Загадай желание

Фройляйн:

 » Загадай желание

Ирландия, или Изумрудный остров, как её ещё называют, прекрасна своими живописными скалами, вересковыми пустошами, мистическими замками, таинственными озёрами, кельтскими легендами и праздниками, а также дружелюбием местных жителей.

Хотите убедиться? С Пэддитурс вы сможете оценить всё богатство этого прекрасного острова! Наша насыщенная экскурсионная программа включает в себя дамбу Гигантов, замок Бларни, скалу Кошел, мегалит Локрю, мост Каррик-а-Реде и посещение различных очаровательных городов и деревушек!

По окончании тура, мы вернёмся в Дублин, где вы сможете посетить музей виски, лепрекона или национальный; побывать в соборе святого Патрика или церкви Христа, прогуляться в одном из парков или по магазинам, а вечером отдохнуть в одном из многочисленных пабов.

Скука исключена!


Место действия: Ирландия
Время: Современность
Экшн: 5/10
Продолжительность игры: 8-10 дней = 4-5 игровым суткам
Растяжка времени: Да
Когда: с 1-го декабря по 8-ое (включительно)


Заявки на участие в игре прошу присылать мне.

...

Кевин Берри:

Начну с начала. Я родился в Дублине. Вырос в небольшом доме в районе Бланчардстаун. Этот дом построил мой дед, потом он перешел к маме, а теперь ко мне. Мой отец бросил нас когда мне было два года. Я его не помню, поэтому говорить о нем нечего. В детстве я часто болел, а мама всегда была рядом. Неизменная точка отсчета и возврата, где бы я ни был, что бы ни случилось. Я очень люблю ее. Даже сейчас, когда ее уже нет. А когда она была, а я был маленьким, нам было хорошо вдвоем. Моя сестра не в счет. Может, Ханна неплохая, но мне казалась лишней. Она отвлекала внимание мамы от меня и ничем его не возмещала. Хорошо, что повзрослев она все чаще отлучалась из дома, а когда ей исполнилось семнадцать, ушла. Мама сказала, что Ханна с двумя подругами сняла квартирку недалеко от Сити Колледжа. Мне было все равно, но мама при этом так грустно вздохнула, что мне ненадолго тоже стало грустно. Но это было давно, а сейчас Ханна живет где-то в графстве Керри. У нее есть муж и собака. Кажется она говорила, что скоро будет еще и ребенок, но я слушал невнимательно, потому что это были похороны мамы и мне было неинтересно будет ли у Ханны что-то еще.

Всегда, сколько себя помню, мама работала в гостинице, что через два дома от нас. Сначала это был пансион, но когда старые мистер и миссис Салливан умерли, их сын сделал из пансиона гостиницу. Мама тогда сказала, что больше всего изменилась вывеска, а убирать нужно те же самые комнаты. Но изменилось кое-что еще. Когда гостиница Салливанов еще называлась пансионом, мама не только убиралась, но и помогала миссис Салливан стирать и гладить постельное белье, готовить ужин. А когда пансион стал гостиницей, она стала годиться только для уборки. Мама сказала, что это хорошо, что она будет меньше уставать, но я знал, что это плохо. Я знал, что с этого дня должен помогать маме зарабатывать деньги. Мне тогда уже было четырнадцать, но кроме уборки и мытья машин я ничего не умел. Мытьем машин я зарабатывал карманные деньги, а убираться научился потому что мама убирала комнаты в пансионе, не убираться же ей еще и дома.
Как я уже сказал, мне было четырнадцать и я был уверен, что у меня все получится, нужно только понять в чем я хорош. Потому что мама всегда говорила, что я должен найти себя. И я начал искать.

Ребята из школы подсказали как можно хорошо заработать. Мы украли в магазине USB для компьютеров и продали их на школьном дворе в два раза дешевле, чем в том магазине. Потом мы решили отнять деньги у кассирши на заправке. Нам удалось, но я сделал ошибку, назвав Дуга Дугом. На нас были маски, но он все равно очень разозлился, потому что кассирша узнала как его зовут. Как будто он единственный Дуг в Дублине. В следующий раз мы пошли бомбить банковские автоматы. Не в прямом смысле. Но там была камера, и мы еще ничего не успели сделать, а уже приехала гарда. Мы убежали, а потом Дуг сказал, что я не гожусь для краж, потому что я невнимательный. Выходит, если я не заметил камеру, то я невнимательный, и если все ее не заметили, то невнимательный тоже я. Подумав, я не стал спорить, потому что когда мы шли что-нибудь красть, мне было очень не по себе. Я решил, что правда не гожусь для краж и надо дальше искать себя.

Тогда меня познакомили с Кроуфордом. Дурацкое имя, если хотите знать мое мнение. Думаю, не настоящее. Или может это фамилия. Не знаю. Кроуфорд тогда еще не был тем, кем стал сейчас. Тогда мне было пятнадцать и он сам дал мне первые пакетики с таблетками. Сначала я продавал их на школьном дворе, но скоро пришлось искать другие места сбыта. Клиентура росла. Кроуфорд был доволен. Я получал неплохие деньги. Очень неплохие для подростка. Сначала я купил маме цветы и теплую шаль. Она была так рада, как будто я подарил ей роллс-ройс! Но шаль была дешевле роллс-ройса, а мне очень понравилось, что я могу сделать что-то, чему она радуется. Поэтому я поднакопил и купил кофемашину, которую она давно хотела. Кофемашине мама радовалась меньше, чем шали. Она спросила повысили ли мне зарплату и мне пришлось сказать «да», хотя я уже не подрабатывал в Макдональдсе. На то, чтобы жарить картофель и делать бургеры не оставалось времени – вечерние часы я проводил на улице, встречаясь со старыми клиентами и ища новых.

Через полтора года мне стало невмоготу. Мои давние клиенты стали похожи на зомби, некоторые из них умерли. В глазах новых я видел лихорадочный блеск, который, как я уже знал, превратит их тоже в зомби. За дозу они готовы были загрызть насмерть. Не могу сказать, что не боялся их. Нужно быть совсем дураком, чтобы не бояться. Иногда мне приходилось отбиваться. Именно так я попал за решетку. Один клиент пришел в обговоренное место без денег. Я не дал ему дозу. Еще бы, Кроуфорд спустил бы с меня шкуру, если бы я раздавал его таблетки бесплатно. Тогда мужик напал на меня. Мне кажется он хотел меня убить, потому что обычно в драке, мужики не кусаются как звери, норовя вырвать кусок плоти. Не бьют головой о брусчатку так, что не выдерживает череп. Конечно, если не хотят убить. Он хотел, а я ведь ему ничего не сделал. На мое счастье, кто-то позвал гарду и нас забрали. Сначала обоих в больницу, потом его в другую больницу, а меня посадили на четыре года. Все-таки хорошо, что на тот момент мне еще не исполнилось семнадцать. Тогда наверно дали бы больше. Но еще до того как меня посадили, я понял, что наркотики – это тоже не мое и, когда выйду, мне снова будет нужно искать себя.

Выйдя на волю, я узнал, что меня ждет не только мама, но и Кроуфорд. Мне не очень хотелось его видеть, но я понимал, что после отсидки другого пути у меня, в общем-то, нет. Как не было и выбора: видеть или нет. За мной приехали, посадили в машину, и уже по дороге сказали куда мы едем. Оказалось, теперь Кроуфорда так запросто, как раньше, не встретишь, и пакетики от его имени дают другие. Для меня Кроуфорд сделал исключение. Пригласил в кабинет, плеснул в бокал виски, выразил одобрение, что я ни словом-ни намеком не упомянул его, когда меня задержали. Угу, пусть знает, что я не дурак. Похвалив, он предложил мне, как проверенному делом человеку, вернуться в бизнес. Я отказался, приведя свои доводы почему не могу заниматься наркотиками. Но оказалось, что за время моей отсидки, Кроуфорд расширил границы деятельности и теперь занимался еще и проституцией. Не сам, конечно. Мне пришлось повторить, что я не подхожу для дел, в которых нужно бить лежачего, особенно, если речь идет о женщинах. Они мне нравятся. Они никогда не делали мне ничего плохого. Тогда Кроуфорд спросил хочу ли я изменить свою жизнь. Я понял, что хочу. Он так долго и пристально смотрел на меня, что я начал сомневаться, что снова увижу свой дом и маму, а потом сделал мне новое предложение.

Я должен был подумать о том, что предложение слишком щедрое, но не подумал. Помните гостиницу Салливанов? Сын мистера и миссис Салливан оказался плох в гостиничном деле и несколько месяцев назад выставил собственность на продажу. Кроуфорд предложил ссудить мне денег на покупку гостиницы, а также обеспечить поступление на какие-то курсы. Я сомневался, что с моей дислексией смогу закончить курсы. Я школу-то осилил с большим трудом, сидя в тюрьме. Между прочим, еще я там научился немного варить и столярничать. Столярничать мне особенно понравилось. Последние два года я проработал в мастерской и даже получил официальную бумажку. Мама меня за нее хвалила, говорила, что может это мой билет в будущее. В большинстве случаев мама права, но в этот раз я не был уверен.

