Пенелопа Уильямсон "Сердце Запада"

Федор:

Только что прочитала главу. Переживаю за Гаса.

...

Heily:

Спасибо за продолжение!

...

хомячок:

огромное спасибо за перевод этого великолепного автора!!побольше бы переводить ее романов!!!

...

Малина Вареньевна:

точно. что-то я запамятовала этот момент....
ну вот, тогда не интересно
Жадина какой их папашка
уже боюсь угадывать, но мне не кажется, что индеец привел Гаса.
Гас либо сам спасется, либо погибнет. А вот зачем пришел индеец? или кого он привел - жутко интересно!!!

...

Королева:

А вот и я!!!
Сначала по 27 главе. Не кидайтесь тапками, но мне кажется, что Эрлан психологически будет комфортнее с ослепшим мужем. Во-первых, это хорошая причина не уезжать к черту на кулички. Во-вторых, о Джере надо постоянно заботится, а значит Эрлан, которая была не нужна своим родителям, будет чувствовать свою необходимость Джере, будет знать, что она нужна, что она может помочь. Ну а в-третьих, любовь никто не отменял. Одна проблема, как бы ей мозги так вправить, чтобы она не уезжала?

Теперь о 28 главе. Мне Ентот одноглазый товарисчЬ совсем не нравится. Жулик он обыкновенный. А Гас дурак. Самый настоящий. Блин, это же медь, цветмет!!! Немного инвестиций и деньги золотым дождем польются. Ой, дурак.

И почему меня это не удивляет? Интересно, у Клем и Гаса когда-нибудь из количества перейдет в качество, а? Ну чтобы там с удовольствием, с приятностью и оргазмом? Или дальше "сунул-вынул" дело так и не зайдет?
Вот думается мне, что Гас вляпался по самые уши, а индейцы его вытащили. Ну, про его умственные способности я уже высказалась.

Девочки, спасибо большое!!!

...

Rusena:

Я думаю, они друг дружке и помогут. Эрлан поможет Джере обрести новый смысл жизни, а Джере в свою очередь покажет любимой, что ее дом здесь, рядом с ним.... Но на все нужно время...

И не говори!
Думаю, был бы в доле Зак, Одноглазый так легко не отделался бы. Зак все пронюхал бы, к тому же папашка его явно боится.

...

Seniorita Primavera:

Девочки, всем привет!!!

Вот, после прошедших бурных праздников-букетов-поездок наконец-то добралась до компа и до главы!
Еще раз перечитала.
Слава Богу, здесь обошлось без травм и смертей, а угроза, что нависла над нелюбимым Гасом - буду ждать четверга.
Гадать с автором в этом произведение не получается, все равно удивляет неожиданными поворотами сюжета...

Полюбовалась в который раз подборкой иллюстраций!
По наслаждалась подробным описанием мелочей и природы!
Жду, жду того момента, когда можно будет сесть с цельной книгой вечерком и перечитать...
Думаю, впечатлений будет гамма!
И еще - не хватает мне Зака, остро не хватает!
Сколько его еще не будет?
Иришка, намекни, прошу, сжалься... Когда уже он явит себя перед истосковавшимися читательницами?


Читаешь, ужасаешься, ежишься от нарисованных в воображении картин...
И понимаешь, что будь то зной леденящий или жара удушливая - человек вынужден приспосабливаться и рисковать, дабы выжить.
Прокормить себя и свою семью.
Такова жизнь.
Так что вновь автор точно воссоздала и обрисовала реальность.
Монтана. Суровая зима. И человек, идущий на риск, но пытающийся любой ценой спасти семью, скот от голодной смерти.
Гас, как бы я к нему плохо не относилась, трудяга.
И не боится ее, даже самой сложной, опасной и тяжелой.
Надо - значит надо.

Скот жалко, гибнет.
Но еще жальче гибнущих людей...

Верю, что любит его.
Раньше, много глав назад я бы посмеялась, поехидничала - мол, да, как же, любишь...
Ведь там был Зак, рядом, постоянно на глазах, статный, мужественный и смелый!
А кто рядом с ним Гас?...промолчу...
Так вот Зака давно нет, память о нем поистерлась немного...
След-то в душе и на сердце остался, конечно же!!!
Но не зря говорят - "с глаз долой - из сердца вон... "
Это как раз тот самый случай!
И если бы Зак вообще не появился дальше, мне кажется, Клем с Гасом неплохо бы ужились...
Приспособились , хотя бы ради детей.
Вот нет Зака уже не один год, мечты, ревность, любовь ( не знаю, какая у нее любовь к Заку, честно!) - по угасли, но не потухли...
Вот услышь она его голос - мне кажется, все вернется на круги своя!
А пока - спокойствие в ее душе? Смирение?
А может быть она всегда любила Гаса, но другой любовью?
И не появись на ее горизонте Зака, она и не узнала бы другой - жаркой, страстной и приносящей боль?

Вообщем, пока я ломаю голову, автор в главе ставит не точки, а многоточия...
Как всегда, как обычно.
Впереди еще испытания.

