Шесть дней

Каспиан Росс:

Каспиан прижал руку к сердцу и продемонстрировал восхищение знойной спелой красавицей. Родственники у Оливера - просто огонь!

- Шах, - Каспиан поприветствовал адвоката, собранного и серьёзного, словно он уже этим утром пару часов успешно поработал. Сам Каспиан во время этого "свадебного" путешествия работать не собирался. За неделю ничего критично важного не случится, а если и случится - всё решится на месте, он же не один работает. Отец всё ещё держит руку на пульсе, как и старший брат.
- Что за вопрос? - возмутился Каспиан. - Разумеется, да!
Под разговор он уже употребил по назначению свой завтрак, выпил кофе и был готов к активным свершениям.
Хорошая мысль. Костюм в горах будет неуместен.
Каспиан поднялся, пообещал девушкам скоро подойти и ушёл в свой соседний вагон.

Трекинговых ботинок с собой, конечно же, у него не было. Зато имелись кроссовки и спортивный костюм, в который он незамедлительно переоделся. Убедился в зеркале, что выглядит отлично, нет никаких намёков на живот. Сунул в карман куртки телефон и бумажник, зацепил за ворот футболки солнцезащитные очки, и вышел из купе. Направился к выходу, затем передумал, лёгкой рысцой добежал до вагона-ресторана. Попросил у стюардов несколько бутылок питьевой воды и какую-нибудь сумку-рюкзак под неё. И, получив запрошенное (кажется, в этом поезде можно было добыть что угодно, что только может потребоваться в пути!), спустился на перрон.

...

Ана Франиль:

Вечер оставил у Аны самые приятные впечатления. Она успела перезнакомиться со всеми гостями, и относительно освоиться в новой компании. Правда, в именах ещё путалась. Все друзья жениха, оказались как на подбор атлетическими красавцами, и ...бородачами, и Ана, чуть посмеиваясь про себя, заметила, что если бы пришлось набрасывать полицейский словесный портрет, то почти всех пришлось бы описывать почти одинаково. Ну только если масть отличалась. И рост. Особенно кузен жениха выделялся в этом плане. Ана решила для себя, что лучше слишком близко к нему не подходить, а то на его фоне её скромные сантиметры превращались и вовсе во что-то незавидное. Очень не хотелось выглядеть карлицей. Зато жених — о, жених отличался от всех. Ана понаблюдала, как он обращается с Жаки, и успокоилась. Он явно был от неё без ума. А это главное. А потому, вернувшись в своё купе, чувствовала себя вполне довольной жизнью. Устроившись на мягкой кровати, она ещё некоторое время слушала мерный стук колёс, который почему-то казался ей удивительно романтичным, а потом незаметно для себя уснула.

Проснулась она не сразу. Некоторое время лежала, сонно разглядывая незнакомый потолок, и пыталась сообразить, где находится и почему вокруг так тихо. Впрочем, стоило взглянуть в окно, как всё вспомнилось. Поезд! Она в поезде, и за окном уже проплывают горы. Альпы! Значит, они уже в Швейцарии.
Ана потянулась, окончательно прогоняя остатки сна, и решила, что пора бы и подняться. Для утреннего завтрака наряжаться было совершенно необязательно, поэтому она достала из шкафа простой джинсовый костюм, привела себя в порядок и заплела волосы в косу. Получилось вполне удобно и, главное, не требовало никаких дополнительных усилий.

В ресторан она отправилась в хорошем настроении. Там, судя по оживлённым голосам, жизнь кипела с самого утра. Ана взяла чашку чая и круасан и направилась к общей компании, которая, кажется, увлечённо обсуждала какую-то поездку на природу.
— Доброе утро! — весело поздоровалась она, присоединяясь к остальным. — Слышу, вы тут уже строите планы на покорение окрестных гор? Или собираетесь летать? Если не возражаете, я с вами. Мне, в общем-то, всё равно, куда именно, хочется свежего воздуха и погулять.

...

Лиз Монтгомери:

Позавтракав яйцами и выпив кофе с десертом – очень захотелось сладкого – Лиз тоже решила пойти на прогулку.
Предложение девушек

Лиз понравилось.
– Я возьму фотоаппарат, – сказала она, улыбнувшись всем, – только переоденусь.
В купе Лиз надела джинсы и свитер, пожалела, что не взяла с собой куртку, но за неимением другого, облачилась в свое полупальто и кроссовки. На голову повязал платок и взяла солнечные очки, зная, что яркое солнце будет бликовать и снимать в очках удобнее.
Она вышла на перрон и присоединилась к остальным.

...

Ноа Уинтерботтом:

Монтре и дорога к Via Ferrata Rochers de Naye

За нашим столиком развернулся изысканный дипломатический кружок - с цветочными воспоминаниями Свена, приятным появлением Моники с Хизер, прагматичными угрозами Шаха покорить железную тропу и эффектным появлением Аманды, которая на глаз оценивала габариты нашего баскетболиста с профессиональным интересом отельера (к которым я себя отношу) к негабаритным грузам, - поезд плавно замедлил свой бег.
Голос Джорджа Ирвинга из динамиков расставил точки над «i»: альпийская сказка требовала жертв, приключений и удобной обуви.
Завтрак подошел к концу под звон чашек и оживлённое обсуждение планов.