Так начался новый этап моей жизни. Этап, в котором я хотел не нарушать закон. Кроуфорд оформил покупку гостиницы Салливанов на мое имя, а в свой сейф убрал подписанный мной документ о займе. На отложенные за время торговли таблетками и заработанные в тюрьме деньги, я начал посещать курсы. Учеба давалась мне тяжело. Мама занималась со мной больше, чем я проводил времени на курсах. Читала. Еще раз. Мы говорили о прочитанном, потом я должен был повторить, а важное написать. В свободные часы я занимался ремонтом в гостинице. Мне казалось, что я знаю какой она должна быть, а мои руки любят дерево. Дело двигалось медленно, но меня никто не торопил. Мне даже стало казаться, что Кроуфорд обо мне забыл.

Почти пять лет назад я открыл двери своей гостиницы для постояльцев.
Радость и ожидание успеха быстро развеялись. Я никак не мог встать на ноги: постояльцев не было, а расходы были. Хорошо, что мама была рядом. Мы перебивались: иногда без электричества, часто без топлива, постоянно впроголодь. Кое-как выручал бар, но в нем чаще бывали соседи, чем постояльцы. Я готов был признать, что гостиничное дело – тоже не мое, когда снова появился Кроуфорд. Он ждал, как ждет паук, когда муха запутается в паутине и ослабеет, пытаясь из нее вырваться, чтобы высосать из жертвы все соки. Сначала появились две женщины и мужик с хвостиком. Кроуфорд сказал, что они горничные, а он бармен. Затем возник торчок с наркотой. К нам потянулись посетители, которые пили, реже ели, а иногда брали не только горничную, но и номер на ночь. Через какое-то время, у черного входа из машины выкинули раненого мужика и велели спрятать на пару недель, пока не уляжется пыль. Пришли еще горничные, наркоты стало больше. В моей гостинице назначали встречи, у которых не должно было быть свидетелей; заключались сделки, решались судьбы. Однажды ночью, мне пришлось помочь вынести из номера завернутое в одеяло тело. Я оказался в ловушке. Я – муха.

Полгода назад умерла мама. Внезапно. Врач сказал: остановка сердца. Наверное, это стало последней каплей. Я устал от рейдов гарды, драк, от шлюх и типов, околачивающихся в моей гостинице, как у себя дома. Неделю назад, всего в паре десятков метров от входа, повязали торчка с дурью. Теперь гарда наблюдает за моей гостиницей постоянно. У меня нет сил терпеть все это, а мамы больше нет рядом. Поэтому когда Кроуфорд вызвал меня к себе, я даже обрадовался. Он сказал, что моя гостиница ему больше не интересна. Мне кажется, он хотел сказать небезопасна, но может я не прав. Что бы он не имел в виду, я должен немедленно вернуть ему деньги. Пятьсот тысяч евро.
Я сказал, что верну.

...

Шах Шарма:

Лондон, Великобритания

Объявили регистрацию, а Сати до сих пор не появилась. Шах бросил ещё один взгляд в сторону то и дело раздвигающихся дверей зала ожидания, почему-то уже не веря, что сейчас увидит сестру, и достал из кармана мобильник. После нескольких гудков, трубку взяла мама.
- Дом семьи Шарма. Шах?
Шах помедлил с ответом, прислушиваясь к звукам на заднем плане. Плач Сати звучал как-то хрипло, вымученно, но это определённо был её голос.
- Да, мама. – Шах уже оценил ситуацию, осталось получить подтверждение. – Что с Сати?
- Она заболела. Проснулась с температурой 39 и 3, кашляет так сильно, что не может говорить, и бледная как вдовий наряд.
В голосе Шамиты Шармы звучали металлические нотки, ясно говорящие о том, что сестра пыталась покинуть дом с боем, но превосходство сил оказалось на стороне родителей, и мама не собиралась сдавать позиции, даже под давлением подоспевшего подкрепления. Собственно, Шах и не собирался спорить, хоть и слышал, как сестра повторяет «ну, пожалуйста».
- Мама, пожалуйста, дай Сати трубку.
После секундной заминки, понадобившейся на то, чтобы попробовать вычислить планы непутёвых детей, Шах услышал шаги матери, а потом горький всхлип сестры:
- Шах...
- Сати, береги горло и силы. Просто скажи мне одним словом, – Шах вздохнул, отгоняя видение залитого солнцем пляжа. – Что тебе привезти из Ирландии?

Сати – младшая сестрёнка – поздний, всеми любимый ребёнок. Родители её страшно баловали и позволяли больше, чем остальным. Но в том, что она «слишком европейка», по мнению семьи виноват он, Шах. Это он подавал ей дурной пример, отказываясь поститься, молиться и носить национальную одежду. Он заразил её вольнодумием. Никто не хотел даже слышать о том, что на неё, как и на него, повлияло окружение. Великий Ганеша, они же выросли среди европейцев! Жили, учились, отдыхали, делились с ними мечтами и сэндвичами. Их лучшими друзьями были англичане, а в детской Сати на полке сидели Винни Пух и Стич, а не глиняная кукла Гурни и фигурки Кондапалли. Всё это накладывает отпечаток! Но куда там. На все доводы у родителей один ответ: «Почему же тогда Викрам и Мадху не такие?». У Шаха была на этот счёт теория, но он предпочитал молчать, чтобы окончательно не рассориться с родителями. В конце концов, на Шаха махнули рукой, мол, его уже не исправить, но Сати всего лишь двадцать два года, поэтому родители не оставляют надежды наставить её на путь истинный. Он искренне сочувствовал сестрёнке, но идти против семьи не хотел, по крайней мере, пока она его об этом не попросит. Зато он мог слетать в Ирландию, сделать сотню снимков и обязательно привезти ей что-нибудь... эдакое. Конечно, ему будет скучно, но он своё наверстает, а сестра вряд ли.
В жизни Сати было всего два, но очень серьёзных, увлечения: фигурное катание и кельтская мифология. В прошлом году она провела целый месяц в Шотландии, карабкаясь по развалинам, скрупулезно изучая манускрипты и засыпая вопросами всех, кто мог рассказать миф, предание или легенду. Нетрудно представить как ей не понравилось, что в этот раз у неё была всего лишь неделя. И это на Ирландию – оплот её надежд и изысканий! Но приходилось довольствоваться малым, так как скоро начнутся тренировки и на какое-то время спорт потеснит мифологию. Какое Шах имеет ко всему этому отношение? Решительно никакого. Просто как раз сейчас у него отпуск. Весна-лето выдались весьма напряжёнными, и через две недели снова начнётся череда слушаний и судебных заседаний. Он решил воспользоваться передышкой и поваляться недельку на пляже, где-нибудь в Испании, но случилось так, что именно сейчас сестра собралась в Ирландию. По мнению Сати, она могла бы поехать одна, но родители были против, чтобы дочь в одиночестве скиталась по чужой стране, и Шах, в кое-веки был с ними согласен. Поэтому он отказался от своих планов, чтобы сопровождать сестру.

Итак, Шах Рехан Шарма родился в прекрасном городе Дели, в Индии. Когда ему было четыре года, семья переехала в Англию, где у отца было партнёрство в ресторанном бизнесе. К слову, на сегодняшний день от бизнеса остался лишь один ресторан индийской кухни – слава Богам! – популярный и пользующийся доброй славой. Шах – второй из четырёх детей. Вырос в Лондоне, что, несмотря на все усилия родителей, оставило глубокий след на его становлении, как личности. В отличие от старшего брата и первой сестры, он отказывается подчиняться традициям, как того требует их религия. Это совсем не значит, что он атеист, просто считает, что в каждой религии есть что-то правильное и неправильное, поэтому не отдаёт предпочтение одному конкретному религиозному течению.
Сам Шах считает, что ему подходит определение «свой среди чужих, чужой среди своих». Это не совсем верно, пока существуют «чужие», в глазах которых читается, что они только и ждут, когда он мазнёт кумкумой по лбу и пустится в пляс. Он и с такими знаком. Ему же нравится быть европейцем. В первую очередь, из-за свободы выбора во всём. Нравится равенство, нравится право быть самим собой. Ему одинаково милы индийские и христианские праздники. В конце концов, любой праздник – веселье! Так, чем же плох Санта Клаус или пасхальный заяц? К тому же, это дополнительные выходные дни, а это весомый аргумент.
Женщины в жизни Шаха были. На одной из них он был даже женат. Сержант полиции Синтия Томас – хорошенькая шатенка, с ясными голубыми глазами и сексапильной улыбкой. Этой самой улыбкой она уложила нового помощника прокурора на обе лопатки. Их роман развивался стремительно и уже через два месяца они дали друг другу клятвы, о которых скоро пожалели. Брак просуществовал чуть больше двух лет, а ещё через несколько месяцев они совершенно забыли друг о друге. Мать до сих пор попрекает Шаха неудавшимся браком, клянясь, что если бы он женился на индийской девушке, то был бы женат по сей день. Шах подозревает, что так бы оно и было, независимо от того, нравится им быть вместе или нет.

Увлечения и развлечения. Шах Шарма любит футбол и гольф. В футболе он болельщик, а в гольфе – игрок. Считает четырнадцатую лунку роковой. Именно с ней ему часто не везёт, не важно на каком поле и при какой погоде. Полтергейст!
Бывая за городом, он с удовольствием оставляет машину в гараже и седлает велосипед. Считает велосипедные прогулки полезными для тела и духа.
Хотя бы два раза в неделю наведывается в тренажёрный зал, чтобы поддерживать форму. Увы, адвокат – работа сидячая, а это несёт с собой определённые проблемы.

