Ты предназначен мне судьбой (ИЛР)

Марьяша:

 » Ты предназначен мне судьбой (ИЛР)

Девочки, всем привет!
Не знаю, помнит ли кто-то, но когда-то я обещала вам историю о Максе(из романа «Никогда не отпущу»)
И вот, я созрела! Не обещаю частых глав(книга в работе и будет пока публиковаться только на форуме)но надеюсь вам будет интересно!

Название: Ты предназначен мне судьбой
Автор: Мария Шарикова
Аннотация:
Искалеченный на дуэли граф Максимилиан Стоунхэм, с разбитый сердцем уезжает в Персию, чтобы забыть прошлое.Виолетта Хейвуд, мечтающая о приключениях, отправляется туда же - и попадает в гарем. Единственный, кто может её спасти это Макс. Но сможет ли она исцелить его раны, когда он сам перестал верить в любовь?

Обложка от Киана Хаш.
Обложки для ваших КНИГ

Герои:





Оформление и портреты -  От автора и артера.

...

Lina the Slayer:

В читательницах.

...

натаниэлла:

Маша, с новинкой!
Пусть путь у книги будет легким

Обложка очень интересная

...

Марьяша:

добро пожаловать!

...

Марьяша:

Наташенька, добро пожаловать, дорогая!!!

...

Марьяша:

 » Пролог 1.1

Бат, ноябрь 1812 года

Максимилиан Грей, граф Стоунхэм очнулся от того, что кто-то с силой сжимал его плечо, а голос, казалось, доносился издалека, сквозь толщу воды.
-Милорд! Милорд, вы слышите меня?
Макс попытался открыть глаза, но веки были слишком тяжелы, а мир вокруг распадался на обрывки звуков и красок, не складываясь в единую картину. Боль пришла не сразу. Сначала было онемение, и какая-то пугающая пустота в левой ноге, а уж потом - жар, вспыхнувший где-то в бедре и поползший вверх, к самому сердцу.
-Он приходит в себя,- произнёс тот же голос.-Слава Богу, приходит в себя.
Макс заставил себя разлепить веки. Над ним склонился человек в тёмном сюртуке, с озабоченным лицом и седеющими бакенбардами. Секундант? Нет, его секундант был моложе. Врач. Должно быть, врач.
-Где я?-прохрипел Макс, и собственный голос показался ему чужим.
-В экипаже, милорд. Я доктор Хейл.Вы потеряли много крови, но рана, слава Богу, не смертельна.
Слова врача долетали до него будто сквозь вату. Макс попытался приподнять голову, чтобы взглянуть на свою ногу, но шея не слушалась, а перед глазами снова всё поплыло. Он успел лишь заметить, что его правая рука до локтя залита кровью. Его? Чужой?А ещё что его левая штанина разрезана, а бедро туго перетянуто чем-то, от чего исходил резкий запах спирта.
-Не двигайтесь, милорд, -врач осторожно, но твердо прижал его к подушкам.-Пуля задела кость. Вам повезло, что она прошла навылет, не раздробив её. Но потеря крови была значительной, и нужно осмотреть рану как следует, чтобы убедиться, что не началось воспаление.
Макс не ответил. Он лежал, уставившись в кожаный верх экипажа, и пытался собрать воедино разрозненные куски того, что случилось час - или вечность - назад.
Дуэль.
Он помнил, как вышел к барьеру, помнил лицо Нортвуда. Бледное, искажённое ненавистью и отчаянием. Помнил, как женщина в сером платье вскочила с травы, закрывая рот руками, и как Нортвуд, взглянув на неё, опустил пистолет. А потом был выстрел. Не его выстрел,а Нортвуда, который внезапно изменил направление и выстрелил ему в ногу.
Пуля вошла в левое бедро, чуть выше колена, и мир взорвался болью. Он упал на землю, не успев даже вскрикнуть, и всё, что было потом - крик Оливии, суета секундантов, чьи-то руки, переворачивающие его… Всё это тонуло в огне, разливавшемся по ноге.
Он не помнил, как его уложили в экипаж. Не помнил, сколько времени прошло с того момента, как он лежал на траве, глядя в стремительно темнеющее небо, и думал о том, что, возможно, это конец.
Но конец не наступил.
-Милорд,-голос врача снова вернул его к действительности.-Вы слышите меня? Скажите, вы знаете, кто вы и где находитесь?
Макс медленно перевел взгляд на собеседника. Он узнал в нём доктора Хейла. Тот был известным в Бате хирургом, к которому обращались те, у кого хватало средств платить за его услуги. Значит, секунданты всё же позаботились о том, чтобы доставить его к лучшему врачу.
-Я граф Стоунхэм,-произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он чувствовал себя.-И, кажется, я нахожусь в собственном экипаже, который везёт меня к вам в дом.
-Совершенно верно,- доктор Хейл облегчённо кивнул.-Вы не потеряли рассудок, и это хороший знак. Теперь позвольте мне заняться вашей раной как следует.
Экипаж остановился. Макса вынесли на руках и уложили на кровать в просторной, обставленной солидной мебелью комнате, которая, должно быть, служила доктору и приёмной, и операционной. Здесь пахло карболкой, травами и чем-то сладковатым, напоминавшим о болезни.
Доктор Хейл действовал быстро и уверенно. Он снял повязку, пропитанную кровью, и Макс, скосив глаза вниз, наконец увидел то, что осталось от его левой ноги. Бедро было распухшим, багровым, и из раны, всё ещё сочившейся кровью, торчал кончик окровавленного бинта, которым кто-то перетянул её наспех, ещё на поляне.
-Пуля прошла навылет,-повторил доктор Хейл, осторожно промывая рану.-Но она задела кость. Я не могу сказать вам сейчас, насколько серьёзно повреждение. Если начнётся гангрена...-он не договорил, но Макс и так понял.
Если начнётся гангрена, ногу придётся ампутировать. Или он умрёт.
-Делайте, что нужно,-сказал Макс, и голос его прозвучал ровно, без тени страха. Он удивился этому сам, потому что страх был, но где-то глубоко, под слоем онемения, охватившего всё его существо.
Доктор Хейл работал молча, лишь изредка давая указания помощнику, который подавал ему инструменты и свежие бинты. Боль была адской. Макс вцепился руками в края кровати и стиснул зубы так, что заныла челюсть, но не издал ни звука. Он не хотел, чтобы этот человек, который боролся за его ногу, слышал его крики.
Когда всё было кончено, доктор выпрямился, вытирая лоб платком.
-Я сделал всё, что мог, милорд. Рана промыта, зашита, и я наложил припарки, чтобы снять воспаление. Теперь всё зависит от того, как пойдёт заживление. Вам нужен покой. Полный покой. Никаких нагрузок на ногу, никаких переездов, по крайней мере, в ближайшие несколько недель.
-Несколько недель,-повторил Макс, глядя в побеленный потолок.-Я должен вернуться в Лондон.
-Если вы отправитесь в дорогу сейчас, вы потеряете ногу,-жестко сказал доктор Хейл.-Или жизнь. Выбор за вами, милорд.
Макс закрыл глаза. Выбора, в сущности, не было. Он не хотел умирать. Он не хотел остаться калекой. Но, возможно, судьба уже сделала этот выбор за него.
-Я останусь в Бате,-сказал он наконец.-Но я хочу, чтобы мои люди уведомили министерство. У меня есть дела, которые не терпят отлагательств.
-Разумеется, милорд,-доктор Хейл поклонился и вышел, оставив его наедине с болью и мыслями.