– Ну что ж, дамы и господа, - улыбнулся я, поднимаясь из-за столика. - Раз уж наш адвокат решил сменить процессуальный кодекс на карабины, а Каспиан - доказать горам, кто тут главный, мне остаётся срочно переодеться во что-то менее маркое, чем слоновая кость, и проводить вас к подножию вершин.

Когда поезд мягко затормозил у платформы, мы дружной, разношерстной толпой высыпали на перрон в Монтре. Швейцарский воздух ударил в голову почище любого шампанского. Озеро Леман блестело внизу, как полированное серебро, а за спиной уже вздымались суровые пики. План был составлен мной, утвержден Шахом, и был гениально прост! На станции Монтре мы погрузились в колоритный вагончик зубчатой железной дороги, которая с пыхтением потащила нас вверх, через тоннели и склоны, к станции Жаман.

- Свен, держись ближе к середине вагона. Для равновесия, - бросил я нашему гиганту, когда мы занимали места. - Не хочется, чтобы ради нас вызывали вертолет спасателей.
Я заметил, что Шах пересчитывает присутствующих. Я тоже обвел глазами группу: Аманда, Моника, Хизер, Ана, Беатрис, Жюстин, Лиз, Габриэль... Боже, сколько с нами умопомрачительно красивых женщин, а мы идем в горы! Господа, зачем?! Я взял себя в руки.
Шах берет на себя руководство?! Тогда мы с Каспом отвечаем за моральный дух группы!

Альпы ждали. Поезд набирал высоту, а впереди были железная тропа, швейцарский воздух и, подозреваю, масса незабываемых историй для сегодняшнего вечернего бара.

...

Хизер Тейлор:

- Привет, - зачарованно поздоровалась Хизер, пока Моника их представляла. Всё-таки таких гигантов ей прежде видеть не доводилось. Но боже мой, как же ему сложно-то, с таким ростом! Он ведь, когда стоял, практически потолок задевал! А спит он в поезде сидя? А как в самолёте летает? В такси как ездит? У неё роилось множество вопросом, которые было бы довольно бестактно выпалить сейчас.
Загадочная Беатрис, как понимала Хизер, за ужином вчера отсутствовала. И в ближайшее время её, похоже, вряд ли удастся увидеть. Очень неуловимая дама.
- Бего? Соревнуясь? Звучит как крайне самоубийственный план, - парировала Хиз блондину. Откуда у него столько здоровья? Вчера она всё время видела его с бокалом в руках, к полуночи он был заметно захмелевшим, а сейчас по горам бегать желает! Безумец!
- Мистер Шах, - Хизер солнечно улыбнулась. А когда по разговору стало понятно, что Шах тоже идёт в горы и уже задаётся организационными вопросами, поняла главное: если вдруг и случится какое-то ЧП, то в итоге всё точно будет в порядке! Присутствие мистера Шарма гарантирует.
- Лиз, - Хеза помахала девушке-фотографу. - Идём с нами, вид с горы тебе точно понравится и тебе захочется его запечатлеть!
А у них будут профессиональные, качественные снимки и красивых видов, и их самих!
Ой! В этот момент Хизер почувствовала некоторую шаткость всей затеи. Она-то брала с собой самые приличные вещи. Красивые, статусные, насколько это было возможно. И кроссовок среди них точно не было. Удобные лоферы, в которые в данный момент она и обута - её максимум. Но они и правда удобные. Подошва рифлёная, не скользкая, сидят хорошо, нигде не натирают, нога не выскальзывает. Из подходящих брюк - единственные джинсы. А вот длинное пальто не годится, надо что-то другое подобрать. Она уже мысленно перебирала взятые вещи, соображая, что именно подойдёт.
- Тётя Аманда, - Хизер расплылась в улыбке. - Спасибо. А вы - просто божественно!
- Доброе, Ана, - Хизер обрадовалась ещё одной желающей присоединиться. - Именно! Гулять по горам! Переодеваемся, и в путь!

Она прошла через все четыре вагона до её предпоследнего, заметила в библиотеке темноволосую девушку, увлечённо сидящую над какими-то бумагами, очевидно, ту самую неуловимую Беатрис, но не стала подходить и здороваться, чтобы не отвлекать её. В своём купе сменила кое-что из одежды, таки найдя замену пальто, и спустилась на перрон. Посадка в другой вагончик происходила совсем недалеко, и вот их уже специальная дорога поднимает вверх, облегчая часть пути.
Поезд шёл вверх с заметным уклоном, и шёл так почти час, и Хиз втайне радовалась, что не нужно столько времени идти пешком.
- Почему она "зубчатая" - задавалась Хиз вопросом, выглядывая в окно. - Потому что едет по зубьям гор?

...