Пристрастия. Любит кино со смыслом и книги, так или иначе затрагивающие исторические факты. Не считает корову святой, но её мясо всё же не ест. Впрочем, как и свинину. Любит чай с перцем. Побольше перца!

На сегодняшний день, Шах не без основания считает, что вполне счастлив. Он любит свою работу, хорошо зарабатывает, имеет собственный дом, здоров и свободен, как ветер.

...

Бьёрн Даль:

Осло, Норвегия

- Ты летишь в Ирландию! - входя в комнату Бьёрна без предупреждения, громко говорит Торберн и кидает билеты с паспортом на прикроватную тумбочку. Затем подходит к окну и отодвигает массивные темные шторы в сторону. - Ну и запах тут у тебя! Ты вобще моешься?
Бьёрн еле разлепляет глаза, ничего не понимая. Резь в глазах заставляет поморщиться. Куда он летит? Какую к чертям Ирландию? А главное зачем? Ничего не понимая, стонет.
- Тор, отстань! Дай еще поспать. - мычит Бьёрн, накрываясь одеялом с головой.
- Нет, ты сейчас встаешь, идешь в душ и приводишь себя в порядок. Через час приедет такси и отвезет тебя в аэропорт.
- Никуда я не поеду, - продолжает упираться Бьёрн. Хотя понимает, что никуда он не денется. Если уж старший брат взялся за дело, то ничто и никто ему не помешает. Торберн умел достигать своих целей.

Их в семье трое сыновей. Торберн, Бьёрн и Эспен. Да, да. В семье Даль все были помешаны на медведях. В переводе с норвежского Торберн означает медведь Тора, Бьёрн - медведь и Эспен - бог медведя. Медвежья семейка. Мама в детстве называла их медвежатами, Отец строго сводил брови к переносице, когда слышал эти ласковые прозвища, но молчал. Он был скуп на ласку, и заслужить доброе слово удавалось не часто и не всем. Тору удавалось. Он был примером для младших. Им гордились и восхищались. Когда они подросли, слово Тора было последним. К нему прислушивались.

Эспен был младшим братом. Яркий, смешливый, независимый. Он умел добиваться своего, но не так, как Тор. Он умело обходил все запреты и как-то так получалось, что Эспену все сходило с рук. Ласковый с мамой, он, с присущей ему интуицией, подобрал ключик к отцу, мог крутить и вертеть родителями, как ему было угодно. Если нужно было какое-то разрешение от родителей, к примеру, чтобы они отпустили всех троих куда-нибудь с ночевой, то на переговоры с ними отправляли Эспена. Если кто-то из старших братьев (как правило Бьёрн) накосячил, то сначала с родителями беседовал Эспен, чтобы хоть как-то смягчить нрав отца.

Бьёрн был средним сыном. Непутевым. Проблемным с самого рождения. Часто болел, считался хлюпиком. Когда братья шли кататься на лыжах, Бьёрн сидел дома. Когда братья, вместе с отцом, уставясь в телевизор, громко болели за сборную страны на олимпийских играх по лыжным гонкам, Бьёрн сидел в своей комнате и читал, читал, читал. Ему не было интересны все эти спортивные развлечения. Сначала по состоянию здоровья, а потом уже и по собственному желанию. Его увлечение книгами поддерживала мама и уговаривала отца, чтобы тот был помягче в своих категоричных изречениях относительно Бьёрна. А потом, как-то само собой средний сын возмужал. Стал выше, мощнее, статнее. Теперь никто не мог назвать его хлюпиком. Но и поведение тоже изменилось. Он попал в компанию хулиганов, где научился ругаться отборным матом, курить и пить. Стал попадать в неприятные, порой криминальные ситуации, из которых его вытаскивал отец и пару раз брался за ремень. И даже уговоры Эспена не помогали. Как-то раз, сильно повздорив с отцом, Бьёрн ушел из дома. Ночевал на вокзале, на скамейке в одном из парков (слава богу, было лето и погода позволяла проводить ночи на улице), в подворотне с бомжами. Как-то пережил ту неделю вне дома. А потом вернулся домой - грязный, голодный, злой. Но с опущенной головой, просящий прощение. Поняв, что так жить не хочет, он взялся за голову. Успешно закончил школу, поступил в университет, на факультет юриспруденции. Родители были довольны. Но страсть к книгам не прошла. Более того, он и сам стал пробовать писать. Записался в кружок, где отрабатывали навыки письма, делились новинками в области литературы, обсуждали победителей Пулитцеровской и других литературных премий. У Бьёрна стало получаться писать. Очень хорошо получаться. Так хорошо, что его первый рассказ издали в литературном журнале. Пока это было простым увлечением отец поддерживал и поощрял сына, но когда Бьёрн ушел из юриспруденции и перешел на факультет лингвистики и филологии тут начались проблемы. Отец никак не хотел принимать то, что его сын будет писателем. Что это за профессия такая? Писатель? Нужно быть гением, чтобы на этом хорошо зарабатывать. Нет! Нет! и Нет! Скандалы были почти каждый день. и Бьёрн вынужден снова покинуть отчий дом. Теперь уже навсегда.

Много позже Бьёрн стал известен. Не так, чтобы очень. Но его криминальные романы выходили несколькими тысяч тиражами и продавались во многих книжных магазинах страны. Его заметили. Стали приглашать на интервью, в программы. мало по малу раскрутили рекламную кампанию его очередной книги, в ходе которой, ему предложили написать сценарий к сериалу. Написал. Получилось. И так он стал сценаристом для сериалов с криминальным уклоном. Его герои были на слуху. Их обсуждали, Где-то восхищались, где-то критиковали. Бьёрн был востребован. Был на пике популярности. Им восхищались, Говорили, как он хорош. А потом все рухнуло. Куда-то делось желание писать. Все больше времени уделял светскости. Пил, кутил, с пренебрежением относился к своим обязанностям. Все чаще переносил работу на завтра, на понедельник, на потом. Пропускал дед-лайны. Уговаривал продюсеров на продление сроков сдачи сценариев. И как-то раз, сев за свой компьютер, понял, что не пишется. Пустой лист оставался пустым. Он не знал, с чего начать. Писал первое предложение и стирал. Все не то и не так. Его уволили. И Бьерн покатился по наклонной. Стал пить беспробудно. Началась депрессия. И именно тогда пришла на помощь семья. Сначала Эспен попробовал его вытащить на улицу, на пробежку. Потом пришла мама, попыталась уговорами и слезами привести его в порядок. Надавила на жалость и совесть. И это не помогло. Отец пришел посмотрел строго, сказал, что-то вроде того, до чего ты докатился. И наконец Торберн. Милый, упрямый, чертовски вредный старший братец.

Стоя под душем Бьёрн, думал как бы отделаться от брата. Но понимал, что не получится. Если брат взялся за дело, то никуда не денешься. Легче согласиться. Потому что если нет, то тот вытянет из тебя все жилы и все равно ты сделаешь так, как надо Тору.
- Ты там не уснул? - Тор постучал в дверь, - осталось сорок минут. А тебе еще поесть надо. Обед на столе. Давай быстрее.
- Я не буду есть. - сбривая щетину со совей правой щеки, сказал Бьёрн, - может протянуть время и опоздать на самолет?
Никуда лететь не хотелось. Почему в Ирландию? Зачем? Почему не оставить его в покое? Чертов Тор.
- Что ты сказал?
- Ничего. Сейчас выхожу. Дай мне еще пять минут.
Уже через пятьдесят минут Бьёрн ехал в такси в аэропорт. Торберн ехал с ним. Вёз его как маленького, чтобы тот доехал именно по адресату. Конечно Бьёрн попытался отговорить старшего, что доедет и сам, без конвоя, чай не маленький. Но Тор отказался. Сказав, что ему будет приятно проводить своего брата в аэропорт, похлопать по плечу и пожелать приятной дороги.
- Да, еще я там забронировал тебе номер в отеле Арлигтон и билет на экскурсионный автобус по стране. Смотри не проспи. Я буду звонить по видеосвязи. Только попробуй пропусти хоть один звонок. Ты меня знаешь.
Твою мать! Бьёрн едва сдержался, чтобы не произнести это вслух. Он то, уже планировал отлежаться все дни в номере, или в каком-нибудь клубе.
Через два с половиной часа Бьёрн был уже в Дублине, В хмуром настроении, как и погода в этой чудесной стране. Нет, он ничего плохого не имел к Ирландии. Просто он безработный, с похмелья, без надежды, на какие-то изменения к лучшему. Самое то для путешествия. Идеально. Спасибо Тор! Пусть и тебе так же повезет, братец! Последняя мысль промелькнула, когда Бьёрна окатила из лужи водой, проезжающая на большой скорости машина, когда тот стоял в ожидании такси на территории аэропорта.
Спустя сорок минут Бьёрн Даль, входил в свой номер отеля Арлингтон, рассчитывая принять душ и пройтись по окрестностям.

...

