович попытался вмешаться, но замолчал, не зная, что сказать. – Влад.
– У меня не было времени исправлять твои ошибки, – Влад пожал плечами.
– А новую презентацию разработать было время? И когда же? Всю ночь проработал с подружкой? – не смогла сдержать язвительного замечания, отчего в серых глазах вспыхнул странный огонек. И тут меня озарило. Я прикрыла глаза, когда понимание ясным пятном растеклось по стенам моего разума. – Ты изначально сделал свой вариант презентации и не собирался запускать мой, так?
Он спокойно пожал плечами.
– На каком слайде были эти опечатки? – терпение трещало по швам. Мне надо было срочно бежать из кабинета Влада, иначе потом будет очень плохо. Отстойно и паршиво. Я знала, что не осилю спор с Ярцевым.
– Думаешь, я зарубки ставил? – спокойно спросил Влад, сорвав с меня маску спокойствия.
– Влад! Анна… – Марк Денисович встал между нами и поднял руки, призывая к спокойствию.
– Я ее перепроверила! – сквозь зубы процедила я прямо в лицо Ярцеву.
– Пора привыкнуть к тому, что ты не все делаешь идеально! – ответил Влад, выбивая воздух из моих легких.
– Влад! – уже к сыну обратился Ярцев-старший. А затем прошелся к двери, приоткрыл ее и, видимо, проверил, чтобы в приемной никого не было.
Легкий прищур давил на нервы. Боль в горле мешала вздохнуть. Слова Влада рассекали мое самообладание, разбивая его на мелкие кусочки.
– Если я вкладываю душу, результат безупречен. А от опечаток никто не застрахован, мог бы просто исправить их и все, – четко произнесла я. Голос дрогнул.
– Исправить? Я что, твой учитель, Анечка? Просто привыкни, что и ты можешь быть бездарной, – твердый голос словно ударил в живот. От безжалостных слов Ярцева слезы потекли сами собой.
– Бездарной? – переспросила я сухими и онемевшими губами. Боль в сердце сковала все внутренности.
– Влад! – строго одернул сына Марк Денисович.
– Да, Анна Константиновна! – Влад сделал шаг в мою сторону и навис надо мной, подавляя меня и сокрушая на меня весь хаос, творившийся в его душе. – Ты бездарь! И в работе бездарна, и как жена – ты полный бездарь!
Не контролируя себя и свои мысли, я взметнула руку и влепила оглушительную пощечину Владу, который, казалось, ожидал этого. Его голова чуть качнулась в сторону, но он тут же вернул свое внимание мне, плотно сжав губы. Желваки на скулах выдавали напряжение и злость. Надеюсь, в моем взгляде он прочитал весь спектр ненависти, которым я сейчас дышала. Который пропитал каждый участок моего мозга.
– Влад! – громко повторил Марк Денисович строгим тоном, обращенным к сыну. – Закрой рот!
Ярцев-старший крепко обхватил мои плечи, мягко отодвигая от сына.
– Анечка, пойдем, я провожу тебя, – спокойным, но настойчивым голосом произнес Марк Денисович, обращаясь ко мне.
А мне не хотелось двигаться. Мне хотелось умереть. Провалиться сквозь землю и никогда больше не выбираться оттуда. Хотелось причинить боль Владу, какую он только что причинил мне. Его обвинение было настолько прямым, что не допускало иного толкования. Я изменница! Я падшая женщина! Я ничтожна!
Слезы размывали восприятие действительности. Я понимала, что их поток предательски обнажил мои чувства, но мне было уже все равно.
Марк Денисович развернул меня к выходу и повел прочь из кабинета.
– Я сама, – пожала плечами, освобождаясь из объятий Ярцева-старшего и направилась к своему кабинету, ничего и никого не замечая вокруг. Мне нужно было скорее добраться до своего личного пространства. Закрыться там и позволить слезам окончательно опустошить меня
Резко распахнув дверь своего убежища, я едва сдерживала бурлящие внутри эмоции. Путь до уборной казался бесконечным коридором унижения – каждым шагом я заново переживала тот страшный миг, когда Влад, в присутствии отца, уничтожил меня своей жестокостью. Сердце бешено колотилось, будто хотело вырваться наружу от боли и безысходности. Теперь и Марк Денисович знал обо всем!
Спрятавшись в уборной, я медленно сползла по гладкой поверхности двери, прижимаясь к ней спиной. Тело охватила дрожь, руки бессильно упали. Горячие слезы текли непрерывным потоком, оставляя мокрые дорожки на щеках. Я плакала громко, отчаянно, выпуская всю накопившуюся боль и обиду прямо на пол перед собой. Гнев пульсировал каждой клеточкой организма, сжимал горло тяжелым комком, лишая возможности ровно дышать. Нервы были натянуты, как тонкие струны, готовые вот-вот лопнуть под тяжестью чувств. Я чувствовала себя потерянной, сломленной, раздавленной собственной беспомощностью. Но больше всего меня терзал страх: страх перед будущим, перед необходимостью принять решение, перед неизвестностью, которой обернется жизнь после сегодняшнего поступка Влада.
Я просидела на полу, как мне казалось, целую вечность. Постепенно в голову начали приходить мысли, что нужно взять себя в руки. Нужно вернуться к работе, но слезы текли, не прекращаясь, перекрывая доступ кислорода. Я отползла к раковине, откуда достала полотенце. Промакивала им щеки, но все напрасно. Перед глазами пелена. В голове – хаос. Холодный пол, на котором я продолжала сидеть, помогал прийти в себя, но стоило только вспомнить брошенные Владом слова, как отчаяние вновь затмевало рассудок.
«Ты бездарь!»
Всего пару дней назад этот мужчина открыто утверждал, что мне нет равных в своем дело, а сегодня бросается такими убивающими словами.
«…как жена – ты полный бездарь!»
Я пыталась сосредоточиться на словах, произнесенных в доме Ярцевых в субботу, чтобы набраться сил и вернуться к работе, но ни одно не приходит на ум. Ни одно!
Лишь безжалостные, хлесткие «Ты бездарь!»
– Не-на-ви-жу… – прошептала я в пустоту, окружающую меня. Самое страшное, что эта ненависть вытеснила все хорошие чувства, которые я испытывала к Владу. Абсолютно все!