******

Дни, последовавшие за дуэлью, слились для Макса в череду однообразных часов, отмеряемых сменой повязок, горьким вкусом лекарств и тупой, ноющей болью, которая не оставляла его ни на минуту. Доктор Хейл навещал его дважды в день, и каждый раз его лицо становилось чуть более встревоженным.
-Воспаление не спадает, милорд, - говорил он, осматривая рану.-Я опасаюсь, что жар может усилиться.
-Делайте, что считаете нужным,- неизменно отвечал Макс, и доктор, помедлив, кивал.
Ему делали кровопускание, ставили пиявки, поили отварами, от которых мутило, и всё это время Макс лежал в постели, глядя в окно на серое батское небо, и думал.
Он думал о том, как глупо и бессмысленно всё это вышло. Два года назад он был молод, полон надежд и почти счастлив. Он был влюблён, или ему казалось, что влюблён, в девушку с глазами цвета летнего неба и волосами, пахнущими жасмином. Он просил её руки, и она отказала ему. Он уехал в Персию, надеясь забыть её, и, кажется, почти преуспел в этом. А потом, по странной прихоти судьбы, они встретились вновь. И всё пошло прахом.
Он не хотел ворошить прошлое, но оно лезло в голову само, вытесняя боль и заставляя сердце сжиматься от горечи, которая, как он думал, давно прошла. Он вспоминал, как стоял на коленях перед Оливией в гостиной её брата, как смотрел в её прекрасное, невозмутимое лицо и слышал холодный, вежливый отказ. Он вспоминал, как она вышла замуж за Нортвуда, и как он, Максимилиан, уехал в Персию, чтобы там, среди песков и древних городов, забыть о своём унижении.
Ему казалось, что он забыл. Но когда Оливия появилась в Бате, когда они вновь встретились и между ними вспыхнуло то, что он принял за вторую попытку, он понял, что никуда не делся от своей боли. Он просто спрятал её глубоко, туда, где она продолжала точить его душу.
И теперь он лежал здесь, на чужой постели, с простреленной ногой, и думал о том, что жизнь - жестокая насмешница снова поставила его на колени. И из-за женщины, которая его не любила.
-Милорд,-голос камердинера Джона, вернувшегося из Лондона с письмами, прервал его размышления.-Вам доставили почту. Есть письмо от лорда Каслри.
Макс медленно повернул голову. Лорд Каслри, министр иностранных дел, - это было важно. Он знал, что в министерстве рассматривают его кандидатуру для новой миссии в Персии. Он подал прошение ещё до отъезда в Бат, и теперь ответ мог решить его судьбу.
-Давай сюда,-велел он, протягивая руку.
Джон подал письмо, и Макс, сломав печать, пробежал глазами ровные строки, выведенные канцелярским почерком. Лорд Каслри выражал соболезнования по поводу ранения, сообщал, что слышал о дуэли, и что, если здоровье графа позволит, министерство будет радо видеть его в должности чрезвычайного посланника при дворе шаха Персии. Отъезд намечался на весну, если позволит погода.
Макс отложил письмо и надолго замер, глядя в потолок. Персия. Та самая страна, где он уже провёл два года, и где, казалось, он мог бы начать новую жизнь. Но тогда он уехал, чтобы забыть Оливию. Теперь он уезжал, чтобы забыть себя. Себя прежнего, который верил в любовь и надеялся на счастье.
-Джон,-позвал он.-Подготовь всё для ответа. Я согласен. И напиши моему управляющему в Стоунхэм-Холл. Перед отъездом я хочу посетить поместье.
-Но, милорд, доктор Хейл говорил, что вам нельзя... начал было камердинер.
-Доктор Хейл будет делать своё дело, а я - своё,-перебил Макс.-Я не собираюсь оставаться в Бате дольше, чем необходимо. Я уеду, как только смогу передвигаться без риска для жизни.
Джон поклонился и вышел, а Макс остался лежать, чувствуя, как боль в ноге пульсирует в такт сердцу, и думая о том, что Персия - это его последний шанс. Шанс на что он и сам не знал. Может быть, на покой. А может быть, на забвение.