Рикард Уоллес:

Вообще, он не часто чему-то радовался, от этого с годами каждый такой момент был ещё более впечатляющим. Командировки в другие города, страны можно было отнести к таким вещам. Всё-таки зарабатывать каждый пенс интереснее, чем скучая, искать, куда потратить состояние. А когда ты заработал с удовольствием, да ещё и потратил с интересом - это было кайфово.
Заселившись в Арлингтон, Ри довольно быстро уладил деловую часть поездки и теперь мог с чистой совестью оправиться гулять.
Узкие улочки, мостики, неспешная Лиффи. Любуясь хоть и серым, но таким монументальным Дублином ему всё нравилось.
Такая неспешность редко появлялась в его жизни. Его родной город был крупным портом, который работал круглый год. И это задавало темп жизни всем и всему. В том темпе размышлять о жизни ни времени, ни желания не было. А вот тут и сейчас голова не хотела работать, ей почему-то хотелось достать своего хозяина мыслями. И вот одна ужасно бесила. Ри начал думать о себе, как о человеке из категории людей, которым нечего терять. Нечего терять ни потому что он такой бесстрашный, а потому что терять, по большому счёту, было нечего. Родители ни в счёт.
Родители живут свою жизнь. Дети хотят продлить им её, чтобы дольше быть детьми, иногда позволять себе не думать о будущем или просить совета, когда не хочешь брать ответственность за результат. Вот только повлиять на это продление практически нельзя. Улучшить быт, создать комфорт, купить медобслуживание и лекарства – это дети могут сделать, но …
Вот кто-то есть, живёт, ест, пьёт, любит, ненавидит, работает и отдыхает и раз… И его нет! Ты можешь горевать, страдать, вспоминать и радоваться прошлому, которое было, но не вернуть , не изменить не сможешь.
И как бы ты не старался, жизнь - непредсказуемая вещь. Она может зависеть от тебя самого и того количества ума и дури, которые тебе перепало при рождении, генетики и окружения, условий этой самой жизни, удачи по ней же. Кроме этого: от положения звёзд при рождении, предопределённой судьбы, божьего благословения и ещё кучи причин, о которых ты знать не знаешь и никогда не подумаешь. И как бы не трепыхался ты по жизни, можешь улучшить только её качество. Время жизни от тебя не зависит никак. (если конечно ты не решил самоубиться, но это уже совсем другая история.) Теперь Ри мог об этом поспорить с кем угодно. Никакой здоровый образ жизни, правильное питание, законопослушное поведение к этому не имеют отношение. Проверено опытным путём.
Ковид настиг его, не спросив, какой у тебя уровень холестерина, как часто секс, много ли выпиваешь, а взял и постучался в здоровый организм крепкого «лося». Он думал, что умрёт одиноким, разочаровав родителей не подарив внуков, но выкарабкался. Потом тяжело восстанавливался. Теперь часто Рикард вспоминал, как волновался о потерянном тогда обонянии. Переживал, что не чувствует запахи, стал ощущать несвойственную ему неуверенность. И вот ещё одна загадка жизни. То что плохо в один момент, может стать хорошим в другой. Вот сейчас Ри был бы счастлив на хрен совсем потерять обоняние. Но нет! И хоть врачи сказали, что у Ри скорее всего чисто психические причины, легче от этого не было. На свежем воздухе было хорошо, а вот в публичных местах хреново. Иногда легко хреново, иногда настолько хреново, что переходило в другую степень этого же варианта. Ри старался, работал над собой, но получалось не всегда. Маски помогали, почти спасали, но как же он, сука, их ненавидел.
Ричард… Ричард…Ричард… Иногда Рикардо… Что дома, что здесь в толпе слышал все варианты и их было достаточно много, чтобы он считал себя счастливчиком. Рикард. Для самых близких – Ри.
38 лет его радовала фантазия его мамы и её любви к любовным романам, которые издают в их издательстве.
Рикард. Ему нравилось. Казалось непривычным, интересным и даже запоминающимся. Вот на немного остановившись на середине старого моста Полпенни, любуясь городом с этого ракурса, Ри хотел чтобы эта поездка тоже была запоминающейся. Для этого Ри нужно было выбрать куда пойти дальше, чтобы страдание от переизбытка запахов было меньшим, чем удовольствие от зрелищ и достопримечательностей.

...

Хизер Тейлор:

 "Привет, Хиз как у тебя со временем и работой на следующей неделе?" - так началось это путешествие для Хизер Дианы Тейлор, англичанки с ирландскими корнями (ах, бабушка Кива и её любовь, ради которой она оставила Изумрудный Остров!).
Собственно, Хизер, и самой было интересно побывать на родине бабушки, но именно Киара давно горела этой идеей. Она же и позвонила с предложением полететь в Ирландию через неделю. Немного внезапно, конечно, всё же Хеза предпочитала планировать поездки несколько заранее, подбивая под них и выходные дни или отпуска, и штудировать отзывы про гостиницы, экскурсии, и достопримечательности, покупать заранее (и подешевле!) билеты. В этот раз получилось иначе, и Хизер доверилась кузине, нашедшей удачный тур, включивший в себя билеты на самолёт и проживание в старинном отеле в центре Дублина. Экскурсии предполагалось брать на месте, и Хизер надеялась что-то успеть выяснить уже там, потому что перед поездкой времени не было совсем. Ей удалось договориться с напарницей, пообещав поработать подольше и перед поездкой, и взять на себя зимой её смены перед Рождеством. Увы, тогда медным тазом накрывались поездки в Бивер-касл на Рождественскую ярмарку - Мэннерсы открывали для посещений украшенный к праздникам замок, но усидеть на двух стульях и попасть и сюда, и туда, никак не получалось. Ничего, замок Бивер (на самом деле, Бельвуар, но все местные изначально его стали произносить на английский манер) всего-то в десяти километрах от Грэнтема, а хоть один выходной, но у неё будет, и Хеза найдёт возможность ненадолго скататься и полюбоваться на замок и ярмарку. 

Исторические места и старинные замки, принадлежащие когда-то аристократам, и сейчас действующие как музей, или даже текущие места проживания этих аристократов, но открываемые для различных мероприятий (им ведь надо как-то зарабатывать для содержания этих замков деньги!) были слабым местом Хизер Тейлор. Хизер Дианы Тейлор - мама Хизер обожала принцессу Диану. Похоже, что вместе с интересом к королевской семье Хизер унаследовала (и развила!) интерес и к аристократии вообще. В конце концов, она живёт в великой и древней стране, с сохранившейся монархией, на которую приезжают поглазеть миллионы туристов, и пусть у неё самой с аристократическими корнями было не очень - так, пара сэров и лордов где-то промелькнули, ну и что с того! И работает она всего лишь кассиром в магазине товаров для дома, хоть её и часто просят помочь управляющему магазином, когда бухгалтер уходит в отпуск или на больничный, и надо в её отсутствие разобрать бумаги и внести данные в базу, так что, возможно, её даже повысят. Пусть зарабатывает она не так много, чтобы каждый месяц летать куда-нибудь за границу и жить в шикарных отелях, но она всё равно куда-то, но ездит. Зато у неё под боком есть замок Бивер, и этим летом там проводили свадьбу виконт Гарнок, наследник графа Линдсея, и леди Вайолет Мэннерс, старшая дочь герцога Ратленда, и Хеза, конечно же, вместе с мамой, ездила посмотреть на молодожёнов и гостей, прибывающих в церковь, и своими глазами видела тех, кто мелькает в светских хрониках. Жаль, с королевской семьёй они не связаны и никого от них не было... Ничего, зато у Мэннерсов ещё остались две незамужние дочери и два сына, и вообще, замок часто предоставляют для свадебных торжеств, и Хизер на них ещё насмотрится!

Миссис и мистер Тейлор, родители Хезы, последние пятнадцать лет жили в Боттесфорде, небольшой деревне на границе графств Лестершир и Линкольншир, а Хизер после колледжа, поработав год в Ноттингеме, перебралась в Грэнтем - путь и небольшой город, но уютный, и с железнодорожной станцией, и от родителей недалеко, всего в одиннадцати километрах. И нередко, заскочив в Боттесфорд, она подхватывала маму и ехала вместе с ней в очередной замок поблизости, или же оставляла машину у родителей и они вдвоём садились на поезд, чтобы добраться уже на нём. Отец увлечений жены и дочери не поддерживал, у него ведь не было корней беспокойной и лёгкой на подъём ирландки, как у "его девочек", и он оставался дома один, впрочем, весьма этим обстоятельством довольный. Путешествовала Хизер не только с мамой, конечно, но и с подругами, и иногда получалось с Киарой поехать - кузиной Киарой Армстронг, дочерью маминой сестры, тёти Венди. Венди и Шона, мама Хезы, были дочерьми той самой бабушки-ирландки Кивы, влюбившейся в их дедушку-англичанина и переехавшей ради него в другую страну. А сейчас Хизер вместе с Киарой поедут уже в её страну и увидят, какой он, Изумрудный Остров.

