Регистрация   Вход
На главную » Переводы »

Молли Харпер `Основы флирта с обнаженным оборотнем`



ingrid: > 23.04.15 20:06


Спасибо за перевод первой части! На другом форуме его не довели до конца! Вся надежда на Вас!!!! Flowers

...

barsa: > 23.04.15 23:27


Спасибо за такое скорое начало! rose Guby
Даа, после переезда через всю страну только и заниматься, что разбором завалов после отрыва рыбаков!
Немножко спасла ситуацию домашняя еда, а то настроение у Мо совсем было бы швах.
С нетерпением ждем гостя с капканом. nus Wink

...

Arven: > 24.04.15 16:24


Большое спасибо за то, что начали перевод этого романа!!!
С удовольствием прочитаю как там всё начиналось!!!
С почином!!!

...

adelaida: > 27.04.15 18:48


О, новый перевод! Давно хотелось прочитать эту книгу!
Огромное спасибо переводчицам!

...

Королева: > 04.05.15 20:04


 » Глава 2

Перевод - Anastar
Бета-ридинг - KattyK
Редактор - Королева


Глава 2
Мертвая рыба и умирающий лось.



Тишина была оглушительной.
Я считала маленький домик, который снимала в пригороде Лиланда - небольшого городка в штате Миссисипи, достаточно уединенным - но даже там до меня доносились случайные обрывки разговора или грохот басов стереосистемы из машины соседей. Здесь же было глухо, как в танке. До города надо ехать двадцати три километра, и еще где-то километр по извилистой грунтовой дороге до шоссе. Можно взорвать половину Гранди, а я бы даже не услышала. Я лежала в крохотной спаленке и пыталась уловить хоть малейший звук. Что угодно, чтобы убедиться, что это не галлюцинация, и я действительно нахожусь в своем домике типа ранчо в ожидании начала новой жизни.

После ухода мистера Гогана я обнаружила в себе бешеную энергию, требующую выхода. Весьма кстати, ведь первые несколько часов в новом статусе жителя Гранди я провела на Великой Охоте на Мертвую Рыбу. Она была повсюду: в холодильнике, в раковине ванной, даже в кладовке свисала на веревке. К счастью, мистер Гоган подарил мне на новоселье универсальное моющее средство и бумажные полотенца. Хуже всего то, что я не могла просто выбросить испортившуюся рыбу на улицу и забыть о ней. Я боялась, что выброшенная рыба послужит сигнальной ракетой каждому медведю в радиусе ста пятидесяти километров, и они решат, что я развернула для них на своей лужайке шведский стол. Поэтому осторожно собрала тушки в двойные сверхпрочные мешки для мусора, наглухо завязала их и поставила в кладовку. Надеюсь, завтра смогу дотащить это до мусорного контейнера в конце подъездной дорожки.

Честно говоря, я не шибко боялась встретиться с медведем, волком или кем там еще могла порадовать меня Аляска. Уверена, это ничуть не страшнее, чем дойти до гаража и наткнуться на двухметрового аллигатора, нежащегося на солнышке рядом с твоим автомобилем. А в Миссисипи это со мной случалось дважды. Не говоря уже о всяких змеях, опоссумах и других вредителях, которые забирались ко мне в дом.

Усталая, злющая и вонявшая дохлым лососем, я так долго стояла в душе, что израсходовала всю горячую воду, после чего разогрела в свежевымытой микроволновке вкусности от миссис Гоган. Уминая за обе щеки, я сдалась своей потребности все организовывать и ко всему готовиться. А именно составила подробный список необходимых покупок, мебели и домашней утвари, нуждающихся в замене, а также включила в него обычные заботы, связанные с переездом: проведение кабельного телевидения и телефона. Мне стало гораздо лучше. Составляя списки и планы, я чувствовала, что держу все под контролем.

Это одно из многих отличий от моих родителей, чье единственное относительно религиозное кредо было «Высшие силы смеются над человеческими планами».
Вот и все. В этом заключалось мое духовное образование, предоставленное мне сыном из набожной ортодоксальной еврейской семьи и дочерью баптистского священника.
Думая о родителях, я сделала несколько глубоких вздохов, разжевала две таблетки от изжоги и, впервые за неделю, прослушала голосовую почту.

