Пенелопа Уильямсон "Сердце Запада"

Suoni:

Первое впечатление от этой части главы - шок! И разочарование. Ну сколько же автор будет мучить героев и нас!
Прочитала пост lubonka , который сгладил мои отрицательные эмоции. Отличный пост!
Но вот теперь даже не могу предугадать свое отношение к возвращению Зака. Надеюсь на Уильямсон.

Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata, спасибо!

...

Малина Вареньевна:

lubonka от меня тоже
Очень понравился подмеченный тобой момент : спасибо, ведь это так правильно.

...

Nata Nata:

Прочитала главу еще днем. Настроение упало до нуля, писать не хотелось. Да и теперь не очень хочется распространяться.
Да, однозначно, шок. Дико обидно за Гаса. Так и хочется оттубасить Пенелопу.
Но творчество Уильямсон полюбила сильнее. Мало романов, которые вызывают у меня такие сильные эмоции, заставляют сопереживать героям как родным и воспринимать их живыми. Не знаю как там будет дальше, но пока этот роман явно заслуживает места в ряду с "Унесенными ветром" и "Поющими в терновнике".
Жаль, что у нее один такой реалистичный роман. Хотя, кто знает? У нее столько непереведенного. Я бы с удовольствием еще что-то подобное прочитала.

lubonka, согласна с каждым словом!

Согласна. На данный момент воссоединение с Заком воспринимается как издевательство. Подожду до следующего четверга, может, когда успокоюсь буду воспринимать немного иначе. И есть в высланных Русеной описаниях 29 главы маленький интересный сюрприз, оставленный Гасом, который мне объяснил как пережила Клементина эту потерю. Больше ничего не скажу.

...

Rusena:

Ташусь,
Я сама не могу вспомнить, каких бы героев так сильно любила и за кого так переживала. И страшно больно за Гаса... Пенелопа - ужасная злюка, но как же здорово она описала героев, сделала их живыми, что и чувствуешь, будто эти люди живут где-то по соседству и являются частью твоей семьи...

Надеюсь, скоро доберусь до оригиналов того, что у меня есть из ее творчества. Обязательно поделюсь мнением

Так значит я не одна люблю "драконить" читателей

...

lee-ali:

Спасибо за продолжение!!!!!!!!!!!!!!!

...

Королева:

Где-то прочитала, что если автор не может разобраться с нежелательным браком одного из героев, то он (автор) убивает супруга героя, и это не есть хорошо. Но в данном случае я с этим высказываем совершенно не согласна. Мне кажется, что смерть Гаса была необходимой. Умерев, он как бы перелистнул очередную страницу жизни Клем, и сейчас у нее начинает другой этап. Я бы может и начала бы волноваться, но ... нам обещан ХЭ. Значит, вернется Зак, Клем родит здорового ребенка, а потом наступит всеобщее благоденствие. Ну как-то так.

Девочки, спасибо большое!!!

...

Rusena:

Скорее всего на жизни Клем это тоже отразится. Она всегда хотела чем-то заниматься, помогать Гасу зарабатывать деньги. Вполне возможно, Клем предстанет перед нами совершенно другая... Чего никогда не случилось бы, вероятно, если бы она продолжила жить с Гасом.

Лилюш, спасибки за прекрасную концовку романа. Надеюсь, в этот раз удастся хоть что-то предугадать

...

Seniorita Primavera:

Иришка, Татьяна, Ластик и Таша - спасибо огромное за продолжение!!!


Наконец-то и я добралась до главы. Заглотила...
Эмоции, думаю, сродни всем остальным - шок и боль. Хотя почему бы, а?
Вроде бы вполне ожидаемый конец для Гаса, ведь другого для него пути и не оставалось, не так ли?
Автор - а тенденция видна по переведенным книгам - не щадит неугодных героев...
Но так...