Самолёт в Дублин взлетал в полдень, так что встать этим утром Хезе пришлось в несусветную рань, хоть и до Лондона ей ехать надо было всего-то час двадцать. Не то что Киаре, та жила всего-то в 70 километрах севернее неё, но прямой ветки до Лондона в Винтертоне не было, и добираться Ки было сложней и дольше. Ещё час им до Хитроу на метро, и прибыть же туда надо заранее... Так что выехала Хизер не только с приличным запасом по времени, но и прилично невыспавшейся, так как вечером собирала свои вещи, а с утра металась по квартире, собирая по списку оставшееся. Без списка собираться она давно зареклась, обязательно в этом случае забывая что-нибудь ужасно нужное. В Лондоне Хизер ещё успела немного погулять вокруг Кингс-Кросса, пока дожидалась прибытия поезда Киары на вокзал. Объятия на перроне, суета метро, очереди и регистрация в огромном и шумном аэропорту, полтора часа полёта, и вот уже автобус с говорящим названием "Дублин Экспресс" везёт их по городу другой страны в старинный отель "Арлингтон".

...

Дейрдре Ленниган:

Западное побережье. Слайго. Сияющий полдень. Погода великолепная.

Какая неприятность может случиться, когда ты, наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО отправляешься в отпуск? Конечно, это неожиданный звонок от шефа. Особенно, если это твой первый день, и ты только что заселилась в пансионат, проехав без остановки сто пятьдесят миль от Дублина до Маллахмора. Финн Суини милейший человек, но не в тот момент, когда на кровати уже лежит гидрокостюм, а на полу любимая доска. Вот в этот момент звонок даже от самого идеального шефа ну как-то совсем не в тему. Как заноза в по... хм, в пояснице. Особенно, когда выясняется, что необходимо срочно вернуться, потому как на завтра уже собрана группа, а везти её некому. И всё твоё возмущение и совершенно законные доводы о том, что ты, вообще-то, в отпуске, и что работаешь ты не одна, разбиваются о непробиваемое спокойствие этого достойного сына лепреконов и хладнокровное перечисление, что ты, разумеется, совершенно права, но так уж случилось, что Шэннон и Эшли сейчас с группами на выезде и вернуться никак не успеют. Новенький Тодд ещё ни разу не работал на этом маршруте, а Пэдди, единственного, кто мог бы поехать, вчера сбил курьер-самокатчик, и бедолага сидит теперь с ногой в гипсе и синяками по всей физиономии. В таком виде ему только по скалам карабкаться.

Вот примерно это всё, сдобренное выражениями, которые настоящая леди не только употреблять, даже знать не должна бы, крутилось в голове у Дейрдре, пока она заново упихивала в сумку только что распакованные вещи. Даже щедрое обещание Суини компенсировать неудобства премией и дополнительными днями к отпуску не сильно согревало. И если бы она ещё хотя бы не доехала, или погода подвела бы, было бы не так обидно. Но нет же. Вот он, мыс, прямо за окном. Солнце, словно издеваясь, сияет с совершенно чистого неба. Высоченная волна разбивается о риф с грохотом, рассыпаясь радужными брызгами, среди которых молниями мелькают черные тени серферов, пролетающих на гребне и скрывающихся в трубах. Ну и как тут думать о работе? Если вместо полёта по волнам ей теперь снова три часа мчаться обратно в Дублин, призывая все мыслимые небесные кары на голову того нерадивого самокатчика, который вывел из строя Пэдди. Ох, господи, это же не только завтрашняя группа, это же значит, что все его маршруты теперь, придётся им делить на троих. Как минимум, пока ему не снимут гипс. Не скоро же ей удастся использовать те дополнительные дни, что ей так щедро пообещал подарить Суини.

Вечер того же дня.
Наконец-то доехала. Дублин. Мелкий нудный дождь. Разве это удивляет? Нисколько.

До своего дома Дейрдре добралась уже в сумерках, уставшая, продрогшая и мечтающая о чашечке горячего кофе. Большой такой чашечке. Очень горячего кофе. Затаскивая на крыльцо сумку и доску, заметила в соседнем окне отблеск света через плотно задёрнутые шторы. Значит Бьянка дома. Ну хоть это хорошо.

Маленький домик в Ранела достался Дейрдре лет пять назад, после смерти тётки, папиной кузины. Причём, достался неожиданно так. Тётя Шинид была, мягко говоря, не очень приятной особой. Что-то они с папой не поделили ещё во времена их юности, и с тех пор ничего хорошего от неё их семья не видела. И к племяннице она относилась ничуть не лучше, чем к остальным. Тем страннее было её завещание, по которому свой дом тётка оставила именно ей. Как бы то ни было, отказываться от нежданного дара Дейрдре и не подумала, и, быстренько собрав вещи, перебралась из Голуэя в столицу. Пусть маленький, но в хорошем районе, и главное, свой.

Пристроив борд обратно в кладовку, из которой только сегодня утром она его еле выкопала, уезжая, Дейрдре бросила сумку с вещами прямо в гостиной, и вытащив из шкафчика на кухне бутылку Бейлиса, вышла через кухню. Перебежав внутренний дворик под дождём, который за эти четверть часа ещё усилился, она постучала в заднюю дверь соседнего дома. Цветное стекло осветилось изнутри и дверь распахнулась.

- Дейрдре? - Соседка шагнула назад, впуская гостью, - Ты что здесь делаешь? Я полагала, ты сегодня уже рассекаешь по волнам в Слайго.
- Я тоже так думала. Налей кофе, а? Я совсем без сил.

Поставив на стол ликёр Дейрдре рухнула на стул с высокой спинкой. Откуда-то появился большой чёрный кот с блестящей шерстью. Вальяжно прошёлся по кухне, помахивая хвостом, и одним прыжком запрыгнул к гостье на колени.

- Ух ты ж моя прелесть. - Девушка сгребла кота в охапку и стала почёсывать за ушами. Кот довольно заурчал, вытягивая лапы. Хозяйка тем временем колдовала у плиты, что-то смешивая в кофейнике. Что именно, Дейрдре никогда не спрашивала, но такого удивительного кофе, как у Бьянки, больше нигде и никогда ей пробовать не доводилось.
- Представляешь, я весь день в дороге. Сначала туда, потом, только-только приехала, позвонил Суини и пришлось мчать обратно. Завтра с утра у него собрана группа, а ехать некому.

Бьянка тем временем сняла с огня кофейник и достала высокие толстые бокалы. Разлив ликёр, сверху налила одуряюще благоухающий кофе и выложила шапку взбитых сливок. Выставив бокалы на стол, она уселась напротив и, взглянув на кота, покачала головой.
- Ты его так совсем избалуешь.
- Ну и что, - Дейрдре потянулась за бокалом, не прекращая гладить мурчащего кота. - Он такая прелесть, что можно и побаловать. Ну, за нас! Ммм, потрясающе вкусно.

Несколько минут они смаковали кофе, и Дейрдре чувствовала, как тает усталость и дурное настроение. Хотя отпуска всё ещё было жалко.

- А хочешь, превратим твоего шефа в жабу?

От неожиданности Дейрдре фыркнула, чуть не расплескав кофе. Бьянка же сидела невозмутимо, потягивая ликёр, и по ней нельзя было понять, шутит она или говорит серьёзно.
- Да ладно, пока зарплату платит, пусть живёт, - отмахнулась Дейрде. - Тем более он ещё премию обещал. Кстати, у меня твои визитки совсем все закончились. Если у тебя есть, дай несколько штук?

Допив кофе, Бьянка поднялась и положила на стол стопку карточек.
- Конечно, бери. Только кому попало не раздавай.
- Само собой, - Дейрдре спрятала карточки в карман. - Только если кто очень сильно попросит. - улыбнулась. - Спасибо тебе за кофе, я прямо воскресла. Завтра ещё выезжать ни свет ни заря.
- А куда повезёшь?
- Да как обычно, по магическим местам.
- Ещё по одной? - Бьянка подняла кофейник.
- А не откажусь. Хорошо тут у тебя.
Пальцы продолжали перебирать густую шелковистую шерсть, а окном стучал по стеклу дождь, а тут, на кухне, было тепло и уютно.
- За нас.
- За нас.

...

Шах Шарма:

Дублин, Ирландия

Объявили посадку.
Шах взял в руки смартфон и открыл сообщение от сестры, в котором она прислала план мероприятий, а также название отеля, в котором забронировала для них номера, название туристического агентства, время отправки автобуса и ещё тысячу мелочей и примечаний, а так же пожеланий и советов. Он отметил основные пункты, внёс время и даты в календарь, поставил напоминание.

Такси остановилось перед отелем «Арлингтон». Выглянув в окно, Шах констатировал, что это не то, что он ожидал. Три звезды? Интересно, чем руководствовалась Сати, когда бронировала отель. Он сам бы его не выбрал. Решил, что нужно внимательнее перечитать пометки, возможно там найдётся объяснение.
Поблагодарив водителя щедрыми чаевыми, Шах пошёл к отелю. Испытывая лёгкое недовольство, он не обратил внимание на мужчину, тоже направляющегося к дверям. Шах извинился за столкновение и они продолжили путь к регистрационной стойке. Перед ним стояли две молодые женщины и он, ожидая своей очереди, немного осмотрелся. Чисто, довольно уютно, в стиле... А, кажется, нашёлся ответ. Сати наверняка хотела что-то традиционно-ирландское и, видимо, этот отель больше всех соответствовал её представлениям. Насколько он знал сестру, дело было именно в этом.

Освежившись и просмотрев почту, Шах решил прогуляться по городу. Ах, да. Он снова открыл сообщение Сати и посмотрел что, по её мнению, нужно обязательно посетить. Её список начинался с библиотек, продолжался церквями и памятниками, далее шли музеи... Шах не стал дочитывать. Открыл гугл и ввёл в строку поиска «необычное в Дублине». Вечер ирландских танцев... тур по пабам... сессия метания топоров... Интересно, но не в одиночку. Хм, мастер класс по коктейлям, ледяные ванны, болотные люди в Национальном археологическом музее... Что за болотные люди? Нет, пожалуй, нет. Музей лепрекона. Сати бы понравилось. Дальнейший поиск не показал чего-то более оригинального и Шах решил посетить музей Лепрекона.

Национальный музей Лепрекона

Самостоятельно гулять по музею не разрешалось. Посетителей делили на группы и они отправлялись «в путешествие» под чутким руководством одного из сотрудников музея.
Шах попал в группу из трёх человек. Каково было его удивление, когда он узнал в одном из двух мужчин, того, с кем столкнулся в дверях отеля. Они представились. Его товарищами по приключению оказались Рик и Бьёрн. По говору Рика, Шах сразу узнал в нём британца. Бьёрн приехал в Дублин из Норвегии. Проводник в мир зелёных человечков представился Питером и стал четвёртым в их тёплой компании.
Нужно отдать парню должное, он сделал их день. Более весёлого и компанейского гида просто не найти! Питер красочно расписал, кто такие лепреконы и чем они знамениты, и до того смешно рассказывал байки о их проделках и подвигах, что они только и делали что ржали. Незаметно пройдя информативную часть программы, их троица попала в комнату с гигантской мебелью. Это должно было наглядно показать, как чувствует себя лепрекон в мире людей. Питер предложил попробовать вскарабкаться на кресло и стащить что-нибудь со стола. Догадливые люди поймут, что вместо того, чтобы достойно пройти предложенное испытание, трое взрослых мужиков стали хватать друг друга за ноги, мешая забраться на кресло, сталкивать, дурачиться и ржать до упада. В какой-то момент они втянули в это и Питера и хаос стал совершенным. Потом был лес – место обитания лепреконов. Питер начал их поторапливать, потому что они задержались дольше положенного в комнате. Не дожидаясь, чем решится спор о том, кто достоин быть первопроходцем, Шах первым спустился в колодец, норвежец и Рик следом. Уйти вперёд было бы не спортивно, поэтому старт они взяли вместе и наперегонки проделали путь за радугой, к золотому кладу.
Время пролетело незаметно. Они сунули Питеру заслуженные чаевые и вывалились на улицу, по-прежнему подкалывая Рика, который чуть не растянулся на финише, но всё-таки дорвался до бутафорского сокровища первым. Заканчивать веселье сейчас, когда они только разогрелись, не хотелось.

- Тут где-то есть местечко, где можно пометать топоры. Попробуем?

...

Эмили Джонс:

Ирландия
Дублин
Тринити-колледж
Сувенирный магазин в здании Старой библиотеки

- Знаешь, как с первого взгляда определить, в отношениях человек или его сердце свободно? – высокий парень с надписью «Майкл» на бейджике остановился рядом с Эмили, рассматривавшей витрину с украшениями.
- Нит. А такой способ сущиствуит? – улыбнулась она, поддержав беседу.
- Конечно! Кладдах, - юноша указал на ряд колечек, привлекших внимание Эмили. – Впервые такое кольцо изготовил в семнадцатом веке парень из рыбацкой деревушки Кладдах. Он попал в плен к алжирским пиратам, которые продали бедолагу в рабство к мавру-ювелиру. На родине у него осталась невеста. Раб сумел овладеть секретами ювелирного мастерства своего хозяина и создал кольцо, символизирующее его любовь: две руки поддерживают сердце, увенчанное короной. Сердце – это любовь, руки – доверие, а корона – верность. Ему повезло, он сумел освободиться и вернуться к возлюбленной, которой и преподнес собственноручно созданное кольцо в качестве обручального. С тех пор кладдах стал одним из символов ирландского несгибаемого духа. Обрученные и женатые носят его на левой руке, а те, кто еще не создал семью – на правой. Если кладдах надет сердцем к кончикам пальцев – значит, владелец находится в поисках своей любви, а если сердцем к кисти – обладатель кольца в отношениях. Говорят, кладдах притягивает в жизнь носящего настоящую любовь.
- Какая интиресная лигенда, - Эмили повертела колечко в пальцах и аккуратно примерила на правую руку, развернув сердцем от себя.
Не то чтобы она поверила россказням продавца, но кольца были очень симпатичными, она в любом случае хотела приобрести, а обычай показался милым, так почему бы и не попробовать.
- Ты из Австралии? – поинтересовался юноша, пока Эмили выбирала украшение.
- Нимного промахнулся, хотя акцент похож. Киви!
По лицу парня было очевидно, что это слово ему ни о чем не говорит, и Эмили пояснила:
- Зиландия.
- Надолго в Дублин?
- До конца учебного года, - она, наконец, определилась с покупкой.
- Поздравляю! Так тебе просто необходим самый лучший гид по местным достопримечательностям, - оживился собеседник, - и тебе несказанно повезло – он как раз перед тобой.
- За поздравления спасибо, а насчет гида я подумаю.
- Может, обменяемся телефонами, чтобы в случае надобности был под рукой?
- А зачем? Я видь точно знаю, где найти самого лучшиго гида – здесь! – она задорно рассмеялась и помахала парню рукой, выходя из магазина.
Алое сердечко блеснуло на пальце в свете ярких ламп.

...

Киара Армстронг:

г. Винтертон, Линкольншир, Англия.

После рабочего дня Киара сидела в соцсети, бездумно пролистывая новости друзей и знакомых. С некоторых пор ее свободные вечера немного изменились и порой она не знала, чем бы себя занять. На одном из фото мелькнуло улыбающееся лицо Джоша. Это было странно… Ведь до не давнего времени ей казалось, что они будут счастливы вместе, а по факту оказалось, что она практически по нему не скучает, и даже иногда испытывает облегчение от того, что не слышит его нравоучений и не оправдывается за свои поступки, которые Джош не всегда поддерживал. Резко крутанув мышкой, Киара перелистнула фото и перешла к следующему посту. Ее взгляд зацепился за картинку замка. Дублинского замка.
И она щелкнула по ссылке с рекламой: «Никогда не были в Ирландии? В стране туманов, легенд и вечной зелени? Тогда мы предлагаем вам срочно исправить ситуацию. Ирландия — это не просто остров на краю Европы. Это сказка, написанная дождём, древними камнями, кельтскими мелодиями и пивом, которое пенится, как сама история. Здесь каждый холм — могила короля, каждый ручей — путь фей, а каждая паб-песня — гимн народу, который выжил, не сгибая спины. И мы предлагаем вам окунуться в эту сказку. Готовы? Тогда в путь — под звуки волынки и шёпот ветра с Атлантики. Только сегодня, в наличии всего 6 мест, в стоимость включен перелет и 5 незабываемых дней в самой атмосферной гостинице Дублина, по цене, которой больше нет ни у кого….» Посмотрев на название гостиницы хмыкнула, «Времена года» явно были бы поатмосферней, но и стоимость была бы совершенно другая. Да-да, имея бабушку ирландку, Киара очень много знала о Дублине, и давно хотела там побывать, только вот Джош ее идею не поддерживал и говорил, что эта поездка бесполезная трата денег. А ведь сейчас ей ничего не мешает осуществить свою давнюю месту, побывать на родине бабули. Да и деньги у нее сейчас есть, а еще на те даты, на которые предлагался перелет у нее как раз намечался отпуск, только вот номера предлагали двухместные.  Киара задумчиво водила мышкой по фотографиям номера в Арлингтоне, а затем быстро открыла список контактов и выбрала нужный.
-Привет, Хиз как у тебя со временем и работой на следующей неделе?

Спустя несколько дней, на пути в Дублин

Поцеловав на прощание отца, который согласился подбросить Киару до железнодорожной станции в Бро, девушка подхватила свой чемодан и направилась к билетным кассам, спустя полчаса она, сидела в вагоне поезда, и смотрела в окно на пролетающие мимо пейзажи. Киара с волнением думала, что уже вечером окажется в Дублине, в той самой гостинице, где бабушка с дедушкой познакомились с друг с другом. На лондонском Кингс-Кроссе, Киа нашла Хизер и уже вместе кузины отправились в аэропорт, а оттуда прямиком в страну туманов и дождей. Каких-то 8 часов и вот они вместе с Хиз уже едут в экспрессе до центра Дублина, где располагалась их гостиница.  Выйдя из автобуса Киара с интересом, смотрела по сторонам, где-то недалеко должен был находиться Дублинский замок.
- Надо чуть позже будет прогуляться по окрестностям. – предложила она Хизер.
На в ходе в отель их встречала пара каменных львов, а внутри отеля приветливый улыбающийся консьерж, который выдал им ключи от номера и рассказал, как они могут записаться на экскурсии. А также, что по вечерам в гостинице можно потанцевать и повеселиться. Девушки поднялись в номер и примостились на своих кроватях, обдумывая дальнейший план действий. Киара погуглила турфирму, которую им порекомендовал   консьерж, и открыла карту, оказалось, что их офис находится, не так далеко от Арлингтона.
- Предлагаю, немного освежиться, и пройтись до О’ Коннелл стрит пешком, это где-то недалеко, а чемоданы разберем чуть позже? Как тебе такой план, Хиз?