Ана Франиль:

Большинством голосов компания решила отправиться в горы, и Ана метнулась в свой вагон, переодеваться. Лазить по горам в узкой юбке удовольствие сомнительное. Распахнув шкаф, она изучила взятые вещи, спортивный костюм подойдёт? Правда она его брала в качестве домашней одежды, но это самое тёплое и удобное, что у неё есть. И жилетка! Как хорошо, что она сообразила в последний момент сунуть в чемодан жилетку! А то все эти разговоры про Италию несколько сбили её с толку. Только в ночь перед отъездом, она сообразила, что до жаркой Италии им ещё ехать целую неделю. На всякий случай она ещё сунула в сумку шапку, вдруг пригодится и сбегала в бар, взять термос с кофе (дали без вопросов). И выбежала на перрон, как раз, когда все уже собирались уходить.

Когда вся компания загрузилась в довольно потрёпанный вагончик, который кряхтя и поскрипывая должен был поднять их на гору, Ана подошла к заднему окну. Вид оттуда открывался просто невероятный. Чем выше они поднимались, тем сильнее сверкало внизу озеро.

- Словно рекламная открытка, правда?

...

Свен Квиберг:

Ещё завтрак

Свен внимательно выслушал Монику, отметив про себя лёгкое волнение в её голосе и то, как она упомянула его игру - это было мило, но профессиональные комплименты всегда его немного смущали. Он кивнул, соглашаясь насчёт интересности ущелья Шодерон, как вдруг взметнулся шлейф ярких духов, и к их компании присоединилась новая гостья. Свен машинально отметил яркое платье, безупречную укладку и уверенную манеру держаться, но куда больше его внимание привлекло имя Ричарда Уэсткотта. Родственница? Свен невольно подобрался. Ричард Уэсткотт - дед Оливера, именно с его завещания начался тот самый семейный судебный процесс вокруг наследства.
Свен медленно поднялся, глядя на Аманду сверху вниз:
- Свен Квиберг, - представился он ровно, чуть кивнув. - Племянник Роберта и Элин Уэсткотт. Рад познакомиться, тётя Аманда. Присоединитесь к прогулке?

Уже горы

Вагончик зубчатой железной дороги уверенно преодолевая крутой подъём. За окнами открывался ослепительный вид на Женевское озеро и уходящие вдаль зелёные склоны, но внимание большинства пассажиров было приковано вовсе не к пейзажу. Точнее, внимание женской половины группы было приковано к Свену, который просто занимал много места. Его колени упирались в спинку переднего кресла, а голова находилась в опасной близости от багажной полки.

- Не переживай, Уинтерботтом, - негромко отозвался Свен на шутку Ноа о спасательном вертолёте, слегка наклонив голову, чтобы не задеть полку. - Если что, я готов послужить страховкой для всей команды. Главное, чтобы на этой горе кормили хотя бы посередине маршрута.

Рядом сидела Беатрис - она присоединилась к компании перед самым отправлением, и Свену стоило усилий не пялиться на неё слишком явно. Она была удивительно спокойной среди общего шума и предвкушения приключений.

Наконец состав остановился на станции Жаман. Воздух здесь, на высоте почти полтора километра, был ледяным, чистым и пах хвоей, талым снегом и альпийскими травами.
Группа высыпала на платформу, тут же принимаясь застёгивать куртки и надевать рюкзаки. Шах Шарма, неожиданно для всех сменивший лондонский лоск на трекинговые ботинки и ветрозащитную куртку, уже вовсю проверял снаряжение и координировал маршрут вместе с местным инструктором, которого он слушал так внимательно, словно им предстояло идти без страховки, а Шах отвечал головой за каждого. Каспиан рассматривал трекинговые палки и Свен не был уверен, что тот знает как ими пользоваться.

- Все на месте? - Пожав руку инструктору, Шах окинул взглядом разношёрстную процессию. - Отсюда у нас начинается пеший подход к началу Виа Ферраты. Идём организованно, без спешки. Тропа узкая.

Свен посмотрел на шнурки своих тяжёлых ботинок, с облегчением выпрямился во весь рост, глубоко вдохнув прохладный горный воздух, и почувствовал, как напряжение последних дней окончательно растворяется в пространстве. Он привык к закрытым аренам, гулу трибун и деревянному паркету, но это масштабное молчаливое безмолвие гор впечатляло по-настоящему.

Они двинулись по узкой извилистой тропе, ведущей к скальным массивам. Справа поднимались суровые серые стены скал, слева земля уходила круто вниз, открывая головокружительные виды на долину. Свен шёл чуть позади основной группы, чтобы не заслонять людям дорогу, и контролировал хвост процессии. Он следил за тем, чтобы его шаг оставался коротким. Впереди был слышен голос Ноа и щебет женщин, хотя на крутых участках они всё чаще замолкали, потому что дыхание сбивалось. Беатрис шла в своём темпе, изредка останавливаясь, чтобы бросить взгляд на панораму.
Через сорок минут бодрого подъёма тропа вывела их к небольшой смотровой площадке у подножия скалы, где заканчивался пеший подход и начиналась сама Виа Феррата - вертикальный маршрут, усеянный металлическими скобами, тросами и лестницами, закреплёнными прямо в камне.
Каспиан присвистнул, задирая голову вверх:
- Шах, ты всё ещё уверен, что страховка покрывает падение с отвесной скалы?
Шах невозмутимо проверял карабины на обвязке:
- Моя страховка покрывает любые риски, кроме твоего оптимизма, Росс.
Свен подошёл к началу маршрута, где висела информационная табличка со схемой трассы, и перехватил взгляд Беатрис. На её лице читалось лёгкое сомнение - перспектива карабкаться по отвесной стене выглядела захватывающе, но сурово.
- Впечатляет, да? - негромко сказал Свен, оказавшись рядом с ней. - Но там всё страхуется. Если что, я рядом. А если всё же не повезёт, послужу парашютом. Или просто донесу тебя до вершины на спине.
Шах раздал всем базовое снаряжение, и компания начала готовиться к штурму скал, где каждому предстояло проверить себя на прочность.