Но я все равно уверена в одном - Гас и Клем по ходу книги, по ходу рождения детей больше семья.
И им бы бороться за свой брак! За право быть счастливыми.
Но что им уготовила автор?...

Ох, наивный Гас!
Да ежели бы человек знал, чего же он хочет!
Какие у Клем варианты?
Уехать в город беременной и с детьми? И что дальше?
Ей вряд ли будет легче! Ой, сильно сомневаюсь!
А признать она не может, что ей хочется быть с Заком... Гордость? Стыд?...
Не знаю я , почему она отказалась сразу уехать с ним!
Вот и получается замкнутый круг!
Вариантов немного...
Так чего же она хочет, наша Клем?
Как и все - счастья, любви и долгой жизни своим детям?
Ну так и Гас этого же хочет!
И Зак хочет!
Вот и получается - все чего-то хотят, и эти желания иногда пересекаются с чужими желаниями.
Чтобы Клем и Заку быть вместе, счастливыми - им обоим надо причинить боль дорогому человеку - Гасу...
Вот и выбирай...

Все вышеперечисленное никак не вяжется с Одноглазым.
Как был ничтожным человечиной, мошенником, лгуном и полным ничтожеством, так им и остался!
Даже писать о нем не хочу.
Понимаю, что подобные личности были, есть и будут...
Но тратить на него эмоции - слишком большая честь.

О времена! О нравы!
Мне вот стыдно себя представить в таких панталонах, пусть даже и красных!...


Как же отрадно читать, что наша гордая и скрытная Клем заботится о муже!!!
Даже на душе потеплело!
Вот так хочется, вопреки всем задумкам автора, пожелать им долгой и счастливой семейной жизни!!!
Все бы у них получилось!
Мне вот этого и не хватало во второй части - обычной жизни, простых разговоров, смеха, деток с их "взрослыми" речами!
Надежды, что расцветает вопреки всем невзгодам!

Ой, думается мне, зря Гас не остался у продавца сена!!!
Его, конечно, понять можно - дома жена любимая, дети. Тянет его туда, особенно сейчас, когда все наладилось...
Да и разве человек думает о самом плохом, занимаясь рутинными делами?

Вот ведь жесть, а?
Воображение-то меня не подвело...
Я вообще мерзлявая, и не люблю сильных холодов.

Сразу же вспоминаю русские избы с печкой...
Там, в Монтане такой печи и не хватает.

Ну вот, теперь буду переживать...
Он таки попал в метель...
Ну, вообще жестоко будет со стороны автора так избавиться от еще одного героя...
В одиночестве, в холоде...
Или индейцы спасут его? Кто знает...
В четверг будет ясна общая картина.

Иришка - у меня дедулей его язык даже не поворачивается назвать!
Он же эгоист, живет только для себя.
Какой отец, какой дед?
Это блоха на теле Монтаны, и изводить ее надо!!!
Не перевариваю его!
И отчасти он виноват в смерти Сэма Ву! Саботаж устроил!

Ой, Лиля - а здесь интимная жизнь наших героев осталась за семью печатями...
Покрыта плотным туманом...
Так что, как там и что - для меня догадки...
Но по ходу книги могу сделать вывод - что Клем их интимная жизнь нравится, и ее все устраивает...
Рада за нее.
Да, если честно, не очень хочется читать о ее оргазмах с Гасом...

Иришка, ага...
Не отделался бы, однозначно!
Одноглазый мошенник, но не дурак!
Он вряд ли решился бы лишиться второго глаза... Не-а!
Но любо-дорого посмотреть, как Зак поощипывает его приглаженные перышки!
Ох, где же Зак?!...
****************************
Небольшое отступление...
На днях прочитала купленную книгу К.Маккалоу "Прикосновение" ( после ее "Поющие в терновнике" - остальные книги были так себе, слабовато...)
Решила купить, для разнообразия, аннотация заинтересовала.
Итог - много схожих линий с "Сердце Запада" - Австралия, пласт в десятки лет жизни главных героев, золотоносные шахты, китайцы...
Книга на "4", но местами слишком надуманно, слишком преувеличено ( красота героев, их сила, их удача, нелогичные поступки под задумку автора...)
Маловато тех мелочей, что у Уильямсон придают ее книге правдоподобность, объем, силу, очарование!!!
Из обычаев китайцев - ( при том, что половину героев - китайцы!) - немного...

Прочитала Маккалоу, сравнивая регулярно с Уильямсон, и сравнение было не в пользу первой!
И сейчас остаюсь при своем мнение - роман "Сердце Запада" - книга больше, чем любовный роман!
Книга, достойная увидеть свет в печатном варианте!
Книга, которую стоит прочитать!
Да, там не все так легко, просто или наивно - и Слава Богу!
Наши герои такие настоящие, такие реальные и колоритные!
И их боль - наша боль! Их радость - наша радость...

Я только надеюсь, что в конце мы увидим хоть одну свадьбу ...
Я все-таки, наивная, жду...