До последних строк я видела Гаса, метель и страх за него отошли на второй план...
Замаячила призрачная надежда... что все возможно, что может быть не сейчас, не Гас...
Но нет. Увы!
Автор осталась верна себе.
Прочитала последние строки - и поняла, что Гаса мы больше не увидим.
Да, я ему не симпатизировала так, как Дрю или Скалли...
Но не это важно.
Гас и Клем только-только научились ценить друг-друга, у них было доверие и что-то глубже...
Страх потерять друг друга!
Я реально понадеялась, что автор оставит их вместе, а Зак обретет свою судьбу другим путем, с другой женщиной...
Так жаль. Не передать словами...

После этих строк хочется чего-то надежного и светлого.
Да, в жизни тоже полно крутых поворотов, и смерть всегда ходит рядом...
Кто-то рождается, кто-то тихо уходит...
Но жаль, жаль... Гас только обрел счастье, и так вот...
***********************************
Эмоции - вещь сильная.
Для меня эта книга - книга-потрясение.
Я не знаю, что там ждет Ханну-Дрю или Эрлан-Джере...
Не знаю, в какой момент появится Зак и как они будут общаться с Клем...
На данный момент мне просто обидно и горько, что такие герои ушли из жизни - Сэм Ву и Гас...
В одном можно быть уверенными - вряд ли дальше герои будут погибать...
Тогда в книге просто не останется главных героев!
Ну, для Одноглазого я бы еще оставила возможность уйти красиво!

Ластик, а я наоборот, горю желанием узнать - что же все-таки уготовила автор далее героям?
А самое главное - как?
Как они дойдут до конца, обретут свои мечты - если обретут?
И Зак... Его так давно не было в книге, что уже и не верится, что он когда-то здесь был
Нет, после стольких слез и переживаний, я просто обязана прочитать эту книгу до конца!!!
И Хэппи Энд - если он все-таки есть - то как бальзам на душу прольется, успокоит немного.

Ой, Юля, я вот тоже не хотела бы, чтобы с приездом Зака было все ОК!
Я хочу, конечно хочу, чтобы он приехал...
Но для начала мне хочется посмотреть, как Клем будет справляться сама.
Да и время должно пройти после смерти Гаса.
А то как-то неправильно будет - Гаса списали и сразу же Зак, и они воссоединились, счастливые и влюбленные...
Нет!
Годик-два одна, чтобы боль унять от утраты...
А с приездом Зака чтобы их путь к друг другу был не стремительным, а медленным...
Хотя глав осталось немного, и не знаю, на что рассчитывать.

Тиша- согласна на все сто!
Книга трагичная, драматичная и жизненная!
И в душе каждого найдет отклик, или слезу, местами улыбку...
Хотелось бы, конечно, больше светлого и радостного - но что нам осталось?
Автор так предопределила линии судеб героев.
И ей спасибо за красивый слог, отличных героев и исторические подробности!!!

Марьяш - как верно ты подметила!
Да, поступок в духе Гаса.
Но эти чувства, что он питал к Клем... он словно на крыльях пархал, весь счастливый и взбодрившийся...
И я рада, что хоть перед смертью их брак пусть недолго, но был счастливым.
Пусть хоть так, чем вообще никак.
Жаль, бесконечно жаль...

Господи, неужели Зак вернется за одну главу до конца романа?!
Мне даже подурнело...вот правда!
Сейчас 28 глава закончилась...
И что же? Мы его понаблюдаем всего 2 главы? И этос учетом, если он появится в начале 32 главы!
А если в конце? То останется нам самый маленький кусочек с Заком?!... Хм..

Татьян, согласна, роман шикарный!
И о многом заставляет задуматься.
Зарисовки такие исторические, и описание героев, и антураж...
Не придраться...

Татьян, я рада что далее она отойдет от взятой высоты...
Страшно представить, какой конец ждал бы нашу Клем...
Окончила бы свои дни как Анна Каренина?
Или осталась бы одна, как Скарлетт?
Нет, пусть будет развлекательно и необременительно!!!
Хочется увидеть хоть небольшой намек, что у всех все будет хорошо...
Наивно? Пусть! Главное, чтобы на душе посветлело!


lubonka - шикарный пост! Так тонко и верно подмечено!
От меня тоже сердечно -

Таша - заинтриговала!!!
Теперь буду голову ломать...
Ребенок - она уже беременна!
Что тогда?... Хм!
Двойня? Близнецы?...