...

Йен Ли:

Он не любил возвращаться туда, где начиналась его собственная тьма. Но память - это такая странная технология: работает без кнопки «выкл». Даже если ты сидишь в костюме Brioni, а под тобой – машина, которую большинство людей видит только как отблеск желания в экране телефона, прошлое все равно находит способ тихо дышать тебе в затылок.

Йен Ли давно привык к этому дыханию. Оно стало фоновым шумом его жизни — как гул города, который замечают только приезжие. Оно сформировало его медленно, жестоко, будто кто-то вытачивал человека из камня тупым ножом — не заботясь, что отлетает лишнее, лишь бы форма держалась.

Его отец, высокий ирландец с холодной ухмылкой и руками, которые пахли сигаретами и властью, любил ломать не вещи - людей.
Мать - хрупкая кореянка, тихая, добрая, но затуманенная чужой тенью - была для Йена единственным светом.
Йен Ли рос, слушая ее прерывистое дыхание за стеной после очередного удара.
Рос, стискивая зубы, чтобы не дрогнуть, не показать слабость, не подарить отцу удовольствие увидеть страх в глазах сына.
Когда Йену исполнилось шестнадцать, мир треснул. Увидев, как мать снова упала к его ногам, Йен впервые позволил своей ярости говорить.
Он бил отца долго. Методично. И знал, что, если бы не вовремя вмешавшаяся мать, закончил бы начатое.
После этого дом перестал существовать. Семья - тоже. Осталась только мать, которой он позже нашел тихий город и новую жизнь. И кулаки - первый капитал, которым можно было торговать.
Подпольные бои. Потом - первая просьба от криминального воротилы: «Верни мне мои деньги. Парень несложный». Йен вернул. Очень аккуратно.
И тогда понял - его холод, его наблюдательность, его умение читать людей лучше, чем они читают собственные мысли, - это инструмент.
Острый, тончайший, смертельно точный.
Их мир нуждается в таких людях.
Он стал профессионалом.
Не убийцей.
Не палачом.
А тем, кто разговаривает так, что человек сам несет ему то, что должен… или боится потерять то, что у него есть.

Теперь, много лет спустя, он сидел в роскошном кожаном кресле своего автомобиля, в окне мягко отражалось его лицо — спокойное, собранное.
От мужчины исходила та энергия, которую женщины считывают, как магнетизм, а мужчины - как угрозу.
Он листал тонкую папку, которую ему передали утром. Кевин Берри. Пятьсот тысяч евро. Мелочь.
Не его уровень.
Он не берет такие суммы сам. Для этого у него есть другие люди - жесткие, исполнительные.
Но к папке был приложен старый невидимый долг - тот, что не измеряется цифрами. Однажды кто-то помог Йену тихо закрыть историю с одним слишком смелым мужчиной, который решил ударить первым. И долг - это то, что Йен возвращает всегда. А потому он принял дело. Без возражений. Без вопросов.

Дублин встречал его влажным, соленым воздухом. Мягкий туман лежал так низко, будто хотел спрятать город от лишних глаз. Йен чувствовал себя здесь так же уверенно, как в любом другом месте — Сеул, Нью-Йорк, Берлин. Европа давно научила его одному правилу: люди везде одинаковы, меняются только акценты.

Он приехал в Ирландию не по прихоти. И уж тем более не ради мелкой суммы.

Йен открыл первые страницы – биографию, данные, привычки, место работы. Мысленно анализируя, выискивая чувствительные места объекта.
Мальчик из Дублина, выросший в маленьком доме. Мать, работавшая в гостинице. Бросивший их отец.
Слабое здоровье. Чувство одиночества, к которому он привык так же легко, как к влажному ирландскому воздуху. Подростковые попытки «найти себя» - глупые кражи, попытки обчистить заправку, провалы, страх.
Потом наркотики. Кроуфорд. Те самые пакетики, что превращали людей в зомби.
Тюрьма. Четыре года. Возвращение.
Кроуфорд снова. Предложение, от которого невозможно было отказаться.
Управление гостиницей - в одной руке и петля на шее - в другой.
Смерть матери. И вместе с ней смерть последней точки опоры.
- Интересно… - тихо произнес он.
Не удивление – любопытство. Профессиональное.
У Йена хороший глаз на людей. Он сразу увидел трещины. Уязвимости.
То, что можно сломать, одним словом.
И то, через что можно вытянуть правду и деньги.
Но торопиться он не собирался. Спешка — удел дилетантов.

Йен поднял глаза на город. Дублин был красивым - суровой, честной красотой. Улицы дышали историей, камнем, дождем.
Он вышел из машины, поправил манжету рубашки - легким, уверенным движением.
Силуэт дорогого костюма подчеркивал его фигуру: сильную, выточенную боями, дисциплиной и годами, которые не давали права расслабиться.
Он приехал сюда не ради Кевина Берри. Не ради пятисот тысяч.
А ради его собственного долга, который не измеряется цифрами.
Три дня он наблюдал за Кевином. За его шагами. Его привычками. Его одиночеством. И теперь пазл почти сложился.
Оставалось только дождаться идеального момента.

...

Хизер Тейлор:

- Отличный план, Киа! - Хизер, распластавшаяся по кровати после нескольких часов сидения в разных креслах, приподняла голову и энергично закивала. - Чемоданы от нас никуда не денутся, да и было бы там что разбирать!

Нет, ну в самом деле - вечером пижамы достанут, ну, можно ещё футболку для завтра, чтоб не сильно мятая с утра была. Они на пять дней приехали, Хизер вообще толком вещи и не набирала - так, несколько футболок-рубашек, шорты и брюки на смену тем джинсам, в которых из дома выехала, кроссовки на смену сандалиям, да ветровку на случай плохой погоды. Ах да, ещё платье! Одно! Для более-менее светского выхода в люди, помимо экскурсий.

Хизер соскользнула с кровати, откатила оставшийся у дверей чемодан к выбранной кровати их двухместного номера (даже лучше, чем отдельные номера, можно будет перед сном вволю поболтать, только утром надо бы встать в разное время, чтобы впустую перед ванной не сидеть!), выкинула из сумки на длинном ремне те вещи, которые брала в собой, чтобы в поезде и самолёте они были под рукой, но на прогулке уже не потребуются, и скинула всё на тумбочку у кровати. В окно виднелось голубое небо, но, поразмыслив, девушка выудила из чемодана дождевик и затолкала его в сумку, рассудив, что его таскать легче, чем зонт.
Переодеваться смысла не было, иначе ей не хватит одежды на каждый день, так что... Вроде всё.

- Я готова, - отрапортовала она. - Гулять и смотреть! И перекусить ещё можно. Кофе по-ирландски обязательно выпить. Выберем ещё, куда завтра поедем. Надеюсь, с погодой повезёт, я смотрела прогноз, вроде ничего там, солнечно, - Хеза беззаботно сыпала предложениями, стараясь заболтать и расшевелить кузину. После расставания с этим её... Джошем, Киа стала немного молчаливой и смурной, так что стоило пользоваться поводами отвлечься на что-то приятное и новое.


Не задерживаясь в отеле, девушки вышли на улицу, и Хизер почти сразу высмотрела навес, под которым пили кофе.
- Смотри, здесь гуди продают! Давай возьмём? И кофе! - конечно, кофе по-ирландски на улицах не продавали, только в барах, так что его время придёт попозже, а пока пришлось взять обычный латте. И гуди.
- Ммм... Неплохо, но бабушка Кива готовила его вкуснее, - вынесла вердикт она, попробовав похожий на пудинг десерт из смеси поджаренного хлеба, молока, специй и изюма.
По улице мимо них проходили люди, и Хизер с любопытством разглядывала и их, и здания неподалёку.
- О, смотри, а вон офис Пэддитурс! - это название было девушкам уже знакомо, все уже ездившие в Дублин, и вообще в интернете рассказывали в основном про экскурсии Пэддитурс.

...