...

Габриэль Арно:

Иногда нужно выйти, прочистить мозги и вспомнить, кто ты. И где ты хочешь быть.
© Gossip Girl

Чем дальше поезд двигался в Альпы, тем всё больше народа становилось в вагоне‑ресторане «Étoile». К половине десятого зал, ещё недавно почти пустой, наполнился голосами, звоном посуды и тихим гулом разговоров на трёх языках. Пейзаж за окнами тоже менялся: зелёные склоны долины постепенно уступали место серым скалистым выступам, а снежные шапки на вершинах казались всё ближе, будто горы медленно наклонялись, чтобы лучше рассмотреть этот странный длинный поезд, ползущий по их территории.
Габриэль сидела у того же окна, что и утром, но теперь перед ней стояла не одна чашка кофе, а целый завтрак: круассан с хрустящей корочкой, тартинка с абрикосовым джемом и свежий апельсиновый сок, который она почти не пила, потому что всё время смотрела то в окно, то на дверь. Ждала своих девочек, надеясь, что хотя бы кто‑то из них проснётся к десяти. Учитывая, что вчера шампанское лилось рекой, а Жаклин ещё и завершила вечер исполнением «Марсельезы» на перроне, утренний подъём мог затянуться.
Единственное, что огорчало Габи, — временная потеря главного члена банды. Марсель умудрился подхватить кишечную инфекци. Утром он прислал короткое сообщение: «Не умирайте без меня. Постараюсь присоединиться к ужину. Или к завтраку. Или хотя бы к существованию». Габриэль усмехнулась, прочитав это, но всё равно почувствовала укол беспокойства: без Марселя их компания была как оркестр без дирижёра — талантливый, но неуправляемый.
Марсель, как и Жаклин, был генератором их самых безумных идей. Вся надежда на невесту теперь. И стоило только подумать, как смех и переполох на входе в ресторан оповещают о скором урагане. Сначала послышался звонкий голос Жаклин, который она даже не повышала — просто так было устроено: когда Жаклин входила в помещение, оно начинало звучать иначе. Потом донёсся сдавленный смешок Жюстин, а следом — знакомый тембр Беатрис, которая, судя по всему, уже что‑то рассказывала на ходу, потому что обе сестры Дюпон хохотали ещё до того, как переступили порог.
И спустя минуту помещение наполнилось той самой неповторимой энергией, которую излучает Жаклин. Она появилась в дверях первой. Рядом с ней была Жюстин — контраст между сёстрами был настолько разительным, что Габриэль каждый раз удивлялась, как из одной семьи могут вырасти два настолько разных подхода к утру. А за ними, чуть поодаль, появилась и Беа, которую они, оказывается, умудрились найти по дороге в библиотеке.
— Ну наконец‑то вы проснулись, мои принцессы! — усмехается Габриэль, поднимаясь со своего места.
Ритуал обнимашек, когда вагон‑ресторан внезапно перестаёт быть тихим местом со степенными разговорами, а официант, который уже привык к тишине утра, остановился с кофейником в руке и выжидающе посмотрел, не нужно ли чего‑то этой шумной компании.
— Мы хотя бы не зелёные, — улыбается Тин‑Тин, и в этой короткой фразе — целая история про утро Марселя, о котором они уже успели узнать.
— Да, на сегодня мы потеряли нашего единственного мужчину, зато есть другие.
— У меня уже есть мужчина! — так гордо объявила Джеки, что Габриэль не сдержала улыбку. Жаклин выпрямилась, вскинула подбородок, и в этом жесте было столько достоинства. «Мужчина» — это, конечно, был Оливер, который, судя по всему, всё ещё спал в своём купе, даже не подозревая, что его невеста уже объявила его своей официальной собственностью при всех свидетелях.
— Конечно, дорогая.
Завтрак превратился в маленький хаос: Жаклин заказала всё подряд — круассаны, бриошь, горячий шоколад, фруктовый салат и почему‑то два яйца пашот, которые, по её словам, «помогают от вчерашнего». Беа скромно попросила чай и тост, но Джеки тут же подсунула ей половину своего круассана со словами: «Ты слишком худая для гор». Жюстин молча ела йогурт и с невозмутимым видом наблюдала за всем этим цирком, лишь изредка вставляя короткие четкие замечания, от которых Жаклин фыркала, а Беа давилась чаем от смеха.
Услышав разговор о горах, Габи воодушевилась. За окном вершины казались так близко, что почти притягивали, а в воздухе, даже через стекло вагона, чувствовалась та особенная горная прохлада, от которой кожа покрывается мурашками, а голова становится яснее. Единственное, что могло остановить, — это подъём на своих двух наверх.
— Девочки, как насчёт присоединиться к общей прогулке наверх? Подышать чистым разреженным воздухом Альп?
Как оказалось, это предложение пришлось по душе всем, но только после завтрака. Жаклин, которая ещё пять минут назад жаловалась на головную боль, вдруг оживилась и начала рассказывать, как однажды снималась для горного лукбука в Шамони и как фотограф заставил её стоять на краю ущелья в летнем платье и туфлях на каблуке. «Я тогда чуть не убила его, но кадры получились шикарные», — закончила она, и Габриэль поняла: подруга уже мысленно составляет план съёмки.
— Ребята, — Габи повернулась к мужчинам и девушкам. — «Франция» тоже идёт в Альпы. Только дайте нам время переодеться.
В купе, переодевшись в джинсы — тот нечастый случай, когда платье оказывалось неуместным, — футболку и сверху куртку, Габриэль критически осмотрела себя в зеркале. Непривычно. Джинсы сидели хорошо, но ощущение было странное, будто она надела чужую кожу. Даже если в долине сейчас тепло, то наверху будет совсем не тепло — недаром снег лежит на вершинах, ослепительно белый на солнце и голубоватый в тени. А вот про треккинговые ботинки никто не подумал. Хорошо, что есть пара кроссовок — не идеал для горной тропы, но лучше, чем шпильки, в которых она приехала на вокзал.
Но помимо одежды, у неё было ещё одно дело. И «Тайный Санта» дело само себя не сделает. Габриэль достала из чемодана несколько аккуратно сложенных записок, проверила, все ли на месте, и спрятала их по карманам куртки. План был прост, но требовал точности: нужно было незаметно передать каждую записку нужному человеку, не привлекая внимания остальных. Это была её маленькая авантюра — и она не собиралась её испортить.
Едва только вышла на перрон, как вся группа двинулась в направлении дороги в горы Via Ferrata Rochers de Naye. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы согреть долину, но горы впереди всё ещё хранили утренний холод, и от их склонов тянуло свежестью, от которой перехватывало дыхание. Тропа начиналась полого, но быстро уходила вверх, в зигзаг между скальными выступами и низкими кустами альпийских трав, которые цвели так ярко, будто кто‑то специально рассыпал по склону краски.
Габриэль шла чуть позади основной группы, держа темп, который позволял ей и дышать, и наблюдать. Впереди Жаклин уже что‑то щебетала, указывая на виды и, вероятно, подбирая ракурсы для будущих кадров. Остальные девочки шли рядом, то и дело останавливаясь, чтобы сфотографировать какой‑нибудь цветок или камень.
Догнав одного из мужчин, Габриэль как можно незаметнее сунула ему в карман записку с любопытным предложением и просьбой. Габриэль заняла место в начале, расположившись так, чтобы было видно и переди дорогу, и не укачивало, и сбоку, где виднелся обрыв.