Девочки, еще раз спасибо за Ваши труды!

...

Rusena:

 » Глава 28(часть 2)

Глава 28 (часть 2)

Перевод: Rusena
Редактирование: LuSt, codeburger
Иллюстрации: Nata Nata


Гас Маккуин постучал сжатыми в кулаки ладонями по плечам и стряхнул снег, затвердевший на пальто из буйволиной шкуры. Он испытывал боль от холода глубоко в костях и в сердце. Правая рука превратилась в замороженную клешню, вцепившуюся в поводья ближайшей кобылы. Некоторое время назад Гас слез с саней и зашагал рядом с лошадьми. Он сказал себе, что это поможет следовать вдоль извилистой реки.

Но возможно, он приближался к чему-то неведомому, живущему в завывающей белой пустоте.
И, кроме того... он уже какое-то время не видел реку.
Лошади пробирались через движущиеся дюны снега, с трудом ступая и шатаясь будто пьяные. Их бока тяжело вздымались, вторя затрудненному дыханию возницы. Сосульки свисали с лошадиных носов, и вокруг голов клубились белые облака пара.
Хотя Гасу и казалось, что он идет в вечном сумраке уже несколько лет, он почувствовал, как начал спускаться вечер. Когда наступит ночь, здесь станет темно, словно в закупоренной бочке. И тогда он пропадет.
Гас упорно шел вперед. Порывистый ветер то и дело швырял жесткие как зерна крупинки снега прямо в лицо. Маккуин споткнулся и упал, погрузившись по колено в рыхлый сугроб. Лошади вырвали поводья из его замороженной руки и продолжили путь без него, вскоре исчезнув из виду.
Косы снега хлестали его по глазам. Гас ничего не видел и ничего не слышал, кроме постоянно завывающего ветра. И свиста вдыхаемого и выдыхаемого воздуха, и тяжелого стука сердца.
Гас подумал, что остановится на минутку, здесь в этом сугробе. Может, малость полежит и передохнет. Он так устал...
Но он должен вернуться домой. Он не может оставить жену, Клементину, одну с дышащим на ладан ранчо и тремя детьми, которых нужно растить. Он должен добраться до дома, к трещащему огню и к горшку со вкусно пахнущей едой, булькающему на плите. К своей упрямой малышке с волосами цвета пшеничного поля в августе и глазами, как сосновый лес в сумерках. К любимой Клементине... Он нужен ей. Из-за нее он не вправе умереть, из-за себя самого не вправе умереть, не может умереть.
Гас приказал ногам шевелиться, но они не слушались, а потом вдруг двинулись словно сами по себе, выбираясь из засасывающего цепкого снега. Маккуин с трудом пошел вперед, упал, встал, снова зашагал, ударился обо что-то... сани. О, Иисусе, сани. Лошади остановились, и он нащупал их головы и вцепился в поводья, рыдая от страха и облегчения, и снова от страха.
Гас не видел реку. Река потерялась так же, как и он, в мире белого света, белого холода и белой боли.