Девочки, спасибо еще раз за Ваши труды!

...

Tricia:

Уй, мамочки . И так каждый раз как увижу новую главу хожу вокруг да около - с духом собираюсь, чтоб читать начать, меня аж дрожь пробирает от предчувствия очередного сюжетного "изворота"... В этот раз предчувствие было острое, несколько дней на главу смотрела, готовила себя... хоть и не любила я Гаса, хоть и ругала его за что ни попадя, но не желала я ему такой судьбы . Очень-очень грустно
Большое спасибо за перевод!

...

Rusena:

Tricia, да, Уильямсон хорошо изворотила сюжет: в нас кричали даже те чувства, о наличии которых мы, возможно, и не подозревали.
Но как заметила Танюша, больше таких испытаний на голову героев не выпадет.Можно будет немножко расслабиться.

Да, Танюш...
Хочется подметить, что заключительная часть книги будет насыщенной, хоть и описывается короткий промежуток времени.
Автор никого не забудет - мы увидим всех. Увидим, как изменилась жизнь каждого.

Учитывая, как Клем постоянно боролась с Монтаной, я уверена, что и здесь наша героиня не опустит руки. Что многое сможет сделать сама, что найдет выход из сложившейся ситуации и справится с трудностями. Клем уже не та девушка, которая впервые приехала в эту глушь, сидя в повозке Энни-пятак...
П.С. Энни-пятак мы с вами тоже увидим

Ради такого даже скажу, что действие заключительной части романа начинается спустя четыре года после смерти Гаса.

...

Федор:

Это хорошо. Кто-то уже писал, что не хотел бы , чтобы Клем, как говорится, скакала из койки в койку. Должно обязательно пройти время
после смерти Гаса до встречи Клем с Заком. А я предполагаю, что они в конце концов будут вместе, хотя на Уильямсон надеяться...
Очень хочется надеяться на лучшее.

...

Suoni:

Четыре года - это все-таки небольшой, но достаточный срок, чтобы притупилась острота потери. Интересно будет узнать , как Клем прожила эти годы, как встретятся Клем и Зак, как сложились за это время судьбы других персонажей романа.

...

Seniorita Primavera:

Триша - как я тебя понимаю!!!
Сама заметила за собой подобное явление - чем дальше в глубь леса, тем страшнее начинать читать главу...
Помню, до периода трагедий с утра уже галопом неслась. Вся в нетерпении, волнении...
А сейчас - тянет, но страшно! Как перед прыжком в воду ( а плавать я ой как боюсь!...)

Повторюсь, но еще раз отмечу.
Если бы автор растянула свою книгу на 2 тома, и разбавила моменты черно-белые другими оттенками из палитры, хуже не стало бы!
Было бы не так тягостно читать в каждой главе о потерях и трагедиях.
Но...
Мы имеем то, что имеем.
И я рада, что Иришка взялась донести до нас эту историю!
Потому, какие бы эмоции роман не вызывал - ее хочется дочитать!
И все те эмоции, что мы испытали - они лучше, чем равнодушее или скука!
А для меня лично - скучный, однообразный, плоский или наивный роман - худшее!
Взять в руки книгу - и с сонным видом читать нелепые диалоги или нелогичные поступки "красивых" героев? Нет!
Такого барахла полно в книжном, увы!
Берешь в руки, а после двух-четырех глав убираешь в сторону...

Иришка - спасибо за то, что решилась на такой шаг - внести в наш взыскательный литературный кружок эту историю!!!
Девочки ( Татьяна, Ластик и Таша) - а Вам спасибо, что помогали Иришке в этом нелегком деле! На ваши плечи легла тяжкая ноша - сопереживать героям много раз...


Вот, воистину отличная новость!
Раз уж здесь речь идет о приближенной к реальности жизни - хочется именно этого!
И я рада, что автор даст время и Клем и нам, страдающим читателям, немного оклематься, оглядеться, перевести дух...
Я рада, что Зак и Клем встретятся через 4 года.
Хорошо, что они вообще встретятся! А то, всякого можно было бы ожидать...