«Милая, я звоню, потому что очень беспокоюсь о тебе». Так начинались все сообщения. «Мы знаем, как важно иметь собственный уголок. Мы старались уважать это, но не ожидали, что ты уедешь так далеко. Ты наша детка, наша драгоценная малышка. Мы просто не понимаем, как ты могла так поступить с нами». А затем нескончаемым потоком шли жалобы и обвинения, заканчивавшиеся мамулиными мольбами. «По крайней мере, позвонить хотя бы можно, чтобы мы знали, что ты в безопасности? Даже если для этого тебе придется взять сотовый … ты же знаешь, как я беспокоюсь, что ты так часто пользуешься этим дурацким телефоном, все эти лучи идут прямо в ухо, так и опухоль мозга получить недолго. Я уже говорила и снова скажу: звони по домашнему…»
И не останавливалась, пока не заканчивался лимит голосового сообщения.

Я прислонилась лбом к кухонной столешнице, радуясь, что пластик такой гладкий и прохладный. И несмотря на многочисленные исследования, которые доказали безопасность мобильников в использовании, я раздраженно обнаружила, что отодвинула телефон в дальний конец стола, дабы он не смог грохнуть меня своими смертельными мозгоразжижающими волнами. Вот и общайся после такого с матерью. Иногда ей удавалось настолько запудрить мне мозги, что я вновь оказывалась в исходной точке.
Урожденная Линн Дюваль, мама родилась в техасском городке Браунсвилль. С моим отцом, Джорджем Ванштейном, она познакомилась на семинаре по переработке отходов в далеком 1975 году в Чикаго, и с тех пор они неразлучны. Уцепившись за идею «свободной любви» - должно быть, под влиянием эры Водолея, - не стесненной правилами и обычаями, вместо свадьбы они провели церемонию наречения, в которой мама переименовала отца в Эша [1] Ванштейна. Годы спустя не одна я находила знаковым, что отец осмелился назвать мать Саффрон [2], как специю, липнувшую коже и пристававшую к ней на много дней.

У Эша и Саффрон имелись определенные представления о том, как воспитывать дочь. Эти стандарты не включали такие пустяки, как религия, телевидение, полуфабрикаты, официальная медицина или домашние животные. (Дело не в защите прав животных. Просто у папули аллергия.)
Домом моего детства служил едва отремонтированный старый сарай без стен, являвшийся центром созданной родителями собственной, независимой, экологически ответственной общины дальновидных строгих вегетарианцев, ненавидящих правительство. Папа назвал ее «Рассвет», но вскоре был вынужден сменить вывеску, поскольку люди оставляли у главных ворот своих подростков-наркоманов. Похоже, они думали, что это реабилитационный центр.

Через сообщество постоянно проходило множество людей. И хотя мне нравились смех, музыка, энергия, которую они привносили в мой дом, я поняла, что дружбы с ними не завяжешь. Дети все равно уходили через несколько месяцев, когда их родители не могли влиться в то, что мои предки называли «разумным образом жизни». Даже те, кому это удавалось, редко оставались у нас больше полугода – их неугомонные натуры жаждали продолжить странствие.
Тем не менее, дни мои были заполнены приключениями и весельем. Неважно, импульсивное ли это решение папули перекрасить наш семейный «фольксваген» в пурпурный цвет пасхального яйца, или мамуля, вырядив меня, как радиоактивную Статую Свободы, тащит с собой на митинг против атомной энергетики. Каждый день приносил что-то новое, нечто захватывающее. И я обожала своих родителей – их любовь, щедрость, внимание ко мне. Мне нравилось быть центром их мира.

Но то, что приносило радость карапузу, для взрослеющего подростка было скучным. До тринадцати лет я находилась на домашнем обучении, пока не поняла, что, если не закончу общеобразовательную школу, колледжа мне не видать. Учила меня мама, и она всегда держала под рукой подробные учебные планы на случай неожиданно нагрянувших с инспекцией чиновников окружного отдела образования. Хотя руководствовалась она всегда благими намерениями, уроки редко выходили за стадию планирования. Стоило у нее в голове мелькнуть мысли, что некое дело требует незамедлительного внимания, и объяснение мне дробей или изучение столиц штатов уже не казалось таким важным. Большую часть времени она оставляла меня одну для «самообучения». Если бы до того, как стать Эшем, папуля не работал бухгалтером – я бы по сей день не могла сводить баланс своей чековой книжки.