Рикард Уоллес:

Что может быть интереснее того, что ты больше нигде не увидишь, только тут. Национальный музей лепреконов в Дублине. Фактически в месте их рождения. Великие тайны Ирландского фольклора привлекают.
В группу гида Питера нас попало трое. Все из одного отеля. Шах, Мат, то есть Бьёрн и я. Ага, три крепких мужика в царстве маленьких человечков. Аттракцион в формате «стори-теллинг» для нас оказался довольно интересным. Вот только слушать рассказ о фольклоре хорошо в одиночку. А три взрослых парня успели за это время немного познакомиться, поговорить о делах и предпочтениях.
Потом мы попали в комнату с гигантской мебелью, чтобы наглядно прочувствовать, как живётся лепрекону в мире людей. Питер предложил попробовать вскарабкаться на кресло и стащить что-нибудь со стола.
Вы слышали, как ржут мужики, ведущие себя как дети? Так как сегодня я не дурачился лет 10, а может и больше. Эта огромная мебель, на которой мы висели, с которой стаскивали друг друга. Короче, если у тебя не вышло, не дай это сделать другому – принцип работал независимо от национальности и вероисповедания. Самым показательным были глаза нашего гида. В начале экскурсии это были глаза человека на работе. И хоть он явно её любил и получал от неё удовольствие, появившийся счастливый блеск глаз этого же человека после нашего веселья дал понять, как нас делают счастливыми игры и шалости из детства. Оказывается так легко и замечательно чувствовать себя молодым.
Мне тоже было хорошо. Мужики не женщины, их запахи чаще были натуральными, а парфюмы ненавязчивыми, это позволяет быть увереней, не зацикленным придурком, а просто нормальным.
Туннель с оптическими иллюзиями, комната с лесом, защищенная зонтиками от искусственного дождя, комната с радугой, колодец и в конце комната с сокровищем лепреконов — глиняным горшком золота на пеньке. До которого можно было добраться, честно победив в споре. Ну или ломануться в колодец без очереди, как сделал Шах. Да, предприимчивость индусов не знает границ! Ри как-то читал о индийском «Джеффе Безосе», миллиардере Радхакишане Дамани. Там было чем восхититься.
Ри так и не понял как стал первыми. Или парни ему поддались, сняв маску в начале экскурсии, он явно вызвал у парней жалость, или преимущество имели его туфли, которые скользили по покрытию пола так что на финише он чуть не разбил нос, практически растянувшись (и почему он не одел кроссы после встречи). Короче лепреконовское сокровище досталось ему. Пара фоток на память входила в программу, хоть мужчинам это было неважным. Расплатившись с Питером, мы решили продолжить веселье в одной компании.
- Тут где-то есть местечко, где можно пометать топоры. Попробуем?
- Я согласен! – ответил на вопрос Шаха.
Бьёрн нас тоже поддержал.
Топоры и абсолютная безопасность рядом. Час и ты - чемпионом по метанию топора. Рекламные проспекты притягивали мужские взгляды. Мы старше 12, выше 1,5 метров, пока все трезвые и вот… все трое в строю.
— Мы будем делать фотографии и видео, пожалуйста, сообщите, если вы не хотите, чтобы вас снимали. Мы оставляем за собой право отказать в продаже входного билета или попросить вас покинуть территорию, если сочтем, что ваше поведение небезопасно. – Сообщает администратор.
Глянув друг на друга, мы улыбаясь, согласились на условия. Захотелось глянуть на себя со стороны в таких условиях.
Экспертный коучинг, инструктаж по безопасности и вперёд.
Мои броски были неплохи. Шах оказался действительно хорош в метании топора, показалось что имел практику. Но вот Норвежский Медведь оказался просто великолепен. Для мужика я выбрал странное прилагательное, но Бьёрн действительно был красив. И топор в его руке так легко и стремительно ложился в яблочко, что проиграть стало не обидно.
Выйдя после сессии метаний мы явно были голодны.
- Есть предложения, я бы перекусил и выпил? – спросил парней.

...

Бьянка Маккенна:

Даже летом погода не желала отступать и напоминала о своем характере легким дождем. Салем ворчал, что ему не дали погреться на солнышке и показать свое великолепие всему миру. Мне тоже нравилось проводить время на кресле-качалке на заднем дворе посреди уютного сада, со временем я планировала добавить туда маленький пруд с рыбками. Хотя нет, рыбки там долго не проживут. Мелкий дождик, переходящий из слабой мороси в довольно ощутимые теплые капли, внес свои коррективы в мой план, и я осталась дома, у камина, в котором переливались разноцветные огни – от темно-малинового до ярко-зеленого. Рядом с камином, на пледе спал фамильяр. Он уже много сделал за день и вообще устал. Когда слух уловил шаги, я отложила книгу с обложкой, замаскированной простым заклинанием отвода глаз, на которой было написано золотистыми буквами «Советы по благоустройсву вашего сада». Таковая вызовет меньше вопросов, чем гримуар. Единственная, кто пришел бы ко мне в такое время (дом со стороны выглядит заброшенным, сначала даже пару раз паутину и летучих мышей добавляла для антуража), это Дейрдре. Но она же должна уже рассекать по волнам, нет? Оказалось, нет.
- А хочешь, превратим твоего шефа в жабу? – там работы на раз плюнуть, он и так почти что жаба, только на двух ногах.
- Да ладно, пока платит зарплату – пусть живет, - отмахивается Дейрдре. Что ж, пока шефу повезло.
Я варю кофе, свой фирменный рецепт, что достался мне от знакомой. Ведьмы не особо дружелюбные создания, и это – моя территория. Соваться сюда без подготовки рискнул бы разве что тот, кому нечего терять. Ну, или самоубийца. Довольно мрачный снаружи – внутри более светлый, просторный и уютный. Картины на стенах, диван и кресла. Камин и столик, чтобы можно было почитать книгу. Иногда я ударяюсь в старомодные вещи. Читаю не электронные книги, а бумажные, например. Или использую вместо калькулятора счеты. Это в некоторой степени даже забавно.
- Пррривет, какими судбами мяу? – фамильяр устроился на коленях у Дейрдре и теперь тщательно делал вид, что устал еще больше. Когда тобой восхищаются, тискают и гладят – это так утомляет, да.
- Отпуск накрылся, туристов подсунули, - разливаю кофе по кружкам из сервиза, с волнистыми синими линиями и розоватым отливом фарфора. – Почти счастливое число.
- Кстати, у меня твои визитки совсем все закончились, - поглаживая кота по пушистой шерсти говорит Дейрдре и я киваю. Визитки – они самые обычные, не мерцают, не исчезают и не норовят откусить пальцы. Но я всегда ошущаю тех, у кого они находятся. - Если у тебя есть, дай несколько штук?
- Конечно, бери. Только кому попало не раздавай.
- Само собой.
Мы пьем кофе (и Бейлис) под треск камина и мурчание Салема, что в подобные моменты (когда не хамил и не совал нос в котел с земльем) был почти милым. Фамильяр – отражение хозяина во многом, так у меня, получается, тоже мания величия?
- Если передумаешь и решишь отдохнуть с коктейлем с зонтиками, ты всегда можешь сказать об этом мне. Твоему шефу пойдет быть жабой. Или червяком. Желтым земляным червяком, - классика литературы у меня тоже имелась, второй этаж занимала библиотека, где среди свитков с заклинаниями и зельями были просто книги и подшивки самых интересных для меня номеров журналов.
- Я подумаю. Спасибо за кофе.
- Всегда пожалуйста.
- Мрррряу, ты слишком возишься с людишками. Лучше гладь меня.
- 24 на 7? Тебе жирно не будет?
Ответом послужило возмущенное «мяяу» и смех подруги. Да, пожалуй, я могу назвать Дейрдре подругой, своей первой подругой среди людей. При всем ее скверном характере, тетушка послужила катализатором одной случайной встречи. Туристы - это весело. Может, вернуть пока летучих мышей и паутину?

...

Киара Армстронг:

Услышав согласие кузины, Киара поднялась с кровати и открыла свой ярко желтый чемодан, прихватила из него свою джинсовку и подошла к окну, из него открывался красивый вид на реку, и было видно небольшой мост, именно в ту сторону им и предстояло двигаться. На улице светило солнышко, но от Дублина можно было ожидать чего угодно, поэтому курточку было решено взять с собой.
-Перекусить я бы тоже не отказалась, - согласилась Киара, - а выпить можно не только кофе, должны же мы отметить начало нашего небольшого приключения. Пошли посмотрим, что есть интересного вокруг, я читала, что все бары расположены как раз тут в самом центре. Выйдя из отеля мы двинулись по мосту, справа мелькнул магазинчик сувениров, надо будет потом зайти и прикупить каких-нибудь интересных подарков.

Облизнув измазанный в сливках палец. Да согласна, не очень гигиенично, но зато быстро. Киара согласно кивнула.
- Ну бабушку мало кто мог переплюнуть в этом деле, - гуди хорошо зашел, но Киара чувствовала, что не отказалась бы еще от чего-нибудь более сытного. После завтрака в 5 утра, одного гуди с кофе было маловато. - Надо бы найти на обратном пути какое-нибудь кафе пообедать. А еще записать сторис для родственников на фоне Арлингтона, создадим видео для семейного архива.

Киара тоже увидела знаменитую вывеску и парочку зеленых леприконов перед входом. Они с Хиз зашли внутрь и попросили девушку подобрать им несколько экскурсий по окрестностям на все время пребывания. Определившись с местами посещения и получив инструкции о том во сколько и где завтра будет выезд на первую из них, девушки вновь вышли на улицу.
- Начало поездки в 7 утра, почему они делают это так рано, я думала хотя бы в отпуске у меня будет возможность выспаться, - повозмущалась Киа, но честно говоря, уже была в предвкушении завтрашнего дня. Посмотрев по сторонам, она потянула Хиз в сторону моста.- Я заметила там кучу всяких пабов, пойдем выберем местечко посимпатичнее, я хочу попробовать местный кодл, может он выиграет первое место в отличии от гуди. А потом можно дойти до Дублинского замка, я же знаю как ты любишь это все. Может мы даже встретим парочку местных принцев рядом с ним.

...