* * *

Индейцы!
Клементина едва не забежала обратно в дом и не захлопнула накрепко дверь. Но тут мерцающий свет фонаря попал на испуганные лица двух детей, лежащих на висящем между жердями кожаном гамаке. Через мгновение ребятишек поглотила завеса снега.
Фигурка с узкими блестящими глазами сделала шаг вперед, и позади нее вырисовались две тени побольше и покрупнее. Голос, высокий и дрожащий, пронесся с воем ветра.
– Миссис Маккуин... помнишь меня? Женщину Джо Гордого Медведя.
Сафрони прошипела что-то за спиной Клементины, но та не расслышала из-за оглушающего стука сердца. Ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем удалось заговорить.
– А другие? Кто еще с тобой?
– Мои дети и мой мужчина... И его отец, Железный Нос. Пожалуйста. Нам нужно тепло и пристанище, иначе мы умрем.
Клементина забрала фонарь из негнущейся руки Сафрони и отдала ей ружье.
– Возьми оружие и иди в дом к детям, – взглянув на испуганное лицо Сафрони, Клементина слегка подтолкнула ее. – Ради Бога, мы не можем им отказать.
Она шагнула вглубь заснеженной веранды, приподняв повыше фонарь, чтобы посветить женщине-полукровке, пока та вытаскивала детей из повозки. Один был достаточно маленьким, чтобы уместиться у скво на бедре. А ребенок повыше, должно быть, и есть та девочка, которую Клементина в последний раз видела возле типи рядом с Радужной рекой больше семи лет назад.
Джо Гордый Медведь забрал малыша из рук матери и направился к двери. Железный Нос растворился в пронизывающем ветре и кружащем снеге – огромная фигура, завернутая в буйволиную шкуру.
– А как же... он? – спросила Клементина, и ей вдруг захотелось увидеть лицо мужчины, убедиться, действительно ли у него железный нос. Стало любопытно узнать, неужели он так же ужасен, как тот монстр, который когда-то преследовал ее в кошмарах.
Женщина Джо Гордого Медведя посмотрела туда, где в дикой ночи исчез старый индеец, и пожала плечами:
– Он предпочел сохранить свою гордость.
Клементина проглотила ком, образовавшийся в горле от страха.
– Ниже по реке стоит старая лачуга... – Ее голос дрожал в тишине. Если истории правдивы, то Железный Нос знал и о хижине, и об охотнике на буйволов, которого там убили...
Они вошли в кухню, принеся с собой кучу снега, который в теплом воздухе быстро превратился в лужи. Клементине пришлось побороться с ветром, чтобы закрыть дверь.
Сафрони сидела на диване, крепко сжимая в руках винтовку. Завернутый в кокон из одеял Дэниел лежал по одну сторону от нее. А по другую сидела Сара, спокойная и бесстрашная. Ее широко распахнутые глаза все разглядывали, а угрюмый маленький ротик в кои-то веки оставался закрытым.
Джо Гордый Медведь медленно повернулся вокруг себя, оглядывая помещение, и на мгновение его взгляд задержался на Сафрони и ее винтовке. Губы индейца растянулись в подобие улыбки.
– Где твой мужчина?
Клементина обшарила взглядом комнату, будто по ее желанию сюда мог мигом явиться Гас вместе с отрядом конницы Соединенных Штатов. Темные глаза метиса сузились, когда он посмотрел на ее испуганное лицо и рассмеялся.
Скво встала между ними.
– Я скорее вырежу его сердце, чем позволю ему причинить вам вред, – твердо сказала она и метнула в мужа такой суровый взгляд, что краска залила его лицо и индеец потупился. Клементина догадалась, что давно уже минули те времена, когда Джо Гордый Медведь осмеливался связывать свою женщину как скотину.
Мгновение все просто смотрели друг на друга, а затем Клементина резко засуетилась. Она подала гостям тарелки с тушеным мясом, которое томила в горшке на горячей плите.

Индейские дети, завернутые в выцветшие алые одеяла и куски буйволиной шкуры, ели так жадно, будто вконец оголодали. Джо Гордый Медведь устроился на стуле и положил ноги в мокасинах на каминную решетку. Заглатывая тушеное мясо, он не сводил глаз с Клементины.
– На улице много мертвых коров, – сказал он. – Может, твой мужчина тоже мертв.
Жена забрала пустую тарелку из его рук и передала Клементине вместе со своей.
– Не слушай его! Он стыдится так же, как собака, которая сворует мясо, а потом рычит, чтобы скрыть свой проступок. Он и без того был в долгу перед тобой за свою жизнь и теперь снова пришел молить о помощи. – Она что-то сказала мужу грубыми гортанными слогами, повернулась обратно к Клементине и улыбнулась. – Я объяснила ему, что некоторые белые люди хорошие. Может, даже не хуже индейцев.
Клементина тоже попыталась изобразить улыбку, но по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Нет, слово «боялась» больше подходит. Клементине было попросту страшно.
Она заняла себя тем, что налила индейцам горячий черный кофе. Но слишком поздно вспомнила о виски в нем и попятилась, пока не ударилась бедром о кухонный стол. Клементина слышала ужасные истории о том, что творили индейцы, когда напивались.
Миссис Маккуин задалась вопросом, было ли при гостях оружие. Наверняка — томагавки и ножи, если не кое-что другое. Она подумала, не попросить ли индейцев оставить все оружие за дверью, но это противоречило правилам гостеприимства. Клементина чуть не рассмеялась вслух, осознав, что как дура беспокоится о хороших манерах в такой ситуации.
Все подпрыгнули, когда самый младший индейский ребенок внезапно начал хныкать и тянуть за свою шапку из лисьего меха.
К удивлению Клементины именно Джо Гордый Медведь направился к малышу. Он осторожно снял шапку и, повернувшись к хозяйке дома, посмотрел на нее блестящими от беспокойства глазами.
– Мой сын... он отморозил уши.
– У меня есть немного глицерина в ящике с лекарствами, – сказала Клементина.
Она нагрела глицерин в кастрюле на плите, а затем индюшачьим пером нанесла несколько капель на уши мальчика. Потом налила в мелкий таз горячую воду из бака, приготовив горчичную ванну, и вместе с скво Джо Гордого Медведя опустилась на колени и принялась разворачивать сначала полосы шерстяного одеяла, обернутого вокруг облаченных в мокасины ног малыша, а затем девочки. Индейские дети пахли гусиным жиром, так же как и ребятишки Клементины, и дымом давно потухшего бивачного костра. Темные детские глаза наблюдали за ней, сияя как пуговицы на туфлях в свете фонаря. В комнате были слышны лишь звуки капающей и плещущейся в тазу воды и завывания «северянина» за стенами.
– Оказаться на улице в такую метель... – сказала Клементина, когда больше не смогла выносить тишину. – Божье чудо, что вы еще живы.
Скво Джо Гордого Медведя повернула голову, и свет отразился от ее широких скул.
– Мы спали с собаками, но потом они передохли.
Клементина задалась вопросом, а где индейцы спали с собаками. Где скрывались все эти годы? Наверняка, у подножия гор, и вероятно, все это время воровали скот «Ревущего Р». Святые угодники, Гас взбесился бы, если бы узнал.
Ближе к рассвету ветер затих. Клементина подошла к окну и откинула одеяло, чтобы выглянуть на улицу. Небо прояснилось, и луна лила холодный голубой свет на замерзшую землю. Сейчас, когда ветер прекратился, миссис Маккуин услышала треск и хруст тополей. И тявканье койота — одинокий красивый звук. Она не видела Железного Носа. И задалась вопросом, жив ли еще старый индеец или предпочел повеситься на ветке тополя, чтобы быстро умереть в буран, поскольку гордость не позволила ему принять помощь от врага.
Клементина услышала шорох за спиной и повернулась. Глаза Джо Гордого Медведя сверкнули при взгляде на нее, горькие и темные, как ягоды черемухи. Закаленная воля проявлялась в его угловатых скулах, подбородке и ястребином носе, ловивших отблески огня от печки. Сейчас она не боялась этого индейца, но задумалась, убил бы он её в другое время и в другом месте, пусть она и спасла его жизнь дважды? Была ли его ненависть настолько глубокой...
– Мне интересно, – будто прочитав ее мысли, сказал он тихим голосом, чтобы не разбудить детей, – почему твои желтые волосы еще не украшают дубинку индейского воина.
– А мне интересно, мистер Джо Гордый Медведь, почему вас не повесили за кражу скота много лет назад.
На его темном лице вспыхнула белозубая улыбка. И следующие его слова удивили ее и обрадовали:
– Годы изменили тебя, белая женщина. Когда-то я видел, что твое сердце сродни сердцу соломенного чучела, которое поставили в кукурузе, чтобы отпугивать медведей. Но сейчас ты сама – медведь.
В туманном от мороза небе взошло солнце. От холода воздух так мерцал, что создавалось впечатление, будто смотришь на мир сквозь лист смазанного маслом стекла.
– Мы уходим, – сказал Джо Гордый Медведь, и индейцы ушли, снова сгинув в белой пустыне, откуда и явились.