Когда я прикатила на своем велике в окружную среднюю школу Боудри и попросила записать меня, то привезла с собой только свидетельство о рождении и сочинение на тему «Почему мне прямо сейчас нужно записаться в общеобразовательную школу».
К счастью, как раз тогда, когда я просила секретаря войти в мое тяжелое положение, мимо проходил директор. Убедившись, что странная девочка не беспризорница и не жертва домашнего насилия, он сказал, что у каждого ребенка есть право посещать школу. Еще он предложил прийти ко мне домой и побеседовать о моем желании с родителями. Но я испугалась, что, увидев наш чудной, колоритный мирок, он посчитает меня безнадежной – или, того хуже, выпьет «солнечный чай» [3] моего отца, - поэтому отказалась.

Этот же день ознаменовался первым спором с родителями – точнее, с матерью. Похоже, отец считал, что родители должны поддержать ребенка, сделавшего собственный выбор, даже если этот выбор включал школу. Мама страшила ужасными последствиями, давлением со стороны сверстников, влиянием невнимательных и неграмотных учителей, ревизионистским учебным планом, выпускающим во взрослую жизнь бездельников, но еще больший ужас у нее вызывал рафинированный сахар в школьной столовке. Однако, в конечном итоге, все же подписала бумаги на зачисление, и я начала учится в девятом классе Лиландской средней школы.

В первый день занятий мама расплакалась, увидев меня в школьной форме, и даже настаивала на том, чтобы задобрить меня медово-овсяным печеньем. Я выбросила их в мусорку в кафетерии и купила свой первый школьный ланч на деньги в подарок ко дню рождения от любящих капиталистических предков – бабули и дедули.
Оглядываясь назад, я понимаю, что это был переломный момент. Начав посещать школу, я осознала, насколько отличалась от других детей своего возраста, насколько была не подготовлена для внешнего мира. И тут меня прорвало. Каждый бунтарский поступок, будь то ношение кожаной обуви или голос за консерваторов на предварительных выборах, заставлял меня чувствовать себя все более нормальной. Я освоилась в средней школе. Стала как все. Получала хорошие оценки. У меня появилась лучшая подруга, Кара Рейнольдс, которая с радостью обучила меня обрядам и ритуалам «обычных людей».

Я даже устроилась работать после школы официанткой в авто-кафе «Тэйст-энд-Гриль». В этот же день я съела (и тут же вытошнила) свой первый чизбургер с беконом. Но Берни Харнед, владелец, помог мне потихоньку поднять толерантность к фаст-фуду и жирам до Фрито-Пай [4], в то время как я продвинулась по карьерной лестнице от официантки, обслуживающей автомобилистов, до гриль-персонала. На свои кровные я покупала новые шмотки, диски, косметику, калорийную нездоровую пищу – запретные маленькие сокровища, которые держала в старом сундуке у изножья кровати.

А после моего зачисления в университет Миссисипи у матери явно что-то переклинило в мозгах. Даже больше, чем когда она в конце шестидесятых давала концерты. Очаровательная чудаковатость помогла ей получить пропуск в мое общежитие, а затем и в съемную квартиру, чтобы, по ее словам, навещать меня в любое время. Мамуля использовала этот доступ, чтобы «помочь» мне разобраться с ненужными для меня вещами, такими как, например, мясо на обед (то, что я ела плоть животных уже плохо, но нельзя забывать о нитратах!), неорганические продукты (это же отрава под видом пищи), химические моющие средства (пищевая сода и разбавленный уксус гораздо эффективнее). А когда она выбросила целую коробку пастилы, я стала держать все вкусняшки под замком. Но вернувшись однажды домой увидела, что она отнесла пластиковый контейнер с моим скарбом в пункт сбора вторичного сырья.

Мамуля искренне считала, что действует в моих интересах… в своей искаженной, себялюбивой манере. Кроме того, как можно сказать родной матери, что ей не рады? Почему я злюсь на нее за то, что она выбросила кучу дряни, вредной для меня? Мама ведь печется о моем здоровье. К тому же, разве не заменила она это на низкокалорийные хлебцы, соевые сосиски и печенье с кэробом [5] – все, что я любила в детстве? Спорить с ней все равно, что пытаться удержать угря, смазанного маслом. Стоит мне подумать, что крепко ухватилась – она изворачивалась и меняла тактику.