И да, очень любопытно - как Клем живет все эти годы?
С детьми...на ферме...
Жаль только, что роман скоро закончится, я бы с удовольствием еще томик почитала, проследила бы за развитием отношений между Заком и Клем!...
Одинокая Клем... Одинокий Зак... Эх!

...

Rusena:

 » Часть 4. Глава 29(часть 1)

Часть 4
1891 год

Глава 29 (часть 1)

Перевод: Rusena
Редактирование: LuSt, codeburger
Иллюстрации: Nata Nata


Клементина процеживала ведро свеженадоенного молока, когда в окошко кухни увидела, как он скачет по прерии, мужчина на саврасом коне.

Казалось, он не спешил, а просто неторопливо ехал куда-то, сидя в седле прямо и непринужденно, как влитой.
Она поместила парное молоко охлаждаться и вылила банку сметаны в маслобойку. Зажгла плиту, поставила вариться кофе, а затем вынесла на веранду маслобойку со стулом и присела.
Всадник повернул в сторону ранчо и теперь пересекал сенокосный луг.

Клементине нравилось, как он скакал — будто был для этого рожден. Она понадеялась, что путник окажется сезонным рабочим, ищущим найма, ведь им совсем не помешала бы помощь в весеннем сгоне скота.
Утром Клементина подоила коров в слякотном загоне, а днем приняла роды у одной из лошадей, поэтому сейчас выглядела как пугало с грязными пятнами на сапогах и на юбке-брюках для верховой езды и с выбившимися из пучка прядями волос. Когда-то она бросилась бы наверх и привела себя в порядок для приема гостя — теперь же сбивание масла казалось ей куда важнее, чем презентабельный внешний вид.
Клементина притянула маслобойку, расположив ее между ног, и начала крутить ручку, раз за разом переворачивая бочонок.
Она прищурилась, чтобы лучше разглядеть приближающегося всадника. Судя по пальто из оленьей кожи и темному стетсону, незнакомец был ковбоем. Позади него высилось широкое серое предвечернее небо, хмурившееся перед новым дождем. Стая селезней, поблескивающих переливчатыми перьями, пронзила низкие тучи над головой, направляясь на север.
Клементина почувствовала странное беспокойство и возбуждение, которым не могла найти разумного объяснения. На мгновение она даже перестала поворачивать ручку, наблюдая, как скачет к ней мужчина, и пожала плечами. Если он понравится ей с виду, согласится работать за тридцать долларов в месяц и фасоль с беконом и сумеет управляться с лассо и заарканивать жеребцов, она определенно наймет его для сгона скота.
С помощью Поджи и Нэша Клементина с Сафрони последние четыре весны справлялись сами, главным образом потому, что собирать в стадо было особо некого. В первую весну после смерти Гаса во время Великого мора большая часть скота округа Танец Дождя зловонными кучами трупов валялась по оврагам, служа пищей для стервятников и волков. Немногочисленная выжившая скотина была настолько истощенной, что не годилась для забоя на мясо. Но если фермер не мог сбыть свою животину на мясном рынке, то старался выручить хоть те деньги, которые давали за шкуру. То время так и прозвали Шкурным сезоном. С тех пор как умер Гас, у них почти все сезоны были шкурными.
Однако эта весна станет другой, особенно если Клементина наймет кого-то в помощь. Например, этого ковбоя на саврасой лошади, который сейчас скачет вдоль змеевидной изгороди и скоро повернет во двор.
Если он не будет против поработать на женщину, на что не многие соглашались. И если медная шахта «Четыре вальта» с ее четырьмя долларами в день не переманит работника.
Клементина перестала поворачивать ручку и, заглянув в маслобойку через маленькое стеклянное окошко, увидела, что сметана уже превратилась в масло. Но не стала открывать крышку бочонка, вливать внутрь холодную воду и продолжать сбивать, как было положено. Вместо этого миссис Маккуин вытерла руки о юбку и вышла во двор встретить путника.
На мгновение всадник исчез в отбрасываемых тополями длинных тенях, а затем появился в тусклом свете затянутого тучами неба. Наверное, именно в этот момент он увидел ее, поскольку резко натянул поводья, словно был удивлен или поражен. Конь встал на дыбы, и Клементина в нерешительности замедлила шаги. Что-то знакомое было в том, как ковбой обращался с лошадью, как держал голову и плечи, как он... Она прижала кулак к груди, поскольку ей почудилось, будто сердце внезапно перестало биться.
Саврасая лошадь линяла, скидывая грубую зимнюю шерсть, и мужчина тоже выглядел изрядно потрепанным зимой. Его темно-каштановые волосы спадали на воротник пальто из оленьей кожи, сапоги казались сильно изношенными и обшарпанными. На тулье шляпы, низко надвинутой на глаза, имелись вмятины, а поля потерлись. Когда он спрыгнул с седла и обернул вокруг руки повод, Клементина увидела, что с его бедра свисает кольт, а из сапожной кобуры торчит «винчестер».
Она глубоко втянула в себя воздух, чувствуя головокружение. Ей не хотелось в это верить. Если она поверит и обманется, ее душа вряд ли выдержит такое разочарование.
Путник остановился, когда их еще разделяла добрая пара метров. Он слегка приподнял пальцем шляпу, и Клементина уставилась в жестокие желтые глаза.

– Клементина, – сказал Зак Рафферти, и его голос сорвался на последнем слоге.
Она не могла произнести ни слова. Лишь смотрела и смотрела на него.
Поднялся ветер, затеребив завязанный свободным узлом платок на шее Зака и поигрывая бахромой. Взгляд Рафферти покинул ее глаза и вернулся к простирающейся прерии.
– И где же мой старший братец? Сгоняет коров?

* * *

– Это случилось четыре года назад во время Великого мора. Гас подхватил простуду, которая дошла до легких, и умер...
Клементина похоронила мужа под тополями, рядом с сыном. В ту зиму волки были настолько злыми и наглыми, что пришлось заложить могилу камнями, которые там так и остались и сейчас местами были покрыты мхом и лишайником.
Брат Гаса стоял, опустив голову и сняв шляпу, которую держал двумя пальцами опущенной на оружейный ремень руки. Клементина изучала костистое лицо деверя — жесткие резкие линии и углы под темной натянутой кожей.
Внезапно Рафферти поднял голову и повернул суровое лицо к невестке.
– Ты со всем здесь справляешься одна?
Клементина проглотила вставший в горле ком. Как долго, как же долго она ждала этого момента, ждала того дня, когда Зак Рафферти вернется домой. И вот сейчас он здесь, стоит так близко, что она может притянуть его голову к себе и прижаться губами к его губам. Но нет, не может, таким он кажется незнакомым, таким чужим.
– Тут уже довольно давно живет Сафрони, – наконец удалось ей ответить. – И дети, конечно же.
– Дети? – спросил Зак. – У вас еще кто-то родился после Сары?
– Еще двое. Двое мальчиков. – Клементина резко дернулась, словно между ними была натянута веревка, связующая их в единое целое, и ей требовалось усилие, чтобы разорвать эту связь. – Полагаю, ты захочешь побыть с братом наедине, чтобы попрощаться. Когда освободишься... на плите стоит кофе.
Его взгляд вернулся к могиле. Рафферти стоял молча.
– Я уже попрощался с братом, – сказал он ровным голосом, – в тот день, когда уехал отсюда семь лет назад.
Он пошел рядом с ней через двор, затем остановился, чтобы посмотреть на большой дом.
– Гас построил его для меня, – вздохнула Клементина, – незадолго до смерти.
– Да, он всегда переживал, чтобы ты скучаешь по шикарному дому и красивым побрякушкам, которые оставила в Бостоне.
– Он ошибался на этот счет.
– Я знаю.
Рафферти уставился на стоящий в центре двора фургон для перевозки овец. На прикрепленной к стойкам вывеске, растянутой по всей длине брезентового тента, было написано большими черными печатными буквами: «Храм фотографии». А ниже буквами помельче: «Пейзажи всех видов, семейные фото, индивидуальные и групповые портреты. Съемка со вспышкой, стереоскопическим эффектом или в обычном исполнении».
Качая головой, Рафферти перевел глаза с фургона на Клементину и обратно.
– Бостон... Боже, Бостон... – Жесткая линия его рта смягчилась и изогнулась, на щеке наметилась ямочка, и он сосредоточил на женщине свой останавливающий дыхание взгляд. — Ты всегда была для меня загадкой, Бостон, – хрипло произнес Зак, – и, похоже, в этом ты не изменилась.