...

Кейт Уолкер:

Марьяша, привет! Поздравляю с новой темой! Желаю много вдохновения и свободного времени для полноценной работы над историей!
Да, Макса я хорошо помню. Ему, можно сказать, ещё повезло. Филипп так вообще погиб, а Макс выжил, хоть и стал практически инвалидом (если не ошибаюсь, у него была серьёзно ранена нога). "Святой" Мэтью не стал убивать Макса, но жизнь ему испортил капитально. Наверное, не слишком правильно так говорить, но если бы не Макс, Оливия с Мэтью, скорее всего, так и не смогли бы наладить отношения. Ведь Мэтью считал Оливию богиней из мрамора, которой плотская любовь вовсе не нужна. В итоге это привело к печальным последствиям. Филипп отдал жизнь за Оливию, которую, я так понимаю, любил давно и безнадёжно. А Макс помог Оливии раскрыться в нужном для супружества направлении, что бы там Мэтью не говорил и не думал. Может, как-нибудь перечитаю роман "Никогда не отпущу". Он, конечно, очень тяжёлый, и гибель Филиппа для меня по-прежнему что-то за гранью... Здесь, я так понимаю, нас ждут приключения и более лёгкий сюжет. Но наверное, это логично. История Оливии и Мэтью была тяжёлой, история их дочери Фелисити - более лёгкой, с приключениями к пирамидам. Тут нас тоже ожидает путешествие в экзотическую страну.

...

Марьяша:

Кать, привет!
Ну Мэтью не святой, и Оливия не святая. Макс конечно пострадал из-за это пары, а Филипп вообще погиб, но историю не переписать.
Эта история не прям легкая. Макс сломленный человек, его жизнь уже не будет прежней. А приключения это приятный бонус.

...

Кейт Уолкер:

По-моему, в первом варианте названия этой истории было что-то вроде "Запасной жених". У меня, кстати, даже сохранилась первая обложка к роману. Да, Оливия и Мэтью - это, конечно, что-то! Думаю, им и до Филиппа, хорошего друга, которого они так некрасиво использовали в своих собственных целях, не было решительно никакого дела. Нет, конечно, они оба наверняка о нём вспоминали, даже назвали сына в его честь (это было бы очень трогательным жестом, если бы сама ситуация не выглядела настолько за гранью). Но их, скорее всего, совершенно не волновал сам факт напрасной гибели Филиппа. А думали они про него наверняка так: "Ах да, Филипп был нашим другом, некрасиво с ним всё получилось, но это жизнь, ничего не поделаешь, надо идти дальше, а слёзы лить мы не будем". Филипп был виноват лишь в том, что любил Оливию. И не его вина, что Мэтью действовал под девизом "никогда не отпущу от себя, если не будет со мной - ни с кем не будет". Думаю, и на Макса Оливии было глубоко наплевать. Для неё Макс был всего лишь объектом, который помог осуществить долгожданную месть. Можно сказать, Макс просто попался вовремя ей под руку, и она воспользовалась так удачно выпавшим шансом. И я думаю, Оливии было всё равно, какие травмы Макс получил на дуэли. Она рыдала над Мэтью и не хотела больше замечать никого и ничего вокруг. То, что Макс получил ранение, её совершенно не волновало. Думаю, Макс любил Оливию, а она позволяла ему любить себя, не более того. Надеюсь, в этой истории всё будет иначе и наконец найдётся та, которая не просто будет позволять себя любить.

...