Так что я усердно училась и мечтала, что степень по маркетингу обеспечит меня работой в Иллинойсе, Нью-Йорке, Калифорнии – любом далеком от Миссисипи штате, куда я смогу добраться. Я мечтала об уединении, тихом уголке, собственном доме, куда родители не смогут вломиться в любой момент, просто выпросив запасной ключ у слесаря.
Папуля исповедовал пацифизм. То есть не встревал между нами с мамой во время наших перепалок. Потом мы с мамулей поспорили почти за месяц до выпуска по поводу их приезда на церемонию вручения дипломов. Родительница хотела в тот уик-энд посетить конференцию по влиянию фармакологических отходов на водоснабжение. Когда я запротестовала, она заявила, что в первую очередь я сама не должна принимать участие в таких помпезных, высокомерных, бессмысленных церемониях. Я ответила, что это моя помпезная, высокомерная, бессмысленная церемония, и мамуля не умрет, если на одно утро задвинет подальше множество своих принципов и для разнообразия порадует меня.

- Вот всегда так, черт возьми! – орала я. – Пытаетесь завладеть всеми сферами моей жизни! Ходите за мной и чуть ли не обрезки ногтей собираете на память, а когда случается что-то по-настоящему важное, важное для меня, вам до лампочки! Потому что я не хожу в школу, ратующую за экологию. Я не изучаю правильные предметы. Считаете, что это учителя промыли мне мозги? Да вы хоть знаете, что большинство людей были бы в восторге, что их дочь закончила колледж с хорошими оценками?! Когда же вы оба начнете вести себя как нормальные родители?
Вот после этого папуля и свалился от тяжелого сердечного приступа.
Похоже, никакие овсяные отруби сердечнососудистую систему не защищали.

Именно мне пришлось заниматься госпитализацией и разговаривать с врачами вместо матери, театрально заламывающей руки. Я вернулась в общину, чтобы помочь, пока папа выздоравливал. А когда он встал на ноги, я нашла работу в небольшой компании в пригороде Джексона, занимавшейся рекламными вкладышами для газет. Тратить час на дорогу в один конец, чтобы отметиться на работе, было утомительно, но, когда в конце рабочего дня меня ждал собственный домик, – это того стоило.
Вскоре мама принялась за старое. Утром, днем и вечером родители появлялись на моем пороге с огромными тарелками маринованного тофу, травяными чаями, а то и сентиментальными, пропахшими марихуаной, сувенирами родом из детства. Все стало хуже после моей помолвки с Тимом, аварийным комиссаром, чей страховой офис находился рядом с моим. Мама часто повторяла, что встречи в Старбаксе по утрам за латте служили доказательством, что наши отношения обречены на провал. Ничто, связанное с Кофеиновой Империей Зла, не сулило по ее мнению ничего хорошего.

Тим Галлоуэй был олицетворением всего, что ненавидели мои родители. Консерватор, христианин, продукт полноценной семьи и домохозяйства с двумя источниками дохода. Он с готовностью платил налоги. Входил в клуб «Стейк месяца». Хотя внешне Тим явно не был в моем вкусе, с ним я чувствовала себя в безопасности. Он уравновешенный, забавный и добрый. У него имелся пятилетний план, который, после определенного количества весьма традиционных свиданий типа «ужин-кино», включал и меня. Да, не было ни пламенной страсти, ни умопомрачительных сексуальных шалостей, но это и к лучшему. Я знала, чего ожидать.
По крайней мере, думала, что знаю, вплоть до того момента, когда однажды в среду за обедом Тим не попросил вернуть ему кольцо. Даже не смог придумать приличной истории, которую можно было подсунуть Каре. Он не встречается с другой женщиной. Бога ради, чтобы порвать со мной, он принес цветы. Тим просто почувствовал, что ошибся, так скоро сделав предложение. Пару десятков раз он упомянул моих родителей и тот факт, что я, кажется, невероятно одержима идеей оставаться «нормальной» и меня не волнует, во что это обойдется.

Когда я отправилась домой, чтобы помочь Тиму собрать вещи и съехать, то поняла, что чувствую себя скорее виноватой, чем задетой. А ведь должна страдать, теряя кого-то, с кем планировала провести остаток жизни. Тим оказался прав. Я выбрала его потому, что знала – родители не одобрят. Собственно говоря, я и маркетинг выбрала, поскольку им они точно никогда не будут заниматься. Папа сказал, что работа в рекламе сделает меня винтиком в корпоративной машине, и я иду против всего, чему они меня учили. Людям родители говорили, что я занимаюсь утилизацией макулатуры.