* * *

Скрестив ноги, Рафферти прислонился к дверному косяку. Его пальцы были засунуты в карманы, а чертова шляпа по-прежнему скрывала лицо. Взгляд бродил по комнате, примечая сервант из клена с изогнутым передом, заполненный узорчатым бело-синим фарфоровым сервизом, шкаф с ящиками для хранения продуктов и современную никелированную плиту.
Клементина задалась вопросом, что сказал бы Рафферти, если бы узнал, сколько из всего этого было куплено уже после смерти его брата на деньги, которые она сама заработала фотографированием.
Зак вряд ли не заметит ее работы, поскольку ими были оклеены все стены.
Каждое лето Клементина выкатывала на дорогу фургон, который превратила в передвижную фотогалерею. Подобно уличным торговцам, она, Сафрони и дети путешествовали по западной Монтане, продавая фотографии по пятьдесят центов за штуку. Прояви Рафферти любопытство, и она поведала бы ему множество забавных историй о том, например, что постоянно держит под рукой липкий воск, чтобы прилеплять к головам оттопыренные уши, торчащие подобно лопухам у многих мужчин. Или о ватных шариках, называемых колобками, которые засовывают за впалые щеки жены земледельцев — женщины, замученные работой, непогодой и голодом и не желающие, чтобы родные увидели их в таком виде. Или о случае, когда девяностолетняя старуха с лицом, напоминающим иссохшее яблоко, настаивала на разглаживании химической магией всех ее морщинок, прежде чем купить окончательный до неузнаваемости отретушированный отпечаток.
Если бы Рафферти спросил, Клементина рассказала бы о портретах, выполненных на продажу, на которых, если клиенты хотели выглядеть красивыми, то такими и выглядели, даже вопреки правде. Но случалось и так, что ей удавалось запечатлеть истинную красоту человека по другую сторону объектива, и этими снимками Клементина гордилась.
Заказные портреты и держали ранчо на плаву. Но те фотографии, что висели на стенах, она сделала для себя.
Если бы Рафферти спросил, Клементина рассказала бы ему об этих снимках. О том, как в чередовании света и тени вдруг обнаруживала ритмы, образы и правду жизни. Мягкий серый свет туманного утра, яркий резкий свет полуденного солнца, холодный унылый свет зимнего дня. В каждой детали этих изображений — в крупицах льда вокруг глаз коровы, в кланяющемся ветру камыше, в лице старой скво, по текстуре напоминающем сыромятную кожу – Клементина нашла свою истину. Если бы Зак спросил, она призналась бы ему, что поняла, где нужно искать правду, поскольку наконец-то отыскала ее внутри себя.
Если бы он спросил, Клементина рассказала бы... но он не спрашивал. Рафферти даже толком не вошел в дом. Словно счел необходимым держать за спиной открытую дверь, чтобы быстро развернуться и дать деру, прежде чем она сможет его остановить.
Кипящий кофейник наполнил воздух крепким ароматом. Клементина стояла спиной к печи, глядя на брата Гаса. А тот подпирал дверной косяк, ничего не говоря.

Она увидела, как двинулась его грудь при глубоком вдохе.
– Клементина, – произнес Рафферти, и она ощутила, как между ними упала тень Гаса, даже прежде чем прозвучало остальное, – мне очень жаль. Жаль, что ты потеряла его.
– Ты тоже его потерял.
Зак пожал плечами и сжал губы.
– Да, но как я уже говорил, для меня это случилось уже давно.
Рафферти пытался изъясняться отрывистыми грубыми фразами, как и пристало мужчине. Но своим зрением фотографа за его жестким непроницаемым лицом Клементина увидела раны на сердце. Увидела истину.
Ведь, в конце концов, Зак так любил Гаса, что уехал от нее и не казал носу долгие семь лет.
Клементина сняла кофейник с огня и поставила на хромированный бортик плиты, после чего направилась в гостиную и вернулась с еще одной фотографией в нарядной серебряной рамке. Протянула Рафферти, и он взял снимок, но с такой сильной неохотой, что Клементине даже показалось, будто его передернуло.
– Эта фотография была сделана в его последнее лето, – пояснила она. То было плохое лето для Гаса, для них обоих, но по отпечатку такого не скажешь. Широкая улыбка озаряла лицо Гаса, и от нее топорщились усы и щурились глаза. Прядь целованных солнцем волос спадала на лоб, превращая его в парнишку-сорванца. На снимке Гас навсегда остался радостным, озолоченным солнечными лучами, как и светом ее воспоминаний.
– Хорошая фотография, – кивнул Зак, но не стал дальше разглядывать, а положил ее на ближайший подоконник отпечатком вниз.
– Ты вернулся из-за Гаса, – констатировала Клементина, зная, что так и есть, но все равно желая, чтобы он опроверг ее слова.
Рафферти снова пожал плечами, его губы остались напряженными.
– Просто понадеялся, что смогу получить хоть сколько-то деньжат за свою долю ранчо.
– О. – Клементина покачала головой, пытаясь вдохнуть немного воздуха через сжавшееся горло. – В общем-то, дела у нас здесь идут неплохо... но пока удалось скопить не так много денег, чтобы...
– Я вижу, как у вас идут дела, Клементина. – Зак посмотрел в окно. На доски загона, начавшие гнить еще прошлой зимой. На стоящую в тени сарая повозку со сломанным колесом. И если он проскакал через ранчо, то убедился, как мало скота осталось у «Ревущего Р».
– Полагаю, ты надумал... Наверное, после стольких лет перекати-полем ты хочешь обзавестись собственной фермой?
Зак поймал и удержал ее взгляд, но лишь на мгновение, прежде чем снова отвести глаза в сторону.
– Я довольно долго скитался без кола, без двора. В конце концов от этого устаешь.
Между ними повисла тишина. Тяжелая от гнета многих нелегких лет вдали друг от друга.
– Ма! Ма!
Крики ребенка разрушили напряженное молчание.
– Ма! Смотри! – Младший сынишка ворвался в комнату, неся связку форели и оставляя грязные следы на покрытом промасленным полотном полу. – Мы с Сафро поймали целую кучу рыбы, чтобы ты пожарила.
Клементина заметила, как на лице Рафферти отразилось потрясение, когда он разглядел темные волосы мальчугана, желто-коричневые глаза и улыбку с одной ямочкой на щеке.