...

Лиз Монтгомери:

Они сели в поезд на Роше-де-Най и Хизер тут же спросила

– Вероятно, вообще читала про эту дорогу, но как-то не подумала про название, – Лиз сделала очередной кадр.
заметила еще одна их спутница, с которой Лиз прежде не общалась. Хотя и видела ее на ужине.
– Да, давай я тебя сфотографирую на фоне гор, будет красиво, – предложила она, потом сменила объектив на «рыбий глаз» и, сделав несколько панорамных снимков окрестных видов, убрала его и снова поставила обычных «полтинник».
Состав остановился, они высадились и пошли по тропе.
– Давайте сделаем общее фото? Можно несколько фото на фоне разных видов, у меня с собой запасная карта памяти, – предложила Лиз всем.

...

Жаклин Дюпон:

Дорогие мои! Вот я и внутри этого чудесного поезда! Вы только посмотрите! И, конечно, не умрите от зависти!))
Впрочем, если завидуете - лучше умрите!
Это будет достойный конец!))
Ай. Я сегодня сама доброта: давайте просто смотреть и наслаждаться! Это гораздо лучше, чем токсично растрачивать свою душу на зависть!

А для Оли - песня!


«Я не понимаю, почему женщины хотят получить всё то же самое, что есть у мужчин. Ведь у женщин, кроме всего прочего, есть и мужчины». Коко Шанель.

Поезд оказался просто произведением искусства! Жаклин видела всякое, но это…
Великолепный и сдержанный арт-деко. Простая геометрия узоров, дерево, стекло, золото и восхитительные лучи тысяч солнц, очерчивающие пространство невесомой и строгой грацией. Винны красный, будто лучшее бордо, терракотовый и изумрудный, будто поля любимой Франции, восхитительный черный мрамор в деталях, наполненный голубыми и серебристыми прожилками. И, конечно, оникс, подсвеченный изнутри с целью показать тонкую работу природы и мастеров.

Жаклин восторженно оглаживала деревянные лакированные панели и мягкий бархат, продвигаясь вперед и буквально таща Оливера за руку за собой.
- Джеки, стой, наше купе в противоположной стороне!
- А, да?! Тогда веди - ты! Точно, ну и я! - она тут же резко остановилась и развернула Оливера в другую сторону, подхватив под локоть. - Я уже придумала, что надену завтра! Восхитительный розовый костюм! Сейчас покажу тебе, смотри? А? Так, стой! А фото?! - она обернувшись, так же резко, как секунду назад остановилась, сделала несколько кадров обстановки. - Вот! Ну, не наше же купе мне выкладывать на обозрение?
- Ох, Джеки, твоей энергии позавидовала бы любая электростанция, - засмеялся в ответ Оливер, обняв ее за талию и все же повернув в нужном направлении.

Еще одно (впрочем, сто одно) «ах!» родилось и вырвалось хрипло, ударившись о стены, отделанные восхитительными тканевыми обоями с серебряными птицами, как только они ступили в купе, отведенное молодоженам.
Жаклин буквально обежала все комнаты, трогая мебель и прочую атрибутику, и выдавая по пути: «Ах, а спальня! Ах, а кровать! Ах, и даже гостиная! Я буду смешивать тут свой любимый мартини! О! Ванная! Оли, или скорее сюда!».

Он остановился в дверях, Жаклин почувствовала это, скидывая по пути следования к огромной ванне, одежду: жакет, галстук, жилет, и затем - туфли. Обернулась, медленно расстегнув брюки, которые, упав, обернулись вокруг щиколоток и тут же были откинуты ногой в сторону.
- Я намерена испытать ванну прямо сейчас! И у меня предложение от которого нельзя отказаться! Как на счет совместного опробования? Раздевайся? А, хотя, что же я! Давай помогу.

Жаклин двинулась, мягко покачивая бедрами, к замеревшему в дверях жениху. Он усмехнулся, когда Джеки, проводя ладонями по его плечам, скинула пиджак, осторожно, одну за другой расстегнула пуговицы на рубашке. Ремень. Чуть наклонившись - потянула брюки.
- Ну, вот ты и готов! - Джеки подцепила резинку трусов и стянула и их, следом за брюками. - О! Я забыла пустить воду в ванну, - легко прильнув и коснувшись губ, Жаклин (очевидно дразня будущего мужа), улыбнувшись своей шалости, вернулась к ванне, крутанув вентили. Вода заструилась, звеня о дно. Джеки же сняла единственную оставшуюся на ней вещь - очаровательно нежные бразильяно из коллекции Clarissa от Gegel Intimates, с роскошным бежевым кружевом в оттенке жасмин и пояском в тон.
- Я тебя жду!

Утро встретило тихим стуком колес и солнечными лучами, отражающимися от серебристой отделки панелей, пересекающихся с теми самыми восхитительными обоями, наполненными пейзажами заснеженных гор.
Оливер еще спал, обняв Жаклин, будто бы она собиралась куда-то уходить, а он - не пускал.
Впрочем, она и собиралась! Жутко хотелось есть! Да и времени уже, ого-го! Наверняка, все собрались за завтраком.
- Оли, - она пошевелилась. - Кажется, мы проспали! За окном уже почти день! Вставай, соня! Нельзя завставлять гостей ждать!
- Ничего им не будет, развлекутся как-нибудь сами!
- Нет-нет-нет! - она повернулась в объятиях и, чуть толкнув, заставила Оливера лечь на спину, забравшись сверху. - А, знаешь, правда! Пусть еще немного подождут!

Сборы заняли чуть больше времени, чем нужно было для того, чтобы просто одеться… но, Жаклин, справедливо рассудила, что в этом вопросе можно легко подчиниться пожеланиям будущего мужа: сами себя развлекут, так и прекрасно!

В вагоне-ресторане, именуемом Étoile, уже собрались кажется все гости. Обежав глазами присутствующих, Жаклин подмигнула девочкам, отметила, что среди них нет Марселя, улыбнулась Ане, и уверенно двинулась под руку с женихом вперед, разбрасывая искры, высекаемые от мелких страз Сваровски, коими был усыпан нежно-розовый костюм.
- Всем доброго утра и bon appétit!

...

Ана Франиль:

- Ой, да, спасибо! - Ана с благодарностью закивала, вставая туда, куда показала Лиз. - Я потом эти фотографии родителям отправлю. А то у нас только папа в своё время поездил по миру. Каких только фотографий у него нет. А я только до парижского пригорода доезжала.

...

Габриэль Арно:

— Давай, конечно, — Габи улыбнулась Лиз, чувствуя, как в груди всё ещё колотится сердце от подъёма, но уже не от усталости, а от этого сумасшедшего восторга. — Только не проси стоять ровно и смотреть в камеру. Сегодня хочется, чтобы на фото была настоящая жизнь, а не парадная витрина.
Лиз рассмеялась, её пальцы уже ловко щёлкали кнопками камеры, будто она не держала её в руках, а дирижировала ею.
— Тогда держитесь, — подмигнула она. — Я снимаю не позы, я снимаю моменты.
Они двинулись дальше по тропе, и с каждым шагом виды становились всё более дикими и величественными. Склон уходил вниз крутой дугой, открывая панораму долины, где наш поезд казался игрушечным, крошечным темно-зеленым червячком, застывшим у подножия гор. А над всем этим висели снежные пики — такие близкие, что, казалось, протяни руку, и коснёшься их ледяной кромки.
Жаклин, конечно, не могла просто стоять и любоваться. Она тут же нашла идеальный ракурс: встала на плоский камень, раскинула руки, будто хотела обнять весь этот простор, и запрокинула голову к небу.
— Джеки, не падай! — крикнула Жюстин, но в её голосе не было настоящего страха, только привычная сестринская тревога пополам с улыбкой.
— Если упаду, то красиво! — парировала та, не опуская рук. — Снимай, Лиз! Пусть весь мир увидит, что я не боюсь высоты!
И Лиз снимала. Щёлк, щёлк, щёлк — камера ловила и этот безумный жест, и то, как ветер треплет волосы Жаклин, и как солнце рисует на её лице золотые блики. Потом Жаклин спрыгнула с камня, чуть не сбив с ног Беа, которая пыталась поймать в кадр крошечную альпийскую фиалку, притаившуюся в расщелине скалы.
— Не уходи далеко, ладно? — спокойно сказала Беатрис, кивая на обрыв, к которому Габи невольно подходила всё ближе, чтобы лучше рассмотреть, как свет ложится на скалы. — Тут ветер такой, что может просто сдуть.
Габриэль сжала её руку в ответ.
— Я просто пытаюсь запомнить всё это. Каждый оттенок, каждый звук. Хочу, чтобы, когда мы вернёмся в город, и снова начнутся все эти бесконечные встречи, звонки и дедлайны, у меня было что-то настоящее. Вот этот воздух, этот холод, этот смех.
— А теперь все вместе! — скомандовала Лиз, отступая на шаг, чтобы вместить в кадр всю компанию. — Встаньте так, будто вы не туристы, а хозяева этих гор!
Они сбились в кучу, кто-то обнял кого-то за плечи, кто-то смеялся, прикрывая глаза от солнца, а кто-то, как Жюстин, смотрел прямо в объектив с той самой спокойной уверенностью, которая всегда заставляла людей задерживать взгляд на её портретах. Габи стояла чуть сбоку, наблюдая за этой суетой, и вдруг почувствовала, как чья-то рука крепко сжала её ладонь.

...

Оливер Уэсткотт:

Я, признаться, был совершенно не готов к тому, что осмотр нашего купе закончится столь стремительно. Впрочем, стоило ли удивляться? Жаклин с самого начала путешествия демонстрировала такую энергию, что за ней едва поспевали не только я, но и сам поезд.
Ванная оказалась не менее впечатляющей, чем остальные помещения нашего маленького дворца на колёсах. Правда, в тот момент моё внимание было сосредоточено вовсе не на мраморе, позолоченных кранах и прочих достижениях интерьерного искусства. Я с улыбкой наблюдал за своей невестой, которая, похоже, решила, что церемония бракосочетания — совершенно излишняя формальность, если речь идёт о возможности немедленно воспользоваться всеми преимуществами совместной жизни.

— Джеки, дорогая, ты всегда так настойчиво добиваешься своего? — поинтересовался я, хотя ответ, разумеется, прекрасно знал.
Впрочем, возражать я и не собирался. Да и какой мужчина в здравом уме стал бы спорить с женщиной, которая смотрит на него именно так? Особенно если эта женщина — та самая, ради которой он, собственно, и затеял всё это путешествие. Великолепное путешествие для великолепной женщины. И моей.
Когда она наконец пригласила меня присоединиться, я уже не сомневался, что вечер обещает быть куда интереснее, чем я мог предположить. Вода постепенно наполняла огромную ванну, за окном мерно стучали колёса, а весь остальной мир, казалось, перестал существовать. По крайней мере, на ближайшее время.

Ночь получилась именно такой, какой и должна быть ночь накануне свадьбы и если бы меня спросили, что я запомнил из неё больше всего, я вряд ли смог бы назвать что-то одно. Наверное, улыбку Жаклин, её смех, нежность её рук, сладость тела и то удивительное чувство, когда понимаешь, что можно наслаждаться каждым мгновением и никуда не спешить.

Утро наступило совершенно бесцеремонно. Солнечные лучи пробрались в купе, поезд продолжал свой путь, а я обнаружил, что совершенно не желаю покидать постель. Особенно учитывая, что рядом со мной лежала Жаклин.
Я обнял её крепче, когда она зашевелилась, и, не открывая глаз, пробормотал, что гостям вполне по силам развлечься без нас. В конце концов, мы ведь не нанимались развлекать их круглосуточно. У нас, между прочим, почти медовый месяц. Репетиция.

Но Жаклин, как обычно, имела собственное мнение на этот счёт. И умела добиваться желаемого. Впрочем, когда она устроилась сверху и с самым невинным видом предложила мне ещё немного полежать, я с удовольствием решил, что сопротивляться ей будет только полный идиот. В конце концов, завтрак никуда не убежит. А вот такие минуты случаются не так уж часто. Что ты со мной творишь, любимая!

И всё же пришлось признать, что даже самые приятные утренние занятия не могут продолжаться бесконечно. Нас ждали гости, причём желающие отправиться на прогулку. Впрочем, после такого пробуждения, я был готов отправиться куда угодно, если этого пожелает Жаклин.
Сборы заняли некоторое время. Я не торопил Жаклин, хотя и прекрасно понимал, что мы уже порядком опоздали. Впрочем, разве можно было ожидать от меня пунктуальности после такой ночи? Да и, положа руку на сердце, я ничуть не сожалел о потерянных минутах.

Наконец мы выбрались из поезда и присоединились к остальным. Свежий горный воздух и великолепные альпийские пейзажи окончательно прогнали остатки сонливости. Я оглядел компанию, похоже, предстоит провести день гораздо более активно, чем хотелось бы после такого утра. Народ собирался отправиться дальше пешком, по одной из горных троп. Я посмотрел на их бодрые лица и явный энтузиазм, и мысленно приготовился к тому, что лёгкой прогулкой это, вероятно, не ограничится.

Впрочем, если рядом Жаклин... так, где там эти горы? Я иду их ворочать.

...

Ноа Уинтерботтом:

Альпы

Идея сфотографироваться на фоне альпийских пиков была обречена на успех с первой же секунды - стоило Лиз достать камеру. Профессиональный взгляд сделал свое дело: пейзажи вокруг выглядели так, будто кто-то только что выкрутил настройки графики на максимум, а энергетика девушек грозила взорвать хваленый швейцарский покой.
Жаклин, позирующая на камне с риском для жизни, Беатрис с фиалкой, смех, ветер и звенящий воздух - все это превращалось в идеальный глянцевый репортаж. Разве мог я позволить себе остаться за кадром, когда вокруг разворачивается такое зрелище? Никак.
Я наблюдал со стороны за тем, как Лиз руководит процессом, как заправский режиссер на съемках блокбастера.
- Встаньте так, будто вы не туристы, а хозяева этих гор! - скомандовала Лиз, отступая назад и выстраивая кадр.
Девушки сбились в живописную кучу. Габриэль шагнула ближе к краю, пытаясь поймать идеальный свет, и задумчиво замерла, глядя на открывшуюся панораму. Момент был слишком хорош, чтобы упускать его.
Всего несколько шагов и я оказался рядом.
– Хозяева, говорите? - хмыкнул я, неожиданно перехватывая ладонь Габи своей и одновременно забрасывая вторую руку на плечо стоящей рядом Жюстин, придавая всей композиции необходимый светский лоск. - Надеюсь, в этом отельном комплексе под названием Альпы для управляющего найдется скромный пентхаус на вершине?
Лиз среагировала мгновенно. Щелк! - камера поймала и моe внезапное появление, и удивлённый взгляд Габи, чья рука в моей ладони оказалась совершенно закономерно, и общий взрыв смеха.
- Ноа! - выдохнула Габи, пытаясь сделать строгий вид, но уголки ее губ задрожали в улыбке. - Ты вообще умеешь появляться не как черт из табакерки?
- Нет, - подмигнул я объективу, чувствуя, как холодный горный ветер треплет волосы, а солнце заливает кадр золотом. - Моя работа - появляться тогда, когда клиент начинает скучать по хорошему сервису. Лиз, дорогая, сделайте дубль! И зафиксируйте: этот ракурс добавляет нашему поезду как минимум еще одну звезду в категории «вид из номера».

...

Аманда Бонафонте:

Где-то над Монтре

От новых впечатлений Аманда отказываться не привыкла. Альпы, значит, Альпы. Посмотрим, впечатлят ли европейские горы после Йеллоустоуна.

Правда, для вылазки к горным вершинам требовалось сменить одежду, но на этот случай у Аманды в чемодане лежали отличные джинсы – сидят, как вторая кожа. А вот обувь… обувь придется надеть новую. В Лондоне Аманда успела приобрести несколько стильных предметов гардероба, в том числе отличные сапожки «Гриндерс» из байкерской серии. Правда, она успела их только примерить, так что оставалась опасность натереть ногу не разношенной обувью, но кто не рискует – то не пьет шампанского. Будем решать проблемы по мере поступления. Дополнили ее костюм мягкий кашемировый свитер и кожаная куртка, которую Аманда надевала для прогулки по Сене.

Обновив губную помаду, Аманда покинула купе во всеоружии. Ключ убрала в карман куртки, застегивающийся на молнию, по остальным карманам разложила смартфон и несколько мелочей.

Альпы, виднеющиеся из окна вагончика поднимающейся к вершинам дороги, совершенно не походили на Йеллоустоунский парк. Даже воздух здесь был совсем другой: в Йеллоустоуне – тяжелый, душноватый и с откровенным привкусом серы, а здесь сухой, холодный, с примесью ароматов хвои. А уж когда все высыпали из вагончика, у Аманды просто перехватило дух. Все вокруг было такое невероятно яркое, что глазам становилось больно: пронзительно-синее небо, ослепительно-белый снег и затягивающе-глубокая зелень елей… или сосен, Аманда не была уверена, как правильно называются эти деревья. То ли от ветра, то ли от слепящей белизны снега у Аманды заслезились глаза. Пришлось вытащить из кармана солнечные очки. Так что, когда пришла пора фотографироваться, половина лица Аманды скрывалась за стеклами очков, но это не остановило ее от участия в общем веселье.

...