Клементина не видела, присоединился ли к ним Железный Нос, и задалась вопросом, а существовал ли он когда-нибудь на самом деле. Не привиделось ли ей все случившееся?
Но, войдя в дом, она обнаружила на кухонном столе пару белых перчаток, расшитых узорами черноногих из бисера, кусочков цветного стекла и крашеных игл дикобраза. Каждая перчатка была прекрасна и отличалась от другой. Тем не менее, несмотря на различия, они явно составляли пару.
– О Боже! – Сафрони провела пальцем по сложному узору на одной из перчаток. – Скажу-ка я пару слов о бостонском гостеприимстве. За всю свою жизнь я никогда так не радовалась уходу гостей.
Клементина сжала губы, чтобы не рассмеяться, и вместо этого фыркнула. Сафрони захихикала, отчего миссис Маккуин снова фыркнула, и вскоре обе уже смеялись так заливисто, что разбудили детей.
– Вы обе совсем глупые! – заявила Сара.
– Медведь! – вскрикнул Дэниел. – Медведь!
Это заставило женщин вновь рассмеяться и хохотать до тех пор, пока не заболели бока и вся кухня не зазвенела.
Они почти не различили скрежет и хруст полозьев, а, возможно, и вовсе не услышали бы, если бы Клементина не оставила дверь приоткрытой, чтобы, несмотря на холод, слегка проветрить кухню.
Сначала она увидела лошадей, чью шерсть покрывал слой затвердевшего снега, а с боков свисали полуметровые сосульки. Позади них тащились сани, наполненные, похоже, огромным сугробом. А рядом, спотыкаясь, ковыляло существо, напоминавшее вырезанную изо льда и ожившую скульптуру медведя.

– Гас! – закричала Клементина, выскочив за дверь. Отражающийся от снега яркий солнечный свет ударил ей в глаза. Громоздкая и неуклюжая во всех своих одежках, Клементина чуть не проваливалась в сугробы, ее ноги заплетались. — Какой же ты дурак! Зачем ты отправился домой в самый разгар метели? Ты же мог заблудиться или замерзнуть, или... Ты мог умереть, Гас... Мог умереть...
Муж посмотрел на нее прищуренными от яркого света глазами и вздрогнул от озноба.
– Из-за тебя я не мог умереть, Клем, – сказал он. – Из-за тебя я и не думал умирать.
Он попытался улыбнуться, отчего задрожали свисающие с усов сосульки.
– Умереть, – повторил Гас, опустился на колени у ног жены и рухнул лицом в снег.