Я чуть не обрекла себя на пресный брак и бесперспективную карьеру из-за своего глупого бунтарства. Даже притом, что много лет билась за свою независимость, я продолжала позволять им влиять на каждое мое решение. Мне двадцать девять лет. Пора бы уже прекратить жить, как избалованный испуганный подросток. Я хотела начать с нуля, поехать куда-то, где бы никто не знал меня и мою семью, где бы родители не достали меня. В то же время я боялась начинать с чистого листа. Что если я все эти годы лишь использовала родителей как оправдание? А если причиной моего недовольства было то, что я всего лишь заурядная жалкая личность?

Я поехала в Гранди, зная, что не смогу, вероятно, найти работу по специальности. Но я унаследовала небольшой капитал от дедули и бабули Дюваль. Задолго до их смерти мама сказала, что не желает «кровавых денег» от семейной мясной лавки и шашлычной. Что сделало меня единственной наследницей. Я копила и осторожно инвестировала наследство, и это помогло выжить на стипендию в колледже и жалкие комиссионные в начале карьеры. Теперь оно поможет обосноваться в Гранди.
Мой план – поскольку, конечно же, у меня был план – состоял в том, чтобы бесцельно жить в Гранди, так сказать, плыть по течению год. Моя замечательная работа в Гольфсайде менеджером по рекламе совсем меня не вдохновляла. Я не уходила домой в конце дня с мыслями «Надо же, а я и вправду сегодня сделала кому-то доброе дело».
Хотелось понять, чего я хотела от жизни, когда не делала выбор назло. У меня было достаточно средств, чтобы в комфорте жить год или два, пока я размышляла. И если за год справлюсь, то заплачу первый взнос за дом Майерса, найду работу, и пущу корни. Если нет, всегда оставался Вашингтон и Нью-Йорк. Вот черт, да я бы и в Обезьяньей брови, штат Кентукки, жила, если бы нашла там свое место.
Этот город существует на самом деле. Я его проезжала.

Из всех я буду скучать только по Каре, так получилось, что только ей и почтовому клерку я оставила свой новый адрес. Расстроенная, но точно не удивленная моим шагом, Кара заставила пообещать писать по электронной почте каждый день. Точно, нужно узнать, как жители Гранди выходят в мировую паутину.
Да, было трусостью сбежать из дома тогда, когда родители поехали за город на конференцию, посвященную правам человека. Требовались радикальные меры, что я и сделала, хоть желудок инстинктивно сжимался от чувства вины и раздражения – обычное дело, когда общаешься с родителями. Но я избежала сцены с водопадом слез, которой боялась. К тому же, мамуля постоянно повторяла, что мне нужно быть более непредсказуемой.

И вот в темноте, натянув до подбородка стеганое одеяло рук Яи Ванштейн, я мысленно составляла списки. Что сделать, что купить, что распаковать. Думала, как переставить мебель в домике. Решала, какие блюда приготовлю сразу после того, как избавлюсь от оставшейся дохлой рыбы в кухне. Мечтала о долгих ночах беспробудного сна, не прерываемого постоянными звонками заботливых предков. Надеялась, что буду счастлива или, по крайней мере, довольна жизнью в Гранди.

***
Я резко подскочила – за моим окном раздалось истошное блеяние, сопровождаемое треском продирающихся сквозь чащу тел. У меня голова пошла кругом, и я пулей выскочила из постели, совершенно дезориентированная в темноте. Впечаталась в прикроватную тумбочку, непослушными пальцами нащупала очки, надела их и поплелась, спотыкаясь, к двери. Точнее туда, где располагалась дверь в спальню в моем старом доме. Я ударилась лбом о стену. Сыпля проклятиями, я кое-как пересекла гостиную и добралась до входной двери. Распахнув ее, я ожидала, что найду раненую овечку, запутавшуюся в колючей ежевике. Как овца могла туда попасть, я даже не задумывалась, но я же была полусонная.

Мое зрение приспособилось к темноте. Луна такая полная и ясная, отбрасывала достаточно серебристого света, чтобы предметы обрели очертания. Прямо на границе леса, меньше чем в шести метрах от моей двери, лежал раненый лось, тяжело дышащий и крайне испуганный. Кровь хлестала из раны на шее, образуя черную блестящую лужу на траве. Над ним вздымался наигромаднейший черный волк из всех, мною виденных.
Не думаю, что он почувствовал мое присутствие. Волк всецело сосредоточился на своей умирающей добыче. Я ахнула, отступив в тень дома, но почему-то не смогла закрыть дверь. Волк зарычал, его гигантские челюсти почти сомкнулись на горле лося.