Дверь в уборную открылась. Сквозь пелену застилающих глаза слез смутно увидела коричневые ботинки, начищенные до блеска. По древесным ноткам, заполнившим пространство, поняла, кто это. Дышать стало еще труднее.
Не плачь! Не доставляй ему такого удовольствия! Возьми себя в руки!
Грудь тяжело вздымалась, причиняя нестерпимую боль при каждом вздохе.
Влад присел передо мной на корточки. Перед глазами – его сцепленные пальцы, на запястье сверкнули «Омега». Я отвела взгляд в сторону, пытаясь овладеть собой. Пытаясь стойко принять все, что сейчас готовит Влад. Он обхватил пальцами мой подбородок и аккуратно надавил на него, вынуждая посмотреть в его глаза. Я резко дернула головой, сбрасывая его пальцы, обжигавшие кожу. Ярцев снова обхватил мой подбородок, но уже более настойчиво, требуя обратить на себя внимание.
– Не трогай меня! – зло выплюнула, по-прежнему не глядя на него. Рукой ударила по горячим пальцам Влада, сбрасывая их. – Не смей больше трогать меня!
– Посмотри на меня, – с легкой хрипотцой проговорил Влад. В голосе слышалась мягкость, контрастирующая с его речью в кабинете при отце. И именно эта мягкость заставила слезы снова скатиться по щеке. Он поднял руку и большим пальцем стер дорожку, леденящую сердце. Я отпрянула от него, слегка стукнувшись затылком о стену за спиной. Это нежное касание подушечкой большого пальца, словно электрический заряд, прошибло все тело.
– Уйди! – сквозь зубы процедила я
– Ань… – Влад тяжело вздохнул. Наклонил голову и сцепленными пальцами коснулся своего лба, словно его мучает сильная головная боль. Вот и славно! Пусть хоть умрет от этой боли! Пусть ему будет больно физически!
– Уйди, Влад! Просто уйди! – умоляла я, стирая слезы.
– Прости меня, – прошептал Влад после очередного тяжелого вздоха.
Прости? Теперь? Серые глаза смотрели на меня с участием и сожалением. Но в их глубине было что-то еще…
– Прости? – еле произнесла я. – Прости?
Влад молчал, играющие желваки на его скулах выдавали напряжение, в котором он находился. Он просто напряжен, а я раздавлена. И после этого… прости?
– За что, Влад? За что ты так со мной? – прошептала я сухими губами. Слова царапали горло и выворачивали душу наизнанку. Влад плотно сжал губы и опустил взгляд.
– Я не могу иначе, – произнес он безжизненным тоном, режущим слух своей безнадежностью.
– Не можешь? – повторила я. Он снова поднял пальцы, чтобы обхватить мой подбородок, но я резко дернулась, не позволяя ему этого сделать. Его рука повисла в воздухе. – Не смей.
– Ань… – и снова тяжелый вздох. Именно его мягкая интонация заставила меня вспомнить те дни, когда все было иначе. Когда я не чувствовала себя так отвратительно и одиноко.
– Почему, Влад? – я поймала его потухший взгляд. – Почему ты так поступаешь? Почему мы не могли остаться просто хорошими друзьями? Мне плохо, Влад. Мне до ужаса плохо. Я чувствую себя ничтожной. Ты унизил меня. Растоптал перед своим отцом. Ты этого добивался? Я скучаю по тем дням, когда между нами все было хорошо. Когда мы были друзьями. Мне плохо, что все кончено. Влад, очень плохо… Почему ты так поступил?
– Мы никогда не были друзьями, – более жестко произнес Влад. – И ты это знаешь.
– Нет, были! Ты был моим другом. Моей опорой.
– Ежедневное желание трахнуть тебя на рабочем месте трудно назвать дружбой, – сквозь зубы прошептал Влад. В глазах заиграли стальные оттенки, губы поджаты. Его грубость стала спусковым крючком, после которого я снова начала захлебываться слезами. Уперла ладони в холодный керамогранит, чтобы эта прохлада могла облегчить дрожь в теле и боль. Боль, которая стала моим неизменным спутником. И судя по всему, уже никогда не оставит меня.
Как же это больно! Больно, когда человек, к которому ты прикипела, приросла, вышибает землю из-под ног. Лишает опоры, которой был он сам.
– Я ненавижу тебя, – прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается на куски. Как ядовитая змея крутится в груди, отравляя ядами каждую живую клеточку.
– Я знаю, – прошептал Ярцев. Он потер пальцами лоб и сдавил переносицу. Сколько же равнодушия и безразличия должно быть в сердце, чтобы сохранять такую хладнокровность!
– Убирайся, Владислав Маркович, – твердо произнесла я, но боль в голосе скрыть не удалось. Ее сейчас ничем не прикроешь, никакой пудрой не замажешь, никаким пластырем не заклеишь.
– Прости меня, Ань, – решительно сказал Влад, не сдвигаясь с места.
– За что? – я нахмурилось. – За то, что это еще не конец? Так?
Он неотрывно смотрел на меня, словно впитывая каждую деталь моего лица. Будто позволяя мне насладиться его совершенством. Совершенством, приправленным нотками боли и тоски. Понимал ли он, что после этого обратной дороги не будет? Понимал, что между нами навсегда пролегла бездонная пропасть, темнота которой медленно похищала мою душу и погружала в неизвестность.
А затем, не произнеся больше ни слова, Ярцев поднялся и ушел, позволяя мне в одиночестве проститься с прошлым, в котором мы с ним были поддержкой друг для друга, в котором Марк Денисович называл нас «идеальным тандемом».
Я по крупицам вытаскивала из памяти все счастливые и важные моменты, связанные с Владом, и сжигала их в тлеющем костре моего разума. Я сидела на холодном полу и утопала в своих слезах, мечтах, воспоминаниях, которые раньше помогали держаться на плаву. Хотелось закрыть глаза и пойти на самое дно. Вот так глубоко и безвозвратно. Навсегда! И чтобы ни одна падла в плаще супергероя не могла спасти меня. Мои чувства.
Даже Пашка! Я устала быть благодарной ему. По горло нахлебалась этим за пять лет!