Этот последний их с Гасом ребенок был настолько похож на стоящего перед ней мужчину, что в первое время Клементина с трудом могла смотреть на сына. Сейчас же она любила его так сильно, что даже делала над собой усилие, чтобы не отдавать младшенькому предпочтение перед остальными детьми.
Клементина положила руку на голову постреленка, пытаясь хоть ненадолго утихомирить его.
– Зак, это брат твоего папочки, твой дядя... Рафферти.
– Папин брат? Правда, что ли? Вот черт! – Мальчик поднял удивленное лицо. – Ты взаправду знал моего папу, когда он был маленьким?
Рафферти присел на корточки, чтобы посмотреть сорванцу в глаза.
– Привет, малявка, – сказал он. – И да, я знал твоего папу, когда он был маленьким. – Рафферти сверкнул на Клементину взглядом, который она не смогла прочесть, и переключился на племянника, рассматривая его. – Похоже, сегодня вечером был хороший клев.
– Не-а, это я хорошо ловлю рыбу.
Рафферти рассмеялся и встал, продолжая избегать взгляда Клементины.
– Гас умер до того, как родился этот рыболов, – сказала она, – но муж часто говорил, что следующего нашего сына хочет назвать в твою честь. Не знаю, как поступила бы, окажись ребенок девочкой. – Каким-то чудом Клементина заставила голос звучать любезно и беззаботно, а губы растянула в улыбке. Сейчас она снова стала жесткой. Жесткой, как Монтана. – Как видишь, сегодня у нас на ужин свежая форель... Если ты останешься, конечно.
Рафферти улыбнулся в ответ, и в его глазах зажегся веселый огонек.
– Ну, Бостон, может, мне стоит хорошенько подумать насчет ужина, – произнес он протяжно, как всегда говорил, когда дразнил ее. – Ты научилась лучше готовить? – Но тут его улыбка померкла, глаза опустели, и Зак снова стал для нее незнакомцем. – У тебя найдется для меня угол – переночевать?
Клементина вытерла повлажневшие ладони о юбку, внезапно почувствовав себя более возбужденной и нервной, чем когда-либо с Гасом в далекие семнадцать лет.
– После того как ты уехал, мы довольно долго нанимали подручного. Для него Гас переделал часть сарая в спальное помещение. Можешь ночевать там.
– Я покажу дяде, где это, ма! – Пострел бросился к двери, размахивая рыбой и брызгая слизью на кухонную стену.
Клементина подтолкнула сына в сторону насоса во дворе.
– Ну-ка, иди почисть свою рыбу. И себя в конце не забудь.
Мальчуган выпятил нижнюю губу.
– Вот черт.
– И прекращай ругаться, Зак Маккуин, иначе я вымою твой рот с мылом.
Рядом с ней Рафферти тихо отрывисто фыркнул – то ли смешок, то ли вздох сочувствия. Но когда Клементина посмотрела на деверя, выражение его лица было пустым. Даже глаза казались пустыми.
– Славный мальчишка, – спустя мгновение сказал Зак.
– Он похож на тебя.
На эти слова ответа не последовало, и Клементина продолжила говорить, чтобы заполнить тишину, пока они шли по двору к сараю:
– Еще двое моих детей скоро вернутся из школы. Дэниел, которому пять. И Сара, конечно же. Подожди, пока не встретишься с ней. Гас говорил, что не родился еще тот человек, которого она не напугала бы до смерти. Она, наверное, будет такой же высокой, как ее отец... и ты. Не поверишь, девочка так вытянулась, что выглядит почти как женщина. А ведь Сара была еще младенцем той весной, когда ты... уехал.
Внезапно Клементина вспомнила первое лето своего замужества. Рафферти тогда тоже спал в сарае, в пустом стойле, предоставив старую лачугу охотника на буйволов им с Гасом. В первые годы он изо всех сил старался ее избегать, чему Клементина была только рада: деверь пугал ее, и она считала, что ненавидит его. Молодость и глупость не позволили ей тогда понять, что она на самом деле чувствовала к этому мужчине, к брату своего мужа.
И сейчас Клементина снова отправляла Зака ночевать в сарай. Казалось, они сделали круг, чтобы начать все с самого начала. Но, конечно же, это было не так. Минуло время, годы. Он уехал, она повзрослела, родила детей, страдала, смеялась, жила и мечтала. И Гас теперь мертв.
Клементина вошла в сарай. Комната располагалась в задней части, где раньше хранилась упряжь. У каморки не было двери, лишь старая изъеденная молью буйволиная шкура, свисающая с перемычки над проемом. Клементина откинула шкуру в сторону, пропуская Рафферти. Он прошел так близко к ней, что рукавом коснулся ее груди.
– Здесь долгое время никто не жил, – сказала она. – Боюсь, тут немного пыльно.
В помещении было больше, чем немного пыльно. Место выглядело нежилым и заброшенным.
Взгляд Зака метнулся к ней, а затем обежал комнату.
– Сойдет.

В одном конце стояла маленькая печка, в другом — простая железная кровать. Больше никакого убранства не было, за исключением волчьей шкуры на голом дощатом полу рядом с койкой. Постельное белье уже давно отсюда убрали, но сегодня Рафферти мог растянуть свою попону поверх соломенного матраса, а завтра, возможно, Клементина даст ему простыни и одеяло... Если Зак останется здесь дольше, чем до завтрашнего дня.

...

lilu:

Отлично! Он вернулся! Спасибо за новую главу!!!!
Хоть сейчас обошлось без описания трагических событий
Ждем развития действия и отношений!!!

...