* * *

Гаса резко вернул в сознание жар горячей припарки из горчицы и льняных семян, плюхнувшейся на голую грудь.
Он открыл глаза. Над ним парили два женских лица. Одно, хмурое, принадлежало его жене, а другое — дочери, на лбу которой между прямыми маленькими бровками залегла крошечная складка.
Гас увидел, как открылся ротик Сары, и услышал голос, донесшийся до него словно со дна колодца:
– Папочка, у тебя такой смешной нос.
– Сара, пойди поиграй в «медведей в пещере» с братиком, пожалуйста, постарайся помочь ему залечь в спячку. Проследи, чтобы Дэниел не шумел, а мне нужно позаботиться о папе.
Лицо дочери исчезло, и на его месте появилась рука жены, двигающая пером, с которого что-то капало. Гас скосил глаза, пытаясь разглядеть, что она с ним делает. Он открыл рот, чтобы заговорить, и удивился тому, что голос не сразу прорезался, а когда зазвучал, оказался настолько хриплым.
– Что не так с моим носом?
– Твой нос замерз и затвердел, как медная шишка, ты, дурачина, – рассерженно выпалила жена, и Гас почти улыбнулся, зная, что Клементина ругает его только когда переживает. – Один удар запросто снесет твой нос с лица. Конечно же, Змеиный Глаз всегда может выковать тебе новый из железа.
Маккуин вдохнул, чтобы ответить, и резкий кашель сотряс его грудь.
– Звучит так, будто ты хочешь ударить меня первой... Похоже, ты не очень-то рада видеть меня дома...
– О, Гас...
И снова кашель вырвался из его горла, на этот раз такой сильный, что Гас сложился пополам, его грудь разрывало на части. Он попытался сделать вдох и снова с бульканьем закашлялся.
Клементина склонилась над мужем. Откинула его влажные от пота волосы и положила на пылающий лоб влажный воняющий уксусом кусок ткани.
К его удивлению глаза жены наполнились непролитыми слезами.
– Будь ты проклят, Гас Маккуин, ты же мог там умереть.

Гас поднял руку, поразившись тому, насколько она тяжелая. Он коснулся щеки жены, поймав одинокую слезу, которой удалось скатиться, несмотря на все усилия Клементины не разреветься.
– Но я же не умер... И с каких это пор ты начала ругаться?
– С тех самых, как тебя начало колотить в такой лихорадке, что у тебя на лбу можно было жарить яйца. Я послала Сафрони за доктором.
– Ах, Клем. Зачем? Это всего лишь простуда. По такой погоде твоя помощница может вернуться в состоянии похуже моего.
Клементина на мгновение исчезла и появилась с чашкой, испускающей пар.
– Выпей. Это луковый отвар.
Гас с трудом поднялся на локтях, задыхаясь от кашля.
– Лошади...
– Прежде чем уехать, Сафрони позаботилась о них. Гас, пожалуйста. Выпей это, иначе я вылью варево прямо тебе в глотку.
Маккуин скривился, но опустошил чашку, и кашель снова напал на него, сопровождаемый хрипами и бульканьем в груди.
– Вот черт, – просипел Гас. Он сделал медленный глубокий вдох, стараясь снова не закашляться, и попытался сесть... но упал.
Его глаза горели. Все лицо казалось странным — впало и будто стекло, суставы болтались и свободно свисали, будто кости соединялись между собой веревочками. Ночью, борясь с метелью, он думал, что даже адский пламень никогда не согреет его. А сейчас чувствовал такой жар, что хотел выбежать на улицу и голышом прыгнуть в снег. Маккуин обнял жену за талию и попытался использовать ее в качестве опоры, чтобы встать.
Клементина пошатнулась под его весом и натолкнулась бедром на кухонный стол. Что-то выплеснулось, и по полу заскользил стул.
– Гас, что ты делаешь? Лежи спокойно. Смотри, ты чуть не опрокинул уксусную воду.
– Помоги мне, Клем... Нужно накормить скот... Будь я проклят, если прошел через эту вьюгу... только чтобы увидеть, как коровы умирают из-за того, что я не могу отвезти к ним сено со своего двора.
Клементина схватила мужа за плечи, укладывая его обратно.
– Ладно, ладно, – сказала она таким же успокаивающим голосом, каким обычно разговаривала с Дэниелом, когда тот мучился от спазма легких. – Я сама отвезу сено коровам, Гас. А ты просто отдыхай.
Он попытался рассмеяться, но вместо этого закашлялся.
– Теперь посмотри, кто из нас дурной. Ты же в тягости на пятом месяце...
– Не в такой уж тягости, раз притащила тебя сюда после того, как ты сомлел во дворе и выглядел, будто утопленник из снега. – Пальцы Клементины сжались, и она слегка встряхнула Гаса, удивив его своей силой. – Не в такой уж тягости, раз сумела незнамо сколько раз дойти до поленницы и обратно, чтобы мы все не замерзли во время самой страшной непогоды, какая только может разыграться в Монтане. Не в такой уж тягости, чтобы... – Клементина осеклась, и краска вспыхнула на ее лице. – Не такая уж я и слабая, чтобы не зачерпнуть вилами немного сена для голодных коров.
Это будет гораздо больше, чем немного, но Гас ничего не сказал. Он не сможет встать — сейчас Маккуин это знал, ведь уже попытался и потерпел неудачу, а теперь боролся с очередным приступом выворачивающего кости кашля. Гас уронил голову на подушку и закрыл глаза. В груди нестерпимо болело и пекло. Он слышал, как Клементина наказывала Саре присматривать за Дэниелом и спеть ему, если братик будет беспокойно ворочаться во сне, а также беречь себя и не подходить слишком близко к печке. И Гас изо всех сил старался снова не закашляться, чтобы жена не догадалась, как сильно он болен на самом деле, поскольку, пойми она, и не захочет оставить его одного.
Он медленно закрыл глаза, а когда снова открыл, Клементина склонялась над ним.
– Гас, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы последить за детьми? Я не смогу их оставить, если...
– Да, конечно. Я справлюсь. Только немного отдохну, как ты и сказала... Клементина... – Он нащупал ее руку, обхватил и крепко сжал пальцы. – Когда я шел там прошлой ночью, то много размышлял. Да особо и заняться нечем, когда пробираешься сквозь снег и пытаешься не обращать внимания, насколько тебе холодно... Я много думал о тебе, о нас. – Гас тяжело сглотнул, борясь с новым приступом кашля, его грудь горела. – Я поступил неправильно, малышка, забрав тебя из отцовского дома, когда ты была еще совсем юной. Привез сюда, в этот жестокий грубый край, а тебя ведь растили для большего... Мне хотелось столько всего тебе дать, но не получилось. Я поступил с тобой неправильно, Клем, но с самого первого момента нашей встречи захотел тебя. И просто не знал, как жить без тебя.
Клементина опустилась на колени и поднесла их сцепленные руки к своим губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев мужа.
– Ты не поступил со мной неправильно, ты все сделал так, как следовало. И почему ты думаешь, что я захотела бы идти по жизни без тебя, Гас Маккуин? Если бы мне пришлось все заново пережить, я бы сделала все то же самое, абсолютно все. – Нежная улыбка смягчила ее лицо, и она прикоснулась к губам мужа свободной рукой, следуя пальцем по изгибу его усов, поглаживая их. – Ты же ковбой моей мечты.
– Кто-кто? И что это может значить?
Клементина опустила голову и поцеловала его в губы.
– Это значит, что я люблю тебя.
Она открыла дверь, и в помещение ворвался ветер. Ледяной воздух приятно охладил разгоряченное лицо, и Гас глубоко вдохнул. Клементина на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на мужа, после чего ушла, закрыв за собой дверь.
Нахлынули мысли, заставив Гаса улыбнуться. В подседельной сумке у него лежали те самые красные дамские панталоны... он собирался их ей подарить. Надо достать вещицу, когда она вернется и попросить надеть для него сегодня ночью. Только панталоны — больше ничего. У Клементины прекрасные ноги, длинные и стройные, как у жеребенка…
Гас вспомнил, как она выглядела, когда стояла в дверном проеме в окружении яркого от снега зимнего света и улыбалась. Клементина не часто улыбалась, но когда все же делала это, то ее улыбка по яркости напоминала включенную газовую горелку. Она озаряла все ее лицо.
Такая красивая. Прямо как в первый раз, когда он ее увидел.

* * *

Клементина встала на сиденье саней и оглянулась назад, на большой дом. Из трубы поднимался дым. Сосульки на карнизах влажно блестели под солнцем лимонного цвета, которое светило в плотном голубом небе, но не грело.
Сверкая и мерцая, в воздухе кружили кристаллы льда. Она слышала тихое позвякивание, будто друг о друга стукались бокалы при провозглашении тоста.
Поскольку буран пришел с севера, Клементина направила сани на юг в сторону оврагов и склонов холмов, куда могли убрести спасающиеся коровы. Сугробы скрипели под ясеневыми полозьями саней. Копыта лошадей вздымали хлопья снега, словно морской песок. Весь округ Танец Дождя был покрыт льдом, мерцающим как хрустальный кулон. Выделяясь на общем фоне, горы напоминали длинный ряд белых типи, вонзающихся в небо, чистое, холодное и красивое.
Клементина обнаружила коров сбившимися в кучу у изгороди.

Большинство были мертвы, но в некоторых еще теплилась жизнь – они стояли, прижавшись друг к другу, дрожащие и голодные. Их шкуры блестели от инея, изо ртов выходил пар, а сосульки бахромой покрывали подгрудки и бока. Животные зазвенели, как качаемые ветром люстры, когда, оторвав от снега замороженные ноги, потянулись к ней, привлеченные запахом сена.
Стая волков поедала наваленные в кучу трупы. Осмелев от голода, хищники даже не отпрянули, когда Клементина подъехала. Поэтому она точным выстрелом уложила одного из «винчестера», а остальные разбежались, скрывшись в сосняке неподалеку. Миссис Маккуин посмотрела на мертвого волка и испытала чувство гордости. Гордости за то, что давным-давно заставила себя научиться стрелять, а затем практиковалась, пока не наловчилась попадать в цель.
Клементина с трудом стащила тюк с саней, перерезала веревку и начала вилами раскидывать сено. Оно пахло летом. В прошлом году во время засухи, когда денег совсем не хватало, чтобы нанять помощников, Клементина сама помогала Гасу заготавливать сено. Она вспомнила ощущения, которые испытываешь, когда взмахиваешь косой по высокой траве и видишь, как острое лезвие режет стебельки и укладывает их на землю ровными рядами. Будто создаешь поэзию собственным телом. И хотя сначала у нее не получалось, Клементина научилась делать это хорошо. Сейчас она уже многое умела. Многое, что требовалось в Монтане.
«Я медведь», – подумала Клементина и рассмеялась. Она запрокинула голову и громко крикнула:
– Я медведь!
Потом глубоко вдохнула, очищая легкие холодным воздухом. Ее лицо было по-прежнему обращено к небу. Огромному, широкому небу Монтаны, безветренному, безоблачному — прозрачному тихому воздуху и холодному солнечному свету.
Клементина почувствовала в воздухе мощный заряд. И тут с гор донесся теплый порыв ветра. Ветра, который пах землей и морем, расположенным за сотни километров отсюда. Она повернулась лицом к югу, откуда он дул, теплый и сухой чинук.
Ветер с ревом примчался с гор, разнося сено по снежному полю. Ледяная корка блестела, отражая солнечные лучи в радужных призмах. Чинук. Теплое дыхание темной матушки, как говорили индейцы. Этот ветер походил на плач земли. Но если земля и плакала, то от радости, возрождаясь.
Клементине захотелось объехать все пастбища и накормить весь скот в мире, пока теплый ветер дует в лицо. Но на дворе по-прежнему стояла зима и рано темнело, да и Гасу скоро нужно будет дать новую порцию лукового отвара. Поэтому миссис Маккуин закончила бросать сено найденному скоту и повернула сани назад.
Она вбежала в дом, смеясь и крича Гасу:
– Гас, Гас, ты чувствуешь? На улице тепло, как летом. Дует чинук, настоящий снегоед, и... О, Боже...
Гас лежал на полу, его грудь тяжело вздымалась, когда воздух со скрежетом и хрипами вырывался из его горла. Рядом с отцом сидели Сара и Дэниел. Мальчик вел себя тихо, посасывая большой палец. А Сара пела, но остановилась, когда в комнату ворвалась Клементина.
– Папочка ворочается во сне, – сказала девочка, – и я не могу его успокоить.
– Гас! О, Боже, Гас... – Клементина упала на колени рядом с мужем. Дрожащими руками она подняла его голову и положила себе на колени. Потом убрала влажные волосы с лица мужа и прижалась ртом к его губам, пытаясь вдуть в легкие воздух, который Гас так отчаянно силился вдохнуть.
– Гас, пожалуйста, не покидай меня. – Она прижала его к груди и стала покачиваться. – Пожалуйста, не покидай, пожалуйста, пожалуйста...
Клементина оставила дверь открытой для чинука. Она прижимала мужа к себе так же, как буйный теплый ветер окутывал снег. Женщине казалось, что она видела, как замерзшая земля воспряла духом, снова начиная оживать.
Клементина держала Гаса в объятиях, и вот что самое странное — в одно мгновение он находился с ней, в ее руках, а в следующее — его уже с ней не было.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ.

...

LuSt:

...

Svetlaya-a:

кошмар((( мне сейчас противопоказано читать такие грустные и безнадежные вещи((((( ой-ой-ой:((
очень красиво описан ветерок весны, я прям почувствовала его.

...

djulindra:

моя не поняла, он, что умер???
Ну полный пипец, а не автор.
По мне так она ненавидит своих героев.

А какой позитив??? Она одна с 3-мя детьми без денег, без скота который можно продать.
Типа вернется Зак и все ОК.

Ира, Ласт, Таня, Таша, спасибо за продолжение и красоту

...

Мечта:

Плохо,совсем плохо... Не дала жить с Заком,так пускай живет нормально с Гасом-нет,нужно убить.И вообще,мне кажется,что автор любит людей разлучать,убивать и делать несчастливыми!!! Дочитаю этот роман и больше ни-ни.
Спасибо,девочки,за продолжение!

...

Астрочка:

Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata, огромное спасибо за продолжение!
Вот это прода то Гас вернулся, то чуть не умер, то выздоровел и тут...
Ох. Очень переживательно. Впрочем как и в каждой главе

...

очаровашка:

Вот черт, я думала что все обойдется с Гасом, а тут такое....
Как же грустно...

Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata спасибо за новую главу!!!!!!!!

...

tanij:

Мне кажется, что книга вообще малопозитивная. Понятно конечно что вся жизнь не может пройти только в танцах. Но все таки хочется больше радостей.

...