***
– И правильно! С какой стати ты должна увольняться? Если Ярцеву что-то не нравится, пусть он сам пишет заявление на увольнение, – воскликнула Таня, когда я призналась ей, что хотела уволиться.
Вечером, следуя сложившейся за эти две недели традиции, Таня снова приехала за мной, и мы сразу отправились в ресторан. Сегодня наш выбор пал на уютный ресторан «Darbars», где сестра заранее позаботилась о бронировании столика.
Во время ужина пришлось поделиться с ней о произошедшем и объяснить, почему сейчас меня так сильно трясет. Я также не стала скрывать, что после инцидента в кабинете Влада успела написать заявление об уходе и собиралась отнести его Марку Денисовичу, но в итоге порвала документ на мелкие кусочки, отправив их в урну. Я вела столько проектов, и бросать их на полпути из-за Влада я не собиралась.
Да, я совершила страшную ошибку, влюбившись в сына владельца холдинга, в брата мужа…
«Во-первых, двоюродный брат…» – вспомнились слова Влада.
Я понимала: нельзя позволять чувствам затуманивать разум, мешать ясному мышлению и принятию взвешенных решений. Ведь именно эмоции делают человека уязвимым, открывают двери сомнениям и страхам. Но перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина, одна единственная фраза, после которой мой мир рухнул. Как я могла допустить такую беспечность и потерять все, что у меня было? Работа шла своим чередом, проекты завершались, и многие успешно. Но… всего один человек, которому я так слепо доверяла, причинил такую нестерпимую боль.
Но теперь пришло ясное осознание: бегство – не выход. Нельзя отказываться от возможностей только потому, что чувства оказались сильнее разума. Жизнь продолжается, даже если сейчас ты стоишь на краю обрыва. Важно научиться ставить барьер между личным и профессиональным, уметь закрывать дверь, оставляя личные переживания за пределами офиса.
– Я смогу! – сказала я уверенно, сама удивляясь звучавшей во мне внутренней силе. Глубоко вздохнула, расправила плечи и посмотрела на сестру, которая одарила меня ободряющей улыбкой.
Да, доверие оказалось иллюзией, но впереди ждут новые вершины, новые победы. Нужно двигаться вперед, несмотря ни на что. Нельзя сдаваться, нельзя оставлять начатое дело ради мимолетных эмоций.
– Теперь каждый мой шаг, каждое решение будут продиктованы исключительно холодным расчетом и профессиональной этикой. Личная жизнь останется там, где ей и положено быть – вне рабочих стен, – твердо заявила я Тане, которая внимательно слушала, словно студент на лекции.
– Ой, а можно повторить это? Я запишу в блокнотик мудрых мыслей Анны Градовой, – сестра наиграно начала в телефоне что-то печатать, вынуждая меня засмеяться.
– И после этого ты будешь убеждать меня, что он любит? – обратилась я к Тане, вспоминая ее слова.
– Во-первых, – она подняла вверх указательный палец, – я тебя не убеждаю. Я как никто другой знаю, что тебя бесполезно в чем-либо убедить. А во-вторых, да! Все равно я считаю, что он любит тебя. И именно отвергнутая любовь толкает его к подобным поступкам. Мужчины не умеют смиряться с отказами. У вас просто началась патологическая враждебность. Ты бьешь его по мужскому самолюбию, он отвечает ударом по твоей профессиональной репутации.
– Паша бы так не поступил, – прошептала я, прикусив губу. – Он бы скорее себе руку отгрыз, чем позволил обидеть меня.
– А ты попробуй его бросить. Думаю, он раскроется с другой стороны.
Сразу вспомнился его категоричный тон, когда он говорил о ребенке. В нем определенно пока еще дремлют твердость и решительность, которые, в силу моего согласия с каждым его решением, не раскрываются в полной мере. Но я чувствовала, что близок тот день, когда и его терпению придет конец. Особенно, когда он узнает, что я продолжаю пить противозачаточные.
– Ты уже бросила пить таблетки? – словно прочитав мои мысли, тихо поинтересовалась Таня. Я отрицательно качнула головой. – Паша знает?
– Нет, – сухо ответила я.
– А если бы на месте Паши был Влад… – Таня могла не продолжать, так как я и без этого поняла, что ее интересует. Меня тоже часто мучает этот вопрос. Несмотря на то, что у нас с Владом никогда не было полноценных отношений, но я все чаще представляю себя с сыном, у которого серые глаза. И постоянно ловлю себя на мысли, что хотела бы родить Владу сына или дочь. Пусть даже он не признает их.
– Он не на месте Паши. И никогда не будет. Поэтому не будем даже это обсуждать, – с горечью произнесла я, но судя по взгляду сестры, она отлично поняла мои чувства и тон голоса.
– Не боишься, что потом будешь жалеть обо всем?
– Таня! – вспыхнула я. – О чем жалеть? Я сейчас как никогда уверена, что поступила правильно! Представь, я бы бросила Пашу, а в итоге началось бы это. Как бы я потом жила?
– Я тебе сейчас последний раз скажу кое-что, прошу не комментировать, не отвечать. А просто впитать в себя. Хорошо? – после моего кивка и тяжелого вздоха она продолжила. – Ты должна понимать, что мужчины общаются на особом языке, доступном лишь избранным, причем сами они часто забывают включить субтитры. И именно поэтому в отношениях между мужчиной и женщиной возникают конфликты. Вспомни, как в школе тебя мальчики дергали за косички. Думаешь, это был рандомный выбор среди всех девочек в классе? Нет, они дергают только тех, кто им нравится, и чье внимание они пытаются привлечь. Вот сегодня Влад дернул тебя за косичку. Да, не в прямом смысле. И от детской шалости не осталось и следа, потому что последствия более болезненные, но и ты уже не ребенок. Он видел вас с Пашей мило воркующими, правильно? Вот за это ты получила двойную порцию его эмоций. Вместо одной косички он дернул сразу две. И вспомни свои эмоции, когда ты вчера позвонила ему и услышала женский голос. Задумайся.
Я задумалась. Но сестра забыла, что в школе меня никто не дергал за косички.
– Ты снова оправдываешь его, – горько произнесла я.
– Нет, я не поступок оправдываю, – Таня качнула головой, подтверждая свои слова. – Это я в противовес твоему мнению, что Влад поступал бы точно так же, останься ты с ним. Нет, ничего подобного бы не происходило. Но, с чем я соглашусь, – если бы ты сразу приняла его предложение быть вместе, возможно, он бы не научился тебя ценить. Ценить тот хрупкий мир, который возможен в ваших отношениях. Те чувства, что вас так внезапно связали. Я предполагаю, что глубина его чувств зависит именно от той нервотрепки, которую ты ему устраиваешь.
– Это глупо. Какая глубина чувств? Ты его вообще видела? Если бы ты присутствовала сегодня при нашем разговоре, то поняла бы, что в нем нет ничего, кроме пренебрежения и раздражения. Пусто в его душе, как и в сердце. Глупо считать, что эфемерное чувство любви способно вытеснить цинизм из Ярцева.
– Еще как сможет. Когда Влад сам осознает, что это чувство не эфемерно, – твердость в голосе Тани не прибавила мне уверенности. Я не верила, что Влад способен кого-то полюбить. После сегодняшнего дня я больше не хотела верить в подобное.

***

– Мы предлагаем объединить усилия для разработки специальных условий кредитования и формирования совместных инвестиционных фондов. Это позволит стабилизировать расходы и распределить инвестиционные риски между участниками, – озвучила я предложения по укреплению партнерских отношений с компанией «TerraGenesis».
В конце рабочей недели мы собрались в конференц-зале с представителями партнеров, обсуждая итоги сотрудничества. «Infinity Holdings» и «TerraGenesis» представляли генеральные директоры и директоры по маркетингу.
Главным достижением дня для меня стало то, что я ни разу не посмотрела на Влада. Это радовало, но сбивало с толку, так как я чувствовала его взгляд, проникающий сквозь одежду и кожу.
Кроме того, меня тревожил еще один взгляд – представитель компании «TerraGenesis» не сводил с меня глаз. Примечательно, что своей настойчивостью и наглостью он мог запросто обойти самого Владислава Ярцева.
Антон Рудольфович Тесслер – мой коллега, директор по маркетингу «TerraGenesis». Уверенный в себе мужчина лет тридцати пяти, обладатель острого взгляда, выбивающего из колеи, и высокого уровня эрудированности. Довольно привлекательный, и прекрасно осведомлен об этом.
– Анна Константиновна, вы вскользь упомянули о дополнительных мерах. Можно подробнее? – приторно-сладкий тон господина Тесслера начал раздражать. И, судя по всему, не только меня. Впервые за полтора часа встречи я невольно посмотрела на Влада, скорее по привычке, чем из желания. Раньше я искала его поддержки взглядом, а его улыбка помогала собраться.
Сейчас же его внимательный и прищуренный взгляд был направлен на Антона Рудольфовича. Тяжесть этого взгляда исподлобья уплотнила воздух в конференц-зале. Левая рука Влада лежала на столе, пальцы беззвучно отбивали ритм.
– В качестве дополнительной меры рассматриваем возможность создания отраслевого консорциума, который будет способствовать формированию новых сегментов рынка и увеличению капитализации компаний-партнеров, – ответила я, смело встречая довольную улыбку Тесслера.
– Отлично, – медленно протянул мой коллега, скользя взглядом по моей фигуре сверху вниз. – Как давно вы работаете в Холдинге?
– Каким образом это связано с целью нашей встречи? – вступил Влад, сурово прожигая взглядом директора «TerraGenesis». Он подался вперед, сцепив на стол пальцы и глядя прямо в глаза Тесслеру.
– Владислав Маркович, простое любопытство. Ничего криминального, – улыбнулся Тесслер, обращая взгляд на меня. – Хочу поблагодарить за содержательную презентацию и глубокое исследование текущих и будущих тенденций. Мы полностью поддерживаем ваши предложения и готовы приступить к активному сотрудничеству, чтобы укрепить позиции наших компаний на российском и мировом рынках. Более того, предлагаю зафиксировать в протоколе предложение – итоги сотрудничества обсуждать ежемесячно.
Антон Рудольфович стилусом указал на планшет помощницы, требуя внести это в протокольное решение.
– Анна Константиновна, ваша команда всегда демонстрировала высокий профессионализм и творческий подход. Мы особенно довольны результатами, достигнутыми в рамках наших совместных акций и рекламных кампаний, – проговорил генеральный директор «TerraGenesis», Владимир Александрович. – Владислав Маркович, полностью поддерживаю ваши предложения по уменьшению рисков снижения спроса и обеспечению стабильности продаж. Предлагаю обсудить их продуктивность во втором полугодии.
– Мы как раз запланировали на октябрь данную встречу, – ответил Влад, поднимаясь с места. Остальные последовали его примеру, что означало завершение встречи.
Я посмотрела на стену, где большие часы отсчитывали приближение конца рабочего дня.
– Если ко мне вопросов больше нет, разрешите удалиться, – быстрым взглядом окинула мужчин, задержавшись на Владиславе Марковиче чуть дольше обычного. Нравилось мне это или нет, но без согласия генерального директора я не могла покинуть деловую встречу.
И пока тянулись эти проклятые несколько секунд до получения ответа, моя душа медленно сгорала. Я едва сдерживалась, чтобы не швырнуть ему в лицо, что даже посторонние люди ценят мой труд, в то время как он считает меня бездарностью.
Он молча кивнул, словно принимая мое нежелание вступать с ним в беседу. Я дрожащими руками собрала со стола свои вещи, мечтая поскорее оказаться в кабинете, где меня, судя по всему, уже ждала сестра.
Моя ладонь не успела даже коснуться дверной ручки, как за спиной услышала свое имя, произнесенное Антоном Рудольфовичем. Плечи невольно напряглись, я резко развернулась.
– Анна Константиновна, – он подошел вплотную, нависая надо мной, словно коршун. Имя он произнес с тихим намеком на флирт, от чего у меня чуть не вывернуло желудок. – Я не хотел вас обидеть своим вопросом. Просто был поражен глубиной погружения в дело, учитывая непродолжительный срок вашей работы в холдинге. Это был комплимент.
– Я поняла, – я кивнула и попыталась ускользнуть, но Антон Рудольфович накрыл мою ладонь, лежавшую на дверной ручке. Взгляд невольно опустился на наши руки, сердце отчаянно забилось. Мне не понравились те ощущения, которые вызвала настойчивость коллеги.
Будто почувствовав это, Тесслер убрал руку, спрятав ее в карман брюк, и улыбнулся.
– Извините. Предлагаю встретиться и более детально обсудить вопрос интеграции цифровых каналов и персонализированных коммуникаций.
Глаза невольно устремились в сторону Влада, который оживленно беседовал с Владимиром Александровичем, не отрывая от меня взгляда.
– Почему бы и нет? – ответила я сдержанной улыбкой. – В понедельник вторая половина дня у меня полностью свободна.
Еще раз глянула на Влада. Он смотрел на нас с легким прищуром, готовый вот-вот сорваться к нам. Ах, как жаль, что воспитание не позволяло ему так бесцеремонно оставить собеседника и оборвать его речь на полуслове. В глубине души я улыбнулась.
– Зачем ждать до понедельника? – протянул Тесслер, склонив голову набок. – Давайте сегодня встретимся. Как раз есть идеи по развитию мобильной рекламы и использованию новых инструментов аналитики. Горю желанием обсудить это, пока живо в памяти. Или вы в нерабочее время не доступны для обсуждения дел холдинга?
Я отлично понимала, что это был не вопрос, а провокация, на которую я обязана ответить достойно. А еще внимательный взгляд Ярцева подталкивал меня дать положительный ответ. Он явно не одобрял нашу минуту единения с Антоном Рудольфовичем. И мне пришлось принять решение, о котором позже я, возможно, пожалею. Но, как сказала бы Таня, раз уж я втянула себя в это безобразие, безобразничать надо до красивого финала.
– На холдинг у меня всегда найдется время, Антон Рудольфович.
– Боже! Вы просто прелесть. Уважаю людей, которые жертвуют личным временем ради интересов компании, – засмеялся Тесслер, но его энтузиазм совсем не заразил меня. – Около семи вечера я отправлю за вами машину. Можно ваш номер?
– Он указан в договоре. И я сама доберусь, не переживайте. Отправьте сообщением адрес и все, – заметив, что к нам уверенно приближается Влад, кивнула коллеге и дернула ручку двери. – До встречи.
Оказавшись в холле, я смогла выдохнуть, освобождая легкие от тяжести. Боже! Я даже не дышала, пока шла на поводу у рассказов Антона Рудольфовича. Конечно, в пятницу вечером он мечтал обсудить дела наших компаний. Думает, я совсем дура!
– Вы там долго, – произнесла Таня, как только я влетела в кабинет.
– Давно ждешь?
– Примерно полчаса. Все закончили? Поехали?
Я глянула на часы, морщась.
– До конца рабочего дня еще четверть часа.
– И тебе нельзя раньше уйти?
– Думаю, руководство холдинга простит мне этот грех, – улыбнулась я и начала собираться: выключила компьютер, достала пальто.
– Не могу поверить, что завтра уже улетаю. Какие планы на вечер? – поинтересовалась сестра.
– Ты только не злись, мне нужно тебе кое-что сказать про вечер.
– Не пугай меня. Надеюсь, мы не идем в библиотеку? Обычно этот тон раньше означал, что предстоит заняться чем-то полезным, но жутко неинтересным.
– Внизу расскажу, пошли, – я проверила рабочий стол, убедившись, что все выключила, и развернулась к выходу, замерев.
В дверном проеме стоял Владислав Маркович, тяжелым взглядом приковывая меня к месту.
– Добрый вечер, дамы, – спокойно поприветствовал нас Ярцев. И как только его взгляд упал на Таню, уголок его губ дрогнул. – Татьяна.
– Добрый вечер, Владислав Маркович, – тон, с которым моя сестра поздоровалась с ним, сразу привлек его внимание. Не понравилось, что женщина позволяет себе проявлять в отношении его персоны такую леденящую холодность? Привыкай, Таня всегда и при любых обстоятельствах будет играть на моей стороне.
– Тань, оставь нас с Анной Константиновной на пару минут, пожалуйста, – обратился он к сестре, которая даже не пошевелилась с места.
– По какому вопросу? – неожиданно бросила она, а я оцепенела от ее тона. Дернула ее за рукав, напоминая, что мы пока находимся в стенах холдинга, и Владислав Маркович здесь хозяин.
Влад, видимо, пораженный ее вопросом, спокойно перевел взгляд на нее и скупо улыбнулся.
– По рабочему. Хочу обратить внимание, что прошу об этом именно в рабочее время, – и кивком головы указал на настенные часы, отмеряющие последние пять минут рабочего времени.
Кто бы сомневался, что он найдет, что ответить.
– Тань, я скоро спущусь, – ответила я ей и улыбнулась, взглядом пытаясь успокоить.
– Я буду ждать, – она направилась к выходу и громко предупредила: – У вас пять минут.
– Мы уложимся в две, – ответил Влад, провожая мою сестру улыбкой.
Но как только Таня скрылась за дверью, от дружелюбной улыбки не осталось и следа. Во взгляде появились сталь и холодное равнодушие. Влад нахмурился.
– Я так понимаю, у тебя от сестры совсем нет секретов, – спокойный тон обезоруживал. Он прикрыл за собой дверь и двинулся в мою сторону. Я пожала плечами, не зная, что ответить.
Влад внимательно осмотрел меня с ног до головы, задерживаясь чуть дольше обычного на пальто в руках.
– Как это понимать? – он поднял на меня тяжелый, свинцовый взгляд, словно давящий на плечи.
Я тяжело вздохнула и бросила пальто на кресло, понимая, что начинаются самые тяжелые две минуты в моей жизни.
– Я впервые в жизни решила уйти с работы на пять минут раньше, – ответила ему, догадываясь, что его вопрос вряд ли связан с моим преждевременным уходом.
– Анна Константиновна, ты ведь не глупая женщина, отлично понимаешь, что я имею в виду Тесслера, – жестко проговорил Влад. В его взгляде не было ни капли тепла.
– Простите, Владислав Маркович. Немного бездарно поняла ваш вопрос, – я пожала плечами и попыталась отойти в сторону, так как Влад с каждым словом наступал.
– Совсем из ума выжила? С кем собралась встречаться? Ты хоть знаешь его?
– Для деловых переговоров это неважно, – я прикусила губу. Сердце стремилось выскочить из груди, разрываемое избытком чувств.
– Деловых переговоров? – Влад усмехнулся. – Какие еще дела в пятницу вечером в ресторане?
– Наши маркетинговые дела. Что тебе надо? – вслед за пальто я бросила и сумку, которая, правда, упала на пол.
– Ты вроде не глупая девочка, а ведешь себя как подросток. Это назло мне согласилась с ним встретиться? – расстояние между нами сокращалось с каждым его шагом. Я уперлась ногами в кресло, понимая, что мне больше некуда отступать.
– Это деловая встреча! – прошипела я Владу почти в лицо. – Мы хотим обсудить развитие мобильной рекламы и все. Никакого криминала, – я повторила слова Антона Рудольфовича, поражаясь абсурдности своего оправдания.
– Ты хоть знаешь, кто он такой? – казалось, еще мгновение, и из ноздрей Ярцева вырвутся языки пламени. Внешне он старался оставаться спокойным, но тон его голоса и тяжелое дыхание выдавали кипящую внутри бурю. – Ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в его постели.
– Странное дежавю, – я изобразила задумчивость. – Кажется, я уже проходила через это.
– Ты дура! – сухо проговорил Влад, словно констатировал очевидный факт.
– Что прости?
– Говорю, ты дура, Аня! Он решил тебя трахнуть, а ты повелась, как наивная школьница, – спокойствие Влада трещало по швам, как и моя сдержанность.
– Может, это отличительный признак бездарности – быть дурой?
Он сделал шаг вперед, а я, потеряв возможность отступить, рухнула в кресло, стоявшее позади. Влад наклонился и, расположив руки по обе стороны от меня на подлокотниках, одарил меня уничтожающим взглядом, от которого по коже пробежали мурашки.
– Жизнь показалась скучной? Не хватает острых ощущений? – прошептал он в самое ухо. Дыхание застыло, воздух стал тяжелым и спертым.
– Острых ощущений в моей жизни с избытком, Влад. Благодаря тебе, – сквозь зубы процедила я.
– Если, не дай Бог, я узнаю, что ваши пути каким-то образом пересеклись, пеняй на себя, – отрезал Ярцев. Я дернулась вперед, желая подняться с кресла, но его руки остались недвижимыми.
– Не лезь в мои дела, Ярцев. Думаешь, я буду тебя спрашивать?
– Знаю, что не будешь, – на его губах появилась странная улыбка, заставляющая меня напрячься. Он оттолкнулся от кресла и выпрямился, начав увлеченно поправлять запонки на рубашке. – Потому все решил за тебя.
– И можно поинтересоваться, что ты решил?
– Пользуясь правом генерального директора, я запретил своему директору по маркетингу встречаться с партнерами вне стен холдинга, – он поднял на меня взгляд, полный удовлетворения и облегчения.
– Что?
– Вашей встречи с Тесслером не состоится, – жестко отчеканил Ярцев, взглядом перечеркивая любые мои возможные аргументы. Если честно, я была благодарна ему за это, но показывать этого никак не могла. – Ни сегодня, ни завтра, никогда. Только в моем присутствии.
– Ты не имел права решать за меня, с кем и где мне встречаться.
– Ты мой директор по маркетингу.
– Я директор холдинга, а не твоя собственность! – не уступала я Владу.
– Согласно должностной инструкции ты подчиняешься напрямую генеральному директору.
– Возможно, но я не твоя игрушка! Захотел – вычеркнул меня из проекта, а захотел – отменил мою встречу. Я сама решаю, с кем мне встречаться. И чем заниматься на этих встречах, также решаю сама. Запомни это!
Влад резко вскинул руку, обхватывая ею мой затылок. Навис сверху и заглянул в глаза, погружая меня в бездонную пропасть, из которой я не смогу выбраться самостоятельно, даже несмотря на то, что искренне ненавижу его. А я ненавижу! Прямо сейчас смотрю в глубокие стальные глаза и яростно ненавижу их за тот цунами, что вызывают в моей душе.
– Не игрушка, но пока твои поступки лишены здравого смысла, решать за тебя буду я, – медленно проговорил Влад, словно желая оставить след от каждого слова в моей памяти. Я подняла руку, хватаясь за его пальцы на моем затылке, намереваясь каким-либо образом освободиться из этой удушающей ловушки.
– Отпусти меня. Мне больно, – процедила сквозь зубы. – И в данный момент именно твои действия лишены здравого смысла!
Влад ослабил хватку, но лишь для того, чтобы опустить пальцы с затылка на шею.
– Если я закрываю глаза на то, что ты трахаешься с Пашкой, это не означает, что подобная снисходительность распространится на все остальные твои выходки.
– Он мой муж, идиот! Что значит «закрываешь глаза»? – моему возмущению не было границ. Я начала задыхаться от его слов, не зная, как защититься от этого бреда. В его глазах вспыхнул огонь ярости, поначалу я не поняла, с чем это связано, а потом осознала – я не отрицала, что сплю с мужем. Я отказала самому Владиславу Ярцеву, выбрав обычного парня Павла Градова.
– Не испытывай меня, Анна Константиновна, – пугающе спокойно проговорил Влад, бросая взгляд то на мои губы, то в глаза.
– Можно подумать, ты за этот период не спал ни с кем.
Влад усмехнулся и опустил голову, будто восстанавливая силы для нового раунда. Он покачал головой, словно вся ситуация была абсолютным абсурдом, от которого он пытался избавиться, как от зловещего сна.
– Не понимаю, почему я до сих пор церемонюсь с тобой, – глухо прошептал Влад, обращаясь больше к себе, чем ко мне.
– Это ты-то? – усмехнулась я. Близость Ярцева туманила рассудок, пол под ногами превращался в болото.
– Я все сказал, что хотел. Встречу с Тесслером отменил. Если ищешь приключения на свою сексуальную задницу – обращайся ко мне, я тебе их организую.
– А можно поинтересоваться, чем ты аргументировал эту отмену? – смутные опасения насторожили. Не мог же Влад открыто заявить, что он, на правах ревнивого любовника, вправе решать за меня.
– Можешь не переживать, твоя репутация осталась незапятнанной.
– Ты мою репутацию давно втоптал в грязь! – бросила прямо ему в лицо, не сдерживая эмоций.
Он в очередной раз усмехнулся, а я со всей силы толкнула его в грудь, высвобождаясь из крепкого захвата мужских рук. Схватила с кресла пальто и подняла сумочку, намереваясь покинуть это помещение, заполненное прекрасным ароматом Ярцева и его раздражающей самоуверенностью.
– Аня! – тихий и нежный голос Влада обезоружил. Я резко остановилась у двери, прикусив губу. Сердце бешено колотилось в груди, душа рвалась прочь из этого кабинета.
Бросила взгляд через плечо, наблюдая, как ненавистно-любимый мужчина стоит, уперев руки в бока, и смотрит на меня внимательным и утомленным взглядом. Именно таким, каким он раньше окутывал меня, каким раньше грел и спасал от всего мира. Но я знала, что это всего лишь ловушка для моего хрупкого сердца, которое ради этого мужчины готово было разорваться на части.
«Ты бездарь!» – всплыли в голове жестокие слова, вновь разрывая душу на кусочки. Я почувствовала, как в уголках глаз начали скапливаться слезы от этих воспоминаний. Пришлось отвернуться, чтобы не выдать Ярцеву своего состояния. Дернула дверную ручку и поспешила покинуть одиннадцатый этаж.
Почему-то именно после этого нежного «Аня» хотелось заплакать. Как давно я не слышала такой заботы и участия в его голосе. Как давно не чувствовала себя нужной для него. И вот, после всего, что он мне наговорил и сделал, мое сердце снова истекает кровью, стоило только в мозг просочиться бархатному голосу.
– Все в порядке? – спросила Таня, как только я устроилась рядом с ней на заднем сиденье Ровера.
– В полном, – смахнула слезу и тяжело вздохнула, пряча свои эмоции глубоко в душе. Загнала их так далеко, чтобы никто и никогда не смог обнаружить.
– Хочешь, я устрою ему сеанс терапии психологическим дефибриллятором? – прошептала сестра, чтобы Гриша не услышал.
– Ты и такое со своими детьми практикуешь? – усмехнулась я. Предложение сестры развеселило меня.
– Нет, конечно. Все эти приемы я приберегаю для таких, как Ярцев. Он снова обидел тебя?
– Скорее, спас, – я улыбнулась.
– Так, – протянула сестра, внимательно всматриваясь в меня. – А вот с этого места поподробнее.
– Коллега из «TerraGenesis» пригласил меня сегодня на деловой ужин, чтобы обсудить вопрос сотрудничества. Я согласилась, а Влад взял и отменил эту встречу, когда я ушла из конференц-зала.
– И что это за деловой ужин в пятницу вечером?
– Влад тоже подчеркнул это.
– Очень интересно! И после этого ты считаешь, что он не ревнует? Подожди, а если бы он не отменил приглашение? Ты бы пошла на ужин с этим коллегой? – удивилась Таня.
– Ну да. Правда, я планировала взять с собой Пашу, – пожала плечами и посмотрела на Таню, в глазах которой горел радостный огонек.
– А Влад не знал этого, как понимаю.
Я отрицательно покачала головой.
– Да моя ж ты девочка, – гордо произнесла Таня, сжимая мою ладонь.
– Он считает меня полной бездарностью даже в таких простых вещах, – горько ответила я, прикрыв глаза. Откинулась на спинку сиденья и расслабленно вспоминала его завораживающий взгляд, который окутывал меня пугающим спокойствием. Нельзя терять бдительность, когда дело касается Ярцева! Как бы теперь это мое согласие на встречу с Тесслером не аукнулось мне очередным вылетом из проекта холдинга.

...

Надюня:

Ну, суровые 'чукотские парни' - эти Аня и Влад.
Так дело и до ринга дойдёт, чисто по-братски
Я, говорит, прощаю тебе Пашу Владик-просто персик!

Отцу я так понимаю все максимально стало ясно в их отношениях..

...

Tsarbird:

Ох, жарко-то как🔥
Вот как после таких слов может быть реальных хэпиэнд? Ну такого наговорить, а...
Вот интересно, у Паши будет какой-то разоблачающий его вызод, или он так и будет ехать на контрасте с Владом.

...

Ксанка:

Милые Леди, всем привет с поцелуйкой
Давно я не останавливалась на ваших комментариях. Реал совсем озверел)))) Надеюсь, вы мне простите эту оплошность ))))

Играючи мстит. Или мстя играет
Надеюсь, мы сможем когда-нибудь понять природу его поступков))))


Совсем чуть-чуть осталось до первых "откровений" ))))


Возможно, можно))) Но он сам считает, что слишком закален этой жизнью для подобных чувств)))


Наверное, уже поздно что-то комментировать касательно надежности рук, в которых Таня оставляет сестру


Спасибо большое))) Очень приятно это слышать


Я, наверное, в прошлой жизни была мужчиной, раз так радостно (особенно, после 21-ой главы) воспринимаю новость, что кто-то на стороне Влада )))))


Самое интересное, что Анна как раз-таки больше зациклена на работе, чем сам Влад. Надеюсь, не я одна замечаю, что она готова бросить мужа ради работы. А вот ради Влада - ни на что не готова


Ох уж эти эскортницы Выльются они ему скоро))))


Да! Вот согласна! Здесь больше Владу надо переживать за измены, а не Ане )))))


К сожалению, он это поймет слишком поздно...


Как я Вас понимаю ))) Добро пожаловать, Лина Надеюсь, не разочарует)))


Очень скоро мы даже услышим из его собственных уст, что он думает об этом притяжении)))


Вроде и Влада хочется защитить, но в этом вопросе реально понимаю Аню)))
Короче, я запуталась, кто больше нуждается в моей защите))))


Немножко? Я думаю, что множко. Но хочется верить, что Влад каким-то чудом загладит свою вину. Если признает ее


А Вам спасибо за эмоции, с которым делитесь. Сама жду следующую главу. Боюсь даже, вдруг там герои решили снова вытворить


Думаю, если дело до ринга дойдет, то Ане не сдобровать, если учесть, что Влад ее совсем не жалеет


Думаю, после этого она с чистой совестью ляжет к Пашке в постель))))


Надеюсь, в хорошем смысле )))


Ну, я думаю, что ему давно уже все стало ясно. А здесь просто убедился в своих догадках.

Спасибо, мои дорогие, что вы все еще со мной и с моими героями))) Надеюсь, вскоре они нас все-таки доканают порадуют хоть чем-то позитивным. Хоть ненадолго)))
Люблю, целую вас, милые Леди

...

Ксанка:

А кто сказал, что будет ХЭ? Судя по героям, они к нему не стремятся)))


Какие деловые! Хотите, с чистой совестью не любить этого героя?

Спасибо, Tsarbird, за Ваши эмоции

...

Svetocheki:

Как становится жарко!😁 Я всё - таки надеюсь Анечка и Влад будут вместе!

...