Недолго думая, я заверещала:
- Нееет!
Волк вскинул голову. Его широко раскрытые от удивления глаза, неземного сине-зеленого оттенка, полыхнули праведным гневом.
Черт!

Лось, воспользовавшись тем, что волк отвлекся, еле встал на ноги и, спотыкаясь, ломанулся через чащу. Хищник сузил глаза, словно безмолвно ругая меня за то, что помешала ему. Я тоже пялилась на него, и когда наконец смогла онемевшими пальцами нащупать дверную ручку, повернула ее и влетела в дом. В панике я спрашивала себя, какой прок от запертой двери, если громадному волку ничего не стоит сломать такую незначительную преграду?

Через окно я видела, что он взирает на дверь. Я затаила дыхание, нервно пытаясь вспомнить, что в доме сгодится для оружия. Кочерга? Лосиные рога, висевшие над камином, были даже своего рода кармическим правосудием над этой тварью. Внезапно волк навострил уши, наверное, услышал лося, продиравшегося через кустарник. Издав нечто похожее на гневный рев, волк помчался в лес, преследуя свою истекающую кровью трапезу.
Я рухнула на колени и подползла к кровати, зная, что ночью глаз не сомкну.

____________________

Примечание:

1. Пепел
2. Шафран
3. Солнечный чай – напиток, часто со льдом, приготовленный из чайных листьев или других трав, залитых водой и настаивающихся под прямыми солнечными лучами.
4. Пирог из чили кон карне и кукурузных чипсов.
5. Кэроб - сладкий порошок из мякоти плодов (стручков) рожкового дерева. По вкусу кэроб-порошок немного напоминает какао-порошок, только очень сладкий.

...

Аquamarinе: > 04.05.15 20:53


Спасибо за перевод!
Королева писал(а):
я не шибко боялась встретиться с медведем, волком или кем там еще могла порадовать меня Аляска. Уверена, это ничуть не страшнее, чем дойти до гаража и наткнуться на двухметрового аллигатора, нежащегося на солнышке рядом с твоим автомобилем. А в Миссисипи это со мной случалось дважды.

Нашей героине, с таким везением... всегда найдет себе приключения на свою пятую точку

...

Tricia: > 04.05.15 20:57


Боже ж ты мой, ну и родители достались нашей героине... *рукалицо*

Спасибо за новую главу! Flowers

...

Arven: > 04.05.15 21:03


Спасибо большое за перевод новой главы!!!
Уволокла к себе на склад...

...

Шастик: > 04.05.15 22:19


Да уж достались же Мо родители, врагу таких не пожелаешь.
И кажется Мо уже встретилась с Купером в его животном обличьи или нет?

Настенька, Катюша, Лиля, девочки спасибо за перевод и редакцию главы. wo Flowers wo Flowers wo Flowers

...

digisana: > 05.05.15 06:29


Спасибо огромное за продолжение!

...

Happy: > 05.05.15 07:44


Девочки,огромное спасибо за продолжение. Flowers

...

Ани: > 05.05.15 08:47


Привет!
Настя,Катя,Лиля,спасибо за продолжение! Flowers
Начинается новая жизнь и если на юге аллигаторы во дворе,то здесь волки... Laughing

...

Anam: > 05.05.15 10:22


Девочки, большое спасибо за продолжение!!! Poceluy

Королева писал(а):
Тем не менее, дни мои были заполнены приключениями и весельем. Неважно, импульсивное ли это решение папули перекрасить наш семейный «фольксваген» в пурпурный цвет пасхального яйца, или мамуля, вырядив меня, как радиоактивную Статую Свободы, тащит с собой на митинг против атомной энергетики


Вот это веселуха, а если такое каждый день, да еще питаться маринованным тофу... . Вообще удивительно, что в такой семейке Мо стала нормальным и здравомыслящим человеком.

...

amelidasha: > 05.05.15 15:04


Спасибо за главу! Читала с огромным интересом Laughing Семейка у Мо еще та Laughing Теперь понятно, почему она так рвалась забраться подальше от родного дома

...

Зарегистрируйтесь для получения дополнительных возможностей на сайте и форуме
Полная версия · Регистрация · Вход · Пользователи · VIP · Новости · Карта сайта · Контакты · Настроить это меню


Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение